Мифопоэтика романа Кадзуо Исигуро "Погребенный великан" тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.01.03, кандидат наук Михейкина Алина Андреевна

• Михейкина Алина Андреевна
• кандидат наук
• 2021

Оглавление диссертации кандидат наук Михейкина Алина Андреевна

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. Тема памяти и коллизия романа Кадзуо Исигуро

«Погребенный великан»

1.1. Феномен памяти в теоретической проекции

1.2. Вариативность памяти, ее поэтологические проекции в романах Исигуро, их роль формировании коллизии

1.3. Связь репрезентации темы памяти с образом сэра Гавейна

в романе

1.4. Репрезентация коллективной памяти в романе

1.5. Своеобразие хронотопа и художественная репрезентация памяти

1.6. Индивидуальная память и мотив раны

Выводы

Глава 2. Мифологические аллюзии в романе Кадзуо Исигуро

«Погребенный великан»

2.1. Миф в теоретической проекции

2.2. "Артуриана" и ее творческое перевыражение в романе

2.3. Кельтские мифологические аллюзии в романе

2.4. Японские мифологические аллюзии в романе

2.5. Миф и художественная реальность в романе

2.6. Разновидности онейрического пространства в романе

Выводы

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Мифопоэтика романа Кадзуо Исигуро "Погребенный великан"»

ВВЕДЕНИЕ

Данное исследование посвящено анализу особенностей формирования мифопоэтики в седьмом романе Кадзуо Исигуро «Погребенный великан». Кадзуо Исигуро - известный современный английский писатель японского происхождения, лауреат Нобелевской премии по литературе 2017 года. Проза писателя отмечена престижной букеровской премией. Исигуро вошел в список «Ста лучших английских романистов всех времен». Семь романов талантливого прозаика переведены на более чем 40 языков. Исследователи также отмечают «репрезентативность творчества Исигуро» [Погребная, 2018: 192], подчеркивая амбивалентнось его эстетики и присутствие в нем западного и восточного контекстов.

Наш интерес к мифопоэтике романа «Погребенный великан» вызван малой степенью исследованности этого произведения, а также необычным для творчества Исигуро прямым заимствованием мифологических образов, сюжетов и мотивов, что отличает названный роман как от предшествующей прозы писателя, так и от его нового романа «Клара и солнце».

В то же время мифопоэтика литературных произведений привлекает внимание исследователей не только вследствие своей распространенности, но и благодаря особому месту мифа в современной культуре и науке. Я.В. Погребная отмечает, что ремифологизация в литературе на рубеже XX - XXI вв. приобрела новый статус по отношению к сходному процессу начала XX в. [Погребная, 2010]. Исследовательница приводит тезисы А.Ф. Косарева и М.Д. Ахундова ([Косарев, 2000: 283; Ахундов, 1985: 64]) о том, что элементы мифологического мышления взаимодействуют со всеми сторонами человеческого бытия.

С точки зрения философской науки, обращение к мифу в современных исследованиях является результатом необходимости конструирования «целостной модели мира» [Косарев, 2000: 283]. Однако особенность традиционной мифологии, заключающаяся в том, что она является «выражением одной триединой реальности» [Там же: 283] ценна и для литературы. Так,

онтологическая проекция мифа и способность создания упорядоченной системы мироздания адаптируются в литературном творчестве, приобретают черты поэтологического приема, который позволяет авторам создавать модели мира для высвечивания отдельных тем и явлений, с трудом поддающихся логически детерминированному осмыслению.

Разнообразие проявления форм взаимодействия мифа и литературы, а также активное обращение авторов к мифологизации текстов обеспечивает актуальность данной темы как в рамках литературоведения, так и других дисциплин.

К настоящему времени из-за разнообразия подходов к изучению мифопоэтики художественных произведений в литературоведческой науке отсутствует единый взгляд на ее природу, не существует и единой классификации средств художественной мифологизации. Эти факторы определили особенность нашего анализа, сконцентрированного на основных средствах мифологизации текстов, выделенных в работах Н.Г. Владимировой [Владимирова, 1998, 2001, 2016], Е.М. Мелетинского [Мелетинский, 2000, 2001], Н.О. Осиповой [Осипова, 2000], Я.В. Погребной [Погребная, 2010], Т.Л. Селитриной [Селитрина, 2009, 2017а, 2017б], М.А. Хакуашевой [Хакуашева, 2016]. При этом особое внимание уделено средствам создания мифопоэтики и их связи с различными уровнями произведения.

