Отражение палеогеографических событий в структуре гляциогенных ландшафтов горного массива Монгун-Тайга тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Деркач Екатерина Сергеевна

• Деркач Екатерина Сергеевна
• кандидат наук
• 2025

Оглавление диссертации кандидат наук Деркач Екатерина Сергеевна

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ФИЗИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГОРНОГО МАССИВА МОНГУН-ТАЙГА

1.1. Геологическое строение и рельеф

1.2. Современное оледенение

1.3. Климат

1.4. Растительность и почвы

ГЛАВА 2. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И ПОДХОДЫ

2.1. Развитие представлений и современные взгляды на позднеплейстоценово-голоценовые оледенения горного массива Монгун-Тайга

2.2. Обзор взглядов на гляциогенные ландшафты Горного Алтая

О понятии гляциогенного ландшафта и родственных понятиях, применимых для горных систем Внутренней Азии

Опыт ландшафтного картографирования района исследования

2.3. Концепция динамики ландшафтов и ее применение для горной местности

Выводы к главе

ГЛАВА 3. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

3.1. Камеральные работы

3.2. Методика проведения полевых работ

3.3. Полевые исследования

Сравнение профилей относительного датирования

Выводы к главе

ГЛАВА 4. ГЛЯЦИОГЕННЫЕ ЛАНДШАФТЫ ГОРНОГО МАССИВА МОНГУН-ТАЙГА

4.1. Местоположения I уровня. Долины горного массива Монгун-Тайга

4.2. Местоположения II уровня. Стадии оледенения горного массива Монгун-Тайга

4.3. Состояния, характерные для местоположений II уровня

4.4. Методика определения гляциогенных ландшафтов массива Монгун-Тайга

Выводы к главе

ГЛАВА 5. ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ СХЕМЫ ДЛЯ МЕСТОПОЛОЖЕНИЙ II УРОВНЯ

5.1. Сравнение горного массива Монгун-Тайга и хребта Чихачева

5.2. Хронологическая схема по бериллиевому (10Be) методу

5.3. Хронологическая схема по радиоуглеродному (140 методу

5.4. Сравнение двух хронологических схем

Выводы к главе

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БЛАГОДАРНОСТИ

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Алтай является одной из крупнейших горных стран на территории России, Китая и Монголии. Современное и древнее оледенение данной горной страны уже более 150 лет является предметом исследований многих ученых - братьев Троновых, В.В. Сапожникова, Е.В. Девяткина и многих других. На Алтае ведутся наблюдения за современным состоянием ледников, формируются их каталоги, рассчитываются запасы льда. Большое внимание уделяется изучению древних горных оледенений прошедших ледниковых эпох.

Горный массив Монгун-Тайга (Юго-Восточный Алтай, республика Тыва), расположенный на границе России и Монголии, на протяжении десятков лет является полигоном для исследований сотрудников и студентов Института наук о Земле Санкт-Петербургского государственного университета. Данный массив, характеризующийся резкоконтинентальным климатом с малым количеством осадков, относится к аридной части Алтая.

Объект и предмет исследования

Для Монгун-Тайги характерны гляциогенные ландшафты, понимаемые нами как ландшафты, чья литогенная основа обусловлена воздействием ледника. Соответственно, объектами исследования в данной работе являются гляциогенные ландшафты горного массива Монгун-Тайга. Предметом исследования - структура, возраст и характерные особенности гляциогенных ландшафтов (формировавшихся, начиная с максимума позднего плейстоцена) как хранителей информации о ледниковых событиях прошлого.

Цели и задачи исследования

Цель исследования: типизация гляциогенных ландшафтов (далее ГЛ) горного массива Монгун-Тайга и индикация с их помощью ледниковых событий прошлого.

Для достижения поставленной цели решались следующие задачи:

1. Разработка принципов типизации ГЛ.

2. Определение индикационных характеристик ГЛ относительно ледниковых событий.

3. Разработка хронологических схем по имеющимся материалам абсолютного датирования.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Отражение палеогеографических событий в структуре гляциогенных ландшафтов горного массива Монгун-Тайга»

Актуальность работы

Актуальность состоит в необходимости разработки подхода к типизации ГЛ с целью перехода от качественных (описательных) характеристик ГЛ к критериальным показателям. Массив Монгун-Тайга наиболее подходит для данной задачи, так как этот массив изучен гораздо лучше, чем прочие массивы аридного Алтая. Изучение ГЛ позволяет определять границы разновозрастных оледенений, что в свою очередь, может использоваться для анализа климатических колебаний плейстоцен-голоценового времени и прогнозирования динамики оледенений в будущем. Анализ и обобщение данных абсолютного датирования позволит, во-первых, обозначить возможный возраст ГЛ, во-вторых, экстраполировать данные на другие горные массивы, используя принцип подобия ГЛ.

Несмотря на то, что вопросами возраста и характера протекания палеогеографических событий, связанных с подвижками ледников в плейстоцене и голоцене, занимались многие ученые (П.А. Окишев, Е.В. Девяткин, Л.Н. Ивановский, Ю.П. Селиверстов и т.д.), до сих пор не существует единой общепринятой схемы развития оледенений в позднем плейстоцене-голоцене ни для Алтая в целом, ни для горного массива Монгун-Тайга в частности. Это объясняется разными мнениями в вопросах выделения границ оледенений, отсутствием должного количества данных абсолютного датирования для более объективных реконструкций. Основные противоречия возникают при обосновании границ оледенений в максимум позднего плейстоцена и в последний ледниковый максимум (Сперанский, 1937; Вардянянц, 1938; Селиверстов, 1993; Самойлова, 2010 и др.). При этом характерной особенностью работ вышеперечисленных авторов является, так сказать, «геоморфологический» взгляд на обусловленные этими оледенениями ГЛ, что не подразумевает учета особенностей развития растительности в разных ГЛ (например, в работах Л.Н. Ивановского (1967)). В свою очередь, для горных ландшафтов часто характерно наименование типа ландшафта через высотную поясность (например, горно-луговой ландшафт), что, напротив, не учитывает геолого-геоморфологические разности ландшафтов (Лысанова и др., 2013). В данной работе предпринята попытка комплексного рассмотрения ГЛ.

Методология и методы исследования

Теоретической основой настоящего исследования являются представления о родственных по отношению к ГЛ понятиях (лимногляциальные комплексы (Севастьянов, 1996); нивально-гляциальные системы (Котляков, 2004); гляциогенные комплексы (Ганюшкин, 2016)) и множественные взгляды на развитие оледенений в позднем плейстоцене и голоцене (Ивановский, 1967; Селиверстов, 1993; Окишев, 2011). Методической основой исследования является адаптированная автором для горных территорий концепция динамики ландшафтов,

предложенная Г.А. Исаченко и А.И. Резниковым (1996). Подробно теоретические основы и подходы рассмотрены в главе 2.

В процессе выполнения исследования автором использовался комплексный подход, состоящий из полевых и камеральных работ. В полевые работы входили: заложение профилей относительного датирования в разных долинах массива; отбор образцов для определения их абсолютного возраста; уточнение геоморфологических и морфометрических характеристик ГЛ; фотофиксация различных ГЛ. В камеральные работы входили: анализ цифровых моделей рельефа и растровых изображений; дешифрирование спутниковых снимков в целях выделения ГЛ; создание необходимого набора векторных данных и представленных в работе карт; обработка полученных результатов в программном обеспечении, направленном на численный и статистический анализ данных. Подробно методы исследования рассмотрены в главе 3.

Личный вклад

Автором модернизирована и применена методика относительного датирования для описания разновозрастных ледниковых отложений горного массива Монгун-Тайга. В границах массива заложено три профиля относительного датирования. Предложена адаптированная для горной местности концепция динамики ландшафтов, на ее основании описаны и проанализированы гляциогенные ландшафты горного массива Монгун-Тайга. На основании имеющихся и полученных за время работы датировок предложены две хронологические схемы для массива.

Научная новизна

Предложено применение концепции динамики ландшафтов для горной местности. На основании данной концепции разработана типология долин горного массива Монгун-Тайга как местоположений I уровня. На основании полевых и камеральных работ уточнены границы гляциогенных ландшафтов (контуров разновозрастных оледенений) как местоположений II уровня. Предложены две хронологические схемы для местоположений II уровня на основании разных методов абсолютного датирования. Проанализировано распространение различных типов растительных сообществ на данных местоположениях и установлены взаимосвязи между возрастами местоположений второго уровня, абсолютными высотами и преобладающими типами растительности.

Теоретическая и практическая значимость

Монгун-Тайга - это кластерный участок государственного природного биосферного заповедника «Убсунурская котловина», входящего в состав одноименного объекта всемирного наследия ЮНЕСКО. Целью данного заповедника, в том числе, является сохранение типичных и уникальных экологических систем, сохранение и изучение естественного хода природных процессов и явлений.

Изучение высокогорных ландшафтов, их структуры и динамики, а также выполнение палеогеографических изысканий вносят вклад в совокупность научных данных, подтверждающих высокую природоохранную ценность территории и необходимость ее дальнейшей охраны. Ввиду высокой степени аридности района и недостаточного обеспечения местного населения водными ресурсами, изучение и мониторинг состояния и функционирования геосистем важны в целях рационального природопользования территории.

Степень достоверности и апробация результатов

Основные результаты по теме диссертации изложены в 8 изданиях, из которых - 3 - журналы, индексируемые в Scopus и Web of Science, 5 - тезисы докладов.

Список статей, опубликованных по теме диссертации:

1. Ganyushkin D.A., Lessovaia S.N., Vlasov D.Y., Kopitsa G.P., Almasy L., Chistyakov K.V., Panova E.G., Derkach E., Alekseeva A. Application of Rock Weathering and Colonization by Biota for the Relative Dating of Moraines from the Arid Part of the Russian Altai Mountains // Geosciences. 2021. Vol. 11(8). 342. https://doi.org/10.3390/geosciences11080342 (Scopus, Web of Science).

