Логико-метафизические аспекты исследования лада в области православной музыкальной культуры тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 17.00.02, кандидат искусствоведения Карабань, Мария Георгиевна

• Карабань, Мария Георгиевна
• кандидат искусствоведения
• 1999

Оглавление диссертации кандидат искусствоведения Карабань, Мария Георгиевна

Введение.

Глава 1. Об опыте системного подхода в исследованиях лада теоретический и методологический аспекты).

1.1 Системный подход как область логики и методологии науки. Основные сведения.

1.2 Элементы системного исследования в отечественном музыкознании. Ладовая организация как область системных представлений. Принцип иерархичности в научном описании ладовой системы.

1.3 Проблемы формализации и интеграции в определении лада.

Глава 2. Лад как образ или "умозрение в звуках" особенности ладового мышления в монодических и многоголосных формах распевов в контексте православной культуры).

2.1 Целостность как многоединство: основное чувство православной цельности"

2.2 Распевы в многоединстве православного богослужения.

2.3 Выбор звукового материала и особенности формирования звукового строя ладовой системы распевов в проекции целостного мифологически -художественного мировосприятия.

2.3.1 Природа звука "умного художества"

2.3.2 "Звуковая перспектива" при абстрагировании музыкального пространства "точной настройки".

2.3.3 "Звуковая перспектива" при абстрагировании музыкального пространства как многомерной целостности.

2.3.4 Информативная сущность "тайнозамкнённого начертания" распевов.

2.4 Особенности структурно-функционального описания ладовой системы распевов.

Глава 3. Связь веков. Ладовая константа звукового пространства.

3.1 Диалог "Взаимодействие"

3.1.1 XIX век: Модест Мусоргский.

3.1.2 XX век: Родион Щедрин, Юрий Буцко.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Логико-метафизические аспекты исследования лада в области православной музыкальной культуры»

В соответствии с теорией М. М. Бахтина [ 19 ], уровень информативной сущности художественного текста в большой степени определяется моделью восприятия, осознания характера его границ и функций. Насыщенность информационным зарядом музыкального текста обусловливает высокой степени сложность функционирования его коммуникационной системы. Слух — поразительный дар, дающий по физическим параметрам гораздо больше, чем зрение, ведь все цвета радуги передаются волновыми колебаниями с диапазоном частот менее одной музыкальной октавы. Частотный диапазон звуков, которые воспринимает человек, в десять раз шире диапазона зрения[ 220 ] . Недаром, философская мысль человечества с древности признала музыку как "искусство из искусств" и "науку всех наук", так как она содержит внутри себя "источник всего знания", ибо "<.>знающий тайну звука, знает тайну всей вселенной" [252 ,с. 258].

Более ста пятидесяти лет назад, гениальный русский математик Н. И. Лобачевский — основоположник неевклидовой геометрии, высказал анти-кантовскую мысль, в то время оставшуюся лишь смелым афоризмом. Суть ее заключается в следующем: различные явления физического мира протекают в разных пространствах и подчиняются, следовательно, соответственным законам этих пространств. Иными словами — каждое пространство "имеет разную кривизну и свою специфическую физиономию", — как метафорично заметил другой отечественный ученый, мыслитель XX века — А. Ф. Лосев [132,с. 15].

Развивая теорию художественного творчества,

П. А. Флоренский — философ, математик, искусствовед и православный священник, — определил единство корня всех искусств в организации пространства, достигаемой в значительной мере приемами однородными. Музыка, по его замечанию, в организации своего — звукового — пространства обладает чрезвычайной, безграничною свободой действия и "делает пространства решительно какие угодно" [ 239,с. 61 — 63]. По замечанию ученого, причина этого кроется в природе самих звуков — беспредельно податливых и способных запечатлевать собою пространство любого строения.

Из данных установок следует, что коммуникационный канал музыкального искусства есть сложная система открытого типа1, так как "<.> музыкальное произведение оставляет слушателю наибольшую степень свободы и, как алгебра, дает формулы, способные заполняться содержаниями почти беспредельно разнообразными. Задача, предстоящая слушателю музыки, допускает множество решений и, следовательно, ставит соответственные трудности выбрать, наилучшее, слушателю" [ 239,с. 62 — 63]. Отсюда и музыкальный текст, кодирующий информацию звукового пространства2, как знаковая система, — являет собою синтез разновариантных сложных динамических структур, которые могут обладать как свойствами полиморфизма, так и изоморфизма. Иными словами, воплощает принципы нелинейного синтеза, реализующиеся в наличии различных, но не каких угодно, способов объединения структур в одну сложную цело

1 системы открытого типа предполагают различные варианты своего "поведения", возрастающую сложность формообразования и их объединений в эволюционирующие целостности; см. об этом: И. Антониу "Вероятностное обобщение динамики и сложности"; Дж. Николис "Хаотическая динамика лингвистических процессов и формирование паттернов в человеческом мозге: новая модель селективной передачи информации"; в сб. материалов Международного Московского синергетического форума "Sustainable Development in the Changing World" ("Устойчивое развитие в изменяющемся мире"). — М., 1996.

2 имеется в виду не тождественность "музыкального текста" и "нотного текста", которую обосновал Соколов А. С. — см. Соколов А. С. К проблеме текста и его информационной специфики в современной музыкальной культуре. В сб. Проблемы информационной культуры. — М.: Изд. Моск. гос. универс. культуры, 1994. - 215 с. (С. 137 - 145). стность и придании соответственного значения правильной топологии, "конфигурации" самого объединения в сложное. Поэтому, смена "топологической конфигурации" музыкального текста означает переход к иному способу объединения организующих структур музыкального мышления в художественную целостность, факт исторического перехода от одного типа нотации к другому есть "<.> не замена менее совершенного способа фиксации музыки более совершенным, а следствие обнаружения новых ориентиров творчества, отражение качественного скачка в художественном мышлении" [205, с. 137 - 145].

Несмотря на сложившуюся, уникальную в своем роде, отечественную концептуальную базу построения моделей пространств творческого мышления на основе "единства множества", в области отечественной теории музыки основным принципом при описании тех или иных закономерностей важнейшей организующей системы музыкального мышления — ладовой, остается до настоящего времени "образ и логика" единого "банка данных" западно-европейской классической традиции. Поэтому, с особой остротой встает проблема адекватного определения и описания тех параметров организующих структур музыкального мышления и способов их объединения в сложные целостности, которые кодируют особенность, своеобразие информационного поля русской национальной музыкальной культуры.

Глубин христианства никто еще не постиг, — и эта задача, даже не брезжившая Западу, может быть есть оригинальнейшая задача русского гения", — таким замечанием в начале XX века известный философ и публицист В. Розанов подчеркнул духовную обусловленность национального творческого промысла. Художественное наследие русской православной культуры, и в частности, музыкальной, — яркое тому подтверждение. Исследование ее корней становится путем поиска основ и сущности национального самосознания. Данная проблема приобрела, в силу сложившихся обстоятельств, особую актуальность к концу XX века. Недаром, на всем протяжении уходящего столетия не ослабевает интерес к эпицентру русской духовной музыкальной культуры — удивительной красоты гармонии древнерусскому храмовому распеву, к истокам ее богатейших традиций, своеобразно воплотившихся в неповторимом стиле русских композиторов различных исторических эпох. Таким образом, определение тех или иных сторон национального музыкального мышления предполагает соответствующий уровень абстрагирования в контексте православной культуры.

Только за последнее десятилетие (90-е годы) в области теории музыки появилось достаточно интересных работ, посвященных как изучению результатов адаптации распевов в современной богослужебной практике, так и исследованию своеобразия стиля тех или иных композиторов, особенно современных, — через призму использования ими наследия древнерусского певческого искусства [25; 54; 61; 62; 65; 76; 165; 167; 173; 212; 216; 230; 254; 270].

В данных работах, как и в современных исследованиях отечественных музыкальных медиевистов, выдвинут ряд новых научных предположений и идей. Однако в области определения закономерностей ладовой структуры собственно распевов и уровня их проявления в ладовом мышлении композиторов русской школы, в свою очередь и обусловливающего в большей степени неповторимость т.н. "русской гармонии", преобладающим является метод дискурсивного вывода. Последний же, базируясь на аппарате строгой, формальной (традиционной) логики каузально-аналитического характера, непосредственно отражает строй мышления рацио-культуры Западной Европы Нового времени. В проекции на ладовое пространство, подобный тип логики формирует четкую сеть связей элементов в зоне проявления горизонтальных временных отношений на основе суборди-национизма. В итоге образуется замкнутая, строго обозначенная структура "тональной функциональности", допускающая модификации параметров, но внутри своего — гомогенного и ограниченного подобными связями пространства. Грамматика такого языка реализуется через соответствующую "топологическую конфигурацию" ното-линейной записи.

Для определения и описания тех параметров ладовых структур и способов их объединения в сложные целостности, которые отражают специфику национального восчувствования звукового пространства музыкального Космоса, в работе предложен метод исследования, соответствующий "метафизике сознания" [ 161, с. 53] православного менталитета. Метафизический подход обусловливает постижение целостности как сложного многоединства, "совершенного единства множества", что способствует панорамному ее восприятию и составляет суть теорий художественного творчества, корнями своими уходящих в целостность православного миропонимания (С. Булгаков, В. Зеньковский, И. Концевич, Н. Лосский, В. Новик, П. Флоренский). На языковом уровне метафизические свойства сознания проявляются в синтетическом типе следования мысли, который включает гибкую антиномичность исходных посылок, опирающуюся на особенности интуитивной, вероятностной, нетрадиционной логик.

