Автореферат Этнокультурная характеристика локального сообщества :На материале эвенков Суринды. Проблемы коммуникативной культуры

На правах рукописи

Алехин Константин Анатольевич

ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛОКАЛЬНОГО СООБЩЕСТВА (НА МАТЕРИАЛЕ ЭВЕНКОВ СУРИНДЫ). ПРОБЛЕМЫ КОММУНИКАТИВНОЙ КУЛЬТУРЫ

07.00.07 - этнография, этнология и антропология

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Новосибирск - 2001

Работа выполнена в Институте археологии и этнографии Сибирского Отделения Российской Академии наук

доктор исторических наук Гемуев И.Н.

Научный руководитель


Официальные оппоненты:


доктор исторических наук Сагалаев А.М.

доктор исторических наук Туров М.Г.

Ведущая организация    Омский государственный

университет

Защита состоится 23 мая 2001 г. в 15-00 часов на заседании диссертационного совета Д 003.006.01 в Инстатуте археологии и этнографии Сибирского Отделения Российской Академии наук по адресу: 630090, г. Новосибирск, пр. Академика Лаврентьева, 17

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института археологии и этнографии СО РАН.

Автореферат разослан_апреля 2001 г.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор исторических наук


Петрин В.Т.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность, цели и задачи исследования.

Современное положение коренных сибирских культур может быть охарактеризовано как кризисное. Система этнокультурных признаков, определявшаяся прежде как традиционная культура претерпела за последние десятилетия радикальную трансформацию. Общий экономический кризис, необычайно сильно затронувший Север Сибири, стимулировал мощную энтропию сохранившихся еще этнических традиций. Задача фиксации современного состояния небольших локальных сообществ является в этой связи как никогда актуальной.

Коммуникативная культура, нормы повседневного общения активно реагируют на изменение этнокультурного контекста. В силу этого они были избраны в качестве частного индикатора общего состояния культурной традиции. Актуальность подобного исследования определяется также тем обстоятельством, что этническая специфика норм общения относится к числу основных этнодифференцирующих признаков, а иноэтнические стереотипы поведения - это один из первых аспектов с которым приходится сталкиваться при обращении к чужой культуре. Знание стереотипов поведения, принятых в иной этнической среде, оказывается крайне полезным на любом уровне межэтнических контактов. Это особенно актуально в контексте современной неустойчивой межнациональной и общественно-политической ситуации в российском обществе. В то же самое время этические традиции играют очень существенную роль в сохранении внутриэтнической системы информационных связей и, следовательно, являются необходимым звеном, в механизме культурной традиции. В настоящее время налицо определенная нивелировка устойчивых поведенческих норм, редукция их этнического своеобразия. В силу этого особое значение приобретает задача этнографического изучения данного пласта традиционной культуры.

Объектом нашего исследования является локальное сообщество эвенков поселка Суринда (Байкитский район Эвенкийского автономного округа).

Предмет исследования - современные этнокультурные процессы и явления в локальной группе и, в частности, формы повседневного общения, трансформация этих форм, их сегодняшнее состояние и место в этнокультурном контексте.

Цель исследования - очертить современное состояние этнокультурных традиций в сообществе суриндинских эвенков, выявить роль и современное состояние традиций повседневной коммуникации в пределах изучаемого сообщества.

Данная цель предполагает решение следующих исследовательских задач:

-    охарактеризовать современное социально-экономическую ситуацию в поселке Суринда, состояние традиционных отраслей хозяйства и перспективы их развития;

-    охарактеризовать присущие членам группы уровни самоидентификации; рассмотреть структуру информационных связей в таежном сообществе;

-    рассмотреть репертуар поведенческих стратегий, характерных в данной локальной группе для различных коммуникативных ситуаций, а также этнокультурные нормы, связанные с различными уровнями деления общества;

- выявить ключевые структурообразующие категории, которые определяют специфику реальной коммуникативной практики современных эвенков Суринды.

Хронологические рамки исследования. Основное внимание в работе уделяется сегодняшней этнокультурной характеристике локальной группы суриндинских эвенков. В силу этого, этнокультурные явления и зависимости, о которых будет идти речь, характеризуют прежде всего современное положение вещей. В ходе работы, однако, приходится обращать пристальное внимание на процессы и явления предшествовавших десятилетий, которые привели к формированию сегодняшней ситуации. В качестве первичной точки отсчета берется состояние социальной и хозяйственной жизни эвенков, кочевавших в первые десятилетия XX века по притокам в среднем течении Подкаменной Тунгуски. Далее в работе рассматривается формирование сообщества суриндинских эвенков и его история с 1920-х годов, выявляются фазы внешнего воздействия на локальную группу, прослеживается влияние трансформационных процессов на нынешнюю этнокультурную картину.

