Вербализация представлений о соответствии/ несоответствии в русской паремике: семантический и лингвокультурологический аспекты тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Чжао И

• Чжао И
• кандидат наук
• 2026

Оглавление диссертации кандидат наук Чжао И

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ РУССКИХ ПАРЕМИЙ С СЕМАНТИКОЙ СООТВЕТСТВИЯ/ НЕСООТВЕТСТВИЯ

1.1. Лингвокультурология как научная дисциплина

1.2. Роль устойчивых единиц языка в вербализации языковой картины мира

1.2.1. Языковая картина мира

1.2.2. Паремиологическая картина мира

1.2.3. Пословицы в лингвистическом и лингвокультурологическом аспектах

1.2.3.1. Пословицы как единицы языка

1.2.3.2. Пословицы сквозь призму лингвокультурологии

1.2.3.3. Особенности паремиологических структур

1.2.4. Стереотипное представление и установка культуры как операциональные единицы в лингвокультурологическом исследовании

1.3. Место понятий «соответствие» и «несоответствие» среди семантически близких понятий

Выводы

ГЛАВА II. ВЕРБАЛИЗАЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СООТВЕТСТВИИ/ НЕСООТВЕТСТВИИ В РУССКОЙ ПАРЕМИКЕ

2.1. Сферы реализации стереотипных представлений о соответствии и несоответствии в русских паремиях

2.2. Стереотипные представления о соответствии/несоответствии в пословицах с временной семантикой

2.2.1. Соответствие/ несоответствие временных затрат достигнутым результатам

2.2.2. Семантика соответствия/ несоответствия в пословицах о молодом и

старом

2.2.3. Соответствие/ несоответствие действия выбранному для него времени

2.3. Стереотипные представления о соответствии/ несоответствии в сфере семейных отношений

2.3.1. Соответствие и несоответствие в сфере отношений между супругами

2.3.2. Аспекты соответствия/ несоответствия между родителями и детьми, отраженные в паремиях

2.4. Стереотипные представления о размере как критерии оценки предмета в русских пословицах

2.4.1. Диапазон проявлений размерных характеристик предмета в русских пословицах

2.4.2. Стереотипные представления о соответствии / несоответствии величины предмета его качествам и возможностям использования

2.4.2.1. Вербализация несоответствия величины предмета его полезному потенциалу

2.4.2.2. Вербализация несоответствия величины предмета доставляемым неприятностям

2.4.2.3. Пословичные представления о соответствии размера предмета его назначению и возможностям

2.5. Соответствие и несоответствие между желанием или намерением субъекта и конечным итогом его деятельности

2.5.1. Внешние обстоятельства как причина несоответствия результата деятельности намерению субъекта

2.5.2. Личные свойства субъекта как причина несоответствия его намерения результатам деятельности

2.6. Стереотипные представления носителей русского языка в паремиях о наружности и сущности человека

2.6.1. Соответствие/ несоответствие внешности чертам характера и поведению человека

2.6.2. Пословицы о положительно оцениваемой сущности вещей на фоне обманчиво негативных внешних проявлений

Выводы

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК СЛОВАРЕЙ И СПРАВОЧНИКОВ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Вербализация представлений о соответствии/ несоответствии в русской паремике: семантический и лингвокультурологический аспекты»

ВВЕДЕНИЕ

Данная работа направлена на исследование стереотипных представлений о проявлениях соответствия и несоответствия, отражаемых паремиологическими единицами русского языка. Обращение к изучению массива пословиц, касающихся категории «соответствия/ несоответствия», обусловлено отсутствием работ на эту тему в российском языкознании, хотя это одна из важнейших категорий, актуализируемых говорящими в самых разных жизненных сферах.

Сфера реализации отношений соответствия/ несоответствия весьма широка: это сфера явлений природы, где рассматривается соответствие времени года наблюдаемым в реальности погодным условиям, отношений между людьми и отношения людей к предметам и явлениям. Так, при оценке какого-либо предмета на него смотрят сквозь призму целого ряда соответствий - соответствия покупательской способности человека выставленной на продукт цене, соответствия рекламной шумихи вокруг него - его реальным достоинствам, соответствия предмета - потребностям потенциального покупателя и его запросам в отношении цвета, формы, размера и т.д.

