Семантика глагольных каритивных конструкций и их лексических аналогов в сопоставительном аспекте (на материале русского, германских и романских языков) тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Гордеев Никита Олегович

• Гордеев Никита Олегович
• кандидат наук
• 2025

Оглавление диссертации кандидат наук Гордеев Никита Олегович

Оглавление

Введение

Глава 1. Теория и методология работы

1. 1 Критерии и методы сбора материала

1.2 История вопроса: грамматика конструкций, квазиграмматические показатели, каритив

1.3 Методология исследования: фреймы и анкетирование 67 Глава 2. Каритивные конструкции

2.1 Каритивные конструкции русского языка 135 Каритивные конструкции русского языка — обобщения

2.2 Каритивные конструкции норвежского языка 189 Каритивные конструкции норвежского языка — обобщения

2.3 Каритивные конструкции английского языка 244 Каритивные конструкций английского языка — обобщения

2.4 Каритивные конструкции испанского языка 315 Каритивные конструкции испанского языка — обобщения

2.5 Каритивные конструкции французского языка 353 Каритивные конструкции французского языка — обобщения

2.6 Выводы по второй главе 390 Заключение 410 Библиография 416 Приложение 1. Пункты первого этапа анкетирования 428 Приложение 2. Результаты второго этапа анкетирования (русский язык)

Приложение 3. Результаты второго этапа анкетирования (норвежский

язык) 441 Приложение 4. Результаты второго этапа анкетирования

(французский язык)

Введение

Наша работа посвящена описанию и сопоставлению глагольных каритивных конструкций и их лексических аналогов в пяти индоевропейских языках — русском, норвежском, английском, французском и испанском. Под глагольной конструкцией мы понимаем неоднословную идиоматизированную языковую единицу, состоящую из двух частей — неизменяемой и варьируемой (которые мы, следуя подходу составителей «Русского конструктикона», называем соответственно якорем и слотом (-ами) [Эндресен и др. 2020]) — причём такую, в неизменяемую часть которой обязательно включён глагол, например: 1. слот 1 якорь слот

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Семантика глагольных каритивных конструкций и их лексических аналогов в сопоставительном аспекте (на материале русского, германских и романских языков)»

Иван остался без работы

Высказывание в примере 1. является частным случаем употребления конструкции NP-nom остаться (тА) без NP-genl, в якорную часть которой включены каритивный предлог без и глагол остаться, который в рамках конструкции употребляется не в прямом значении и частично десемантизирован2, что позволяет нам говорить, что в обсуждаемом случае мы имеем дело с единой идиоматичной каритивной конструкцией. Иными словами, в качестве глагольных конструкций мы рассматриваем конструкции с лёгким глаголом3.

1 При упоминании конструкций любого языка выборки глагол якоря даётся в форме инфинитива. Помета {infl} подразумевает, что предшествующий ей элемент subject to inflection, то есть подвергается словоизменению, согласно стандартным правилам соответствующего языка (если же за тем или иным элементом якоря такой пометы нет, этот элемент не изменяется при употреблении конструкции). Для слотов указываются их синтаксические и обязательные грамматические характеристики (в большинстве случаев это падеж). Далее в тексте могут использоваться как «полные» наименования конструкций, так и просто якорь в качестве идентифицирующего элемента, типа «конструкция остаться без».

2 Десемантизированность в данном случае выражается в том, что вне рамок каритивной конструкции глагол остаться значит в общем 'сохранить исходное положение в пространстве, исходное состояние' — Иван остался дома / Овощи остались свежими — в то время, как при каритивном употреблении скорее следует говорить о ситуации наступления нового состояния утраты — Иван остался без дома.

3 Следует оговориться, что традиционно (см. [Butt 2010], [Бэр 2022], а также [Апресян 2004]) под «конструкциями с лёгким глаголом» (light verb constructions) понимают глагольные словосочетания (как правило, глагольно-именные), в которых собственно лексическое значение исходит от неглагольного элемента, а глагол несёт лишь свои грамматические признаки — оказывать воздействие (=воздействовать), дать указание (=указать). Рассматриваемые в нашей работе конструкции близки

Лексическим аналогом конструкции остаться без может выступать, в частности, глагол потерять, ср:

2. Иван потерял работу

Под каритивными же конструкциями мы подразумеваем те, в которых обязательно присутствует каритивный маркер — в примере 1 таковым является предлог без. Отметим, что в языках мира существуют и более грамматикализованные способы маркирования каритива: в частности, в некоторых языках есть падежи, один из которых тоже называется «каритив» (ср. также близкие падежные значения «абессив» и «приватив»), выражающий отсутствие, нехватку и утрату чего-либо. Однако в языках нашей выборки таких падежей нет, что побуждает нас к более широкому пониманию каритива, не ограниченному грамматическими средствами маркирования. Мы рассматриваем каритивность скорее в качестве семантического поля, ключевыми семами которого является утрата и отсутствие. Тривиальным следствием того, что каритивность воспринимается нами как семантическое поле является то, что та или иная единица признаётся нами каритивным маркером в том случае, если она способна выражать соответствующую семантику. При этом такие маркеры могут могут быть различными по форме и степени своей специализированности на выражении каритива.

Например, в русском языке наиболее специализированным маркером каритива выступает предлог без, а также родственные ему приставки без- / бес- и обез- / обес-. Однако предложную группу с без в некоторых случаях, например, можно заменить причастием с негативной приставкой не-, которую в этих случаях можно считать выполняющей функцию каритивного показателя (в норме таковым не являющейся), ср:

3. а) Договор остался без исполнения;

описанным выше в части десемантизированности (т. е. лёгкости) глагольного элемента и общей идиоматичности, но отличаются синтаксически.

б) Договор остался невыполненным.

Ту или иную глагольную (в вышеописанном смысле) конструкцию мы будем считать каритивной, если в её якорной части присутствует каритивный показатель любого рода — специализированный грамматический (предлог без и т. п.) или словообразовательный (приставка без- / бес- и т. п.), неспециализированный (например, приставка не- или соответствующая частица).

При этом для сравнения также будут рассмотрены некоторые лексические средства выражения каритивности, то есть каритивные глаголы, например, потерять. Хотя глаголы нельзя назвать конструкциями в строгом смысле слова, описывать их форму и значение мы будем тем же образом.

Описанные глагольные каритивные конструкции и их лексические аналоги предполагают два основных типа встречающихся в них слотов — абсенс и ориентир. Абсенс — это отсутствующий в ситуации участник; ориентир — участник, затронутый отсутствием абсенса (например, возможный посессор этого абсенса); то есть в примере 4. ориентиром является Иван, а абсенсом — работа: 4. ориентир якорь абсенс

Иван остался без работы

Абсенс и ориентир являются наиболее часто встречающимися слотами, однако мы не исключаем, что в тех или иных конструкциях могут встретиться и другие слоты, которые не принадлежат к ядру каритивной ситуации.

Семантику каритивных конструкций (и, следовательно, отношения между основными участниками каритивной ситуации) мы будем описывать посредством фреймов. Наше понимание фрейма в целом соответствует подходу, сложившемуся в Московской семантической школе и исследованиях по лексической типологии (например, см. [Рахилина и др.

2020]), то есть каждый фрейм описывает некую прототипическую ситуацию с релевантными для исследуемого поля характеристиками; различия между этими фреймами (гипотетически) ведут к тому, что соответствующие фреймам ситуации по-разному лексически оформляются. То есть фрейм — это ситуация, служащая для регулярного (то есть встречающегося в различных языках) противопоставления синонимичных лексических единиц (в нашем случае не только и не столько лексем, сколько конструкций)4.

Ниже мы выделим фреймы для описания каритивных конструкций и покажем, что все каритивные ситуации не описываются одним фреймом -речь идёт о наборе фреймов, каждый из которых описывает подтип каритивной ситуации. Фреймы мы выделяем, анализируя употребление глагольных конструкций, а лексическим аналогом последних считаем лексему (поскольку речь идёт о глагольных конструкциях, такой лексемой будет по необходимости глагол), способную обслуживать те же фреймы.

