Романтическая концепция мифа и ее отражение в малой прозе Фридриха де ла Мотт Фуке тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.01.03, кандидат филологических наук Прощина, Елена Геннадьевна

  • Прощина, Елена Геннадьевна
  • кандидат филологических науккандидат филологических наук
  • 2004, Нижний НовгородНижний Новгород
  • Специальность ВАК РФ10.01.03
  • Количество страниц 170
Прощина, Елена Геннадьевна. Романтическая концепция мифа и ее отражение в малой прозе Фридриха де ла Мотт Фуке: дис. кандидат филологических наук: 10.01.03 - Литература народов стран зарубежья (с указанием конкретной литературы). Нижний Новгород. 2004. 170 с.

Оглавление диссертации кандидат филологических наук Прощина, Елена Геннадьевна

I. Введение

II. Глава 1. Философско-эстетическая рецепция мифа в эпоху

1.1. «Оппоненты» и предшественники романтической теории.

1.2. Концепция «магического идеализма» Новалиса теория мифотворчества.

13. Миф в эстетических исканиях Ф. Шлегеля.

1.4. «Речи о религии» Шлейермахера в контексте романтической идеи «новой мифологии».

1.5. Философия мифа Фридриха Шеллинга.

1.6. Мифологический аспект языкового мировидения в трудах Вильгельма фон Гумбольдта.

1.7. Проблема мифа у гейдельбергских романтиков.

1.8. «Судьба» романтической теории в науке о мифе

III.

Глава 2. Мифологические универсалии в малой прозе Фридриха де ла романтизма.

XIX - XX вв.

Мотт Фуке стр. 83.

2.1. Романтическая мифология природы.

2.2. Мифологическая образность «Ундины».

2.3. Мифопоэтический аспект ранней прозы Фуке.

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Литература народов стран зарубежья (с указанием конкретной литературы)», 10.01.03 шифр ВАК

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Романтическая концепция мифа и ее отражение в малой прозе Фридриха де ла Мотт Фуке»

Диссертация посвящена изучению (в аспекте мифотворчества) малой прозы Фридриха де ла Мотт Фуке (Fridrich de la Mott Fouque (1777 - 1843)), расцвет творчества которого приходился на первые два десятилетия XIX века. В это время им были созданы такие произведения, как «Ундина» («Undine», 1811), «Адский житель» («Galgenmannlein», 1810), трилогия «Герой Севера» («Der Held des Nordens», 1810), роман «Волшебное кольцо» («Zauberring», 1813) и др. Неоднократно уже было замечено, что в мировую литературу Фуке вошел лишь несколькими произведениями и его тексты не всегда равноценны по своим художественным достоинствам, однако необходимо отметить, что в эпоху расцвета романтизма в Германии это была достаточно значительная фигура на литературном Олимпе. Не только простые читатели, у которых он вызывал неизменное восхищение, но и многие великие современники, собратья по перу, высоко оценивали его творчество. О нем одобрительно отзывались Жан Поль, Захария Вернер, его очень ценили братья Шлегели, Шамиссо. Гофман в «Фантазиях в манере Калло» сопоставляет его с Новалисом и Шекспиром. Более того, он пишет оперу на сюжет «Ундины», либретто которой создает сам Фуке. Даже ироничный и насмешливый Гейне, полемически настроенный к немецкому романтизму и к Фуке особенно, искренне восхищался «Ундиной». «Но что за чудесная поэма эта «Ундина»! — писал он в «Романтической школе». - Сама поэма есть поцелуй: гений поэзии поцеловал спящую весну, и весна, улыбаясь, раскрыла глаза, и все розы заблагоухали, и все соловьи запели, и благоухание роз и пение соловьев наш милейший Фуке облек в слова и назвал все это «Ундиной»».1 Десятые годы XIX века - пора наибольшего литературного успеха Фридриха де ла Мотт Фуке, но уже тогда не все были единодушны в его оценке: Людвиг Тик,

1 Гейне г. Собр. соч. В 6-ти т. Т. 4. - М.: Худож. лит., 1980. - С. 427. например, считал его поэтом «манерным», с «хилыми притязаниями на

-у мужество и силу», сходного мнения был Клеменс Брентано.

Фуке был чрезвычайно плодовитым автором, работая, прежде всего, в области драмы и романа. Дебютировав под псевдонимом Пеллегрин «Драматическими пьесами» («Dramatische Spiele von Pellegrin». Hrsg. Von A. W. Schlegel. Berlin 1804) и романом «Альвин» («Alwin». Ein Roman in 2 Banden von Pellegrin. Berlin 1808), Фуке публикует вскоре свою знаменитую трилогию «Герой севера» («Сигурд-драконоубийца», «Месть Сигурда», «Аслауга») на сюжет древнегерманского эпоса («Held des Nordens». 3 Heldenspiele. Sigurd, der Schlangentoter; Sigurds Rache; Aslauga. Berlin 1810) и ряд романов средневековой тематики: «Смертельный союз» («Der Todesbund», 1811), «Волшебное кольцо» («Der Zauberring», 1813), «Корона» («Corona»,

1814), «Странствия Тиодольфа-исландца» («Die Fahrten Thiodolfs des Islanders», 1815) и другие. В своих многочисленных романах Фуке пытался воссоздать излюбленную им эпоху рыцарства, с ее идеалами и кодексом чести, куртуазным служением даме и ратными подвигами. Тот образ Средневековья, который возникает на страницах этих произведений Фридриха де ла Мотт Фуке, порой наивен, однако несомненная заслуга этого автора состоит в том, что он ввел в современную ему литературу круг древнегерманских мифологических сказаний, древних саг, мир «Эдды». Особый интерес представляет малая проза Фуке этого периода. Произведения малого и среднего эпического жанра, созданные в 10-х годах XIX века, были опубликованы Фуке отдельным изданием и обозначены как «маленькие романы» («Kleine Romane». 6 Bd. Berlin 1814 - 1819). Сюда вошли тексты, написанные как в русле классической новеллистической формы, например, «Иксион» («Ixion», 1814), «Поместье в Валенсии» («Die Guter in Valensia»,

1815), так и в жанре романтической сказки, повествования с элементами фантастики, - «Адский житель» («Galgenmannlein», 1810), «Семья угольщика»

2 Подробнее: Чавчанидзе Д. Л. Романтическая сказка Фуке И Фуке Ф. де ла Мотт. Ундина. - М.: Наука, 1990.-С. 435- 436.

Das Kohlerfamilie», 1814), «Ужасное поле» («Das Schauerfeld. Eine Riibezahlgeschichte», 1812), «Четырнадцать счастливых дней» («Vierzehn glucklichen Tage», 1812), «Злобный дух леса» («Der bose Geist ins Wald», 1815) и другие.

Хронологически творчество Фуке совпадает со вторым этапом развития немецкого романтизма, но сильное воздействие на него оказали идеи йенской школы. Так, существенной для этого автора является концепция «новой мифологии» (neue Mythologie), провозглашенной йенцами. Хотя работ по теории мифа у него не было (он, в отличие от своих друзей, братьев Шлегелей, был, прежде всего, писатель и литератор, а не ученый-философ, занимающийся проблемами эстетики), Фуке оказался затронутым теми идеями, что занимали ранних романтиков. Именно в этом аспекте наиболее интересной оказывается малая проза Фридриха де ла Мотт Фуке, своеобразие которой во многом обусловлено мифопоэтической образностью, причем, не «нарочитой», как в трилогии «Герой севера», а имплицитной. В этом смысле творчество Фуке двигалось в русле общеромантической тенденции мифологизации литературного текста, а сам миф являлся важнейшей составляющей немецкого романтического сознания.

В определенные исторические периоды миф осмыслялся по-разному. Он представляется то объективной реальностью, бытием, реальной историей, то вымыслом невежественного ума, пройденным, «снятым» этапом духовного развития, то иносказанием, аллегорией и т. п. В каждую культурно-историческую эпоху человечество так или иначе обращалось к постижению этого интереснейшего явления духовной культуры. Немецким романтикам был свойственен собственный взгляд на этот феномен человеческого сознания. Миф для них - это «древнейшая поэзия рода человеческого» (А. Шлегель), «художественное творчество природы» (Ф. Шлегель), «идеальный образец» подлинного искусства (Ф. Шеллинг), поскольку именно в национальной мифологии коренится дух народа, его истинная сущность. Романтическая мысль выдвинула концепцию «вечного мифотворчества», основанную на убеждении в том, что миф является непременной, вневременной и универсальной составляющей всякого творчества и всякой деятельности сознания вообще. Интерес к мифу в эпоху романтизма был всесторонним. Осуществлялось его научное осмысление: философское, эстетическое, лингвистическое. Одновременно с этим миф непосредственно воссоздавался в художественной реальности. Немецкие романтики мечтали о появлении «новой мифологии»: современность, считали они, должна возродить миф, а поэту нужно стать мифотворцем.

Понимание мифа и мифотворчества даже на современном этапе его постижения далеко от единства, это связано, прежде всего, с полисемантичностью термина. Однако при всем этом, как справедливо отмечают многие исследователи, «за многообразием значений термина «миф» и существованием взаимоисключающих трактовок места мифотворчества в историко-культурном процессе. кроется не непроясненность сущности мифа, а наличие многообразных форм проявления одной, особой формы деятельности сознания».3 Немецкие романтики стояли у истоков формирования и «оформления» мысли о многоаспектности мифа.