С другой стороны, помимо утилитарного аспекта, в сфере соответствия/ несоответствия важны такие понятия, как соответствие поведения и поступков человека нравственному кодексу социума, национально-маркированным традициям общения и кодам культуры данного народа, законам логики и т.д. Обращение к категории соответствия/ несоответствия позволяет приблизиться к пониманию механизма классификации и оценки людьми предметов и явлений окружающего мира.

Анализ пословиц, содержащих семантику соответствия/ несоответствия, позволяет определить, что в русской культуре является общепринятым, достойным одобрения, правильным, а что - отклоняющимся от нормы и выходящим за рамки дозволенного.

Весьма актуальный сегодня лингвокультурологический подход к анализу языковых единиц основан на положении о том, что «в языковых знаках хранится и транслируется культурная информация» [Ковшова 2019а: 14]. Будучи тесно связанным связанный с этно- и экстралингвистическим анализом, лингвокультурологический анализ способен во многом объяснить прошлое и настоящее языка и его носителей [там же: 5]. Лингвокультурологическая трактовка языковых единиц стала достаточно традиционной в практике лексикографического описания паремий (см., в частности, «Большой фразеологический словарь» под ред. В.Н. Телия); она дополняет толкование и нередко проясняет процесс формирования актуальной семантики единицы [Бредис 2019: 23].

В пословицах вербализуются национально-маркированные идеи, кристаллизуются коллективный опыт и система ценностей народа и содержится разного рода культурная информация, включающая в том числе сведения относительно моделей одобряемого и порицаемого поведения, норм социального взаимодействия, системы критериев оценки предметов и явлений и т.д.

Новизна исследования определяется тем, что анализа и описания паремий и систематизации вербализуемых ими стереотипных представлений и установок, связанных с семантикой соответствия/ несоответствия, до сих пор не проводилось. Мы последовательно представляем в работе некоторые области, где говорящими наиболее активно акцентируются свойства, действия, предметы и т.д. - по критерию оценки их соответствия представлениям об общепринятом и логичном, о «норме» и ее многочисленных и разнообразных нарушениях. К анализу, помимо пословиц, привлекаются отдельные тексты Национального корпуса русского языка (образцы современного дискурса), иллюстрирующие сегодняшнее понимание соответствия и несоответствия.

Объект исследования: русские паремии, реализующие тем или иным способом семантику «соответствие/ несоответствие». Всего к анализу привлечено около 1200.

Предмет исследования: лингвокультурологический потенциал исследуемых паремий, проявления в тематических разноплановых пословичных единицах семантики 'соответствие/ несоответствие', важной для понимания особенностей национально-маркированного восприятия мира носителями русского языка.

Цель исследования: выявление в результате

лингвокультурологического анализа стереотипных представлений, вербализуемых русскими паремиями отдельных тематических сфер, позволяющих судить об особенностях реализации в пословицах семантики «соответствие/ несоответствие» и ее роли в формировании значения единицы и ее прагматической направленности, содержащейся в ней оценки.

С этой основной целью связан ряд решаемых задач:

1. разработать теоретическую базу для проведения исследования;

2. осуществить обзор с тематической точки зрения сфер реализации в паремиях семантики соответствия/ несоответствия и выделить отмеченные номинативной плотностью тематические зоны, актуальные в аспекте данной семантики;

3. произвести отбор для детального лингвокультурологического анализа единиц из словарей пословиц русского языка;

4. рассмотреть массивы пословиц в рамках отдельных тематических зон, выявить в них и систематизировать стереотипные представления и установки культуры, формируемые на основе выявления коллективным сознанием соответствия или несоответствия в вербализуемых предметах и явлениях, чертах характера и поведении человека;

5. выявить наиболее типичные логико-семиотические, структурно-семантические модели паремий, участвующие в формировании единиц с семантикой «соответствие/ несоответствие»;

6. определить роль категории «соответствия/ несоответствия» в формировании аксиологического потенциала пословиц (с учетом критерия имплицитно сти/ эксплицитно сти).

Гипотеза исследования. Категория соответствия/ несоответствия, касающаяся предметов и явлений окружающего мира, характера, поведения и поступков людей, пронизывает сферу паремики и служит основанием для выявления стереотипных представлений и ценностных суждений в русской паремиологической картине мира.

Материалом для исследования послужили данные толковых, синонимических и идеографических словарей, а также некоторые данные Национального корпуса русского языка. Пословицы извлекались из фразеологических и паремиологических словарей русского языка: «Пословицы русского народа» В.И. Даля; «Народная мудрость» В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной, «Словарь русских пословиц и поговорок» В.П. Жукова; «Русские пословицы и поговорки» В.П. Аникина, «Большой словарь русских пословиц» В.М. Мокиенко, Т.Г. Никитиной, Е.К. Николаевой.

