Культурные интересы современной российской региональной элиты тема диссертации и автореферата по ВАК 24.00.01, доктор философских наук Гертнер, Светлана Леонидовна

Диссертация и автореферат на тему «Культурные интересы современной российской региональной элиты». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 434835
Год: 
2010
Автор научной работы: 
Гертнер, Светлана Леонидовна
Ученая cтепень: 
доктор философских наук
Место защиты диссертации: 
Москва
Код cпециальности ВАК: 
24.00.01
Специальность: 
Теория и история культуры
Количество cтраниц: 
332

Оглавление диссертации доктор философских наук Гертнер, Светлана Леонидовна

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ЭЛИТА И ЕЕ ИНТЕРЕСЫ КАК

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН

§1.1. Понятие элиты и научные подходы к ее изучению

§1.2. Российская региональная элита: социокультурная реальность

§1.3. Проблема интереса в науке о культуре

§ 1.4. Интересы элиты как культурный феномен

ГЛАВА II. КУЛЬТУРНЫЕ ИНТЕРЕСЫ В

СТРУКТУРЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ

§2.3. Культурные интересы региональной этнической элиты 178-

ГЛАВА III. КУЛЬТУРНЫЕ ИНТЕРЕСЫ

ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИИ ЭЛИТ С ВНЕШНИМ ОКРУЖЕНИЕМ

§3.1. Институционализация региональной элиты и интересы 212-

§3.2. Региональная мифология и культурные интересы в процессах устойчивости, ротации и рекрутирования элит 221-

§3.3. Культурные интересы элиты в свете современных тенденций элитообразования 230

§3.4. Культурная политика как способ артикуляции региональной элитой своих интересов 260

§2.1. Структура региональной элиты и ее интересы

§2.2 Региональный интерес и региональная экономическая элита

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Культурные интересы современной российской региональной элиты"

Актуальность темы исследования. Проблема региональной элиты как самостоятельная исследовательская проблема формировалась сообразно тому, какое место занимала региональная элита в общей структуре власти в той или иной стране. Так, в российской науке видимый эффект от изучения региональной элиты стал ощущаться во время ельцинских реформ, переложивших на регионы решение сложнейших проблем, связанных с вхождением страны в рыночную экономику, дефицитом управляемости общественными процессами, сменой ориентиров общественного развития, изменением геополитического положения страны. Условия, в которых оказалась региональная элита, требовали от нее максимального напряжения, вызванного поиском путей сохранения вначале целостного, а затем, хотя бы социально-экономического потенциала региона. Самоустранение центральной власти от участия в решении возникающих в регионах проблем, было вынужденной мерой, позволяющей ей выйти из под непосредственной критики за тяжесть складывающейся в регионах ситуации и сосредоточиться на принятии стратегических решений. Однако данное обстоятельство на уровне регионального сознания способствовало созданию образа центра, чуждого людскому горю, на фоне которого любые попытки решения проблем региональной властью расценивались как несомненное благо. В таких условиях укрепление региональной власти и становление региональных элит было только вопросом времени.

Если подойти к культурным интересам элиты, по аналогии с другими, преследуемыми ею, например, экономическим или политическим, то вполне можно констатировать, что в случае наличия таких интересов, действия по их реализации элитой обязательно предпринимаются или будут предприняты. А значит, и могут быть проанализированы. Однако задача по их изучению ни в коей мере не выступит простым занятием уже по причине того, что в них (и интересах, и действиях по их реализации) необходимо отличать элементы, действительно соответствующие культуре элиты от усилий по ее имиджированию, т.е. по созданию образа элитарной культуры для внешнего потребления, т.е. для потребления ведомо&элитой массы.

Если культура элиты частично изучалась в науке о культуре как общетеоретическая проблема, то этого нельзя сказать о культурных интересах современной российской элиты, тем более региональной, по следующим причинам. Во-первых, современная российская элита сформировалась как причина и как следствие капиталистического реформирования страны, которое относится к явлениям новейшей истории. Во-вторых, сама проблема культурных интересов в российской науке -явление достаточно новое, изучению которого в рамках философского подхода к культуре только положено начало. В-третьих, региональная элита как властный элемент, использующий в противостоянии с Центром не только экономический и политический, но и культурный потенциал региона - является феноменом не только новым, но и неожиданным, являющимся следствием вовлечения в прошлом принципа «несимметричного федерализма» в региональную политику, которую нынешняя центральная элита пытается скорректировать. Это означает, что регион становится местом пересечения разнообразных интересов различных сегментов элиты.

Философский характер диссертации обеспечивается предметом изучения культурными интересами российской региональной элиты, а также методом - применением философского анализа к изучению явлений культуры.

Культурные интересы элиты отличаются от ее экономических, политических, социальных своим целостным характером, который выражает представителя элиты как целостного человека, не частичного. Частичным представитель элиты выступает в преследовании интересов обогащения или интереса к власти. В культурных интересах, представитель элиты выступает в единстве всех своих человеческих качеств — т.е. как родовое существо.

Однако в то же время существо, отличное от других. Эти отличия обеспечиваются его принадлежностью к элите. Отсюда вытекает специфика исследования — изучение проявления качеств «родового существа» у лиц, принадлежащих к элите. Способом проникновения в эту группу избираются культурные интересы.

Философский метод выражается в подходе к культурным интересам, как к явлениям, в которых в конкретной форме находят выражение общие закономерности культурной жизни и деятельности региональной элиты. Культурные интересы региональной элиты выступают реальностью, от которой она не свободна, так как основываются на культурных потребностях элиты. В этом плане они выступают формой проявления самосознания элиты, когда запускается механизм поиска предмета культуры, снимающего, возникающее при давлении культурной потребности, напряжение. Сущность культурных интересов как одной из форм самосознания элиты в дальнейшем выражается в переходе от действий, основанных на необходимости к свободному, обусловленному культурным идеалом, стремлению к предметам, способным удовлетворить культурную потребность наилучшим образом.

Культурные интересы современной российской региональной элиты выступают не понятиями, при помощи которых она пытается рационально определить и проанализировать полезность предмета, подлежащего потреблению, а элементами ее сознания и деятельности, при помощи которых она осваивает предмет как здесь и сейчас необходимую для своего культурного существования реальность.

Степень научной разработанности проблемы. За время своего существования в качестве научной проблемы элита смогла привлечь к себе значительный исследовательский интерес. Обоснованию и изучению элиты посвятили свои труды Р.Арон, A.A. Аронов, Дж.Бернхем, Р.Михельс, Г.Моска, В.Парето, Д.Рисман, И.Шумпетер и др. Свою лепту в осмысление проблемы элиты внесли работы современных российских ученых и политиков Р.Г. Абдулатипова, В.В.Жириновского, Г.А.Зюганова, А.Б. Чубайса. Несмотря на то, что каждый из упомянутых ученых признает структурную модель организации общества по принципу: «элита - не элита», по вопросу о функциях элиты в обществе ими высказываются различные суждения. Г.Моска считал элиту необходимой для манипулирования обществом в его же собственных интересах. Р.Михельс рассматривал элиту в качестве следствия организации общества, в котором правление избранных является «железным законом олигархии». Предложив ассоциировать элиту с властью, Г.Моска и Р.Михельс положили начало рассмотрению правящего слоя сквозь призму теории элит, которому в дальнейшем последовал целый ряд ученых, придавая исследуемому предмету новый ракурс, но, не отступая от основной посылки - «элита есть власть». Среди последователей родоначальников элитарной теории следует отметить Дж. Голбрейта, обосновавшего теорию «баланса элит», В. Парето, изучавшего «циркуляцию элит», Д. Рисмана, внесшего в науку понятие множественности элит, Р. Миллса, известного как автора учения о «властвующей элите» и др.

Впервые введенное в научный оборот в связи с понятием власти, понятие элиты в дальнейшем используется в психологическом (М. Гинсберг, Дж. Джиттлер), технологическом (Т. Веблен) и даже биологическом (С. Дарлингтон, Р. Уильяме) значениях. В попытках абстрагирования от властных функций элиты некоторые ученые стремятся закрепить за ней другие значения, например, «быть лучшим» (Н.С. Пряжников). Ссылаясь на лингвистическое употребление слова «элита», Н.С. Пряжников выделяет, по его мнению, важнейшее свойство элиты — элитарность, под которой он понимает «возможный идеал для самоопределяющегося человека». В попытках найти аналогию элитарности в психологических исследованиях, ученый обращается к понятиям самоактуализации (А. Маслоу), акмеологии (A.A. Бодалев, А.П. Ситников), уровня; притязаний- (Е. А. Климов). Ограниченность применения предлагаемого Н.С. Пряжииковым понятия элитарности для анализа элиты становится-' видимой, когда становление человека элитарного типа1 им определяется- через : ориентацию на общепринятые в данном обществе ценности. На наш взгляд, ориентация на общепринятое как раз менее всего характеризует реальные стремления элиты, которая по определению, противостоит массе, впрочем, как и элитарное массовому.

Не все ученые согласны с существованием элит в регионах. Ряд исследователей с осторожностью относится к самому определению «региональная элита», предпочитая говорить не об элитах, а о лидерстве. Так, А.Е. Чирикова отрицает тезис о наличии в России бизнес-элиты, В.А. Ачкасова считает преждевременным суждение о политической элите. Более того, некоторые ученые разговор об элитах считают не просто преждевременным, а невозможным. С.П. Перегудов, Н.Ю. Лапина, И.С. Семененко выражают уверенность в том, что в плане принятия решений следует выделять не элиту, а группы интересов, поскольку теория «групп интересов» более приемлема для анализа демократических сообществ, отвечает тезису о плюралистическом подходе к анализу власти, к тому же успешно практикуется на Западе (Р. Даль). Там же, где разговор о региональной элите все-таки ведется, ученые отмечают экономические, политические, административные условия ее объединения: и игнорируют культурные. Культура как условие объединения людей, обладающих властью, рассматривается только в качестве культурной политики (И.С. Горлова, B.C. Жидков, Г.А. Смирнов, В .А. Ремизов, К.Б. Соколов и др.). Однако среди субъектов осуществлениям культурной политики элита не только не изучается, но и не предполагается. Считается, что только государство может быть властным субъектом формирования и реализации культурной политики. Вместе с тем, если принять во внимание предпринятый О. Шпенглером анализ распределения власти в массовом обществе, приведший ученого к выводу о том, что все решается небольшим количеством людей выдающегося ума, чьи имена, может быть, даже и не принадлежат к наиболее известным, то придется признать, что не только государственные чиновники, и не только федерального уровня, имена которых хорошо известны, принимают решения в области культуры, в которых, безусловно, находят отражения их интересы.

Ряд исследователей рассматривают преимущественно политические элиты регионов с точки зрения особенностей формирования властных отношений, взаимодействия с бизнес-элитами (Д.В. Бадовский, С.И. Барзилов, В.Я. Гельман, A.B. Дука, Э.Б. Куприянычева, И.В. Куколев, Н.Ю. Лапина, А.К. Магомедов, И.Г. Тарусина, A.M. Тулеев, М.Х. Фарукшин, А.Г. Чернышов, А.И. Щербинин и др.), их ценностные ориентации (М.Н. Афанасьев, JI.B. Бабаева, О.В. Гаман-Голутвина, К.Н. Микульский, В.И. Радаев, А.Е. Чирикова и др.). A.B. Понеделков рассматривает политические элиты через анализ культурно-мировоззренческих матриц, Е.В. Охотский -в плане изменения профессиональных и личностных качеств лиц ее составляющих.

Объект диссертационного исследования: культурные интересы российской региональной элиты

Предмет исследования: бытие, причинность и транзитивность культурных интересов современной российской региональной элиты

Цель исследования: раскрыть сущность культурных интересов как выражения культуры современной российской региональной элиты, проанализировать их проявления в различных аспектах ее деятельности Задачи исследования: - Изучить современную элиту как явление и, проанализировав имеющиеся в науке ее определения, предложить и обосновать собственное понимание термина «элита»; на основе проведенного исследования выработать термин «региональная элита», адекватно раскрывающий изучаемый феномен;

- исходя из знания, задаваемого изучаемым предметом (культурными интересами региональной элиты) и знанием, накопленным в науках о культуре, использующим философские методы ее анализа, предложить собственное понимание термина «культура»;

- рассмотреть современную российскую региональную элиту как социокультурную реальность; выявить структурные особенности современной российской региональной элиты в связи с ее интересами;

- обосновать интересы элиты как культурный феномен и научную проблему, разработать и ввести в научный оборот теории культуры понятия «культурные потребности и интересы элиты», «культурные потребности и интересы региональной элиты»;

- определить специфику культурных интересов современной этнической региональной элиты в управлении поликультурным сообществом;

- проанализировать культурные интересы современной российской региональной элиты в контексте ее институционализации; раскрыть региональную мифологию как формирование и удовлетворение культурных потребностей массы в интересах элиты; исследовать культурные интересы современной российской региональной элиты в связи с процессами устойчивости, ротации и рекрутирования элит;

- вскрыть обусловленность культурными интересами российской региональной элиты современных тенденций элитообразования;

- изучить процессы артикуляции современной российской региональной элитой своих интересов через региональную культурную политику.

Гипотеза исследования базируется на предположении о том, что культурные интересы современной российской региональной элиты определяют использование ею культуры не только в целях удовлетворения своих культурных потребностей, но и в целях формирования, сохранения ее социально-групповой идентичности и устойчивости.

Теоретико-методологические основы исследования. В понимании сущности человеческой деятельности, проявляющейся в социальной обусловленности ее происхождения и осуществления, автор опиралась на работы Г.С. Батищева, Л.С. Выготского, В.П. Иванова, А.Н. Леонтьева, С.Л. Рубинштейна, Э.Г. Юдина и др. При выработке используемого в диссертации понятия культуры были привлечены труды, как классических (Э. Дюркгейм, М. Вебер и др.), так и современных теоретиков культуры (Ю.В. Китова, В.М. Межуева, Э.А. Орловой, А.Я. Флиера и др.). В изучении влияния интересов на формирование культуры личности задействованы изыскания отечественных философов и психологов культуры (Э.В. Соколова, Л.С. Выготского), зарубежных (американских) антропологов (Р.Бенедикт, Б. Малиновского и др.). В анализе специфики формирования культуры социальных групп методология работы базируется на идеях классических и современных антропологов- теоретиков (П. Бродвина, В. Вошеба, К. Гиртца, М. Мид и др.). В формировании понятий культурного интереса и потребности методологическую основу составили концепциии М. Н. Афасижева, М.С. Кагана, А.Маслоу. В понимании значения культуры в ее влиянии на формирование социокультурного капитала автор ориентировалась на теоретическое наследие П. Бурдье, П. Фриере. Анализ национальных и этнических культурных форм в их воздействии на детерминационную сферу деятельности человека основывался на положениях трудов Э. Хобсбаума, Б. Андерсона, Г. Сарафутдиновой. Методология изучения культурно-религиозных характеристик власти формировалась под влиянием концепции М. Вебера, этических оснований принятия решений в современном мире с привлечением учения Й. Йонаса. Методологию в понимании элиты составили работы Л. Бодлена, Э.Куинна

Дж. Мэнора, X. Ортега-и-Гассета, В. Парето, Э. Райе, Ж.Т. Тощенко, П. Щедровицкого, А. Этциони и др., региональной элиты - В.А.Ачкасовой, A.C. Быстровой, А. Б. Даугавет, A.B. Дуки, A.B. Корниенко, А.В.Понеделкова, О.В. Крыштановской, А.М Старостина и др.