Появление и формы «проявления» мифологического мышления связываются с первобытной эпохой. В отличие от «просветителей», теперь уже мало кто считает миф лишь результатом невежественного, неразвитого ума древнего человека. В современной мифологической науке давно утвердилась мысль о том, что в мифе, как в зародыше, заключена сама специфика человеческого мышления. Поэтому «миф как форма познавательного процесса» (О. М. Фрейденберг) не изжил себя полностью в древнюю эпоху, хотя именно там его сущность выражается в наиболее отчетливой форме. В своей фундаментальной работе «Миф и литература древности» О. М. Фрейденберг формулирует сущность понятия следующим образом: «Образное представление в форме нескольких метафор, где нет нашей логической,

3 Найдыш В. М. Философия мифологии: от античности до эпохи романтизма. - М.: Гардарики., 2002. - С. 26. формально-логической каузальности, и где вещь, пространство, время поняты нерасчлененно и конкретно, где человек и мир субъектно-объектно едины, — эту особую конструктивную систему образных представлений, когда она выражена словами, мы называем мифом».4 Одним из определяющих свойств мифологического образа является, по ее мнению, «исконная» метафоричность: «Мифологические образы представляют собой как бы одушевленные, персонализированные конфигурации «метафор», «метафорический», точнее, символический образ представляет инобытие того, что он моделирует.»5 Поскольку мифотворчество есть образотворчество, с ним генетически связаны и фольклор, и литература. О неразрывной связи мифа и слова писал еще А. А. Потебня, предложивший стройную лингвистическую концепцию (кстати, многие идеи А. А. Потебни восходили к романтической теории мифа, в частности, некоторым работам Вильгельма фон Гумбольдта). Для А. А. Потебни язык, в силу своей изначальной метафоричности, «есть главное и первообразное орудие мифологии», и он не теряет полностью своего мифологического «потенциала» и на современном этапе, хотя возможности эти несколько ослабевают. «Мифология, по Потебне, — явление и историческое, и вневременное; и определенная фаза развития сознания, и элемент его природы, делающий возможным мифотворчество во все времена».6 Именно такое понимание мифа было присуще и романтической школе.

Хотя миф «укоренен» в человеческом сознании и в широком смысле лежит в основе всякого литературного текста, говорить о «тотальном» мифологизме всякого акта творчества и всякой попытки миропостижения нужно с большой осторожностью. Каждая историческая эпоха, каждое литературное произведение определенным образом представляет себе окружающий объективный мир, осмысляет место в нем человека и его ценностные ориентации. Лишь там, где смоделированная картина мира

4 Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. - М.: Восточная литература, 1998. - С. 34.

5 Там же. С. 65.

6 Сухих С. И. Теоретическая поэтика Л. А. Потебни. - Нижний Новгород: Ки Тиздат, 2001. - С. 58. выходит на уровень глобальных обобщений, постижения самой сути взаимоотношений человека и космоса («универсума»), можно говорить о мифе. Генетическая связь литературы и мифа в определенные эпохи прослеживается более отчетливо, в другие менее. Но там, где авторами сознательно ставится цель сближения с древними извечными пластами человеческой образности, эта связь более чем очевидна. Такой эпохой был европейский романтизм. Романтическое сознание носило принципиально мифотворческий характер. В современном литературоведении этому факту только сейчас начинают уделять необходимое внимание. Между тем, помимо индивидуального мифотворчества, романтики предложили и развернутую «теорию» мифа, а многие романтические идеи были очень плодотворны для дальнейших мифологических исследований.

Современная научная мысль выделяет около пяти значений термина «миф». В. М. Пивоев в книге «Мифологическое сознание как способ освоения мира» формулирует их следующим образом: «1) древнее представление о мире, результат его освоения; 2) сюжетно оформленная, персонифицированная основа религии; 3) используемые в искусстве древние мифы, превращенные, по сути, в художественные образы; 4) относительно устойчивые стереотипы массового обыденного сознания, обусловленные недостаточным уровнем информированности и достаточно высокой степенью доверчивости; 5) пропагандистские и идеологические клише, целенаправленно формирующие о общественное сознание». Романтическая философия и эстетика использует термин «миф» преимущественно в первом и втором значении, рассматривая его как синоним мифологии. Осознавалось и третье значение: оно использовалось в конкретной художественной практике мифотворчества. Однако немецкими романтиками было разработано еще одно, для них наиболее важное значение термина: миф как выражение духа народа. В таком понимании он становится универсальной мировоззренческой категорией,

7 В. М. Найдыш в работе «Философия мифологии: от античности до эпохи романтизма» доводит число значений термина до десяти, однако, на наш взгляд, не совсем оправданно, так как многие из них дублируют друг друга. актуальной и необходимой человеческому сознанию и на современном историческом этапе. Этот подход необыкновенно расширяет возможности и задачи мифа, который теперь призван дать целостный взгляд на мироздание, Непосредственным следствием этого тезиса становится своеобразный панмифологизм, свойственный романтической эпохе. Он был порожден своеобразным кризисом разума, разочарованием в просветительских идеалах, а там, где «интеллектуальные возможности исчерпаны», по справедливому замечанию, В Йенса, всегда возникает миф.9

Несмотря на то, что интерес романтиков к мифу общеизвестен, вопрос о собственном художественном мифотворчестве этой эпохи освещен плохо. Довольно часто в сфере исследовательских интересов и отечественных, и зарубежных литературоведов оказывалась мифопоэтика писателей XX века, в первую очередь модернистов. Однако последние во многом следовали именно романтической традиции понимания и «использования» мифа. Романтики первыми сделали миф принципом художественного творчества, средством решения конкретных художественных задач. Между тем этому факту уделяется незаслуженно мало внимания и исследования в этой области немногочисленны. В то же время следует отметить, что в последние десятилетия наблюдается значительное повышение интереса к проблемам романтизма в отечественном литературоведении, о чем свидетельствует ряд новых монографий и диссертаций.10 Однако вопрос о сущности и принципах романтического (в том числе немецкого) мифотворчества представляется еще

8 Пивоев В. M. Мифологическое сознание как способ освоения мира. - Петрозаводск, 1991. - С. 14.

9 Jens W. Statt einer Litteraturgeschichte. Pfullingen, 1957. S. 120.

10 Например: Милюгина E. Г. Своеобразие романтического дуализма. Дисс. канд фил наук.- Тверь., 1998.; Васкиневич Л. И. Символ в творчестве гейдельбергских романтиков. Дисс. канд фил наук.- М., 2000; Склизкова Л. П. Реальное и сверхъестественное в поэтике В. Гауфа (романы и новеллы). Дисс. канд фил наук.- С. Пб., 1994.; Савина В. В. Творчество Новалиса в контексте европейской романтической традиции. - Дисс. канд фил наук.- Нижний Новгород, 1994; Краснобаева С. Т. Натурфилософская лирика Гельдерлина и Новалиса (проблематика и поэтика). Дисс. канд фил наук. - М. 1983.; Анищук Т. В. Переосмысление Арпимом и Брентано фольклорных и литературных источников в сборнике «Волшебный рог мальчика». Дисс. канд фил паук.- М., 1987.; Малышева Л. Г. Проза Эдуарда Мерике. Дисс. канд фил наук.-М., 1998.и др. далеко не разработанным. На данный момент более изученной является рецепция немецким литературным сознанием античного мифа.11

Ряд работ зарубежных исследователей затрагивают общетеоретические вопросы «новой мифологии». Среди них следует выделить монографии Ф. Штриха и Р. Веймана (Strich F. Die Mythologie in der deutschen Literatur. Bern und Munchen, 1970. Weiman R. Literaturwissenschaft und Mythologie. Vorfragen einer methodologischen Kritik. Berlin. 1967.12 Однако специфика индивидуального мифотворчества Ф. де ла Мотт Фуке авторами этих работ подробно не освещается. Нужно сказать, что как в зарубежном, так и в отечественном литературоведении в последние годы наблюдается определенный всплеск интереса к проблемам мифотворчества, появляется широкий круг работ, авторы которых пытаются рассмотреть в мифопоэтическом ракурсе творчество писателей самых разнообразных стилей и направлений. Мифопоэтический анализ стал своеобразной «модной» методикой анализа текста, благодаря своей универсальности, провозглашенной еще мифологической критикой, и возможности приложения аналитического «инструментария» практически к любому произведению. На наш взгляд, продуктивность такого подхода во много раз возрастает, если присутствует «встречное движение»: сознательная ориентация писателя на архаическую образность. В отношении романтиков это особенно обоснованно.

Между тем работ в этой области очень немного. Можно отметить, что смежные проблемы на материале йенского романтизма в отечественном литературоведении решает Е. Г. Милюгина. В ряде своих статей («О мифотворчестве романтиков: К вопросу об универсализме романтического

11 Например: Михайлов А. В. Отражение античности в немецкой культуре конца XVII - начала XIX вв. И Античность в культуре и искусстве последующих веков. - М., 1984; Аверинцев С. С. Образ античности в западно-европейской культуре XX века // Новое в современной классической филологии. М., 1979; Шарыпина Т. А. Античность в литературной и философской мысли Германии первой половины XX века. Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 1998; Preusser Н-Р. Mythos als Sinnkonstruktion // Die Antikenprojekte von Crista Wolf, Heiner Miiller, Stefan Schnetz und Volker Braun. Kin, B6hlau-Verlag 2000.; Skrodzki К. I. Mythopoetik. Das Weltbild des antikes Mythos und Struktur des nachnaturalistischen Dramas. - Bonn, 1986; Schmeling M. Der Labirintischen Diskurs: Von Mythos zum Erzahlmodell. F.a.M.; 1987; Craciun I. Die Politisierung des antiken Mythos in der deutschsprachigen Gegenwartsliteratur. Tubingen, Niemeyer-Verlag 2000. и др.

