Метатекстовые включения как способы репрезентации интегративной индивидуальности в научном дискурсе (на материале текстов российских лингвистов) тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.02.01, кандидат наук Виноградов Алексей Сергеевич

• Виноградов Алексей Сергеевич
• кандидат наук
• 2018

Оглавление диссертации кандидат наук Виноградов Алексей Сергеевич

Введение

Глава I. Метатекстовые включения в научном лингвистическом дискурсе в

аспекте авторской индивидуальности

§1.1. Авторский научный дискурс как объект

лингвистического анализа

§1.2. Различные подходы к анализу авторской индивидуальности учёного

§1.3. Метатекстовые включения: содержание, функции и определение понятия

§1.4. Метатекстовые включения: парадигмальный аспект

§1.5. Способность к порождению метатекстовых включений в структуре

компетенций языковой личности учёного

§1.6. Классификация метатекстовых включений по способу порождения (авторские / с заимствованной основой)

§1.7. Тексты научного дискурса лингвистики как среда функционирования

метатекстовых включений

§1.8. Семиотико-дискурсивная модель порождения метатекстовых включений

§1.9. Модель функционирования метатекстовых включений

Выводы к Главе I

Глава II. Лингвокультурная модель интегративной авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе

§2.1. Интегративная авторская индивидуальность в кругу смежных понятий:

содержание и определение

§2.2. Инвариантная модель интегративной авторской индивидуальности

§2.3. Культурно-коммуникативные предпосылки как основа объективации изучаемых языковых явлений

§2.4. Лингвокультурная модель интегративной авторской

индивидуальности

Выводы к Главе II

Глава III. Способы репрезентации интегративной авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе

§3.1. Общая характеристика исследуемых лингвистических текстов

§3.2. Алгоритм анализа метатекстовых включений как языковых способов

репрезентации интегративной авторской индивидуальности

§3.3. Авторские метатекстовые включения как способ репрезентации интегративной индивидуальности (на материале текстов Н. Д. Арутюновой)

§3.4. Метатекстовые включения с заимствованной основой как способ репрезентации интегративной индивидуальности (на материале текстов Е. В. Паду-

чевой)

§3.5. Репрезентация интегративной индивидуальности посредством метатекстовых включений с высоким уровнем абстракции (на материале текстов Ю. С.

Степанова)

Выводы к Главе III

Заключение

Список терминов

Библиография

Словари

Список источников

Приложение 1. Биографические сведения об авторах изучаемых научных

текстов

Приложение 2. Примеры анализа метатекстовых включений

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Метатекстовые включения как способы репрезентации интегративной индивидуальности в научном дискурсе (на материале текстов российских лингвистов)»

Введение

Настоящее диссертационное исследование посвящено изучению способов репрезентации авторской индивидуальности в научном дискурсе лингвистики. Известно, что феномен авторской индивидуальности представляет собой сложное, многоаспектное образование, по-разному проявляющееся в том или ином типе дискурса. Интерес к данному феномену обусловлен целым перечнем обстоятельств, из числа которых для нашей работы наиболее существенны следующие: а) требования антропоцентрической парадигмы; б) возможности в изучении текстов, которые открывает анализ авторской индивидуальности; пополнение знаний о феномене авторской индивидуальности. В современной лингвистике «<...> изучение языка не представляется возможным без модуса его существования - человека» [Маслова 2008: 10]. Формулировку В. А. Масловой в полной мере можно приложить и к задаче изучения научных текстов: роль авторской индивидуальности в научной коммуникации, несмотря на известную дискуссионность данного вопроса, признаётся весьма важной. Доказательством этому служит тот факт, что описание многих механизмов научного творчества не может обойтись без обращения к понятию авторской индивидуальности или смежному с ним понятию авторского «я». Уникальность обоих этих понятий, указывающих на один феномен, состоит в том, что, оставаясь самоценными как объект анализа, они позволяют пролить свет на многие стороны процесса порождения научных текстов и их функционирования. Природа авторской индивидуальности такова, что данный феномен имеет две неразрывно связанные стороны - идеальную и материальную: при этом первая (идеальная) формируется на основе второй (материальной). Отсюда вытекает система соотношения этих двух сторон по модели «признак - единица выражения признака». В эту систему встраиваются, с одной стороны, соответствующие номинации признака, а с другой - материально выраженные единицы, формирующие собой систему репрезентации данного признака. Подобного рода понимание природы феномена авторской индивидуальности служит основанием для выстраивания концепции и структуры данной работы. В качестве предварительного замечания отметим, что основная задача нашего исследования кор-

релирует с природой данного феномена: в область изучения входит как сама авторская индивидуальность, так и системы её репрезентации.

В настоящем исследовании в качестве конститутивного признака авторской индивидуальности берётся интегративность, а за соответствующую данному признаку систему репрезентации принимается совокупность языковых примеров, которые используются учёными в лингвистических текстах. Включение данных компонентов (признака и системы репрезентации) в модель «признак - единица выражения признака» позволяет вести речь об особом типе авторской индивидуальности. Данный тип мы именуем интегративной авторской индивидуальностью в научном лингвистическом дискурсе, а соответствующую ему систему репрезентации, образуемую совокупностью языковых примеров, метатек-стовыми включениями. В формулировке темы диссертации на первом месте обозначены метатекстовые включения как способы репрезентации, а интегратив-ная индивидуальность является вторым компонентом. Это объясняется тем, что первичному восприятию подвергается именно система репрезентации, поэтому такой порядок компонентов отвечает и самому явлению, и логике его изучения.

Согласно концепции исследования, авторская индивидуальность представляет собой диалектическое единство оппозитивных и интегративных конститутивных признаков творческой деятельности человека, имеющих соответствия в той или иной системе репрезентации. Традиционно в основу описания авторской индивидуальности кладутся оппозитивные признаки, позволяющие резко обозначить характеризующие индивидуальность черты, выявить её уникальность и непохожесть на других представителей того или иного вида творческой деятельности. Описание авторской индивидуальности с привлечением интегративных признаков составляет более специфическую задачу, постановка которой продиктована, с одной стороны, условиями существования данного феномена, а с другой стороны, имеющейся системой репрезентации. Научный лингвистический дискурс как среда существования авторской индивидуальности в совокупности с ме-татекстовыми включениями как системой её репрезентации позволяют вести речь об интегративной авторской индивидуальности. Основу интегративного типа ав-