В диссертации также использованы: методологический потенциал деятелъностного подхода при определении основополагающей роли интересов и потребностей в детерминации человеческой деятельности, а культурных интересов и потребностей - в детерминации культурной деятельности;

- диалектика субъективного и объективного нашла отражение в изучении сознательных и независимых от человеческого сознания условий возникновения и генезиса культурных интересов;

- методологические положения диалектики общего, особенного и единичного применены: 1) при изучении региональной элиты как социокультурного феномена (определение сущности современной российской элиты в целом; особенностей, свойственных представителям элиты данного региона; черт, составляющих систему характеристик конкретного представителя элиты); 2) при изучении представленности в культурных интересах элиты общечеловеческих, национальных и индивидуально значимых культурных норм и ценностей.

Методы исследования. В диссертационной работе привлекается широкий спектр методов научного исследования.

Методы стратификаг^ионного и социально-классового анализа задействованы при анализе социальной структуры современного российского общества и определения места и функций в нем элиты.

Метод изучения явлений на основе сходства и различия использован при анализе переходности признаков и свойств культурных интересов элиты и лидерства, устанавливая сходство видовых (властных) свойств и отличие индивидуальных (степени социально-групповой сплоченности - большей у элиты и минимальной у лидерства).

Структурно-функциональный и сравнительно-сопоставительный методы применены соответственно для определения места культурных интересов в общей структуре интересов региональной элиты и для анализа культурных интересов представителей элит различных регионов.

Метод восхождения от абстрактного к конкретному привлечен при формировании понятий элиты, культурного интереса, региональное™ в целях устранения несоответствий между их реальным значением и его теоретическим воссозданием, а, следовательно, в целях движения от менее содержательного знания к более содержательному.

Использованная в ходе выполнения исследования методика конкретно-социологического анализа: анкетный опрос, интервью, беседы с представителями региональной элиты предоставляет возможность выявления конкретных предметов их культурных предпочтений, что позволяет не только дополнить качественный анализ интересов количественным, но и базировать теоретическое суждение о культурных интересах элиты на эмпирическом материале

Научная новизна исследования состоит в следующем:

- выработан и применен при исследовании современной российской региональной элиты теоретико-культурный подход к ее изучению не только как феномена власти и обладателя собственности, но и как носителя культуры, которая, проявляясь в культурных интересах, оказывает влияние на все формы жизнедеятельности элиты. В научный оборот введено адекватное явлению понятие современной российской элиты;

- на основе изучения современной российской региональной элиты выработан термин «региональная элита», адекватно отражающий ее сущность как явления современной российской социокультурной реальности, обладающего субстанциональностью в праве на принятие решений в рамках темпорально-территориального образования и средствами для их реализации;

- исходя из знания, задаваемого изучаемым предметом (культурными интересами российской региональной элиты) и знанием, накопленным в науках о культуре, использующим философские методы ее анализа, выработано оригинальное понимание термина «культура», в основе которого лежит взгляд на себя с позиции другого, требование соответствия культурным потребностям социального образования;

- российская региональная элита изучена как социокультурная реальность. Ее культурные интересы выступают не только как стремление к предметам удовлетворения ее культурных потребностей, но и к возврату в виде поддержки населением ее решений;

- проанализирована зависимость между структурой региональной элиты и ее интересами, изучена динамика структурных трансформаций региональной элиты как условие и результат проявления ею своих культурных интересов;

- интересы элиты изучены в качестве научной проблемы. Установлена специфика культурных потребностей и интересов региональной элиты состоящая в их использовании не только в качестве инструмента удовлетворения своих культурных потребностей, но и как механизма достижения более высокого положения в элитной иерархии (в случае их совпадения с интересами вышестоящего представителя элиты), а также отличительного признака своей социально-групповой уникальности (по отношению к «массе»), показателя своего ценностного отличия (обладания региональными культурными ценностями) от лишенной региональной «культурной почвы» элиты федерального центра; специфика культурных интересов современной российской этнической элиты в регионе выявлена, как в стремлении к явлениям культуры, сохраняющим ее этническую идентификацию, так и в использовании традиционной культуры в сохранении своего элитного места;

- культурные интересы современной российской региональной элиты, оказывающие влияние на ее институционализацию направлены на использование культурных практик упорядочивающих региональные отношения и сообщающие элите чувство определенности;

- культурные интересы региональной элиты в связи с региональной мифологией определены в стремлении к мифологизации времени, холистичности и веры в кумира;

- через анализ культурных интересов осуществлено проникновение в механизмы институционализации региональной элиты, а также в процессы ее устойчивости, ротации и рекрутирования новых членов в региональное элитное сообщество;

- культурные интересы российской региональной элиты, принимающие участие в новых тенденциях элитообразования преимущественно светского характера. По своей структуре они ситуативны, поверхностны и зависимы;

- предпринятый в диссертации анализ региональной культурной политики с позиции воздействия на ее формирование культурных интересов региональной элиты позволил прийти к выводу о том, что региональная культурная политика является способом артикуляции элитой своих интересов.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что его результаты открывают новое направление в изучении культурных интересов как причин устойчивости и динамики культурных ценностей российской региональной элиты, позволяя одновременно ответить на вопрос о причинах многообразия определений культуры, носителем которой она выступает. А также в том, что культурные интересы российской региональной элиты впервые изучены в единстве реального, субстанциального и транзитивного, базирующегося на диалектике реального и идеального, субстанциального и зависимого, устойчивого и транзитивного.

Региональная элита изучается как социокультурная реальность. В научный оборот теории культуры вводятся понятия культурных интересов элиты и культурных интересов региональной элиты, уточнены и расширены понятия «культура элиты», «региональная культура».

Используемое для анализа элит понятие интереса, как формы каналирования властных приоритетов (частично покрываемое в понятии «группы интересов»), дополняется понятием интереса как маркера социальной идентификации (частично покрываемое термином «элитные предпочтения»), что позволяет предложить фундамент для научной дискуссии не только по понятию культурного интереса, но и интереса в целом.

Предложено, обосновано и применено понятие «двойственность предмета культурных интересов элиты», отражающего на примере культуры двойственность стремления элит, как к удовлетворению своих культурных потребностей, так и к обозначению и сохранению своей социально-групповой принадлежности.

Установлено, что эмоциональность, сообщающая устойчивые формы культурным интересам региональной элиты, является прямо пропорциональной более содержательным видам художественной и эстетической деятельности элиты и обратно пропорциональной ее внутригрупповой социально-иерархической устойчивости.

Практическая значимость исследования. Поскольку действия элиты направлены на обеспечение своих интересов, то знание культурных интересов элиты раскрывает технологии прогнозирования ее действия в области культуры.

Определение конкретного содержания культурных интересов региональной элиты может способствовать формированию представления об общей ее культуре, что даст возможность прогнозирования ее действий в-других областях деятельности, в которые она вовлечена.

Выявление места, которое занимают культурные интересы в общей структуре интересов элиты, способствует определению места, культуры в структуре жизнедеятельности элиты.

Исследование культурных интересов региональной элиты создает возможность уточнить понятие «культура элиты», «региональная; культура», что расширит базу анализа культурного содержания современных региональных символов и мифов, с точки зрения того, что в них действительно отвечает культурным потребностям населения региона, а что предназначено для псевдокультурного потребления в целях использования культуры в процессах искусственного обеспечения легитимности региональной власти.

Изучение культурных интересов элиты может способствовать процессу осознания верховной властью (народом) смысла истинных культурных интересов и может содействовать созданию механизмов использования культуры как активного средства контроля за бюрократией, в борьбе с коррупцией, корыстным использованием власти.

Материалы и результаты исследования могут быть использованы в учебно-педагогической деятельности при разработке и чтении лекционных курсов по философии, культурологии^ культурной антропологии, этнографии, истории1 мировой культуры и искусства, культуре и искусству, современного мегаполиса - для студентов и аспирантов гуманитарных специальностей.

Соответствие диссертационного исследования паспорту специальности. Диссертационное исследование соответствует п. 2 «Культура как ценность и как понятие. Причины бесконечного многообразия определений культуры» паспорта специальности 24.00.01 -теория и история культуры (философские науки).

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Существующие на сегодняшний, день в науке подходы к изучению элиты «схватывают» либо отдельные стороны данного явления: (политологическая; экономическая трактовка); ее позицию в социальной иерархии (структурно-функциональный подход); наиболее часто встречающиеся у представителей элиты психологические черты (психологическая трактовка); более высокие ценности, нежели те, которыми располагает масса (ценностный подход); сегмент элиты, чья деятельность осуществляется в отрасли культуры (культурологический подход) и др. Отталкиваясь от знания, нацеленного на постижение сущности элиты, накопленного в каждом из проанализированных подходов и, в то же время, избегая заключающихся в них крайностей, объясняемых спецификой взгляда на изучаемый феномен, мы понимаем под элитой социальную группу, способную принимать решения в рамках определенной темпорально-территориальной реальности и обладающей ресурсами для их осуществления. Элита с точки зрения теоретико-культурного подхода выступает не только как феномен власти и обладатель собственности, но и носитель культуры, проявляющейся в культурных интересах.

2. Под региональной элитой мы понимаем группу людей, наделенных такими властными полномочиями, которые обеспечивают способность принимать и реализовывать решения, а также добиваться от других их реализации, а следовательно имеющих возможность изменить и законсервировать в лучшую или в худшую сторону ситуации в регионе. Под властными полномочиями мы понимаем систему формализованной институциональной власти, проявляющейся в том, что субъект занимает верхние уровни в политической, экономической или силовой иерархии, а также является обладателем, создателем или транслятором культурных кодов, имеющих влияние или разделяемых различными социальными группами населения, входящих в структуру ценностных ориентаций, интересов, стабильных структур менталитета населения региона.

3. Современные концепции культуры, достаточно полно отражающие ее феномен, не всегда обладают соответствующим понятийным потенциалом для характеристики культурных интересов элиты как динамично развивающегося явления. Так понятийная сфера современной теории культуры не обладает терминологией, которую можно успешно использовать в описании вновь возникших предметов культурного интереса, социальная значимость которых еще не очевидна. По тому основанию, что они сегодня удовлетворяют культурные потребности, сложно судить об их социальной значимости, а значит и о том, будут ли они переданы будущим поколениям. Поэтому, опираясь на наиболее известные и доказавшие свою состоятельность концепции культуры (М.С. Кагана, Ю. В. Китова, В. М. Межуева, А. Я. Флиера, и др.), нам все же приходится предложить свое собственное определение, задаваемое предметом данного исследования - культурными интересами региональной элиты. В этом понимании культура будет определяться взглядом на себя с позиции другого, осознанием значимости данной «перемены мест», которая в виде социально значимого «остатка», возникающего в ходе содержащейся в нем возможности удовлетворения культурных потребностей социального образования (поколения, социальной группы и т.д.) подлежит передаче последующим поколениям. При этом установление ее сущности будет заключаться в выявлении человеческого содержания предметов и явлений путем задействования эвристического конструкта, сочетающего в себе качества идеи и понятия.

4. Одной из характеристик интересов элиты, обусловливающей поддержку ею проектов, рассчитанных на принесение возврата в форме культурных ценностей, является иррациональная культура генерирования мотивации, предполагающая ответственность в виде риска, не поддающегося: калькуляции. До последнего времени общей характеристикой проявления данной тенденции являлось то обстоятельство, что в российских условиях переход ; к каждой новой фазе в эволюции капитализма характеризовался; не иррациональной мотивацией элитных субъектов, принимающих решения, а мотивацией массы, согласной рисковать всякий; раз в надежде, что новая инициатива элит наконец-то принесет ей видимые улучшения. Социокультурный анализ российского капитализма свидетельствует о том, что новый этап достижения успеха российской элитой оплачивается рискованным статусным положением большинства российского населения. В России элиты, пускаясь в деловое предприятие, рискуют не своим капиталом, а экономическим положением / масс, и даже в тех случаях, когда; их инициатива оказывается в итоге безрезультатной, а может быть и разрушительной (отрицательной), то плата за ее осуществление всегда ложится на неэлитные плечи большинства населения.

5. Эмоциональность, сообщаемая устойчивым культурным интересом к художественно и эстетически содержательным видам деятельности, в отличие от менее усложненных способов реализации своих неделовых интересов заведомо ставила субъекта в ущемленное положение. Многие члены элитного сообщества и его претенденты не смогли удержаться среди идущих вверх по социальной лестнице новых соискателей элитных мест по причине слабого согласования "требований времени"' их нравственным ценностям. В целом значимость эмоциональной сферы культурных интересов; элиты показательна для характеристики нового российского капитализма. В хаотичности социально-экономической, ситуации, последовавшей сразу же после начала реформ,.именно социально-культурная позиция новых соискателей успеха и места в элите; нередко оказывалась решающей. Существует немало свидетельств, достаточных для выделения общей тенденции, заключающейся в том, что обладатели более высокой, по сравнению с их конкурентами культуры, попадали в заведомо ущемленное положение там, где условием достижения успеха являлся уход от социальных ценностей в сторону со знаком минус.

6. Интересы как структуры сознания и деятельности, сформированные в связи с тем, что человеку необходимо для нормального функционирования и развития, являются прошедшими обработку в сознании нуждами человека, которые по отношению к социальному порядку выступают уже в качестве культурных или культурных интересов. Это вытекает из того, что порядок как стремление общества к гармонизации отношений является не только социальным, но и культурным феноменом. Культурное содержание социального порядка вытекает из его человеческого содержания. Порядок накладывает на человека социальную и культурную ответственность лишь в том случае, когда он оценен и востребован самим человеком. Человек, оценивая определенность и стабильность, соотносит их в первую очередь со своими интересами и потребностями, а в случае соответствия культурной сущности таковым, выносит суждение или просто формирует представление о наличии или отсутствии порядка. Таким образом, интересы и потребности конкретного субъекта оценки социального порядка являются его (порядка) не только личностным, но и культурным критерием.