Как было сказано выше, при анализе каритивных конструкций мы включаем в рассмотрение и конструкции типа потерять Х и лишиться Х, которые не содержат специализированного маркера каритивности - она выражается в них лексически с помощью глаголов потерять и лишиться. Причиной, побуждающей нас включать в рассмотрение и эти единицы, является то, как представляется, обоснованное предположение, что не обязательно фреймы, обслуживаемые конструкцией в одном языке, будут обслуживаться конструкцией и в другом, и если в каком-либо случае это действительно оказывается не так, то это факт, который небезынтересно зафиксировать. Более того, сравнение конструкционных и

4 Например, можно представить себе семантическое поле «погружение в воду», в рамках которого выделяются, в частности, фреймы, описывающие погружение одушевлённого и неодушевлённого субъектов, которые различаются лексически: можно сказать Ребёнок ныряет в воду, нельзя — *Подводная лодка ныряет в воду, при этом глагол погружаться можно употребить в отношении обоих субъектов.

неконструкционных средств выражения каритивного значения поможет полнее описать семантику и функционирование тех и других.

Именно выделенный набор фреймов в дальнейшем будет основой для сопоставления языков нашей выборки. Иначе говоря, мы будем описывать то, как наши языки распределяют отобранные нами средства выражения по выделенным фреймам; далее мы будем описывать и сравнивать характер этого распределения в каждом языке, искать возможные взаимосвязи между этим распределением и формальными характеристиками конструкций и проч.

Необходимость отбора конструкций и лексических единиц на основании списка фреймов обуславливает узость языковой выборки нашего исследования. Для обнаружения средств, обслуживающих выделенные нами фреймы в иностранных языках, а также, возможно, выделения новых фреймов на материале этих языков требуется достаточно высокий уровень владения ими и подробное описание данных каждого языка. При этом важно, что средства выражения каритива не получают достаточного выражения ни в грамматических, ни в словарных описания, тем самым, типология, основанная полностью на данных грамматических описаний, для нашей темы невозможна. Именно поэтому мы ограничиваемся convenience sample, «удобной» выборкой языков, с которыми мы могли полноценно работать. Поскольку наше исследование ближе скорее к работам по лексической, нежели по грамматической типологии, полагаем, что узость нашей выборки по крайней мере не станет препятствием к достижению её целей.

В то же время наша выборка позволяет проиллюстрировать в достаточной мере разнообразие европейских языков и сопоставить типы устройства представленных в них систем выражения каритивности. Она включает три ветви индоевропейской семьи — балто-славянскую, германскую и романскую — при этом норвежский и английский относятся

к разным группам одной ветви, а испанский и французский — к одной; соответственно, небезынтересно посмотреть, насколько близость родства в данном случае коррелирует с формальной, семантической, этимологической и проч. близостью конструкций в этих языках.

Резюмируя, объектом исследования являются глагольные каритивные конструкции (то есть конструкции, в якорной части которых присутствует идиоматичное сочетание глагола и какого-либо каритивного показателя) и их лексические аналоги в языках нашей выборки (русском, норвежском, английском, французском и испанском). Предмет исследования — семантика, формальные характеристики и паттерны распределения отобранных каритивных конструкций и лексем по каритивным фреймам в выбранных языках.

Распределённый по фреймам конкретно-языковой набор каритивных конструкций и лексем можно назвать системой или, пользуясь распространённым в работах по Грамматике конструкций термином (например, см. [Endresen et а1 2021]), семьёй. Стандартно понятие семьи применяется именно к конструкциям (то есть неоднословных идиоматизированных элементов), но, поскольку мы исследуем также лексемы (конструкциями в строгом смысле слова не являющимися) и поскольку собираемые нами единицы по необходимости будут содержать глагольный компонент, назовём набор исследуемых нами единиц семьями глагольных средств выражения каритива. Цель работы — описать и сопоставить семьи глагольных каритивных показателей исследуемых языков на предмет формально-семантических закономерностей. Для достижения этой цели планируем выполнить следующие задачи:

• сформировать перечень глагольных каритивных конструкций

русского языка;

• на основе анализа употребления собранных глагольных каритивных конструкций русского языка выделить обслуживаемые ими каритивные фреймы;

• отобрать лексические аналоги глагольных каритивных конструкций русского языка и уточнить перечень фреймов (при необходимости);

• выявить способы выражения тех же фреймов в других языках выборки и степень их сопоставимости с русскими конструкциями и лексическими средствами;

• описать формальные и семантические характеристики семей глагольных каритивных показателей в каждом языке;

• сопоставить семьи и сделать выводы о паттернах распределения конструкций по каритивным фреймам и о других особенностях обнаруженных конструкций (при наличии);

• выявить типы систем, например, разграничить более «бедные» и более «богатые» системы выражения каритива.

Работу можно считать актуальной с нескольких точек зрения. Во-первых, она лежит в русле очень важной для современной лингвистики задачи - описания квазиграмматических конструкций и близких языковых механизмов. Речь идёт о неграмматических (конструкционных и лексических) средствах, которые могут использоваться для выражения значений, часто выражаемых грамматическими показателями.

Во-вторых, исследуемые в работе конструкции в целом соответствуют тому пониманию конструкции, которое сложилось в практике конструктиконографии5. При этом наша работа может оказаться ценной для современной конструктиконографии не только с точки зрения того, что в ходе неё могут быть выявлены какие-либо новые не зафиксированные ранее конструкции рассматриваемых языков, но и тем,

5 Конструктиконография занимается созданием конструктиконов — лексикографических ресурсов, в которых описывается набор конструкций того или иного языка.

что в ней разрабатывается методика обнаружения аналогичных конструкций сразу в нескольких языках, что может быть полезным при создании многоязычных сопоставительных конструктиконов, каковых на сегодняшний день пока не создано.

В целом можно сказать, что разработка методики сбора информации для наполнения потенциально возможного сопоставительного конструктикона является одной из вспомогательных, но также очень важных целей данной работы. В качестве тестового поля, на котором будет осуществляться этот сбор, нами был выбран каритив. И этот выбор, на наш взгляд, является третьим фактором, обуславливающим актуальность нашей работы. Дело в том, что на сегодняшний день каритив остаётся относительно малоизученным; при этом в существующих работах каритив рассматривается скорее строго грамматически, соответственно наше исследование расширит существующие представления о каритиве своей конструкционной и лексикологической оптикой.

Добавим также, что, ввиду рассмотрения в работе не только каритивных конструкций, но и их лексических аналогов, она может послужить некоторым дополнением или отправной точкой для исследования глаголов утраты и лишения.

Резюмируя, практическая значимость работы будет заключаться в в разработке методики обнаружения и сбора семантически родственных конструкций разных языков, что может быть полезным при создании многоязычных сопоставительных конструктиконов; также не исключена возможность обнаружения ранее не зафиксированных каритивных конструкций языков выборки. В дальнейшем наша работа может использоваться также как материал для учебных курсов лингвистики конструкций и лексической типологии. Теоретическая же значимость сводится к вкладу в исследования малоизученного поля каритива. Элементом научной новизны при этом является то, что в работе не

столько рассматриваются грамматические показатели каритива, сколько конструкции с ними. Это позволяет, с одной стороны, дополнить описание сравнительно малоизученного поля значений, а с другой стороны, выявить семантические типы контекстов, которые стандартно не реализуются с помощью грамматических показателей. Также отметим, что в работе лексико-типологический метод, в частности, фреймовый подход используется не только для описания лексики, но распространяется также и на конструкции.

Основные положения работы, выносимые на защиту:

1. В каритивной зоне выделяются три семантических домена — домен утраты и необладания, домен уступки и домен избегания.

2. В доменах утраты и необладания и уступки можно выделить доминантные конструкции и специализированные.

