Исторические и политические взгляды П. Н. Милюкова, 1876 - 1943 тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 07.00.02, кандидат исторических наук Поздняков, Константин Викторович

• Поздняков, Константин Викторович
• кандидат исторических наук
• 1998

Оглавление диссертации кандидат исторических наук Поздняков, Константин Викторович

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. Историческая концепция

П.Н. Милюкова и ее влияние на формирование его

политических идеалов

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ. Оформление политических идеалов

П.Н. Милюкова в программные требования и борьба

за их осуществление (1901 -1907гг.)

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. Эволюция политических взглядов П.Н. Милюкова (1908-1943гг.):

ИМПЕРИАЛИЗМ И ДЕМОКРАТИЗМ

РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ. Система этнических категорий ,

как результат реконструкции мировоззрения

П.Н. Милюкова

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИСТОЧНИКИ И ИССЛЕДОВАНИЯ

ПРИМЕЧАНИЯ

61-1240003 (2208x3437x2 Щ

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Исторические и политические взгляды П. Н. Милюкова, 1876 - 1943»

ВВЕДЕНИЕ.

Современная ситуация в России, характеризующаяся необычной остротой и противоречивостью, все чаще диктует необходимость нового переосмысления важнейших событий отечественной истории. На переломном рубеже двух веков особенно важно вглядеться в эпоху конца XIX - начала XX веков, во многом сходную с процессами сегодняшней России. Указанный период отечественной истории чрезвычайно богат событиями, личностями, трагедиями и свершениями.

Милюков Павел Николаевич, магистр истории, председатель Центрального Комитета партии Народной Свободы (конституционно-демократической), редактор газеты "Речь". Родился в Москве в 1859 году, закончил историко-филологический факультет Московского университета, где и состоял приват-доцентом по русской истории с 1886 по 1895 г. В 1892 году защитил диссертацию "Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого".

Был одним из основателей и первым председателем Московской "Комиссии домашнего чтения", сделавшей первые шаги для осуществления в России идеи народного университета. В 1895 году в админису

61-1240004 (2208x3437x2 tiff)

4

ративном порядке выслан в Рязань, по подозрению во влиянии на студенчество. В Рязани написаны Павлом Николаевичем первые два тома "Очерков по истории русской культуры". В 1897 году получил приглашение занять кафедру всеобщей истории в Софии, где и остался до осени 1899 года. С того времени П.Н.Милюков переселился в Санкт-Петербург и переменил ученую деятельность на публицистическую и политическую. П.Н.Милюков был одним из основателей "Союза Освобождения", принимал близкое участие в Союзе союзов в первое время его деятельности, затем приглашен был в состав бюро земских и городских съездов и деятельно участвовал в разработке политических вопросов, обсуждавшихся съездами. С 14-18 октября 1905 года, т.е. со времени образования партии Народной Свободы, был в составе ее ЦК и принимал активнейшее участие в политической деятельности партии.

От участия в выборах в первую и вторую Думу П.Н.Милюков был устранен путем оспаривания его избирательного ценза и- возбуждения против него судебного расследования.

В промежутках своей политической деятельности П.Н.Милюков содействовал популяризации освободительного движения за границей: для этой цели он дважды посетил Америку и из прочитанных там лекций составил книгу "Russia and its crisis".

В течении 1901-05 гг. несколько раз подвергался тюремному заключению. Был избран веретью и четвертую Государственные Думы,

61-1240005 (2208x3437x2 tiff)

5

где возглавлял фракцию конституционно-демократической партии. С началом первой мировой войны стал инициатором создания "Прогрессивного блока", где официально стоял на левом фланге. По своим политическим взглядам П.Н.Милюков принадлежал к центру партии Народной Свободы и стремился объединять левые и правые оттенки мнений внутри партии с одной единственной идеей обновления России на основе широкой политической реформы.1 Начавшаяся в 1914 году война, к 1917 году обострила годами копившиеся противоречия, и не оставила времени на продолжение реформ. Грянула Февральская революция.

К сожалению, многие сильные стороны личности П.Н. Милюкова оказались не до конца востребованы в России. История распорядилась не совсем так, как задумывал он. Некоторые реформы, предложенные П.Н. Милюковым, были реализованы другими лидерами и другими партиями, что в определенной мере изменило саму их суть. Многие же так и остались на бумаге, в богатом научном и политическом наследии П.Н. Милюкова.