торской индивидуальности составляет представление о том, что языковая личность учёного в процессе построения научных лингвистических текстов, содержащих метатекстовые включения, использует две интегрированные дискурсивные практики: а) дискурсивную практику учёного; б) дискурсивную практику рядового носителя языка. Практика (а) реализуется в построении собственно научных текстов с учётом всех институционально закреплённых параметров научной коммуникации; практика (б) осуществляется при создании метатекстовых включений и представляет собой специфический процесс объективации изучаемых языковых явлений. О наличии между двумя этими видами практик интегративных отношений свидетельствует тот факт, что дискурсивная практика учёного формируется на основе дискурсивной практики рядового носителя языка, являясь для неё своеобразной «надстройкой». В свою очередь, дискурсивная практика рядового носителя языка, будучи «фундаментом» для дискурсивной практики учёного, включается в её структуру, активизируясь при построении метатекстовых включений. Наличие между двумя различными видами дискурсивных практик интегративных отношений наталкивает на мысль о существовании соответствующей бинарной интегративной структуры как особого лингвокогнитивного уровня языковой личности учёного-лингвиста. Проекция данного уровня в практической плоскости составляет признак интегративности, выступающий в качестве конститутивного для интегративного типа авторской индивидуальности. Системой репрезентации для данного признака являются метатекстовые включения, содержащиеся в научных лингвистических текстах. Изучение метатекстовых включений позволяет говорить об интегративном типе авторской индивидуальности как феномене особого порядка, существующем на уровне авторских научных лингвистических дискурсов.

Таким образом, содержательным аспектом концепции исследования является положение, согласно которому языковая личность учёного-лингвиста имеет лингвокогнитивный уровень, отражающий бинарную интегративную структуру «носитель языка» <-» «автор (учёный)», реализующуюся в двух соответствующих

дискурсивных практиках (учёного и рядового носителя), объединённых процессом построения научных текстов.

Функциональным аспектом концепции исследования служит представление о способности языковой личности учёного к переключению с дискурсивной практики учёного на дискурсивную практику рядового носителя и обратно в процессе построения научных текстов. На первый взгляд такого рода переключение может выглядеть простым и очевидным фактом, не требующим специальных объяснений. Однако, как показывает анализ, переключение между двумя указанными дискурсивными практиками представляет собой сложный лингвокогнитивный процесс, обусловленный, с одной стороны, эпистемической ситуацией, а с другой - спецификой объективации изучаемых языковых явлений. Бинарная интегратив-ная структура «носитель языка» <-» «автор (учёный)», выступающая в качестве основы модели интегративной авторской индивидуальности, реализуется благодаря данному лингвокогнитивному процессу.

Методологический аспект концепции исследования касается предпосылок выделения интегративного типа авторской индивидуальности. Основной предпосылкой для выделения данного типа индивидуальности служит анализ метатек-стовых включений в авторском аспекте, подразумевающем рассмотрение данных единиц в качестве системы репрезентации авторского начала. При осуществлении данного анализа мы исходим из того, что система репрезентации является первичной для восприятия и, следовательно, данная система способна служить основой для построения выводов относительно типологизирующих параметров исследуемого феномена. Для концепции исследования первичность восприятия системы репрезентации представляет собой фактор, важный с методологической точки зрения, поскольку именно этим фактором задаётся логика изучения и самой системы, и стоящего за ней феномена. Другой предпосылкой, на которую мы опираемся при выделении интегративного типа авторской индивидуальности, является такой фактор, как содержательно-функциональное сходство метатекстовых включений, содержащихся в научных лингвистических текстах разных авторов. Данная

предпосылка также обладает методологическим значением для концепции работы и алгоритма анализа исследуемых единиц.

Таким образом, основу настоящего диссертационного исследования составляет концепция интегративной авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе. Содержательный, функциональный и методологический аспекты данной концепции последовательно раскрываются в соответствующих композиционных частях диссертационного исследования. Кроме того, данными аспектами концепции обусловлены основные параметры настоящей работы. Перейдём далее к представлению основных параметров диссертационного исследования. Природа рассматриваемых нами единиц заставляет для ясности изложения предварить перечисление данных параметров необходимыми примерами.

В качестве языковых способов репрезентации интегративной авторской индивидуальности в настоящем исследовании рассматриваются метатекстовые включения, используемые учёными в научных лингвистических текстах. Источником подобных примеров служит специфическая речевая компетенция языковой личности учёного, раскрывающаяся в двух аспектах: а) в способности порождать специальные высказывания, необходимые для объективации изучаемого языкового явления; б) в умении изымать высказывания из различных художественных (и не только) текстов, служащие аналогичной цели. В структуру данной компетенции входит дискурсивная практика рядового носителя языка (аспект «а») и работа с широким фондом знаний о литературных и иных текстах (аспект «б»).

В научных текстах данная компетенция реализуется в процессе объективации изучаемых языковых явлений и приводит к появлению метатекстовых включений. Например:

(1) «Узуальное и потенциальное значение совместимо как с синхронной точкой отсчёта (Я сейчас каждый день гуляю с собакой), так и с ретроспекцией (Ведь я тогда каждый день гулял с собакой)» [Падучева 2010: 15].

(2) «Утвердительные частицы ведь и всё же безразличны к характеру оценки: Жизнь своя особенная была и у нас, хоть какая-нибудь, да всё же была, и не одна официальная, а внутренняя (Достоевский)» [Арутюнова 1999: 223].

В (1) и (2) курсивом выделены единицы, которые в настоящем исследовании именуются метатекстовыми включениями. По поводу данных единиц необходимо отметить следующее. Конститутивным признаком метатекстовых включений является их основная функция, заключающаяся в объективации языковых явлений. Говоря об объективации, мы связываем это понятие с его философской трактовкой лишь частично, с наиболее общей её стороной. Согласно общему взгляду, «объективация - приобретение чем-либо внешней, объективной формы существования» [Медведев 2009: 643]. В остальном при использовании данного понятия исходим из его универсального смысла, формируемого корнем и соответствующей словообразовательной морфемой. Такой подход представляется согласованным как с аспектом порождения единиц, в отношении которых используется понятие «объективация», так и с аспектом их выражения. Используя в качестве рабочего понятие «метатекстовые включения», мы опираемся на следующий ряд параметров, позволяющих его обосновать: а) представление о метатек-сте; б) текстовая форма рассматриваемых единиц; в) способ их введения в научный текст; г) выполняемая этими единицами функция. Перечисленные параметры кладутся в основу определения и классификации метатекстовых включений: анализ этих параметров в их взаимосвязи изложен в соответствующем параграфе. Ещё одной важной деталью является то, что в качестве единиц анализа метатек-стовые включения рассматриваются не изолированно, а в составе научных текстов. Это означает, что единицами анализа выступают текстовые фрагменты, содержащие метатекстовые включения. Выбор подобного формата единиц анализа обусловлен следующими соображениями: а) наличием авторского аспекта, подразумевающего сопоставление авторских интенций с результатами их реализации в текстовой плоскости; б) природой метатекстовых включений, которые без привлечения минимального контекста утрачивают свои конститутивные признаки.