Художественной формой, аккумулирующей подобные свойства метафизичности сознания в "производном" звуковом пространстве, является древнерусский церковный распев, специфические ладовые характеристики которого стали центральным предметом изучения в данной работе. Проявление в различных историко-стилевых условиях (включая последнюю четверть XX века) "кода" национального своеобразия ладового мышления, сфокусированного в распевах, обусловило выбор в качестве изучаемого материала произведений М. Мусоргского, Р. Щедрина и Ю. Буцко.

Избранный материал рассмотрен в диссертации как в аспекте выявления общих позиций через принадлежность к православной культуре, так и в ракурсе определения специфических типов связей ладовых структур имманентных процессов музыкального искусства. Полученные выводы стали базовым звеном для достраивания теории лада в направлении моделирования ладовых структур на основе принципов синтетического следования мысли-слуха и нетрадиционной логики. Последние образуют уровень логико-метафизических закономерностей в ладовой системе и обусловливают принципиальную ее открытость.

Перечисленные положения стали основополагающими при постановке целей исследования:

- Обоснование категории ладового пространства как сложной динамической системы открытого типа, которая базируется на закономерностях различной "генетической " природы восприятия звукового пространства и включает как вариант их синтез. Необходимо для адекватного описания сложных разнообразных специфических свойств ладового мышления.

- Описание инвариантных параметров, отражающих специфику структуры ладового пространства распевов и аккумулирующих важнейшие составляющие национального "звукового мышления", так как "<.> корень своеобразия русской культуры вечен и неизменен, а состояния меняются"[ 142, с. 17].

- Установление сути глубинной связи, не прерываемого пропастью веков "legato" национального генокода в области восприятия звукового пространства.

Для достижения указанных целей необходимо решить следующие задачи:

1. Определить специфические виды системнозначных связей элементов ладовой структуры распевов, составляющих ее инвариантную ось.

2. Рассмотреть характеристики ладовой структуры распевов в контексте православной культуры (распев как символическое художество православной культуры)3.

3. Реконструировать ладовые параметры звукового пространства распевов, учитывая "языковые" уровни4 последних как воплощающие тип целостного мифологически-художественного восприятия на основе "нелинейных методов ", 0нечеткого вывода ".

4. Выделить в ладовых структурах музыки русских композиторов параметры, эквивалентные характеристикам древнерусского храмового

3 Здесь необходимо использование базы синергетического видения мира и возможностей интертекстуальных связей, заложенных музыкальным текстом в передаче информации. Синергетика (теория самоорганизации) — междисциплинарное направление научного поиска конца XX столетия, меняющее понятийный строй мышления и перестраивающее отчасти мироощущение, восприятие пространства и времени в сторону познания важнейших параметров системности — таких как: самоорганизация, сложность, спонтанность, нелинейность, открытость и т.п. Развитие гуманитарных приложений синергетики означает творческое переоткрытие известных образов, символов, ценностей культуры, в некотором смысле — возврат к более глубинным или забытым традициям, переосмысление слоев истории и древа культурных традиций. См. Материалы Международного Московского синергетического форума "Sustainable Development in the Changing World" ("Устойчивое развитие в изменяющемся мире"). — М., 1996. Общая направленность теории интертекстуальных связей в музыке в контексте современного уровня исследований изложена А. С. Соколовым [ 204; 205].

4 имеется в виду "язык" как система "грамматик" речи. распева (на примере произведений М. Мусоргского, Р. Щедрина, Ю. Буцко).

Использование интеллектуальной системы богатейшего опыта построений моделей ладовой системы, многомерных моделей комплексных исследований звукового пространства ведущих отечественных учёных (Н. Гуляницкой, И. Котляревского, В. Медушевского, Е. Назайкинского, Ю. Parca, А. Соколова, Ю. Тюлина, Ю. Холопова, Б. Яворского и др.), а также - основных научных концепций отечественной медиевистики (Н. Бражникова, А. Конотопа, И. Лозовой, Н. Серёгиной и др.) стало фундаментом для разработки теоретических положений в настоящей работе.

Методология системных исследований, использованная в работе, дала возможность применения накопленных другими науками знаний в области изучения систем как сложных целостностей в условиях выявления специфических параметров ладового пространства, трактовки последнего как динамической системы открытого типа [ 5; 166 ].

Так, именно в XX веке, во второй его половине, развиваются научные методики, основанные на синтетическом следовании психомыслительных операций, и где целостность как сложное многоедин-ство, не поддающееся строгому описанию, выводится и концептуально обосновывается с помощью теорий нетрадиционной логики и спонтанности, вероятностного описания и нечетких множеств, самоорганизации как творческого процесса (синергетики) и распознавания образов (Т. Бейес, JL Заде, Е. Князева, А. Колмогоров, В. Налимов, П. Фейерабенд и др.). Методики, оперирующие не только понятиями формальной четкой логики, но и conceptus системы метафизики.

Предложенный в исследовании принцип анализа музыкального текста и базируется на основных положениях системного подхода и нечеткой логики как: as if but not (то же, да не то — англ.) или eadem sed aliter (точно так же, но иначе — лат.), if and only if (если и только, если — англ.), сложный тип системнозначных связей "взаимодействие ". Также, при описании параметров ладовых структур используются функции вероятностной меры и нечетких множеств — т.н. [L-R] функции; необычные для традиционной логики и характерные для антиномичности сознания, принципы синтезирования элементов по типу "неслиянного соединения " или "мгновенной последовательности ".

Решение поставленных задач определило порядок и структуру глав в работе, первая из которых посвящена формированию общего для исследования теоретического фундамента применения принципов системного подхода в области изучения параметров лада, с обзором научной литературы данного направления. Во второй главе непосредственно рассмотрены характеристики ладовой структуры распевов, специфика которых во многом обусловлена сущностью распевов как эктипов "музыкальных созерцаний" ("умозрений") в контексте православного миропонимания. Выявлены инвариантные типы системнозначных связей, образующие не только архетип — "ладовый канон" для многих распевов XVI — XVII веков как одноголосной, так и многоголосной форм, но и составляющие основу конструктивных принципов современного "звукового мышления" композиторов русской школы, анализу музыки которых посвящена третья глава. В Заключении подведены основные итоги проделанного исследования.

Текст диссертации сопровождается рисунками (компьютерной графикой ), схемами и таблицами, нотными примерами, которые расположены непосредственно в тексте и в трех Приложениях.

Заключение диссертации по теме «Музыкальное искусство», Карабань, Мария Георгиевна

Заключение

Не успеваю мыслить об Едином, как озаряюсь Тремя.

Не успеваю разделить Трех, как возношусь к Единому.

Когда представляется мне Единое из Трех, почитаю сие целым. Св. Григорий Богослов

Основой творческого мышления конца второго тысячелетия (включая научный и художественный уровни) постепенно становятся параметры, необычные для пути познания истины в направлении подтверждения логической безупречности связей рационалистического устройства миропорядка. Наука второй половины XX века базируется на постулатах, не отрицающих предыдущие, но определяющих их лишь как часть сложных многомерных теоретических построений, признающих целостность как многоединство, а факт абсолютизации рационализма, — как путь распада целостности. Концептуальный полиморфизм [ 233 ], допускающий релятивизм в глубинах самой науки привел к формированию нового диалога человека с природой, нового синтеза человеческого знания и мудрости. Древняя интуиция о целостности многоликого мира, тождестве бытия и мышления реализуется в новых направлениях методологии науки, объединившихся в общее русло системных исследований на основе утверждения "единства множества", ибо "нет никаких физических и метафизических предпосылок для установления априори каких-либо пределов многообразию мира как таковому" [ 49; 227 ].

Необходимо, с нашей точки зрения, признать и за характеристиками музыкального искусства как особой художественной формы постижения, в частности его ладовой системы, способность образовывать целостности принципиально различных моделей и представлений, их объясняющих, базирующихся на самых разнообразных типах связей.

Восприятие звукового пространства в "линейном" времени на базе единой "гармонической" модели четко дискретного и строго последовательного однозначной математической зависимости ряда обертонов натурального строя способствует формированию моделей ладовых структур соответственно единого типа функциональной зависимости элементов, объединенных традиционной логикой последовательно в каузально-аналитические ряды (например, зона традиционной "тональной функциональности"). Таково гомогенное пространство разнообразных модификаций тональной структуры. Теоретические построения, объясняющие суть подобного пространства, соответственно отражают в целом логику рацио-культуры, выражаемую в формуле "Декартова произведения множеств", где сложная целостность дробится на условное множество простых частей — упорядоченных пар-элементов в последовательной взаимосвязи причинно-следственного характера. Однако указанная, совершенная по многим параметрам модель построения целостностей, является лишь одним из вариантов восприятия-осознания звукового пространства. Как правило, отмечая уникальную особенность звуковой организации древних церковных распевов, исследователи в аналитической части, стремясь обосновать специфику ладовых параметров, опираются, как это ни парадоксально, именно на принципы логики, свойственные сознанию рацио-культуры, столь чуждой всему строю "жемчужины" русской музыки. Отсюда, абстрагирование четко определенного по высоте звукоряда и придание ему доминирующей роли в ладовой структуре, методики однозначно выверенных "четких границ" и "конечных тонов", механического суммирования многочисленных, но гомогенных, по сути — тональных структур и применение все тех же формул "тональной функциональности". Использование понятий "переменности функций", "тоникальности" и т.п., являющихся производными этой же системы, не может отразить всю полноту информации иного типа сознания-восприятия, для которого закономерности логики каузально-аналитического характера классического типа связей, образующих "тональную функциональность", становятся "прокрустовым ложем".