Изученность темы. Тунгусоведческие исследования имеют чрезвычайно богатую традицию. Нас интересуют два аспекта этой традиции: направленное изучение локальных групп эвенков и внимание, уделявшееся особенностям и нормам повседневного общения в эвенкийском коллективе.

До первой половины XVIII века коренные обитатели Сибири характеризуются в литературе лишь весьма беглыми замечаниями. Сведения о тунгусах, к тому же, кочуют из одной работы в другую практически без изменений (сочинения Вильяма Персглоу, Исаака Массы, Джона Мильтона и др.). Ряд интересных сообщений содержится в работе Адама Бранда, путешествовавшего вместе со знаменитым посольством Исбрандта Идеса в Китай в конце XVII века.

Более систематическое накопление материала о тунгусах начинается в первой половине XVIII века, когда научное изучение Сибири стало государственной задачей. В 1720-х годах в бассейне Енисея пролегают маршруты путешествий Д.Г. Мессершмидта. В поле его внимания оказываются не только хозяйственный уклад и характеристика быта тунгусов в бассейне Енисея, но также описание их семейных обрядов, норм природопользования, организации властных отношений [Messerschmidt D.G., 1962, 1964; Василевич Г. М., 1969а]. Множество интереснейших сведений о быте и обычаях сибирских народов, в том числе тунгусов, представила Вторая Камчатская экспедиция 1733-1743 годов. Труды участников экспедиции, как и более поздние обобщающие работы (сочинения Г.Ф. Миллера, Стралеиберга, И.Г. Гмелина [1978], Я. Линденау [1983], И.Г. Георги [1799] и др.) представили материал о нижнетунгусских, аргунских, нерчинских, а также илимских, охотских, удских и др. тунгусах. Исследователи XVIII века неоднократно обращали внимание на специфику межличностного общения у аборигенов Сибири. Этот интерес выражается, как правило, в многочисленных беглых характеристиках, своего рода этнопсихологических зарисовках, где авторы стремились уловить и описать общие закономерности коммуникации у “сибирских инородцев”. Подобные характеристики зачастую носили оценочный характер и отражали видение исследователем ценностей иной культуры с позиций своей собственной.

В XIX веке объем этнографической литературы существенно возрастает прежде всего за счет краеведческих сочинений. Немало работ посвящено Восточной Сибири в целом и бассейну Енисея в особенности. Стремясь дать целостную характеристику всей территории, ее природных и экономических особенностей, авторы-краеведы отдельное внимание уделяли описанию ее населения, в том числе коренных жителей, видное место в числе которых занимали тунгусы. Целый ряд работ краеведческого характера посвящается Енисейской губернии, Туруханскому краю: сочинения И. Пестова [1833], А.П. Степанова [1835], К.Н. Кострова [1853], А. Мордвинова [1860], М. Кривошапки-на [1865], П.И. Третьякова [1871]. Характеризуя нравственные установки местных жителей, в том числе тунгусов, авторы следуют традиции, установившейся еще в предыдущем веке. Вместе с тем, их работы содержат немало конкретного материала по разным сторонам быта и повседневной коммуникации тунгусов, описываются религиозные верования, разнообразные обряды, связанные с жизненным циклом, формы досуга и нормы общения разных половых и возрастных групп, семейные и педагогические традиции.

Помимо краеведческих изысканий, в XIX веке продолжались интенсивные экспедиционные исследования, в результате которых в научный оборот вводились данные о новых локальных группах эвенков. Интенсивная экспедиционная деятельность А.Ф. Миддендорфа, Л. Шренка, Герстфельда, Г. Радде, П. Кларка и многих других исследователей середины-второй половины XIX века включила в свою орбиту гру ппы тунгусов, проживавших на Таймыре, в Илимпин, по Алдану, и также по Амуру и его многочисленным притокам, в бассейне Вилюя и Ангары, в верховьях Лены и в Прибайкалье. Активная экспедиционная деятельность продолжалась всю вторую половину XIX века и первые десятилетия XX. При всем при этом, бассейн Енисея к концу XIX века был исследован этнографами достаточно неравномерно. По крайней мере, население в бассейне Подкаменной Тунгуски оставалось практически неизученным вплоть до первых десятилетий XX века.