7. Современную российскую региональную этническую элиту составляют лидеры региональных этнических групп по тому основанию, что они принимают решения, определяющие судьбу этнической группы, и в этом отношении вполне отвечают определению элиты, в части "людей, принимающих решения". Определенных людей можно отнести к этнической региональной элите на основании того, что они принимают решения, которые задевают интересы этнических групп, проживающих в регионе, лидерами которых они являются. Вместе с тем, в зависимости от той роли, которую играет определенная этническая группа в судьбе региона, решения ее лидеров обусловливают и жизнедеятельность других групп. Если представить стремление к определению элитного статуса как стремление к обретению определенного рода независимости, позволяющей принимать самостоятельные решения, не представляющиеся возможными в случае принадлежности «массе», даже в ее же благо, то чувство независимости по определению присуще этнической элите. Ощущение принадлежности определенной группе, а не обществу в целом является существенной характеристикой этничности. Культурные интересы современной российской региональной элиты соединяют ее с большинством представителей этнической группы, так и обеспечивают ей ее элитный статус. Среди культурных форм, позволяющих определить культурные интересы современной российской региональной элиты, выступают традиции, обряды, памятники.

8. Институты включают в себя субъектов, осуществляющих деятельность по институционализации, а затем обеспечивающих функционирование институтов. Наибольшим значением в функционировании институтов обладают субъекты, чья структурирующая, упорядочивающая, делающая устойчивой деятельность роль обеспечивается их контролем над ресурсами, возможностью противостояния внешнему неблагоприятному окружению, способностью влиять на деятельность других субъектов, направляя их действия в рамки установленных правил. Отсюда, наиболее значимыми субъектами институционализации являются представители элиты. Поскольку институционализация осуществляется не в качестве самоцели, а как условие оптимального удовлетворения потребностей определенной структуры, то можно сказать, что для удовлетворения потребностей институтов ключевое значение имеют интересы элиты. Культурные интересы современной российской региональной элиты, оказывающие влияние на ее институционализацию направлены на использование культурных практик, упорядочивающих региональные отношения и сообщающие региональной элите чувство определенности.

9. Устойчивой культурной тенденцией в интересах элиты было использование выработанных еще при "тоталитарном" и "развитом" социализме социокультурных стереотипов неподотчетности власти основному ее источнику — народу, что предоставляло ей возможность независимо от уровня ее базирования — федерального или регионального, обеспечивать движение в сторону архаического капитализма. Вместе с тем в социокультурном плане обеспечения данного движения региональная элита все же отличалась от федеральной. Так в интересах региональных лидеров осуществлялось создание мифа о своей непричастности к "ошибкам" федеральной власти и позиционирование себя в качестве буфера, смягчающего неблагоприятные последствия реформ, при столкновении последних с «границами» региона, где региональная элита принимала решения. Интерес к мифологизации времени осуществляется в виде стремления к культурным практикам, способным лишить время линейного характера, что помогает элите представить существующий в регионе порядок вещей не как временный этап движения к лучшему будущему, а как вневременную данность, которая может изменяться в проявлениях, но не в сущности. Интерес к холистичности проявляется в мифологизации выборов, на которые элита выходит единой и неделимой, не оставляющей возможности рационального выбора, но лишь эмоционального принятия «единого» кандидата. С холистичностью тесно связана вера в кумира и интерес к культурным практикам, способствующим его созданию в регионе.

10. Культурные интересы обусловливают процессы рекрутирования и ротации современной российской региональной элиты. Рекрутирование предполагает поиск и вовлечение в элитное сообщество новых членов. При этом решения о принятии в элиту находятся не у потенциального ее соискателя, а в руках актуальной элиты. В этих условиях критическим выступает социальный капитал потенциального соискателя элитного места, его связь с актуально действующей в регионе элитой. Культурные интересы в этом процессе носят не определяющий, а дополнительный характер. В процессе ротации элит, когда вхождение в элиту нового представителя не опирается на социальный капитал, а обусловлено его личностными качествами, совпадение его культурных интересов с действующими в элитном сообществе в состоянии оказать решающую роль на процесс принятия решений о его вхождении в элиту.

11. Культурные интересы современной российской региональной элиты вовлечены в процесс элитообразования, так как содержат в себя возможность сообщения элите ответственности за все региональное сообщество. Однако, они ситуативны. Их ситуативность обусловлена тем, что возможность ответственности за свои действия перед всем населением региона переходит в действительность только в определенных, ограниченных временными рамками случаях, как правило, связанных с возможностью потери контроля над механизмом принятия решений и желанием сохранить его. Это проявляется, например, в ситуациях выборных кампаний, когда судьба региональной элиты решается более широким сообществом, нежели то, к которому она принадлежит, либо, с приездом в регион высокого должностного лица или представителя федеральной элиты, чьи решения могут оказаться критичными для представителя региональной элиты. Однако и выборы, и приезд представителей федеральной элиты не осуществляются на постоянной основе, а ситуативны, что определяет и ситуативность интересов региональной элиты. Проявляющиеся в современных тенденциях элитообразования культурные интересы современной российской региональной элиты поверхностны, так как решения во имя всех жителей региона принимаются элитой только тогда, когда они не могут негативно сказаться на положении элиты во власти или ее экономическом благополучии. Культурные интересы региональной элиты зависимы. Поскольку региональные лидеры опасаются влияния иных идеологических систем на свое лидерство в принятии решений в регионе, то предметами их культурных интересов выступают культурные практики светского, а не религиозного характера. В этом проявляется зависимость их культурных интересов от их положения в структуре регионального сообщества.

12. Анализ культурных интересов включенных российской региональной элитой в формирование и реализацию региональной культурной политики опровергает имеющиеся в современной науке о культуре представления о культуре элиты как потребляемой и создаваемой одними и теми же субъектами. В выработке и осуществлении своей культурной политики современная региональная элита, хотя и ставит себя на место другого, но не удовлетворяет при этом свои культурные потребности, а испытывает недовольство существующей реальностью. В основе культурной политики, осуществляемой современной российской региональной элитой, лежат интересы ее выживания, напрямую связанные с существующим общественным строем. Продуцируя культурную политику, региональные элиты опираются на традиционные для России и региона культурные ценности, при этом, в ряде случаев, искренне веря, что существующее положение вещей также отвечает интересам большинства регионального населения, для которого просто пока еще не пришло время пользоваться плодами капитализма. Однако региональная культурная политика играет по отношению к своему создателю - региональной элите злую шутку, предотвращая последнюю от возможности солидарности с представителями управляющих классов других стран для защиты общих интересов. Этому мешают традиционные российские и региональные ценности, закладываемые ею в свою же собственную культурную политику. Российская региональная элита, являясь творцом культурной политики, призванной защитить ее властные и экономические интересы, превращается в ее реципиента через реализацию в ней своих культурных интересов, попадая^, таким; образом;, под ее влияние: Поэтому из современных российских; субъектов богатства и власти она является образцом« социального образования наименее способного к глобализации.

Апробация результатов исследования.

1. Основное содержание диссертации опубликовано в 43 авторских работах общим объемом более 60 п.л., 38 из которых по теме диссертации, в том числе в двух монографиях и статьях, вышедших в различных изданиях в 1999 -2010 гг., из них в 10 статьях - в журналах, входящих в перечень изданий ВАК Минобрнауки РФ. Результаты работы нашли отражение в лекциях и учебно-методических комплексах по культурологии, культурной антропологии, этнической психологии, этнической истории России, учебном пособии: «Культурология. Современные культурные процессы и проблемы: (Красноярск, 2003).

2. Основные положения, выносимые на защиту, неоднократно являлись предметом обсуждения в научных и преподавательских коллективах и были положительно оценены как на кафедре, где работает диссертант, так и в преподавательской деятельности автора диссертации.

3. Материалы и результаты диссертационной работы неоднократно были представлены автором в форме докладов и сообщений на "круглых столах" и научных конференциях. В их числе:

- на международных научных конференциях: «Науки о культуре:, современный статус» (Москва, МГУКИ, 2006), «Преображенские чтения» (Москва, МГУКИ, 2006), «Науки о культуре: современные концепции и традиции» (Москва, МГУКИ, 2007), «Преображенские чтения» (Москва, МГУКИ, 2007), «Культура в контексте гуманитарного знания»-(Москва, МГУКИ, 2007), «Актуальные проблемы воспитания молодежи на современном этапе» (Москва, МГУКИ, 2007), «Вторые Преображенские чтения» (Москва, МГУКИ, 2008), «Культурная политика в: условиях модернизации российского общества (Москва, МГУКИ, 2008), «Новые пути наук о культуре (Москва, МГУКИ, 2009); «Leadership and Collaboration in shaping the Future» (Whitewater (USA), UWW, 2010).

- на "круглых столах": «Воспитание в системе формирования ценностных ориентаций молодежи» (Москва, МГУКИ, 2007).

Результаты исследования внедрены в учебный процесс Московского государственного университета культуры и искусств в рамках лекционных курсов по культурологии, культурной антропологии, истории мировой культуры и искусства, культуре и искусству современной мегаполиса, этнографии, этнической психологии.

4. Основные положения диссертационного исследования отражены в содержании лекционно-учебных курсов Московского государственного университета культуры и искусств, Тамбовского государственного университета и университета Штата Висконсин-Милуоки (США).

5. Основные результаты диссертации использованы в качестве теоретической основы проведения полевых исследований культурных интересов региональной элиты в ряде российских регионов.

6. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры культурологи и антропологии Московского государственного университета культуры и искусств 09 апреля 2010 г. (протокол № 9).

Структура диссертации включает введение, три главы, заключение,

Заключение диссертации по теме "Теория и история культуры", Гертнер, Светлана Леонидовна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Каждый из подходов к выявлению и объяснению элит имеет право на существование, так как затрагивает ту или иную существенную сторону, качество или функцию элиты. Вместе с тем, необходимо видеть и слабости каждого из подходов в случае, если его представители претендуют на единственно верное объяснение элит. Так, недостатки ценностного подхода содержатся в его сильных сторонах. Признание того, что элита обладает более высокими ценностями и качествами по сравнению с массой, обязывает изучающего априори предполагать, что каждый представитель элиты лучше каждого представителя массы. В реальности ситуация не всегда такова.

Социокультурная роль элиты при формировании современного российского капитализма проявляется в искусственном его построении посредством заимствования его черт из исторически различных стадий его развития. Аскетизм как культурная черта сегодня не только не является условием накопления капитала, но и в принципе препятствует ему, и тем реальнее шансы новых капиталистов для вхождения в элиту, чем неусложненнее в содержательном плане и оргиистичнее является создаваемый ими продукт для эмоционального потребления. То есть, использование в своих целях эмоциональной составляющей культуры, а не игнорирование или отрицание ее, является свидетельством «элитарного» капитализма, т.е. элитой продуцируемого, продвигаемого, защищаемого.

Для представителя элиты жизненно необходимым является вовлечение других в эмоциональное состояние не только в целях получения прибыли, но и в качестве отвлечения от вопросов о себе и даже легитимации элитарной формы власти, т.е. своей легитимации.

В целом, важность эмоциональной сферы культуры для характеристики нового российского капитализма очень высока. Эмоциональность, сообщаемая устойчивым культурным интересом к художественно и эстетически содержательным видам деятельности, в отличие от менее усложненных способов реализации своих неделовых интересов заведомо ставила субъекта в ущемленное положение. Многие не смогли удержаться среди идущих вверх по социальной лестнице новых соискателей элитных мест по причине слабого согласования "требований времени" их нравственным ценностям. Социокультурная реальность новой российской капиталистической элиты, проявляющаяся на уровне нравственной ее культуры, весьма специфична и отличает ее от нравственной культуры первых западных капиталистов, с которыми ее сближает лишь тип социально-экономического устройства общества, в котором она зарабатывает свой капитал.

Социокультурный анализ российского капитализма свидетельствует о том, что новый этап достижения успеха российской элитой оплачивается рискованным положением большинства российского населения.

Показательным для характеристики современной российской элиты как социокультурной реальности является ее отношение к деньгам. Если связь накопления с нравственным поведением была непосредственной и содержалась в требованиях протестантской этики от первых капиталистов, то объем богатства, накопленный российскими капиталистами, вошедшими в элиту за короткий промежуток времени, свидетельствует о неприменимости принципов этического капитализма. Следовательно, российские элитные деньги не несут на себе печать аскетического поведения или результата длительной профессиональной деятельности. Размер оплаты профессиональной деятельности на заре второго российского капитализма был настолько низок, что благодаря ему накопление сколько-нибудь значимого богатства просто не представлялось возможным. Поэтому ни профессионализм, ни аскеза в быту и не явились отличительными признаками элитных денег.

Социокультурная? роль элиты является, важной- не только в инициировании реформ или поддержании status quo реформированной; социально-экономической» системы, но и в их корректировке. Например, использование выработанных еще при тоталитарном и развитом социализме социокультурных стереотипов неподотчетности' власти основному ее источнику - народу способствовало элите, независимо от уровня ее функционирования — федерального или регионального продолжить движение в сторону архаического капитализма. Вместе с тем в социокультурном плане обеспечения движения региональная элита все же отличалась от федеральной. Так, региональные лидеры создавали миф о своей непричастности к "ошибкам" федеральной власти и позиционировали себя в качестве субъекта, работающего на снижение неблагоприятных последствий реформ на уровне своих регионов.

Поэтому основная часть борьбы между регионами и Центром за уход от ответственности за неверно принятые решения в глазах народа переместилась в область интеллектуальных схваток между учеными, журналистами и деятелями искусств, т.е. в относительно «безопасную» социокультурную сферу. Именно этот период внес значительный вклад в то обстоятельство, что в критических ситуациях региональная элита стала проявлять себя в социокультурной, а не в политической или экономической сферах, т.е. выступила как социокультурная реальность. Наиболее показательным проявлением значимости социокультурного уровня в противостоянии региональных элит с Центром явилась область дискуссий на страницах научных журналов, когда региональные ученые оставались верными своей идентичности с региональными элитами и выступили серьезным каналом социокультурного позиционирования региональных лидеров за рубежом:

Роль еще одного важнейшего показателя - религиозного компонента ее сознания в обусловливании социокультурной реальности современной региональной элиты весьма неоднозначна и зависит от ряда факторов: степени количественного охвата;населения, сущности религиозного учения в его связи с хозяйственной деятельностью вообще и с капиталистической хозяйственной деятельностью в частности, а также от взаимодействия-религиозных лидеров со светскими в принятии хозяйственных и политических решений, критически важных для развития региона.