2. Ganyushkin D., Chistyakov K., Derkach E., Bantcev D., Kunaeva E., Terekhov A., Rasputina V. Glacier Recession in the Altai Mountains after the LIA Maximum // Remote Sensing. 2022. Vol. 14(6). 1508. https://doi.org/10.3390/rs14061508 (Scopus, Web of Science).

3. Ganyushkin D., Bantcev D., Derkach E., Agatova A., Nepop R., Griga S., Rasputina V., Ostanin O., Dyakova G., Pryakhina G., Chistyakov K., Kurochkin Y., Gorbunova Y. Post-Little-Ice Age Glacier Recession in the North-Chuya Ridge and Dynamics of the Bolshoi Maashei Glacier, Altai // Remote Sensing. 2023. Vol. 15(8). 2186. https://doi.org/10.3390/rs15082186 (Scopus, Web of Science).

Основные результаты работы докладывались и обсуждались на ряде российских и международных конференций. Ниже приведен список публикаций, опубликованных в сборниках докладов и материалов конференций, входящих в РИНЦ:

1. Деркач Е.С. Применение методов относительного датирования в палеогляциологических исследованиях гор Внутренней Азии // Роль криосферы в прошлом, настоящем и будущем Земли (тезисы докладов). Санкт-Петербург: Арктический и антарктический научно-исследовательский институт, 2020. С. 15.

2. Деркач Е.С., Ганюшкин Д.А. Применение данных дистанционного зондирования в палеогеографической реконструкции оледенений горных массивов Юго-Восточного Алтая // Пути эволюционной географии. Выпуск 2: Материалы II Всероссийской научной конференции, посвященной памяти профессора А.А. Величко (Москва, 22-25 ноября 2021 г.). Москва: Институт географии РАН, 2021. С. 94-96.

3. Деркач Е.С. Методы реконструкции нивально-гляциальных систем малого ледникового периода аридного Алтая // Динамика экосистем в голоцене. Сборник статей по материалам всероссийской научной конференции, Санкт-Петербург, 1721 октября 2022 года. Санкт-Петербург: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2022. С. 47-51.

4. Ганюшкин Д.А., Деркач Е.С. Сокращение ледников Алтая после максимума малого ледникового периода // Наука СПбГУ 2021: Сборник материалов Всероссийской конференции по естественным и гуманитарным наукам с международным участием. Санкт-Петербург: СПБГУ, 2022. С. 203.

5. Деркач Е.С. Ландшафты верхней части долины реки Талдура (Южно-Чуйский хребет, Центральный Алтай) // Наука СПбГУ - 2023: Сборник материалов Всероссийской конференции по естественным и гуманитарным наукам с международным участием. Санкт-Петербург: СПбГУ, 2024. С. 179-182.

Объем и структура диссертации

Диссертационная работа состоит из введения, 5 глав, заключения, благодарностей, списка условных обозначений и списка литературы. Диссертация содержит 98 страниц, 30 рисунков и 11 таблиц. Список использованных источников включает 102 наименования.

Настоящая диссертация соответствует пунктам 1, 2, 14 паспорта научной специальности ВАК 1.6.12. «Физическая география и биогеография, география почв и геохимия ландшафтов».

Финансовая поддержка

Исследования, положенные в основу данной работы, получили следующую финансовую поддержку: грант РФФИ № 19-05-00535 «Природные катастрофы и трансформация ландшафтов юго-восточного Алтая и северо-западной Монголии в период с максимума последнего оледенения» и грант РНФ № 22-67-00020 «Изменения климата, ледников и ландшафтов Алтая в прошлом, настоящем и будущем как основа модели адаптации населения внутриконтинентальных горных районов Евразии к климатообусловленным изменениям среды».

Основные научные результаты

1. Методика относительного датирования Портера-Девяткина, усовершенствованная автором, в условиях недостаточности данных абсолютного датирования, дает возможность качественной и количественной оценки разновозрастных ледниковых отложений и их синхронизации в разных долинах одного массива и в различных горных массивах (Деркач, 2020; Ganyushkin et а1., 2021, с. 7-8, с. 16-17, Деркач, 2022).

2. Установлены различия между ГЛ, обусловленными разновозрастными и разномасштабными различными ледниковыми событиями, позволяющие идентифицировать ледниковые события по сформированным ими ландшафтам (Деркач, Ганюшкин, 2021; Деркач, 2022; Ganyushkin et а1., 2023, с. 10-11; Деркач, 2024).

3. Предложена хронологическая схема, базирующаяся на абсолютных датировках, полученных радиоуглеродным методом, полевых исследованиях и визуальном дешифрировании, которая описывает диапазоны возраста исследуемых ГЛ, обусловленных подвижками ледников в позднем плейстоцене и голоцене (Ganyushkin а; а1., 2022, с. 17).

Положения, выносимые на защиту

1. В рамках предложенной в работе концепции установлены ландшафтные различия между ГЛ, образовавшимися в результате разновозрастных и разномасштабных ледниковых событий, что проявляется на соответствующих уровнях их иерархической структуры.

2. Предложенная методика относительного датирования позволяет выявлять последовательность ледниковых колебаний и осуществлять их синхронизацию на разных участках.

3. Из двух рассмотренных в работе хронологических схем, основанных на абсолютном датировании, наименее противоречивой является радиоуглеродная схема, согласно которой наиболее древние из рассмотренных оледенений относятся к МИС 4, наиболее крупное горно-долинное оледенение - к МИС 2, менее крупные внутридолинные оледенения к рубежу плейстоцена-голоцена и, наконец, две наиболее молодых стадии - к позднему голоцену.

4. Оледенения - это хронологически разобщенные события, что обуславливает различия в облике соответствующих ландшафтов. В теплые климатические периоды (МИС 3, начало МИС 1) оледенение горного массива имело существенно меньшие размеры либо же полностью отсутствовало.

ГЛАВА 1. ФИЗИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГОРНОГО МАССИВА

МОНГУН-ТАЙГА

А.Г. Исаченко относил горы юго-восточного Алтая к центральноазиатским аридным и семиаридным горным ландшафтам (Исаченко, 1985). Согласно физико-географическому районированию России из Национального атласа России, юго-восточный Алтай относится к Алтайской горной области Алтайско-Саянской ландшафтной страны (Национальный атлас..., 2007).

На рис. 1.1 приведен район исследования - горный массив Монгун-Тайга. По физико-географическому районированию К.В. Чистякова, Монгун-Тайга расположена на стыке нескольких физико-географических единиц: котловинно-озерной подобласти межгорно-котловинной области Внутриазиатской страны, Южно-Алтайской подобласти Алтайской области Алтае-Саянской страны, Центрально-Тувинской подобласти Саянской области Алтае-Саянской страны (Чистяков, 2001). Пограничное положение данного массива определяет его сложную структуру и неоднородность.

Рисунок 1.1. Район исследования - горный массив Монгун-Тайга.

1.1. Геологическое строение и рельеф

Алтае-Саянская горная страна относится к возрожденным складчато-глыбовым горам палеозойской складчатости, испытавшим поднятие в неоген-четвертичное время.

Большая часть горного массива Монгун-Тайга - это интрузивный гранитоидный комплекс, прорвавший кембрийские отложения. На периферии его высота составляет около 2800 м, в центральной части достигает отметки 3971 м. Массив представлен раннепалеозойским интрузивным комплексом, сложенным гранодиоритами, диоритами и гранитами. По восточному и северо-восточному склону массива кембрийские отложения прорываются отдельными небольшими интрузиями того же раннепалеозойского времени, состоящими из плагиогранитов и гранитов (Горный массив..., 2012).

Возраст интрузий укладывается между нижним и верхним кембрием. По периферии северо-восточной и восточной части массива распространены нижнекембрийские нерасчлененные отложения чингинской свиты (сланцы, туфы, кварциты). На более низких гипсометрических уровнях в кровле дочетвертичных отложений залегают свиты верхнего отдела кембрийской системы - сютхольская свита (плойчатые сланцы) и, еще ниже, ишкинская свита (метаморфизированные песчаники, алевролиты, сланцы). В юго-западной и северо-западной части массива выходят нерасчленные отложения нижнего и среднего отделов кембрийской системы - метаморфизованные эффузивы и туфы, сланцы, кварциты. В долинах рек и предгорных выположенных долинах распространены среднечетвертичные и верхнечетвертичные отложения - донные и конечные морены, сложенные крупными валунами и глыбами, сцементированными супесями и суглинками. (Геологическая карта., 1965; Геологическая карта., 1974; Селиверстов, 1999).

Амплитуды новейших тектонических движений для Горного Алтая варьируют от 1000 до 2000 м (Национальный атлас., 2007). Конкретных данных о скорости современных тектонических движений (поднятий) для Монгун-Тайги нет, однако скорости поднятий для Алтайских гор, по данным разных авторов, варьируют от 1 до 4 мм/год (Захаров, 2006; Zhang et al., 2024) Согласно имеющимся данным, за последние 60 тысяч лет подъем высокогорной части массива мог составить примерно 400 м (Горный массив., 2012). В регионе до сих пор идут тектонические процессы, о чем говорят землетрясения силой до 7-8 баллов (Овсюченко и др., 2016). Исследования современных движений земной поверхности Горного Алтая по GPS-наблюдениям позволяют оценить современные горизонтальные (тектонические) движения в регионе в 1,19±0,25 мм/год на ССЗ. В восточной части Горного Алтая выделены смещения на север-северо-восток, при скорости от 11 до 2 мм/год (Тимофеев и др., 2019).

Массив занимает площадь около полутора тысяч квадратных километров и имеет форму подковы, открытой к югу. В меридиональном направлении Монгун-Тайга прорезана двумя глубокими долинами - Орта-Шегетей и Толайты. Для массива характерно сочетание альпинотипных высокогорных форм рельефа и широких троговых долин с разновысотными поверхностями выравнивания, формирующими платообразные и куполовидные участки (рис. 1.2). По периферии массива расположены выположенные поверхности, перекрытые мореной, образующей холмисто-западинный рельеф (Горный массив., 2012).

Озера Реки

Рисунок 1.2. Рельеф горного массива Монгун-Тайга.