Этнопсихологические характеристики тунгусов, дававшиеся им в работах XVIII-XIX вв. зачастую отчетливо выделялись своей явной благожелательностью. Наиболее емкую характеристику такого рода можно обнару жить у Кастрена, называвшего тунгусов “дворянами среди инородцев Сибири”. За несколько столетий контакта российского общества с тунгусами в научной литературе, а затем и в сознании широкой общественности сформировался своеобразный романтизированный стереотип сибирского “благородного дикаря”, хоть небогатого, но зато великодушного, открытого и искренне щедрого. Причем на определенном уровне рефлексии читающей публики данный несколько романтический стереотип выступал как противовес меркантильным стимулам “цивилизованного” бытия.

В начале XX века интенсивную исследовательскую работу в различных локальных группировках енисейских эвенков (тунгусов) проводил К.М. Рычков. Его работы содержат немало ценных наблюдений над бытом, обычаями, религиозными представлениями, хозяйственной организацией эвенков. В своей основной работе “Енисейские тунгусы” К.М. Рычков несколько отходит от сформировавшейся уже традиции романтизированного восхваления тунгусского характера, последовательно проводит мысль о его самобытности и о том, насколько пагубно влияет на него соседство с русскими промышленниками и с русскими поселениями вообще. [Рычков К.М. 1917, 1922].

Общественно-политические катаклизмы XX века резко ускорили радикальные изменения в традиционном образе жизни народов Сибири. С конца 1920-х годов регулярно появляются многочисленные публикации, сообщающие о достижениях нового быта. Поведенческие особенности аборигенов Сибири и эвенков в том числе осознаются теперь как один из факторов экономического развития [Доброва-Ядринцева Л.Н., Шнейдер А.Р., 1928, С. 51]. Советские авторы с большим удовлетворением констатировали разложение и распад “феодально-родовых пережитков” [Лаппо Д.Е. 1927; Кытманов Д.А. 1927; Расцветаев М.К. 1933; Курилович А.П., Наумов Н.П. 1934; Никульшин Н.П. 1939].

Наряду с этим, в в конце 1920-х и 1930-х годах выходит ряд весьма содержательных работ, где были зафиксированы многие черты традиционной культуры эвенков различных районов. В их числе -весьма информативная работа Б. Э. Петри об охоте и оленеводстве ту-гурских тунгусов [1930], Н.П. Никульшина о структуре и функциях кочевой общины у эвенков [1939], работы А.Ф. Анисимова о родовой структуре подкаменнотунгусских эвенков [1936]. Отдельные статьи посвящаются семейным обычаям и обрядам эвенков различных локальных групп, традиционным формам досуга и т.д. [Афанасьева А. 1928; Мелетин К. 1930; Василевич Г.М. 1927]. В 1920-30-е годы в научный оборот вводятся данные о новых, более мелких локальных группах тунгусов - комовские [Ковязин Н.М. 1931], прииарымские [Шатилов М.Б. 1927], тугурские [Петри Б.Э. 1930], токминские [Василевич Г.М., 1930].

Ценность этих работ для сегодняшнего исследователя тем больше, что многие из описанных в них культурных феноменов практически полностью исчезли в несколько последовавших десятилетий. Это были, по сути, последние работы, чьи авторы могли еще наблюдать традиционные культуры Севера до начала мощнейших социально-экономических преобразований.

Особый интерес вызывают к себе работы А.Ф. Анисимова. Полевой материал для своих трудов он собирал, еще будучи аспирантом, среди эвенков Подкаменной Тунгуски, в Байкитском районе. В этом же районе, но уже не в 30-х, а в 90-х годах собирался материал и для настоящей диссертации. А.Ф. Анисимов провел среди байкитских эвенков безвыездно около трех лет и собранные им фактические материалы представляют огромную ценность.