3. Отсутствие доминантных конструкций в домене избегания (исключением является русская обходиться без, которая, однако, также является доминантной для домена уступки), а также относительно низкая степень идиоматизации и грамматикализации конструкций данного домена указывают на его периферийность в рамках каритивной семантической зоны.

4. Конструкции разных доменов имеют тенденцию к образованию от глаголов определённых семантических типов: в домене утраты и необладания — глаголов позиции (рус. сидеть, норв. stâ 'стоять'), сохранения позиции (рус. остаться, исп. quedar, фр. rester, англ. remain, норв.forbli), обнаружения (рус. оказаться, англ. find, фр. se retrouver), завершения (англ. end, норв. ende); в домене уступки — глаголов движения (рус. обходиться, англ. go, фр. se passer de), упорядочивания / успешного выполнения действия (рус. справиться, норв. klare seg, greie seg, фр. se débrouiller, исп. se las arreglar, англ. get by), действия (англ. do, фр.faire); в домене

избегания — глаголов движения (рус. пройти, норв. foregâ, forl0pe, фр. se passer).

5. В рамках домена уступки конструкции с глаголами различных семантических типов встречаются с разной частотой: глаголы упорядочивания / успешного выполнения действия встречаются в каждом языке в то время, как глаголы движения нет (соответствующие конструкции не были обнаружены в норвежском и испанском языках); при этом конструкция с глаголом успешного выполнения действия не обязательно является доминантной для обсуждаемого домена (в русском доминантной является обходиться без, а не справляться без, во французском — se passer de, а не se débrouiller sans).

6. В каждом языке исследования в домене утраты и необладания встречаются конструкции с глаголом сохранения исходной позиции, состояния; при этом языки варьируются по степени доминантности / специализированности таких конструкций: в русском и испанском они являются доминантными, в норвежском и английском — специализируются на фрейме нереализации воздействия, во французском конструкция rester sans обслуживает более стативные и менее агентивные фреймы нереализации воздействия, отсутствия, утраты потенциального обладания. Вероятно, объём обслуживаемых такими конструкциями каритивных фреймов коррелирует со степенью многозначности якорных глаголов вне рамок их каритивного употребления.

7. Глагольные каритивные конструкции иллюстрируют как уже известные пути грамматикализации и конструкционализации, так и ранее не зафиксированные.

8. Глагольные каритивные конструкции и их лексические аналоги регулярным и специфичным образом делят между собой

семантическое пространство: фреймы утраты свойства и утраты контроля в домене утраты и необладания, а также фреймы активного и пассивного избегания соответствующего домена не обслуживаются каритивными конструкциями в языках нашей выборки, но обслуживаются каритивными глаголами.

9. В случаях сниженной агентивности ориентира может меняться синтаксическая роль соответствующей именной группы (в большинстве случаев она выполняет функцию субъекта предложения): ориентир может выражаться дополнением (конструкция не достаться фрейма утраты потенциального обладания и конструкции утраты контроля в русском и испанском языках У меня потерялись ключи;исп. Se me han perdido las llaves), не выражаться вовсе (англ. there were no casualties 'пострадавших нет'), либо заменяться эксплетивным местоимением (всё обошлось без скандала, исп. todo se llevó sin contratiempos 'всё прошло без происшествий').

Структура работы включает Введение, две основные главы и Заключение. В Введении даётся общее описание темы работы, её целей, задач и методов. В первой главе излагается, во-первых, какие конкретно единицы планируется рассмотреть в работе и как мы планируем их выявлять, далее описывается теоретическая рамка нашего исследования (то есть излагается содержание основных и релевантных для нашего исследования работ по лексической типологии, Грамматике конструкций и каритиву), наконец, предъявляются те фреймы, посредством которых мы планируем описывать значением собранных нами каритивных конструкций, а также описываются результаты проведённых с носителями наших языков анкетирований. Соответственно первая глава разделена нами подглавы. Во второй главе описываются системы глагольных каритивных конструкций каждого из языков нашего исследования.

Соответственно глава разделена на пять подглав, посвящённык каждому из языков исследования, к которым добавлена шестая подглава, обобщающая результаты этих описаний. В заключении кратко излагаются общие выводы по результатам исследования.

Глава 1. Теория и методология работы

1. 1 Критерии и методы сбора материала

Во введении мы определили каритивную конструкцию как конструкцию, в якорную (то есть неизменяемую) часть которой включён каритивный маркер. Каритив, как правило, трактуется в качестве грамматической категории, падежа, выражающего утрату или отсутствие чего-либо, ср. [Плунгян, 2010]. В языках нашей выборки такого падежа нет, соответственно возникает вопрос о том, что именно мы будем рассматривать в качестве каритивных маркеров и также будем ли мы, например, выстраивать между ними какую-либо иерархию, если их окажется несколько.

Выше мы кратко обозначили ответ на оба этих вопроса: в качестве каритивных маркеров мы в первую очередь будем рассматривать каритивные предлоги, например, русский предлог без, для которого семантика утраты и отсутствия является основной и регулярно выражаемой, ср:

5. чашка без ручки;

Он пришёл без жены;

Она открыла бутылку без штопора.

Обсудим отбор материала подробнее.

Очевидно, что набор грамматических категорий отличается от языка к языку: значения, грамматикализованные (то есть выражаемые грамматическими показателями) в одном языке, менее или вообще не грамматикализованы в другом. На различных этапах развития лингвистики исследователи по-разному обходились с этим обстоятельством. На сегодняшний день наиболее продуктивным, на наш взгляд, представляется предложенный Мартином Хаспельматом подход сравнительных концептов

(понятий) [Н^ре1таШ 2010]. Согласно этому подходу, типологическое исследование должно основываться на таком определении изучаемой категории, которое было бы применимо ко всем языкам вне зависимости от каких-либо (в частности морфологических) особенностей последних. По необходимости такое определение должно в первую очередь опираться на семантику категории, то есть формулируется некоторое значение, которое потенциальный показатель той или иной категории должен выражать. При этом, естественно, не исключаются случаи как синонимии (то есть наличия нескольких средств выражения значения категории), так и полисемии (то есть того, что единица, выражающая значение категории, выражает также и другие значения) — способ анализа таких случаев определяется исследователями индивидуально и в зависимости от задач их работы.

Сравнительные понятия были предложены в том числе для каритива, в частности, в работе группы под руководством С.А. Оскольской «Определение каритива как сравнительного понятия» [Оскольская и др. 2020]. Предложенный в данной работе подход подробнее рассматривается в общетеоретической части нашей работы, а пока обратим внимание на несколько важных для текущего рассуждения аспектов описания.

Во-первых, в статье признаётся, что при определении каритива авторы отталкивались в первую очередь от русского материала: «...к собственно каритиву нам хотелось бы относить случаи (по крайней мере некоторые), в которых в нейтральном контексте в русском языке употребляется предлог без. Сюда же можно отнести примеры с русской приставкой без- / бес-» [Оскольская и др. 2020]. То есть в некотором смысле авторы признают предлог без и родственную ей приставку без- / бес- в качестве основных показателей каритива в русском языке, с чем мы полностью согласны. При этом обращает на себя внимание тот факт, что не

все случаи употребления предлога без авторы относят к эталонному6, то есть подходящему для формулирования сравнительного определения каритива, релевантными для этих целей они считают употребление предлога без для описания следующих ситуаций: а) невовлечённость спутника; б) отрицание посессивности (разных типов); в) невовлечённость инструмента:

6. а) Он пришёл без жены;

б) чашка без ручки;

в) Она открыла бутылку без штопора.

Очевидно, что каждый из этих случаев может выражаться иными средствами, например:

7. а) ?Он пришёл не с женой / Он пришёл один;

б) Чашка не имеет ручки;

в) Она открыла бутылку, не используя штопор.