Для решения поставленных задач применяются следующие приёмы и методы: метод сплошной и направленной выборки пословиц из паремиологических источников, метод лингвокультурологического анализа описательный метод, прием количественных подсчетов.

Теоретическая значимость исследования: полученные результаты способствуют разработке теоретических проблем лингвокультурологии и паремиологии - таких, как изучение отдельных фрагментов языковой картины мира и национально-культурных особенностей семантики и функционирования русских паремий, теории бинарных паремиологических структур как явления паремиологического пространства языка, аксиологического потенциала пословиц.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования результатов исследования в лексикографической практике, на практических занятиях по русскому языку как иностранному, в качестве иллюстративного материала при разработке циклов лекций по семантике и лингвокультурологии.

Теоретико-методологическую базу диссертационного исследования

составили:

- труды по лингвокультурологии: В.В. Иванов 1974, М.М. Бахтин 1979, В. Фон. Гумбольдт 1985 и 2000, В.Н. Телия 1987 и 1996, В.З. Демьянков 1995, Т.В. Булыгина 1997, В.В. Воробьев 1997, Н.Д. Арутюнова 1988 и 1998, Е.И. Зиновьева 2016, В.А. Маслова 2000, 2001, 2002, 2007, 2010 и 2014а, А. Вежбицкая 2001, В.И. Карасик 2002 и 2005, Ю.Н. Караулов 2003,

A.И. Кравченко 2003, Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров 2005, С.А. Песина 2005, Л. Ельмслев 2006, В.В. Красных 2007, 2010 и 2021, М.Л. Ковшова 2012, 2013 и 2023, и др.

- работы, посвященные изучению русских пословиц: Пермяков 1968, 1970 и 1988, В.П. Аникин 1988, 2002, В.М. Мокиенко 1989, 1999, 2009, 2010, 2015 и 2021 и 2022, В.Н. Телия 1990, З.К. Тарланов 1999, В.В. Красных 2002, Л.Б. Савенкова 2002, Е.В. Иванова 2003 и 2006, Е.И. Селиверстова 2004, 2009а 2009б, 2010, 2017, 2018 и 2020, Т.Г. Бочина 2006, 2010 и 2015, Н.Ф. Алефиренко, В.О. Чернощекова 2009, Н.Н. Семененко 2009, 2017 и 2018, Н.Н. Семененко 2011 и 2015, В.А. Маслова 2014б, И.М. Снегирев 2014, М.А. Бредис 2016 и 2017, Н.А. Потапова 2016, О.В. Ломакина 2018 и 2022,

B.И. Карасик 2019, М.Л. Ковшова 2019а, 2019б и 2021, Е.И. Зиновьева и

A.С. Алёшин 2022а, 2022б и 2022с и др.

- работы, посвященные проблемам, связанным с изучением стереотипных представлений, культурных установок в пословицах:

B.А. Пищальникова 1999, В.Н. Телия 1999, Н.Н. Болдырев 2001, В.В. Красных 2002, Т.Г. Бочина 2003, Р.Р. Замалетдинов 2004, Л.Г. Ефанова 2008 и 2009, Е.В. Попова 2008, Н.Н. Семененко 2010а, 2010б и 2017, М.Л. Ковшова 2012 и 2017, Т.Ф. Семашко 2014, Е.И. Зиновьева 2014, Д.А. Перевалова 2014, Т.Ф. Семашко 2014, А.А. Нистратор 2015, Т.Р. Писарская 2016, В.И. Карасик 2019, Д.Д. Комова и О.В. Ломакина 2019, Е.И. Селиверстова 2022 и др.

Структура работы: данная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

Во Введении определены объект и предмет данного исследования,

обосновываются актуальность и новизна выбранной темы, теоретическая и практическая значимость работы, представлены цель, задачи, методы, материал исследования, приведена гипотеза исследования.

Первая глава призвана показать степень теоретической изученности проблем, освещаемых в российской лингвистике и лингвокультурологии и составивших базу данного исследования: охарактеризовать лингвокультуро-логию как науку, представить определения основных ее терминов, продемонстрировать место и роль устойчивых единиц как материала для лингвокультурологических исследований; продемонстрировать важность семантики 'соответствия/ несоответствия' в сознании носителей русского языка и перспективность изучения этой категории на материале паремиологических единиц.