Особое место в истории тунгусоведения занимают исследования Г.М. Василевич. Именно ею была сформулирована концепция единой целостной эвенкийской культуры, сочетающей в себе большой набор локальных вариантов. Обоснованию и классификации этих локальных вариантов посвящено немалое количество работ [1926, 1930, 1930а, 1931, 1931а, 1951, 1962, 1969]. В ее работах представлен и в значительной мере систематизирован материал по обычаям эвенков различных регионов, речевым коммуникативным стандартам, ритуализированным правилам поведения в различных ситуациях (свадьба, раздел добычи и т.п.), своеобразии половозрастных установок поведения. В работах Г.М. Василевич содержится разнообразная информация о приметах, загадках, обрядах, значащих элементах культуры невербального характера (детали одежды и т.п.), традиционных табу эвенков разных групп [1949а, 1951а, 1957, 1958, 1958а].

В работах В.А. Туголукова дан обзор многих локальных групп эвенков [1958, 1959, 1960, 1962а, 1963, 1963а, 1966, 1974] с акцентом на вопросы этногенеза, происхождения данных локальных групп. В.А. Туголуковым были сведены и проанализированы данные по родовой структуре и социальной организации эвенков ленско-енисейского междуречья [1970, 1985], по отдельным сторонам соционормативной культуры эвенков, в частности, по семейной обрядности [1980а, 19806]. Ряд интересных наблюдений, по тем или иным причинам, не вошедших в более академические издания этого автора, содержится в его научно-популярных брошюрах об эвенках и их культуре [1969, 1980].

В литературе последних десятилетий неоднократно затрагивались различные аспекты коммуникативной практики эвенков в контексте структуры природопользования и «экологического сознания» [Туров М.Г. 1990, 1997], либо их социальной организации [Карлов В.В. 1982, 1991].

В 1990-е годы появляется рад интересных работ, посвященных этнокультурным параметрам отдельных, достаточно узких групп эвенков. Прежде всего, это работы И.Е. Максимовой, построенные на материале сымско-кетских эвенков [1992а, 1994 и др.], А.А. Сириной, посвященные характеристике эвенков Катангского района [1995], а также работа канадского исследователя Д.Дж. Андерсона, посвященная проблемам экологического сознания и самоидентификации эвенков из небольшого таймырского поселка Хантайское озеро [1998].

Интересующее нас локальное сообщество относится к группе эвенков Подкаменной Тунгуски, среднего ее течения. Население этой конкретной области уже неоднократно становилось объектом внимания этнографов. Как уже было сказано, здесь собирал материал для своих работ А.Ф. Анисимов [1936, 1949, 1958 и др.]. Материалы по Байкит-ским эвенкам активно использовал в своей работе Н.П. Никульшин [1939]. Многие характерные черты культуры эвенков в среднем течении Подкаменной Тунгуски были зафиксированы Г.М. Василевич [1969 и др.]. Некоторое время здесь работал и В.А. Туголуков, оставивший характерные зарисовки современной ему картины быта сурин-динских оленеводов [1962]. Ряд архивных данных по данному району был использован в работах В.Н. Увачана [1971]. Тем не менее специализированных исследований по эвенкам Байкитского района не предпринималось.

Вопросы коммуникативной культуры сибирских народов, ставшие специальным объектом нашего исследования, в последние годы все чаще становятся предметом этнографического изучения (работы по традиционному воспитанию детей у народов Сибири [Традиционное воспитание детей... 1988], семейной обрядности [Семейная обрядность... 1980] и т.д.) Растет корпус работ, непосредственно посвященных тем или иным аспектам поведенческой культуры [Кулемзин В.М. 1996; Головнев А.В. 1991; Егорова А.И. 1996; Перевалова Е.В. 1992 и др.]. Первая попытка комплексного анализа поведенческой культуры как самостоятельного объекта исследования на сибирском материале была предпринята М.А. Лапиной [1998]. Тем не менее, поведенческие традиции коренных сибирских народов в этнографической литературе освещены далеко не достаточно. Поведенческие нормы, традиционные формы межличностных контактов, конечно, привлекают внимание исследователей, но фактически не фигурируют в академических изданиях, оказываясь вытесненными на страницы научно-популярной литера-

12

>**

туры и публицистических очерков, зачастую в виде “занимательных рассказов". Между тем коммуникативная культура играет важную роль в жизни этноса и заслуживает пристального исследования. Накопленный к настоящему времени материал, рассеянный по отдельным частным и смежным работам, в обобщенном и систематизированном виде будет представлять огромную ценность для такого рода исследования.

Источниковая база исследования основана на полевых, опубликованных и неопубликованных материалах.