Долгое время его произведения практически не публиковались, а если и издавались, то с купюрами и весьма избирательно. Сегодня П.Н.Милюков вновь возвращается к нам. Это во многом связано с необходимостью осмысления исторической преемственности современных российских проблем, извлечения уроков из неудачных

61-1240006 (2240x3437x2 tiff)

*

в

попыток, преодоления конституционных кризисов и беспомощных попыток власти переломить негативную ситуацию в начале XX века.

Данная работа ставит своей целью непредвзятый анализ научных и политических взглядов П.Н. Милюкова, в их единстве, взаимосвязи, порой даже противоречивости.

В.ОболенскиЛ писал в 1929 году в статье к 70-летию П.Н. Милюкова: «...Объективной оценки значения П.Н. Милюкова в истории России придется ждать, может быть, еще семьдесят лет...»2 И действительно, до сих пор нет ни одной монографии о Милюкове, охватывающей его деятельность и как историка, и как политика.

В 1992 году вышла «полумонография» М.Г. Вандалковской «П.Н. Милюков, A.A. Кизеветер. История и политика», в которой есть анализ исторических работ П.Н. Милюкова и биографический очерк о нем. Анализа эволюции политических взглядов и связи их с исторической концепцией- П.Н. Милюкова в -книге нет, за исключением одной фразы брошенной на последней странице: «Его (Милюкова - К.П.) научные труды имели отпечаток политической ориентации их автора... политизированные оценки влияли на научную разработку тех или иных

I

вопросов, иногда предваряли их изучение».3 В 1993 году вышла первая часть трилогии Н.Г. Думовой «Либерал в России: трагедия несовместимости. Исторический портрет П.Н. Милюкова» - «Жизнь в науке». Вторая часть будет называться «Жизнь в политике», а третья - «Жизнь в

61-1240007 (2240x3437x2 Щ

эмиграции». Издание это не завершено, поэтому мы воздержимся от оценки общего замысла книги. Выход этих работ М.Г. Вандалковской и Н.Г. Думовой свидетельствует о назревшей необходимости целостного рассмотрения эволюции мировоззрения П.Н. Милюкова и как историка, и как политика. В этом и есть актуальность и задача нашего исследова-

ния.

В Советском Союзе очень долгое время Милюкова отождествляли с Милюковым-политиком, а его политическую деятельность рассматривали как очень близкую к позициям черносотенцев. За рубежом Милюкова и кадетов считали повинными в успехе большевиков, т.е считали Милюкова слишком «левым,* Из-за таких идеологизированных подходов в изучении деятельности П.Н. Милюкова, объемной оценки роли Милюкова в истории России мы не имеем.

Почему так не повезло лидеру российского либерализма? Ответу на этот вопрос мы и посвятим данный раздел.....

Все работы о Милюкове по времени их написания можно разделить на пять групп.

I Статьи, написанные в период «диктатуры пролетариата» и «сталинизма» /1917-1953 гг./

II Работы периода хрущевской «оттепели» /1953-1964гг./

III Труды эпохи «застоя» /1964-1985 гг./

IV Книги времен «перестройки» /1985-1991 гг./ *

61-1240008 (2240x3437x2 tiff) 8

V Исследования «постперестроичного» периода /с 1991г./ Современному читателю может показаться, что наша периодизация слишком формальна и весьма политизирована. Но к такой группировке вынуждает само содержание исследований о Милюкове, их крайняя идеологизированность, за которой, подчас, не видно позитивного научного смысла этих работ. Поэтому хронологический порядок изложения представляется наиболее, приемлимым, такой порядок поможет нам показать общую эволюцию оценок П.Н. Милюкова, как историка и политика в советской историографии. А так же позволит выводы советской историографии сравнить с современной изученностью темы в постсоветской и зарубежной исторической науке.