В данной работе определены позиции иных вариантов восприятия - построения структур ладового пространства, и прежде всего, рассмотрены некоторые характеристики ладовой структуры распевов в контексте православного образа мышления, т.е. как символического художества православной культуры. Предложена модель архетипа ладового мышления многомерной целостности "метафизики сознания".

Мировоззренческая парадигма рацио-культуры Нового времени (т.н. "сознание прямой связи"): часть — целое, предполагающая сведение любого сложного целого к простым основополагающим составляющим, отрицает внерациональный аспект человеческой воли, утверждая единство типа и однонаправленность связей на основе су-бординационизма. Православие же всем своим строем свидетельствует об изначальном многоединстве гармоничности и красоты мира, основанном на возможности преображения тварного мира и стремлении к причастности глубинным истокам Бытия, Богу, утверждая тем самым метафизическую значимость целостности мира, его принципиальной открытости как системы. "Динамически-энергийное" понимание множественности (образ Св. Троицы [ 49 ]) формирует осознание целостности как сложного синтеза, многоединства, обусловленного во многом параметрами антиномичности православной догматики. Последняя носит в большей степени характер свидетельства о духовной реальности, чем дискурсивного вывода, и часто выражается в апофатической и антиномической форме, что обусловлено метафизической сущностью самой духовной реальности. Вот почему, в работе предложена модель построения характеристик ладового пространства церковных распевов не на базе традиционной логики с ее последовательными "частями" в четко обозначенных дискретностью границах, но на основе систем нечеткого вывода, нечетких множеств, типов связей вероятностной меры, допускающих синтез сложных и разнообразных типов связей в условиях размытых границ единораздельной целостности.

Структурно-функциональный анализ текстов распевов, а также опора на философско-эстетические и музыкально-теоретические труды по проблемам изучения православного миропонимания в целом и "художества из художеств", в частности, позволили сформулировать и обосновать ряд выводов, касающихся специфики ладового пространства распевов.

Мировоззренческая парадигма целостного мифологически - художественного восприятия, образующая основу православной культуры, ориентирует выбор певческого звукового материала и параметров звукового строя ладовой системы распевов в зоне проявления не диа-стематического, но — спектрального звуковысотного восприятия. Не на основе закономерностей "точной (точечной) настройки" унифицированного (для музыки Нового времени) "гармонического ряда" обертонов натурального строя, величины интервалов которого подчиняются однонаправленной связи строгих математических соотношений. Но — с опорой на многообразие "спектральных" моделей обертонов натурального строя, интервалы которых не имеют четких границ на звуковой шкале, заданы мерой нечеткого множества, допускающей кривизну пространства, и образуют сложную зависимость нелинейного характера по типу спектров обертонов "колокольных рядов". Таким образом, базой формирования звукового строя распевов являлось аналоговое осознание высотных позиций.

Целостный тип православного сознания и сущность распевов как символического художества имплицируют не аналитический, но синтетический тип следования мысли в построении и восприятии ладовой структуры, единый как для одноголосной, так и многоголосной форм распевов. Следовательно, каждый элемент звукового пространства распева (включая сам распев как макроэлемент звуковых созерцаний) — попевка, знамя есть одновременно и особого рода целостные системы символических значений. В зоне каждой "системы-элемента" происходит синтезирование составляющих по принципу "неслиянно, но и нераздельно", антиномичность которого выражает зависимость вероятностной меры, что в свою очередь способствует обозначению границ элементов как "частей" на "виртуальном" уровне. Последнее обстоятельство обеспечивает явный примат целого над частями.

Синтетический" тип мышления регулирует важнейший принцип развития в распевах — принцип синтезирования на основе подобия, при котором элементы, причудливо переплетаясь и входя в "поля" друг друга, сопрягаются в целостности. Критерии, константы подобия, указывающие на сильную позицию парадигматических отношений элементов, сводятся в целом к соотношению вероятностной меры и нечеткой логики: as if but not или eadem sed aliter, при котором граничные синтаксические пороги размыты и условны.

Таким образом, в определении типов системоопределяющих связей ладовых элементов распевов не может быть использована система "конечных тонов", отражающая принципы точной меры и четкой логики, но возможно применение функций условной меры и нечетких множеств — так называемых [L-R] функций, топологически образующих кривую, выражающую зону (множество) меры соответствия или несоответствия (рис. 2. 4. 29а). В целом, при аналоговом осознании высотных позиций элементов (в зоне [L-R] функций), "плавающих" их граничных порогах, соотношении по типу as if but not, метрической свободе музыкально-поэтической акцентуации по-певочного материала, системоопределяющие связи элементов ладовой структуры распевов не могут однозначно соответствовать закономерностям формальной логики и выступать лишь в форме однонаправленной причинно-следственной зависимости. С помощью структурно-функционального анализа в работе выявлен тип связей вероятностной причинности, не сводимый ни к каким другим "линейного" типа — проспективным или ретроспективным. В сущности подобный тип способствует отключению в сознании переживания движения -прямого или обратного. Линейное движение возможно в физической форме "внешней", реально звучащей канвы доследования звуков по временной координате в распеве. Однако, особенностью метафизики звукового пространства распевов является способность созерцательного синтетического типа мышления, синтезирующего звуковое пространство - к активному построению внутреннего движения силовых линий распева, направленному на "стяжание" всех "физически" последовательных моментов в одновременную целостность "мгновенной последовательности". При этом, опорные звенья каждого "физически" последовательного момента не образуют механического суммирования дискретных единиц ("Декартово произведение множеств"), но и не формируют друг с другом функциональную зависимость причинно-следственного характера. Опоры ладовой структуры каждого указанного момента "стяжаются", синтезируются в целостную опорную ось-стержень, "цементирующую" динамику ладового пространства всего распева в зоне проявления связей по типу if and only if. Такой тип связей означает, что каждая опорная единица, оставаясь специфическим центром своего ладового пространства, одновременно может им быть только при условии А^В^С и

-► читается так: "А, если и только В, если и только С", что в целом относится вновь к синтезированию по принципу "неслиянно, но и нераздельно".

В результате структурно-функционального анализа ладовых структур распевов выявлено, что оба уровня связей в ладовой опорной оси "неслиянного единства" элементов образуют инвариантную модель — "ладовый канон" для многих распевов XVI — XVII веков как одноголосной, так и многоголосной форм. Первичный уровень, обусловленный функциональной зависимостью интервально-акустического характера, включает в кругооборот чередующихся по горизонтали "внешнего времени" опор некое множество (чаще — все звуки распева), реализующееся в синтезированном свободном сплетении секундовых, секундо-терцовых, секундо-квартовых тритоновых) соотношений по типу: 22з24• Глубинный уровень существенных связей, обусловленный функциональной зависимостью семантического характера и имплицирующий интонационно-смысловое сопряжение элементов системы, организует данное множество по типу связей if and only if, размывающих горизонталь "внешнего времени" и активно синтезирующих в сознании различное время и разнообразные звуковые пространства горизонтали в "мгновенную последовательность". Для психотипа, сложившегося на основе подобного типа связей, внешнее движение, в частности его форма — одноголосная или многоголосная, не имеет значения вследствие отсутствия внутреннего строгого членения, дифференциации собственно горизонтальной и вертикальной осей координат.

Типу связей if and only if близок достаточно сложный и своеобразный случай системоопределяющих связей элементов ладовой структуры распевов на основе равнонаправленной координации между ними, где явление-причина испытывает обратное воздействие со стороны собственного следствия: причина и следствие взаимно влияют друг на друга. Подобное возможно, когда не-опорные звуки не вызывают ощущения устремления к опорным по причине отсутствия иерархической перспективы субординационного характера. Элементы одновременно выполняют роль и причины и следствия, образуя тип связей, известный как тип "взаимодействие": А=В. Связи здесь симметричны, тождественны, типа ненаправленного движения, т.к. временная форма их "теряет" четкие координаты горизонтали, что и вызывает в сознании "вне-временное" последование моментов. Ненаправленность движения ("недвижимое движение") не означает отсутствия временной координаты, проецируя не "физическое", но метафизическое движение, внутреннее духовное — пребывающее в ином своем пространстве и в вечности духовного откровения.

Как было отмечено, в целостной опорной, "неслиянного единства", оси, синтезирующей ладовую динамику распева, каждый ее элемент репрезентирует собственное специфическое, в порядке внешнего следования, звуковое пространство и одновременно соотносится с другими элементами оси по типу if and only if. Из этого определения соотношения элементов следует вывод, что опорная ось (ее элементы и связи) "стяжает", проницает целостное пространство ладовой структуры как пространство "разных точек слуха", с разными свойствами силового поля — но единое для распева. Множество здесь есть одновременно и сумма дискретных единиц и континуум, а ладовая структура распева есть целостное пространство многоединст-ва, допускающее панорамность его восприятия на основе сохранения конформности параметров ладовых структур, его составляющих.