Массив имеет характерную ступенчатую структуру за счет поверхностей выравнивания -субгоризонтальных участков с малыми уклонами (2-3°). Они занимают около 100 км2 и встречаются на разных высотных уровнях. Возраст этой, ранее единой, а сейчас разнесенной за счет вертикальных тектонических движений на разные высотные уровни, поверхности выравнивания оценивается как средне-позднемеловой (Горный массив., 2012; Гаврилкина и др., 2014).

Наиболее высокогорная часть массива с ледниковым куполом расположена в его северовосточной части и вытянута с северо-запада на юго-восток, также несколько относительно крупных ледников расположены в верховьях реки Толайты. Более подробно современное оледенение рассмотрено в следующем разделе. В высокогорной части массива широко распространены элементы рельефа, связанные с экзарационными нивально-гляциальными процессами. В первую очередь, это ледниковые кары, количество которых в пределах массива составляет 137 штук, около 20% из них заняты современными ледниками. Большинство каров приурочено к склонам восточных экспозиций и диапазону высот 2700-3100 м. Ввиду распространения в границах массива многолетних снежников, для высот более 2300 м характерны нивальные ниши, приуроченные к термокарстовым западинам и поверхностям выравнивания, а также эрозионно-нивальные ложбины, развивающиеся на крутых склонах. Как и ледниковые кары, нивальные ниши тяготеют к склонам восточных экспозиций. В высотном интервале 2800-3000 м встречаются нивальные кары, отличающиеся от ниш более определенной креслоподобной формой и большими размерами, а от ледниковых каров - отсутствием ригельного уступа, пологими стенками и плоским днищем без следов ледниковой экзарации (Ганюшкин, 2008; Горный массив., 2012).

Высокогорную часть массива «опоясывают» крутые склоны гравитационного сноса, в основном расположенные в интервале высот 2800-3200 м. В границах массива повсеместно распространены среднекрутые склоны (крутизна 10-15°) с сильным эрозионным расчленением и пологие склоны (крутизна менее 10°). Склоны сложены делювиально-коллювиальными и, в нижних, наиболее пологих частях склонов, моренными отложениями. По периферии массива (ниже 2600 м) распространены аккумулятивные склоны, сложенные преимущественно моренными отложениями (Гаврилкина и др., 2014).

Ледниковые отложения в целом широко развиты в пределах массива. Современные морены, приуроченные к периферии современных ледников, представляют собой незадернованные каменистые валы, часто с небольшими по площади приледниковыми озерами. Для крупных долин рек массива характерен корытообразный троговый характер рельефа.

Нижние части склонов троговых долин перекрыты моренными отложениями, присутствуют фрагменты боковых и конечных морен разных стадий оледенений. В пределах долин есть современные моренно-подпрудные озера или же заболоченные озеровидные расширения с озерными отложениями. В предгорной части массива, в диапазоне 2200-2800 м, распространены холмисто-грядовые морены, а ниже их, по самой периферии массива - более древние сглаженные морены (Селиверстов и др., 1993; Ганюшкин, 2016).

1.2. Современное оледенение

Современное оледенение Монгун-Тайги сосредоточено в северо-восточной части массива (рис. 1.3). По данным, приведенным нами в статье 2022 года, оледенение представлено 38 ледниками преимущественно северо-восточной экспозиции суммарной площадью 17,8 км2; высота фирновой границы - 3390 м (Ganyushkin et а1., 2022).

Рисунок 1.3. Современное оледенение горного массива Монгун-Тайга.

По количеству преобладают ледники висячие и склоновые, долинных и карово-долинных ледников существенно меньше, однако на них приходится около 60% от площади оледенения массива. Наибольшее по мощности оледенение (70% общей площади) сосредоточено в наиболее высокой северо-восточной части массива: там расположен ледниковый купол, дающий начало крупным долинным ледникам (ледники Левый Мугур, Правый Мугур, Восточный Мугур, ледник Селиверстова) (Чистяков и др., 2015). Крупнейшим ледником является ледник Восточный Мугур на северо-восточном склоне массива (рис. 1.4). Объем современного оледенения горного массива оценен в 0,7 - 0,8 км3 в зависимости от подхода (морфологического либо гидрологического) к выделению типов ледников (Грига и др., 2023).

Рисунок 1.4. Ледник Восточный Мугур (фото автора, июль 2023 г.).

В настоящее время площадь оледенения сокращается, что подтверждается в работах, опубликованных в конце XX - начале XXI века. По результатам работ 1988-1995 гг. в границах массива было выделено 52 ледника общей площадью 23,3 км2 (Селиверстов и др., 1997). В монографии, посвященной массиву Монгун-Тайга, указано, что по состоянию на 2010 год оледенение было представлено 32 ледниками суммарной площадью 20,2 км2 (Горный массив., 2012). В недавней работе по оценке объема ледников массива площадь оледенения по состоянию на 2021 год оценена в 17,2 км2, количество ледников - 38 (Грига и др., 2023). Таким образом, за 10 лет, с 2010 по 2021 год, площадь оледенения массива сократилась на 15%. Количество

ледников при этом увеличилось с 32 до 38 за счет распада некоторых крупных ледников на отдельные ледники.

1.3. Климат

Монгун-Тайга находится в зоне континентального климата умеренного пояса северного полушария. Ближайшая к массиву Монгун-Тайга метеостанция - Мугур-Аксы (1850 м н.у.м.). Она характеризуется низкими среднегодовыми значениями температуры (-2.5°C) и большой годовой амплитудой температуры воздуха (от -20.4°C в январе до 14°C в июле). Среднее многолетнее количество осадков на метеостанции составляет 140 мм, при этом 70% осадков выпадает в месяцы с положительной среднемесячной температурой (Горный массив., 2012). В связи с влиянием западного переноса, на высотах более 2500 м наблюдается 2-3-кратное увеличение количества осадков, что говорит о большей интенсивности осадков в пределах горного массива, в том числе на границе питания ледников (Ганюшкин, 2016).

Температура и осадки в пределах горного массива распределены неравномерно в связи неоднородностью рельефа местности и циркуляцией различных воздушных масс. В период с ноября по март горный массив подвержен влиянию азиатского антициклона с ветрами западного и северо-западного направлений. Зимой выпадает около 15-20 % от годовой суммы осадков. Весной для массива характерна неустойчивая погода с сильными температурными колебаниями, обусловленная разрушением Азиатского антициклона. Летом на территории формируется область пониженного давления, куда поступают арктические и атлантические воздушные массы; наиболее характерны ветры северо-западного и западного направлений. Развитие циклонов обуславливает выпадение большей доли осадков летом. В начале лета охлаждающий эффект оказывает сохраняющийся снежный покров, особенно на северных склонах (Научно-прикладной справочник., 1993; Горы и люди., 2010; Харламова, Останин, 2013). Горный рельеф района исследования обуславливает наличие местного циклогенеза за счет прогрева межгорных котловин в летнее время, а также, в целом, неравномерное распределение солнечной радиации и влаги на склонах разной экспозиции, что приводит к пространственной неоднородности температурно-влажностных характеристик. Это, в свою очередь, определяет разницу в преобладающих типах растительности в границах локального горного массива (Горы и люди., 2010). Стоит также отдельно упомянуть наличие в пределах массива мерзлотных явлений и процессов (термокарст, солифлюкция). Обусловленные резкоконтинентальным климатом с длительными малоснежными зимами, мерзлотные явления имеют почти повсеместное распространение в высокогорной части массива и островное - в среднегорной (Шац, 1978; Горы и люди., 2010).

1.4. Растительность и почвы

Согласно флористическому районированию Юго-Восточный Алтай относится к Тувинско-Монгольской провинции степной подобласти циркумбореальной области бореального подцарства. По типу поясности горной растительности данный регион отнесен к субаридному Монголо-Алтайскому альпийско-пустошнотундрово-лесостепностепному Юго-

Восточнотувинскому типу (Национальный атлас., 2007). На карте биомов России Юго-Восточный Алтай отнесен к степному Юго-Восточноалтайско-Тувинскому оробиому и представлен следующими поясами (от более низких значений высоты н.у.м. до более высоких значений высоты н.у.м.): горные опустыненные степи, горные степи, горные лесостепи, горные тундры, субнивальный и нивальный пояс (Карта., 2015). Пограничное положение региона на стыке степей и полупустынь в сочетании с повсеместно выраженной высотной поясностью, наличием нивально-гляциального пояса и многолетней мерзлоты формируют специфические растительные сообщества.

Структура высотной поясности Монгун-Тайги, в целом, соответствует приведенной выше обобщенной поясности для Юго-Восточного Алтая, однако учеными выделяется и ряд характерных особенностей.

Предгорья и нижние части склонов заняты опустыненными степями и разнотравными, дерновиннозлаковыми, ковыльными степями. На южном макросклоне в связи с близостью зональных опустыненных степей и пустынь Монголии зафиксированы специфические островные нанофитоновые (Nanophyton егтасеит) степи с дерновинными злаками и полукустарничками (Куминова, 1983; Намзалов, 2015). Специфические растительные сообщества южного макросклона связаны с их непосредственным примыканием к зональным опустыненным степям и пустыням Монголии.

На северо-западе в предгорьях пологие склоны массива переходят в котловину озера Хиндиктиг-Коль. В этом районе развиты мозаичные «тундростепные» сообщества, состоящие из сочетаний ерниковых тундр с ВеШа rotundifolia в понижениях с криофитными разнотравно-злаковыми степями на дренированных склонах и положительных формах рельефа. Наличие тундростепей в высокогорных котловинах Алтая обсусловлено специфическим холодным и сухим климатом с коротким вегетационным периодом (Чистяков и др., 2019).

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Деркач Екатерина Сергеевна, 2025 год

I - —

II № 17: 23,6 ± 2,3 (Ganyushkin й а1., 2018) № 16: 11,3 ± 1,0 (Ganyushkin й а1., 2018) TUR-2: 45,1 ± 3,0 (хр. Чихачева) (Б1от^п й а1., 2018) DGR-2: 19,5 ± 1,3 (район оз. Джулукуль)

Ша — TUR-1: 22,8 ± 3,5 (хр. Чихачева) (Б1от^п й а1., 2018)

Шб DGR-1: 21,1 ± 1,4 —

Шв — —

ГУа — —

!Уб — —

Если считать, что максимальному распространению ледников в МИС 2 соответствуют морены II группы, тогда вызывает вопросы значительный возраст морены Шб в долине Толайты, не сильно отличающийся от возраста морен в предгорьях.