В 20-30е годы XX столетия историки-марксисты М.Н. Покровский и O.A. Лидак,. позднее Н.Л. Рубинштейн видели в П.Н. Милюкове, прежде всего, классового врага, и их работы о Милюкове были объединены одним стремлением - «показать его истинное.лицо»,..«разоблачить», «уличить» и т.д. и т.п. в угоду тезису «об общем кризисе капитализма», а, следовательно, и «буржуазной методологии истории». Поэтому-то

серьезный научный анализ подменялся пропагандистскими наскоками.

t

М.Н. Покровский в своем выступлении «Задачи общества историков-марксистов», давая оценку 90-гг. XIX века, говорил: «... исторический материализм пошел такой бурной волной, что захватил территорию, далеко выходившую за пределы революционных кружков... фронт

61-1240009 (2240x3437x2 tiff)

«экономического материализма»... тянулся от Плеханова и Ленина слева до Максима Ковалевского и Милюкова на крайне «правом» фланге». И далее продолжал: «Уж если Милюкова с его древлещапов-ским благочестием, помноженным на «государственность» Чичерина-Ключевского, можно было сопричислить к лику экономических материалистов /от марксизма Милюков с самого начала категорически отмежевался, он и тогда не любил этого слова/», то после выхода в свет работ В.И. Ленина и Г.В. Плеханова «несколько уже воспитавшаяся публика не причисляла к историческим материалистам не только Ковалевского и Милюкова, но и Булгакова с Бердяевым».5 Покровский не выясняет, что было общего и отличного во взглядах на ход исторического процесса у Маркса и Милюкова, а отгораживает Милюкова, Булгакова, Бердяева от «правоверных» сторонников истмата Ленина и Плеханова и прячется за мнение «уже воспитавшейся публики». Концепцию русской истории П.Н. Милюкова М.Н. Покровский считал «шагом попятным» даже от «несостоятельного методологически» Ключевского в сторону славянофилов.6 Книгу Милюкова «История второй русской революции» Покровский называл ярким примером «непонимания» смысла революции.7

Наиболее крупной работой рассматриваемого периода была статья O.A. Лидака «Милюков как историк». Крупной, не в смысле позитивного вклада, а по количеству страниц: в сборнике «Русская историческая

61-1240010 (2240x3437x2 tiff) 10

литература в классовом освещении» /1930г./ под редакцией М.Н. Покровского она занимает свыше девяноста страниц.8 Эта статья состоит из пяти разделов: 1) Социологические взгляды Милюкова; 2) Схема русской истории г. Милюкова; 3) П.Н.Милюков как историк революции; 4) П.Н.Милюков как идеолог российского империализма; 5) Общественно-политическая деятельность Милюкова. Последний раздел имеет даже параграф «П.Н. Милюков в эмиграции», это наводит на мысль о том, что личность П.Н. Милюкова и его деятельность показаны в развитии. Но это впечатление от структуры статьи не оправдывает ее содержания.

Общий настрой автора проявляется уже во «Введении», Лидак с «кавалерийской удалью так и рубит с плеча»: «Писать о Милюкове как об историке России - задача весьма не благодарная, ибо собственной исторической схемы он не имеет, по всем важнейшим вопросам исторического процесса повторяет уже сказанное своими предшественниками - Соловьевым, Чичериным и, главным образом, Ключевским... Писать о Милюкове как об историке русской революции еще труднее...

его «История» является ничем иным, как политическим пасквилем,

t

написанным против политических противников с целью оправдать свою политику в 1917 году и найти виновников крушения заветных идеалов русской буржуазии».9 Социологические взгляды Милюкова Лидак называет «типичным эклектизмом».10 Как историк и социолог, по мнению

61-1240011 (2240x3437x2 tiff)

I I

Лидака, «Милюков ничего нового и тем более значительного для науки не создал». И «тем не менее, - замечает автор, - Милюковым, как представителем империалистической буржуазии, заниматься следует».11 Задачу своего исследования Лидак видит не в научном анализе эволюции взглядов Милюкова, а в разоблачении их классовой сути. Это, в принципе, даже логично, т.к. статья, опубликованная в сборнике под названием «Русская историческая литература в классовом освещении».

Разбирая социологические взгляды Милюкова, Лидак делает главной мишенью своей критики теорию факторов Милюкова и его понимание закономерности исторического процесса: «Г. Милюков против материализма, но за монизм, понимая последний, как особую самодавлеющую закономерность социального развития, в основе которого лежат либо экономический, либо биологический, либо психологический или какой-либо другой фактор... Эта теория факторов г. Милюкова очень близка к поповщине, - делает вывод Лидак, - и по сравнению со стройной теорией, хотя и идеалистической, его учителей, является шагом не вперед, а назад и научного значения не имеет».12 А на подлинно научное объяснение исторической эволюции, считает Лидак, могут претендовать только марксисты, т.к. «у них закономерность совершенно другого порядка, чем у Милюкова, они говорят не о закономерности вообще, а о причинной закономерности, о связи