Указанные типы существенных связей элементов ладовой системы, не формируя зависимости временного последования и проецируя в сознании "ненаправленное "недвижимое движение " мгновенной последовательности ", соединяя неслиянно и разделяя нераздельно, — не членят ладовое пространство на горизонталь и вертикаль, тем самым пронизывая одновременно всю целостность звуковых отношений. В этом проявляется их особая "вездесущность". Психотип сознания, оперирующего перечисленными связями, строго не разграничивает одноголосные и многоголосные формы звучания распева, но лишь в условной мере их внешнего проявления. Структурно-функциональное описание характеристик ладовой структуры распевов строчного многоголосия — гимнов, ектений, стихир и др. показало, что тот же тип "взаимодействие", та же логика "if and only if' связывают, проницают все элементы ладовой системы, причем, если брать во внимание реальное внешнее движение трех голосов (путь, верх, низ), то "неслиянным соединением" размываются грани не только собственно горизонтали, как в одноголосной форме распева, но и реально звучащей вертикали и далее — диагонали. Образуется вновь целостное многоединство "ненаправленного движения", где сопряжение выделенных опорных звуков в секундовые и производные от них со-звучия (опорную ось — "ДНК" канона ладового пространства распевов) бесконечно дублируется подобиями, отражается и мультиплицируется по всем направлениям в одновременности "мгновенной последовательности", проницая все многомерное звуковое пространство распева. В этом, на наш взгляд, — суть и генезис необычности и своеобразия русского строчного многоголосия.

Данные же типы связей являются составной частью архетипа ладового мышления, генерирующего особенную красоту и полноту национального восчувствования многомерной целостности музыкального Космоса, независимо от принадлежности к тому или иному

V/ О гр О /•"* звену историческои цепи столетии. Так, проделанный в работе анализ ладовых структур индивидуального неповторимого творческого почерка произведений М. Мусоргского, Р. Щедрина, Ю. Буцко и позволил выделить в параметрах их "звукового мышления" следующие эквиваленты "ДНК" ладового пространства древнерусских распевов:

1. Особое осознание субстанциальности звука как элемента-системы музыкального Космоса и генератора ладового пространства.

2. "Синтетическое следованиея "мысли-слуха", способствующее синтезу многоразличных ладовых структур. Основа синтеза - принцип "неслиянного соединения", который обеспечивает в восприятии панорамный охват многоединства целостного ладового пространства при сохранении конформности параметров каждой структуры.

3. Неаддитивность, эмерджентность целостной многомерной синтезированной ладовой структуры.

4. Проявление, особенно к концу XX века, системнозначных связей элементов ладовой системы характера нечеткой логики, нечетких множеств и вероятностной меры, в целом составляющих род связей вероятностной причинности: as if but not, if and only if, тип "взаимодействие". Эффекты ненаправленного движения", "проницания", "мгновенной последовательности"образуются на основе восприятия данного рода связей. Последние способствуют осознанию свободного, спонтанного "завоевания" звукового пространства, в котором важнее собственно сочетание, но не порядок последования элементов.

5. Проявление "постдиастематического слуха" (эквивалент спектрального), особенно к концу XX века, "размывание" точечно фиксированного тона в высотно-зонное пространство, имплицирующее иллюзию аналогового осознания звуковой шкалы.

6. Принцип стержня — инвариантной опорной оси, как организующий, стягивающий динамику различных ладовых структур.

7. Секундовые (включая ув./ум. 8, ув. 1), секундо-терцовые, се-кундо-квартовые (трихордовые) со-звучия с особым выделением тритона как основные элементы опорной оси. Типологически сопоставимы со звуковой шкалой обертонов колокольных рядов, образующих интервальную последовательность сложной зависимости нелинейного характера. Данное обстоятельство влияет на формирование иных, по отношению к классической тональной структуре, соотношений консонанса и диссонанса.

8. Возрастание роли "многомерной симметрии": связей ("проницание"), звукорядов, интервальной симметрии различных индексов.

В совокупности, данные позиции и обеспечивают, на наш взгляд, неизменность сущности пространства ладового мышления русской музыки как глубоко своеобразной ипостаси единой сущности пространства православной культуры, устремленной в Вечность.

Список литературы диссертационного исследования кандидат искусствоведения Карабань, Мария Георгиевна, 1999 год

1. Аверинцев С. С. Предварительные заметки к изучению средневековой эстетики // Древнерусское искусство. Зарубежные связи. - М.: Наука, 1975,- С.378 - 380.

2. Азбука знаменного пения (Извещение о согласнейших пометах) старца Александра Мезенца (1668 г.). Издал с объяснениями и примечаниями С. В. Смоленский. — Казань, 1888.

3. Акопян Л. О. Анализ глубинной структуры музыкального текста. — М.: Практика, 1995. — 256 с.

4. Антипова Т. В. Музыка и бытие. — М., 1997.- 235с.

5. Антониу И. Вероятностное обобщение динамики и сложности// Материалы Международного Московского синергетического форума "Sustainable Development in the Changing World" ("Устойчивое развитие в изменяющемся мире"). — М., 1996.-С.35 36.

6. Анфилов Г. Физика и музыка. — М., 1964.-С.153 168.

7. Арановский М. Опыт построения модели творческого процесса композитора// Методические проблемы современного искусствознания: Сб.ст.- JI; 1975.-С.127 141.

8. Артемьев Э. Н. Найдется человек! // Компьютерра. — 1997. — № 46.- С.52 55.

9. Асафьев Б. В. Глинка. — М.: Музгиз, 1950. — 312 с.

10. Асафьев Б. В. Музыкальная форма как процесс. Кн. 2. 2-е издание. — Л.: Музыка, 1971. — 376 с.

11. Асафьев Б. В. Музыкальная форма как процесс. Кн. 2. Интонация. — М.-Л.: Музгиз, 1947. — 164 с.

12. Асафьев Б. В. Речевая интонация. — М.-Л.: Музыка, 1965. — 136 с.

13. Асмус В. Ф. Предпосылка метафизики Аристотеля: критика платоновской теории "идей"// Аристотель. Соч. в IV томах. Т. 1. — М.: Мысль, 1975. С.5 - 12.

14. Асмус В. Ф. Учение Аристотеля о бытии (онтология)// Аристотель. Соч. в IV томах. Т. 1. — М.: Мысль, 1975. — С. 12 18.

15. Банин А. А., Симонов И. Д. А. А. Володин — музыковед-акустик, выдающийся конструктор электромузыкальных инструментов// X Всесоюзная акустическая конференция: Пленарные доклады. АН СССР, М., 1983.- С. 280 - 281.

16. Баранова Т. Б. Переход от модальности к тональной системе в западноевропейской музыке XVI — XVIII веков: Автореф. дисс. канд. искусствоведения / МГКим. П. И. Чайковского. — М., 1980. 26 с.

17. Баранова Т. Б. Понятие модальность в современном теоретическом музыкознании // Музыка: Научн. рефер. сб.: Вып. 1 / Ин-формкультура. — М., 1980. — 25 с.

18. Баранова Т. Б. Проблемы модальной гармонии в современном учебном курсе// Современная музыка в теоретических курсах вуза: Сб.ст. М.: ГМПИ им. Гнесиных, 1980.- С. 44 - 67.

19. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М., 1979.-286с.

20. Белоненко А. С. История отечественной мысли о древнерусском певческом искусстве: Автореферат дисс. . канд. искусствовед. Л., 1982,- 24с.

21. Беляева-Экземплярская С. Н., Яворский Б. Л. Восприятие ладовых мелодических построений // Труды Гос. академ. худож. наук. Психофизическая лаборатория (Сб. экспериментально-психологических исследований; вып. 1). — Л.: Academia, 1926.-С. 3 32.

22. Бердяев Н.А. Русская идея //О России и русской философской культуре. М., 1990.- 480с.

23. Берков В. О. Гармония и музыкальная форма. — М.: Советский композитор, 1962. — 568 с.

24. Берков В. О. Гармония. — М.: Музыка, 1970. — 672 с.

25. Бершадская Т. С. Гармония М. Мусоргского и ее редакция Н. Римским-Корсаковым как "зеркало" авторского стиля: Очерк II// Гармония как элемент музыкальной системы. — СПб.: "1Л", 1997. С. 141 - 159.

26. Бершадская Т. С. Лекции по гармонии. — Л.: Музыка, 1978. — 200 с.

27. Бершадская Т. С. Функции гармонии в музыкальной системе: Методическая разработка для слушателей ФПК. — Вып. II: Гармония как фактор репрезентации и развития. — Л.: изд. ЛОЛГК, 1990,- 49с.

28. Блауберг И.В. Целостность и системность// Системные исследования. Методологические проблемы.: Ежегодник, 1977.- М.: Наука, 1977.- С. 349-371.

29. Блинова М. Музыкальное творчество и закономерности высшей нервной деятельности. — Л.: Музыка, 1974. — 144 с.

30. Блинова М. На пути к физиологическому изучению интонационной выразительности// Вопросы теории и эстетики музыки. Вып. 5. М., 1967.- С. 170 - 190.

31. Бобровский В. Функциональные основы музыкальной формы. — М.: Музыка, 1978,- 332с.

32. Брагина Н. Н., Доброхотова Т. А. Функциональные асимметрии человека. — М.: Медицина, 1981.- 270с.

33. Бражников М. В. Древнерусская теория музыки. По рукописным материалам XV — XVIII вв. — Л.: Музыка, 1972. — 423 с.

34. Бражников М. В. Лица и фиты знаменного распева: Исследование / Общая редакция Н. Серегиной и А. Крюкова. — Л.: Музыка, 1984. 304 с.

35. Бражников М. В. Памятники знаменного распева. Вып. 2. — Л.: Музыка, 1974. — 79 с.

36. Бражников М. В. Статьи о древнерусской музыке.- Л.: Музыка, 1975.- 120с.

37. Браудо Е. М. Всеобщая история музыки. Т. 1. — С.-П., 1922. — 207 с.