Роман Кадзуо Исигуро «Погребенный великан» остается лишь фрагментарно изученным произведением. К настоящему моменту в литературоведении освещалась его корреляция с постколониальным романом [Погребная, 2018], наличие притчевых черт и элементы хронотопа средневековья [Селитрина, 2017а, 2017б, Селитрина, Халикова, 2017], фэнтезийные элементы [Нестеренко, 2018а, 2018б].

Изучение мифопоэтики романа «Погребенный великан», отличительной

чертой которого является полимифологичность и разнонациональность

источников мифологических систем, вступающих в синтез, сопряжено с

определяющим смысл произведения интересом к теме памяти,

актуализированной в тексте. Большое внимание, отведенное теме памяти, обусловлено несколькими факторами. Во-первых, память представляет собой центральную тему большой и малой прозы Исигуро. Во-вторых, в литературоведческих трудах подчеркивается, что тема памяти и воспоминаний «приобретает особую важность» [Пьянзина, 2017 - электронный ресурс] в современной литературе, а мнемонические процессы (вспоминание, рассказывание) «становятся основой <.. .> авторских мифов» [Там же].

Именно такую основу авторского мифа мы обнаруживаем в романе «Погребенный великан». Процессы припоминания и постепенного узнавания, проявление насильственной амнезии, которая рассматривается П. Рикером [Рикер, 2004] как один из возможных видов манипуляции памятью, организуют сюжетную структуру и смысловую акцентуацию произведения, с ними связано и формирование сложной коллизии романа, в которую включается целый ряд конфликтов, особенности персонажной системы.

Приемы мифологизации в тексте, играющие важную поэтологическую роль в создании художественного мира романа, в котором сочетаются реальные и ирреальные черты, позволяют автору зашифровать образ реальности с присущими ему проблемами, изучить глобальные процессы, выбрав для изображения относительно небольшой хронологический промежуток в истории изображаемого мира.

Несмотря на обилие трудов, рассматривающих особенности мифопоэтики и взаимодействие мифа и литературы, их функции в них освещаются лишь частично. В то же время синтез мифологических образов, структур, моделей с прочими художественными элементами произведений в уникальном авторском контексте приводит к порождению новых смыслов и актуализации разнообразных мотивов. Это определяет необходимость проведения структурно-семантического анализа романа «Погребенный великан», что, по нашему мнению, позволит последовательно рассмотреть как роль образной системы романа в связи с кристаллизацией его темы, так и обнаружить взаимосвязь

различных уровней произведения, их взаимовлияние в процессе функционирования мифопоэтики в тексте.

Прямая связь в тексте между мифопоэтикой и темой памяти определила важность для нашего исследования обширных трудов П. Рикера, посвященных феноменологии памяти. В частности, мы опираемся на тезис ученого о «памяти как моральном долге», который интерпретируется известным теоретиком как «память о моральной обязанности осуществлять справедливость или допускать ее воплощение» [Рикер, 2004: 9]. Именно акцент на памяти как моральном долге, связанном с ответственностью, во многом определяет содержательный уровень рассматриваемого нами романа, находя своё воплощение как в модели индивидуальных, так и коллективных воспоминаний.

Освещение проблем коллективной памяти в контексте истории, занимающих важное место в тексте романа, стимулировало обращение к концепции П. Хаттона о соотнесенности и взаимоотношениях памяти и истории [Хаттон, 2003: 370], а также значимости мест памяти, подчеркиваемой в работах П. Нора [Нора, 1999, 1989] в рамках настоящего исследования. Проявление памяти литературы в тексте рассматривается с опорой на исследование ученых А. Эрль и А. Нюниннга [Erll, Nünning, 2005]. В свою очередь, корреляция интертекстуальности и интермедиальности, связанной с феноменом памяти литературы, определила важность идей Н.Г. Владимировой [Владимирова, 2001], В.Н. Тишуниной [Тишунина, 2001], а также теоретических работ М.М. Бахтина [Бахтин, 1975, 1979], Р. Барта [Барт, 1989], Ю. Кристевой [Kristeva, 1986] для настоящего исследования.