Исходя из этого, можно считать, что опора на строго семантические критерии выделения каритива (как и показателей других категории) позволяет найти средства его выражения в любых языках, независимо от их формального типа. По-видимому, даже язык, не имеющий каритивного падежа или предлога, имеет другие способы выражения каритива. Однако индивидуально-языковое описание не может опираться только на семантический подход: при опоре на семантику обнаруживаются и конструкции, не являющиеся нейтральными средствами выражения каритива — в группе примеров (7) таковыми являются конструкции и лексемы не иметь, один, не используя.

6 В частности, авторы упоминают употребление без для выражения отрицательной предикативной посессивности — Я без денег. Авторы отмечают, что, хотя такое употребление возможно, для предлога без оно, по-видимому, является периферийным: основным и нейтральным средством выражения данного значения является скорее частица нет — У меня нет денег — отнесение которой (и подобной ей в других языках) к каритиву авторы считали правильным избежать.

Именно в силу этих соображений Оскольская и др. (2020) используют дополнительное условие отбора материала: «При наличии в языке более специализированной каритивной единицы альтернативные неспециализированные, перифрастические конструкции исключаются из рассмотрения» [Оскольская и др. 2020]. Иными словами, авторы признают, что первостепенную роль при описании каритива (видимо, это справедливо и для показателей других грамматических категорий) играют именно специализированные категории, а неспециализированные второстепенны.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Гордеев Никита Олегович, 2025 год

Библиография

1. Baker C., Ruppenhofer J. Framenet's frames versus Levin's verb classes // Proceedings of the 28th Annual Meeting of the Berkeley Linguistics Society, Berkeley (CA): BLS, 2002 — P. 27-38.

2. Berwick R. C., Friederici A. D., Chomsky N., Bolhuis J. J. Evolution, brain, and the nature of language // Trends in cognitive sciences. 17 (2), 2013 — P. 89-98.

3. Boas H. C. Constructing parallel lexicon fragments based on English FrameNet entries: Semantic and syntactic issues // H. Hedeland, T. Schmidt, and K. Woerner (eds.), Multilingual Resources and Multilingual Applications. Proceedings of the German Society for Computational Linguistics and Language Technology (GSCL) 2011, Hamburg. — University of Hamburg: Center for Language Corpora, 2011 — P. 9-18.

4. Boas H. C., Lyngfelt B., Torrent T. T., Framing constructicography // Lexicographica, Vol. 35(1), 2019 — P. 41-85.

5. Boas H. C., Ziem A. Constructing a constructicon for German // Constructicography: Constructicon development across languages 22, 2018 — P. 183-228.

6. Butt M., The light verb jungle: still hacking away // M. Amberber, B. Baker, M. Harvey (eds.) Complex Predicates Cross-linguistic Perspectives on Event Structure. — Cambridge University Press, 2010 — P. 48-78.

7. Bybee J.. Cognitive processes in grammaticalization // Tomasello M. (ed.), The new psychology of language, Vol. II. — Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 2003 — P. 145-167.

8. Chon E. Phrasal Verbs with "Around" and "About" as a Grammatical Pattern // Korean Journal of English Language and Linguistics 24, 2024 — P. 62-85.

9. Cook V. J., Newson M. Chomsky's Universal Grammar: An Introduction, 3rd Edition. — Wiley-Blackwell, 2007 — P. 336.

10. Croft W. Radical construction grammar: Syntactic theory in typological perspective. — USA: Oxford University Press, 2001 — P. 416.

11. Ellison L. A survey of counterfactual constructions in Australian languages // presented in SLE 2024, part of the workshop "Counterfactuals: Families of Constructions", 2024.

12. Endresen A. Ну работа и работа: Russian constructions with reduplication // Доклад, представленный на Novemberseminaret i russisk, UiT, Troms0, Norway, 2019.

13. Endresen A., Janda L. A., Zhukova V., Mordashova D., Rakhilina E. From a list to a network: Growing the Russian Constructicon via research on families of constructions // In Ziem A., Willich A., Michel S. (Eds.) Constructing constructions: Issues, approaches and cross-linguistic perspectives. "Constructional Approaches to Language" (CAL) series of John Benjamins. Forthcoming.

14. Endresen A., Janda L. A:, Mordashova D., Rakhilina E., Zhukova V. Prohibite constructions in Russian: Families and clusters // International Conference on Construction Grammar (ICCG11), 18.08.21-20.08.21, Antwerpen, Belgium & Online, 2021.

15. Fillmore C. J. Border Conflicts: FrameNet Meets Construction Grammar // Bernal E., DeCesaris J. (Eds.), Proceedings of the XIII EURALEX International Congress, Barcelona, Universitat Pompeu Fabra, 2008 — P. 49-68.

16. Fillmore C. J., Johnson C. R., Petruck M. R. Background to FrameNet // International Journal of Lexicography, Vol. 16.3, 2003 — P. 235-250.

17. Fillmore C. J., Kay P., O'Connor M. C. Regularity and idiomaticity in grammatical constructions: The case of let alone // Language, Vol. 64(3), 1988 — P. 501-538.

18. Fillmore C. J., Lee-Goldman R., Rhodes R. The FrameNet construction // Boas H. C., Sag I. A. (eds.) Sign-based construction grammar. — CSLI Publications, Stanford, CA, 2012 — P. 309-372.

19. Fujii S. Y. A family of constructions: Japanese temo and other concessive conditionals // Annual Meeting of the Berkeley Linguistics Society. — T. 20. — №. 1, 1994 — P. 194-207.

20. Goldberg A. E. Constructions: A Construction Grammar Approach to Argument Structure. — Chicago, IL: University of Chicago Press, 1995 — P. 265.

21. Goldberg A. E. A semantic account of resultatives // Linguistic Analysis. 21, 1991 — P. 66-96.

22. Goldberg A. E. Constructions at Work: The Nature of Generalization in Grammar. — Oxford: Oxford University Press, 2006.

23. Goldberg A. E. It can't go down the chimney up: Paths and the English resultative // Annual Meeting of the Berkeley Linguistics Society. — T. 17. — №. 1, 1991 — C. 368-378.

24. Goldberg A. E., Jackendoff R. The English Resultative as a Family of Constructions // Language, 80(3), 2004 — P. 532-568.

25. Gonzalvez-Garcia F. Capturing meaningful generalizations at varying degrees of resolution: The case of the family of ser muy de -PP constructions in present-day Spanish // Review of Cognitive Linguistics 22(7), 2024 — P. 151-203

26. Gries S. Th., Stefanowitsch A. Co-varying collexemes in the intocausative // M. Achard, S. Kemmer (eds.). Language, Culture, and Mind. Stanford, 2004b — P. 225-236.

27. Gries S. Th., Stefanowitsch A. Extending collostructional analysis: a corpus-based perspective on 'alternations' // International Journal of Corpus Linguistics, 2004a — P. 97-129.

28. Haegen F. H., Bossuyt T., Leuschner T. Emerging into your family of constructions: German [IRR was ] 'no matter what' // Constructions and Frames 14(1), 2022 — P. 150-180.

29. Haspelmath M. Comparative concepts and descriptive categories in crosslinguistic studies // Language 86(3), 2010 — P. 663-687.

30. Hauser M. D., Chomsky N., Fitch W. T. The Faculty of Language: What Is It, Who Has It, and How Did It Evolve? // Science, Vol. 298, Issue 5598, 2002 — P. 1569-1579.

31. Heine B., Kuteva T. World Lexicon of grammaticalization. — Cambridge University Press, 2002 — P. 387.

32. Hilpert M. Constructional Change in English: Developments in Allomorphy, Word Formation, and Syntax. — Cambridge: Cambridge University Press, 2013 — P. 233.

33. Hilpert M. Germanic Future Constructions: A Usage-based Approach to Language Change. — John Benjamins Publishing, 2008 — P. 205.

34. Janda L. A., Lyashevskaya O., Nesset T., Rakhilina E. V., Tyers F. M. A construction for Russian. // Constructicography. — John Benjamins, 2018 — P. 165-182.