38. Булгаков С. Н. Православие: Очерки учения православной церкви. М.: Терра, 1991. — 416 с.

39. Буцко Ю. Аннотация от автора к "Полифоническому концерту" (1989). — М.: Советский композитор, 1992.

40. Буцко Ю. Полифонический концерт. (Авт. аннотация к соч.)// Муз. культура Средневековья. Вып. II: Тезисы и доклады конференций. — М.: Центр, музей древнерусской культуры и искусства им. А. Рублева, МГК, 1992,- С. 192 194.

41. Бычков Ю. Н. Из истории учений о ладе и гармонии: Учебное пособие / РАМ им. Гнесиных. — М., 1993. —63с.

42. Бычков Ю. Н. Ладовый элемент: понятие и формы: Лекция по курсу гармонии. ГМПИ им. Гнесиных. — М., 1986. — 56 с.

43. Бычков Ю. Н. О системном характере ладовой (ладогармонической) организации// Методология теорет. музыкознания: Анализ, критика. — Вып. 90. — М.: ГМПИ им. Гнесиных, 1987. —С. 33 -50.

44. Бычков Ю. Н. Парадигматические и синтагматические отношения в ладовой организации: Метод, разраб. ГМПИ им. Гнесиных. М., 1990. - 56 с.

45. Бычков Ю. Н., Глядешкина 3. И. Ладовая организация и композиционная структура музыкального произведения в теории Б. Яворского: Лекция по курсу "Музыкально-теоретические системы" / ГМПИ им. Гнесиных. М., 1984.- С. 4 - 17.

46. Введение в философию: Учебник для вузов. В 2-х ч. Ч. 2. / Фролов И. Т. и др. — М.: Политиздат, 1989. — 639 с.

47. Вейн А. Мозг и творчество // Наука и жизнь. — 1983. — № 4.-С. 115 121.

48. Вениамин, игумен (Новик). О православном миропонимании (онтологический аспект) // Вопросы философии. — РАН,1993. № 4.- С. 135 - 149.

49. Вернадский В. И. Жизнеописание. Избранные труды. Воспоминания современников. Суждения потомков. — М.: Современник, 1993. 688 с.

50. Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление. — М.: Наука, 1991. 271 с.

51. Владышевская Т. Ф. Богодухновенное, ангелогласное пение в системе средневековой музыкальной культуры (эволюция идеи) // Механизмы культуры: Сб. ст. — М., 1990.- С. 116 136.

52. Владышевская Т. Ф. Русская церковная музыка XI — XVII вв: Автореф. . докт. дисс. / МГК им. П. И. Чайковского. — М.,1994. 47с.

53. Владышевская Т. Ф. Традиции древнерусского церковного пения в современной практике старообрядцев // Старинная музыка вконтексте современной культуры. Проблемы интерпретации и источниковедения: Сб. ст.— М., 1989.-С. 427 435.

54. Володин А. А. О восприятии переходных процессов музыкальных звуков // Вопросы психологии. — 1972. — № 4.- С. 51 60.

55. Вышеславцев Б. Сердце в христианской и индийской мистике. Париж, 1929.- С. 5 75.

56. Гельмгольц Г. О физиологических причинах музыкальной гармонии. — С.-П.: Типогр. А. А. Пороховникова, 1896. — 50 с.

57. Герасимова-Персидская Н. А. Русская музыка XVII века — встреча двух эпох. — М.: Музыка, 1994. — 126 с.

58. Герцман Е. В. Античная функциональная теория лада// Проблемы музыкальной науки. Вып. 5. — М.: Сов. комп., 1983.- С. 202 223.

59. Головинский Г.Л. Мусоргский и фольклор.- М.: Музыка, 1994.-220с.

60. Головинский Г., Конотоп А. Мусоргский и древнерусская певческая традиция // Муз. академия. — 1993. — № 1.

61. Григорьев Е. Пособие по изучению церковного знаменного пения. — Рига: Рижская Гребенщиковская старообрядческая община, 1992. — 144 с.

62. Григорьев С. С. "Учение о гармонии" Ю. Н. Тюлина// Ю. Н. Тюлин. Ученый. Педагог. Композитор. — Л.-М.: Сов. композитор, 1973. —С. 38-54.

63. Григорьев С. С. Теоретический курс гармонии. — М.: Музыка, 1981. 479 с.

64. Гуляницкая Н. С. Заметки о стилистике современных духовно-музыкальных композиций // Муз. академия. — 1994. — № 1.

65. Гуляницкаяя Н.С. Введение в современную гармонию.- М.: Музыка, 1984.- 256с.

66. Гумилев Л. Н. Этносфера: История людей и история природы. — М.: Экопрос, 1993. — 544 с.

67. Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. — М., 1984.-448с.

68. Гусейнова 3. Теоретические проблемы знаменного роспева в "Азбуке" Александра Мезенца// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика: Материалы международных научных конференций. — М.: РАМ им. Гнесиных, 1994. С. 196 - 209.

69. Гусейнова 3. М. Руководство по теории знаменного пения XV века (источники и редакции) // Древнерусская певческая культура и книжность: Сб. научных трудов. Вып. 4. / Отв. ред. Н. С. Серегина. Л., 1990.- С. 20 - 46.

70. Денисов Э. "Ода" для кларнета, фортепиано и ударных (авторский анализ)// Музыка Эдисона Денисова: Научные труды Московской государственной консерватории. — Сб. И. —1. М., 1995. С. 122 - 132.

71. Детловс В.К., Клотиныы А.Э. Статистические исследования ладовой функциональности в латышских народных песнях// Количественные методы в музыкальной фольклористике и музыкознании: Сб.ст. —М.: Советский композитор, 1988.- С. 18 35.

72. Древнегреческо-русский словарь. Т. 1. — М., 1958. — 774 с.

73. Дрогалина Ж. А. Новая философия человека и глобальная этика (обзор)// Глобальные проблемы и будущее человечества. Вып. 6: Сб.ст. М.: ИНИОН АН СССР, 1987,- С. 166 - 227.

74. Дружинин Д. Л., Ванярхо В. Г. Синергетика и методология системных исследований// Системные исследования. Методологические проблемы: Ежегодник, 1988.- М.: Наука, 1989.- С. 283 -303.

75. Дубовский И. И., Евсеев С. В., Способин И. В., Соколов В. В. Учебник гармонии. — М.: Музыка, 1969. — 456 с.

76. Дьячкова Л. Гармония в музыке XX века: Учебное пособие. — М.: Музыка, 1994. 144 с.

77. Дьячкова Л. С. О главном принципе тонально-гармонической системы Стравинского (система полюсов)// И. Ф. Стравинский. Статьи и материалы. — М., 1973.- С. 301 322.

78. Евдокимова Ю., Конотоп А., Кореньков Н. Ектения. — М.: Композитор, 1996. — 97 с.

79. Евдокимова Ю. Многоголосие Средневековья X — XIV века. — М., 1983.- 454с.

80. Евдокимова Ю., Конотоп А., Кореньков Н. Трисвятое. — М.: Изд. "Православное пение", 1997.- 80с.

81. Ефимова И. Музыкально-теоретические основы интерпретации крюковых партитур// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика: Материалы научных конференций 1991 1994 гг. / РАМ им. Гнесиных. - М., 1994. -С. 231 - 242.

82. Жданов И. Н. Слово о Законе и Благодати и Похвала Кагану Владимиру / И. Н. Жданов. С.-П., 1904. - Т. 1.- С. 1 - 8.

83. Заволоко И. Н. История Церкви Христовой. — Рига, 1990. — 160 с.

84. Заде Л. А. Основы нового подхода к анализу сложных систем и процессов принятия решений // Математика сегодня. — М.: Знание, 1974.- С. 47 63.

85. Заде Л. А. Понятие лингвистической переменной и его применение к принятию приближенных решений. — М.: Мир, 1976. — 165 с.

86. Заде Л. А. Размытые множества и их применение в распознавании образов и кластер-анализе// Классификация и кластер. — М.: Мир, 1980.- С. 208 247.

87. Зарин С. Аскетизм. Т. 1. Кн. 2. СПб., 1907.- 587с.

88. Зверева С. Г. Русские хоры и мастера пения конца XV — середины XVII века: К проблеме организации певческого дела в средневековой России: Автореф. дисс. . на соиск. ученой степ, канд. искусствоведения. — М., 1988.- 24с.

89. Зеньковский В. В. История русской философии. Т. II. — Париж: УМСА-РгеББ, 1989. 477 с.

90. Ивашкин А. Модальность звукорядов в современной музыке // Вопросы музыкального анализа / Труды РАМ им. Гнесиных. Вып. 28. М., 1976.- С. 130 - 166.

91. История русского искусства // АНСССР.- т. 3, М., 1955.- 746с.; т. 4, М., 1959.- 698с.; т. 5, М., 1960.- 570с.; т. 9, кн. 1, М.: Наука, 1965,- 587с.

92. Калиниченко Н. Применение библиографических данных при изучении многораспевности// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика: Материалы международных научных конференций/ РАМ им. Гнесиных. — М., 1994. С. 210 - 221.

93. Кандинский А. О трагическом в "Борисе Годунове" Мусоргского// О композиторском и исполнительском творчестве русских музыкантов: Научн. труды МГК им. П. И. Чайковского. Сб. 3. М., 1993. - С. 88 - 107.

94. Карабань М.Г. Исследование закономерностей организующих систем музыкального мышления на основе диалектического метода/ М., 1987.- 8с.- Деп. в ВИНИТИ № 25283.