Анализ хронотопа романа «Погребенный великан», обусловленного

концептом памяти, позволил нам выявить специфические черты категорий

художественного пространства и времени в тексте, проанализировать

своеобразие пространственных образов и их семиотическую наполненность.

Нарративные особенности развертывания повествования, инкорпорация

мифологических и фольклорных элементов в конструирование художественного

мира произведения, дискретность, главенствующая в плане изображения,

6

наделяют хронотоп новыми, недостаточно изученными в поэтике онейрическими чертами.

Хронотопическая организация текста, включающая в себя разнообразные элементы (ментальное пространство, мифологические и исторические пространственные образы и локусы), позволяет исследовать уникальные особенности поэтики романа, а также определить роль мифологических элементов хронотопа в создании метафоры работы памяти.

Материалом настоящего исследования послужил роман Кадзуо Исигуро «Погребенный великан», увидевший свет в 2015 году. Для проведения сравнительного анализа авторского изображения мифологических и легендарных элементов в тексте изучаемого романа мы также обращались к произведениям и хроникам, включающим артуровские сюжеты («Роман о Бруте» Васа [Wace, 1996], «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» [Neilson, 1999], «Смерть Артура» Т. Мэлори [Мэлори, 2014], «История королей Британии» Гальфрида Монмутского [Geoffrey of Monmouth, 1999]). Несмотря на различия в освещении событий, связанных с именем Артура, вышеназванные произведения позволяют выявить особенности репрезентации легендарных персонажей по отношению к предшествующим, традиционно сложившимся образам.

Кроме того, мы рассматриваем сказания «Килух и Олвен» [Parker, 2016] и «Хлит и Хлевелис» [Guest], входящие в кельтский сборник «Мабиногион». Интерес к вышеуказанным произведениям мотивирован корреляцией образов и мотивов этого литературного памятника с соответствующими аспектами поэтики романа «Погребенный великан». Кроме того, связь отдельных элементов сказаний с образами, встречающимися в тексте романа, способствует выявлению средств, актуализирующих разнонациональный колорит, а также акцентуирующих интертекстуальные и интермедиальные включения в произведении.

Для выявления японских мифологических и культурных элементов в тексте мы сконцентрировались на японских сказаниях о Сусаноо [Восьмиглавый змей], о драконе О Гончо [Cooper, 1992: 168], а также на сказках «Гора брошенных

7

старух» [Маркова, 1991б], «О мудром старике» [Маркова, 1991а]. Отметим, что все вышеперечисленные произведения представляют интерес в рамках проводимого нами анализа, поскольку они помогают выявить эксплицитные и имплицитные аллюзии в тексте. Традиционные семиотические значения заимствованных элементов, присущие им в изначальных контекстах, позволяют проанализировать своеобразие их воплощения в авторском тексте, а также определить их роль в составных метафорах.

Объектом настоящего исследования является текст романа Кадзуо Исигуро «Погребенный великан», а предметом исследования - мифологическая поэтика в романе «Погребенный великан».

Целью данной работы является анализ мифопоэтики в романе Кадзуо Исигуро «Погребенный великан», определяемой концептом памяти, интертекстуальными включениями, полимифологичностью романа, выявление их роли в смыслообразовании произведения, связанном с авторской интенцией .

Для достижения заданной цели поставлены следующие задачи:

1) проследить динамику историко-теоретического развития разработки понятия мифопоэтика, а также связанной с ней методологии анализа мифопоэтических художественных текстов;

2) определить основные приемы и методы мифологизации, используемые автором романа, особенности полимифологичности романа, ее связь с авторской интенцией;

3) выявить мифологические образы и мотивы в персонажной системе, проанализировать особенности их репрезентации в тексте;

4) исследовать коллизию романа и ее связь с особенностями репрезентации темы памяти в произведении;

5) систематизировать вариативность памяти и ее разновидностей в романе;

6) изучить специфику воплощения темы памяти в «Погребенном великане» в сравнении с другими произведениями Кадзуо Исигуро;

7) проанализировать особенности хронотопической организации текста;

8) описать своеобразие онейрического пространства произведения.