Наличие в научных текстах лингвистического дискурса метатекстовых включений представляет особое поле для реализации авторской индивидуальности. Метатекстовые включения существуют на пересечении теоретических пред-

ставлений о языке с реальной языковой практикой, являясь средством связи с объектом, важнейшей для любой науки. Система метатекстовых включений слагается в некую картину изучаемого языка, позволяя судить о видении учёным своего объекта изучения. С одной стороны, резкость и колорит этой картины скрадываются совпадением языка-объекта и языка, описывающего данный объект. С другой стороны, такое совпадение свидетельствует об уникальной ситуации, возникающей в научных лингвистических текстах, и особой роли языковой личности учёного, действующей в рамках этой ситуации. Особую ценность данной ситуации с научной точки зрения придаёт то обстоятельство, что она имеет лингвокультурное измерение. Как справедливо пишет В. А. Маслова, «всё языкознание пронизано культурно-историческим содержанием, ибо своим предметом имеет язык, который является условием, основой и продуктом культуры» [Маслова 2008: 129]. Автор научного текста, объективируя изучаемое языковое явление, транслирует в порождаемых метатекстовых включениях определённую часть этого культурно-исторического содержания.

Данный процесс, согласно концепции нашего исследования, протекает в рамках модели интегративной авторской индивидуальности.

Объектом настоящего диссертационного исследования является инте-гративная авторская индивидуальность в научном лингвистическом дискурсе.

Предметом исследования выступают текстовые фрагменты, содержащие метатекстовые включения, рассматриваемые в качестве способов репрезентации интегративной авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе.

Цель исследования заключается в анализе метатекстовых включений как языковых способов репрезентации интегративной авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе.

Поставленная цель предполагает решение следующих частных задач.

1) представить авторский научный дискурс в качестве объекта лингвистического анализа и рассмотреть имеющиеся подходы к изучению авторской индивидуальности в научном дискурсе;

2) проанализировать имеющиеся подходы к изучению авторской индивидуальности учёного и представить формулировку понятия «интегративная авторская индивидуальность»;

3) изучить понятие «метатекстовые включения» с содержательной и функциональной стороны, дать определение данного понятия;

4) обосновать проблему порождения метатекстовых включений и представить на её основе классификацию данных единиц;

5) обозначить основополагающие параметры текстов научного дискурса как среды функционирования метатекстовых включений;

6) осветить семиотические и дискурсивные аспекты порождения метатекстовых включений, построить на основе полученных сведений модель функционирования данных единиц;

7) построить модели интегративной авторской индивидуальности (инвариантную и лингвокультурную);

8) ввести понятие культурно-коммуникативных предпосылок и раскрыть их функцию;

9) дать общую характеристику исследуемых научных текстов;

10) провести анализ выделяемых типов метатекстовых включений на материале научных текстов Н. Д. Арутюновой, Е. В. Падучевой и Ю. С. Степанова.

На защиту выносятся следующие положения:

1) Вербализованная авторская индивидуальность в научном лингвистическом дискурсе есть сложный феномен, конститутивным признаком которого является наличие бинарной интегративной структуры «носитель языка» «автор (учёный)». Данная структура представляет собой особый лингвокогнитивный уровень языковой личности учёного, основу которого составляет функциональная интеграция языковых способностей, отвечающих за порождение научных лингвистических текстов;

2) Порождение научных лингвистических текстов должно рассматриваться как сложных процесс, основу которого составляет единство языковых способно-

стей, отвечающих за владение языковой личностью дискурсивными практиками «рядового носителя языка» и учёного. Функциональная интеграция данных способностей отражена в бинарной структуре «носитель языка» <-» «автор (учёный)» как особом лингвокогнитивном уровне языковой личности учёного. В процессе порождения научных текстов дискурсивная практика учёного отвечает за продуцирование собственно текстов, а дискурсивная практика «рядового носителя языка» используется при построении языковых примеров, именуемых в работе «ме-татекстовыми включениями»;

3) Метатекстовые включения понимаются нами в качестве особых текстовых единиц, основной функцией которых является объективация изучаемых языковых явлений. Данная функция связана с проблемой репрезентации языка-объекта в научных лингвистических текстах и в своей реализации предполагает два этапа или уровня: а) формулировку концептуального представления об изучаемом языковом явлении, оформляемую посредством дискурсивной практики учёного; б) собственно объективацию языкового явления, суть которой состоит в переводе концептуального представления языкового явления в материально выраженную форму. Анализ процесса объективации вскрывает глубокую интегри-рованность метатекстовых включений с научными текстами, коррелирующую с лингвокогнитивным уровнем «носитель языка» <-» «автор (учёный)». Это позволяет изучать метатекстовые включения в качестве способов репрезентации инте-гративной индивидуальности в научном дискурсе;

4) Метатекстовые включения необходимо рассматривать в концептуальном и формальном аспектах. В концептуальном аспекте данные единицы есть трансформированное (переведённое) в материально выраженную языковую форму представление о языковом явлении; в формальном аспекте метатекстовые включения представляют собой высказывания, которые в силу объективных причин транслируют целый спектр лингвокультурных смыслов, напрямую не связанных с целями объективации;

5) Процесс объективации, помимо своей основной функции, является средством экспликации сопутствующих лингвокультурных смыслов метатекстовых

включений в смысловую структуру научных текстов, благодаря чему последняя в существенной мере обогащается и усложняется. Возможность такого рода экспликации смыслов обусловлена наличием семиотико-дискурсивной демаркации метатекстовых включений и научных текстов. Другим важным условием этого процесса полагается трёхсубъектная структура научного лингвистического текста.