Поскольку современный образ жизни российского удачливого капиталиста далек от того, чтобы обеспечить ему спасение, то и при обращении к Богу представителей отечественной региональной элиты, в желании заслужить прощение трудно распознать стремление к следованию религиозному призванию или достижению образа жизни, обеспечивающему прощение. Бог у элиты персонифицируется не в качестве трансцендентной сущности, а как более сильный актор, от которого можно откупиться, но не с целью измениться, а продолжать вести привычный образ жизни, в которой Бог, несомненно, присутствует, что приходится принимать в расчет для достижения не им, а собой поставленной цели.

Российские соискатели элитных мест отличаются от их западных коллег из среды протестантов не только спасением и прощением, но и опосредованным Богом общением с людьми. Неоднозначной в этой связи является социокультурная основа правовых отношений, действующих в рамках современного российского капитализма. В силу специфики российской истории сотрудничество с властями нередко входило в, противоречие с религиозным сознанием и потому им не санкционировалось, что в итоге приводило к конфликту между религиозным и правовым компонентами сознания, не способствуя утверждению права в той степени, в какой это оказалось возможным на Западе.

В России социально-культурные характеристики распространяются на выработку элитной частью общества идей достижения своего экономического благополучия безотносительно или даже в ущерб какомулибо общественному или культурному идеалу. Сделав его целью социально-экономических изменений, российская элита не строила капитализм как следствие религиозного призвания. Капитализм в России возник и не вследствие следования строго определенной этике или нравственным правилам, а в результате этически не детерминируемой программе достижения его финальной ступени - капитала, который, например, для протестантской этики был следствием, а не причиной предпринимательства. Иными словами российская элита избрала капитализм не вследствие давления нравственного закона, а вопреки ему.

Исследуя природу интереса, мы пришли к выводу о том, что он обладает свойствами, которые позволяют ему, описывая внутреннее состояние и предрасположенность к определенному, существующему именно в этом состоянии поведению, детерминировать практическую готовность к целенаправленному поведению и действию. Именно соединение в интересе сознательных и практических элементов придает ему характер целостности, поэтому его изучение способно представить культуру региональной элиты как целостное образование.

Генезис понятия "интерес", реконструируемый на основе этимологии обозначающих его слов, показал, что в нем соединились такие значения, как приписываемые объекту характерные черты и свойства, переживаемое субъектом состояние, качество отношения между субъектом и объектом и поведенчески-деятельностная направленность, процесс реализации интереса.

Культурная природа интереса проявляется в его устремленности к бесконечному. Однако она состоит не-в устремленности как механическом движении, а в бесконечности и движения, и цели как многогранности и неисчерпаемости возможностей и способов к совершенству. Другими словами, речь идет о бесконечной сложности цели и бесконечности путей в выборе.

Культурная оригинальность интереса содержится в его полифункциональности, что и создает вариативность его объективации: интерес может выступать в форме волеизъявления, когда адепт целенаправленно действует, или, эмоционально наполненной ориентированности субъекта, отражая его состояние. Формы самого интереса также отражают его много- и разнообразие, в частности, как качество субъективности и как определенное отношение между субъектом и объектом.

Очевидно, при исследовании культурного интереса не следует ограничиваться изучением аналогичных ему по форме и чертам феноменов, к примеру, анализируя культурные потребности, притязания или запросы. Необходимо избегать редуцирования, усматривая его сущность либо выводя интерес однозначно из онтологически более низкой ступени, например, из природной или физической потребности, инстинкта или, исходя из предельно религиозно-экзистенциального целеполагания. Другими словами, объяснение интереса посредством действия природного механизма или, напротив, телеологизации интереса, когда утверждается, что интерес возник по основанию долженствования, лишает его одного из глубинных качеств, состояний и процессов, а именно творчества как создания и достижения совсем не обязательно предвидимого, но совершенно нового. И, более того, нецелесообразно сводить интерес к удовлетворению потребности субъекта, где игнорируется уникальность объекта интереса, но также неверно монопольное сведение интереса к осуществлению имеющего опосредованное отношение к объекту или к свободе воли субъекта сугубо ирреального, некоего «запредельного» плана с исключением конкретной свободной личности интересующегося.

Анализируя качество непредсказуемости интереса, мы выделяем понятие смещения, представляющееся в виде процесса перехода интереса на другой предмет культуры в момент его реализации. Переход объясняется; тем, что в момент реализации интереса появляется объект, который может удовлетворить культурную потребность более полно,' качественно, оптимально, нежели: тот, . который до этого времени был доступен, возможен, в рамках доступных субъекту предметов культуры.

Еще одной характеристикой культурной природы интереса является его прецедентность. Прецедентность интереса задается таким процессом как смещение, когда, например, даже доказавший ранее свою значимость факт перестает соответствовать актуальным культурным интересам, а потому активность субъекта направляется на поиск другого факта. Поэтому окончательный вывод о том или ином интересе можно сделать только постфактум. Полиформенность интереса задается процессами, в которых интерес принимает участие от его возникновения до объективации в деятельности. Смещение характеризует его предреализационную ступень, еще живой интерес смещается, реализуется и объективируется - т.е. в процессуальном смысле опредмечивается.

Таким образом, интерес соотносится с чувствами, переживаниями, субъективными эмоциональными реакциями, даже аффектом, а также ментальной активностью, действиями, прецедентностью, реализацией.

В процессе исследования нами было определено, что именно интерес включает в себя больше, чем только необходимость и больше, чем познание, предполагая изначально заложенное в человеке стремление к обретению смысла. Интерес становится культурным не в тексте, как индивидуальном предложении своего начала к диалогу, а в произведении, когда диалог осуществляется. Именно он имеет объективно-субъективную природу, т.е. независимую от сознания конкретного человека по своему происхождению, однако существует в сознании и через сознание человека, человека культурного.

Мы также пришли к выводу о том, что диалог не сущность, а механизм достижения культурного отношения. Следовательно, культурный интерес к вещи, предмету - это желание видеть в нем его культурную составляющую.

В качестве основных черт ответственности как характеристики культурного в человеческом содержании можно предложить виртуальность, анонимность и всеобщность. Виртуальность «культурной» ответственности связана с местоположением точки ответственности, т.е. места, где осуществленное действие приобретает оценку, требующую от совершившего его субъекта действий, определяемых не новыми детерминантами, а вытекающими и непосредственно связанными именно с конкретным совершенным действием, по поводу которого и запущен «ответственный» процесс. Другой стороной виртуальности культурной ответственности является то, что она включает в себя наряду с реальными виртуально (мыслительно) предпринимаемые действия, которые хотя и не совершаются реально, однако приводят к возникновению чувства ответственности, которое в дальнейшем становится условием совершения действия или отказа от него.

Еще одной стороной культурной ответственности, непосредственно связанной с ее виртуальностью, является ее анонимность. Никто может и не узнать о действиях, совершаемых в сознании «культурно» ответственного человека. Он, в зависимости от черт характера и своих принципов, может рассказать, а может и не рассказывать о ней. Единственной: возможностью вынесения суждения по поводу культурной ответственности является поступок. Виртуально совершенный поступок ненаказуем и не одобряем, поэтому культурная ответственность тонкая и не всегда схватываемая: реальность для непосвященных в нее самим субъектом ответственности.

Всеобщность культурной ответственности состоит в том, что, отвечая за что-либо или кого-либо, человек отвечает не только перед ними непосредственно, а перед всем миром и человечеством. Для него очень важным является не суждение кого-то одного, не поиск оправдания перед единичным субъектом, который может и простить прегрешения, а перед независимым и беспристрастным судьей - человечеством.

Ответственность как сущностное свойство, отличающее культуру от некультуры, обладает двоякой направленностью. Она характеризует личность в ее отношении к другой личности и обществу, и одновременно характеризует отношение общества к личности. Последнее выражается, например, в предоставлении личности свободы, без которой она (личность) не в состоянии осуществлять свою ответственность. Иными словами, осуществление личностью ответственности как необходимости основывается на возможности это делать, предоставляемой обществом. Именно в этом необходимость отдельной личности диалектически связана с возможностью (основывается на ней). Однако более высокого (всеобщего) социального характера.

Итак, учет интересов «другого» является основополагающим требованием, предъявляемым к производству общественных отношений для перевода их в культурные. Именно интересы другого, вступающего в общественные отношения с творцом, производителем текста, мэсседжа, обращения, заключенного в продукте, определяет «культурность», меру культуры произведенного продукта. В противном случае «мэсседж», заключенный в продукте может оказаться «письмом вникуда». «Некультурность», содержащаяся в игнорировании получателя, выступила в качестве особой «темы для разговора», как в искусстве, так и в науке. К этим формам общественных отношений обращаются философы культуры в качестве образца культурной деятельности на том основании, что в них представлена свобода, творчество и «непосредственная общественность» продукта.

В плане возможности культурной обусловленности интересов элиты, т.е. тех, кто принимает решения, проблема учета народа, т.е. тех, на кого решения элиты в состоянии повлиять кардинальным образом, предложенное В. Межуевым понимание культуры как идеи, является методологическим условием. Только в принятии во внимание народа, который, по велению времени, попал под абсолютную зависимость от решений элиты, только в действиях элиты, нацеленных на благополучие всех других, которые не являются ее представителями, способна нынешняя российская элита реализовать свою функцию, продуцирующую общественные отношения как культурные. И если таланты, способности элиты в этом процессе находят отражение в ее свободном выборе именно такой деятельности, не только по необходимости, но под влиянием заключенной в ее интересах свободы, то в качестве таковых могут выступать только культурные интересы. Однако реальность не всегда совпадает с идеей о ней, и, тем более, с ее идеалом. Отсюда, интересы элиты всякий раз должны быть изучаемы на предмет соответствия интересам народа. А мерой культурности интересов элиты будет полнота их соответствия интересам народа, реализация которых представляет содержание повседневной, упорной работы элиты. Естественно, что забота о народных интересах варьируется от личностного состава элиты, ее временного и пространственного положения. Поэтому специфика культурных интересов элиты будет определяться не столько культурой отдельного ее представителя, сколько общественно-экономической формацией, страной и регионом, в которых взаимодействие элиты со своим народом выступает предметом изучения.

Культурный интерес характеризует не только процесс потребления предмета культуры, но и процесс его создания и в этом смысле можно говорить, что он творит культуру. Этот культуросозидательный процесс, основанный на интересе, имеет ряд направлений для своего развертывания, задаваемых носителем интереса: личностью субъекта творца культурной ценности, социальной или этнической группой, классом и даже обществом в целом. Именно носитель культурного интереса задает направление обретения каким-либо предметом статуса предмета культуры. В возможности непосредственно (путем голосования) придания предмету культурного качества не только содержится возможность для представителя народа реализации, хотя и однократной, качества, повседневно присущего элите, что заставляет его по-новому взглянуть на свои культурные интересы, но и скрытые условия для манипулирования собою в интересах элиты.

Нравственный канал формирования культуры элиты не отличается по механизму от канала формирования культуры социума в целом. Для элиты, также как и для представителя народа, оказывается важным взгляд на себя со стороны другого. Однако круг «других» у элиты ограничен ее представителями. Для представителя элиты оказывается важной оценка его действию, даваемая не извне, из-за пределов элитного сообщества, а изнутри - со стороны своих представителей. Культурная сущность предмета или явления определяется в стремлении признания его культурной ценности как можно большим числом представителей общественного образования, а в мысленном пределе всем человечеством. Ценность предмета элитной культуры содержится в ее оценке со стороны строго ограниченного элитного сообщества. Поэтому, перефразируя известное выражение Протагора, можно утверждать, что в элитном сообществе не «человек является мерой всех вещей», а «человек элиты». Отсюда оказывается видимой роль культурных интересов элиты, несоответствие которым ставит под сомнение не только ценность предмета культуры, но и делает уязвимым положение соискателей элитных мест, если они во время не распознают эту роль и, например, в целях экономии отказываются от приобретения элитных предметов. Те же, кто стремится в элиту и оценивает роль культурных интересов элиты по достоинству, оказываются в выигрышном положении.

Следует отметить, что изучение культурных интересов современной российской региональной элиты, в части обусловленности ими предметов культуры потребляемых элитой, заставляет по-новому взглянуть на само понятие элитарной) культуры, разрабатываемое в современной культурологии, когда считается, что потребители элитарной культуры« одновременно являются и ее творцами.

Состав и конфигурация российской элиты варьируется от региона к региону, что связано с местом расположения региона, характером его экономики, национально-этническим составом населения и даже личными связями региональных лидеров с центральной элитой. Вместе с тем можно выделить некоторый общий набор ключевых позиций в тех или иных региональных структурах, занятие места в которых вводит человека в региональную элиту, а также некоторые общие принципы взаимодействия между людьми, занимающими эти позиции. Поэтому, если под структурой понимать совокупность элементов той или иной системы и способов связей между ними, то можно предположить, что знание о ключевых позициях и отношениях между занимающими их людьми способно сообщить представление о структуре региональной элиты.

Три элемента структуры региональной элиты были задействованы в отношениях с центром, их оформление было связано с функциями, которые они выполняли в реализации региональных интересов. Первый элемент заполнялся субъектом, выполняющим функцию лоббирования региональных интересов через знаковые фигуры в российской политике. Он же являлся и самым значительным, поскольку приносил наиболее весомые результаты. Роль второго элемента в структуре региональной элиты выполнял субъект, ответственный за лоббирование региональных интересов через официальные каналы в законодательной и исполнительной власти. Однако, поскольку этот путь приносил меньшие результаты, то соответственно снижалась и значимость этого субъекта в структуре региональной элиты. Третьим по эффективности лоббирования выступал путь через землячество и ассоциации,, и, несмотря на его скромные по сравнению с первыми двумя результаты, субъект его осуществления прочно входил в структуру региональной элиты.

Переходя к характеристике структуры региональной элиты со стороны анализа ее элементов, ответственных за внутренние связи, следует отметить, что к ним, по идее, должны были бы относиться элементы, ответственные не столько за консолидацию и воспроизводство элиты, сколько за ее связь с внутрирегиональными проблемами. В структуре региональной элиты, наряду с интересами крупного бизнеса представлены интересы региональной политической власти и силовых субъектов. Доминирование трех субъектов в структуре региональной элиты является достаточно типичным для российских регионов, что позволяет сделать вывод о том, что только те важнейшие региональные решения могли быть приняты и воплощены в реальные действия, которые либо впрямую соответствовали, либо, по крайней мере, не противоречили их интересам.

Интересы элиты, детерминировавшие ее структурообразование на региональном уровне, продолжают оказывать структурирующее воздействие на региональное пространство, максимально приспосабливая его для своей реализации, что находит выражение в процессе неустойчивости состава элит и ее «закрытия».

Влияние интересов на неустойчивость региональной элиты базируется как на неспособности ее верхушки к выражению интересов всего элитного сообщества, что активизирует борьбу последнего за осуществление своих интересов, так и на предпочтении неформальных договоренностей формальным, а также на расхождении региональной и центральной власти во взглядах на дальнейшее развитие федерализма.