35. Kim J. B., Sells P. The Korean sluicing: As a family of constructions // Studies in Generative Grammar. — T. 23. — №.1, 2013 — P. 103-130.

36. Kuteva T., Hein B., Bo Hong, Haiping Long, Heiko Narrog, Seongha Rhee, World Lexicon of Grammaticalization. 2nd, extensively revised and updated edition. — Cambridge: Cambridge University Press, 2019.

37. Langacker R. W. Concept, Image, and Symbol: The Cognitive Basis of Grammar. — Berlin: Mouton de Gruyter. 1991b.

38. Langacker R. W. Foundations of Cognitive Grammar, Vol I: Theoretical Pre-requisites. — Stanford: Stanford University Press, 1987.

39. Langacker R. W. Foundations of Cognitive Grammar, Vol II: Descriptive Application. — Stanford: Stanford University Press, 1991a.

40. Laviola A., Lage L., Marçâo N., Tavares T., Almeida V., Matos E., Torrent T. The Brazilian Portuguese construction: Modeling constructional inheritance, frame evocation and constraints in FrameNet Brasil // 2017 AAAI Spring Symposium Series, 2017 — P. 193-196.

41. Lehmann C. About as boring as flossing sharks: Cognitive accounts of irony and the family of approximate comparison constructions in American English // Cognitive Linguistics 32(1), 2021 — P. 133-158.

42. Lyashevskaya O., Kashkin E. Annotation of lexical constructions in Russian FrameBank [Tipy informacii o leksiceskix konstrukcijax v sisteme FrameBank] // Trudy Instituta russkogo jazyka imeni V. V. Vinogradova [Proceedings of Vinogradov Institute of the Russian Language], Vol. 6, 2015b — P. 464-555.

43. Lyashevskaya O., Kashkin E. FrameBank: a database of Russian lexical constructions // Khachay M. Yu., Konstantinova N., Panchenko A., Ignatov D. I., Labunets G. V. (eds.), Analysis of Images, Social Networks and Texts. Fourth International Conference, AIST 2015, Yekaterinburg, Russia, April 9-11, 2015, Revised Selected Papers. Communications in Computer and Information Science, Vol. 542, Springer, 2015a — P. 337-348.

44. Lyngfelt B., Borin L., Forsberg M., Prentice1 J., Rydstedt R., Skôldberg E., Tingsell S. // Proceedings of KONVENS 2012 (LexSem 2012 workshop), September 2012 — P. 452-461.

45. Lyngfelt B., Borin L., Ohara K., Torrent T. T. (Eds.). Constructicography: Constructicon development across languages (Vol. 22). — John Benjamins, Amsterdam, 2018.

46. Lyngfelt B., Bâckstrôm L., Hoder S., Ljunglof P., Using Comparative Concepts to connect constructions and constructiCons. A linking model for multilingual constructicography // Ziem A., Willich A., Michel S. (eds.). — Amsterdam: John Benjamins. Forthcoming.

47. Lyngfelt B., Torrent T. T., Laviola A., Bäckström L., Hannesdottir A. H., da Silva Matos E. E. Aligning constructions across languages: A trilingual comparison between English, Swedish, and Brazilian Portuguese // Lyngfelt B., Borin L., Ohara K., Torrent T. T. (eds.), Constructicography: Constructicon development across languages. — John Benjamins, Amsterdam, 2018 — P. 255-302.

48. Lyngfelt B., Torrent T., Bäckström L., Matos E. Comparative concepts as a resource for multilingual constructicography // Valency and constructions. Perspectives on combining words (ed. Kristian Blensenius). — Meijerbergs institut för svensk etymologisk forskning, Göteborg, 2022 — P.101-129.

49. Mollica F., Stumpf S. Families of constructions in German: A corpus-based study of constructional phrasemes with the pattern [X NP attribute] // Productive Patterns in Phraseology and Construction Grammar. — De Gruyter, 2022 — P. 79-105

50. Noël D. Diachronic construction grammar and grammaticalization theory // Functions of Language 14(2), 2007 — P. 177-202.

51. Ohara K. H. Japanese FrameNet: Toward Constructicon Building for Japanese // Plenary Lecture given at the Seventh International Conference on Construction Grammar (ICCG7). Hankuk University of Foreign Studies, Seoul, South Korea. August 11th, 2012.

52. Ohara K. Relations between frames and constructions: A proposal from the Japanese FrameNet constructicon // Lyngfelt B., Borin L., Ohara K., Torrent T. T. (eds.), Constructicography: Constructicon development across languages. — John Benjamins, Amsterdam, 2018 — P. 141-164.

53. Olson A. L. Constructions and Result: English Phrasal Verbs as Analysed in Construction Grammar. Master thesis — 2013. — URL: https://www.academia.edu/13638339/Constructions_and_Result_English _Phrasal_Verbs_as_Analysed_in_Construction_Grammar.

54. Oskolskaya S. A. Typological study of caritives: an overview and methodology of research // Caritive Constructions in the Languages of the World. Abstracts of the international conference Online, 2020 — P. 49-50.

55. Oskolskaya S. Towards the absence: on dedicatedness (on the example of caritive constructions) // N. Sumbatova, I. Kapitonov, M. Khachaturyan, S. Oskolskaya, S. Verhees (eds.). Songs and Trees: Papers in Memory of Sasha Vydrina. — St. Petersburg: Institute for Linguistic Studies, RAS, 2023 — P. 557-571.

56. Reznikova T., Rakhilina E., Bonch-Osmolovskaya A. Towards a typology of pain predicates // Linguistics V. 50. № 3, 2012 — P. 421-465.

57. Ruiz de Mendoza Ibáñez F. J., Luzondo-Oyón A., Pérez-Sobrino P. (eds.) Constructing families of constructions: analytical perspectives and theoretical challenges. — Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins, 2017 — P. 342.

58. Say S. S. Nominal causal constructions: causal chains and syncretism // Vestnik of Saint Petersburg University. Language and Literature. V. 20. № 4, 2023 — P. 906-924.

59. Shi L., Mihalcea R. Putting pieces together: Combining FrameNet, VerbNet and WordNet for robust semantic parsing // International conference on intelligent text processing and computational linguistics, Springer, Berlin, Heidelberg, 2005 — P. 100-111.

60. Stefanowitsch A., Gries S. Th. Collostructions: investigating the interaction between words and constructions // International Journal of Corpus Linguistics, 2003 — P. 209-243.

61. Stefanowitsch A., Gries S. Th. Covarying collexemes // Corpus Linguistics and Linguistic Theory, Vol. 1.1, 2005 — P. 1-43.

62. Stolz T., Stroh C., Urdze A. WITH(OUT): On the markedness relation between comitatives/instrumentals and abessives // Word, 58:1-3, 2007

— P. 63-122.

63. Tomasello M. Constructing a Language: A Usage-Based Theory of Language Acquisition. — Cambridge, MA: Harvard University Press, 2003 — P. 408.

64. Traugott E. C. Constructions and language change revisited: The concepts of constructional emergence and coercion from the perspective of grammaticalization // Paper presented at the 3rd Construction Grammar Network Meeting, Düsseldorf, Germany, 2006.

65. Traugott E. C. Diachronic grammaticalization viewed from a Radical Construction Grammar perspective // Paper presented at the Workshop on Constructions and Language Change, held at the 17th International Conference on Historical Linguistics, Madison, Wisconsin, 31 July-5 August, 2005.

66. Trousdale G. Words and constructions in grammaticalization: The end of the English impersonal construction // Studies in the History of the English Language IV, Vol.61. — Germany: De Gruyter, Inc, 2008 — P. 301-327

67. Wierzbicka A. The Semantics of English Causative Constructions in a Universal-Typological Perspective // The New Psychology of Language, 1998 — P. 113-153.

68. Zhukova V. A., Letuchiy A. B. William Croft's approach to constructions in comparison with the system of constructions in the Russian Constructicon // Voprosy Jazykoznanija, 2024, 5 — P. 135-153.