8

Цель и задачи настоящей работы определили выбор комплексной методики исследования, включающей методы структурно-семантического, компаративного и мифопоэтического анализа.

Актуальность исследования определяется устойчивым вниманием к мифопоэтике и ее аспектам в литературоведении, а также тенденцией исследования взаимосвязи мифа, литературы и фольклора для выявления мифопоэтических кодов, универсальных мотивов и тем в тексте произведения. Эти аспекты поэтики романа изучены фрагментарно.

Комплексное исследование творческой переработки мифологических включений, их взаимодействия с заимствованиями из поздней литературы и оригинальными авторскими элементами текста являются актуальными, поскольку такая художественная обработка способствует выявлению новых семиотических значений, возникающих благодаря широкому использованию психологизма, инкорпорации исторических деталей, их подчинению реализации тем, корреспондирующихся с проблемами современности, что создает эффект историзации легендарно-мифологического сюжета, снижения его возвышенного характера.

Научная новизна исследования состоит в том, что мифопоэтика романа «Погребенный великан» впервые анализируется комплексно. Поэтика романа «Погребенный великан», включая ее неомифологическую проекцию, лишь фрагментарно освещалась в отдельных статьях. В них определялись отдельные аспекты артуровской легенды; анализ кельтских, античных и общемифологических образов и мотивов проводился выборочно. В представленном исследовании впервые выявлена и проведена типологизация разновидностей памяти, определены и изучены разнообразные вариации онейрического хронотопа.

Теоретической базой настоящей диссертации являются исследования отечественных и зарубежных ученых, посвященные проблемам мифопоэтики в литературе, вопросам соотношения и взаимодействия мифа и литературы, а также функциям мифа в художественных текстах: Н.Г. Владимировой

9

[Владимирова, 1998, 2016], Дж. Кэмпбелла [Campbell, 2004], Ю.М. Лотмана, З.Г. Минц [Лотман, Минц, 2002], Е.М. Мелетинского [Мелетинский, 2000, 2001], Т.Л. Селитриной [Селитрина, 2009], Я.В. Погребной [Погребная, 2010], С.М. Телегина [Телегин, 1994], М. Элиаде [Элиаде, 2010].

Кроме того, важную роль в рамках настоящего исследования играют теоретические труды ученых, посвященные феномену памяти в феноменологическом, историческом, культурологическом, психологическом аспектах: Я. Ассмана [Ассман, 2004], В. Иванова [Иванов, 2017], Р. Лахманн [Lachmann, 2005], П. Леви [Леви, 2010], П. Нора [Нора, 1999], П. Рикера [Рикер, 2004], М. Хальбвакса [Хальбвакс, 2007], П. Хаттона [Хаттон, 2003] и др.

Теоретическая значимость представленной диссертации состоит в том, что исследование мифопоэтики романа Кадзуо Исигуро «Погребенный великан» вносит вклад в изучение поэтологических особенностей произведения, в частности, его онейрической хронотопической организации и творческого метода писателя.

Практическая значимость настоящего исследования заключается в возможности использования полученных результатов в вузовской практике -при проведении практических и семинарских занятий в рамках общих и специальных курсов по истории зарубежной литературы ХХ - XXI вв., английской современной прозы, а также по мифопоэтике художественной литературы.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Коллизия романа «Погребенный великан» формируется благодаря ряду конфликтов, концентрирующихся вокруг индивидуальной и коллективной проекции памяти.

2. Мифологические элементы, инкорпорированные в текст романа, имеют разнонациональную природу и придают художественному миру произведения черты вторичной художественной условности.

3. Объединение мифологических, легендарных, литературных аллюзий, реминисценций, заимствований в тексте романа придает ему палимпсестный характер.

4. Хронотоп романа неоднороден. Он имеет онейрическую специфику. Наравне с интермедиальными и интертекстуальными включениями в тексте присутствуют мифологические и психологические элементы, представленные изображением работающего сознания.

5. Роман «Погребенный великан» имеет черты историзованного мифа, в котором художественными средствами из арсенала мифопоэтики изображаются отдельные стороны реальной действительности.