95. Карабань М.Г. Системный подход в изучении курса теории музыки: Метод, разраб. для преп. муз. училищ.- Волгоград.: Перемена, 1994.- 21с.

96. Карабань М.Г. Лад как образ (О своеобразии звуковысотной организации древнерусского певческого искусства)// Кирилло-Мефодиевские традиции на Нижней Волге: Материалы научной конференции.- Волгоград: Перемена, 1997.- Вып. 3. С. 120 -122.

97. Карабань М.Г. Принцип иерархичности в определении ладовой системы// Проблемы развития художественного мышления: Межвузовский сб. науч. трудов. Вып. 2 С. Петербург - Волгоград, 1997.- С. 17 - 27.

98. Карабань М.Г. Роль системного подхода в ладогармоническом анализе при формировании музыкального мышления исполнителя// Проблемы развития художественного мышления: Межвузовский сб. науч. трудов. Вып. 2 С. Петербург - Волгоград, 1997.- С. 56 - 62.

99. Карабань М.Г. Основы структурно функционально го описания ладовой системы// Актуальные проблемы музыкальной науки и исполнительства: Тезисы научной конференции.- Волгоград,1997,- С. 10-11.

100. Карабань М.Г. "Умозрение в звуках" ( распевы в единстве православного храмового действа)// Проблемы развития художественного мышления: Межвузовский сб. науч. трудов. Вып. 1 С. Петербург - Волгоград, 1998.- С. 36 - 44.

101. Карабань М.Г. Проблемы использования принципа формализации в определении лада// Художественный текст: Проблемы анализа и интерпретации: Тезисы научной конференции.- Волгоград, 1998.- С. 40 44.

102. Карабань М.Г. Древнерусский распев в проекции целостного "мифически-художественного" восприятия// Искусство, образование, наука в преддверии III тысячелетия: Материалы международного научного конгресса.- Волгоград, 1998.- С. 164 175.

103. Карабань М.Г. Новые подходы в образовании музыковедов// Искусство, образование, наука в преддверии III тысячелетия: Материалы международного научного конгресса.- Волгоград,1998.- С. 273 276.

104. Карабань М.Г. Тоны "субстанциальные деятели" музыкального образа в опере "Борис Годунов" М. Мусоргского// Традиции русской художественной культуры: Межвузовский сборник научных трудов.- М. - Волгоград, 1999 (в печати).

105. Карастоянов Б. П. Сегментация мелодий знаменного роеиева// Всероссийский фестиваль "Невские хоровые ассамблеи" : Материалы Всероссийской научно-практической конференции "Прошлое и настоящее русской хоровой культуры". — J1., 1981; М., 1984.- С. 47 50.

106. Кастальский А. Д. Основы народного многоголосия. М.- Л.: Музгиз, 1948,- 362с.

107. Козловски П. Культура постмодерна: Общественно-культурные последствия технического развития (Философия на пороге нового тысячелетия): Пер. с нем. — М.: Республика, 1997. — 240 с.

108. Колмогоров А. Н., Фомин С. В. Элементы теории функций и функционального анализа. — М.: Наука, 1972. — 496 с.

109. Коляда Е. Древнерусская гимнография и иконопись: Некоторые общие закономерности формирования жанров// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика: Материалы научных конференций / РАМ им. Гнесиных. — М., 1994. С. 34 - 45.

110. Кон Ю. Г. Вопросы анализа современной музыки. — Л., 1982.-150с.

111. Кон Ю. Г. О проблеме логики в музыке // Музыкальная академия. 1994. - N° 4.- С. 73 - 75.

112. Кондаков Н. И. Логический словарь справочник. — М.: Наука, 1975. 720 с.

113. Конотоп A.B. Из истории монастырских роспевов Древней Руси// Музыкальная академия.- 1995,- №3.-С. 128 132.

114. Конотоп А. В. Русское строчное многоголосие: текстология, стиль, культурный контекст : Автореф. дисс. . на соискание ученой степ, доктора искусствоведения. — С.-П.: библ. РИИ, 1996. 67 с.

115. Концевич И. М. Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси. М.: Посад, 1994. — 230 с.

116. Костюк В.Н. Понимание квантовой механики и проблема целостности// Системные исследования. Методологические проблемы: Ежегодник, 1988.- М.: Наука, 1989.- С. 264 282.

117. Котляревский И. А. Музыкально-теоретические системы европейского искусствознания. Методы изучения и классификации. — Киев: Музична Украина, 1983. — 158 с.

118. Кручинина А. Композиция музыкально-поэтического текста в древнерусском чинопоследовании// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика: Материалы научных конференций / РАМ им. Гнесиных. — М., 1994. — С. 130 — 141.

119. Кручинина А. Н. О семиографии попевок знаменного роспева в музыкально-теоретических руководствах конца XV — середины XVII века // Проблемы истории и теории древнерусской музыки. Л., 1979.- С. 148 - 159.

120. Кузьмин В. П. Место системного подхода в современном научном познании // Вопросы философии. — 1980. — № 1.- С. 55 -73.

121. Кушнарев X. С. Вопросы истории и теории армянской моноди-ческой музыки. — Л.: Музгиз, 1958. — 626 с.

122. Лазарев В. Н. Андрей Рублев и его школа. — М.: Искусство, 1966.- 386с.

123. Лесовиченко А. Западная музыкальная традиция и средневековое религиозное сознание: Автореф. дисс. . на соискание ученой степени канд. искусствовед. — М., 1992.- 24с.

124. Лозовая И. Русское осмогласие знаменного распева как оригинальная ладовая система// Музыкальная культура Средневековья. Вып. 2. М.: МГК, 1992.- С. 65 - 69.

125. Лозовая И. Е. "Ангелогласное пение" и осмогласие как важнейшая сторона его музыкальной иконографии // Música antiqua VIII, вып. 1. Bydgocsz, 1988.- С. 649 - 665.

126. Лозовая И. Е. Самобытные черты знаменного распева: Автореферат дисс. . канд. искусствовед. — Киев., 1987.- 24с.

127. Лозовая И. Е. Церковная культура благословенно консервативна // Муз. академия. 1997. — № 1.- С. 21 - 29.

128. Лосев А. Ф. Страсть к диалектике: литературные размышления философа. — М.: Советский писатель, 1990. — 320 с.

129. Лосев А.Ф. О понятии художественного канона// Проблема канона в древнем и средневековом искусстве Азии и Африки.- М., 1973.- С. 6 15.

130. Лосский Н. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. — М.: Республика, 1995. — 400 с.

131. Лотман Ю. М. Динамические механизмы семантических систем // Материалы Всесоюзного симпозиума по вторичным моделирующим системам. Вып.1, Тарту, 1975.- С. 76 80.

132. Лука, архиепископ (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. — М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 1997. 137 с.

133. Малиновский А. Общие вопросы строения систем и их значение для биологии// Проблемы методологии системного исследования. М., 1970.- С. 147 - 150.

134. Мартынов В. И. Пение, игра и молитвы в истории русской бо-гослужебнопевческой системы. — М.: Филология, 1997. — 208 с.

135. Масленкова JI. Некоторые вопросы современного ладового слуха // Современная музыка в учебных курсах вуза. Сб. 3. Вып. 51.-М.: ГМПИ им. Гнесиных, 1980.- С. 154 167.

136. Медушевский В. В. Интонационная форма музыки: Исследование. — М.: Композитор, 1993. — 262 с.

137. Медушевский В. В. О закономерностях и средствах художественного воздействия музыки. — М.: Музыка, 1976. — 255 с.

138. Медушевский В. В. Русская музыка: духовные истоки своеобразия// Сергиевские чтения — 1. О русской музыке: Научные труды МГК им. П. А. Чайковского. Сб. 4. — М., 1993. — С. 14 -20.

139. Месарович М., Мако Д., Такахара И. Теория иерархических многоуровневых систем. — М.: Мир, 1973. — 344 с.

140. Металлов В. М. Осмогласие знаменного распева. — М., 1900.-92с.

141. Микеладзе 3. Н. Бытие в возможности и бытие в действительности// Аристотель. Соч. в IV томах. Т. 2. — М.: Мысль, 1978. — С. 9 27.

142. Милка А. П. Теоретические основы функциональности в музыке: Исследование. — Л.: Музыка, 1982. — 150 с.

143. Михайлов А. В. Языки культуры. Учебное пособие по культурологии.- М.: Языки русской культуры, 1997.- 910с.

144. Михайлов А. В. Музыка в истории культуры: Избранные статьи.- М.: МГК, 1998.- 264с.

145. Музыкальная акустика / Общая редакция Н. А. Гарбузова. — М.: Музгиз, 1954.-236с.

146. Музыкальная эстетика России XI — XVIII веков. — М.: Музыка, 1973. 245 с.

147. Мусоргский М. Письма.— М.: Музыка, 1981.- 359с.

148. M.П. Мусоргский в воспоминаниях современников: Сб., Составитель Е. Гордеева, М.: Музыка, 1989.- 319с.

149. Муха А. Процесс композиторского творчества.- Киев , 1979.-271с.

150. Назайкинский Е. В. Логика музыкальной композиции. — М., 1982.- 319с.

151. Назайкинский Е. В. О константности в восприятии музыки// Музыкальное искусство и наука. Вып. 2. — М.: Музыка, 1973.-С. 59 98.

152. Назайкинский Е. В. Звуковой мир музыки. — М.: Музыка, 1988. 254 с.

153. Назайкинский Е. В. О психологии музыкального восприятия. — М.: Музыка, 1972.- 383с.