69. Апресян Ю. Д. О семантической непустоте и мотивированности глагольных лексических функций // Вопросы языкознания. №4, 2004

— С. 3-18.

70. Бэр Т. Е. Конструкции вида «лёгкий глагол "делать", "сделать" + глагольная номинализация» в русской устной речи (корпусное исследование) : выпускная квалификационная работа / Татьяна Евгеньевна Бэр ; Санкт-Петербургский государственный университет. — Санкт-Петербург, 2022.

71. Глаголы движения в воде: лексическая типология / Под ред. Т. А. Майсак, Е. В. Рахилина. — М.: Издательство «Индрик», 2007. — 752 с.

72. Костецкая Е. О. Практическая грамматика французского языка для неязыковых вузов : Учеб. пособие / Е. О. Костецкая, В. И. Кардашевский. — 8-е изд., стер. — М.: Высш. шк., 1979 — 279 с.

73. Майсак Т. А. Типология грамматикализации конструкций с глаголами движения и глаголами позиции. — М.: Языки славянских культур, 2005. — 480 с.

74. Мордашова Д. Д, Жукова В. А. Писали до посинения: об одной результативной конструкции в русском языке // Конференция «Русский язык: конструкционные и лексико-семантические подходы». ИЛИ РАН, Санкт-Петербург, 3-5 октября 2019 г.

75. Оскольская С. А., Заика Н. М., Клименко С. Б., Федотов М. Л. Определение каритива как сравнительного понятия // Вопросы языкознания, 2020, №3 — С. 7-25.

76. Плунгян В. А. Общая морфология. Введение в проблематику / Издание 3, исп. и доп. — М.: Книжный дом «Либроком», 2010 — 384. с.

77. Рахилина Е. В. Семантика русских «позиционных» предикатов: стоять, лежать, сидеть и висеть // Вопросы языкознания, 6, 1998 — С. 69-80.

78. Рахилина Е. В., Летучий А. Б. Начальная стадия грамматикализации значений глагольной множественности в квазиграмматических

конструкциях // Славянское языкознание. XV Международный съезд славистов. Минск, 21-27 августа 2013 г. Доклады российской делегации — М.: Индрик, 2013. — С. 432-451.

79. Рахилина Е. В., Ли Су-Хён, Семантика лексической множественности в русском языке // Вопросы языкознания, 2009 №4. — С. 13-40.

80. Рахилина Е. В., Прокофьева И. А. Родственные языки как объект лексической типологии: русские и польские глаголы вращения // Вопросы языкознания. № 1, 2004 — С. 60-78.

81. Рахилина Е. В., Прокофьева И. А. Русские и польские глаголы колебательного движения: семантика и типология // В. Н. Топоров (ред.). Язык. Личность. Текст. Сб. к 70-летию Т. М. Николаевой. — М., 2005 — С. 304-314.

82. Рахилина Е. В., Резникова Т. И. Фреймовый подход к лексической типологии // Вопросы языкознания. № 2, 2013 — С. 3-31.

83. Рахилина Е. В., Резникова Т. И., Бонч-Осмоловская А. А. Типология преобразования конструкций: предикаты боли // Лингвистика конструкций. — Москва, 2010. — С. 456-540.

84. Рахилина Е. В., Резникова Т. И., Карпова О. С. Семантические переходы в атрибутивных конструкциях: метафора, метонимия и ребрендинг. // Лингвистика конструкций. — Москва, 2010. — С. 456-540.

85. Рахилина Е. В., Резникова Т. И., Рыжова Д. А. Глаголы падения в языках мира: фреймы, параметры и типы систем // Acta Linguistica Petropolitana. Труды института лингвистических исследований Т. XVI(1). — СПб, 2020 — С. 9-63.

86. Сай С. С. Именные причинные конструкции в славянских языках: пилотное корпусное исследование // Заседание Комиссии по

изучению грамматической структуры славянских языков Международного комитета славистов, 2019 — С. 53-56.

87. Сай С. С. К типологии антипассивных конструкций: семантика, прагматика, синтаксис : специальность 10.02.20 «Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание» : диссертация на соискание степени кандидата филологических наук / Сай Сергей Сергеевич ; Институт лингвистических исследований РАН — Санкт-Петербург, 2008. — С. 623

88. Христосова К. А. Формирование семьи конструкций на примере каритивов : магистерская программа «Русский как иностранный во взаимодействии языков и культур код» : выпускная квалификационная работа / Христосова Ксения Андреевна ; Национальный исследовательский университете «Высшая школа экономики». — Москва, 2021.

89. Шеманаева О. Ю. «Снег рыхлый по колено ей.» // Московский лингвистический журнал, 2008, № 6 — С.120-157.

90. Шеманаева О. Ю. Конструкции измерения уровня с предлогом ПО в русском языке. // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: Труды международной конференции «Диалог 2005» (Звенигород, 1-6 июня, 2005 г.) / Под ред. И. М. Кобозевой, А. С. Нариньяни, В. П Селегея. — М.: Наука, 2005. — С.514-520.

91. Шеманаева О. Ю. Конструкции размера в типологической перспективе : специальность 10.02.19 «Теория языка» : диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук / Шеманаева Ольга юрьевна ; Российский государственный гуманитарный университет. — Москва, 2008. — 290 с.

92. Шеманаева О. Ю. Точные и приблизительные оценки размеров предметов в русском языке. // Компьютерная лингвистика и

интеллектуальные технологии: Труды международной конференции «Диалог 2006» (Бекасово, 1-6 июня, 2006 г.) / Под ред. И. М. Кобозевой, А. С. Нариньяни, В. П. Селегея. — М.: Наука, 2006. — С. 567-572.

93. Эндресен А. А., Жукова В. А., Мордашова Д. Д., Рахилина Е. В., Ляшевская О. Н., Русский Конструктикон: новый лингвистический ресурс, его устройство и специфика // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: По материалам ежегодной международной конференции «Диалог» (Москва, 17 июня — 20 июня 2020 г.) — Вып. 19(26)., М.: Изд-во РГГУ, 2020. — С. 241-255.

Приложение 1. Пункты первого этапа анкетирования

Фрейм Контекст Стимул

Утрата контроля Петя никак не может найти свои ключи. Петя потерял ключи

Обнаружение утраты В автобусе у Пети украли кошелёк, в котором лежали все его деньги. Петя оказался без денег

Утрата обладания Петя неоднократно нарушал правила трудовой дисциплины, поэтому в итоге его уволили. Петя потерял работу

Утрата свойства Петя семь лет пытался оспорить несправедливое решение суда, но не смог. Ему кажется, что всё напрасно, и он не будет продолжать. Петя потерял надежду

Утрата сущности В автокатастрофе погиб отец Пети Петя потерял отца

Утрата свойства Петя переводит книгу для одного издательства, но сегодня узнал, что книга не будет опубликована и он работает зря, и он огорчился. Петина работа потеряла смысл

Утрата сущности Петя строил дом и получил тяжёлую травму ноги, после чего Пете ампутировали ногу. Петя потерял ногу на стройке

Утрата свойства Я постирал синюю футболку с отбеливателем, и она стала светлее. Футболка потеряла цвет

Утрата свойства Известие сильно шокировало Петю, и он упал в обморок. Петя лишился чувств

Утрата свойства Петя ослеп после инсульта. Петя лишился зрения

Обнаружение утраты Из-за локдауна музей, где работает Петя, закрылся, и Пете негде работать. Петя оказался без работы

Утрата обладания В Петином доме произошел сильный пожар, и ему теперь Петя лишился крова

негде жить.