1 Русский перевод: Вейман Р. История литературы и мифологии. — М.: Прогресс, 1975.

I л мышления», «Романтизм мифа и мифы романтизма» и др.) исследовательница делает попытку обозначить основные координаты мифологического мышления немецких романтиков.

Следует упомянуть также монографию Е. Н. Корниловой «Мифологическое сознание и мифопоэтика западноевропейского романтизма»14, в которой автор поставила перед собой глобальную задачу исследовать в сравнении с традиционными системами древности мифологическое сознание романтической эпохи. В книге анализируются образы «коллективного бессознательного» в «визионерских» произведениях Уильяма Блейка, мифологизация истории в творчестве Шатобриана, исследуется поэтика мифа в романе Новалиса «Генрих фон Офтердинген», аспект социологизации библейского мифа (на примере «Каина» Дж. Г. Байрона) и некоторые другие проблемы романтического мифотворчества. Литературное наследие Фридриха де ла Мотт Фуке в «поле» рассмотрения не попало. Несмотря на некоторую эклектичность методики анализа, важность поставленной проблемы, а также широта охваченного материала и попытка обозначить единые мифотворческие принципы западноевропейского романтизма представляют несомненную научную ценность.

Внимание к личности и творчеству Фридриха де ла Мотт Фуке в зарубежном литературоведении не отличается стабильностью и постоянством: периоды активного обращения исследователей к этому автору сменяются прохладным отношением к «апологету Средневековья». Всплеск интереса приходится на начало века, что объясняется, видимо, неоромантическими тенденциями в искусстве, и как следствие, стремлением изучить эпоху романтизма во всем многообразии ее форм. Помимо крупных величин, в орбиту научного изучения попадают и писатели второго плана. В последнее

13 Малюгина, Е. Г. Миф о «мифе-симфонии» в зеркале романтического фрагмента // Мир романтизма. Тверь: Изд-во ТГУ, 2000, с. 16 - 22.; Малюгина, Е. Г. О мифотворчестве романтиков: К вопросу об универсализме романтического мышления // Романтизм в литературном движении. Тверь: : Изд-во ТГУ, 1997, с. 33 -44. ; Милюгина, Е. Г. Романтизм мифа и мифы романтизма // Романтизм и его исторические судьбы. Тверь: Изд-во ТГУ, 1998, с. 16 - 23. время в зарубежном литературоведении (преимущественно немецком) вновь наблюдается повышение интереса не только к литературному наследию, но и личности этого автора, о чем свидетельствуют и периодические научные издания: Jahrbuch der Fouque-Gesellschaft Berlin-Brandenburg. Weidler-Verlag, Berlin 1999; Jahrbuch der Fouque-Gesellschaft Berlin-Brandenburg. Weidler Buchverlag, Berlin, 2000. Эти издания подготовлены «Обществом Фуке», само создание которого свидетельствует об увеличении и постоянстве внимания к фигуре замечательного романтического автора.

Несмотря на популярность Фуке у современников, большинство исследователей сдержанно отзываются о его таланте. Этим объясняют то скромное место, которое занимает Фуке в фундаментальных трудах по истории немецкого романтизма. Так, и О. Вальцель (Walzel О. Deutsche Romantik, 1923), и П. Клугхон (Kluckhohn P. Die deutsche Romantik, 1924) в своих, уже ставших классическими, работах не затрагивают интересующие нас аспекты поэтики произведений Фуке, да и самому автору уделяют не много внимания. Между тем, фигура Фридриха де ла Мотт Фуке в контексте своей эпохи была заметна и масштабна, о чем свидетельствуют отзывы его современников.

Исследованию знаменитой трилогии Фуке посвящен ряд работ немецких литературоведов начала XX века: «Фридрих де ла Мотт Фуке как драматург» Эриха Хагемайстера (Hagemeister Е. Fridrich Baron de la Motte Fouque als Dramatiker, 1905), ««Герой севера» Фуке и его значение в немецкой литературе» Макса Кеммерера (Kammerer М. Fouques «Der Held des Nordens» und seine Stellung in der deutsche Literatur, 1910), ««Герой севера» Фуке. Источники и композиция» Йозефа Хирша (Hirsch J. Fouques «Der Held des Nordens». Seine Queller und seine Komposition, 1910). Прочие драмы Фуке достаточно редко попадали в сферу научного изучения.15 Отдельные аспекты творчества романтика затрагиваются в исследовании Хольгера Шульца,

14 Корнилова Е. Н. Мифологическое сознание и мифопоэтика западноевропейского романтизма. - М.: ИМЛИ РАН, Наследие, 2001. касающемся драматических воплощениий сюжета о Нибелунгах (Schulz Н. Der Nibelungenstoff auf dem deutschen Theater, 1973), а также в монографии по истории немецкой романтической драмы Карла Вендринера (Wendriner К. Das romantische Drama. Eine Studie iiber den Einflufi von Goethes Wilhelm Meister auf das Drama der Romantiker, 1909). Из работ последних лет следует назвать книгу Вольфа Шмидта «Трилогия о Нибелунгах «Герой севера» Фридриха де ла Мотт Фуке» (Schmidt W. Fridrich de la Motte Fouques Nibelungentrilogie «Der Held des Nordens», 2000), статью Клаудии Штокингер «Гармоничный беспорядок и организованный произвол» (Stockinger С. "Harmonische Verwirrung" und "gebildete Willkur". Pellegrins Dramatik im Kontext der friihromantischen Gattungspoetologie.)16, где драматургия Фуке анализируется в контексте романтического новаторства в области жанра и рода. Кристофу Лоренсу, редактировавшему последнее переиздание избранных драм и романов Фуке, принадлежит пространное введение к книге, в котором детально анализируются идеалы и мировоззрение писателя, «причины» его увлечения рыцарством и средневековьем (Lorenz С. Einleitung zu den Ausgewahlte Dramen und Epen // Fridrich de la Motte Fouque. Ausgewahlte Dramen und Epen. Hg. Von Christoph F. Lorenz. Bd. 1,1: Dramatische Szenen. Hildesheim, Zurich und New York 1994. S. 1 - 124.)

В поле зрения историков и литературоведов попадала также издательская деятельность Фридриха де ла Мотт Фуке. Этому аспекту посвящены работы И. Швайбе, К. Гросса, Ф. Блюма.17

Достаточно охотно исследователи обращались к «главному» произведению Фуке - к его небольшой сказочной повести «Ундина». Однако в основном это небольшие статьи, исследования монографического характера практически отсутствуют. Из крупных работ можно назвать лишь сочинение

15 Schuchbauer М. Fouques Trauerspiel «Alf und Yngwi», Wiirzburg, Phil. Diss. 1936.; Lorenz Ch. Friedrich de la Motte Fouques Drama «Belisar», Frankfurt a.M., Bern und New York, 1985.

16 Stockinger C. "Harmonische Verwirrung" und gebildete Willkur". Pellegrins Dramatik im Kontext der frUhromantischen Gattungspoetologie // Jahrbuch der Fouque-Gesellschaft Berlin-Brandenburg. 1999. S. 26-39.

17 Schweibe Y. Fridrich Baron de la Mott Fouque als Herausgeber literaturishen Zeitschriften der Romantik. Brislau, 1937.; Gross C. Fouque und Frauentaschenbuch. Munster. Phil. Diss., 1925.; Blum F. Die Musen. Eine norddeutsche

Вильгельма Пфайфера, посвященное непосредственно анализу «Ундины». (Pfeiffer W. Uber Fouques «Undine». Nebst einem Anhange enthaltend Fouques Operndichtung Undine, 1902). Ф. Мертенс в статье «Мелузина и Ундина: Вариации одного мифа от XII до XX века» (Mertens V. «Melusinen und Undinen. Variationen des Mythos vom 12. bis zum 20. Jahrhundert»)18, И. Штефан в небольшой работе «Женская сущность, вода и смерть: ундины, мелузины и русалки у Эйхендорфа и Фуке» (Stephan I. «Weiblichkeit, Wasser und Tod. Undinen, Melusinen und Wasserfrauen bei Eichendorff und Fouque»)19, Ю. Симеон в искусствоведческом эссе «Дочь моря» (Simson J. «Tochter des Meerers»)20, Э. Мюллер-Адамс21 анализируют интерпретации сюжета о Мелузине (Muller-Adams Е. «Melusinen-Motiv»). Авторы пытаются сопоставить различные варианты «водных дев», русалок (Wasserfrau) в немецкой и шире -европейской — литературах. В книге А. Штуби «Любовь, смерть и русалка.