Конкретный фактический материал для данной работы собирался в ходе стационарных полевых исследований в 1998-1999 годах среди эвенков на среднем течении Подкаменной Тунгуски (поселок Суринда Байкитского района и его таежная периферия). В ходе полевой работы, длившейся 11 месяцев, активно применялся метод включенного наблюдения, предусматривающий длительное проживание исследователя в пределах изучаемой им группы, овладение языком, бытовыми и хозяйственными навыками исследуемой общности, участие в традиционной производственной деятельности. Можно утверждать, что применение подобной методики «глубокого погружения» значительно способствует преодолению неизбежного отчуждения между приезжим исследователем и местным информатором, что повышает эффективность полевой работы в целом. Кроме того, этнографический стационар позволяет вести наблюдение на фоне сезонных изменений в быту и в хозяйстве, непосредственно наблюдать годовой хозяйственный цикл, что имеет очевидную ценность для исследования любой стороны традиционной культуры. Материал для работы собирался также при помощи тематических интервью, метода провокаций и т.д.

В работе активно используются материалы предшествующих тунгусоведческих исследований а также материалы местных архивов, в частности материалы архива Красноярского Краеведческого музея и Байкитского районнного архива. В работе также используются фольклорные материалы - как опубликованные, так и собранные непосредственно в ходе полевой работы.

Методологические основания работы. В данной работе мы фиксируем свое внимание прежде всего на сегодняшних процессах, сегодняшнем состоянии культурной традиции в отдельно взятом эвенкийском поселке. В этой связи наиболее плодотворным будет акцентировать освещение функциональности исследуемых культурных форм в современной жизни. Сущность многих реально бытующих феноменов культуры может быть понята лишь в результате анализа той роли, которую они играют в социуме. Вскрыть эту роль,, показать функциональное значение тех или иных традиционных установок - это представляет собой крайне важную задачу.

В то же время нельзя забывать о том, что современные традиции, бытующие в Суринде, являются результатом непростого и долгого исторического развития. Поэтому не менее важен для нас принцип историзма- исследование явлений культуры с учетом их изменчивости и подверженности трансформациям под влиянием исторических условий.

Понятие коммуникативной культуры как специальный вопрос нашего исследования охватывает этнические стереотипы и социально обусловленные нормы поведения, систему значащих форм вербальной и невербальной коммуникации, а также мировоззренческий субстрат, делающий возможным адекватную интерпретацию коммуникативных знаков. Методологические основания исследований этнической коммуникативной культуры были выведены и рассмотрены в работах Б.Х. Бгажнокова [1978, 1981, 1983, 1983а, 1985 и др.], А.К. Байбурина [1985, 1988, 1990], а также ряда других исследователей (Мыльников А.С. [1989], Чеснов В.Я. [1991] и др.). Ключевым методом в складывающейся школе этнокоммуникативных исследований является трактовка коммуникативной культуры как иерархической знаковой системы. С этим связано и то обстоятельство, что в подобных исследованиях, в отличие от психологии, категории поведения и коммуникации практически сливаются. Любой поведенческий акт имеет для данной субдисциплины ценность лишь постольку, поскольку он несет определенную знаковую нагрузку, воспринимаемую и интерпретируемую окружающими. В силу этого мы воспринимаем как идентичные понятия коммуникативной культуры и поведенческой культуры. В качестве поведенческого текста в данном случае выступает поступок, интерпретируемый окружающими. Собственно, в момент интерпретации поведенческий текст и становится текстом. Анализ данной интерпретации позволяет выявить основные элементы, образующие структуру поведенческого регулирования в обществе.

Понятия этика и этикет также будут затрагиваться в данной работе. За этикой в литературе закрепилось двойственное значение, С одной стороны, это наука, занимающаяся систематизацией и анализом нравственных принципов общества. С другой стороны, этика - это наука, изучающая саму природу нравственных норм в обществе и сущность нашего знания об этих нормах. В настоящей работе мы будем вести речь о промысловой, семейной, конфликтной и т.п. этике сурин-динских эвенков, понимая в данном случае под этикой эмпирическую систему поведенческих установок и принципов. Исходя из данных формулировок, в дальнейшей работе под этикетом мы будем иметь в виду совокупность специфических поведенческих приемов, используемых в повседневном общении.

Мы исходим их представления о коммуникативной культуре как об одном из механизмов адаптации личности к условиям среды. Здесь опять-таки мы обращаемся к исследованию функциональности тех явлений, которые попадают в наше поле зрения. Присущие коммуникативной культуре явления культурной дифракции и омонимии также учитываются при рассмотрении реальной коммуникативной практики.