Актуальность диссертационного исследования обусловлена тем, что в нём разрабатывается понятие интегративной авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе. Понятие интегративной авторской индивидуальности представляется важным и перспективным с точки зрения изучения научной сферы коммуникации и роли языковой личности учёного в процессе построения текстов научного дискурса. Думается, что данное понятие может быть актуальным для научного дискурса любой сферы науки при условии учёта специфики каждой из них. Применительно к лингвистической науке понятие интегративной авторской индивидуальности наполняется своим содержанием, отвечающим специфике научного лингвистического дискурса и самого объекта данной науки, языка. Рассматриваемый нами тип индивидуальности неразрывно связан с соответствующей ему системой репрезентации, которую составляют метатекстовые включения, являющиеся вторым ключевым понятием данной работы и также обладающие своей степенью актуальности. Насколько мы можем судить по имеющейся в нашем распоряжении литературе, языковые примеры, содержащиеся в лингвистических текстах, не подвергались рассмотрению в качестве метатек-стовых включений и не ставились во взаимосвязь с авторской индивидуальностью как система её репрезентации. Между тем, исследование языковых примеров в подобном ракурсе и связанная с ним разработка понятия интегративной авторской индивидуальности представляют, по нашему мнению, определённую ценность для дальнейшего развития взглядов на проблемы изучения научного дискурса и языковой личности учёного. Так, рассмотрение метатекстовых включений способствует более полному и глубокому анализу природы научных лингвистических текстов: в поле зрения попадают такие важные аспекты, как структурно-композиционный, стилистический, смысловой, эпистемический, дискурсивный.

Наиболее существенным представляется то, что анализ метатекстовых включений позволяет судить о процессе объективации изучаемых языковых явлений, являющимся одним из ключевых для лингвистической отрасли знания. Действительно, процесс объективации следует считать сущностной принадлежностью лингвистического дискурса, в рамках которого осуществляется всестороннее взаимодействие науки с её объектом. Кроме того, исследование метатекстовых включений способно обогатить представлением о таких немаловажных понятиях, как культурно-коммуникативные предпосылки и экспликация сопутствующих лингвокультурных смыслов. В свою очередь, разработка этих понятий естественным образом влечёт за собой рассмотрение важных аспектов дискурсивной и семиотической природы научных лингвистических текстов, что также актуально. Кроме того, ещё одним фактором, делающим работу актуальной, является обращение к анализу дискурсивных практик учёного и «рядового носителя». Анализ данных практик, кроме своей прямой задачи, связанной с изучением инте-гративного типа индивидуальности, позволяет осветить специфические аспекты порождения научных лингвистических текстов.

При изучении метатекстовых включений не остаётся в стороне и языковая личность учёного: процесс объективации свидетельствует о существовании особого лингвокогнитивного механизма, которым владеет автор научного текста. Характер этого лингвокогнитивного механизма и результаты его реализации позволяют говорить об интегративном типе авторской индивидуальности в научном лингвистическом дискурсе. Изучение интегративного типа авторской индивидуальности актуально, кроме того, ещё и своей направленностью на феномен авторской индивидуальности, имеющий существенное значение для осмысления различных форм творческой деятельности человека и культуры в целом. К этому необходимо добавить, что исследуемый нами тип авторской индивидуальности конституируется на основе интегративного признака, определяющего его природу и функционал. На фоне интегративных процессов различного толка, наблюдаемых в сферах культуры и коммуникации, данное обстоятельство также свидетельствует об актуальности проводимого исследования.

Актуальным настоящее диссертационное исследование делает, наряду с другими факторами, материал, на основе которого проводится анализ метатексто-вых включений. В своём исследовании мы обращаемся к научным текстам таких видных российских лингвистов, как Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева, Ю. С. Степанов. Насколько нам известно, научные тексты перечисленных авторов не подвергались изучению с точки зрения, аналогичной заявленной в концепции нашего исследования. Актуальность обращения к данному материалу исследования не исчерпывается этим фактом, поскольку для настоящей работы принципиально важно то обстоятельство, что научные тексты указанных авторов были созданы в докорпусную эпоху. Метатекстовые включения, рассматриваемые в проводимом исследовании, с учётом дальнейшего развития корпусов и внедрения практики их использования в лингвистические исследования справедливо считать в некотором смысле уходящим явлением. Мы не берёмся строить предположения о том, будут ли метатекстовые включения, порождаемые самими авторами научных текстов, со временем вытеснены корпусными данными, но уже сейчас очевидно наличие границы между докорпусной эпохой и временем использования электронных ресурсов. Осмысление данной границы также делает актуальной тему и концепцию проводимого диссертационного исследования. Наконец, исследование актуально с общенаучных позиций, поскольку в нём активно используются ключевые понятия современной лингвистики.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Виноградов Алексей Сергеевич, 2018 год

Список источников

1. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека [Текст] / Н. Д. Арутюнова. - М.: Языки русской культуры, 1999. - 896 с.

2. Падучева Е. В. Семантические исследования. Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива [Текст] / Е. В. Падучева. - М.: Языки русской культуры, 2010. - 480 с.

3. Степанов Ю. С. В трёхмерном пространстве языка (семиотические проблемы лингвистики, философии, искусства) [Текст] / Ю. С. Степанов. - М.: Наука, 1985. - 335 с.

4. Степанов Ю. С. Имена. Предикаты. Предложения. Семиологическая грамматика [Текст] / Ю. С. Степанов. - М.: Наука, 1981. 360 с.

Приложение 1. Биографические сведения об авторах изучаемых

научных текстов

Ниже представлена основная информация об авторах, чьи научные тексты стали в настоящей работе материалом для исследования. Данная информация взята нами из энциклопедии «Ведущие языковеды мира» [Юдакин 2000]. В энциклопедии представлены биографические сведения, описаны профессиональная деятельность учёных и их вклад в науку, а также библиография (А.В.).

«АРУТЮНОВА НИНА ДАВИДОВНА (Arutjnova N.D.) [30.04.1923] -российский языковед; специалист по общему и теоретическому языкознанию, логическому анализу естественного языка, анализу культурных концептов, коммуникативному анализу языка. Доктор филологических наук, профессор. Главный научный сотрудник Института языкознания РАН (1991). Член-корр. АН СССР (1990). Лауреат Государственной премии Российской Федерации (1995).

После окончания МГУ (1945) работала преподавателем английского языка (1946 - 1949). Преподавала в Институте международных отношений МИД СССР (1949 - 1954, преподаватель, потом старший преподаватель испанского языка). Более десяти лет преподавала испанский язык на кафедре иностранных языков при Президиуме АН СССР, на кафедре грамматики испанского языка МГПИИЯ им. М. Тореза. Читала курсы лекций по испанской лексикологии, испанской грамматике и общему языкознанию (в МГУ), логическому анализу языка (на отделении структурной и прикладной лингвистики МГУ). Выезжала для чтения курсов лекций за рубеж (Флоренция, Стокгольм, Хельсинки, Мадрид, Прага, Рим, Падуя, Верона, Уппсала и др.). С 1954 г. научная деятельность А. связана с Институтом языкознания АН СССР (ныне Институт языкознания РАН), где она работала младшим научным, научным, старшим научным, ведущим научным сотрудником (1954 - 1990). С 1991 г. - главный научный сотрудник института.