6. Мифопоэтика романа способствует художественной реализации авторской интенции, заключающейся в создании универсальной метафоры памяти.

Апробация работы. Основные положения диссертации были изложены в виде докладов в Калининградской областной научной библиотеке (2020), на ежегодных научных конференциях студентов и аспирантов БФУ им. И. Канта (Калининград, 2019 - 2020), на Международных научно-практических конференциях: Международной научно-практической конференция по прикладным и гуманитарным наукам «Вопросы современных научных исследований» (Омск, 2019), IV Международной научно-практической конференции «Филологические и социокультурные вопросы науки и образования» (Краснодар, 2019), V Международной научно-практической конференции «Филологические и социокультурные вопросы науки и образования» (Краснодар, 2020), IX Международной научно-практической конференции «Образование и наука без границ: конвергенция социально-гуманитарных и естественно-технических наук» (Орёл, 2020). Основные положения диссертации отражены в 8 статьях, 4 из которых опубликованы в рецензируемых научных журналах, включенных в перечень ВАК РФ.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

ГЛАВА 1. ТЕМА ПАМЯТИ И КОЛЛИЗИЯ РОМАНА КАДЗУО ИСИГУРО «ПОГРЕБЕННЫЙ ВЕЛИКАН»

1.1. Феномен памяти в теоретической проекции

Изучение взаимного влияния мифологии и художественной литературы невозможно без обращения к феномену памяти. За последние годы память была объектом многочисленных исследований, представители различных дисциплин включали ее в круг своих научных интересов.

Память художественной литературы и мифологии связана и с понятием культурной памяти, впервые введенным Я. Ассманом в археологических дисциплинах. Согласно теории, предложенной немецким египтологом, культурная память включает в себя два основных концепта - «культура памяти» и «обращение к прошлому» [Assmann, 2011: 30]. Первый концепт определяется как средство, с помощью которого общество обеспечивает культурную преемственность, сохраняя посредством культурной мнемоники свои коллективные знания и передавая их от поколения к поколению, что позволяет последующим поколениям восстанавливать свою культурную самобытность. Второй - заверяет членов общества в их коллективной идентичности и дает им понимание их единства и уникальности во времени и пространстве, то есть обеспечивает историческое сознание общего прошлого.

Рената Лахманн указывает на то, что различные разновидности мнемонических построений развивались как «в научных дисциплинах, так и в мифологических традициях» [Lachmann, 2005: 357]. История изобретения мнемоники Симонидом Меликусом, по мнению исследовательницы, является «скрытым древним мифом, рассказывающим о развитии искусства памяти». Но понимание и последующее объяснение его основного предмета - мнемотехники - происходит только в постмифической форме: «способ формирования воспоминаний, инструмент как для структурирования, так и для представления открытого или скрытого знания» [Там же: 357].

Данное суждение подчеркивает, что мнемонические процессы и память были такими феноменами бытия, которые подвергались осмыслению еще в мифологизирующем сознании представителей древнего мира. Исследовательница также постулировала тезис о том, что само искусство запоминания представляет собой средство сохранения и передачи знаний. Из этого следует, что память и мнемонические процессы являются элементами, которые обеспечивают существование культуры, а также связаны с различными ее формами.

Поиск объяснения и выявление доказательств связи памяти, литературы и культуры и их изучение объединили ученых из различных сфер знания. Я. Ассман [Ассман, 2004], Р. Лахман [Lachmann, 2005], П. Хаттон [Хаттон, 2003] в своих трудах осветили феномены памяти и «искусства памяти» не только как ключевых аспектов формирования и сохранения культуры. Искусство сохранения памяти в трудах ученых приобрело двунаправленную когнитивную проекцию, поскольку было соотнесено с двумя теориями познания. «Одна -строго инструментальная, апеллирующая к практической способности фиксировать знание в образах, повышающих чувственное восприятие, -возводится к Аристотелю. В другой, связанной с платоновской традицией, сила памяти имела более высокую ценность, поскольку расценивалась как метод установления соответствий между микрокосмом образов ума и макрокосмом идеальной вселенной» [Исаев, Владимирова, 2017: 201]. Поэтому, согласно мнению Френсис Йейтс, неоплатоники применяли искусство памяти к своим проектам поисков «универсальной парадигмы познания» [Йейтс. ec-dejavu.ru/yYates_mnemonics.htm].