Научная новизна и практическая значимость. В работе дается характеристика сегодняшнего состояния этнической традиции в отдельно взятой локальной группе сибирских эвенков, выявляются факторы, оказывающие ключевое воздействие на современное положение дел, характеризуются процессы, происходящие в современном эвенкийском обществе.

Помимо этого, в работе впервые на конкретном этнографическом материале прослеживается традиционный репертуар поведенческих стратегий, бытующих в рамках локальной группы, выявляются общие закономерности межличностного взаимодействия в условиях кочевого либо стационарного таежного промысла, а также выявляются некоторые особенности мировоззрения, обусловливающие конкретику поведенческих стереотипов.

Результаты исследования могут быть использованы в научной и педагогической работе, при разработке спецкурсов, а также при написании монографии.

Апробация темы. Основные положения диссертации нашли отражение в 8 публикациях и прошли обсуждение на четырех научных конференциях различных уровней: V и VII Годовые итоговые сессии ИАЭТ СО РАН “Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий” (1997, 1999 гг.); Международный симпозиум “Сибирь в панораме тысячелетий”, посвященный 90-летию академика А.П. Окладникова (ИАЭТ СО РАН, 1998 г.), региональная конференция РАЭСК - 2000 (Новосибирск, 2000).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, а также списка литературы и списка основных информаторов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, формулируются его цели и задачи, рассматриваются особенности полевого сбора информации по коммуникативной культуре локального сообщества и обозначаются методологические принципы предстоящего исследования. Во введении к диссертации рассматривается степень изученности темы, научная новизна и практическая значимость работы, характеризуется источниковая база и структура диссертации.

В первой главе работы «Общая культурная характеристика и структура информационных связей эвенков Суринды» дается общий обзор исследуемой локальной группы и определяется ее место в общей структуре эвенкийского этноса, в частности - эвенков Подкаменной Тунгуски. Разбирается история заселения эвенками бассейна Подка-менной Тунгуски и традиционная хозяйственная деятельность их в этом районе.

Характеризуя традиционные информационные каналы в эвенкийском обществе к началу XX века видим, что формы информационного взаимодействия были обусловлены хозяйственной практикой. Традиционная дисперсная модель расселения таежных эвенков определяла, во-первых, незначительную численность хозяйственных общин, во-вторых ■- существование специальных культурных механизмов для поддержания горизонтальных информационных связей, и наконец - определенную слабость этих связей, обусловленную отсутствием выраженной потребности в централизации хозяйственной и общественной жизни.

В главе рассматривается современная экономическая ситуация в Суринде, выделяются причины кризиса хозяйственной деятельности вообще и оленеводства в частности. Современная хозяйственная ситуация оказывала и оказывает мощное трансформирующее влияние на коммуникативную практику. Среди основных факторов подобного воздействия: техническая модернизация, административная централизация, интеграция экономической структуры в общегосударственную экономику.

Современная языковая ситуация формально может быть охарактеризована как двуязычие, однако де-факто положение эвенкийского языка далеко не соответствует статусу языка родного. Практически базовым средством общения в настоящее время является русский язык, эвенкийский же постепенно сдает свои позиции. Однако до сих пор у большинства населения сохраняется известная потребность в его использовании в качестве хотя бы вспомогательного средства для решения специфических коммуникативных задач.

На реалии коммуникативной деятельности оказывает мощное воздействие многослойная структура самоидентификации жителей поселка. Различные жизненные ситуации инициируют проявление тех или иных граней оппозиции «я (мы) - они», что в свою очередь определяет дальнейшую линию поведения.

Во второй главе - «Поведенческие нормы повседневной жизни у эвенков Суринды» рассматриваются конкретные формы повседневной этики, формы личного обращения, структура инвективной лексики. Мы констатируем, что эвенкийская культура общения весьма слабо формализована. Практическое отсутствие формальных знаковых атрибутов во многих коммуникативных ситуациях обусловливает лаконичность и однозначность высказываний, и само по себе уже является определенным атрибутом общения. Причины такого своеобразия коммуникативной практики, очевидно, следует искать в своеобразном функциональном соотношении вербальных и невербальных пластов общения. Всякая избыточная, сверхинформативная нагрузка в коммуникации таежных жителей намерено редуцируется.