Опубликовала более 200 научных работ, в том числе несколько монографий. В круг её интересов входит широкая тематика: структура испанского языка (опубликована книга по испанскому словообразованию, большие статьи по испанской морфологии, написано руководство по переводу с испанского языка на

русский и др.); проблемы морфологической теории, структурных методов теоретического синтаксиса (разделы в трёхтомном коллективном исследовании "Общее языкознание", 1970 - 1973); вопросы коммуникации и диалога, логических и семантических концепций (этим проблемам посвящена монография "Предложение и его смысл" и серия статей); проблемы стилистики и семиотического аспекта текста (работы о типах прозы, и особенно о метафоре и символе); вопросы философии языка (монография "Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт".), а также концептуального анализа (работы о понятиях "истины" и "правды", "образа", "знака", "символа"), проблемы референции и др. В последнее десятилетие ею издан ряд обобщающих исследований.

В 1986 г. А. организовала проблемную группу "Логический анализ языка", в которую входят лингвисты разных учебных и научных центров, а также логики. Руководимая ею группа начала публикацию серии "Логический анализ языка", проводит регулярные конференции, привлекающие большое число участников -лингвистов, филологов, логиков и философов.

Основные работы:

• Очерки по словообразованию в современном испанском языке. М. 1961. 151 с.

• Предложение и его смысл: Логико-семантические проблемы. М. 1976. 383 с.

Американский структурализм: Грамматика // Основные направления структурализма. М. 1964.

Лингвистические проблемы референции // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XIII. Логика и лингвистика (Проблемы референции). М. 1982. С. 5 - 40.

Морфология в трудах американских дескриптивистов // Вопросы теории языка в современной зарубежной лингвистике. М. 1961. С. 191 -238.

Русское предложение. Бытийный тип: (Структура и значение). М. 1983. 198 с. (Совм. с Е.Н. Ширяевым).

• Синтаксис // Общее языкознание: Внутренняя структура языка. М. 1972. С. 259 - 385.

Специфика языкового знака (в связи с закономерностями развития языка) // Общее языкознание: Формы существования, функции, история языка. М. 1972. С. 170 - 196.

Структурная лингвистика // Теоретические проблемы советского языкознания. 1968. (Совм. с Г.А. Климовым).

• Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. М. 1988. 338, [1] с. Библиогр.: с. 316 - 322.

• Трудности перевода с испанского языка на русский. М. 1965.

• Язык и мир человека. 2-е изд. М. 1999. 895 с. (Список работ Н.Д. Арутюновой: с. 874 - 881).

Литература о жизни и трудах:

• Арутюнова Нина Давидовна // Кто есть кто в современной русистике. Москва; Хельсинки 1994. С. 17.

• Арутюнова Нина Давидовна // Кто есть кто в РАН. М. 1993» [Юдакин 2000: 49 - 50].

«ПАДУЧЕВА ЕЛЕНА ВИКТОРОВНА (Paducheva Ye. V.) [26.09.1935, г. Москва, СССР] - российский языковед; специалист по трансформационной грамматике русского языка, семантике грамматических категорий в нарративном тексте. Доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник ВИНИТИ. Член Бостонской академии наук и искусств (1975), Европейского лингвистического общества (1980), Ассоциации вычислительной лингвистики.

После окончания МГУ им. М.В. Ломоносова работает (с 1957) в ВИНИТИ: старшим лаборантом, младшим, старшим и наконец, ведущим научным сотрудником. За научные достижения награждена медалью "Ветеран труда". Хобби: горный туризм. Основные работы:

Высказывание и его соотнесённость с действительностью: (Референ-циальные аспекты семантики местоимений). М. 1985. 271 с. Библи-огр.: с. 250 - 260.

• О семантике синтаксиса (Материалы к трансформационной грамматике русского языка). М. 1974. 291 с.

О трансформациях прономинализации: глубинные структуры предложений со словами один, другой. М. 1972. 22 с.

Семантика грамматического вида в русском языке // ВЯ 1986/5; 1991/6; 1993/1.

Семантика и прагматика несовершенного вида императива в русском языке // Русистика сегодня. М. 1992.

Семантические исследования: Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива. М. 1996. 464 с. Библиогр.: с. 420 - 436 (Язык. Семиотика. Культура)» [Юдакин 2000: 558].

«СТЕПАНОВ ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (Stepanov Yu. &) [1930] - российский филолог и философ; специалист в области теории и философии языка, культурологии, истории культуры; по проблемам индоевропейского, балто-славянского и романского языкознания. Доктор филологических наук, профессор, заведующий Отделом общего и теоретического языкознания Института языкознания РАН. Действительный член РАН (1990).

Основные работы:

В трёхмерном пространстве языка: Семиотические проблемы лингвистики, философии, искусства. М. 1985. 335 с. Библиогр.: с. 315 -323.

• Гипотеза в современной лингвистике. М. 1980. 384 с. Библиогр.: с. 358 - 382 (В соавт.).

Европейский языковой союз и европейская грамматика наших дней // ИЯШ 1969/3. С. 14 - 25.

• Изменчивый "образ языка" в науке XX века // Язык и наука конца 20 века. М. 1995. С. 7 - 34.

• Имена. Предикаты. Предложения. М. 1981. 360 с. Библиогр.: с. 344 -351.

• Индоевропейское предложение. М. 1989. 247, [1] с. Библиогр.: с. 234 -246.

Константы мировой культуры: Алфавиты и алфавитные тексты в период двоеверия. М. 1993. 156 с. Библиогр.: с. 147 - 153.

• Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М. 1997. 824 с.

Методы и принципы современной лингвистики. М. 1975. 311 с.

• Основы общего языкознания. 2-е изд. М. 1975. 271 с. (На фр. языке: М. 1981. 318 с.).

Проблема классификации падежей (Совмещение классификаций и его следствия) // ВЯ 1968/6. С. 36 - 48.

• Семиотика. М. 1971. 167 с.

• Семиотическая структура языка // Известия АН СССР. СЛЯ. 1973/4. С. 340 - 355.

Структура французского языка. Морфология, словообразование, основы синтаксиса в норме французской речи. М. 1965. 182 с. (Библиотека филолога).

• Французская стилистика. М. 1965. 355 с.

• Язык и метод: К современной философии языка. М. 1998. 779 с.» [Юдакин 2000: 684].

Приложение 2. Примеры анализа метатекстовых включений

(1) «Схоласты (а впрочем, и Аристотель), например, серьёзно обсуждают различие - на современный взгляд очевидное и тривиальное - между суждениями типа Человек бежит и Человек состоит из семи букв» [Степанов 1985: 11 - 12].