61-1240012 (2240x3437x2 tiff) 12

явлений... Нисколько не отрицая значения надстроек, идеологии, их взаимодействия и обратного влияния на экономическую основу, исторический материализм утверждает, «что бесконечные взаимозависимости между различными частями общества нисколько не устраняют ОСНОВНОЙ ЗАКОНОМЕРНОСТИ - действующей «в последнем счете», самой глубокой зависимости всех общественных явлений от развития производительных сил; что множественность причин, действующих в обществе, нисколько не противоречит существованию одной единственной закономерности общественного развития /Н. Бухарин, Теория исторического материализма, 1922, С. 266/»13 В выше приведенных высказываниях Лидак, на наш взгляд, слишком вольно интерпретирует социологические построения П.Н. Милюкова. Он переносит, по существу, марксистское понятие об определяющем факторе на теоретические построения Милюкова, когда пишет, что в основе закономерности исторического процесса лежит либо тот, либо иной фактор. Нет, у Милюкова мысль другая, отказываясь выдвинуть какой-либо фактор основным, он говорит о том, что «слагаемые»

факторов, «сочетания явлений», иными словами, равнодействующая

»

материального и духовного факторов дает объяснение тому, почему «основное направление исторической жизни может разнообразиться до бесконечности» под действием окружающей среды.14 И цитата Бухарина, приводимая Лидаком, об активной роли надстройки по

61-1240013 (2240x3437x2 tiff)

13

отношению к базису, которая не противоречит «в последнем счете» определяющему действию развития производительных сил для всех общественных явлений, говорит нам то же о равнодействующей материальных и духовных факторов, но с одной лишь оговоркой /которая отличает его позицию от позиции Милюкова/, что действие материальных факторов на надстройку всегда значительнее, чем обратное действие духовных факторов. Но признать хоть какую-нибудь, пусть даже самую малую степень близости взглядов П.Н. Милюкова к положениям марксизма, Лидак отказывается, в силу того, что этого не может быть, т.к. этого быть не может по причине классового антагонизма.

«Г. Милюков излагает марксизм крайне невежественно и неверно, что свидетельствует о том, что он, хотя и критикует марксизм, в марксизме мало смыслит»15, - делает вывод Лидак.

В 1941 году издается «Русская историография» Н.Л. Рубинштейна, в которой один из параграфов посвящен П.Н. Милюкову. Строки Рубинштейна так же являются примером «классового освещения». По

его мнению, в работах Милюкова «буржуазная идеология довлела над

16

научным материализмом» и с течением времени ни какой эволюции исторических взглядов у Милюкова не произошло. Последние работы Милюкова в эмиграции «показали, что исторические события мало чему его научили, и это объяснение происходящего он имеет в рамках

61-1240014 (2240x3437x2 tiff) 14

теории, изложенной им в его работах 90-х годов».17 Н.Л. Рубинштейн в своем рвении перечеркнуть значение Милюкова в русской исторической науке идет дальше, чем Покровский и Лидак: «Перед лицом надвигавшегося кризиса буржуазия боится не только революции снизу, но и коренной решительной реформы, подобной Петровской реформе, превращенной буржуазной историографией в «революцию сверху». Она хочет доказать бесплодность всякой насильственной ломки. Отсюда стремление снизить значение Петровских реформ и развенчать самого Петра».18 Отношение Милюкова к Петровским реформам было не однозначным, он писал: «По отношению к внешнему положению России своевременность постановки этих целей доказывается уже их успешным достижением... По отношению к внутреннему положению ответ на вопрос о своевременности должен быть отрицательным. Новые задачи нашей политики свалились на русское население в такой момент, когда оно не обладало еще достаточными средствами для их выполнения... Ценой разорения страны Россия возведена была в ранг европейской державы».19 Такая оценка, по нашему мнению, была результатом многолетних научных изысканий, а не «подчинением

?п

историческои истины политическим интересам» , - как полагал Рубинштейн, тем более, что политические интересы Милюкова как раз были сосредоточены на реформах. Примат идеологического подхода

I

61-1240015 (2240x3437x2 tiff)

15

над научным в работах Рубинштейна, Покровского и Лидака у нас не вызывает сомнений.