154. Назайкинский Е. В. Проблемы фонизма // Музыкальная академия. 1994. - № 4.- С. 82 - 83.

155. Назайкинский Е. В. Термен. Володин. Мурзин. — (рукопись), 1997.

156. Назайкинский Е. В., Рагс Ю.Н. Восприятие музыкальных тембров и значение отдельных гармоник звука// Применение акустических методов в музыкознании: Сб. ст.- М.: Музыка, 1964.-С. 79 100.

157. Налимов В. В. В поисках иных смыслов. — М.: Издательская группа "Прогресс", 1993. 280 с.

158. Налимов В. В. Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. — М.: Прометей, 1989. 287 с.

159. Николаев Б., прот. Богословские основы знаменного пения. — MA № 3, 1995,- С. 137 145.

160. Николаев В. И., Брук В. М. Системотехника: Методы и приложения. — Л., 1985. — 199 с.

161. Николаева Е. Литургические фрески В. Кикты. Рукопись. — М., 1998.

162. Одоевский В. Ф. Музукально-литературное наследие.- М.: Муз-гиз, 1956.- 723с.

163. Папуш М. К анализу понятия мелодии// Музыкальное искусство и наука. Вып. 2.- М.: Музыка, 1973.- С. 135 174.

164. Папуш М. Методологические проблемы компьютеризации музыкального языка // Количественные методы в музыкальной фольклористике и музыкознании. М.: Советский композитор,1988.- С. 121 154.

165. Парфентьева Н. К реконструкции азбуки попевок "Усольского мастеропения"// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика / РАМ им. Гнесиных. — М., 1994. -С. 222 230.

166. Переписка В. Вернадского и П. Флоренского // Новый мир. —1989. № 2.- С. 141-148.

167. Плотникова H. Ю. Многоголосные формы обработки древних роспевов в русской духовной музыке XIX — начала XX веков : Автореф. дисс. . канд. искусствоведения/ МГК им. П.И. Чайковского.- М., 1996,- 20с.

168. Пожидаева Г. А. Избранные стихиры из службы преподобному Сергию Радонежскому. — М.: Издат. отдел Московской патриархии, 1992. — 47 с.

169. Преображенский А. В. Очерк истории церковного пения в России. СПб., 1910.

170. Пригожин И., Стенгрес И. Порядок из хаоса. — М.: Прогресс, 1986,- 76с.

171. Пустозерский сборник. Автографы сочинений Аввакума и Епи-фания. — JL: Наука, 1975. — 264 с.

172. Пухначев Ю. В. Загадки звучащего металла. — М., 1974.- 127с.

173. Pare Ю.Н. О художественной норме чистой интонации при исполнении мелодии: Автореф. дисс. . канд. искусствоведения.-М., 1970.- 24с.

174. Pare Ю.Н. Теоретическое музыкознание: Учебное пособие / ГМПИ им. Гнесиных.- М.; 1983,- 64с.

175. Pare Ю.Н. Экспертные системы в музыковедческих исследованиях// Материалы международного научного симпозиума " Эмпирическая эстетика: информационный подход",- Таганрог: ТРТУ, 1997.- С. 141 143.

176. Pare Ю.Н. Проблема эксперта в художественном и научном познании музыки// Труды международного научного симпозиума " Информационный подход в эмпирической эстетике".- Таганрог: ТРТУ, 1998.- С. 164 176.

177. Разумовский Д. В. Церковное пение в России. — М., 1867.

178. Ранняя русская лирика. Репертуарный справочник музыкально-поэтических текстов XV — XVII вв. Составители Л. А. Петрова, Н. С. Серегина. Л.: БАН, 1988.- 410с.

179. Раппопорт С. Семиотика и язык искусства// Музыкальное искусство и наука. Вып. 2. — М.: Музыка, 1973.- С. 17 58.

180. Раушенбах Б. В. Точные науки и искусствоведение. Ошт-Приложение. — М., 1987.- С. 3 5.

181. Ройтерштейн М. Граф и матрица как инструменты ладового анализа// Музыкальное искусство и наука. Вып. 2. — М.: Музыка, 1973.- С. 175 189.

182. Русский космизм: Антология философской мысли.- М.: Педагогика Пресс, 1993.- 368с.

183. Рябушинский В. П. Старообрядчество и русское религиозное чувство. — Москва-Иерусалим: Мосты, 1994. — 240 с.

184. Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Задачи, методы и приложения общей теории систем// Исследования по общей теории систем. — М., 1969.- С. 103 119.

185. Семенова С. Г. Тайны Царствия Небесного. — М.: Школа-Пресс, 1994. — 415 с.

186. Серегина Н. Древнерусское храмовое действо как предтеча театра в России // Музыкальный театр. Сб. научных трудов. Вып. 6. СПб., 1991.- С. 110 - 124.

187. Серегина Н. Предисловие. В кн.: Бражников М. В. Лица и фиты знаменного распева: Исследование / Общая редакция Н. Сере-гиной и А. Крюкова. — Л.: Музыка, 1984. —С. 4- 9.

188. Серегина Н. С. "О Ангелех, иже имут над ушима тороци"// Музыкальная культура православного мира: традиции, теория, практика: Материалы научных конференций / РАМ им. Гнеси-ных. М., 1994. - С. 3-1.

189. Серегина H- С. О некоторых принципах организации знаменного распева// Проблемы музыкальной науки. Вып. 4. — М.: Сов. композитор, 1979. — С. 164 186.

190. Серегина Н. С. Песнопения русским святым. По материалам рукописной певческой книги XI — XIX вв. "Стихирарь месячный". СПб.: РИИИ, 1994. - 469 с.

191. Скребков С. С. Художественные принципы музыкальных стилей. М., 1973,- 448с.

192. Словарь иностранных слов / Под редакцией проф. Петрова. — М., 1949. 801 с.

193. Смоленский Ст. О собрании русских древнепевческих рукописей в Московском Синодальном училище церковного пения // Русская музыкальная газета / Под редакцией Н. Финдейзена. — 1899. № 5.

194. Смоляков Б. Г. О мелодической вариантности знаков в русской безлинейной столповой нотации// Сергиевские чтения — 1. О русской музыке: Научные труды МГК им. П. И. Чайковского. — Сб. 4. М., 1993. - С. 33 - 40.

195. Смоляков Б. Г. Попевочный раздел "Ключа разумения" как важный информативный свод распевов знамен// Музыкальная культура Средневековья. Вып. 2. — М., 1992. — С. 80 83.

196. Сниткова И. Картина мира, запечатленная в музыкальной структуре (о концептуально-структурных парадигмах современной музыки) // Музыка в контексте духовной культуры. — М., 1992.-С. 8 32.

197. Соколов А. О "лирической геометрии" в музыке Эдисона Денисова// Музыка Эдисона Денисова: Научные труды Московской государственной консерватории. — Сб. И. — М., 1995. —С. 65 -75.

198. Соколов А. С. Интертекстуальные связи в музыке как информационная проблема// Информационная культура личности: прошлое, настоящее, будущее/ Международная научная конференция, Краснодар, 1996.- С. 303 304.

199. Соколов А. С. К проблеме текста и его информационной специфики в современной музыкальной культуре// Проблемы информационной культуры. — М.: Изд. Моск. гос. университета культуры, 1994. С. 137 - 145.

200. Соколов А. С. Музыка вокруг нас. — "НДФ", 1996. — 224 с.

201. Соколов А. С. Музыкальная композиция XX века: Диалектика творчества. — М.: Музыка, 1992. — 230 с.

202. Соколов А. С. О типологии методов художественного мышления// Художественный тип человека. Комплексные исследования. М.: МГК, 1994.- С. 52 - 66.

203. Способин И., Евсеев С., Дубовский И., Соколов В. Практический курс гармонии. — М.: Госмузиздат, 1934. — 207 с.

204. Способин И. В. Лекции по курсу гармонии / В литерат. обработке Ю. Холопова. — М.: Музыка, 1969. — 244 с.

205. Способин И. В. Элементарная теория музыки. — М.: Музыка, 1968. 203 с.

206. Степанова И. Полемические заметки о современной русской духовной музыке // Отечественная музыкальная культура XX века. К итогам и перспективам. МГК им. П. И. Чайковского. — М., 1993,- С. 144 151.

207. Стравинский И. Ф. Мысли из музыкальной поэтики// И. Ф. Стравинский. Статьи и материалы. — М., 1973.- С. 23 -47.

208. Табашников Алексий, священник. ".Представляется мне Единое из Трех" (Опыт реконструкции иконописного пространстваикон "Троицы" и "Преображение" письма преподобного Андрея Рублева) // Иконостас. — М., 1997 С. 12 - 15.

209. Тараканов М. Е. Творчество Родиона Щедрина. — М., 1980-380с.

210. Трембовельский Е. Б. Некоторые современные аспекты ладогар-монического мышления Мусоргского// М. П. Мусоргский и музыка XX века: Сб. ст. М.: Музыка, 1990. - С. 137 - 165.

211. Трубачев С. Музыкальный мир П. А. Флоренского. — М.: Советский композитор, 1988. — № 8. — "СМ".- С. 81 89.

212. Трубецкой Е. Н. Три очерка о русской иконе: Умозрение в красках. Два мира в древнерусской иконописи. Россия в ее иконе. — М.: ИнфоАрт, 1991. 112 с.

213. Трубецкой E.H. Смысл жизни // Смысл жизни: Антология. Вып.2.- М.: Прогресс Культура, 1994.- С. 243 - 488.