Во второй главе дается общая характеристика единиц русского паремиологического пространства, связанных семантически с представлениями о соответствии и несоответствии, и осуществляется лингвокультурологический анализ стереотипных представлений, вербализуемых единицами пяти его фрагментов, с целью наблюдения за особенностями проявления в пословицах семантики соответствия/ несоответствия, ее ролью в формировании значения единицы и выражаемой ею оценки, определения специфики языковых средств, используемых для актуализации важных для говорящих смыслов.

В заключении подводятся основные итоги исследования.

Апробация результатов исследования: теоретические положения и результаты исследования обсуждались на аспирантских семинарах кафедры русского языка как иностранного и методики его преподавания и были представлены в виде докладов на научных конференциях:

1. LI Международная научная филологическая конференция имени Людмилы Алексеевны Вербицкой (март 2023, Санкт-Петербург);

2. LII Международная научная филологическая конференция имени Людмилы Алексеевны Вербицкой (март 2024, Санкт-Петербург);

3. XXIX международной научно-методической конференции «Проблемы преподавания филологических дисциплин в высшей школе» (к 225-летию со дня рождения А.С. Пушкина) (апрель 2024, Санкт-Петербург);

4. XXX международная научно-методическая конференция «Проблемы преподавания филологических дисциплин в высшей школе» (апрель 2025, Санкт-Петербург).

Основные положения и результаты диссертационного исследования отражены в 7 публикациях, из которых 4 опубликованы в научных индексируемых журналах из перечня, рекомендуемого ВАК РФ:

1. Представления о соответствии/ несоответствии в русских пословицах об отношениях между мужем и женой // Вестник Чувашского государственного педагогического университета им. И.Я. Яковлева. - 2023.

- № 2 (119). - С. 51-56. (а)

2. Размер как критерий оценки предмета в русских паремиях: соответствие и несоответствие ожиданиям // Научная мысль Кавказа. -2024. - № 1 (117). - С. 102-106. (б)

3. Семантика несоответствия в русских пословицах: причины обманутых ожиданий (в соавторстве с Е.И. Селиверстовой) // Вестник Чувашского государственного педагогического университета им. И.Я. Яковлева. - 2024. - № 4 (125). - С. 125-131. (б)

4. Пословичная реализация представлений о времени в аспекте соответствия и несоответствия (в соавторстве с Е.И. Селиверстовой) // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. - 2025.

- Т. 47. - № 5. - С. 104-110.

Другие публикации:

1. Семантика «соответствие/ несоответствие» в русских и китайских пословицах о родственных отношениях // LI Международная научная филологическая конференция имени Людмилы Алексеевны Вербицкой, 14-21 марта 2023 года, Санкт-Петербург: сборник тезисов. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2023. - С. 496-497. (б)

2. Отсутствие соответствующих условий как препятствие для осуществления действия (на материале русской паремики) // LII Международная научная филологическая конференция имени Людмилы Алексеевны Вербицкой, 19-26 марта 2024 года, Санкт-Петербург: Сборник тезисов. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2024. - С. 1396-1397. (а)

3. Наружность человека и его сущность: проявление соответствия и несоответствия в русских пословицах (в соавторстве с Е.И. Селиверстовой) // Проблемы преподавания филологических дисциплин в высшей школе (к 225-летию со дня рождения А.С. Пушкина): материалы докл. и сообщ. XXIX междунар. науч.-метод. конф. - Санкт-Петербург : ФГБОУВО «СПбГУПТД», 2024. - С. 45-52. (а)

Основные научные результаты, полученные в ходе исследования:

1. Стереотипные представления о соответствии/ несоответствии между супругами широко вербализуются в русской паремике. В ходе анализа выявляются признаки, по которым сопоставляются муж и жена: возраст, сила, интеллект, практические навыки, манера поведения. Идея соответствия выражается в общем виде, а представления о несоответствии конкретны и касаются авторитета в семье, разделения труда, интересов и т.д. Соответствие/ несоответствие может быть выражено прямо или косвенно, а пословица может быть образной или безобразной [Чжао И. 2023а: 51, 53-55: https:/^Hbrary.ru/item.asp?id=54621200].