Утрата потенциального обладания К петиному приходу весь суп был уже съеден. Пете не досталось еды

Утрата потенциального обладания Модератор конференции решил прервать дискуссию, и Петя не успел ответить. Петя лишился возможности ответить

Утрата потенциального обладания Петя занял третье место с нарушением правил, поэтому его дисквалифицировали Петя остался без медали

Утрата потенциального обладания На почте потеряли Петину посылку с книгами, без которых он не сможет закончить свою работу. Петя остался без книг

Нереализация воздействия На последнем совещании в проект решили не вносить никаких изменений. Проект остался без изменений

Нереализация воздействия Вася задал вопрос, но ответа не получил. Васин вопрос остался без внимания

Нереализация воздействия Машу срочно вызвали на работу, и ей пришлось оставить ребёнка одного дома. Ребёнок остался без присмотра

Нереализация воздействия Позвонил телефон, мама отвлеклась, и за ребёнком в этот момент никто не следил. Ребёнок оказался без присмотра

Работа плохо организована. Мы им большие деньги платим, а они сидят без дела Сотрудники сидят без дела

Отсутствие Петя ходит на собеседования, но его так никуда и не взяли Петя уже два месяца сидит без работы

У Пети сидячая работа: он целые дни проводит в офисе. Петя сидит без движения

Отсутствие Пете уже второй месяц не платят зарплату, он занимает деньги у друзей. Петя сидит без копейки

Отсутствие Петя уже второй день забывает купить молоко. Петя сидит без молока

Способность В студенческие годы Петя мог В молодости Петя

запросто не спать по ночам. обходился без сна

Пассивная уступка Петя ищет работу, и ему приходится занимать деньги у родственников Петя обходится без работы

Пассивная уступка У Пети диабет, и вместо сахара он добавляет в чай сахарозаменитель. Петя обходится без сахара

Активная уступка Петя привык находить перевод слов в словаре, но сейчас словаря под рукой нет, и он спрашивает у учителя. Петя обходится без словаря

Пассивная уступка У Пети сломался дизельный генератор, и он топит печь и зажигает свечи. Петя обходится без электричества

Активная уступка Друзья не хотят помогать Пете, поэтому Петя делает всё сам. Петя обходится без помощи друзей

Активная уступка Обычно Петя берёт в помощники Васю, но сейчас Вася занят, и Пете приходится работать в одиночку. Сегодня Петя обходится без Васи

Активная уступка Благодаря сухому шампуню Петя смог привести прическу в порядок, несмотря на то, что воду в доме отключили. Петя обошелся без воды

Активная уступка У Пети не было с собой ножа, поэтому он наломал хлеб руками Петя обошелся без ножа

Резистентность Пете нужно было проехать за рулём тысячу километров за сутки, поэтому он не спал. Петя продержался сутки без сна.

Отсутствие помех На перекрестке столкнулись две машины, но никто не пострадал. Обошлось без жертв

Отсутствие помех Все участники опасной экспедиции остались здоровы и никто не погиб. Экспедиция обошлась без жертв

Отсутствие помех Мероприятие прошло согласно плану, никаких неожиданностей не было. Обошлось без сюрпризов

Отсутствие помех Развязавшуюся драку прекратили прохожие, и полицию вызывать Обошлось без вмешательства полиции

не пришлось.

Резистентность Петя долго тренировался нырять под воду и задерживаться дыхание, и сейчас он смог не дышать три минуты. Петя продержался три минуты без воздуха.

Способность Петя очень выносливый человек, он может не спать несколько суток подряд. Петя может продержаться без сна

Необходимость Петя не берёт отпуск, потому что он привык много работать и получает удовольствие от этого. Петя не может без работы

Необходимость Петя живёт за городом, поэтому ему необходима своя машина. Петя не может без машины

Необходимость Петя очень скучает по брату Васе и просит его вернуться скорей. Петя не может без Васи

Приложение 2. Результаты второго этапа анкетирования (русский язык)

Стимул Средняя оценка Мода

Фрейм утраты контроля

Контекст: Петя никак не может найти свои ключи.

Петя утратил ключи 1,6 1

Петя остался без ключей 3,4 5

Петя потерял ключи 4,8 5

Петя оказался без ключей 3,1 4

Петя оказался без ключей 2 1

Контекст: Петя шёл вслед за Васей, но потом Вася куда-то пропал.

Петя потерял Васю 4,6 5

Петя оказался без Васи 2,6 1

Петя остался без Васи 3 4

Петя лишился Васи 1,4 1

Петя утратил Васю 1,3 1

Фрейм утраты сущности

Контекст: Петя вернулся с войны инвалидом без одной ноги.

Петя потерял ногу 4,4 5

Петя оказался без ноги 2,3 1

Петя утратил ногу 1,8 1

Петя остался без ноги 4,5 5

Петя лишился ноги 4,7 5

Контекст: В автокатастрофе погиб отец Пети.

Петя оказался без отца 2,1 1

Петя утратил отца 1,9 1

Петя лишился отца 4,4 5

Петя остался без отца 4,4 5

Петя потерял отца 4,6 5

Фрейм утраты свойства

Стимул Средняя оценка Мода

Контекст: Я постирал футболку с отбеливателем, и она посветлела.

Футболка утратила цвет 3,4 5

Футболка оказалась без цвета 1,4 1

Футболка потеряла цвет 4,4 5

Футболка лишилась цвета 2,4 1

Футболка осталась без цвета 1,7 1

Контекст: Саша ослеп после инсульта.

Саша утратил зрение 3,7 4

Саша остался без зрения 3 1

Саша потерял зрение 4,8 5

Саша оказался без зрения 1,8 1

Саша лишился зрения 4,5 5

Фрейм утраты обладания

Контекст: У Жени были проблемы с дисциплиной, поэтому его уволили.

Женя потерял работу 4,6 5

Женя оказался без работы 3,4 5

Женя остался без работы 4,5 5

Женя лишился работы 4,4 5

Женя утратил работу 1,6 1

Контекст: Лёша грубо нарушил правила, и у него отобрали водительские права.

Леша утратил водительские права 2,1 1

Леша оказался без водительских прав 2,4 2

Леша потерял водительские права 2,1 1

Леша остался без водительских прав 4,4 5

Леша лишился водительских прав 4,8 5

Контекст: В школе на неделю отключили горячую воду.

Школа оказалась без горячей воды 3,8 5

Школа осталась без горячей воды 4,9 5

Школа утратила горячую воду 1,3 1

Школа лишилась горячей воды 2,8 1

Стимул Средняя оценка Мода

Школа потеряла горячую воду 1,3 1

Фрейм обнаружения утраты

Контекст: В результате громкого скандала директору пришлось отстранить Петю от должности.

Петя оказался без должности 2,6 2

Петя утратил должность 2,4 1

Петя остался без должности 3,6 5

Петя потерял должность 4,2 5

Петя лишился должности 4,8 5

Контекст: В автобусе у Светы пропал кошелёк.

Света лишилась кошелька 3,8 4

Света оказалась без кошелька 2,6 1

Света утратила кошелёк 1,8 1

Света осталась без кошелька 4,3 5

Света потеряла кошелёк 4,4 5

Контекст: На электростанции произошла авария и в посёлке внезапно пропало электричество.

Посёлок остался без электричества 4,9 5

Посёлок утратил электричество 1,4 1

Посёлок оказался без электричества 4,1 5

Посёлок потерял электричество 1,4 1

Посёлок лишился электричества 3,5 5

Контекст: Васин телефон сел, и в нужный момент он не был доступен.

Вася утратил связь 1,6 1

Вася оказался без связи 4,3 5

Вася потерял связь 2,2 1

Вася остался без связи 4,7 5

Вася лишился связи 3,1 3

Фрейм утраты потенциального обладания

Контекст: Петя опоздал на ужин, и весь суп был уже съеден.

Петя потерял суп 1,1 1

Петя лишился супа 2,5 1

Стимул Средняя оценка Мода

Петя остался без супа 4,9 5

Петя оказался без супа 3,1 4

Петя утратил суп 1,1 1

Контекст: Спортсмен финишировал четвёртым и не получил медаль.

Спортсмен потерял медаль 1,7 1

Спортсмен оказался без медали 3,1 4

Спортсмен утратил медаль 1,2 1

Спортсмен лишился медали 2,2 1

Спортсмен остался без медали 4,9 5

Контекст: Воспитатель наказал Женю, не дав ему еды.