214. Трубитт Р. Действительно ли мы стоим на пороге эры потрясающего звука ?// Компьютер и мы.- 1998.- № 8.- С. 10 11.

215. Тюлин Ю. Н. Учение о гармонии. — Л., 1937.

216. Тюлин Ю. Н. Учение о гармонии. — М.: Музыка, 1966. — 223 с.

217. Тюлин Ю. Н. Краткий теоретический курс гармонии. — М.: Музыка, 1978. 169 с.

218. Тюлин Ю. Н. Натуральные и альтерационные лады. — М.: Музыка, 1971. 112 с.

219. Тюлин Ю. Н. Современная гармония и ее историческое происхождение// Теоретические проблемы музыки XX века. Вып. 1. М.: Музыка, 1967.- С. 129 - 182.

220. Тюлин Ю. Н., Привано Н. Г. Теоретические основы гармонии. — Л.: Музгиз, 1956. 272 с.

221. Урманцев Ю. А. О формах постижения бытия // Вопросы философии. РАН, М., 1993. - № 4.- С. 89 - 105.

222. Успенский Н. Отзыв о работе М. В. Бражникова "Лица и фиты знаменного распева" от 9 декабря 1950 г. — ГПБФ 1147.

223. Успенский Н. Д. Образцы древнерусского певческого искусства. — Л.: Музыка, 1971. — 354 с.

224. Федорова Г. С. К вопросу о традициях древнерусской музыки в современном композиторском творчестве ("Стихира" Р. Щедрина) // Laudamus. К 60-летию Ю. Н. Холопова / Ред.: В. С. Ценова, А. В. Власов, М. П. Сторожко. — М., 1992.

225. Федорова Г. С. Ладовая система русской монодии: Автореф. дисс. . канд. искусствовед./ МГК им. П.И. Чайковского. — М., 1988,- 24с.

226. Федосова Э.П. Русский музыкальный классицизм. Становление сонатной формы в русской музыке до Глинки / РАМ им. Гне-синых.- М., 1991.- 145с.

227. Фейерабенд П. Против методологического принуждения. Очерк анархистской теории познания// Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. — М.: Прогресс, 1986.- С. 125 -466.

228. Феофан, епископ (Говоров). Толкование на Послание Св. Апостола Павла к Колоссянам. — М., 1880.- С. 195 196.

229. Философский энциклопедический словарь. 2-е изд.- М.: Советская энциклопедия, 1989.- 815с.

230. Финдейзен Н. Очерки по истории музыки в России. М.-Л.: Госиздат, 1928, т. 1.— 363с; 1929, т. 2.- 376с.

231. Флоренский П. Имена// Опыты: Литературно-философский ежегодник. — М.: Советский писатель, 1990. — С. 351 412.

232. Флоренский П. А. "Пифагоровы числа"// Флоренский П. А., священник: Соч. в 4-х томах. — Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — С. 632 646.

233. Флоренский П. А. Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях. Фамильный фонд Флоренских. — М.: Прогресс, 1993. — 324 с.

234. Флоренский П. А. Иконостас: Избранные труды по искусству. — С.-П.: Мифрил. Русская книга, 1993. — С. 1 174.

235. Флоренский П. А. Космологические антиномии Иммануила Канта (с приложением экскурса об антиномической структуре разума)// Флоренский П. А., священник: Соч. в 4-х томах. — Т. 2. М.: Мысль, 1996. - С. 3 - 33.

236. Флоренский П. А. Обратная перспектива// Иконостас: Избранные труды по искусству. — С.-П.: Мифрил. Русская книга, 1993. С. 175 - 282.

237. Флоренский П. А. Пределы гносеологии// Флоренский П. А., священник: Соч. в 4-х томах. — Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — С. 34 60.

238. Флоренский П. А. Столп и утверждение Истины. Т. 1. — М.: Путь, 1990. — 490 с.

239. Флоренский П. А. Храмовое действо// Иконостас: Избранные труды по искусству. — С.-П.: Мифрил. Русская книга, 1993. — С. 283 306.

240. Флоренский П. А., священник: Соч. в 4-х томах. — Т. 2. — М.: Мысль, 1996. — 877 с.

241. Флоровский Г., прот. Пути русского богословия. — Париж, 1937. 506 с.

242. Флоровский Г. В. Пути русского богословия. VI Философское пробуждение // О России и русской философской культуре. — М., 1990.- С. 272 378.

243. Фомин В. Способ существования музыкального произведения и методология сравнительного анализа.- Введение в проблему//

244. Музыкальное искусство и наука. Вып. 2.- М.: Музыка, 1973.- С. 99 134.

245. Франк С. Смысл жизни// Смысл жизни: Антология. — М.: Прогресс-Культура, 1994. — С. 489 583.

246. Фролов C.B. Многораспевность как типологическое свойство древнерусского певческого искусства // Проблемы русской музыкальной текстологии по памятникам русской хоровой литературы XII XVIII веков. Л., 1983.- С. 12 - 46.

247. Хазрат Инайят Хан. Мистицизм звука. — М.: Сфера, 1997. — 336 с.

248. Хейзинга Й. Осень Средневековья. — М., 1988.- 420с.

249. Холопов Ю. Мусоргский как композитор XX века// М. П. Мусоргский и музыка XX века: Сб. ст. — М.: Музыка, 1990. С. 65 - 92.

250. Холопов Ю. Н. Гармония: Теоретический курс. — М.: Музыка,1988. 511 с.

251. Холопов Ю. Н. Задания по гармонии. Вып. 8. — М.: Музыка, 1983. 288 с.

252. Холопов Ю. Н. Категория русского модального лада в многоголосной гармонии // Старинная музыка в контексте современной культуры: проблемы интерпретации и источниковедения. — М.,1989.- С. 411 -425.

253. Холопов Ю. Н. Лад // Музыкальная энциклопедия. T. III. — М.: Сов. энциклопедия, 1976.- С. 130 143.

254. Холопов Ю. Н. О трех зарубежных системах гармонии // Музыка и современность. Вып. 4. — М.: Музыка, 1966.- С. 216 329.

255. Холопов Ю. Н. Об общих логических принципах современной гармонии // Музыка и современность. Вып. 8. — М.: Музыка, 1974,- С. 229 277.

256. Холопов Ю. Н. Очерки современной гармонии. — М.: Музыка, 1974. 288 с.

257. Холопов Ю. Н. Понятие лада в связи с ладовой спецификой русской монодии// Музыкальная культура Средневековья. Вып. 2. М.: МГК, 1992.- С. 63 - 65.

258. Холопов Ю. Н. Функциональный метод анализа современной гармонии// Теоретические проблемы музыки XX века. Вып. 2.-М.: Музыка, 1978.- С. 169 199.

259. Холопова В. Н. Музыка как вид искусства. 2-е изд. МГК им. П. И. Чайковского. — М., 1994.- 259с.

260. Цветаева А. И., Сараджев Н. К. Мастер волшебного звона / Общая ред. В. Руденко. — М.: Музыка, 1988. — 110 с.

261. Ценова В. Неизвестный Денисов: Из Записных книжек (1980/81 1986, 1995). - М.: Композитор, 1997. - 160 с.

262. Цуккерман В. Музыкально-теоретические очерки и этюды. Вып. 2. — М.: Советский композитор, 1975.- 464с.

263. Шабалин Д. С. Певческие азбуки Древней Руси / Публикация, пер., предисл. и комментарий Д. Шабалина. — Кемерово, 1991.-227с.

264. Шабалина Л. К. Функциональные основы ладовой системы А. Бородина (в аспекте поэтики эпоса) : Автореф. дисс. . канд. искусствоведения. — М., 1991. — 24 с.

265. Шеронова Ю. В. К проблеме адаптации знаменного распева в творчестве русских композиторов XIX — XX веков // Дипл. работа (кафедра теории музыки). МГК им. П. И. Чайковского (научн. рук. — доц. В. С. Ценова). — М., 1998.-146с.

266. Шиндин Б. А. Автоматизированный поиск закономерностей не-вменного текста// Муз. культура православного мира: традиции,теория, практика: Матер, научных конференций 1991 — 1994 гг. / РАМ им. Гнесиных. М., 1994. - С. 243 - 253.

267. Юденич Н. Н. О фольклорных влияниях в гармонии русских советских композиторов // Современность и фольклор. Вып. 4. — М.: Музыка, 1977,- С. 124 146.

268. Яворский Б. JI. Конструкция мелодического процесса// Беляева-Экземплярская С. Н., Яворский Б. Л. Структура мелодии. — М.: Гос. академ. худож. наук, 1929.- С. 37 93.

269. Яворский Б. Л. Статьи. Воспоминания. Переписка. — Т. 1. — М.: Сов. композитор, 1972.- С. 25 40.

270. Ярешко А. Колокольные звоны — инструментальная разновидность русского народного музыкального творчества// Из истории русской и советской музыки. Вып. 3. — М., 1978.- С. 36 -74.

271. Rosen R. Anticipatory Systems in retrospect and prospect // General Systems Yearbook. 1980. - № 24. - P. 11 — 23.

272. Schering A. "Geschichte der Musik in Notenbeispielen", Berlin, 1931.

273. Toad С. Modern Science and Religion, Proceed of the Aristot. Society, 1931.- 110р.

274. Московская Государственная консерватория им. П.И. Чайковского1. Кафедра теории музыки1. На правах рукописи1. Карабань Мария Георгиевна

275. ЛОГИКО-МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛАДА В ОБЛАСТИ ПРАВОСЛАВНОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