2-3. В пословицах активно вербализуется идея несоответствия между предполагаемым действием / поступком субъекта и конечным результатом. Лингвокультурологический подход позволяет выявить случаи несоответствия того, что человеком задумывается, тому, чем намерение завершается. Выделены 4 группы единиц в зависимости от характера названных причин: объективная несбыточность, отсутствие подходящих условий, человеческие недостатки - нерадивость, лень, глупость, физические изъяны, денежные затруднения. Многие пословицы данного разряда ироничны [Чжао И. 2024а: 1396-1397: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=68603374], [Селиверстова,

Чжао И., 2024б: 125, 127, 129: https://elibrary.ru/item.asp?id=76999213] (личный вклад составляет не менее 80%).

4. Размер, как легко оцениваемый визуальный параметр, часто служит оценочным критерием в русских пословицах. Связанные с ним стереотипные представления позволяет выделить единицы двух разрядов - подчеркивающие, во-первых, значительное влияние маленьких предметов (как положительное, так и отрицательное) и, во-вторых, бесполезность и неэффективность больших объектов, в чем проявляется типично прагматический взгляд на вещи. Особой активностью отмечена логико-семантическая структура «недостаток умственных способностей в сравнении с физическими размерами человека [Чжао И., 2024б: 103, 104-105: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=66238026].

5. Вербализация несоответствий - как способ показать существенные характеристики человека - обнаруживается при показе наружности в сопоставлении с его сущностью. В пословицах отмечены противоречия между внешними проявлениями - лицом человека, одеждой, речью - и не согласующимися с ними свойствами, подлежащими оценке. Этот прием позволяет выделить несколько культурно-маркированных стереотипных представлений: «следует оценивать человека не по внешности, а по поведению», «внешне неприглядный может заслуживать положительной оценки», «отсутствие ума не искупается приятной наружностью» и т.д. [Селиверстова, Чжао И., 2024а: 47, 49, 50, 52: https://elibrary.ru/item.asp?id=67227495] (личный вклад составляет не менее 80%).

6. Восприятие времени в языке охватывает множество аспектов, включая природные циклы, протяженность жизни и деятельности человека. Время часто служит критерием оценки поведения и поступков - особенно в аспектах своевременности действий и соотношения временных затрат и полученных результатов. Пословицы вербализуют идею ценности времени для носителей русской культуры и важности его плодотворного использования [Селиверстова, Чжао И, 2025: 104, 107: https://elibrary.ru/item.asp?id=82592210] (личный вклад

составляет не менее 80%).

7. Обращение к пословицам о родственных отношениях в аспекте выявления этномаркированной специфики позволил увидеть сходства и различия во взглядах носителей русского и китайского языков. В обеих культурах подчеркивается наследование детьми черт родителей, важность правильного воспитания, верного выбора спутника жизни, близости жизненных установок супругов и др. [Чжао И, 2023б: 496-497: https://elibrary.ru/item.asp?id=53825642].

Положения, выносимые на защиту:

1. Лингвокультурологический анализ пословиц, входящих в различные тематические группы, с позиций проявления в них представлений о соответствии и несоответствии позволяет увидеть, что эта семантика в целом пронизывает паремиологическое пространство русского языка.

2. Выражение семантики соответствия/ несоответствия в пословицах приводит к обнаружению зон пересечения с другими способами сопоставления предметов, явлений, поведения и поступков человека. Понятие соответствия/ несоответствия связано с категориями оппозиции, сходства, совпадения, близости, равенства.

3. Типология отношений в рамках категории «соответствие/ несоответствие» касается как двух разных объектов окружающего мира (предметов, явлений, людей), так и разных сторон одного предмета (явления, человека), а также такого важного момента, как соответствие явления в целом менталитету, здравому смыслу и культурной традиции людей.

4. Среди паремий с семантикой «соответствие/ несоответствие» обнаруживаются некоторые весьма типичные способы ее реализации - на уровне структурно-семантических моделей, синтаксических построений, бинарных сочетаний компонентов, участвующих в формировании лексико-грамматической и смысловой сторон единиц.

5. Обнаруживаемые в результате анализа пословиц стереотипные представления и культурные установки, репрезентируемые имплицитно или

эксплицитно, во многом базируются именно на выявлении соответствия и несоответствия, соблюдении или нарушении негласной нормы, присутствующей в сознании носителей языка и культуры.

6. Вербализуемое в пословицах соответствие/ несоответствие является тем критерием, который позволяет произвести оценку наблюдаемого явления со знаком «плюс» или «минус» и выявить таким образом ценности, актуальные для носителей языка и культуры. При этом промежуточной нейтральной зоны в паремиях практически не наблюдается.