Если игнорировать датировку, полученную для долины реки Толайты, и предполагать, что максимуму МИС 2 соответствует холмисто-грядовая II стадия, то валы конечных морен внутри

горных долин при такой хронологии должны соответствовать подвижкам ледников на рубеже плейстоцена и голоцена, и в самом голоцене.

Таким образом, бериллиевый метод не позволяет составить однозначную хронологическую схему даже при сопоставлении данных, полученных для подобных морен в других массивах. Полученные датировки подтверждают позднеплейстоценово-голоценовый возраст внутридолинных морен. Возраст морен предгорной части массива по полученным датировкам сильно различается.

5.3. Хронологическая схема по радиоуглеродному (14C) методу

В пределах горного массива Монгун-Тайга в разные годы были отобраны образцы для определения возраста по радиоуглеродному методу. Ввиду высокой степени аридности территории обнаружение образцов древней древесины или же погребенного торфа носит несистематический, случайный характер, что объясняет малое количество имеющихся для массива датировок.

В статье, опубликованной Д.А. Ганюшкиным с соавторами в 2018 году (Ganyushkin et al., 2018), сведены имевшиеся на тот момент датировки, полученные в ходе радиоуглеродного анализа, для массива Монгун-Тайга. В полевом сезоне 2021 года нами была обнаружена древесина в 20 метрах от края ледника Правый Мугур, чей калиброванный (календарный) возраст составил 9260 ± 120 лет. Точки отбора образцов приведены на рис. 5.6.

В таблице 5.2 содержатся результаты радиоуглеродного анализа образцов, найденных в пределах массива Монгун-Тайга, преимущественно в северо-восточной и восточной части массива. Номера образцов совпадают с номерами на карте, приведенной на рисунке 5.6.

Хребет Чихачева, охарактеризованный в начале главы, имеет много сходств с массивом Монгун-Тайга, в связи с чем можно допустить сопоставление данных, полученных для этих массивов.

В 2024 году были опубликованы результаты бурения и дальнейшего анализа донных отложений озера Верхние Богуты (Upper Boguty), расположенного на западном макросклоне хребта Чихачева (Agatova et al., 2024). Авторами установлено непрерывное накопление донных (озерных) отложений на протяжении 24 тысяч лет, что позволяет предположить позднеплейстоценовый возраст моренного комплекса, подпруживающего озеро. Принимая во внимание тот факт, что моренный комплекс не моложе 24 тысяч лет, он может относиться как к наступанию ледников в МИС 2, так и к более древнему оледенению, что намного вероятнее.

Современное оледенение

Образец древесины с номером Образец почвы с номером Образец торфа с номером

А 1 щ 8 #15

Рисунок 5.6. Карта с точками отбора проб для радиоуглеродного датирования (табл. 5.2).

На рисунке 5.7 приведена схема долины реки Богуты из данной статьи, также на ней обозначены валы конечных и боковых морен (№ 5 на рис. 5.7) и моренный холмисто-западинный рельеф с термокарстовыми озерами (№ 4 на рис. 5.7) (Agatova et al., 2024). При анализе структуры моренного рельефа северо-западного склона массива Монгун-Тайга и западного склона хребта Чихачева можно выявить определенные сходства. Например, наличие холмисто-западинного рельефа с большим количеством термокарстовых озер; наличие серии крупных озер, подпруженных комплексами моренных валов. Если соотносить холмисто-западинный (в том числе и термокарстовый) рельеф на хребте Чихачева с тем же рельефом на массиве Монгун-Тайга, тогда можно говорить об отнесении этих морен к II стадии, согласно приведенной схеме. Тогда можно предположить, что крупное озеро Верхние Богуты (Upper Boguty) маркирует подвижку ледника, конечноморенный комплекс которой, по аналогии с моренами Монгун-Тайги, может быть отнесен к Ша стадии.

Таблица 5.2. Радиоуглеродные датировки в пределах горного массива Монгун-Тайга.

Номер образца (рис. 5.6) ГО образца Высота, м н.у.м. Материал Радиоуглеродный (14С) возраст, лет Калиброванный (календарный) возраст (1 о), лет Климатический период Источник

1 LU-3666 2915 древесина 57810±(>1820) с. 60000-56000 теплый Ganyushkin et а1., 2018

2 LU-5822 2965 древесина 39300±700 43688-42567 теплый Ganyushkin et а1., 2018

3 Ы-912 3300 древесина 27500±180 31436-31178 теплый Ревушкин, 1974

4 Ы-913 2800 древесина 25100±160 29537-28759 теплый Ревушкин, 1974

5 SOAN 8116 2700 древесина - 10580-10180 теплый, влажный Назаров и др., 2012

16 LU-10320 2950 древесина 8280±80 9340-9130 теплый Данная работа

6 LU-6949 2640 древесина 8140±80 9245-9000 теплый Ganyushkin et а1., 2018

5 SOAN 8117 2700 древесина - 6350-6170 теплый, влажный Назаров и др., 2012

13 LU-3219 2460 торф 4920±80 5740-5588 влажный Ganyushkin et а1., 2018

8 LU-7283 2960 почва 4860±190 5881-5326 теплый Ganyushkin et а1., 2018

9 LU-5830 2350 уголь в почве 4570±80 5445-5054 теплый Ganyushkin et а1., 2018

14 LU-6451 2350 торф 4110±100 4819-4522 влажный Ganyushkin et а1., 2018

10 LU-7284 2855 почва 3580±280 4290-3515 теплый Ganyushkin et а1., 2018

7 LU-6452 2350 древесина 3370±70 3697-3495 теплый, влажный Ganyushkin et а1., 2018

11 LU-8382 2675 почва 2820±150 3141-2776 теплый Ganyushkin et а1., 2018

12 LU-6818 2630 почва 1280±80 1293-1089 теплый Ganyushkin et а1., 2018

15 LU-6817 2535 торф 1190±60 1224-1009 теплый, влажный Ganyushkin et а1., 2018

7

Рисунок 5.7. Фрагмент западного макросклона хребта Чихачева (Agatova et я1., 2024).

По результатам совокупного анализа приведенных выше данных можно выдвинуть ряд предположений.

В МИС 3 ледники сокращались практически полностью, оледенение могло затрагивать только наиболее высокогорную часть массива.

Подтверждением данного тезиса являются датировки древесины, отобранной в верховьях долины реки Правый Мугур (образцы № 1-4, рис. 5.6). Образцы, отобранные Д.А. Ганюшкиным, показали калиброванный (календарный) возраст 58 тысяч лет в случае первого образца и около 43 тысяч лет для второго образца (Ganyushkin et я1., 2018). Образцы, проанализированные Ревушкиным (№ 3 и № 4), дали калиброванный (календарный) возраст около 30 тысяч лет (Ревушкин, 1979). Вся эта древесина была отобрана на высотах от 2800 м до 3300 м, что, соответственно, на 450-950 м выше современной границы леса в этой долине. Если предположить подъем границы питания ледника, аналогичный смещению верхней границы леса, то, при современной границе питания ледника Правый Мугур, равной 3300 м, ее высота в указанные

временные интервалы составляла бы от 3750 м (близко к современной верхней точке ледника) до 4250 м (существенно выше вершины горного массива). Это позволяет говорить о полном или практически полном сокращении оледенения массива Монгун-Тайга в МИС 3. Несмотря на то, что датировка в 58 тысяч лет находится уже за границами применения метода (Wood, 2015), остаются еще три датировки, подтверждающие наличие леса на больших абсолютных высотах во временном интервале 29-43 тысячи лет (калиброванных). Соответственно, данные множественные датировки ставят под сомнение существование крупных подвижек ледников в МИС 3, как это было предположено другими авторами по результатам бериллиевого метода.

Стадия Ша относится к подвижке ледников в максимум МИС 2.

Наиболее старые подковообразные морены горно-долинного оледенения (стадия Ша), часто подпруживающие крупные озера, по аналогии с хребтом Чихачева, могут быть отнесены к наиболее крупной подвижке ледников в последний ледниковый максимум, происходивший в МИС 2. Аргументом для данного утверждения служат, во-первых, данные, полученные по результатам бурения озера Верхние Богуты (описано выше), во-вторых, довольно значительное сходство двух горных массивов - Монгун-Тайги и хребта Чихачева.

Стадия Шв относится к подвижке ледников в позднем плейстоцене.

На высоте 2700 м А.Н. Назаровым и соавторами была обнаружена и продатирована древесина Pinus sibirica, чей калиброванный (календарный) возраст составил 10380 ± 200 лет (Назаров и др., 2012). Также, как указано выше, на высоте 2950 м нами найдена древесина Larix sibirica с калиброванным (календарным) возрастом 9260 ± 120 лет. Эти данные позволяют говорить о гораздо более теплых и влажных условиях в начале голоцена, обусловивших рост верхней границы леса и участие в древостое Pinus sibirica, в настоящее время не произрастающего в районе исследования. Если исходить из тех же расчетов, что приведены выше применительно к сокращению ледников в МИС 3, то, исходя из высот, на которых обнаружены образцы, можно говорить о существенном сокращении оледенения в начале голоцена.

Из этого следует предположение, что стадия Шв, маркирующая самую молодую относительно крупную подвижку горно-долинного оледенения, может относиться к позднему дриасу как последнему интенсивному наступанию ледников в позднем плейстоцене.

IVстадия относится к подвижкам ледников в голоцене.

Погребенная почва, отобранная в долине реки Шара-Хорагай, имеет калиброванный (календарный) возраст около 5,5 тысяч лет, что соответствует теплому атлантическому периоду

голоцена. Тот факт, что она погребена мореной стадии ¡Уа, дает возможность предположить, что данная морена маркирует либо аккемскую (календарный возраст 4900-4200 л.н.), либо историческую стадию (календарный возраст 2300-1700 л.н.) (Агатова и др., 2012). В то же время в долине Правого Мугура образцы почвы, взятой с задернованной морены вблизи валов конечных морен !Уа стадии, дали калиброванный (календарный) возраст 3141 — 2776 лет, что позволяет отнести морены !Уа стадии к исторической стадии.