К сожалению, у региональных элит неформальные договоренности являются не промежуточным средством на пути к формальным, а самоцелью, предельным основанием согласования ее интересов, поскольку в условиях резкого расхождения последних с интересами большинства населения региона, формальные договоренности между различными сегментами элиты, например, в виде законов, постановлений, распоряжений, сделают публичным то, чего современная элита более всего опасается: коренное расхождение ее интересов с интересами народа.

Региональный интерес по своему содержанию - это территориальный интерес, поскольку он выражает потребности субъекта, формирование которых так или иначе связано с определенной территорией. Само его наличие, тем более важная роль в жизни современного российского общества, является свидетельством того, что в стране еще не закончился процесс формирования общегражданских политических, экономических и культурных институтов, равно как и крупных социально-экономических общностей, способных артикулировать и отстаивать свои интересы безотносительно к территории, а значит страна до сих пор не приобрела формационной определенности.

Региональный интерес — интерес собирательного субъекта, в формировании и реализации которого сознание представлено иначе. Во-первых, сознание, обусловливающее региональный интерес, подпадает под объяснительную категорию общественного сознания, которое, как известно, не равно индивидуальному в том смысле, что оно не есть сумма составляющих его сознаний индивидов, объединенных в общество.

Поэтому в идеале региональный интерес не только вбирает в себя интересы всех региональных субъектов, но и имеет приращение, сообщаемое ему как особенной региональной спецификой, так и самим фактом собирания воедино интересов всех субъектов региона. Однако факт доминирования интересов элиты при недостаточной представленности интересов большинства региональных жителей заставляет усомниться в реальности идеальной модели регионального интереса.

Следовательно, выведение потребностей большинства населения региона за пределы их представленности в региональном интересе осуществляется не центральной, а региональной элитой. Правда, при; этом нельзя сказать, что центральная элита не принимает никакого участия в этом процессе. Ее участие выражается в создании в стране: условий для такого выведения, однако в непосредственном; механизме формирования непропорционального регионального интереса центральная элита участия не принимает.

Одной из структурных составляющих современной региональной элиты является экономическая элита. Уже в самом названии данной части региональной элиты, в случае анализа ее сущности с позиции теории интересов, содержится ответ на вопрос о том, какие из интересов выступают для нее системообразующими. Экономические интересы являются не только характеристикой сущности экономической элиты, но и условием вовлечения ее в региональную деятельность, а значит, содержат в себе возможность ее оценки и могут быть использованы в качестве критерия отличия экономической элиты от другой, а также ее регионального типа от федерального.

Выведение субъектов экономических интересов, чьи решения являются сущностными для экономики определенного региона, за рамки их детерминации региональными обстоятельствами, создает слой межрегиональной или центральной элиты, детерминация экономических интересов региональной проблематикой делает из экономического субъекта представителя региональной элиты.

Среди других черт региональной экономической элиты можно выделить место регистрации бизнеса, место проживания представителя элиты, а также место вложения и хранения капитала. Каждая из данных черт в определенной мере обеспечивает "привязку" экономической: элиты к региону, однако их действие является значимым до тех пор, пока они не входят в противоречие с основным элементом характеристики экономической элиты - экономическими интересами. Следовательно, всерьез связывать экономическую элиту с регионом может только интерес к региону как месту проживания и культурная близость, т.е. культурный интерес. Разумеется, интерес к региону как месту проживания может быть продиктован и экономическим интересом.

Лидеры региональных этнических групп представляют часть региональной элиты по тому основанию, что они принимают решения, определяющие судьбу этнической группы, и в этом отношении вполне отвечают определению элиты, в части "людей, принимающих решения". Определенных людей можно отнести к этнической региональной элите на основании того, что они принимают решения, которые задевают интересы этнических групп, проживающих в регионе, лидерами которых они являются. Вместе с тем, в зависимости от той роли, которую играет определенная этническая группа в судьбе региона, решения ее лидеров обусловливают и жизнедеятельность других групп.

Отличие представителя этнического меньшинства от большинства членов общества потенциально содержит в себе характеристики, не только затрудняющие движение в элиту, но и способствующие ему. Качество независимости, в случае с этнической группой, вначале культурной, вполне может быть перенесено не столько в политическую плоскость, где оно становится заметным и, как правило, пресекается доминирующим большинством как сепаратистские отклонения, сколько в экономическую сферу. Представителю этнического меньшинства проще найти для своих теневых экономических действий нравственное оправдание, нежели представителю титульного этноса.

Региональная этническая элита обладает рядом культурных интересов, которые как соединяют ее с большинством представителей этнической группы, так и обеспечивают ей ее элитный статус. Наиболее заметными из изучаемых интересов являются интерес в принадлежности к этнической группе, интерес к этническому языку и интерес к этнической традиции, интерес к образованию.

В целом можно выделить три фактора, являющихся ключевыми в перемещении представителей других этнических групп на территорию России. Первый фактор - это экономическое благосостояние. Вторым фактором является присущая титульному этносу этническая толерантность, что подтверждается не только российскими, но и зарубежными учеными. Третьим фактором является коррупция российских государственных чиновников, с которыми, в отличие от западноевропейских, можно «договориться» и получить разрешение на пребывание на территории страны в случае, когда для него нет достаточных законных оснований.

Таким образом, можно заключить, что культурные интересы играют важную роль в деятельности этнических меньшинств на другой территории, однако применительно к элите они выступают объектом, санкционированным экономическими интересами. Наличие культурных интересов у приезжающих представителей этнических меньшинств облегчает путь использования их труда в экономических интересах постоянно проживающей на территории другой страны этнической элиты.

То есть рыночная этническая элита в России использует культурные интересы в экономических целях: «Свой» как средство доказательства другим своей принадлежности к «закрытому» объекту; интересы своих соотечественников как условие вовлечения их в этнически комфортную деятельность, в итоге оборачивающуюся выгодой для элиты.

Одной из сущностных характеристик элиты являются механизмы ее рекрутирования и взаимоотношения с «массой». На новом месте механизм рекрутирования претерпевает серьезные изменения в связи с двумя обстоятельствами. Во-первых, этническая элита, формируемая в результате перемещения, отличается от оставшейся дома, в месте ее традиционного базирования. Во-вторых, на новом месте ввиду того, что этническая группа вступает в сложные взаимоотношения с «местной» элитой, она вынуждена «играть» двойную игру: доказывать свое право на место в элите как «своим» - представителям собственной этнической группы, так и «чужим» - элите и народу принимающего этноса. В результате этих процессов элитный статус при перемещении претерпевает изменения.

К функциональным чертам этнической элиты, оказавшейся на новом месте, относится вид деятельности, выполняемый ее отдельными представителями. Если охарактеризовать культурный интерес региональной этнической элиты к сохранению этнического языка, то в его основе культурные причины смешиваются с экономическими. Поэтому язык выступает и сущностной, и функциональной чертой региональной этнической элиты. Таким образом, в интересе к языку у представителей этнической группы и ее лидеров лежит стремление к обретению его в качестве ключа к своей культуре, однако если культурные интересы члена группы направлены на язык как средство общения и принадлежности, то у члена элиты ближайшими к культурным оказываются интересы к власти и не принадлежности, а отличия от рядовых членов группы, обеспечивающие ему право принадлежности к более важному для него объединению — региональной элите. Поэтому не только экономические интересы реализует этническая элита, используя интерес членов этнической группы к этнической культуре, но и политические, так как содержащиеся в этнических традициях представления об иерархии позволяют региональной элите сохранять и упрочивать свои позиции даже в случае их несоответствия системе иерархии принимающего этноса или закону. Такая возможность возникает вследствие облечения угрозы личному правлению в форму угрозы этническому сообществу и традиционной системе власти, отраженной в этнической культуре.

Не только язык, но вся традиционная культура становится предметом интереса элиты, если в этнической традиции угроза лидеру воспринимается как угроза1 самому существованию группы, а также, если традиция воспроизводит систему взаимоотношения власти и народа, более выгодную региональной этнической элите, чем та, которая принята к-использованию титульным этносом.

Институционализация нужна элите для защиты от хаоса, преодоление которого и обретаемая в итоге определенность, структурированность позволяют ей удовлетворять свои потребности. Проблема, однако, возникает с определением хаоса и критериев защиты от него, т.е. критериев институционализации. Одно дело, когда элита не может реализовывать свои интересы в условиях давления на нее со стороны криминальных структур и, основываясь на свойственной институционализации предсказуемости, открыто сообщает о своей антикриминальной сущности. Другое - когда элита пытается отгородиться от народа, вырабатывая такие правила осуществления своей деятельности, в которые не вписываются интересы большинства населения.

Институционализированность элиты дает возможность ее оценки и позволяет разобраться и выделить тех, кто играет ключевую роль в выводе интересов народа за пределы деятельности элиты. Наиболее сильным фактором, способным сообщить элите ее неустойчивость, как, впрочем, и разрушить ее закрытость, выступают народные массы, контроль над которыми является и основной задачей, и постоянной проблемой региональной элиты. В реализации контроля за массой региональные элиты прибегают к многообразным средствам, среди которых значительное внимание отводится культурным. Из внимания к культурным средствам следует вывод не о необыкновенной развитости культурных интересов региональной элиты, а о том, что реализация элитой своих экономических интересов изымает из регионального обращения экономические ресурсы, которые могли бы быть использованы для улучшения экономического благосостояния населения, а значит обеспечить устойчивость и поддержку элиты населением.

Если к мифологии относить нелинейность времени, холистичность и синкретизм сознания, веру в кумиров, мистику, смешение реальности и вымысла, то черты элит вполне можно различить среди набора «культурных средств», используемых элитой в воздействии на население. Вместе с тем при несомненной важности региональной мифологии сведение всех используемых региональной элитой культурных средств управления населением только к этой форме, на наш взгляд, является вряд ли оправданным.

Во-первых, элита активно использует в целях воздействия на население региональные СМИ, роль которых в манипулировании и фрагментировании сознания широко известна. Поскольку мифологизированное сознание отличается, пусть и наивной, но целостностью, то и интерес региональной элиты к СМИ следует интерпретировать в терминах заключенного в них потенциала дефрагментирования сознания, т.е. его демифологизации. Во-вторых, наряду с использованием мифологии как средства культурного управления населением элита обращается и к региональному искусству. Ее интерес к искусству продиктован заключенными в нем возможностями продуцирования положительных образов и региона, и управляющей им элиты. В-третьих, фиксируемый в ряде исследований интерес элиты к информационному дозированию, для которого используются не только СМИ, но и звенья системы регионального образования, а также социально-культурной деятельности. Наконец, в-четвертых, первые лица региона в критических ситуациях, к которым в регионе относятся выборы, сами сознательно прибегают к собственной демифологизации, сбрасывая с себя ореол таинственности ради впечатления легкодоступного для простых людей, «своего», человека.

Элита: пополняется не только за счет внутренних ресурсов, например, родственников и детей; уже вошедших в нее представителей элиты, нон внешних, только в нее поднимающихся людей. В регионах процесс ротации элит не. был столь динамичным, как в центре. Предсказуемость кадрового продвижения значительно снизила процесс омоложения и сделала невозможным карьеру "большого скачка", за исключением мест, в которых лидирующие места заняли "назначенцы" Центра. Относительная стабильность элитного состава и процесса его ротации обеспечивали стабильность культурно-ценностных ее предпочтений, что в свою очередь сказалось на ее культурных интересах.

Причины, по которым предметом исследования выступают культурные интересы региональных элит, являются те, что она выступает той частью регионального социума, которая принимает жизненно важные решения в области всех сфер общественно-политической и экономической жизни региона и в этом плане несет ответственность за развитие регионального сообщества. В своей повседневной жизни элита сталкивается с разнообразными интересами всех субъектов региональной жизни, включая ее элитные слои. Элита применяет различные способы работы с этими интересами от согласования, подчинения, до выборочной реализации отдельных интересов или интересов отдельных региональных групп. Культурный ракурс дает возможность понимания разности культурных потребностей- обусловленной различным положением регионального субъекта в социальной иерархии, а значит и понимания, что стремление к реализации этих потребностей приводит к формированию соответствующих культурных интересов.

На сегодняшний день из общих тенденций, требующих включенности региональных элит в их изучение и решение, выделяются: этнокультурная, тенденция лабильности взаимоотношений Центра и региона, тенденция лабильности региона между состоянием донора и получателя, тенденция непрозрачного отбора в региональные элиты, Все приведенные тенденции способствуют наращиванию энтропии, которая, обусловливая региональную культуру и ментальность, станет структурировать региональное пространство России сообразно своему преобладанию на той или иной территории. Вместе с тем из перечисленных выше тенденций только этническая может быть в полной мере охарактеризована как региональная, так как плохо поддается федеральному воздействию, а значит и выпадает из области принятия решений федеральной элиты, полностью переходя в ведение региональной. Это обстоятельство показывает, что работа с данной тенденцией — прерогатива региональной элиты. Поэтому и обусловленность ее решений в этой сфере культурными интересами заслуживает более пристального рассмотрения.

Региональная элита является творцом и эталоном аномии несоответствия и разрыва между универсальными целями и ожиданиями, одобряемыми в данном обществе, и социально приемлемыми формами их достижения, что по основанию практической невозможности для всех этих целей вынуждает многих людей на неформальные способы их достижения.

Исследование показало, что представители региональной элиты обладают общими чертами, сообщаемыми им их положением субъектов, принимающих регионально значимые экономические и политические решения. Однако, региональные элиты, взятые с точки зрения обусловленности этих решений их культурными интересами, приобретают специфику, проявляющуюся в полученном образовании, сельском или городском бэкграунде, этнокультурной идентификации и т.д. Опора на культурные интересы в процессах принятия политико-экономических решений всякий раз прецедентна, зависима от объективно сложившейся в данном регионе общественной ситуации и от личностного наполнения элитного слоя. В то же время, представители региональной элиты не могут быть охарактеризованы в терминах маргинальное™ даже в случае установления маргинального качества их культуры, так как причины, по которым происходит формирование элитного слоя, задаются властно-имущественным положением и социальным капиталом. Представители региональной элиты не могут быть рассмотрены как маргиналы также по тем основаниям, что их способность принимать решения распространяется на все социальные группы в регионе, а не на отдельные, например, маргинальные. Немаргинальность региональной элиты также не проистекает из условий, предоставляемых элите для принятия решений, когда, например, условия позволяют или не позволяют принимать решения. Элиты, характеризуются тем, что они в состоянии принимать решения в любых условиях, в противном случае они не могут быть охарактеризованы как элиты. Даже когда, неопределенность статуса представителя элиты позволяет усомниться в его полной приверженности городской или сельской культуре, она (неопределенность) не дает возможности для суждения о маргинальное™. В то же время культурные интересы региональной элиты обладают специфическими чертами, позволяющими их отличить, с одной стороны, от культурных интересов неэлитных слоев жителей региона, с другой, от культурных интересов федеральной элиты. Эта специфика состоит в следующем. Культурные интересы региональной элиты ограничены кругом тех, в положение которых, элита в состоянии поставить самих себя, а также за кого, она (элита) добровольно принимает на себя функции несения ответственности. Культурные интересы элиты содержат в себе возможность сообщения элите ответственности за все региональное сообщество, однако, они ситуативны. Их ситуативность обусловлена тем, что возможность ответственности за свои действия перед всем населением региона переходит в действительность только, в определенных, ограниченных временными рамками случаях, как правило, связанных с возможностью потери контроля над механизмом принятия решений и желанием сохранить его.