Миф о женщине в литературе» (Stuby, A. «Liebe, Tod und Wasserfrau. Mythen

• • • 22 des Weiblichen in der Literatur», 1992) небольшой раздел отведен анализу произведения Фуке в этом же ракурсе. Привлекает внимание исследователей и отражение в «Ундине» Фридриха де ла Мотт Фуке натурфилософских идей Парацельса, разработка мотивов низшей мифологии о природных духах (Coldammer К. Paracelsus in der deutschen Romantik Eine Untersuchung zur Geschichte der Paracelsus-Rezeption und geistesgeschichtlichen Hintergriinden der Romantik. Wien, 1980).

Zeitschrift. Hg. von Fridrich Baron de la Motte Fouque und Wilhelm Neumann. Ein Beitrag zur Geschichte der Spatromantik. MUnchen, Phil. Diss., 1913.

18 Mertens V. Melusinen und Undinen. Variationen des Mythos vom 12. bis zum 20. Jahrhundert // Germanistentag

1992: Die deutsche Literatur vornehmlich des 20. Jahrhundert. Vortragsmanuskripte. Berlin vom 30. September bis 3. Oktober. Humboldt-Universitat zu Berlin. Deutscher Germanistenverband. Hg. von Thomas Gey, Berlin, 1993. S. 475 -491. v> Stephan I. Weiblichkeit, Wasser und Tod. Undinen, Melusinen und Wasserfrauen bei Eichendorff und Fouque // Weiblichkeit und Tod in der Literatur. Hg. von Renate Berger und Inge Stephan, Koln, 1987. S. 117 - 139. :o Simson J. TSchter des Meerers // Von Odysseus bis Felix Krull. Gestalten der Weltliteratur in der buchillustration des 19. und 20. Jahrhunderts. Katalog zur Ausstellung der Kunstbibliothek Berlin mit Museum fUr Architektur, Modebild und Graphik-Desing. Berlin, 1982. S. 301 - 320.

21 Muller-Adams E. Die Fremdheit des Weiblichen. Fridrich de la Motte Fouques «Undine» und das Typenmotiv der Wasserfrau // Jahrbuch der Fouque-Gesellschaft. Berlin-Brandenburg, 2000. S. 43 - 60.

2" Stuby, A. Liebe, Tod und Wasserfrau. Myhen des Weiblichen in der Literatur. - Opladen, 1992[zu Fouque S. 78 -95].

Особенно охотно «Ундина» Фуке исследовалась в аспекте сопоставления с произведениями писателей (например, Ж. Жироду, И. Бахман и др.), которые по-новому оформили сюжет об Ундине. Компаративистская проблематика отличает исследование М. Наваб (Nawab, Mona el: Ingeborg Bachmanns «Undine geht»: ein Stoff - und motiv geschichtlicher Vergleich mit Fridrich de La Motte-Fouques «Undine» und Jean Girodoux «Ondine», 1993), a также ряд статей французских исследователей (Anstett J. Ondine de Fouque a Giraudoux. In: Les Langues Moodernes 444 (1950), S. 81 - 94.; Beilharz R. Ondine dans l'oeuvre de Giraudoux et de la Motte Fouque. In: Zeitschrift fur franzosische Sprache und Literatur 80 (1970) 4, S. 323 - 334.; LeSage L. Die Einheit von Fouques Undine. An Unpublished Essey in German by Jean Giraudoux. In: Romanic Review 42 (1951),S. 122- 134).

Малая проза Фридриха де ла Мотт Фуке гораздо реже становилась предметом исследования в немецком литературоведении. Особенностей повествовательного мастерства Фуке касался Герхард Шульц в статье «Фуке рассказчик» (Schulz G. Fouque als Erzahler, 1977). Она частично привлекалась к анализу в трудах по истории и теории литературной романтической сказки Германа Тодзена, Фолькера Клотца (Todsen, Н. Uber die Entwicklung des romantischen Kunstmarchens. Berlin, Phil. Diss., 1906.; Klotz V. Das europaische Kunstmarchen. Fiinfundzwanzig Kapitel seiner Geschichte von der Renaissance bis zurModerne. Stuttgart, 1985.)

В числе крупных немецких литературоведов, обращавшихся к творчеству Фридриха де ла Мотт Фуке, следует назвать Арно Шмидта, которому, помимо монографии биографического характера «Фуке и его современники» (Schmidt A. Fouque und einige seine Zeitgenossen. Karlsruhe, 1958), принадлежит также ряд статей об этом авторе: «Встреча с Фуке» («Begegnung mit Fouque», 1959); «Анахронизм как завершение: В память о бароне Фридрихе де ла Мотт Фуке» («Anachronismus als Vollendung (Zum Gedachtnis an Friedrich Baron de la Motte-Fouque)», 1955); «Фуке — последний л рыцарь» («Fouque, der letzte Ritter»). Из работ последнего времени можно упомянуть книгу Э. Зейбике, в которой исследуется творчество Фуке в контексте идей позднего романтизма (Seibicke, Elisabeth Christa: Fridrich Baron de la Mott Fouque: Krise und Verfall der Spatromantik im Spiegel seiner historisierenden Ritterromane, 1985), и монографию Ф. Макса о Фуке (Мах, Frank Reiner: «Der Wald der Welt», das Werk Fouques, 1980).

В отечественном литературоведении Фридриху де ла Мотт Фуке до недавнего времени совсем не уделялось внимания. Его фигура терялась на фоне таких признанных «мэтров» немецкого романтизма, как Новалис, Тик, Гофман, Август и Вильгельм Шлегели. Даже в обширных, специальных трудах по истории немецкой литературы творчеству Фуке отводится весьма скромное место (например, в «Истории всемирной литературы» в 9-ти т. в статье С. В. Тураева о немецком романтизме Фридрих де л а Мотт Фуке упоминается эпизодически,24 а в «Истории немецкой литературы» в 5-ти томах (статья Н. И. Балашева) характеристика его творчества занимает очень скромное место.25

Как уже говорилось, этот факт можно объяснить рядом объективных причин. Фридрих де ла Мотт Фуке, несмотря на свою популярность и колоссальный успех у современников, вошел в «большую» литературу фактически одним произведением. В России же Фуке особенно «не повезло»: блестящий перевод В. А. Жуковского заслонил полностью фигуру германского автора. Успех русского романтика был так велик, что в последующие полтораста лет даже не предпринималось попыток нового перевода. За В. А. Жуковским словно бы закрепилась категория авторства. Различные высказывания вроде «романтическая сказка Жуковского», «старинная повесть Жуковского», «прекрасная «Ундина» Жуковского» настолько распространены даже в научной литературе, что давно уже не кажутся некорректными. Здесь стоит вспомнить, что русский поэт рассматривал перевод не как дословное

23 In: ders.: Das essayistische Werk zur deutschen Literatur in 4 BSnden. SSmtliche Nachtprogramme und AufsStze. Bd. 3. Zurich, 1988. S.41-78.

24 История всемирной литературы в 9-ти т. Т. 6. - М.: Наука, 1989. подражание образцу, а говорил о поэтическом соперничестве. Это демонстрирует яркий романтический характер такой концепции, где важно не рабское подражание ученика перед учителем, а диалог двух поэтических гениев. Поэтому подобные переводы часто становились самостоятельными произведениями, где поэзию можно было передать прозой и наоборот, как в случае с «Ундиной». В. А. Жуковский, действительно, сделал «Ундину» своей, поскольку ему удалось проникнуть в сокровенную жизнь произведения,

Л/ развить неразвитое самим автором, «стать как бы поэтом поэта» , то есть, по словам Новалиса, осуществить «мифологический перевод».

Первая большая работа по творчеству Фуке на русском языке — это статья Д. JI. Чавчанидзе, помещенная в книге: Ф. де ла Мотт Фуке. Ундина. М., Наука, 1990. В ней содержится биографический обзор и краткий анализ творчества. Фигура Фуке вписана в историко-культурный контекст эпохи, определено место, которое он занимал в пору расцвета романтизма. В работе обозначены основные «координаты» художественного сознания автора, его увлечения натурфилософскими идеями Парацельса, эпохой Средневековья. В этом смысле большой интерес представляет другая фундаментальная работа исследовательницы - «Феномен искусства в немецкой романтической прозе: Средневековая модель и ее разрушение». В ней дается развернутое обоснование близости двух типов образного мышления, средневекового и романтического, и это сходство двух типов художественного «видения» оказывается необычайно значимым в аспекте интересующей нас темы.

В отечественном литературоведении творчеству Фуке посвящена также одна кандидатская диссертация: Григорьева И. С. «Специфика ранней драматургии и новеллистики Ф. де ла Мотт Фуке (мировоззрение и поэтика)».28 Истоки творчества романтика исследовательница усматривает в История немецкой литературы в 5-ти т. T.3.- М.:Наука, 1996.

25 Новалис. Фрагменты. // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. - М.: Изд-во МГУ,

1980. С. 105.

27 Чавчанидзе Д. Л. Феномен искусства в немецкой романтической прозе: Средневековал модель и ее разрушение. Дисс.док-pa фил. наук. - М., 1995.-396 с.

8 Григорьева И. С. Специфика ранней драматургии и новеллистики Ф. де ла Мотт Фуке (мировоззрение и поэтика) Дисс. канд фил наук.-М., 2001 -173 с. эволюции религиозных представлений и мировоззрения писателя. В указанном ракурсе анализируется ранняя драматургия Фуке — трилогия «Герой севера» — и отдельные новеллы. Однако специфика мифологизма Фуке, мифопоэтическая образность его прозы не входила в задачи автора и оказалась совершенно не освещенной. Между тем этот аспект творчества Фуке представляется важным как сам по себе, так и в контексте романтической идеи «новой мифологии».