В целом, опираясь на личный опыт и опыт других исследователей в соседних массивах, можно говорить о том, что для Юго-Восточного Алтая характерны частичное или полное перекрытие морен аккемской стадии моренами исторической стадии, а также существенное перекрытие моренами малого ледникового периода других морен голоценового времени (Михайлов, 2000; Агатова и др., 2012; Москаленко и др., 2013).

Выводы по 2 варианту:

Если исходить из тезиса, что самое крупное горно-долинное оледенение (морены стадии Ша) маркирует максимальное распространение ледников в МИС 2, то морены I и II стадий могут быть отнесены к предыдущим крупным подвижкам ледников. Ввиду приведенных выше аргументов о сомнительности широкого распространения ледников в холодные периоды МИС 3, можно сделать вывод, что морены этих групп имеют позднеплейстоценовый возраст и по времени формирования относятся к МИС 4. Здесь остается открытым вопрос, морены обеих ли групп могут быть отнесены к МИС 4, или морены I стадии относятся к более старой и сильно отличной по возрасту фазе наступления ледников.

Также хорошо читаемые во всех долинах морены стадии Шб в настоящее время сложно отнести к какой-то конкретной подвижке оледенения, однако можно говорить, что это наступание ледников происходило между последним ледниковым максимумом в МИС 2 (то есть около 24 тысяч лет назад) и похолоданием в позднем дриасе (12,7 тысяч лет назад).

Голоценовые морены IV стадии хорошо выражены на местности и морфологически сильно отличаются от плейстоценовых морен. Так как в голоцене наступания ледников были менее интенсивными, мы можем наблюдать существенное перекрытие (вплоть до полного погребения) более старых голоценовых морен моренами МЛП, однако имеющиеся данные подтверждают голоценовый возраст этих конечноморенных комплексов, что описано в последнем из предположений.

5.4. Сравнение двух хронологических схем

Рассмотренные выше хронологические схемы базируются на методе изотопной геохронологии (причем рассмотрены два космогенных изотопа — 10Ве и 14С), полевых наблюдениях, камеральном дешифрировании и методе подобия, из которого следует тезис, что схожие по облику и геоморфологическим характеристикам моренные комплексы в разных массивах могут маркировать оледенения одних и тех же стадий.

Анализ имеющихся данных показал невозможность построения однозначной хронологической схемы массива на основании двух методов — бериллиевого и радиоуглеродного, поэтому по ходу работы они были рассмотрены раздельно. Однако, даже если рассматривать датировки по отдельности, данные по 10Ве входят в противоречие между собой.

На рисунке 5.8 приведены имеющиеся для массива Монгун-Тайга датировки, описанные выше в данной главе. Для шкалы возраста выбрана логарифмическая шкала с базовым значением 2, возведенным в степень значения.

3400

3200

^ 3000

10 I-

о и

(а

5 2800

2 с; о

и ю

< 2600

2400

2200

3 Методы датирования ДЮВе 14С почвы

• 14С др 014С то евесина РФ

О о о □ ■

• о • □ □

д Л Л ♦ ♦

о

64 32 16 8 4 2

Калиброванный возраст {осредненный по диапазону), тыс. лет назад

Рисунок 5.8. Датировки в пределах горного массива Монгун-Тайга.

Так, основное противоречие в датировках в первом варианте хронологической схемы касается возраста морен предгорной части массива (I, II, Ша). Разброс значений позволяет

предположить их возраст как соответствующий либо подвижке ледников в теплую МИС 3, либо их продвижению в последний ледниковый максимум. Если анализировать данные по двум методам уже в совокупности, то вероятность развития в предгорьях крупных оледенений в МИС 3 опровергается множественными находками древесины на высотах около 3000 м н.у.м. Предположению, что в последний ледниковый максимум ледники выходили в предгорья, противоречит датировка в долине реки Толайты (DGR-1). Таким образом, бериллиевый метод в совокупности с полевым и камеральным дешифрированием не дает возможности сформулировать однозначную хронологическую схему для массива. С одной стороны, это может быть связано с погрешностями в полученных возрастах образцов (причины таких погрешностей описаны в разделе 5.2), с другой стороны - с недостаточным количеством материала для обоснования того или иного возраста стадии.

Второй вариант хронологической схемы базируется на датировках, полученных методом радиоуглеродного анализа, а также на полевом и камеральном дешифрировании ГЛ. Несмотря на то, что при анализе и этих данных не формируется четкого ответа на вопрос о возрасте предгорных морен, имеющиеся данные позволяют датировать наиболее крупное горно-долинное оледенение подковообразного типа (Ша) как максимальное в МИС 2, и, в таком случае, предположить, что в предгорья ледники выходили в максимум позднего плейстоцена (МИС 4). При таком сценарии морены стадий Шб, Шв будут маркировать подвижки ледников в позднем плейстоцене и на рубеже плейстоцена-голоцена, морена Шв может быть отнесена к позднему дриасу. Морены позднего голоцена в значительной степени перекрыты моренами МЛП (ГУб).

Принимая во внимание большее количество радиоуглеродных датировок и отсутствие явных противоречий между датировками, автор полагает вторую из предложенных хронологических схем как более правдоподобную. Как итог, предлагаемая хронологическая схема для массива Монгун-Тайга визуализирована на рисунке 5.9 и описана в таблице 5.3.

Морские изотопные стадии Рисунок 5.9. Хронологическая схема для массива Монгун-Тайга.

Таблица 5.3. Предлагаемая хронологическая схема для массива Монгун-Тайга.

Стадия Предполагае мый возраст, тыс. кал. л.* Комментарии (приводится калиброванный возраст) Период

I Более 43 и старше II Датировки, маркирующие оледенение, отсутствуют. Характер рельефа сильно отличается от морен II стадии, что позволяет предположить разобщенность в возрасте I и II стадии. МИС 4

II Более 43 Датировки, маркирующие оледенение, отсутствуют. На высотах 2900-3300 м обнаружены образцы древесины возрастом около 31,3 тысячи лет, 43,1 тысяч лет, 58 тысяч лет (выходит за пределы измерений метода), что подвергает сомнению существование крупного оледенения возрастом моложе 43 тысяч лет.

Ша От 29 до 24 Верхняя граница в 24 тысячи лет обусловлена данными по озерному осадконакоплению оз. Богуты (Agatova et а1., 2024), нижняя граница в 29 тысяч лет определена по древесине данного возраста, обнаруженной на высоте 2800 м, что дает основание говорить о практически полном сокращении оледенения в данное время. МИС 2

Шб Менее 24, но более 10,4, и старше Шв Нижняя граница в 24 тысячи лет обусловлена стадией Ша, верхняя граница в 10,4 тысячи лет обусловлена потеплением начала голоцена, при котором, согласно имеющимся датировкам, верхняя граница леса поднималась до высот 2700-2950 м, что исключает существование на этих высотах ледников в начале голоцена. По размерам и морфологии данные стадии существенно отличаются от более молодых ГУа, ГУб. Это позволяет предположить, что одна из стадий маркирует дриасовое похолодание. Таким образом, Шб и Шв относятся к рубежу плейстоцена-голоцена. Рубеж плейстоцена и голоцена

Шв Менее 24, но более 10,4

1Уа 2,3 - 1,7 Историческая стадия, погребены почвы более древнего возраста МИС 1

1Уб 0,7 - 0,2 Малый ледниковый период

* тыс. кал. л. - тысяч лет (калиброванный возраст)

Выводы к главе 5

В главе проанализирован имеющийся массив абсолютных датировок для массива Монгун-Тайга, в том числе отобранных автором во время полевых исследований. Приведены также данные по материалам абсолютного датирования соседнего массива - южной части хребта Чихачева, схожего по конфигурации с исследуемым массивом. При установлении подобия ГЛ двух массивов (и, как следствие, синхронизации полученных в их границах датировок) использовалось визуальное дешифрирование ГЛ.

Предложены две хронологические схемы, базирующиеся на разных методах абсолютного датирования - бериллиевом (10Ве) и радиоуглеродном (14С). Датировки, полученные бериллиевым методом, по мнению автора, не укладываются в однозначную хронологическую

схему, так как данные, полученные на моренах разных стадий оледенения, сильно противоречат друг другу.

Хронологическая схема, составленная по материалам радиоуглеродного датирования, расценивается автором как более правдоподобная, ввиду отсутствия существенных противоречий между датировками. Основные выводы, полученные в результате построения данной схемы:

1. Ледники выходили в предгорные пространства в максимум позднего плейстоцена (МИС 4).

2. Наиболее крупное горно-долинное оледенение (Ша) относится к последнему ледниковому максимуму (МИС 2).

3. Горно-долинные оледенения Шб и Шв маркируют подвижки ледников на рубеже плейстоцена-голоцена.

4. В теплые климатические периоды (МИС 3, начало голоцена (МИС 1)) ледники сокращались полностью или практически полностью, что подтверждается находками древесины.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В работе предложен подход к классификации ГЛ горных территорий. Автором взята за основу и адаптирована к горным территориям концепция динамики ландшафтов, изначально предложенная для северо-запада России. Введены понятия местоположений I и II уровней, рассмотрены многолетние состояния ландшафтов на этих местоположениях. Данный подход опробован на горном массиве Монгун-Тайга.

В результате полевых работ получены сведения о характере изменения ряда показателей (задернованности морен, покрытии валунов лишайниками и т.д.) для разновозрастных морен, определены характерные особенности ландшафтов, положенные в основу дальнейшей работы.

Для массива Монгун-Тайга автором выявлены значимые различия в ландшафтной структуре разновозрастных ГЛ, что показывает индикационную значимость примененного подхода для схожих физико-географических условий (например, массивов Северо-Западной Монголии и Юго-Восточного Алтая). Различия в структуре могут быть оценены с помощью морфометрического анализа, куда входит как анализ поверхностей (ЦМР) и построение полей производных от нее значений, так и анализ полученных векторных данных инструментами статистики.