В литературоведении феномен памяти был осмыслен в связи с его соотнесенностью «с искусством цитирования и интерпретации» [Исаев, Владимирова, 2017: 201]. А. Веселовский сближает процесс повторяемости отдельных образов и сюжетов в литературе с процессом «пробуждения старых воспоминаний», при этом ученый мотивирует возвращение к ним «требованием времени» [Веселовский, 2017: 72].

Для мифологии и фольклора память имела не только практическое значение, заключавшееся в сохранении и передаче произведений или их отдельных элементов. Данный феномен объективизируется в целой группе мифов и сказок, определяя их тематику, включаясь в систему мотивов. Рената Лахман отмечает, что источником основных концептов памяти и методов «искусства памяти» были мифы и сказки, которые можно подразделить на следующие тематические группы: о забвении и возвращении памяти, о хранении знаний, о необходимости сохранения культурного опыта, принадлежащего носителю в виде текста или другого типа свидетельствования [Lachmann, 2005: 375]. Необходимо отметить, что некоторые концепты из типологии, предложенной исследовательницей, актуальны не только в связи с теорией «искусства памяти», но и в качестве элементов, которые находили свое выражение и осмысление в опыте художественной литературы на протяжении всей ее истории.

Так, философ М. Элиаде в работе «Аспекты мифа» выделяет группу мифов «забвения и памяти» и предлагает их характеристику на основе нескольких образцов. В частности, ученый отбирает индийский миф о йоге Мациенранате, влюбившемся в королеву, вследствие чего потерявшем память и восстановившем ее благодаря своему ученику, а также рассматривает Мнемосину и Лету как воплощения памяти и забвения в древнегреческом пантеоне богов.

Феномены забвения и возвращения памяти, которые, по нашему мнению, можно соотнести с главными этапами развития сюжетов рассматриваемых мифов, Элиаде характеризует как ассоциативные выражения смерти и пробуждения, которым соответствуют забвение и возвращение воспоминаний. Таким образом, концепт памяти, в который включаются и его разновидности, выполняет эстетико-содержательную функцию в тексте, часто становясь средством метафорического выражения мотивики и тематики произведения.

Одним из наиболее часто встречающихся в истории литературы мотивов, выражаемых концептом памяти, является знание. Например, в мифологии

14

древней Греции персонификацией памяти и знания была титанида Мнемосина. В.Д. Губин в работе «Метафизика памяти» характеризует Мнемосину как «всезнающую богиню», подчеркивая при этом онтологическое значение памяти для всех видов искусства, ее функцию как созидательной силы.

В мифах о древнегреческом прорицателе Трофонии встречаются такие вещно-символические обозначения памяти и знания, связанные с именем богини памяти, как источник Мнемозины в пещере Трофония и трон Мнемозины. В. Обнорский подробно рассматривает ритуал предсказания будущего, который было возможно провести только тем, кто спускался в пещеру, выполнив предварительно целый ряд действий.

В «Описании Эллады» Павсания рассказывается, что вода из источника Мнемосины в пещере Трофония помогала запомнить полученные знания. В одной из статей энциклопедии «Britannica» отмечается, что источник также был связан с верованиями древних греков о переходе в загробный мир: «посвященные искали источник Мнемозины, чтобы обеспечить полное переселение души и не потерять воспоминаний о своем прошлом существовании» [Mnemosyne. Encyclopedia Britannica, 2007].

Забвение как концепт неразрывно связано с памятью. Несмотря на то, что сущностно данные феномены представляют собой противоположности, они часто присутствуют в произведениях литературы во взаимосвязи друг с другом, образовывая особую парадигму, в которой их художественная оппозиция дает почву для выведения на первый план целого ряда проблем различного характера: этического, эстетического, культурного, экзистенциального, исторического.

О связи вышеуказанных феноменов свидетельствует и их использование представителями различных областей гуманитарной науки в их исследованиях. Например, Р. Лахман выделяет данную оппозицию в качестве одного из концептов, характеризующих механизмы генезиса и оформления памяти культуры. Культуролог Г.В. Лебедева в диссертации «Память и забвение как феномены культуры» указывает на то, что исследование данной оппозиции является философской проблемой современности, обращение к которой

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Михейкина Алина Андреевна, 2021 год

3. Список литературных источников

1. Августин Блаженный. Исповедь. Рипол-Классик, 2018. 416 с.