Несколько страниц отводится «Ундине» Ф. П. Федоровым в монографии «Романтический художественный мир: пространство и время». Автор концентрирует внимание на эсхатологическом мироощущении писателя, на идее противопоставленности в повести человека и природы. В работе Н. Я. Берковского «Романтизм в Германии» Фуке упоминается лишь вскользь. В диссертационном исследовании Карабеговой Е. В. «Немецкая романтическая волшебно-фантастическая повесть и ее развитие от йенских романтиков к Э. Т. А. Гофману»29 повести30 «Ундина» посвящена небольшая глава, в которой текст Фуке анализируется в контексте немецкой литературно-сказочной традиции и рассматривается натурфилософский смысл произведения. Следует также упомянуть последнюю монографию В. И. Грешных «Мистерия духа»31, где автор, хотя и не касается художественного наследия Фридриха де ла Мотт Фуке, тонко и глубоко анализирует ту духовную атмосферу, тот мир идей, которыми была «сформирована» художественная проза немецких романтиков и которые, бесспорно, оказали влияние и на исследуемого писателя.

29 Карабегова Е. В. Немецкая романтическая волшебно-фантастическая повесть и ее развитие от йенских романтиков к Э. Т. Л. Гофману. Дисс. канд фил наук.- M., 1984. -373 с. j0 Вопрос о жанровой номинации «Ундины» Ф. де ла Мотт Фуке сложен. Нем. Erzfllung допускает двоякий перевод: и «повесть», и «рассказ», причем эти два жанра в немецкой литературе того времени четко не дифференцировались. Средний и малый эпические жанры необыкновенно сблизились в рамках такого эстетического феномена, как «романтическая сказка» ( например, «Удивительная история Петера Шлемиля» Адельберта фон Шамиссо и др.). Принимая во внимание объем произведения, масштаб сюжета, систему персонажей и эволюцию их характеров, «Ундину» Ф. де ла Мотт Фуке можно отнести к жанру сказочной повести.

31 Грешных, В. И. Мистерия духа. - Калининград: Изд. Калининградского ун-та, 2001.

Интересующий же нас аспект творчества Фридриха де ла Мотт Фуке не разрабатывался, по сути, еще никем. Можно лишь упомянуть исследование М. Евзлина «Космогония и ритуал», где повести Фуке посвящен отдельный параграф. М. Евзлин пытается найти в литературном тексте «Ундины» первоначальный мифологический смысл («первосмысл»). И хотя выделенный мифологический пласт для исследователя самоценен и он не пытается объяснить причины его появления в произведении писателя XIX века, в целом это очень интересная попытка взглянуть на повесть Фуке с точки зрения ритуально-мифологического подхода. Однако появление мифологического пласта в повести «Ундина» не случайно, и этот факт требует, на наш взгляд, детального доказательства, что и будет предпринято в данном исследовании. Мы попытаемся показать, что мифологический подтекст, своеобразная ориентация на миф определяет поэтику многих произведений писателя. Некоторые из них по глубине обобщения и универсальности образов приближаются к мифу и могут быть рассмотрены как «образцы» авторского мифотворчества Фуке, в отношении других может идти речь о мифологизации, то есть об использовании мифологических «составляющих».

Объектом исследования представленной диссертации является малая проза Фридриха де ла Мотт Фуке 1810-х годов - «Ундина» («Undine», 1811), «Адский житель» («Galgenmannlein», 1810), «Семья угольщика» («Das Kohlerfamilie», 1814), «Ужасное поле» («Das Schauerfeld. Eine Rubezahlgeschichte», 1812), «Четырнадцать счастливых дней» («Vierzehn glucklichen Tage», 1812), «Зинтрам и его спутники» («Sintram und seine Gefahrten», 1814) и другие произведения, созданные автором в период, когда романтическая «идея новой мифологии», выдвинутая йенцами, усиленная ориентированными на фольклор гейдельбержцами, достигла наибольшего резонанса.

Специфика романтической теории мифа, ее отражение в художественной практике писателя-романтика Фридриха де ла Мотт Фуке (Fridrich de la Mott Fouque, 1777 — 1843) составляют предмет данного исследования.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью более широкого и всестороннего изучения как причин обращения романтиков к мифу, их теоретических разработок в данной области, так и практики индивидуального мифотворчества писателей этой эпохи. Авторское мифологизирование - одно из центральных направлений и современной литературы Германии (К. Вульф, Г. Э. Носсак, Ф. Браун и др.), поэтому совершенно закономерно пристальное внимание к эпохе романтизма, предвосхитившей многие открытия и «эксперименты» в этой области. Оно отличает немецкое литературоведение последних десятилетий. Проблема «универсализма мышления» - одна из центральных в эстетике и философии романтизма, и без ее разрешения невозможно адекватное и полное представление о специфике литературного процесса данного периода. Проблема мифотворчества писателей-романтиков в настоящее время только начинает активно изучаться, и работы в этой области пока немногочисленны. Между тем, этот вопрос требует всестороннего изучения.

Анализ различных аспектов мифологической образности произведений Фридриха де ла Мотт Фуке поможет составить наиболее полное представление и о своеобразии художественного мира автора, которому в отечественном литературоведении до настоящего времени уделялось недостаточное внимание, и об основных принципах романтического мифотворчества. Тема актуальна тем, что дает возможность по достоинству оценить открытия в этой области Фуке-романтика.

Научная новизна работы определяется постановкой проблемы, целями и задачами исследования. Мифопоэтика Фридриха де ла Мотт Фуке до настоящего времени еще не изучалась, и данная работа представляет собой первое в отечественном литературоведении монографическое исследование, посвященное этому важному аспекту художественного мира писателя. В рамках данной диссертации мифотворчество писателя рассматривается в контексте философско-эстетических исканий романтиков в области теории мифа. Это позволяет говорить не только о новизне проблематики, аспекта исследования, но и о возможности выхода на общие закономерности и теоретические предпосылки мифопоэтической образности романтического текста, что связано с комплексным рассмотрением самого явления. В научный оборот вводятся не переведенные на русский язык новеллы Фридриха де ла Мотт Фуке, которые не исследовались ранее в указанном ракурсе, но являются наиболее интересными и показательными, с точки зрения реализации в них принципов романтического мифотворчества.

Цель данной работы - определить истоки и характер индивидуального художественного мифотворчества Фридриха де ла Мотт Фуке. В соответствии с поставленной целью формулируются задачи исследования: рассмотреть философско-эстетические взгляды романтиков по проблемам теории мифа; определить специфику романтической трактовки мифа и ее сущностные черты; проследить отражение концепции «новой мифологии» в малой прозе Фридриха де ла Мотт Фуке, выявить в произведениях автора черты мифологической образности и структуры.

Поставленные цели и задачи определяют структуру работы. Она состоит из двух глав, заключения и библиографии. Первая глава посвящена вопросам философско-эстетического осмысления мифа романтиками. В ней анализируются взгляды Новалиса, Ф. Шлегеля, Ф. Шеллинга, Ф. Шлейермахера, Гумбольдта, Арнима, Брентано, братьев Гримм. Специфика романтической теории мифа выявляется в сопоставлении с антиномичной ей концепцией Просвещения. Прослеживается традиция, идущая от Гердера.

Во второй главе анализируется характер индивидуального художественного мифотворчества Фуке, определяются особенности поэтики его произведений, позволяющие воспринимать некоторые из них как мифы нового времени. Творчество Фридриха де ла Мотт Фуке рассматривается в достаточно широком контексте романтической литературы.

В качестве методологической и теоретической базы исследования выступают труды отечественных и зарубежных исследователей в области поэтики и теории мифа, литературы, фольклора - М. М. Бахтина, А. Н. Веселовского, Б. М. Гаспарова, Я. М Голосовкера, А. В. Гулыги, А. Я. Гуревича, Ю. М. Лотмана, А. Ф. Лосева, Е. М. Мелетинского, А. А. Потебни, В. Я. Проппа, М. И. Стеблин-Каменского, А. А. Тахо-Годи, О. М. Фрейденберг, В. Веймана, К. Хюбнера, Дж. Фрейзера, К. Г. Юнга, Дж. Кэмпбелла, Н. Фрайя, К. Леви-Стросса и др. А также исследования отечественных и зарубежных ученых и работы в области философии и эстетики романтизма - Н. Я. Берковского, М. И. Бента, В. Ванслова, О. М. Вайнштейн, В. И. Грешных, А. А. Гугнина, В. М. Жирмунского, А. В. Карельского, И. В. Карташовой, И. Н. Лагутиной, А. В. Михайлова, И. К. Полуяхтовой, С. В. Тураева, Ф. П. Федорова, Д. Л. Чавчанидзе, Т. А. Шарыпиной, В. Кайзера, Г. Клюге, О. Вальцеля, П. Клугхона. В работе применены принципы структурного, сравнительно-типологического, мотивного анализа, использовался историко-литературный метод исследования.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Романтической эпохой была предложена оригинальная развернутая концепция мифа, осмысление которого осуществлялось сразу в нескольких направлениях: философском, эстетическом, лингвистическом, теологическом и собственно художественном.