Далее, индикационные свойства растительности, на взгляд автора, являются крайне важным источником информации о структуре ГЛ. Причем, как это было установлено и продемонстрировано в четвертой главе, рассматривать структуру растительных сообществ крайне важно одновременно по двум параметрам - по возрасту местоположения II уровня и по диапазонам абсолютных высот. При таком рассмотрении становятся явно видны закономерности смены растительных сообществ и особенности их распространения на разных стадиях и на разных гипсометрических уровнях.

На основании имеющихся данных (опубликованных и новых, полученных за время проведения исследования) предложены две хронологические схемы для местоположений II уровня в целях установления абсолютных значений возраста ГЛ. Обе хронологические схемы базируются на полевом и камеральном дешифрировании ГЛ, установлении подобия разновозрастных морен двух массивов (массива Монгун-Тайга и хребта Чихачева), при этом первая хронологическая схема описана по датировкам, полученным бериллиевым методом, вторая хронологическая схема - по радиоуглеродным датировкам. В первой хронологической схеме в процессе анализа выявлены противоречия, которые, вкупе с малым количеством

датировок, характеризуют ее как недостаточно надежную. В свою очередь, вторая хронологическая схема представляется автору наиболее подходящей и рабочей для определения абсолютного возраста ГЛ массива Монгун-Тайга и схожих массивов Юго-Восточного Алтая. К основному недостатку второй схемы можно отнести отсутствие данных об абсолютном возрасте морен стадий I и II.

Анализируя имеющиеся палеогляциологические модели и возможность их корреляции с полученными данными, важно подчеркнуть необходимость комплексного подхода в сопоставлении различных шкал (частично рассмотрены в главе 2). Например, при сравнении описанных местоположений II уровня (разновозрастных морен) со схемой Л.Н. Ивановского (1967) можно говорить о том, что описание внешнего облика морен у Ивановского в большей степени совпадает с приведенными в работе стадиями, чем значения депрессии фирновой границы, что может быть связано с климатическими различиями в пределах разных массивов. Выделение в позднем плейстоцене двух оледенений, одно из которых было максимальным по площади и выходило в предгорные пространства, а второе было приурочено к троговым долинам, по описанию и депрессии фирновой границы согласуется с представленной в работе схемой, однако автор считает, что разбиение может быть и более подробным, что отражено в работе. При этом, по второй из предложенных хронологических схем, считаемой автором более основательной, выходит, что максимальное оледенение, выходящее в предгорья, маркирует крупную подвижку ледников и хронологически может быть сильно разнесено с максимальным горнодолинным подковообразным оледенением. Если второе согласуется с максимумом последнего оледенения, тогда первое (выходящее в предгорья) может быть отнесено к максимальному продвижению ледников в позднем плейстоцене (МИС 4). В таком случае предложенная схема соотносится с моделью двухстадийного оледенения в позднем плейстоцене и с моделью горно-долинного оледенения в периоды подвижек ледников на рубеже плейстоцена-голоцена, описанными рядом авторов (Девяткин, Мурзаева, 1979; Окишев, 1982; Селиверстов, 1993). Множественные находки древесины на больших абсолютных высотах, укладывающиеся во временные диапазоны, соответствующие МИС 3 и началу МИС 1 (голоцена), при сопоставлении изменения высоты верхней границы леса и границы питания ледников ставят под сомнение существование крупного центра оледенения в высокогорьях массива в эти периоды.

Таким образом, автором предложена и опробована на горном массиве Монгун-Тайга методика выделения ГЛ, структура которых является индикатором ледниковых событий, и оценки их возраста. Рассмотрение и типизация данных ландшафтов позволяет реконструировать ледниковые события позднего плейстоцена-голоцена на аридном Алтае и анализировать ГЛ, находящиеся в данный момент в долговременном постледниковом развитии.

БЛАГОДАРНОСТИ

Я от всей души благодарю своего научного руководителя Дмитрия Анатольевича Ганюшкина за многолетнее сотрудничество, организацию и руководство полевыми исследованиями, содействие и помощь в работе над диссертацией. Я глубоко признательна Андрею Ильичу Резникову за сильнейшую моральную поддержку и многочисленные дискуссии по теме исследования. Я благодарю своих коллег по полевым работам - Дмитрия Вадимовича Банцева, Илью Владимировича Волкова, Семена Алексеевича Григу, Валерию Алексеевну Распутину - и восхищаюсь их профессионализму и жизнелюбию. Я выражаю благодарность сотрудникам кафедры физической географии и ландшафтного планирования Института наук о Земле СПбГУ, а также Михаилу Александровичу Анисимову, за знания и навыки, полученные в период обучения, без которых не было бы этого исследования. Наконец, я благодарна моей маме Кире Викторовне Деркач и отчиму Александру Олеговичу Шпакову, вдохновившим меня заниматься наукой и всегда меня поддерживающим.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ

ГЛ - гляциогенный ландшафт ДЗЗ - дистанционное зондирование Земли МИС - морская изотопная стадия МЛП - малый ледниковый период ЦМР - цифровая модель рельефа

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Агатова А.Р., Назаров А.Н., Непоп Р.К., Орлова Л.А. Радиоуглеродная хронология гляциальных и климатических событий голоцена Юго-Восточного Алтая (Центральная Азия) // Геология и геофизика. 2012. № 6 (53). С. 712-737.

2. Алейникова А.М. Формирование и динамика приледниковых ландшафтов Центрального Кавказа. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата географических наук. Москва, 2008. 24 с.

3. Аржанников С.Г., Броше Р., Жоливе М., Аржанникова А.В. К вопросу о позднеплейстоценовом оледенении юга Восточного Саяна и выделении конечных морен MIS 2 на основе бериллиевого датирования (10Be) ледниковых комплексов // Геология и геофизика. 2015. Т. 56 (№ 11). С. 1917-1933. DOI: 10.15372/GiG20151101.

4. Бажина Н.Л., Ондар Е.Э., Очур К.О., Дергачева М.И. Состав гумуса горнотундровых почв западной части Тувы // Вестник Оренбургского государственного университета. 2015. № 10 (185). С. 143-146.

5. Борисов Б.А., Минина Е.А. Плейстоценовые оледенения Алтае-Саянской горной страны и их корреляция и реконструкции // Палеоклиматы и оледенения в плейстоцене. М.: Наука, 1989. С. 217-223.

6. Бутвиловский В.В. Палеогеография последнего оледенения и голоцена Алтая: событийно-катастрофическая модель. Томск: Изд-во Томского университета, 1993. 253 с.

7. Варданянц Л.А. О древнем оледенении Алтая и Кавказа // Известия ВГО. 1938. № 3 (70). С. 386-406.

8. Гаврилкина С.А., Зелепукина Е.С., Резников А.И., Чистяков К.В. Высотная структура ландшафтов высокогорного массива Монгун-Тайга // Известия Самарского НЦ РАН. 2014. Т. 16. № 1(4). С. 1063-1072.

9. Галанин А.А. Каменные глетчеры северо-востока России: строение, генезис, возраст, географический анализ. Диссертация на соискание ученой степени доктора географических наук. Владивосток, 2009. 330 с.

10. Галахов В.П., Назаров А.Н., Харламова Н.Ф. Колебания ледников и изменения климата в позднем голоцене по материалам исследований ледников и ледниковых отложений бассейна Актру (Центральный Алтай, Северо-Чуйский хребет). Барнаул: Изд-во АГУ, 2005. 131 с.

11. Ганюшкин ДА. Палеогеографическая интерпретация пространственного положения каров массива Монгун-Тайга // Вестник СПбГУ. Науки о Земле. 2008. №4. С. 160-167.

12. Ганюшкин Д.А. Гляциогенные комплексы резкоконтинентального района северо-запада Внутренней Азии. Диссертация на соискание ученой степени доктора географических наук. СПб, 2016. 429 с.

13. Ганюшкин Д.А., Кунаева Е.П., Чистяков К.В., Волков И.В. Дешифрирование гляциогенных комплексов по космическим снимкам горного массива Монгун-Тайга // География и природные ресурсы. 2018. № 1. С. 167-177. DOI: 10.1134^1875372818010092.

14. Ганюшкин Д.А., Москаленко И.Г., Чистяков К.В. Колебания ледников массива Монгун-Тайга (Юго-Восточный Алтай) после максимума малой ледниковой эпохи // Лёд и снег. 2010. № 3(111). С. 5-12.

15. Геологическая карта СССР масштаба 1 : 200 000. Серия Горно-Алтайская. Лист М-45-XVШ. Объяснительная записка. Под ред. А. В. Ильина. Москва: Недра, 1965. 91 с.

16. Геологическая карта СССР масштаба 1 : 200 000. Серия Западно-Саянская. Лист М-46-ХШ. Объяснительная записка. Под ред. П. С. Матросова. Москва: Недра, 1974. 116 с.

17. Горный массив Монгун-Тайга. Под ред. К.В. Чистякова. СПб: Арт-Экспресс, 2012. 310 с.

18. Горы и люди: изменения ландшафтов и этносы внутриконтинентальных гор России. Под ред. К.В. Чистякова, Н.В. Каледина. СПб: Изд-во СПбГУ, 2009. 453 с.

19. Грига С.А., Ганюшкин Д.А., Банцев Д.В., Николаев М.Р., Кашкевич М.П., Ибраев К.А. Толщина и объём ледников массива Монгун-Тайга, Алтай, в 2021 г. по данным георадиолокации и моделирования // Лёд и Снег. 2023. Т. 63(4). С. 489-512. DOI: 10.31857^2076673423040075.

20. Девяткин Е.В., Мурзаева В.Э. Опыт расчленения морен по комплексу литолого-геоморфологических признаков (на примере Монгольского Алтая) // Известия ВГО. 1979. № 4 (111). С. 342-348.

21. Деркач Е.С. Применение методов относительного датирования в палеогляциологических исследованиях гор Внутренней Азии // Роль криосферы в прошлом, настоящем и будущем Земли (тезисы докладов). СПб: ААНИИ, 2020. С. 15.