Культурные интересы региональной элиты не глубоки по своему качеству, так как решения во имя всех жителей региона принимаются элитой только тогда, когда они не могут негативно сказаться на положении элиты во власти или ее экономическом благополучии. Культурные интересы региональной элиты — региональные, т.е. каждый раз при принятии решений устанавливается приоритет региона над Центром. Культурные интересы региональной элиты — светские, так как региональные лидеры опасаются влияния иных идеологических систем на свое лидерство в принятии решений в регионе.

Изучение культурных интересов современной российской региональной элиты, в части обусловленности ими предметов культуры потребляемых элитой, заставляет по-новому взглянуть на само понятие элитарной культуры, разрабатываемое в современной культурологии, когда считается, что потребители элитарной культуры одновременно являются и ее творцами.

Об относительности такого утверждения свидетельствует предпринятый в данной монографии анализ современной культурной политики, осуществляемой региональными элитами.

В ее выработке и осуществлении элита ставит себя на место другого — в данном случае большинства жителей региона, и, испытывая при этом недовольство существующей реальностью, принимается за создание виртуальной. Это связано с тем, что в основе культурной политики, осуществляемой региональными элитами, лежат интересы ее выживания впрямую связанные с существующим общественным строем. Продуцируя культурную политику, региональные элиты опираются на традиционные для России и региона культурные ценности, при этом, в ряде случаев, искренне веря, что существующее положение вещей также отвечает интересам большинства регионального населения, для которого просто пока еще не пришло время пользоваться плодами капитализма. Однако региональная культурная политика играет по отношению к своему создателю -региональной элите злую шутку, предотвращая последнюю от возможности солидарности с представителями управляющих классов других стран для защиты общих интересов. Этому мешают традиционные российские и региональные ценности, закладываемые ею в свою же собственную культурную политику. Российская региональная элита, являясь творцом культурной политики, призванной защитить ее властные и экономические интересы, превращается в ее реципиента через реализацию в ней своих культурных интересов, попадая таким образом под ее влияние. Поэтому из современных российских субъектов богатства и власти она является образцом социального образования наименее способного к глобализации.

Список литературы диссертационного исследования доктор философских наук Гертнер, Светлана Леонидовна, 2010 год

1. Абдулатипов Р.Г. Воля к смерти (Философия кризиса глобального человека). М.: Классика Стиль, 2007. - 192 с.

2. Абдулатипов Р.Г. Российская нация (этнонациональная и гражданская идентичность россиян в современных условиях). М.: Научная книга, 2005.-472 с.

3. Абдулатипов Р.Г. Этнополитология.- СПб.: Питер, 2004. 313 с.

4. Аванесова Г.А., Астафьева О.Н. Социокультурное развитие российских регионов: механизмы самоорганизации и региональная политика.- М.: Изд-во РАГС, 2004. 424 с.

5. Агапонов А. К. Проблемы ответственности региональной политической власти в современной России (Политологический анализ, технологии формирования и реализации) : Дис. . д-ра полит, наук : 23.00.02 : Ростов н/Д, 2003 342 с.

6. Аксенов К.Э, Зиновьев A.C., Плещенко Д.В. Крупный город-регион-Россия: динамика электорального поведения на парламентских выборах // Полис. 2005. - №2.

7. Александров, A.A. Проблема формирования государственной стратегии: федеральные тенденции и региональная специфика. // Чиновник. 2002. - №4 (20). - С.26-36.

8. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания /Б. Г. Ананьев. СПб: Питер, 2001.-288 с.

9. Апресян Р.Г. Философия любви: история идей. Программа спецкурса // Философское образование: Научно-образовательный журнал. 1999 . -№2. — С.41-51.

10. Ю.Аронов A.A. Загадки творчества. М.: Международная педагогическая академия, 2004. - 170 с.

11. И.Аронов A.A. Золотой век русского меценатства. М.: МГУКИ, 1995. -112 с.

12. Аронов A.A. Творчество как порождение мифов. М.: МГУКИ, 2006. -121 с.

13. Афанасьев М. Региональный вызов: правящие региональные группировки в российском политическом процессе // Часть I. Региональные элиты: подходы к изучению / С.9-16.

14. Н.Афанасьев М.Н. Клиентелизм и российская государственность. М., 2000.

15. Ахиезер A.C. Россия: критика исторического опыта. Т.1. От прошлого к будущему. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. - 218 с.

16. Ачкасова В.А. Политическое мифотворчество как способ выражения региональных интересов // Журнал социологии и социальной антропологии. 2002 Том 5. - .№3. - С.96-107.

17. Ачкасова В.А. Региональные политические интересы: конкуренция и конфликт // Власть и элиты в современной России.- СПб., 2003.-С.249-257.

18. Ашин Г.К. О понятии «элита» и не только // Власть. 2005. - №11. -С.40-54.

19. Ашин Г.К. Философская составляющая элитологии // Вопросы философии. 2004. - № - С.60-72.

20. Ашин Г.К., Охотский Е.В. Курс элитологии. М., 1999.-368 с.

21. Бадовский Д., Шутов А. Региональные элиты в постсоветской России: особенности политического участия // Кентавр. 1996. - №6.

22. Барбаков О.М. Регион как объект управления // Социс. 2002. - №7. -С.96-100.

23. Барсукова С.Ю. Власть и бизнес: новые правила игры // Полис. 2006. -№6. - С.135-144.

24. Барсукова С.Ю., Звягинцев В.И. Механизм "политического инвестирования", или Как и зачем российский бизнес участвует ввыборах и оплачивает партийную жизнь // Полис. 2006. - №2. - С.110-121.

25. Батищев Г.С. Введение в диалектику творчества. СПб, 1997. - 464 с.

26. Батлер Д. Психика власти: теории субъекции. — Харьков: ХГЦГИ; СПб.: Алетейя. 2002. - 168 с.

27. Беленький В.Х. Российский высший класс: проблема идентификации // Социс. 2007. - №5. - С.13-21.

28. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: Опыт социального прогнозирования. Пер. с англ. / Иноземцев B.JI. (ред. и вступ. ст.). М.: Academia, 1999. 956 с.

29. Беляев A.B. Мировоззрение и социальное поведение правящей элиты Татарстана // Общественные науки и современность. 2007 - №3. -С.150-157.

30. Библер B.C. Михаил Михайлович Бахтин, или Поэтика культуры. М.: Изд-во Прогресс, Гнозис, 1991. - 176 с.31 .Библер B.C. От наукоучения к логике культуры. - М., 1991. - 298 с.

31. Блондель Ж.Политическое лидерство: Путь к всеобъемлющему анализу. М.: Российская академия управления, 1992. - 135 с.

32. Блох Э. Тюбингенское введение в философию. Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1997. - 400 с.

33. Богатырева Т.Г. Современное культурное и общественное развитие. -М., 2001.-145 с.

34. Бортникова Т.Г. Общественные этнокультурные объединения как социальный институт. Тамбов, 2003. - 237 с.

35. Быстрова A.C., Сильвестрос М.В. Феномен коррупции: некоторые исследовательские подходы // Журнал социологии и социальной антропологии, 2000, т. III, № 1.

36. Быховская И.М., Флиер А.Я. Коммуникация социокультурная // Культурология. XX век. Энциклопедия. Т.1. СПб.: Университетская книга; Алетейя, 1998. - с. 447-449.

37. Васильева JI.H. Теория элит (синергетический подход // Общественные науки и современность. 2005. - № 4.

38. Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. - 704 с.

39. Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. П.Вебер М. Социология религии // Вебер М. Избранное Образ общества. М, 1994.

40. Вебер М. Харизматическое господство // Социс. 1988. № 5. С. 139— 147. Пер. с нем. Р. П. Шлаковой.

41. Ветрова Н.К., Демин Ю.Ю. Фандрайзинг в учреждениях культуры Свердловской области // Справочник руководителя учреждения культуры. М., 2002. - № 6.

42. Власть и элиты в российской трансформации: Сб. научных статей / Под ред. A.B. Дуки. СПб.: Интерсоцис, 2005. - 296 с.

43. Воеводина JI.H. Мифология и культура. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002. - 384 с.

44. Воеводина JI.H. Социальная мифология. М.: МГУКИ, 2008. - 204 с.

45. Волков В. Силовое предпринимательство. М.: ГУ ВШЭ, 2005. 282 с.

46. Волков В.В., Хархордин О.В. Теория практик. СПб.: Изд.-во Европейского университета в Санкт-Петербурге. - 298 с.

47. Востряков J1.E. Рыночные реформы и региональные администраторы сферы культуры: социальный профиль // ОНС, 2008 №4. - С.87-96.

48. Востряков JI.E., Чирикова А.Е. Субъекты культурной политики региона при переходе к рынку (на примере Архангельской области) // Социс. -2004. №10. - С.80-86.

49. Выготский JI.C. Психология искусства. М.: Лабиринт, 2008. 352 с.51 .Галямов P.P. Политические элиты российских республик: Особенности трансформации в постсоветский период // Политические исследования. -М., 1988. -№2.-С.108-115.

50. Гаман-Голутвина О. В. О коллизиях морального и нравственного начал в российской политике // Полис. 2005. № 3. 163-172.

51. Гаман-Голутвина О. В. Политические элиты России: вехи исторической эволюции. М.: Росспэн, 2006.

52. Гаман-Голутвина О.В. Региональные элиты России: персональный состав и тенденции эволюции (II) // Социс, 2004. №3. - С. 22-32.

53. Гаман-Голутвина О.В. Региональные элиты России: персональный состав и тенденции эволюции // Полис. 2004. № 2. С. 22-31.

54. Гельман В.А. Возвращение левиафана? (политика рецентрализации в современной России) // Полртс. 2006. - №2.

55. Гертнер C.JI. Тендерные интересы глазами культуролога// Литературознавство.Фольклористика. Культурология. Черкасы, 2004. -Вып.З. -С. 114-124.

56. Гертнер С.Л. Историческое сознание как проблема современной науки о культуре//Научные проекты молодых ученых МГУК: поиски и эксперименты: Сб. статей.- М., 1998. С. 19-23.

57. Гертнер С. Л. К вопросу о роли культурных интересов в жизнедеятельности современной .российской региональной элиты// Созидательная миссия культуры. М.: МГУКИ, 2002. - С. 28-33.

58. Гертнер С.Л. К вопросу о специфике культурно-исторического сознания в России//Человек в мире духовной культуры: Тезисы межвуз. науч.-практ.конф. М., 1999. - С.5-7.

59. Гертнер С.Л. К обоснованию мировоззренческих проблем в контексте социокультурных процессов в современном обществе // Актуальные проблемы воспитания на современном этапе. М.: МГУКИ, 2007. -С.41-43.

60. Гертнер С.Л. К проблеме реального и виртуального в культурных интересах региональной этнической элиты // Преображенские чтения. М., 2007. С.62-67.

61. Гертнер С.Л. К проблеме региональной идентичности современной российской элиты // Вестник МГУКИ. 2007. - №2. - С. 11-14.

62. Гертнер С.Л. К рефлексии о структуре культурных интересов элиты // Новые пути наук о культуре. М.: МГУКИ, 2008. - С.97-104.

63. Гертнер С.Л. Культура региональной элиты как важный фактор регионального управления в контексте глобальных, национальных и локальных социокультурных процессов // Ученые записки. Вып.29. -М.: МГУКИ, 2007. - С. 154-161.

64. Гертнер С.Л. Культура российской региональной этнической элиты: институциональное и ценностное измерение // Преображенские чтения. -М., 2007. С.104-109.

65. Гертнер С.Л. Культурные интересы в процессах рекрутирования, ротации и устойчивости элиты // Вестник МГУКИ. 2008. - №? - С. 1217.

66. Гертнер С.Л. Некоторые аспекты актуализации в деятельности элит проблем образования и/или воспитания // Актуальные проблемы воспитания на современном этапе. М.: МГУКИ, 2007. - С.52-53.

67. Гертнер С.Л. Объективное и субъективное в культурной политике и ценностные ориентации российских элит // Воспитание в системеформирования ценностных ориентаций молодежи-. М.: МУКИ, 2008. -С.12-15.

68. Гертнер С.Л. Профессиональная деятельность российской региональной элиты как объект научного исследования // Вестник МГУКИ. 2008. -№6. - С.20-25.

69. Гертнер С.Л. Профессиональная деятельность элиты как фактор культуры управления: парадигмы исследования // Культурная политика в условиях модернизации российского общества. М., 2008. - С. 15-23.

70. Гертнер С.Л. Региональная культурная политика как способ артикуляции интересов элиты // Вестник МГУКИ. 2008. - №2. - С.53-58.

71. Гертнер С.Л. Региональная мифология как константа в процессе ротации и рекрутирования элит // Созидательная миссия культуры. М.: МГУКИ, 2007. - С.68-74.

72. Гертнер С.Л. Региональная экономическая элита и ее интересы. Созидательная миссия культуры: Сб.науч.ст. М.: МГУКИ, 2008.- С.44-49.

73. Гертнер С.Л. Региональная элита как субъект мифологизации // Вестник МГУКИ. 2008. - №4. - С.15-20.

74. Гертнер С.Л. Региональное управление в поликультурном контексте: мировоззрение элиты и ее технологические модели//Культура в контексте гуманитарного знания./ТЛ. Философия и теория культуры.

75. Материалы межд. научной конференции к 40-летию каф. теории культуры, этики и эстетики МГУКИ. М. - 2007. - С.84-93.

76. Гертнер С.Л. Региональный интерес и элита // Вестник МГУКИ. 2006.- №4. С.20-22.

77. Гертнер С.Л. Российская региональная элита как социокультурная реальность // Вестник МГУКИ. 2007. - №1. - С. 11-14.

78. Гертнер С.Л. Социокультурные реалии российских регионов как отражение процессов реформирования в сфере культуры/УРеформа в сфере культуры: региональный опыт. Сб.науч.статей по мат. науч-практ.конф (24 апр.2008 г.). М.: МГУКИ, 2008. -С.217-223.