Комментарий к (1):

- первый компонент: «Схоласты (а впрочем, и Аристотель), например, серьёзно обсуждают различие - на современный взгляд очевидное и тривиальное - между суждениями типа <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (различие между суждениями особого типа);

- второй компонент: «Человек бежит», «Человек состоит из семи букв» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурному концепту ЧЕЛОВЕК; объективация изучаемого языкового явления.

(2) «Пример Оккама на этот последний тип суппозиции таков: дано предложение Каждый человек, кроме Сократа, бегает - нисхождение до индивидов совершается в такой форме: Платон бегает, Ксенофонт бегает... и т.д. для каждого человека, не являющего Сократом <..>» [Степанов 1985: 48].

Комментарий к (2):

- первый компонент: «Пример Оккама на этот последний тип суппозиции таков: дано предложение <...> - нисхождение до индивидов совершается в такой форме: <...> и т.д. для каждого человека, не являющего Сократом <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (тип суппозиции в связи с примером Оккама);

- второй компонент: «Каждый человек, кроме Сократа, бегает»; «Платон бегает, Ксенофонт бегает...» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к прецедентным для мировой культуры именам Оккама, Сократа, Платона, Ксенофонта; объективация изучаемого языкового явления.

(3) «Санчес, например, считает, что все предложения с непереходными глаголами должны разлагаться, т.е. представляться в полном логическом виде, как предложения с переходными глаголами и объектом: Мальчик спит = Мальчик спит сон, Собака бежит = Собака бежит бег. Этот способ анализа находит реальную основу в языках разного типа - в русском и других индоевропейских имеется такой тип предложений, как Горе горевать, Прожить жизнь, Петь песню, где объект, как в анализе Санчеса, лишь повторяет смысл глагола <...>» [Степанов 1985: 110].

Комментарий к (3):

- первый компонент: «Санчес, например, считает, что все предложения с непереходными глаголами должны разлагаться, т.е. представляться в полном логическом виде, как предложения с переходными глаголами и объектом:<...>. Этот способ анализа находит реальную основу в языках разного типа - в русском и других индоевропейских имеется такой тип предложений, как <...>, где объект, как в анализе Санчеса, лишь повторяет смысл глагола <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (концептуальное представление Санчеса о разложимости предложений с непереходными глаголами и наличие таких предложений в русском языке);

- второй компонент: «Мальчик спит = Мальчик спит сон, Собака бежит = Собака бежит бег; Горе горевать, Прожить жизнь, Петь песню» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурным реалиям повседневной жизни человека (сон, бег, негативное психоэмоциональное состояние, факт проживания жизни, пение). Следует отметить, что объективация осуществляется в

данном случае и при помощи устойчивого выражения «Горе горевать»; объективация изучаемого языкового явления.

(4) «Даже когда одно и то же имя занимает то позицию субъекта (Учителя много работают) (1), то позицию предиката (Мои родители - учителя) (2), оно представляет совершенно разные семантические сущности - денотат, референт, экстенсионал в первом случае, сигнификат, интенсионал во втором» [Степанов 1985: 131].

Комментарий к (4):

- первый компонент: «Даже когда одно и то же имя занимает то позицию субъекта <...>, то позицию предиката <...>, оно представляет совершенно разные семантические сущности - денотат, референт, экстенсионал в первом случае, сигнификат, интенсионал во втором» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (различие семантических сущностей имени, занимающего различные позиции (субъекта, предиката));

- второй компонент: «Учителя много работают; Мои родители — учителя» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурному концепту УЧИТЕЛЬ, репрезентируемому посредством общей («много работают») и частной («мои родители») характеристики; объективация изучаемого языкового явления.

(5) «Базисные, или базовые предикаты. Они могут пониматься чисто семантически. В таком случае базисный предикат - это всегда "одноактантный", "нуль-местный" предикат, обозначающий свойство или состояние. В поверхностной форме индоевропейского предложения ему обычно соответствует непереходный глагол (Иван спит), прилагательное (Иван высок), причастие (Окноразбито) или "предикатив" типа болен (Иван болен)» [Степанов 1985: 134].

Комментарий к (5):

- первый компонент: «Базисные, или базовые предикаты. Они могут пониматься чисто семантически. В таком случае базисный предикат - это всегда "одноактантный", "нуль-местный" предикат, обозначающий свойство или состояние. В поверхностной форме индоевропейского предложения ему обычно соответствует непереходный глагол <...>, прилагательное <...>, причастие <...> или "предикатив" типа болен <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (специфика выражения базисного предиката в поверхностной форме индоевропейского предложения);

- второй компонент: «Иван спит; Иван высок; Окно разбито; Иван болен» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурным стереотипным ситуациям и характеристикам (состояние сна и болезни, антропометрический параметр человека, ситуация, описывающая повреждение конструктивного элемента здания); объективация изучаемого языкового явления. Существенно, что в данных МВ используется имя «Иван», известное своей популярностью в русской культуре и представляющее некий «стандарт» мужского имени.

(6) «Когда мы говорим Цезарь умер, то, в соответствии с этой точкой зрения Рассела, мы говорим, что одно явление-событие из той серии явлений-событий, которая была Цезарем, стала элементом класса смертей; <...>» [Степанов 1985: 156 - 157].

Комментарий к (6):

- первый компонент: «Когда мы говорим <...>, то, в соответствии с этой точкой зрения Рассела, мы говорим, что одно явление-событие из той серии явлений-событий, которая была Цезарем, стала элементом класса смертей; <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (вхождение явления-события, относящегося к Цезарю как серии явлений-событий, в число элементов класса смертей);

- второй компонент: «Цезарь умер» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурному представлению о смерти и прецедентному имени «Цезарь»; объективация изучаемого языкового явления.

(7) «Если говорящий <...> должен уметь отождествлять одного и того же индивида в разных возможных мирах, <...> то говорящий должен уметь связывать одно имя с разными превращениями одного индивида и, наоборот, разные имена, соответствующие разным ситуациям и мирам, - с одним и тем же индивидом. Примером первого может служить, скажем, такая ситуация: мы спрашиваем: А как теперь Ванечка?, и нам отвечают: Спасибо, он уже Иван Иванович, женился, сам имеет сына, кстати, тоже Ванечку»» [Степанов 1985: 254].