2. Миф воспринимается немецкими романтиками вневременным духовным ориентиром, эталонным видом творчества, способным воплотить истинное и целостное представление об универсуме, выразить дух (Geifit) народа.

3. Творчество Фридриха де л а Мотт Фуке, преимущественно его ранняя новеллистика 1810-х годов, отражает явное влияние романтической идеи «новой мифологии», что проявляется в ориентации на архаическую мифологическую образность при попытке создать индивидуальный авторский миф.

4. Романтическая мифологизация природы, обусловленная натурфилософскими воззрениями романтиков, нашла яркое воплощение в повести «Ундина» («Undine», 1811), где сюжетообразующим элементом становится мифологический мотив творения (наделения душой) и используется ряд структурно-семантических компонентов мифа.

5. Новеллы «Адский житель» («Galgenmannlein», 1810), «Семья угольщика» («Das Kohlerfamilie», 1814), «Ужасное поле» («Das Schauerfeld. Eine Riibezahlgeschichte», 1812), «Зинтрам и его спутники» («Sintram und seine Gefahrten», 1814) и другие произведения автора обнаруживают в повествовании архаические слои образности и структуры, элементы мифологической топографии. Именно мифопоэтическая семантика образов формирует художественный облик текста.

6. Наиболее важными являются для Фуке мифологемы воды, золота, пещеры, являющиеся в свою очередь традиционными для германского мифологического сознания.

Научно-теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что его результаты помогают расширить представление о мифотворчестве немецких романтиков. Это связано с выработкой методики анализа мифологического подтекста малой прозы Фридриха де ла Мотт Фуке, исследованием специфики бытования архаических мотивов и принципов их воплощения в романтическом тексте. К анализу привлечены малоизвестные произведения автора, ранее не публиковавшиеся на русском языке, но имеющие существенное значение для понимания принципов мифологизма малой прозы Фридриха де ла Мотт Фуке. Работа позволяет дать более полную картину литературного процесса эпохи, осмыслить вклад Ф. де ла Мотт Фуке и его место в общеромантической «практике» мифологизирования.

Практическая значимость работы определяется тем, что ее материалы и основные выводы могут быть использованы в практике вузовского преподавания при чтении общих лекционных курсов по истории зарубежной литературы XIX века, истории немецкого романтизма, а также в специализированных курсах по проблемам мифотворчества в литературе, семинарах по истории и теории мифа.

Апробация общей концепции работы, а также отдельных аспектов ее проблематики состоялась на Международных и Всероссийских научных конференциях: «Романтизм и его исторические судьбы» (Тверь, 1998), «Мир романтизма» (Тверь, 1999), XI, XIV и XV Пуришевские чтения (Москва 1999, 2002, 2003), Восьмые и Девятые Лафонтеновские чтения (Санкт-Петербург 2002, 2003), Третьи Грехневские чтения (Нижний Новгород, 2003).

Содержание диссертации нашло отражение в 9 публикациях.

25

Похожие диссертационные работы по специальности «Литература народов стран зарубежья (с указанием конкретной литературы)», 10.01.03 шифр ВАК

Заключение диссертации по теме «Литература народов стран зарубежья (с указанием конкретной литературы)», Прощина, Елена Геннадьевна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Подводя итоги проведенного исследования, следует отметить, что творчество Фрридриха де ла Мотт Фуке, в частности, его ранняя проза, отразило влияние важнейшей для немецкого романтизма «идеи новой мифологии».

Наиболее полно романтическая теория мифа в своем философском аспекте была разработана йенскими романтиками, прежде всего Новалисом, Фридрихом Шлегелем и Шеллингом. Миф, по их мысли, призван был вернуть современному человеку утраченное ощущение единства мира, связи человека и универсума. Посредством обращения к мифу (если не отождествления, то, по крайней мере, возможно более глубокого взаимопроникновения мифа и литературы) должно было произойти своеобразное обновление последней, перед которой открылись бы необозримые возможности на пути постижения действительности. Путь истинного постижения мироздания, по убеждению йенцев, открыт лишь художнику, наделенному особым мистическим чувством созерцания, способному прочитать иероглиф божественного бытия. А выразить поэтически постигнутую тайну природы можно лишь адекватной художественной формой - произведением-мифом, сказкой, поскольку лишь они способны уловить неуловимое, выразить невыразимое. Это единственно возможное и наиболее «верное» изображением универсума.

Таким образом, немецкими романтиками был обозначен тезис о том, что миф, «воплощенный» в художественном тексте, есть знак подлинного совершенства, универсальности и глубины произведения. Поэтому всякий поэтический гений в своем творчестве должен ориентироваться на миф, на этот своеобразный эталон, полюс притяжения. В мифологии романтиков привлекает, прежде всего, ее синкретизм: невыделенность, а точнее, слиянность в ней философии, религии, искусства. Высшие образцы поэзии, по их мнению, должны достигать этого единства мифа, универсальности, то есть всеобщности изображения.

Гейдельбергский романтизм развивался под знаком тех же идей, но на этом этапе они приняли более конкретные «практические» формы. Заслуга представителей этой школы в том, что они сделали фольклор фактором реальной литературной жизни и тем самым открыли более широкие возможности современному мифотворчеству.

Творчество Фридриха де ла Мотт Фуке, находившегося под влиянием философско-эстетических принципов йенского романтизма и во многом сформированного ими, отражает в себе и основные веяния второго этапа немецкого романтического движения. Его произведения, ориентированные на фольклорную и мифологическую образность, пронизаны очень мощным морально-созидательным звучанием. Фуке творит свой миф о человеке, в центре этого мифа - религиозная идея противостояния злу, не только внешнему, но и внутреннему, идея преодоления греха. Любимым объектом изображения выступает идеализированная мифологически воспринятая эпоха - немецкая старина. Но на этом фоне речь идет о вневременных истинах.

Малая проза Фридриха де ла Мотт Фуке вписана в общеромантический контекст, с его установкой на мифотворчество. Анализ прозаических произведений Фуке раннего периода выявил некоторые «способы», с помощью которых в романтическом произведении создается мифологический облик текста, а также «механизмы», воздействующие на читателя и заставляющие воспринимать произведение в качестве мифа нового времени. Таким образом, были показаны некоторые из конкретных путей мифологизации. В ходе анализа были сделаны следующие выводы.

Ряд произведений автора - «Ундина» («Undine», 1811), «Адский житель» («Galgenmannlein», 1810), «Семья угольщика» («Das Kohlerfamilie», 1814), «Ужасное поле» («Das Schauerfeld. Eine Riibezahlgeschichte», 1812), «Зинтрам и его спутники» («Sintram und seine Gefahrten», 1814) и др. выявляют в повествовании архаические слои структуры и образности, используя которые, сознательно или интуитивно, писатель достигал необходимого эффекта. Один из наиболее важных путей в этой области представлял собой романтическую мифологизацию природы, которая отвечала самой специфике романтического сознания, своеобразному «тяготению» романтиков к анимизму, наделению душой всякого природного явления, всех аспектов природной жизни. Этот аспект мифологизации является центральным в повести «Ундина». Однако мифологический облик «Ундины» определяют не только натурфилософские воззрения романтиков, которые разделял Фуке. В произведении есть и более глубокие слои мифологической образности, присутствуют элементы скрытой мифологической структуры. Текст обнаруживает свойственный мифу бинарный принцип описания мира, который последовательно прослеживается на всех уровнях повести. В центр образной системы произведения положен принцип мифологизирования субстанции (вода -суша). Сюжетообразующей выступает ситуация мифического творения, космизации стихии. Автором используется архаическая символика воды, образная семантика которой связана с мотивом смерти и разрушения, но одновременно и нового рождения.

Поскольку для гейдельбергского периода, к которому принадлежал Фуке, было характерно обращение, прежде всего, к фольклорным образам и сюжетам, многие новеллы обнаруживают систему традиционных сказочных «кодов», простейших звеньев сказочного повествования, традиционные, мифологически семантизированные образы («пещера» - «лес» - «колодец» и т. п.), устойчивую фольклорную цветовую символику («черный», «золотой», «красный»). Эта особенность характерна для многих произведений Фуке как на содержательном, так и на формальном уровнях. Именно мифопоэтическая семантика образов формирует художественный облик текста.

Лейтмотивными являются для Фуке мотивы порабощения души неправедным богатством, договора с дьяволом, странствия-искупления. Все они разрабатываются в русле мифологической семантики. Ряд образов Фуке тяготеет к литературным универсалиям, это, прежде всего, характерно для «Ундины».

Мифологический аспект, конечно, не исчерпывает всего своеобразия поэтики новелл Фуке, но, тем не менее, важен и закономерен в творчестве писателя гейдельбергской школы, впитавшего в себя основные идеи и тенденции раннего (йенского романтизма).

152

Список литературы диссертационного исследования кандидат филологических наук Прощина, Елена Геннадьевна, 2004 год

1. ТЕКСТЫ И ИСТОЧНИКИ.

2. Dramatische Spiele von Pellegrin. Hrsg. Von A. W. Schlegel. Berlin 1804.

3. Alwin. Ein Roman in 2 Banden von Pellegrin. Berlin 1808.

4. Fridrich de La Motte Fouque: Held des Nordens. 3 Heldenspiele. Sigurd, der Schlangentoter; Sigurds Rache; Aslauga. Berlin 1810.