79. Гертнер С.Л. Социокультурные функции региональной элиты // Созидательная миссия культуры: современные поиски. 4.1. М.: МГУКИ, 2007. - С.26-30.

80. Гертнер С.Л. Социокультурные функции региональной элиты// Науки о культуре: современный статус 4.1. - М.: МГУКИ, 2007. - С.26-30.

81. Гертнер С.Л. Структура российской региональной элиты: генезис и современные тенденции/ТПрошлое и будущее России в опыте социально-философской мысли. М.: МГУКИ, 2007. С. 10-21.

82. Гертнер С.Л. Управление региональным поликультурным сообществом: мировоззрение или технологические модели элиты // Культура в контексте современного гуманитарного образования. М.: МГУКИ, 2007.

83. Гертнер С.Л. Феномен элиты и научные подходы к ее изучению // Культурология: новые подходы. М.: МГУКИ, 2008. - С. 103-114.

84. Гертнер С.Л. Функции культуры. Лекция. М.: МГУКИ, 2002. 28 с.

85. Гертнер С.Л. Этническая история народов Урала и Волго-Камья: общее и особенное: Лекция. -М.: МГУКИ, 2002. 25 с.

86. Гертнер С.Л. Этническая история России. Народное художественное творчество. Программа специальных дисциплин. М.: МГУКИ, 2005. — С. 17-24.

87. Гертнер С.Л. Этнология. Народное художественное творчество: Программа специальных дисциплин. М.: МГУКИ, 2005 - С. 48-67.

88. Гертнер С.Л. Этнопсихология. Народное художественное творчество. Программа специальных дисциплин. М.: МГУКИ, 2005. - С.36-47.

89. Гильдебранд Д. фон. Пролегомены // Метафизика любви. СПб.: Алетейя, 1999.

90. Глебова И.И. Политическая культура современной России: облики новой русской власти и социальные расколы // Полис. 2006. - №1

91. Гоффе Н., Цапенко И. Россия в "шкуре леопарда": социальные проблемы региональной политики // МЭиМО. 1996. - №2. - С. 17-25.

92. Грамши А. Избранные произведения. М., 1958. - Т.2. - 421 с.

93. Гриненко Г.В. Сакральные тексты и сакральная коммуникации. М.: «Новый век», 2000. - 448 с.

94. Губин В.Д., Некрасова E.H. Философская антропология. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга, 2000. — 240 с.

95. Гулыга A.B. Русская идея и ее творцы. М.: Изд-во Эксмо, 2003. - 448 с.

96. Гусейнов A.A. Философия как утопия для культуры // Вопросы философии. 2009. -№1. - С. 11-16.

97. Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия. М.: ACT, 2000. - 752 с.

98. Давыдов Ю.Н. Два типа капитализма // Куда пришла Россия? М., 1994.-С.З-28.

99. Давыдов Ю.Н. Современная российская ситуация в свете веберовской типологии капитализма // Куда идет Россия. М., 1994. - С. 266-277.

100. Дай Т. Р., Зиглер JI. X. Демократия для элиты (Введение в американскую политику). М.: Юрид. лит., 1984. - 320 с.

101. Даугавет А.Б. Неформальные практики российской элиты (Апробация когнитивного подхода) // Полис. 2003. - № 3. - С.26-38.

102. Де-Вос Дж. Этнический плюрализм: конфликт и адаптация // Личность, культура, этнос: современная психологическая антропология. -М., 2001.- С.242-243.

103. Дейнека О.С. Если мы такие умные, почему мы не такие богатые // Вестник политической психологии. М, 2001. - № 1. - С.21-34.

104. Демидов А.И. Рациональность власти и ее эволюция от текста к образу // Вопросы философии. 2005. - № 8. - С.3-10.

105. Дискурс политической оппозиции: проблема интолерантности // Власть и элиты в российской трансформации: Сб. научных статей / Под ред. A.B. Дуки. СПб.: Интерсоцис, 2005. С. 246-277.

106. Дольская O.A. Этика присутствия в доме // Человек. 2007. - №6. - С. 31-35.

107. Дубровский Д.И. Проблема "другого сознания" // Вопросы философии. 2008. - № 1. - С. 19-28.

108. Дубровский Д.И. Проблема духа и тела: возможности решения // Вопросы философии. 2002. - №10. - С.103-114.

109. Дука A.B. Проблемы институционализации российской политико-административной элиты: экономический и глобальный аспекты // Власть и элиты в современной России. СПб., 2003 .-С. 178-179.

110. Дука A.B. Эволюция константы: российские элиты в историческом контексте // Полис. 2009. - № 4. - С. 180-185.

111. Замятина Н.Ю. Города, районы и страны в политическом рельефе российских регионов // Полис. 2006. - №2. С.122-138.

112. Зарубина H.H. Социально-культурные основы хозяйства и предпринимательства. М.: Магистр, 1998. - 360 с.

113. Заславская Т.Н. Социетальная трансформация российского общества. -М.: Дело, 2002.

114. Здравомыслов А.Г. Ответственность экономической элиты: мнения россиян // ОНС. №1. - 2005. - С.45-58.

115. Здравомыслов А.Г. Ответственность экономической элиты: мнения россиян // Общественные науки и современность. 2005. - №1.

116. Зомбарт В. Буржуа. М., 1994. 348 с.

117. Зубков H.H. Диалог о диалоге // Arbor Mundi / Мировое древо. М.: «Техника - Молодежи ЛТД», 1992. - № 1. - С.158-172.

118. Иванов В.П. Человеческая деятельность познание - искусство. Киев: Наукова думка, 1977,- 251 с.

119. Игнатов В., Понеделков А. Региональные элиты и российский федерализм // Власть. 2002. - № 1.-е. 51-56.

120. Изард К. Э. Психология эмоций / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2000. -464 с.

121. Каган М. Философия культуры /М. Каган. СПб.: Петрополис, 1996.416 с.

122. Каган М. Философская теория ценности М. Каган. СПб.: Петрополис, 1997. 205 с.

123. Каган М.С. Деятельность // Теоретическая Культурология. М.: Академический Проект, 2005. - С.339-341.

124. Каган М.С. Философская теория ценностей. СПб.: Петрополис, 1997. - 205 с.

125. Кайбушев А.Д. Современная культура российских политических элит // Каспийский регион. 2008. №1.

126. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения /И.Кант. СПб.: Наука, 1999.-471 с.

127. Кант И. Критика чистого разума /И. Кант; пер. с нем. Н. Лосского. Мн.: Литература, 1998. 960 с.

128. Кастельс, М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: Пер. с англ, под науч. ред. О. И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. 608 с.

129. Кастельс, М. Становление общества сетевых структур. Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1999. -494 с.

130. Кашников Б.Н. Исторический дискурс российской справедливости // Вопросы философии. 2004. - №2. - С. 29-42.

131. Келле В.Ж. Интеллектуальная и духовная составляющие культуры // Вопросы философии. 2005. - №10. - С.38-54.

132. Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу. Становление греческой философии. Изд.-е 2-е. СПб. - 2003.

133. Кессиди Ф.Х. Глобализация и культурная идентичность // Вопросы философии. 2003. - №1. - с.76-79.

134. Кинсбургский A.B. Трансформация структуры российской политической элиты в оценках экспертов // СОЦИС. 2005. - № 9. - С. 91-94.

135. Киселев Г.К. Смыслы и ценности нового века // ВФ. 2006. №.4. -С.3-16.

136. Китов Ю.В. Интерес как предмет научного анализа в российской культурологии // Культурология: новые подходы. М., 1997. - С.70-81.

137. Китов Ю.В. Интересы и запросы как детерминанты культурной деятельности // Социалистическая культура и проблемы творческой деятельности. М.1989. - С.74-81.

138. Китов Ю.В. Человек интересующийся. М.: МГУКИ, 2001. - 255 с.

139. Китов Ю.В., Гертнер C.JI. К вопросу о культурной обусловленности тендерных интересов // Культура: философско-исторические аспекты изучения и развития. Вып. 3. Мир человека и конфигуративность культуры. М.:МГУКИ, 2005. - С.101-113.

140. Китов Ю.В., Гертнер C.JI. Культурология. Учебно-методический комплекс. М.: МГУКИ, 2010. - 57 с.

141. Китов Ю.В., Гертнер C.JI. Культурология. Современные культурные процессы и проблемы: Учебное пособие.- Красноярск, 2003. 172 с.

142. Китов Ю.В., Гертнер C.JI. Национальная безопасность как проблема культуры // Вестник МГУКИ. М., 2003. - № 2. - С. 12-22.

143. Китов Ю.В., Гертнер С.Л. Элита и интересы. М.:МГУКИ, 2004 - 166 с.

144. Коган Л.Н. Духовный потенциал провинции вчера и сегодня // Социс. 1997. -№4.-СЛ22-129.

145. Козлов Н.Д. Политические культуры регионов России: уравнение со многими неизвестными // Полис. 2008. - № 4. - С.8-26.

146. Козлова Н.П. Этика ответственности в условиях техногенной цивилизации. Пенза, 2006.- 232 с.

147. Колязин В.Ф. Выживание русского интеллектуала дело частного случая (casus primus) Необязательные заметки, неизбежные констатации // Вопросы философии. - 2006. - № 12. - С.164-168.

148. Кондаков И.В. Элитарная культура // Культурология XX век. Энциклопедия. Т.2. — СПб.: Университетская книга, 1998.- С.385.

149. Конрад Дж., Селейни, И. Интеллектуалы на пути к классовому господству / Дж. Конрад, И. Селейни. — М., 1987. — 429 с.

150. Корниенко Т.А. Политическая реальность: диалектика мифологического и специфика политического (на материалах Юга России периода Первой мировой войны). М.: ООО «ЦИУМиНЛ», 2009. -290 с.

151. Корольков H.A., Цветкова Е.Г., Фролов С.Н. Обладает ли российская элита созидательным потенциалом? // Власть. 2005. - №7. - С.74-83.

152. Корольков H.A., Цветкова Е.Г., Фролов С.Н. Обладает ли российская элита созидательным потенциалом? // Власть. 2005. - № 7. - С.75-83.

153. Крыштановская О.В. Анатомия российской элиты. М.: Захаров, 2005.-384 с.

154. Крыштановская О.В. Современные концепции политической элиты и российская практика // Мир России. 2004. - №4. - С.3-39.

155. Крыштановская О.В., Хуторянский Ю.В. Элита и возраст: путь наверх // Социс.- 2002.- №4.-С.56.

156. Ксенофонтов В.Н. Государственная власть и местное самоуправление в России. Учебное пособие. М.: Изд-во РАГС, 2010. - 230 с.

157. Ксенофонтов В.Н. Эстетическая культура в духовной жизни москвичей: состояние и приоритеты. Монография. — М.: Изд-во Московского гуманитарного университета, 2009. — 160 с.

158. Куколев И.В. Трансформация политических элит в России // Общественные науки и современность. 1997. № 4.

159. Кулински Э. Региональное развитие начало поворотного этапа // Региональное развитие и сотрудничество. - М.,1997. - № 10. С.14-26.

160. Лапин Н.И. Пути России: социокультурные трансформации. М.: Институт философии РАН, 2000.

161. Лапин Н.И. Статус регионов России, разбалансированность их социокультурных функций // Мир России. 2006. - № 2,, С.6-41.

162. Лапина Н. А. Региональные элиты России / ИНИОН РАН. М., 2003.

163. Левада, Ю.А. Элитарные структуры в советской и постсоветской ситуации // Общественные науки и современность. 2007. № 6. С. 5-15.

164. Леонтьев А.Н. Деятельность, сознание, личность. М., 2005. — 431 с.

165. Ломов В.Н. Региональная власть: оценка легитимности и эффективности // Власть. 2006. - №4. - С.51-58.

166. Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура /А.Ф. Лосев М.: Политиздат, 1991.-525 с.

167. Лосев А.Ф. Мифология // Философская энциклопедия. Т.З. - М., 1964.-C.458.

168. Лосский Н. О. Условия абсолютного добра. Основы этики, русского народа /Н. О. Лосский М.: Политиздат, 1991. 368 с.

169. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII начала XIX века) ЛО. М. Лотман. СПб.: Искусство, 1994.-398 с.

170. Лункин Р.Н. "Русские" регионы России: степень православности и политические ориентации // Социологические исследования. — 2008. № 4 (288). - С.27-36.

171. Лурье С. Национализм, этничность, культура. Категории науки и историческая практика // ОНС. 1999. № 4. С. 101-111.

172. Лэш К. Восстание элит и предательство демократии. М.: Логос, Прогресс, 2002. - 224 с.

173. Малиновский Б. Научная теория культуры. М.: ОГИ, 2005. - 188 с.

174. Малыгина И.В. В лабиринтах самоопределения: опыт рефлексии на тему этнокультурной идентичности. М.: МГУКИ, 2005. - 282 с.

175. Малякин И. Российская региональная мифология: три возраста // Pro et contra. 2000. - Зима.

176. Мамардашвили М. К. Проблема человека в философии /М. К. Мамардашвили НО человеческом в человеке. М.: Политиздат, 1991. С.8-22.

177. Мамардашвили М.К. Введение в философию. СПб., 2002.

178. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М.: Прогресс, 1992.-415 с.

179. Маритен Ж. Избранное: Величие и нищета метафизики. М., 2004.

180. Марков А. П. Аксиологические и антропологические ресурсы национально-культурной идентичности: дис. д-ра культурологии СПбГУКИ. СПб, 2000. 356 с.

181. Марков А. П. Отечественная культура как предмет культурологии /А. П. Марков. СПб.: СПбГУП, 1996. 288 с.

182. Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы /А. Маслоу; пер. с англ. М.: Смысл, 1999.-425 с.

183. Маслоу А. Мотивации и личность /А. Маслоу; пер. с англ. А. М. Татлыбаевой. СПб: Евразия, 1999. 478 с.

184. Маслоу А. Мотивация и личность. СПб.: Питер, 2003, 352 с.

185. Материалы социологических исследований Российского независимого института социальных и национальных проблем (РНИС и НП): Осенний кризис 1998 г.: российское общество до и после. М., 1998.- С.68-85.

186. Медрас, М. Как региональные элиты защищают свою власть // Pro et contra. 2000. Том 5. С.63-79.

187. Межуев В.М. Идея культуры. Очерки по философии культуры. М.: Прогресс-Традиция, 2006. — 408 с. ■

188. Межуев В.М. Проблема современности в контексте модернизации и глобализации // Полития. 2007. - №3.

189. Менегетти А. Психология лидера. М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001 г. - 208 с.

190. Микешина JI. А. Релятивизм как эпистемологическая проблема // Эпистемология и философия науки. 2004. - Т.1. - №1.