22. Деркач Е.С. Методы реконструкции нивально-гляциальных систем малого ледникового периода аридного Алтая // Динамика экосистем в голоцене. Сборник статей по материалам всероссийской научной конференции, Санкт-Петербург, 17-21 октября 2022 года. СПб: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2022. С. 47-51.

23. Деркач Е.С. Ландшафты верхней части долины реки Талдура (Южно-Чуйский хребет, Центральный Алтай) // Наука СПбГУ - 2023: Сборник материалов Всероссийской конференции по естественным и гуманитарным наукам с международным участием. Санкт-Петербург: СПбГУ, 2024. С. 179-182.

24. Деркач Е.С., Ганюшкин Д.А. Применение данных дистанционного зондирования в палеогеографической реконструкции оледенений горных массивов Юго-Восточного Алтая // Пути эволюционной географии. Выпуск 2: Материалы II Всероссийской научной конференции, посвященной памяти профессора А.А. Величко (Москва, 22-25 ноября 2021 г.). М.: Институт географии РАН, 2021. С. 94-96.

25. Дирксен В.Г., Смирнова М.А. Характеристика растительности северного макросклона высокогорного массива Монгун-Тайга (Юго-Западная Тува) // Ботанический журнал. 1997. Т. 82(10). С. 120-131.

26. Захаров В.С. Современные вертикальные движения земной коры // Современные глобальные изменения природной среды. Т. 1. М.: Научный мир, 2006. С. 626-643.

27. Зелепукина Е.С., Гаврилкина С.А., Терехов А.В., Резников А.И. Морфометрический анализ ландшафтной структуры аридных высокогорий на примере горного массива Монгун-Тайга // Вестник Московского университета. Серия 5: География. 2023. Т. 78. № 4. С. 87-96. DOI: 10.55959^Ш579-9414.5.78.4.8.

28. Ивановский Л.Н. Формы ледникового рельефа и их палеогеографическое значение на Алтае. Л.: Наука, 1967. 263 с.

29. Исаченко А.Г. Ландшафты СССР. Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. 320 с.

30. Исаченко Г.А. Методы полевых ландшафтных исследований и ландшафтно-экологическое картографирование: курс лекций. СПб: Изд-во СПбГУ, 1999. 112 с.

31. Исаченко Г.А., Резников А.И. Динамика ландшафтов тайги Северо-Запада Европейской России. СПб: Изд-во РГО, 1996. 166 с.

32. Карта «Биомы России». 1: 7 500 000. Гл. ред. Г.Н. Огуреева. М.: ООО «Финансовый и организационный консалтинг», 2015.

33. Котляков В.М. Избранные сочинения в шести книгах. Книга 2. Снежный покров и ледники Земли. М.: Наука, 2004. 448 с.

34. Куминова А.В. Основные ботанико-географические закономерности на карте растительности Тувы // Геоботаническое картографирование 1983. Л., 1983. С. 40-46. DOI: 10.31111^еоЬоШар/1983.40.

35. Лысанова Г.И., Семенов Ю.М., Шеховцов А.И., Сороковой А.А. Геосистемы Республики Тыва // География и природные ресурсы. 2013. № 3. С. 181-184.

36. Макунина Н.И. Горная лесостепь Юго-Восточного Алтая и Юго-Западной Тувы // Растительность России. 2014. № 24. С. 86-100. DOI: 10.31111/vegrus/2014.24.86.

37. Михайлов Н.Н. Еще раз к вопросу о позднеплейстоценовом оледенении Юго-Восточного Алтая и его дегляциации // Известия АлтГУ. 2000. №3. С. 43-55.

38. Москаленко И.Г., Ганюшкин Д.А., Чистяков К.В. Современное и древнее оледенение северного склона массива Таван-Богдо-Ола. // Лёд и Снег. 2013. Т. 53(3). С. 3344. DOI: 10.15356/2076-6734-2013-3-33-44.

39. Москаленко И.Г., Селиверстов Ю.П., Чистяков К.В. Горный массив Монгун-Тайга (Внутренняя Азия). Опыт эколого-географической характеристики. СПб.: Изд-во РГО, 1993. 94 с.

40. Намзалов Б.Б. Степи Тувы и Юго-Восточного Алтая. Новосибирск: Академическое изд-во «Гео», 2015. 294 с.

41. Намзалов Б.Б., Дубровский Н.Г. Степная растительность Тувы и ее классификация (класс формаций опустыненные степи, луговые степи, высокогорные криоксерофильные степи) // Вестник Тувинского государственного университета. 2011. Т. 2. С. 15-23.

42. Научно-прикладной справочник по климату СССР. Серия 3 Многолетние данные. Части 1-6. Выпуск 20. Томская, Новосибирская, Кемеровская области, Алтайский край. Книга 1. СПб: Гидрометеоиздат, 1993. 623 с.

43. Национальный атлас почв РФ [электронный ресурс]. URL: https://soilatlas.ru (дата обращения:10.03.2022).

44. Национальный атлас России: в 4 т. Т. 2: Природа. Экология. Калининград: ОАО «Янтарный сказ», 2007. 496 с.

45. Назаров А.Н., Мыглан В.С., Соломина О.Н. Динамика верхней границы леса и ледников Центрального и Восточного Алтая в голоцене // Доклады Академии Наук. 2012. Т. 444. № 6. С. 671-675.

46. Овсюченко А.Н., Бутанаев Ю.В., Кужугет К.С. Палеосейсмологические исследования сейсмотектонического узла на юго-западе Тувы // Вестник ОНЗ РАН. 2016. Т. 8. NZ12001. D0I:10.2205/2016NZ000128.

47. Огуреева Г.Н. Ботаническая география Алтая. М: Наука, 1980. 187 с.

48. Окишев П.А. Динамика оледенения Алтая в позднем плейстоцене и голоцене. Томск: Изд-во ТГУ, 1982. 210 с.

49. Окишев П.А. Рельеф и оледенение Русского Алтая. Томск: Изд-во ТГУ, 2011. 382

с.

50. Ревушкин А.С. О находке ископаемой древесины на хребте Монгун.Тайга (Юго-Западная Тува) // Известия СО АН СССР. Серия биологических наук. 1979. Вып. 2. № 10. С. 46-47.

51. Родзевич Н.Н., Любушкина С.Г., Васильева И.В. История формирования ландшафтов краевой зоны Московского оледенения // Ландшафтоведение. 1974. С. 4-32.

52. Самойлова Г.С. Типы местностей Горного Алтая // Ландшафтное картографирование и физико-географическое районирование горных областей. М.: Изд-во МГУ, 1972. С. 155-191.

53. Самойлова Г.С. Ландшафтная структура физико-географических регионов Алтае-Саянской горной страны // Землеведение. 1990. Т. XVII. С. 53-65.

54. Самойлова С.Ю. Депрессия снеговой границы горных ледников в максимум последнего похолодания (поздний плейстоцен), и возможности ее оценки // Мир науки, культуры, образования. 2010. № 6 (25). С. 242-245.

55. Сапожников В.В. Монгольский Алтай в истоках Иртыша и Кобдо. Путешествия 1906-1911 гг. Томск: Изд-во Императорского Томского университета, 1911. 416 с.

56. Свиточ А.А., Фаустов С.С. Результаты изучения новейших отложений некоторых разрезов Чуйской впадины в связи с историей оледенения Горного Алтая // Современное и древнее оледенение равнинных и горных районов СССР (сборник статей). Л.: Изд-во ГО СССР, 1978. С. 114-124.

57. Севастьянов Д.В. Лимногенез и эволюция озер в горных ландшафтах Внутренней Азии. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора географических наук. СПб, 1996. 40 с.

58. Селиверстов Ю.П. Ритмика создания гляциальных образований гор. II. Причины и ранговость ритмов горных оледенений // Вестник СПбГУ. 1993. № 4 (28). С. 60-70.

59. Селиверстов Ю.П. Возвратно-поступательный характер стадиального сокращения горных ледников // Известия РГО. 1999. № 4. С. 43-48.

60. Селиверстов Ю.П., Москаленко И.Г., Новиков С.А. Современное оледенение массива Монгун-Тайга (Внутренняя Азия) и агроклиматические условия его существования // Материалы гляциологических исследований. 1997. Т. 82. С. 33-42.

61. Селиверстов Ю. П., Севастьянов Д.В. О лимногляциальном комплексе гор Внутренней Азии // Известия РГО. 1993. Вып. 5. Т. 125. С. 30-40.

62. Соломина О.Н. Горное оледенение Северной Евразии в голоцене. М.: Научный мир, 1999. 272 с.

63. Сочава В.Б. Введение в учение о геосистемах. Новосибирск: Наука, 1978. 319 с.

64. Сперанский Б.Ф. Основные моменты в кайнозойской истории Юго-Восточного Алтая // Вестник Западно-Сибирского геологического треста. 1937. №5. С. 55-60.

65. Тимофеев В.Ю., Ардюков Д.Г., Тимофеев А.В., Бойко Е.В. Современные движения земной поверхности Горного Алтая по GPS-наблюдениям // Геодинамика и тектонофизика. 2019. Т. 10. №1. С. 123-146. DOI: 10.5800ЮТ-2019-10-1-0407.

66. Тронов М.В. О некоторых географических признаках климата в высокогорной местности // Гляциология Алтая. 1964. №3. С. 12-51.

67. Тронов М.В. Проблемы ороклиматической базы горного оледенения // Гляциология Алтая. 1978. №12. С. 3-22.

68. Урусевская И.С. Типы поясности и почвенно-географическое районирование горных систем России // Почвоведение. 2007. № 11. С. 1285-1297.

69. Харламова Н.Ф., Останин О.В. Характеристика современного термического режима российской части Алтае-Саянского экорегиона // Известия АГУ. 2013. № 3-1 (79). С. 117-122.

70. Харченко С.В. Новые задачи морфометрии рельефа и автоматизированные морфологические классификации в геоморфологии // Геоморфология. 2020. № 1. С. 3-21. DOI: 10.31857^043542812001006Х.

71. Черных Д.В., Самойлова Г.С. Среднемасштабная ландшафтная карта Русского Алтая // Труды Тигирекского заповедника. 2010. № 3. С. 97-99. DOI: 10.53005/20767390_2010_3_97.