5. Fridrich de La Motte Fouque: Der Zauberring. Ein Ritterroman. Nurnberg 1813.

6. Fridrich de La Motte Fouque: Werke . Auswahl in drei Teilen. Hrsg. Mit Einleitungen und Anmerkungen versehen von Walter Ziesemer. Berlin — Leipzig -Wien Stutgart 1908.

7. Fridrich de La Motte Fouque: Kleine Romane. 6 Bde. Berlin 1814 1819.

8. Fridrich de La Motte Fouque: Die Fahrten Thiodolfs des Islanders. Ein Ritterroman. Hamburg 1815.

9. Fridrich de La Motte Fouque. Kleine Romane, Marchen und Erzahlungen -Wien, 1815. Bd. 1-3. Bd. 1 206 S., Bd. 2 - 278 S., Bd. 3 -192 S.

10. Fridrich de La Motte Fouque. Gefuhle, Bilder und Ansichten. Sammlung kleiner prisaischer Schriften von Fridrich de La Motte Fouque. Bdch. 12. — Leipzig, Fleischer, 1819.-276 S.

11. Fridrich de La Motte Fouque: Ausgewahlte Werke. Ausgabe letzer Hand. 12 Bd. Halle 1841.

12. Fridrich Baron de La Motte Fouque. Gespenstersagen und Rittergeschichten (Hrsg.: Carl Georgvon Massen). Munchen, Muller, 1922. 210 S.

13. Fridrich de La Motte Fouque: Romantische Erzahlungen, Munchen, 1977.

14. Fridrich de la Mott Fouque. Undine. Eine Erzahlung. Walter-Verlag, Olten und Freiburg im Breisgau, 1975.

15. Fridrich de la Motte Fouque: Samtliche Romane und Novellenbcher. Hg. von Wolfgang Mahring. Hildesheim, Zurich und New York, 1990.

16. Fridrich de la Motte Fouque. Ausgewahlte Dramen und Epen. Hg. Von Christoph F. Lorenz. Bd. 1,1: Dramatische Szenen, Hilllldesheim, Zurich und New York, 1994.

17. Undine und andere Nixenmarchen. Von Fr. de la Mott Fouque, J. W. von Goete, Eduard Morike, H. Ch. Andersen. Berlin, 1966. - 270 S.

18. Brentano. Arnim. Werke in einem Band. Berlin und Weimar, Aufbau-Verlag. 1973.

19. Chamissos Werke in einem Band. Aufbau-Verlag Berlin und Weimar, 1967.

20. Eichendorffs Werke in einem Band. Berlin und Weimar, Aufbau-Verlag. 1967.

21. Des Knaben Wunderhorn. Alte deutsche Lieder. Gesammelt von Ludwig Achim von arnim und Clemens Brentano in 3 Banden. Berlin, Riitter & Loening. 1966.

22. Фуке, Фридрих де ла Мотт. Ундина / Фридрих де ла Мотт Фуке.— М.: Наука, 1990.

23. Бройн, де Г. Бранденбургский Дон Кихот // Встреча. М., 1983.

24. Жуковский, В. А. Ундина. Старинная повесть / В. А. Жуковский — М.: Сов Россия, 1979.

25. Европейская поэзия XIX века. М.: Худож. лит., 1977. — 764 с.

26. Избранная проза немецких романтиков. В 2-х томах М.: «Художественная литература», 1979.

27. Прекрасная Магелона. Фортунат. Тиль Уленшпигель. М.: Наука, 1986.-311 с.

28. Шамиссо, А. Избранное / А. Шамиссо. М.: Худож. лит., 1974.

29. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ И КРИТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПО ТЕМЕ1. ИССЛЕДОВАНИЯ.

30. Аверинцев, С. С. «Аналитическая психология» Юнга и закономерности творческой фантазии»/ С. С. Аверинцев // О современной буржуазной эстетике. М.: Искусство, 1979. — С. 110-155.

31. Аверинцев. С. С. Образ античности в западно-европейской культуре XX века / С. С. Аверинцев // Новое в современной классической филологии. М.: наука, 1979.-200 с.

32. Азадовский, М. К. История русской фольклористики / М. К. Азадовский. М.: Учпедгиз, 1958 - 1963.

33. Анищук, Т. В. Переосмысление Арнимом и Брентано фольклорных и литературных источников в сборнике «Волшебный рог мальчика». Дисс. канд фил наук / Т. В. Анищук. — М., 1987.

34. Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках. М.: Наука, 1988.-232 с.

35. Асмус, В. Ф. Немецкая эстетика XVIII века / В. Ф. Асмус. М.:1. Искусство, 1963.-311 с.

36. Афанасьев, А. Н. Древо жизни / А. Н. Афанасьев. М.: Современник, 1982.-464 с.

37. Барт, Р. Мифологии / Р. Барт. М.: Издательство имени Сабашниковых, 1996.-312 с.

38. Баландин, А. И. Мифологическая теория и проблемы поэтики / А. И. Баландин // Проблемы фольклора. М.: Наука, 1975. С. 131 - 155.

39. Бачинин, В. А. Искусство и мифология / В. А. Бачинин. М.: Знание, 1987.

40. Бауэр, В. Энциклопедия символов / В. Бауэр, И. Дюмотц, С. Головин. -М.: КРОН-Пресс, 1998. 502 с.

41. Башляр, Г. Вода и грезы. Опыт о воображении материи / Г. Башляр. — М.: Гуманитарная литература, 1998. 268 с.

42. Берковский, Н. Я. О русской литературе: Сборник статей / Н. Я. Берковский. JL, Худож. лит., 1985. - 384 с.

43. Берковский, Н. Я. Романтизм в Германии / Н.Я. Берковский. JL: Худож. лит., 1973. - 567 с.

44. Бондцио, В. Проблемы и мнения о месте в истории науки Вильгельма фон Гумбольдта и Якоба Гримма / В. Бондцио // В. Гумбольдт и братья Гримм Труды и преемственность идей. М.: Изд-во МГУ, 1987. - С. 47 - 62.

45. Ботникова, А. Б. Творческий путь Шамиссо. Автореферат дисс. на соискание ученой степени канд. филолог. Наук / А. Б. Ботникова. М., 1975.

46. Ботникова, А. Б. Сказка немецкого романтизма / А. Б. Ботникова // Немецкая романтическая сказка. М.: Прогресс, 1980.

47. Брандес, Г. Литература XIX века в ее главных течениях / Г. Брандес. — СПб., 1900.

48. Бур, М. Притязания разума. Из истории немецкой классической философии и литературы / М. Бур, Г. Иррлиц. М.: Прогресс, 1978. — 327 с.

49. Ванслов, В. В. Эстетика романтизма / В. В. Ванслов. М.: Искусство, 1966.-403 с.

50. Вайнштейн, О. Индивидуальный стиль в романтической поэтике / О. Вайнштейн // Историческая поэтика. Литературные эпохи и стиль художественного сознания. М.: Наука, 1994. - С. 392 - 431.

51. Вайнштейн, О. Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / О. Ванштейн. М., изд. РГГУ, 1994. -80 с.

52. Вальцель, О. Художественная форма в произведениях Гете и немецких романтиков / О. Вальцель // Проблемы литературной формы. Сб. ст. — JL, 1928.-С. 70-104.

53. Васкиневич, А. И. Символ в творчестве гейдельбергских романтиков. Дисс. канд фил наук. / А. И. Васкиневич. М., 2000.

54. Вейман, Р. История литературы и мифология / Р. Вейман. — М.: Прогресс, 1975.-344 с.

55. Веселовский, А. Н. Историческая поэтика / А. Н. Веселовский. — М.: Высшая школа, 1989. -408 с.

56. Габитова, Р. М. Философия немецкого романтизма / Р. М. Габитова. — М.: Наука, 1978.-288 с.

57. Гайм, Р. Романтическая школа. Вклад в историю немецкого ума / Р. Гайм.-М., 1891.

58. Гайденко, П. П. Философия Фихте и романтическая поэзия / П. П. Гайденко. М.: Мысль, 1985.

59. Ганина, Н. А. Древнегерманский погребальный обряд: слова, понятия, реалии / Н. А. Ганина // Представления о смерти и локализации иного мира у древних кельтов. М.: Языки славянской культуры, 2002. - С. 183 — 190.

60. Гартман, Ф. Жизнь Парацельса и сущность его учения / Ф. Гартман. -М.: «Алетейа», 1998.-272 с.

61. Гейне, Г. Романтическая школа в Германии / Г. Гейне // Гейне Г. Собр. Соч. В 6-ти тт. М.: Худож. лит., 1983. Т. 4. С. 318 -452.

62. Гердер, И. Г. Избранные сочинения / И. Г. Гердер. М.; JL: Худож. лит., 1959.-289 с.

63. Голосовкер, Я. Э. Логика мифа / Я. Э. Голосовкер. М. : Наука, 1987.

64. Грешных, В. И. В мире романтизма (Новалис и Тютчев) / В. И. Грешных // В Россию можно только верить. Ф. И. Тютчев и его время: Сборник статей. Тула, Приок. кн. изд., 1981.-С. 144- 160.