191. Микульский К. И., Бабаева J1. В., Таршис Е. Я. и др. Российская элита: опыт социологического анализа. Часть 1 // Концепция и методы исследования. М., 2002.

192. Миллз Р. Властвующая элита. М.: Директмедиа Паблишинг, 2007. -844 с.

193. Михайлина С.А. Лидер и этические нормы организационной культуры. Власть. 2008. - №4. - С.61-65.

194. Моль А. Социодинамика культуры.- М.: Прогресс, 1973. -407 с.

195. Мордасов, A.A. Новое позиционирование бизнес-элиты в политическом процессе современной России: Дис. канд. полит, наук A.A. Мордасов. Ростов-на-Дону., 2004. 169 с.

196. Моска Г. Правящий класс / Пер. с англ. и примеч. Т.Н. Самсоновой // Социологические исследования. 1994. - № 12. С. 97-117.

197. Мурзина И .Я. Методологические аспекты изучения региональной культуры // Социс. 2004. - №2. - С.60-65.

198. Нагель Т. Мыслимость невозможного и проблемы духа и тела // Вопросы философии. -2001. №8. - С.101-113.

199. Нации и национализм. М.: Праксис. 2002. - 418 с.

200. Неженец Н.И. Дантовы круги России. М.: Раритет, 2008. — 256 с.

201. Орлова Э. А. Введение в социальную и культурную антропологию. -М., 1994.

202. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Эстетика. Философия культуры. -М.: Искусство, 1991. С. 309-350.

203. Паин Э.А. Миф и социальная реальность // ОНС. 2007. - №4. - С.24-27.

204. Панарин A.C. Искушение глобализмом. — М.: Русский Национальный Фонд, 2000.-381 с.

205. Пелипенко A.A., Яковенко И.Г. Культура как система. -М., 1998.

206. Поланьи, К. Великая трансформация. Политические и экономические истоки нашего времени К. Поланьи. СПб., 2002. 320 с.

207. Понеделков A.B. Политико-административные элиты России в середине90-х гг. XX в. и 10 лет спустя (теоретический и прикладной аспекты анализа). Ростов-на-Дону: Изд-во СКАГС, 2005. 381с.

208. Понеделков A.B., Старостин A.M. Формирование путей рекрутации административно-политических элит в современной России // Власть. -2007. № 6. - С.4-8.

209. Попов, Ю.Н., Киселев, В.В. Олигархия как субъект недобросовестной конкуренции // Труд и социальные отношения. 2003.-№4.-С.51-72.

210. Порус В.Н. Обжить катастрофу. Своевременные заметки о духовной культуре России // ВФ. 2005. - № 11. - С.24-36.

211. Потемкин А.П. Элитная экономика. М., 2001. - 319 с.

212. Радаев В.В. Что такое рынок: экономико-социологический подход // Общественные науки и современность. 2007. - №3. - С. 114-123.

213. Результаты исследования 2006 года: российское общество до и после.-М.: РНИС и НП, РОССПЭН, 2006.

214. Ремизов В.А. Социальная экология культуры личности. М., 2004. -164 с.

215. Реутов Е.В. Общество и власть в регионе // Социс. 2006. - №9. - С.72-78.

216. Реутов Е.В. Региональные бизнес-сообщества: легитимация властных притязаний // Социс. 2007. - №6. - С.72-78.

217. Рикер П. Мораль, этика и политика // Рикер П. Герменевтика. Этика. Политика. М.: Academia, 1995. - С. 38 - 58.

218. Римашевская Н. "Новые русские": социально-экономическая роль в российском обществе // Власть.- 2003.- №7.-С.З-24.

219. Рубинштейн C.JI. Бытие и сознание. Человек и мир. СПб.: «Питер», 2003.-512 с.

220. Савинов Ю.К. Этнические партии. М., 2003.228; Савоскул C.G. Локальная идентичность современных россиян (опыт изучения на примере Переславля-Залесского) // Этнографическое обозрение. -2005. №2. - G.58-73.

221. Самарин, А.Н. Эволюция региональных элит в России на фоне регионализации страны // Властные элиты современной России. Ростов-на-Дону, 2004. 220 с.

222. Сараф М.Я. Очерки социокультурных процессов. М., 2005. - 112 с.

223. Сартр Ж.-П. За закрытыми дверями: Пьесы: М.: Гудьял-Пресс, 1999. - С.503-557.

224. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм // Сумерки богов. М.: Политиздат, 1989. - С. 343-374.

225. Семененко И.С. Культурные факторы и механизмы формирования российской национально-цивилизационной идентичности на рубеже XXI в. И Полис. 2004. - №1. - С.101-114.

226. Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов: Бюл. №17. М., 2005.

227. Симонян Р.Х. От национально-государственных объединений к региональным // Вопросы философии. 2005. №3. - С.20-28.

228. Синицкий Л.Д. Политическая география по Ф. Ратцелю // Землеведение. 1899. - Кн. 3.

229. Скатов С. Самозванцы. О природе российских «элит». 15 апреля 2008 г. http://eg.ru/publication.mhtml?Part=32&PubID=10398.

230. Слепокуров B.C. Культура как система соционормативного регулирования. М.: МГУКИ, 2003. - 208 с.

231. Смирнов А.Н. Этничность и культурный плюрализм в контексте государственной политики II Полис. 2005. - №4. - С.30-52.

232. Соколов Э.В. Культура и личность. Л., 1972. - 228 с.

233. Соколов Э.В. Свободное время и культура досуга. Л., 1977.- 208 с.

234. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998.

235. Соловьев А. И. Культура власти российской элиты: искушение конституционализмом, ПОЛИС. 1999. - № 2, стр. 65-81.

236. Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного Института, 2000. С.732-736.

237. Старостин А. М. Современные российские элиты: на пути к новой конфигурации // Власть. 2003. - N 7. - С. 48-55.

238. Стинчкомб А. Предпосылки мирового капитализма: обновленный Вебер // Логос. 2004. - № 6 (45). - С. 21-37.

239. Суминова Т.Н. Ноосфера: поиски гармонии. — М.: Академический проект, 2005. 446 с.

240. Суслов, A.A. Теория элит в социальной философии: Автореф. дис. канд. филос. наук A.A. Суслов. Волгоград, 1997. 23 с.

241. Тарусина И.Г. Изменения элит и внутриэлитных взаимодействий в Томской области // Власть и элиты в современной России. СПб., 2003.-С. 327-328.

242. Теннис Ф. Общность и общество. Основные понятия чистой социологии. СПб., 2002. - С.26-29.

243. Теоретическая культурология: Энциклопедия. T.I. СПб.: Университетская книга, ООО «Алетейя», 2005. 447с.

244. Тихонова В.А. Политическая культура российского общества: социально-философский аспект. М.: МГУКИ, 2001. 186 с.

245. Тихонова Н.Е. "Новые капиталисты": кто они? // ОНС. 2005. - №2. - С.29-39.

246. Тотальность и бесконечность: Избранное. СПб.: Университетская книга; М.: Культурная инициатива, 2000. — 564 с.

247. Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М., 2002. - 659 с.

248. Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999. 340 с.

249. Тощенко Ж. Т. Этнократия: история и современность. М.: РОССПЭН, 2003.-432 с.

250. Туровский М. Б. Культура как объект исследования /М. Б. Туровский //Туровский М. Б. Философские основания культурологии. М., 1997. 316-332.

251. Туровский Р.Ф. Конфликты на уровне субъектов Федерации: типология, содержание, перспективы урегулирования // ОНС. 2003. -№6. - С.78-88.

252. Туровский Р.Ф. Региональные политические режимы в России: к методологии анализа // Полис. 2009. - 2. — С.77-95.

253. Фарман И. П. Теория познания и философия культуры. Критический анализ зарубежных идеалистических концепций /И. П. Фарман М.: Наука, 1986. 110 с.

254. Фарукшин, М.Х. Региональные политические элиты: смена ролей Под ред. В.Г. Игнатова, О.В. Гаман-Голутвиной, A.M. Старостина. Ростов-на-Дону, 2004. 380 с.

255. Федотова В.Г. Российское развитие в условиях глобализации // Философские науки. 2001. - №1.-С. 10-18.

256. Феноменология. Философский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 687-688.

257. Филология искусствознание — культурология: новые водоразделы и перспективы взаимодействия: Материалы международной науч.конф. (2-4 апр.2009 г., Белые Столбы). - СПб.: Нестор-История, 2009. - 248 с.

258. Флиер А.Я. Некультурные функции культуры. М.: МГУКИ, 2008.272 с.

259. Флиер А.Я., Полетаева М.А. Тезаурус основных понятий' культурологии: Учебное пособие. М.: МГУКИ, 2008. - 284 с.

260. Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М.: ООО «Издательство ACT»: ЗАО НПП «Ермак», 2004. - 730 с.

261. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. -СПб., 2001.

262. Хамзина Г.Р. Социальное время перемен: взгляд из региона // Социс. — 2004. №9.

263. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. // Пер. с англ. СПб.: Алетейя, 1998.-306 с.

264. Черносвитов П.Ю. Эволюция картины мира как адаптационный процесс. М., 2003. - 298 с.

265. Черноушек М. Психология жизненной среды. М., 1989. - 325с.

266. Чижиков В.В. Дизайн и культура. М.: МГУКИ, 2006. - 361 с.

267. Чижиков В.В., Чижиков В.М. Теория и практика социокультурного менеджмента. М., 2008. - 608 с.

268. Чижиков В.М. Диалектика взаимодействия социокультурных систем города и села. М., 1999. - 240 с.

269. Чирикова А.Е. Исполнительная власть в регионах: правила игры формальные и неформальные // ОНС. 2004. - №3. - С.71-80.

270. Чирикова А.Е., Лапина Н.Ю. Реформа российского федерализма: региональные элиты в поисках стратегии // Россия: трансформирующееся общество. М. - 2001. - 364 с.

271. Шибаева М.М. Культура в «зеркале» русской мысли. М.: МГУКИ, 2001.-249 с.

272. Шибаева М.М. Этноментальные аспекты культурного многообразия // Обсерватория культуры. Альманах РГБ. М.: Информкультура, 2004. -№3. - С.34-39.

273. Юдин Э.Г. Методология науки. Системность. Деятельность. М.: Едиториал УРСС, 2005. 450 с.

274. Bourdieu, P. Distinction: A social critique of the judgement of taste. Translated by R. Nice. Cambridge: Harvard University Press. 1984. 613 p.

275. Bozoki, Andras. Theoretical Interpretations of Elite Change in East Central Europe. In: Dogan Tattei (ed.) Elite Configurations at the Apex of Power: Leiden-Boston: Brill. 2003. - Pp.215-248.

276. Brednikova Olga, Pachenkov Oleg. Migrants "Caucasians" in St. Petersburg: Life in tension. In: Anthropology and Archeology of Eurasia, vol.41, no.2 (Fall 2002), pp.43-89.

277. Brown Michael. Cultural Relativism 2.0. In: Current Anthropology. Volume 49, Number 3, June 2008, p.370.

278. Calton T.J., VcFaul M. Are Russians Undemocratic? // Washington, DC: Carnegie Endowment for International Peace. №20. June 2001.

279. Daloz Jean-Pascal. Elite Distinction: Grand Theory and Comparative Perspectives//Comparative Sociology. 2007. - Vol.6. - Pp.27-74.

280. Etzioni, A., Spirit of Community. New York: Touchstone, 1994. 336 p.

281. Evangelista, Matthew. The Chechen Wars. Will Russia go the way of the Soviet Union? Washington DC: Brookings Institution Press, 2005, P. 19.

282. Faller M. Helen Repossessing Kazan as a Form of Nation-building in Tatarstan, Russia//Journal of Muslim Minority Affairs, 2002, Vol.22, No.l, P. 81-90.

283. Faller M. Helen. Repossessing Kazan as a Form of Nation-building in Tatarstan, Russia // Journal of Muslim Minority Affairs, Vol.22, No.l, 2002.-P.81-90.

284. Freire, P., Pedagogy of the Oppressed, New York: Herder& Herder, 1970. -192.

285. Galbraith, James The Predator State: How Conservatives Abandoned the Free Market and Why Liberals Should Too.: Free Press 2009. 240 p.

286. Gaman-Golutvina O. Political Elites // «Russian Civilization», Delhi, 2007.

287. Geertz Clifford. Ideology as a Cultural System // Geertz C. The interpretation of Cultures: Sellected Essays. London, 1993. 457 p.

288. Gorenburg, Dmitry Regional separatism in Russia: Ethnic mobilization or power grab? // Europe-Asia Studies, Mar 99, Vol. 51 Issue 2, Pp. 245-274.

289. Gorges M.J. New Institutionalist Explanations for Institutional Change: A Note of Caution// Politics. 2001. Vol.21. № 2. Pp.137-145.

290. Higley, J., Pakulski, J. Elite and Leadership Change in Liberal Democracies// Comparative Sociology. 2007. - Vol.6. - Pp.6-26.

291. Nelson L.D., Kuzes I.Y. Privatisation and the New Business Class Russia in Transition// Europe-Asia Studies. Volume. 47, No. 8 (Dec., 1995), pp. 1429-1441.

292. North C. Douglass Understanding the Process of Economic Change. -Princeton University Press, 2010. 208 pp.

293. Pareto, Vilfredo. The Rise and Fall of Elites. Transaction Publishers, 1991. 125 p.

294. Piirainen Timo, The Fall of an Empire, the Birth of a Nation: National identities in Russia. Burlington , 2000, p. 175-178.

295. Pinkington Hilary, "For the sake of the children": gender and migration in the former Soviet Union. In: Post-Soviet women: from the Baltic to Central Asia, Cambridge, 1997, p. 135.

296. Raciborski, J. Forming Government Elites in a New Democracy: The Case of Poland// Communist and Post-Communist Studies, 2007. Vol.40. No 1. March.- Pp. 17-40.

297. Sharafutdinova, Gulnaz. Strong states, weak states, and restive regions. Chechnya versus Tatarstan // Problems of Post-Communism, March/April 2000, Vol.47 Issue 2. P.21.

298. Sharafutdinova, Gulnaz. Strong states, weak states, and restive regions. Chechnya versus Tatarstan// Problems of Post-Communism, March/April 2000, Vol.47 Issue 2.

299. Sharon Werning Rivera Elites and the Diffusion of Foreign Models in Russia// Political Studies, 2004, Vol.52. P.43-62.

300. Slezkine Y. The USSR as a Communal Apartment, or How a Socialist State Promotes Ethnic Particularism. Slavic Review. Vol.53 (2), 1994. P.414-452.

301. Sullivan Paige Bryan, US-Russia Relations: From Idealism to Realism (Washington, D.C.: Center for. Strategic and International Studies). — 2002. -P. 123- 145.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 434835