Комментарий к (7):

- первый компонент: «Если говорящий <...> должен уметь отождествлять одного и того же индивида в разных возможных мирах, <...> то говорящий должен уметь связывать одно имя с разными превращениями одного индивида и, наоборот, разные имена, соответствующие разным ситуациям и мирам, - с одним и тем же индивидом. Примером первого может служить, скажем, такая ситуация: мы спрашиваем: <...>, и нам отвечают: <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (коммуникативная способность говорящего отождествлять индивида и его имя с разными мирами в ситуации изменений данного индивида);

- второй компонент: «А как теперь Ванечка?- Спасибо, он уже Иван Иванович, женился, сам имеет сына, кстати, тоже Ванечку» - реализация дискурсивной практики «рядового носителя», К-КП, отсылающая к общекультурной стереотипной коммуникативной ситуации, моделирующей бытовой диалог с личностной направленностью; объективация изучаемого языкового явления. Представленный фрагмент интересен тем, что в нём, на наш взгляд, при объективации языкового явления имеет место реализация не комбинированной дискурсивной практики, а дискурсивной практик «рядового носителя». При этом само языковое явление весьма абстрактно и его описание связано с использованием специального метаязыка.

(8) «Поэтому для иллюстрации модели Язык-2 мы примем следующие два класса его объектов: класс "животные"<...> и второй, новый класс "растения". В высказываниях Языка-2 имена первого класса выступают всегда только субъектами, имена второго класса - только объектами. Типичными высказываниями будут, следовательно, такие: Гусь ест траву; Кошка не ест траву; Свинья подрывает дерево; Синица обклёвывает рябину и т.п.» [Степанов 1985: 296].

Комментарий к (8):

- первый компонент: «Поэтому для иллюстрации модели Язык-2 мы примем следующие два класса его объектов: класс "животные"<...> и второй, новый класс "растения". В высказываниях Языка-2 имена первого класса выступают всегда только субъектами, имена второго класса - только объектами. Типичными высказываниями будут, следовательно, такие: <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (имена класса «животные», выступающие субъектами, и имена класса «растения», занимающие позицию объекта);

- второй компонент «Гусь ест траву; Кошка не ест траву; Свинья подрывает дерево; Синица обклёвывает рябину» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурным концептам, обозначающим животных (ГУСЬ, КОШКА, СВИНЬЯ, СИНИЦА), с привлечением характеризующих их признаков; объективация изучаемого языкового явления.

(9) «Используем вместо примера с кошкой три выражения, заимствованных для наглядности не из Языка-2, а из вполне естественного языка: 1) Победитель при Ваграме, 2) Тот, кто победил при Ваграме, 3) Побеждённый при Ватерлоо. Все три определяют один и тот же индивид в реальном мире - Наполеон (экстенсионал); <...>» [Степанов 1985: 302].

Комментарий к (9):

- первый компонент: «Используем вместо примера с кошкой три выражения, заимствованных для наглядности не из Языка-2, а из вполне естественного языка: <...>. Все три определяют один и тот же индивид в реальном мире - Наполеон (экстенсионал); <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (сравнение выражений естественного языка с моделируемым Языком-2);

- второй компонент: «1) Победитель при Ваграме, 2) Тот, кто победил при Ваграме, 3) Побеждённый при Ватерлоо» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурным концептам ВАГРАМ и ВАТЕРЛОО, включённым в соответствующие их содержанию коммуникативные ситуации. Особенность содержащихся в (9) МВ заключается в том, что избранные для их построения К-КП позволяют эксплицировать в научный текст имя «Наполеон»; объективация изучаемого языкового явления.

(10) «Возникновение предложений уровня (порядка) 2, т.е. трансформаций, предусмотренное моделью Язык-2, также находит реальные аналоги, например пассив. Его прототипом служили двучленные предложения типа 2, т.е. типа рус. Ветер поднимается, а также Человек рождается, Дом строится, Лес рубится и т.п. Но так как рядом с пассивными предложениями такого типа уже существовали предложения степени 2 с двумя термами, где второй терм обозначал "сопутствующий объект", то вскоре должен был естественным путём появиться трёхчленный пассив типа рус. Человек рождается женщиной; Дом строится рабочими; Лес рубится лесорубами» [Степанов 1985: 305].

Комментарий к (10):

- первый компонент: «Возникновение предложений уровня (порядка) 2, т.е. трансформаций, предусмотренное моделью Язык-2, также находит реальные аналоги, например пассив. Его прототипом служили двучленные предложения типа 2, т.е. типа рус. <...>, а также <...> и т.п. Но так как рядом с пассивными предложениями такого типа уже существовали предложения степени 2 с двумя термами, где второй терм обозначал "сопутствующий объект", то вскоре должен был естественным путём появиться трёхчленный пассив типа рус. <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (пассив как аналог трансформаций, предусмотренных моделью Языка-2);

- второй компонент: «Ветер поднимается, Человек рождается, Дом строится, Лес рубится; Человек рождается женщиной; Дом строится рабочими; Лес рубится лесорубами» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к общекультурным концептам (ВЕТЕР, ЧЕЛОВЕК, ДОМ, ЛЕС) и ситуациям (возникновение ветра, рождение человека, строительство дома, рубка леса); объективация изучаемого языкового явления.

(11) «Примером перифраз может служить: Иван купил козу у Петра - Пётр продал козу Ивану; <...>» [Степанов 1981: 13].

Комментарий к (1 1):

- первый компонент: «Примером перифраз может служить: <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (приведение примера перифраза);

- второй компонент «Иван купил козу у Петра — Пётр продал козу Ивану» - реализация дискурсивной практики «рядового носителя», К-КП, отсылающая к стандартной ситуации купли-продажи домашнего животного; объективация изучаемого языкового явления. Формирование К-КП, как и во многих других случаях, опирается на использование имён «Иван» и «Пётр», что очень характерно для авторских МВ разных учёных.

(12) «<...> и существует тип предложений, в котором субъект выполняет преимущественно функцию референции к внешнему миру, не производя сколько-нибудь существенной индивидуализации, - это предложения, весьма употребительные, например, в современном русском языке, где субъект обозначает в широком смысле место, "локус" действия: На дворе холодно; Там темно; На улице слякоть; В купе накурено; У нас скучно; С детьми этого возраста трудно и т.п.» [Степанов 1981: 52].

Комментарий к (12):

- первый компонент: «<...> и существует тип предложений, в котором субъект выполняет преимущественно функцию референции к внешнему миру, не производя сколько-нибудь существенной индивидуализации, - это предложения, весьма употребительные, например, в современном русском языке, где субъект обозначает в широком смысле место, "локус" действия: <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (функция референции, выполняемая субъектом в особом типе предложений);

- второй компонент: «На дворе холодно; Там темно; На улице слякоть; В купе накурено; У нас скучно; С детьми этого возраста трудно» - реализация дискурсивной практики «рядового носителя», К-КП, отсылающая к стандартным бытовым ситуациям; объективация изучаемого языкового явления.