Эвенкийская этическая система выступает не в виде системы предписаний, а в виде системы нормативных диапазонов, в пределах которых практически любая поведенческая линия является допустимой и приемлемой. Такая система и не требует сколько-то развитой формализации повседневного общения.

В главе рассматривается конкретика поведенческих стереотипов, связанных с половозрастной структурой общества, традиционная эвенкийская периодизация человеческой жизни. Эвенкийская возрастная градация основывается на двух основных параметрах: календарный возраст индивида и его способность к самостоятельному существованию. Четкие границы между возрастными группами, обряды перехода и т.п. отсутствуют, общественное мнение формируется отдельно относительно каждого члена сообщества.

Традиционная эвенкийская педагогика не знала специальных учебных заведений или иных образовательных структур. Все воспитание, обучение всем необходимым навыкам проходило на домашнем, семейном уровне. Педагогическая методика эвенков основывалась на подражании, на воспроизведении проверенных и испытанных опытом действий и навыков. Особого внимания заслуживает ряд специфических приемов и методов воспитательного воздействия на внимание и сознание ребенка. К таким приемам относятся манипулирование категорией нголомо (грех), воспитательное сопоставление действий ребенка с действиями русского {лучи) и др. В главе рассматривается формирование и развитие на Подкаменной Тунгуске системы государственного образования, ее воздействие на диахронные информационные связи в обществе. Также затрагивается специфика детского коллектива, специфической детской мифологии. Детский коллектив предстает перед нами как среда творческой обработки традиционной культурной информации, и одновременно как среда известной ее потери.

В главе также рассматриваются формы брачного союза, отношение к свадебной обрядности, варианты распределения прав и обязанностей внутри семьи. Эвенкийское общество традиционно было неоднородно, и представители его - неравноценны между собой. Это обусловливает существование многочисленных половозрастных этических норм и обычаев. Их функционирование служит достижению целого ряд жизненно важных для коллектива целей: поддержанию стабильности коллектива, его материальному выживанию и физическому воспроизводству, сохранению важной этнокультурной информации и ее успешной трансляции из поколения в поколение.

Промысловая этика эвенков, в том виде, в каком мы предлагаем ее рассматривать, представляет собой сложную систему взаимных обязательств, возникающих при взаимодействии промышляющего человека с биологической средой, а также сакральным и социальным окружением. Можно выделить три плоскости коммуникации, обобщенно обозначив их "человек - человек", "человек - биосфера" и "человек - сакральная сфера". Охотник включен в эту систему взаимозависимостей неразрывно и многосторонне. С одной стороны, нужды пропитания заставляют охотника активно потреблять биоресурсы данной территории, выступая в качестве естественного хищника; с другой - целый ряд рациональных предписаний, обрядовых действий и типичных эмоциональных реакций создают механизм известной компенсации данной хищнической деятельности. Интересен и другой аспект: успех промысла и самая судьба промысловика, в восприятии эвенков, во многом связаны с активностью духов данной местности, равно как и высших сакральных сил. И наоборот, "населенность" территории сверхъестественными существами в значительной мере обусловлена деятельностью человека. Местность хранит своеобразные следы прежних жителей, а также охотников, промышлявших здесь ранее.

Одним из средств информационного обмена в обществе была эвенкийская практика взаимного гостевания. При этом традиции гостеприимства носили компромиссный и достаточно прагматичный характер. предоставляя гостю все необходимые условия для комфортного времяпрепровождения, хозяин вправе был рассчитывать, что и его интересы никак не будут ущемлены. В главе разбираются также поведенческие стереотипы, связанные с гостеприимством, с разрешением конфликтов, в том числе вооруженных, традиционные формы судебного разбирательства. Эвенкийская конфликтная этика - это прежде всего регламентация конфликта, средство обуздать его и снизить возможные деструктивные последствия.

В третьей главе диссертации - «Ключевые параметры поведенческого регулирования среди эвенков Суринды» рассматриваются явления, играющие определяющую роль для формирования реалий коммуникативной практики у современных эвенков Суринды. В качестве таковых фигурируют система традиционной взаимопомощи, система запретов и концепция греха-воздаяния, признание воздействия на человеческую коммуникативную практику сверхъестественных персонажей

Формы традиционной взаимопомощи, рассмотренные в работе, своим возникновением обязаны специфике северного природопользования и стремлению человека обеспечить стабильность собственного существования. Будучи в основе своей сугубо прагматической, данная система актуализируется в своеобразных формах социального альтруизма. В настоящее время мы можем наблюдать все более полное ее преобразование в формы товарно-денежных отношений под воздействием оседлого поселкового быта и сокращения традиционных для эвенков промыслов.