Женя лишился обеда 4,1 5

Женя утратил обед 1,2 1

Женя оказался без обеда 3,4 4

Женя потерял обед 1,4 1

Женя остался без обеда 5 5

Фрейм нереализации воздействия

Контекст: Костя задал вопрос, но никто не ответил.

Костин вопрос остался без ответа 4,9 5

Костин вопрос потерял ответ 1 1

Костин вопрос лишился ответа 1,3 1

Костин вопрос оказался без ответа 3,1 4

Костин вопрос утратил ответ 1,1 1

Контекст: На последнем совещании в проект решили не вносить никаких изменений.

Проект потерял изменения 1,1 1

Проект остался без изменений 4,9 5

Проект оказался без изменений 2,4 1

Проект утратил изменения 1,2 1

Проект лишился изменений 1,2 1

Фрейм отсутствия

Контекст: Петя уже второй день забывает купить молоко.

Петя остался без молока 3,8 5

Стимул Средняя оценка Мода

Петя лишился молока 1,2 1

Петя сидит без молока 4,1 5

Петя оказался без молока 2,4 1

Контекст: Пете уже второй месяц не платят зарплату, он занимает деньги у друзей.

Петя сидит без денег 4,6 5

Петя оказался без денег 3,7 5

Петя лишился денег 2,2 1

Петя остался без денег 4,4 5

Фрейм активной уступки

Контекст: У Пети не было под рукой словаря, но он всё равно смог сделать задание.

Петя обошёлся без словаря 4,6 5

Петя справился без словаря 4,8 5

Петя смог прожить без словаря 1,5 1

Петя продержался без словаря 1,5 1

Петя протянул без словаря 1,4 1

Контекст: Друзья не захотели помогать Пете, но Петя смог всё сделать сам.

Петя обошёлся без помощи друзей 4,8 5

Петя смог прожить без помощи друзей 2,4 1

Петя справился без помощи друзей 4,8 5

Петя продержался без помощи друзей 2,4 2

Петя протянул без помощи друзей 2,2 1

Контекст: Благодаря сухому шампуню Петя смог привести прическу в порядок, несмотря на то, что воду в доме отключили.

Петя обошёлся без воды 4,7 5

Петя справился без воды 4,3 5

Петя продержался какое-то время без воды 2,4 1

Петя протянул какое-то время без воды 2,2 1

Петя смог прожить без воды 2,1 1

Стимул Средняя оценка Мода

Контекст: Анна не взяла в поход нож, и вместо бутербродов ела отдельно хлеб и колбасу.

Анна обошлась без ножа 4,6 5

Анна справилась без ножа 4,2 5

Анна смогла прожить без ножа 2,8 3

Анна продержалась поход без ножа 2,4 1

Анна протянула поход без ножа 2,1 1

Фрейм пассивной уступки

Контекст: Маша живёт в деревне, где нет коммуникаций. Зимой она топит печь и зажигает свечи. Маша - расчётливая хозяйка.

Маша может жить без

электричества 4,1 5

Маша обходится без электричества 4,1 5

Маша справляется без электричества 4,1 5

Маша может продержаться без электричества 3,2 5

Маша может протянуть без электричества 2,5 1; 3

Контекст: У Анны диабет, и вместо сахара она добавляет в чай сахарозаменитель.

Анна обходится без сахара 4,7 5

Анна справляется без сахара 3,3 3

Анна может жить без сахара 3 1

Анна может продержаться без сахара 1,9 1

Анна может протянуть без сахара 1,7 1

Контекст: Петю уволили с работы, но у него есть пенсия и другой доход.

Петя обходится без работы 3,3 5

Петя справляется без работы 3,1 5

Петя может жить без работы 3,6 4; 5

Петя может продержаться без работы 3,6 5

Петя может протянуть без работы 3,5 4; 5

Стимул Средняя оценка Мода

Фрейм способности

Контекст: У Пети угнали машину, но он без проблем ходит везде пешком, даже на работу, хотя это занимает больше получаса.

Петя обходится без машины 4,8 5

Петя справляется без машины 4,2 5

Петя может жить без машины 3,7 5

Петя может продержаться без машины 2,6 3

Петя может протянуть без машины 2,3 1

Контекст: Маша в студенческие годы могла запросто не спать по ночам.

Маша обходилась без сна 3,8 5

Маша справлялась без сна 2,6 1; 2; 3

Маша могла жить без сна 2,8 1

Маша могла продержаться ночь без сна 4 5

Маша могла протянуть ночь без сна 3,4 5

Фрейм резистентности

Контекст: В критических условиях человек может ограниченное время прожить, не принимая пищу.

Человек может какое-то время продержаться без еды 4,4 5

Человек может какое-то время обходиться без еды 4,7 5

Человек может какое-то время прожить без еды 4,8 5

Человек может какое-то время протянуть без еды 4 5

Человек может какое-то время справляться без еды 3,1 2

Контекст: Скорая помощь целых два часа добиралась до места аварии, но пострадавший чудом за это время остался жив.

Пострадавший продержался два часа без медицинской помощи 4,8 5

Стимул Средняя оценка Мода

Пострадавший протянул два часа без медицинской помощи 4 5

Пострадавший обходился два часа без медицинской помощи 2,9 2

Пострадавший смог прожить два часа без медицинской помощи 3,6 4

Пострадавший справлялся два часа без медицинской помощи 2,3 1

Контекст: Петя долго тренировался нырять под воду и задерживать дыхание, и в итоге мог не дышать три минуты.

Петя обходился без воздуха 2,3 1

Петя справился без воздуха 1,6 1

Петя продержался три минуты без воздуха 4,8 5

Петя протянул три минуты без воздуха 3,8 5

Петя смог прожить без воздуха 1,5 1

Контекст: Анне нужно было проехать за рулём тысячу километров за сутки, поэтому она не спала.

Анна обошлась без сна 3,1 2

Анна справилась без сна 2,8 2

Анна продержалась сутки без сна 4,8 5

Анна протянула сутки без сна 3,9 5

Анна смогла прожить сутки без сна 3,1 5

Фрейм активного избегания

Контекст: Петя переночевал у друзей, потому что не хотел разговаривать с отцом.

Петя обошёлся без разговора с отцом 2,1 1

Петя избежал разговора с отцом 4,8 5

Петя справился без разговора с отцом 1,4 1

Петя смог прожить без разговора с отцом 1,2 1

Контекст: Машина резко повернула перед грузовиком и съехала в канаву, так что

Стимул Средняя оценка Мода

аварии не произошло.

Водитель машины обошёлся без аварии 2 1

Водитель машины избежал аварии 5 5

Водитель машины справился без аварии 1,9 1

Водитель машины смог прожить без аварии 1,1 1

Фрейм пассивного избегания

Контекст: Петя и Маша спокойно поговорили, не устраивая скандала.

Петя и Маша обошлись без ссоры 4,3 5

Петя и Маша справились без ссоры 2,8 3

Петя и Маша избежали ссоры 4,4 5

Петя и Маша смогли прожить без ссоры 1,7 1

Контекст: Друзья встретились и быстро решили вопрос.

Друзья справились без долгих разговоров 3,6 5

Друзья обошлись без долгих разговоров 4,7 5

Друзья избежали долгих разговоров 3,3 4

Друзья смогли прожить без долгих разговоров 1,2 1

Фрейм отсутствия помех

Контекст: Все участники опасной экспедиции остались здоровы и никто не погиб.

Экспедиция обошлась без жертв 4,1 5

Экспедиция справилась без жертв 1,6 1

Экспедиция избежала жертв 3 3

Экспедиция прошла без жертв 4 5

Экспедиция смогла прожить без жертв 1,2 1

Приложение 3. Результаты второго этапа анкетирования (норвежский язык)

Стимул Средняя оценка Мода

Фрейм утраты контроля