(13) «<...> в русском языке названия марок автомобилей зачастую подобны именам лиц и по мере индивидуализации приобретают формы словоизменения имён лиц - первоначальное Он моет свой "Москвич" становится необычной формой и сменяется новой Он моет своего "Москвича"; <...>» [Степанов 1981: 77].

Комментарий к (13):

- первый компонент: «<...> в русском языке названия марок автомобилей зачастую подобны именам лиц и по мере индивидуализации приобретают формы словоизменения имён лиц - первоначальное <...> становится необычной формой и сменяется новой <...>»

- реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (уподобление марок автомобилей именам лиц с последующим изменением формы);

- второй компонент: «Он моет свой "Москвич"; Он моет своего "Москвича"» - реализация дискурсивной практики «рядового носителя», К-КП, отсылающая к марке автомобиля как факту культуры; объективация изучаемого языкового явления.

(1 4) «Сюда же относятся предложения безусловного тождества, или определения, отличительным признаком которых является то, что они могут быть обращены, т.е. части, стоящие справа и слева от связки (или её эквивалента, например интонационной паузы), можно поменять местами: Земля - это третья от Солнца планета. - Третья от Солнца планета - это Земля» [Степанов 1981:151].

Комментарий к (14):

- первый компонент: «Сюда же относятся предложения безусловного тождества, или определения, отличительным признаком которых является то, что они могут быть обращены, т.е. части, стоящие справа и слева от связки (или её эквивалента, например интонационной паузы), можно поменять местами: <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (обращаемость предложений тождества);

- второй компонент: «Земля — это третья от Солнца планета. — Третья от Солнца планета — это Земля» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к концептам ЗЕМЛЯ и СОЛНЦЕ; объективация изучаемого языкового явления.

(15) «Так, с точки зрения современной логики все предложения с отношениями типа Москва больше Ленинграда, или Охотник убивает оленя, или Петя - отец Вани являются пред-

ложениями с двумя субъектами или двумя объектами безразлично: это просто предложения с двумя термами равной меры индивидности» [Степанов 1981:180].

Комментарий к (15):

- первый компонент: «Так, с точки зрения современной логики все предложения с отношениями типа <...>, или <...>, или <...> являются предложениями с двумя субъектами или двумя объектами безразлично: это просто предложения с двумя термами равной меры индивидности» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (отсутствие различий в субъектно-объектной структуре предложений данного типа с позиций современной логики);

- второй компонент: «Москва больше Ленинграда; Охотник убивает оленя; Петя — отец Вани» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающая к топонимам (Москва, Ленинград), ситуации из промысловой жизни народа (охота на оленя), родственным отношениям (отец - сын); объективация изучаемого языкового явления.

(1 6) «Имена с относительным значением дают трансформации только в том случае, когда приобретают качественное значение и являются, следовательно, разновидностями предикатов качества: Человек человеку брат ^ Братство людей; <...>» [Степанов 1981:191].

Комментарий к (16):

- первый компонент: «Имена с относительным значением дают трансформации только в том случае, когда приобретают качественное значение и являются, следовательно, разновидностями предикатов качества: <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (условия трансформации имён с относительным значением);

- второй компонент: «Человек человеку брат ^ Братство людей» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающие в случае с первым МВ к трансформированной формулировке из коммунистического кодекса, со вторым - к абстрактному философскому представлению о человеческом общежитии; объективация изучаемого языкового явления.

(17) «Действие. Этот основной предикат русского языка представлен многоместными глаголами, прежде всего, прямо-переходными, следовательно, двухместными глаголами, -Мальчик читает книгу; Удобрение повышает урожайность»» [Степанов 1981:193].

Комментарий к (17):

- первый компонент: «Действие. Этот основной предикат русского языка представлен многоместными глаголами, прежде всего, прямо-переходными, следовательно, двухместными глаголами, <...>» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (двухместные глаголы как представители предиката «действие»);

- второй компонент: «Мальчик читает книгу; Удобрение повышает урожайность» -реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающие к стандартной ситуации повседневной жизни (чтение) и практике народного хозяйства (удобрение); объективация изучаемого языкового явления.

(18) «Претерпевание (Страдание). Этот предикат представлен такими случаями, как Меня (его, Петю, сотрудника) посылают; Меня ругают; Посла назначают; Такие дома уже строят и т.п., где переходность соединена с неопределённой личностью» [Степанов 1981:193].

Комментарий к (18):

- первый компонент: «Претерпевание (Страдание). Этот предикат представлен такими случаями, как <...> и т.п., где переходность соединена с неопределённой личностью»

- реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-

объекта (совмещение переходности с неопределённой личностью как признак предиката «страдание»);

- второй компонент: «Меня (его, Петю, сотрудника) посылают; Меня ругают; Посла назначают; Такие дома уже строят» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающие стандартным ситуациям различных сфер жизни (межличностного взаимодействия - «посылают», «ругают»; государственного акта -«назначают»; строительной отрасли - «строят»); объективация изучаемого языкового явления.

(1 9) «Внемодальные предложения указанного типа - интенсиональные, описывающие лишь абстрактно мыслимые ситуации, тем самым близки к номинативным предложениям типа Крит - остров; Всё прекрасное редко; Дважды два - четыре; Курить - здоровью вредить и т.п.» [Степанов 1981: 248].

Комментарий к (19):

- первый компонент: «Внемодальные предложения указанного типа - интенсиональные, описывающие лишь абстрактно мыслимые ситуации, тем самым близки к номинативным предложениям типа <...> и т.п.» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (близость интенсиональных предложений номинативным предложениям);

- второй компонент: «Крит — остров; Всё прекрасное редко; Дважды два — четыре; Курить — здоровью вредить» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающие к общеизвестным знаниям, облечённым в формулировки различной степени отвлечённости (знания из области географии; эстетические каноны; математические истины; вред курения); объективация изучаемого языкового явления.

(20) «Предложения тождества типа Земля - планета; Кулик - болотная птица и других типов в общем и целом являются продуктом новейшей эпохи, связанным в значительной степени с развитием письменной книжной речи» [Степанов 1981: 298].

Комментарий к (20):

- первый компонент: «Предложения тождества типа <...> и других типов в общем и целом являются продуктом новейшей эпохи, связанным в значительной степени с развитием письменной книжной речи» - реализация дискурсивной практики учёного; описательный уровень репрезентации языка-объекта (развитие письменной книжной речи как условие распространения предложений тождества);

- второй компонент «Земля — планета; Кулик — болотная птица» - реализация комбинированной дискурсивной практики («рядового носителя» / учёного), К-КП, отсылающие к концепту ЗЕМЛЯ и знаниям из сферы живой природы; объективация изучаемого языкового явления.