Система запретов в поведенческой практике суриндинских эвенков весьма развита. Ключевым формальным регулятором поведения выступает категория нголомо (грех). Нголомо как форма табуирования охватывает широкий круг повседневной деятельности. Нарушение связанных с нголомо запретов влечет за собой неизбежное наказание - различные жизненные неудачи, болезни, вплоть до смертельного исхода. Наказание за грех не регламентировано, непредсказуемо, может проявляться через значительный промежуток времени и даже передаваться по наследству. Толкование человеческих судеб через призму греха и воздаяния является широко распространенной моделью рассуждений среди проживающих в Суринде эвенков. Истоки категории нголомо, на наш взгляд, связаны с представлениями о грани между жизнью и смертью, которой касается человек, нарушающий запрет. Чрезвычайная опасность всего, что связано с умершими людьми и старыми вещами обуславливает мощное эмоциональное воздействие запретов группы нголомо. Это, в свою очередь, приводит к распространению нголомо на широкий круг действий как универсального запрета, воспитательной меры, не требующей дополнительного пояснения и усиления; происходит своего рода девальвация содержания нголомо.

Особое воздействие на реалии межличностного общения оказывает сформировавшаяся в последние десятилетия оппозиция «лес-поселок». В результате седентаризационной политики у таежных жителей государства сформировался своеобразный «двойной стандарт». Нормы поведения, принятые и допустимые в поселке, заметно отличаются от аналогичных в лесу. Противопоставление леса и поселка в том числе в поведенческом аспекте проявляется в самых различных сторонах жизни и четко осознается самими суриндинцами. Заметное влияние на данную оппозицию оказывает и затронутый в главе фактор алкогольной зависимости, которая в различной степени распространена среди значительной части суриндинского населения.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования.

Мы имеем основания заключить, что эвенкийская этика не является детально разработанной системой поведенческих предписаний. Она довольно либеральна и допускает широкий разброс поведенческих стратегий в схожих ситуациях; для многих традиционных реакций сосуществуют различные, порой мало между собой перекликающиеся, интерпретации, толкования. В то же коммуникативной практике су-риндинских эвенков присуща широко разработанная система запретов и табу. Подробно рассмотренная нами категория нголомо (грех), представления о воздаянии за неподобающее поведение, о возможных сверхъестественных санкциях за антисоциальное поведение - таковы, на наш взгляд, ведущие рычаги поведенческого регулирования. Следует отметить, что конкретика системы запретов опирается в значительной мере на противопоставление жизни и преждевременной смерти.

Вариативность, нечеткость проскриптивных норм вместе с разработанностью и большим авторитетом системы рестриктивной, позволяют нам говорить об этике суриндинских эвенков как о системе нормативных диапазонов. Запреты и табу очерчивают пределы, рамки допустимого поведения, внутри же этих границ допустима практически любая поведенческая стратегия.

Полученные в ходе работы над диссертацией данные и основные положения нашли отражение в следующих публикациях:

1.    К вопросу о традиции индивидуальных тамг в контексте поведенческих установок у народов Северо-Западной Сибири. -Материалы V годовой итоговой сессии Института археологии и этнографии СО РАН. Новосибирск, 1997

2.    К вопросу о формах традиционной регламентации поведения у таежных народов Северной Сибири. - Природа и цивилизация: реки и культуры. СПб, 1998

3.    Коммуникативная культура эвенков в отечественных этнографических исследованиях: наработки и перспективы. - Сибирь в панораме тысячелетий (Материалы международного симпозиума), т. 2. Новосибирск, 1998

4.    К вопросу о традиционной медицине таежных эвенков. -Гуманитарные науки в Сибири, 1999, №3

5.    К вопросу о детской мифологии у эвенков конца 20 в. -Материалы VII семинара Сибирского регионального центра по фольклору. Омск, 1999

6.    О практике взаимной помощи у таежных эвенков. - Материалы VII годичной итоговой сессии Института археологии и этнографии СО РАН. Новосибирск, 1999

7.    О коммуникативной культуре таежных эвенков - Гуманитарные науки в Сибири, 2000, №3

8.    О промысловой этике таежных эвенков - Наследие древних и традиционных культур Северной и Центральной Азии, т.З., Новосибирск, 2000

25