Второй период в изучении наследия Милюкова относится ко времени хрущевской «оттепели», когда политический курс был взят на частичную десталинизацию общества, и стало модным и обязательным цитировать В.И. Ленина. В стране проходила реабилитация лиц, не законно пострадавших от диктатуры Сталина, но так как Милюков от диктатуры Сталина нисколько не пострадал, то и реабилитация на него не распространялась. И работы о Милюкове все так же были написаны с классовых, непримиримых позиций, плюс к этому критика начиналась с ссылок на высказывания В.И. Ленина. Тем самым политизированности в оценках стало еще больше, в ущерб научности, конечно.

В это время выходит сборник лекций А.Л. Шапиро «Русская историография в эпоху империализма» /1962 г./, в котором вторая лекция была посвящена П.Н. Милюкову и era «попытке нового обоснования государственной теории», и в 1963 году издается третий том «Очерков по исторической науки в СССР» под редакцией М.В. Нечкиной, в

котором во второй части, под названием «Кризис буржуазной

1

исторической науки в период империализма», Л.В. Черепнин пишет о Милюкове.

Новым в работе А.Л. Шапиро, по сравнению со статьями Покровского, Лидака и Рубинштейна, было признание положительного вклада

61-1240016 (2240x3437x2 tiff) 16

Милюкова в историческую науку, признавалось «значение для исторической науки» таких работ П.Н. Милюкова, как «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII века21 и реформа Петра Великого» и «Спорные вопросы финансовой истории московского государства». «Приведенными в этих книгах данными, - писал А.Л. Шапирог - о бюджете России и о системе взимания государственных податей историки пользуются и сейчас. Широко в исторической литературе использовались так же собранные и систематизированные П.Н. Милюковым архивные материалы об административном устройстве и административных реформах России XVII - первой четверти XVIII в."22 Шапиро писал даже о том, что В.И. Ленин называл Милюкова "одним из наиболее сведущих историков, кой чему научившихся у исторического материализма, под явным влиянием которого был этот историк... в бытность свою историком". "Но даже в первый период своей деятельности, - замечает, однако, А.Л: Шапиро, -когда он был еще историком, Милюков усвоил у исторического материализма очень немного, а то, что усвоил, применил при анализе

отдельных частных вопросов экономической и социально-политической

1

истории России, а не при разработке общей схемы русского исторического процесса».23 Вопреки мнению Н.Л. Рубинштейна о том, что Милюков боялся реформ, А.Л. Шапиро писал: «Милюков был поборником реформы сверху, но старался при этом доказать, что

61-1240017 (2240x3437x2 tiff)

17

реформа будет хороша лишь в том случае, если она будет опираться «на книгу, на литературу, на общественное мнение», которое понималось им как мнение буржуазии и буржуазной интеллигенции».24 Милюковская критика петровских реформ, - по мнению Шапиро, - была критикой с позиций буржуазного либерализма и должна была обосновать претензии буржуазии на участие в подготовке и осуществлении ожидаемых от царского правительства реформ».25 Последняя часть цитаты, вскрывающая «классовую сущность» позиции Милюкова, находится в противоречии с тем, что писал Шапиро пятью страницами раньше, а именно: «Милюков в сущности отрицал русскую буржуазию как политическую силу и буржуазную идеологию даже в современной ему России».26 Эту противоречивость в оценках у А.Л. Шапиро можно было объяснить только тем, что советский исследователь, применяя научный метод, был вынужден оглядываться на установленные властью идеологические критерии. Вот некоторые -примеры этих «кинжальных прорывов».

Милюков «известен... как один из главарей российской буржуазной контрреволюции», «но в произведениях... относящихся к 1890-м годам, еще не заметно того пресмыкательства перед царизмом, какое характерно для его выступлений периода первой русской революции».27 «Главное заключается в созвучности взглядов П. Милюкова на русский исторический процесс с взглядами наиболее реакционной части

61-1240018 (2240x3437x2 tiff) 18

современных буржуазных историков. Этих последних устраивает, во-первых, милюковское утверждение о полном своеобразии русской истории, так как оно должно подкреплять их трактовку социологической революции как специфически русского события. Их устраивает, во-вторых, милюковское утверждение о решающей роли государства в русской истории, так как оно должно подкреплять их клеветническую трактовку советской демократии как строя, в котором, якобы народ подчинен диктатуре государства. Их устраивают, в-третьих, милюков-ские утверждения об элементарности русской общественной и культурной жизни и о решающей роли иностранных заимствований в истории России, так как они вполне соответствуют их собственным пропагандистским измышлениям».28 Хотя Шапиро и пишет, что концепция Милюкова «пришлась ко двору самым реакционным из современных буржуазных историков», но не называет ни одного имени. Да это и понятно, ведь задача автора показать «реакционность» Милюкова, а не научную значимость его трудов для современных историков.