65. Грешных, В. И. Ранний немецкий романтизм: фрагментарный стиль мышления / В. И. Грешных. Л.: Изд-во ЛГУ, 1991. - 140 с.

66. Грешных, В. И. Мистерия духа / В. И. Грешных. Калининград: Изд. Калининградского ун-та, 2001. - 404с.

67. Григорьева, И. С. Специфика ранней драматургии и новеллистики Ф. де ла Мотт Фуке (мировоззрение и поэтика) Дисс. канд фил наук. / И. С. Григорьева. М., 2001 -173 с.

68. Гримм, Я. Немецкая мифология / Я. Гримм // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX XX вв. М.: Изд-во МГУ, 1987. - С. 56 - 71.

69. Гулыга, А. В. Миф и современность / А. В. Гулыга // Иностранная литература. 1981, № 2. С. 167 - 174.

70. Гулыга, А. В. Пути мифотворчества и пути искусства / А. В. Гулыга // Новый мир, 1969, № 5

71. Гулыга, А. В. Гердер / А. В. Гулыга. М.: Мысль, 1975. - 181 с.

72. Гулыга, А. В. Немецкая классическая философия / А. В. Гулыга. — М.: Мысль, 1986.-332 с.

73. Гулыга, А. В. Шеллинг/ А. В. Гулыга. М.: Молодая гвардия, 1984. -317с.

74. Гумбольдт, В. Избранные труды по языкознанию / В. Гумбольдт. — М.: Прогресс, 1984.-397 с.

75. Гумбольдт, В. Язык и философия культуры / В. Гумбольдт. М.: Прогресс, 1985.-451 с.

76. Гуревич, А. Я. История и сага / А. Я. Гуревич. М.: Наука, 1972. - 198 с.

77. Гуревич, А. Я. «Эдда» и сага / А. Я. Гуревич. М.: Наука, 1979. - 192 с.

78. Дмитриев, А. С. Проблемы йенского романтизма / А. С. Дмитриев. -М.: Изд-во МГУ, 1975.-264 с.

79. Дмитриев, А. С. Романтическая эстетика Августа Вильгельма Шлегеля / А. С. Дмитриев. М.: Изд-во МГУ, 1974. - 120 с.

80. Дюмезиль, Ж. Верховные боги индоевропейцев / Ж. Дюмезиль. — М.: Наука, 1986. 234 с.

81. Евзлин, Е. Космогония и ритуал / Е. Евзлин. М.: Радикс, 1993. — 344 с.

82. Европейский романтизм. М.: Наука, 1973. 506 с.

83. Жирмунский, В. М. Жизнь и творчество Гердера / В. М. Жирмунский // . Гердер И. Г. Избранные сочинения. М.; JL: Худож. лит., 1959. С. VII -LVII.

84. Жирмунский, В. М. Немецкий романтизм и современная мистика / В. М. Жирмунский. -СПб.: Аксиома, 1996. 232 с.

85. Жирмунский, В. М. Очерки по истории классической немецкой литературы // В. М. Жирмунский. JI.: Худож. лит., 1972. — 496 с.

86. Зарубежные исследования по семиотике фольклора. М.: Наука, 1985. -516с.

87. Затонский, Д. В. Искусство и миф / Д. В. Затонский // Современная литература за рубежом. М.: Сов. писатель, 1966. — С. 481 509.

88. История всемирной литературы в 9-ти т. М.: Наука, 1989, т. 6. — 880 с.

89. История немецкой литературы. М.: Высшая школа. 1975. 528 с.

90. История немецкой литературы в 5-ти т. Т. 3. М.: Наука, 1996. — 586 с.

91. Карабегова, Е. В. Немецкая романтическая волшебно-фантастическая повесть и ее развитие от йенских романтиков к Э. Т. А. Гофману. Дисс. канд. филол. наук: 10 01 05 / Е. В. Карабегова. М., 1984. -373 с.

92. Карасев, J1.B. Онтология и поэтика / J1.B. Карасев// Литературные архетипы и универсалии. М.: РГГУ, 2001. — 436 с.

93. Карельский, А. В. От героя к человеку. Два века западноевропейской литературы / А. В. Карельский. М.: Сов. писатель, 1990. - 397 с.

94. Карельский, А. В. Драма немецкого романтизма/ А. В. Карельский. -М. : Медиум, 1992.-436 с.

95. Карельский, А. В. Повесть романтической души. // Немецкая романтическая повесть. — М.: Прогресс, 1977.

96. Кассирер, Э. Сила метафоры / Э. Кассирер // Теория метафоры (под редакцией Н. Д. Арутюновой и М. А. Жирмунской). М.: Наука, 1990. — С. 33-43.

97. Кессиди, Ф.Х. От мифа к логосу / Ф.Х. Кессиди. М.: Мысль, 1972. -312с.

98. Ковтун, Е. Н. Поэтика необычайного: Художественные миры фантастики, волшебной сказки, утопии, притчи и мифа (На материале европейской литературы первой половины XX века) / Е. Н. Ковтун. — М.: Изд МГУ, 1999.-308 с.

99. Козлов, А. С. Мифологическое направление в литературоведении США / А. С. Козлов. М.: Высш. Школа, 1984. - 185 с.

100. Коккъяр, Дж. История фольклористики в Европе / Дж. Коккъяр. — М.: Иностр. лит., 1960. 690 с.

101. Корнилова, Е. Н. «Миф о Юлии Цезаре» и идея диктатуры. Историография и художественная литература европейского круга / Е. Н. Корнилова. -М.:МГУС, 1999-271 с.

102. Корнилова, Е. Н. Мифологическое сознание и мифопоэтика западноевропейского романтизма / Е. Н. Корнилова. М.: ИМЛИ РАН, «Наследие», 2001. - С. 239

103. Краснобаева, С. Т. Натурфилософская лирика Гельдерлина и Новалиса (проблематика и поэтика). Дисс. канд фил наук. / С. Т. Краснобаева. — М. 1983

104. Кузнецов, В. Н. Немецкая классическая философия конца XVIII — начала XIX века / В. Н. Кузнецов. М.: Высш. школа, 1987. - 480 с.

105. Кэмпбелл, Дж. Герой с тысячью лицами / Дж. Кэмпбелл. М.: София, 1997.-336 с.

106. Лагутина, И.Н. Символическая реальность Гете. Поэтика художественной прозы. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук / И.Н. Лагутина. — М., 1997.

107. Лагутина, И.Н. Символическая реальность Гете. Поэтика художественной прозы // И.Н. Лагутина. М.: Наследие, 2000. — 280 с.

108. Лагутина, И.Н. Эстетика символа в эпоху Гете (учебное пособие) / И.Н. Лагутина. М., 1997.

109. Лазарев, В. В. Философия раннего и позднего Шеллинга / В. В. Лазарев. М.: Наука, 1990.

110. Леви-Брюль, Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении / Л. Леви-Брюль. М.: Педагогика-пресс, 1999. - 608 с.

111. Леви-Стросс, К. Структурная антропология / К. Леви-Стросс. М.: Наука, 1985.-536 с.

112. Леви-Стросс, К. Структура и форма / К. Леви-Стросс // Семиотика. М.: Радуга, 1983. С. 400 - 428.

113. Лейтес, Н. С. Все о мифе / Н. С. Лейтес // Вопросы литературы, 1988. №4. С. 214-222.

114. Литература и мифология. Сб. научн. Трудов ЛГПИ им. Герцена. Л., 1976.-247 с.

115. Литературный энциклопедический словарь. М.: Сов. Энциклопедия, 1988.

116. Литературные манифесты западноевропейских романтиков. — М.: Изд. МГУ, 1980.-638 с.

117. Литературная теория немецкого романтизма. (Документы). Л., 1934.

118. Лозович, Е. Н. Мифологические заимствования в творчестве немецких романтиков / Е. Н. Лозович // Литературные заимствования и современность. Ташкент, 1989. С. 33 41.

119. Лосев, А. Ф. Диалектика мифа / А. Ф. Лосев // Лосев А. Ф. Из ранних произведений.-М.: Правда, 1990.-С. 393 -599.

120. Лосев, А. Ф. Мифология греков и римлян / А. Ф. Лосев. М. : Мысль, 1996.-975 с.

121. Лосев, А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии / А. Ф. Лосев. -М.: Мысль, 1993.-960 с.

122. Лосев, А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство / А. Ф. Лосев. М.: Искусство, 1976. - 367 с.

123. Лотман, Ю.М. Миф Имя - Культура / Ю.М. Лотман, Б. А. Успенский // Успенский Б. А. Избранные труды. Т. 1. М.: Языки славянской культуры, 1994. С. 298-319.

124. Майкснер, X. Романтический фигурализм в романах Арнима, Эйхендорфа и Гофмана / X. Майкснер. — Современные зарубежные исследования по романтизму. Реферативный сборник. М., 1976. - С. 19 -26.

125. Малышева, Л. Г. Проза Эдуарда Мерике. Дисс. канд фил наук. / Л. Г. Малышева. М., 1998.

126. Манн, Т. Шамиссо / Т. Манн // Манн Т. Собр. соч. в 10-ти т. М.: Худож. лит, 1960. Т. 9, с. 451 -478.

127. Маркович, Е. Адельберт Шамиссо / Е. Маркович // Шамиссо А. Избранное. М.: Худож. лит., 1974.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания. В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.