72. Чистяков К.В. Ландшафты Внутренней Азии: Динамика, история и использование. Диссертация на соискание ученой степени доктора географических наук. СПб, 2001. 269 с.

73. Чистяков КВ., Амосов М.И., Волков И.В., Курочкин Ю.Н., Лесовая С.Н., Манакова М.В., Нехуженко Н.А., Стрелков И.И., Тюсов Г.А., Шастина Г.Н. Климатические условия формирования степей и тундр высокогорных котловин Алтая // Вестник СПбГУ. Науки о Земле. 2019. Т. 64. № 4. С. 612-627. DOI: 10.21638Zspbu07.2019.407.

74. Чистяков К.В., Ганюшкин Д.А., Курочкин Ю.Н. Современное состояние и динамика нивально-гляциальных систем массивов Монгун-Тайга и Таван-Богдо-Ола // Лёд и Снег. 2015. № 1 (129). С. 49-60. DOI: 10.15356/Б.2015.01.05.

75. Шац М.М. Геокриологические условия Алтае-Саянской горной страны. Новосибирск: Наука, 1978. 103 с.

76. Шейнкман В.С. Формирование в горах Сибири особого типа криогляциальных географических систем // Экология Южной Сибири. 2007. Вып. 11. С. 132-134.

77. Шейнкман В.С., Парначев В.П. Новые подходы при анализе криогенно-гляциальных систем и тектонических процессов на севере Западной Сибири в плейстоцене как развитие идей В.С. Ревякина // Материалы Международной научно-практической конференции «Географические исследования Сибири и Алтае-Саянского трансграничного региона», посвященной 85-летию со дня рождения В.С. Ревякина. Барнаул: Изд-во АГУ, 2021. С. 53-70.

78. Agatova A., Nepop R., Nazarov A., Ovchinnikov I., Moska P. Climatically Driven Holocene Glacier Advances in the Russian Altai Based on Radiocarbon and OSL Dating and Tree Ring Analysis // Journal of Climate. 2021. V. 9 (11). P. 1-31.

79. Agatova A.R., Nepop R.K., Shchetnikov A.A., Krainov M.A., Ivanov E.V., Filinov I.A., Ding P., Yi-G Xu. Sedimentary Records of High-Mountain Lakes in Arid Russian Altai: First Results of Studies (Last Glacial Maximum-Holocene) // Doklady Earth Sciences. 2024. Vol. 514. P. 140-148. DOI: 10.1134/S1028334X23602626.

80. Agatova A.R., Nepop R.K., Slyusarenko I. Yu., Myglan V.S., Nazarov A.N., Barinov V.V. Glacier dynamics, palaeohydrological changes and seismicity in southeastern Altai (Russia) and their influence on human occupation during the last 3000 years / // Quaternary International. 2014. Vol. 324. P. 6-19. DOI: 10.1016/j.quaint.2013.07.018.

81. Blomdin R., Stroeven A.P., Harbor J.M., Gribenski N., Caffee M.W., Heyman J., Rogozhina I., Ivanov M.N., Petrakov D.A., Walther M., Rudoy A.N., Zhang W., Orkhonselenge A., Hattestrand C., Lifton N.A., Jansson K.N. Timing and dynamics of glaciation in the Ikh Turgen Mountains, Altai region, High Asia // Quaternary Geochronology. 2018. V. 47. P. 54-71. DOI: 10.1016/j.quageo.2018.05.008.

82. Braithwaite R.J. From Doktor Kurowski's Schneegrenze to our modern glacier equilibrium line altitude (ELA) // The Cryosphere. 2015. № 9 (6). P. 2135-2148. DOI: 10.5194/tc-9-2135-2015.

83. Chernykh D.V., Galakhov V.P., Zolotov D.V. Synchronous fluctuations of glaciers in the Alps and Altai in the second half of the Holocene // The Holocene. 2013. Vol. 23(7). P. 10741079. DOI: 10.1177/0959683612475143.

84. Davis D.D., Sanger M., Lipo C. Automated mound detection using lidar and object-based image analysis in Beaufort County, South Carolina // Southeastern Archaeology. 2018. Vol. 38(1). P. 23-37. DOI: 10.1080/0734578X.2018.1482186.

85. Ganyushkin D., Bantcev D., Derkach E., Agatova A., Nepop R., Griga S., Rasputina V., Ostanin O., Dyakova G., Pryakhina G., Chistyakov K., Kurochkin Y., Gorbunova Y. Post-Little-Ice Age Glacier Recession in the North-Chuya Ridge and Dynamics of the Bolshoi Maashei Glacier, Altai // Remote Sensing. 2023. Vol. 15(8). 2186. DOI: 10.3390/rs15082186.

86. Ganyushkin D., Chistyakov K., Volkov I., Bantcev D., Kunaeva E., Brandova D., Raab G., Christl M., Egli M. Palaeoclimate, glacier and treeline reconstruction based on geomorphic evidences in the Mongun-Taiga massif (south-eastern Russian Altai) during the Late Pleistocene and Holocene // Quaternary International. 2018. Vol. 470. P. 26-37. DOI: 10.1016/j.quaint.2017.12.031.

87. Ganyushkin D., Chistyakov K., Derkach E., Bantcev D., Kunaeva E., Terekhov A., Rasputina V. Glacier Recession in the Altai Mountains after the LIA Maximum // Remote Sensing. 2022. Vol. 14(6). 1508. DOI: 10.3390/rs14061508.

88. Ganyushkin D.A., Lessovaia S.N., Vlasov D.Y., Kopitsa G.P., Almasy L., Chistyakov K.V., Panova E.G., Derkach E., Alekseeva A. Application of Rock Weathering and Colonization by Biota for the Relative Dating of Moraines from the Arid Part of the Russian Altai Mountains // Geosciences. 2021. Vol. 11(8). 342. DOI: 10.3390/geosciences11080342.

89. Gribenski N., Jansson K.N., Lukas S., Stroeven A.P., Harbor J.M., Blomdin R., Ivanov M.I., Heyman J., Petrakov D.A., Rudoy A., Clifton T., Lifton N.A., Caffee M.W. Complex patterns of glacier advances during the late glacial in the Chagan Uzun valley, Russian Altai // Quaternary Science Reviews. 2016. Vol. 149. P. 288-305. DOI: 10.1016/j.quascirev.2016.07.032.

90. Hughes P.D., Gibbard P.L. Global glacier dynamics during 100 ka Pleistocene glacial cycles // Quaternary Research. 2018. Vol. 90 (1). P. 222-243. DOI: 10.1017/qua.2018.37.

91. Jin S., Sader S.A. Comparison of time series tasseled cap wetness and the normalized difference moisture index in detecting forest disturbances // Remote Sensing of Environment. 2005. Vol. 94. Is. 3. P. 364-372. DOI: 10.1016/j.rse.2004.10.012.

92. Klapyta P. Application of Schmidt hammer relative age dating to Late Pleistocene moraines and rock glaciers in the Western Tatra Mountains, Slovakia // Catena. 2013. Vol. 111. P. 104-121. DOI: 10.1016/j.catena.2013.07.004.

93. Kurowsky L. Die Hohe Der Schneegrenze Mit Besonderer Berucksichtigung Der Finsteraargorngruppe. Pencks Geogr. Abh. 1891. № 5. P. 115-160. (In German).

94. Li Y., Liu G., Chen Y., Li Y., Harbor J., Stroeven A.P., Caffee M., Zhang M., Li C., Cui Z. 2014. Timing and extent of Quaternary glaciations in the Tianger Range, eastern Tian Shan, China, investigated using 10Be surface exposure dating // Quaternary Science Reviews. 2014. Vol. 98. P. 7-23. DOI: 10.1016/j.quascirev.2014.05.009.

95. Lisiecki L., Raymo M. A Pliocene-Pleistocene stack of 57 globally distributed benthic 5 18O records // Paleoceanography and Paleoclimatology. 2005. Vol. 20 (1). PA1003. DOI: 10.1029/2004PA001071.

96. Porter S.C. Quaternary Glacial Record in Swat Kohistan, West Pakistan // GSA Bulletin. 1970. Vol. 81 (5). P. 1421-1446. DOI: 10.1130/0016-7606(1970)81[1421:QGRISK]2.0.CO;2.

97. Ochtyra A., Marcinkowska-Ochtyra A., Raczko E. Threshold- and trend-based vegetation change monitoring algorithm based on the inter-annual multi-temporal normalized difference moisture index series: A case study of the Tatra Mountains // Remote Sensing of Environment. 2020. Vol. 249. 112026. DOI: 10.1016/j.rse.2020.112026.

98. Rode M., Kellerer-Pirklbauer A. Schmidt-hammer exposure-age dating (SHD) of rock glaciers in the Schoderkogel-Eisenhut area, Schladminger Tauern Range, Austria // The Holocene. 2011. Vol. 22 (7). P. 761-771. DOI: 10.1177/0959683611430410.

99. Wood R. From revolution to convention: the past, present and future of radiocarbon dating // Journal of Archaeological Science. 2015. Vol. 56. P. 61-72. DOI: 10.1016/j .jas.2015.02.019.

100. Zech R., Kull Ch., Kubik P.W., Veit H. Exposure dating of Late Glacial and pre-LGM moraines in the Cordon de Doña Rosa, Northern/Central Chile (~31°S) // Climate of the Past. 2007. Vol. 3. P. 1-14. DOI: 10.5194/cp-3-1-2007.

101. Zhang M., Chen Y., Li Y., Liu G. Late Quaternary glacial history of the Nalati Range, central Tian Shan, China, investigated using 10Be surface exposure dating // Journal of Quaternary Science. 2016. Vol. 31 (7). P. 659-670. DOI: 10.1002/jqs.2891.

102. Zhang L., Zhao L.-F., Zhao L., Xie X.-B., Tian X., Xiao W., Yao Z.-X. Intraplate thrust orogeny of the Altai Mountains revealed by deep seismic reflection // Science Bulletin. 2024. Vol. 69 (11). P. 1757-1766. DOI: 10.1016/j.scib.2024.03.011.