Коллектив авторов «Очерков истории исторической науки в СССР»

I

является сторонником теории «общего кризиса капитализма», и поэтому настойчиво проводят мысль о кризисе буржуазной науки, а «концепцию русского исторического процесса, изложенную в работах П.Н. Милюкова, особенно в его «Очерках по истории русской культуры», -

61-1240019 (2240x3437x2 tiff) 19

Л.В. Черепнин называет, - ярким показателем кризиса буржуазной исторической науки».29 Л. В. Черепнин приводит высказывания Милюкова о соотношении науки и политики, в которых Милюков говорит о различии задач стоящих перед историком, ищущим «истину» и политиком, стремящимся определить степень приемлемости того или иного политического шага в истории, как «блага» в современной политике: «Там где ученый спрашивает о причине явлений, -практический деятель спрашивает о цели, вызвавшей это явление к жизни. Первый, ставя вопрос «почему», стремится к уяснению закономерности исторического процесса. Второй, своим вопросом «зачем», старается постигнуть его целесообразность». «Одним словом, первый поставит своей целью изучение, второй - творчество, один открывает законы исторической науки, а другой установит правила политического искусства»,30 т.е., по Милюкову, историк и политик с разных позиций оценивают факты прошлого. «Такое понимание отношения между теорией и практикой, - делает резюме Черепнин, -наукой и политикой, изучением прошлого и переустройством настоящего и строительством будущего означало прямой вызов марксизму, для которого познание законов исторического развития являлось научным путем к революционному действию". Таким образом, Черепнин признается в том, что марксисты видели в истории те факты, которые могли оправдать претворение в жизнь революционных

61-1240020 (2240x3437x2 tiff) 20

идеалов, или, говоря словами М.Н. Покровского, для марксиста история есть «политика опрокинутая в прошлое».31 И Милюков, естественно, не поддерживал этот политизированный подход к оценке исторических событий, а оставался сторонником научной истории, которая историческую закономерность рассматривает как статистический закон, который в отличии от динамического закона предполагает альтернативную (как минимум, двоякую) вероятность события. А доктрина марксизма-ленинизма, на наш взгляд, заявив, что альтернативы Октябрю нет и не было, упростила сложность исторического процесса и смешала историческую необходимость (должное) с исторической неизбежностью (сущее), с тем что в истории уже произошло, и картина исторического процесса у советских историков получилась фаталистической.

И работа Л.В. Черепнина, на наш взгляд, является примером несостоятельности применения узкоклассового идеологического подхода к истории, из-за неизбежных фальсификаций ее. Черепнин пишет, что Милюков, «намечая пути исторической эволюции России, считал..., что «дальнейшее развитие экономической жизни уже привело

I

отчасти к ослаблению государственной опеки, к раскрепощению сословий, к зачаткам общественной самостоятельности и самодеятельности». Историческое развитие совершается в направлении «более рациональной и широкой постановки государственных задач и должно

61-1240021 (2240x3437x2Щ

привести к более сознательной общественной организации».32 А в следующем (!) абзаце делает вывод: «Политический смысл концепции Милюкова совершенно ясен. В основе лежит стремление доказать неразвитость и искусственность капиталистических отношений, насаждаемых государством, неизбежность сохранения царизма как политической силы, совершенно необходимой в условиях слабости общественно-экономического развития, вызывающей нужду в государственной опеке. По существу, - продолжает Черепнин, - перед нами историческое обоснование политических стремлений русской буржуазии, оформившихся в программу кадетской партии».33 На самом деле, Милюков в «Очерках» приветствовал это «ослабление государственной опеки», которая к XX веку стала уже тормозом развития; а позднее, будучи членом партии Народной Свободы, выступал за необходимость «контроля» общественного мнения над «внешней политикой, обороной и финансами».34 Черепнин даже не удосужился подчеркнутые нами слова хотя бы заменить синонимами, чтобы его фальсификация не так явно бросалась в глаза.