2. Восьмиглавый Змей // Фольклор и религия Азии: Мифы и легенды Японии. URL: http://www.bibliotekar.ru/azia/7.htm (дата обращения: 03.08.2019).

3. Данте Алигьери. Божественная комедия. (Пер.М. Лозинский) // Данте Алигьери. Божественная Комедия. Новая Жизнь. М.: Иностранка, 2017. С. 43 - 442.

4. Исигуро К. Безутешные. Пер. Сергея Сухарева. СПб.: Алетейя «Симпозиум», 2001. 668 с. Электронная книга в формате EPUB. 592 с.

5. Исигуро К. Деревня после заката/Пер. Ю. Линник // Новый берег. №37. 2012. URL: https://magazines.gorky.media/bereg/2012/37/derevnya-posle-zakata.html (дата обращения: 23.07.2020).

6. Исигуро К. Остаток дня / пер. В.А. Скороденко. М.: ЭКСМО, 2010. 304 с.

7. Маркова В. Десять вечеров. Японские народные сказки / Пер. В. Марковой. М: Худ. лит-ра, 1965. 370 с.

8. Маркова В. («О мудром старике») Гора Кати-Кати // Фольклор Азии. 1991а. URL: https://fantlab.ru/work574517 (дата обращения: 07.06. 2020).

9. Маркова В. («Гора брошенных старух») Гора Обасутэ // Фольклор Азии. 1991б. URL: https://fantlab.ru/work574525 (дата обращения: 07.06. 2020).

10. Мэлори Т. Смерть Артура / Пер. И. Бернштейн. М.:ЭКСМО, 2014. 640 с.

11. Леви П. Канувшие и спасенные. М.: Новое издательство, 2010. 196

с.

12. Сервантес Сааведра М. Хитроумый идальго Дон Кихот Ламанческий. Т.1. М.: Наука, 2003. 719 с.

13. Уайт Т.Х. Царица воздуха и тьмы / Король былого и грядущего. Кн. 1. / Пер. Ильин С.Б. Северо-запад, 1993. С. 275 - 413.

14. Эко У. Имя Розы. М.: АСТ: CORPUS, 2012. 672 с.

15. Geoffrey of Monmouth History of the Kings of Britain / translated by A. Thompson. Cambridge Ontario, 1999. 214 p.

16. Guest C. Lludd a Llefelys // Celtic Literature Collective. URL: http: //www. ancienttexts. org/library/celtic/ctexts/lludd. html (дата обращения: 24.03.2020).

17. Ishiguro K. The Buried Giant. London, 2015. [Электронная книга в формате PDF]. URL: https://www.ebooks.com/en-se/96090235/the-buried-giant/kazuo-ishiguro/ (дата обращения: 01. 03. 2019).

18. Keene D. The Luck of the Sea and the Luck of the Mountains // Anthology of Japanese Literature, from the Earliest Era to the Mid-nineteenth Century. Groove Press, 1955. Pp. 54 - 59.

19. Neilson W.A. Sir Gawain and the Green Knight / translated by W.A. Neilson. Cambridge Ontario, 1999. 55p.

20. Parker W. Culhwch and Olwen. 2016. URL: http://www.culhwch.info/ (дата обращения: 23.03.2020).

21. Shaffer B.W., Wong C.F. Conversations with Kazuo Ishiguro (Literary Conversations Series). University Press of Mississippi, 2008. 224 p.

191

22. Sim W.-Ch. Kazuo Ishiguro. Routeledge, 2009. 188 p.

23. Tolkien J.R.R. The Hobbit or There and Back Again. London: HarperCollinsPublishers, 1995. 272 p.

24. Wong C.F. Kazuo Ishiguro in a Global Context. Routledge, 2016. 178 p.

25. Wace, Layamon Arthurian Chronicles / translated by E. Mason. Toronto, 1996. 212 p.

26. Wace. Roman de Brut / translated by Weiss J. University of Exeter Press, 2002. 385 p.