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ РУССКИХ ПАРЕМИЙ С СЕМАНТИКОЙ СООТВЕТСТВИЯ/ НЕСООТВЕТСТВИЯ

1.1. Лингвокультурология как научная дисциплина

На современном этапе важность связи между культурой и языком уже не нуждается в доказательствах - она находится в последние десятилетия в центре внимания ученых, исходящих в своих лингвокультурологических изысканиях из следующего утверждения Вильгельма фон Гумбольдта: «Изучение языка не заключает в себе конечной цели, а вместе со всеми прочими областями служит высшей и общей цели совместных устремлений человеческого духа, цели познания человеческим духом самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя» [Гумбольдт 1985: 383].

Современная дисциплина - лингвокультурология - сложилась не сразу, она прошла достаточно длительный путь развития, который, по мнению В.А. Масловой, можно разделить на три этапа, включающих период формирования предпосылок развития науки, период оформления лингвокультурологии как самостоятельной области исследований и, наконец, третий этап, знаменующий «становление фундаментальной междисциплинарной науки лингвокультурологии» [Маслова 2000: 7].

В становление лингвокультурологии как науки внесли свой вклад многие ученые: В.Ф. Гумбольдт [2000], заложивший основы нового подхода к языковым фактам, Ф. де Соссюр [1977], А.А. Потебня [2007], Н.Д. Арутюнова [1998], В.З. Демьянков [1995], Ю.Н. Караулов [2003], В.И. Карасик [2002, 2005], М.Л. Ковшова [2012, 2013], В.В. Красных [2007, 2010], Т.Б. Радбиль [2016], В.Н. Телия [1987, 1996], А.Д. Шмелев и Т.В. Булыгина [1997] и др.

Понимание важности «культуроносной сущности» языковых единиц пришло к ученым не сразу - этому предшествовали иные, более традиционные, подходы к языковым единицам и способам их изучения [Л. Ельмслев 2006, В. Матезиус 2003, Л. Блумфилд 1968 и др.]. Однако постепенно накапливались

наблюдения, подводившие исследователей к выводу о том, что «в научном мире назрел переход лингвистики на новый виток развития, на новую парадигму. Выходом из этого тупика стал интерес лингвистики к человеку, ибо для понимания того, что есть человек, важно, чего достигает человек посредством языка» [Маслова 2014а: 78].

Культурный параметр языка привлек внимание ученых еще и потому, что именно языковые единицы являются надежным способом фиксации сведений, касающихся совокупного социального опыта, народных традиций, поверий и обрядов, проскрипций и установок, эталонов и правил поведения.

Становление и развитие культурологии, этнолингвистики и лингвострановедения и их достижения, отраженные в трудах Н.И. Толстого [1995], Е.М. Верещагина и В.В. Костомарова [2005], М.М. Бахтина [1979], В.В. Иванова [1974] и др., способствовали смещению предмета исследования в лингвистических трудах от языка к речи, от формы к значению, от структуры к функции - в том числе культуроносной. Как пишет О.И. Коурова, эти три направления «явились важной предтечей рождения новой лингвистической дисциплины - лингвокультурологии» [Коурова 2018: 149], рассматривающей язык и как феномен культуры и как средство отражения культурных фактов [Вежбицкая 2001: 78].

Развитие лингвокультурологического направления получило новый импульс в вышедшей в 1997 г. монографии В.В. Воробьева, где было дано одно из первых определений лингвокультурологии как комплексной научной дисциплины, «изучающей взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в его функционировании» и признающей «целостность языковых единиц в единстве языкового и внеязыкового содержания» [Воробьев 1997: 36-37].

Поскольку лингвокультурология включает в себя широкий спектр исследований, в лингвистическом сообществе ей даются разные определения. В.Н. Телия с позиций антропоцентризма утверждает, что это наука, ориентированная на изучение человека: «лингвокультурология - достояние собственно антропологической парадигмы науки о человеке, центром

притяжения которой является феномен культуры» [Телия 1996: 122]. В.В. Красных дает свое определение, основываясь на признании связи языка с человеческим сознанием. Лингвокультурология - это «дисциплина, изучающая проявление, отражение и фиксацию культуры в языке и дискурсе. Она непосредственно связана с изучением национальной картины мира, языкового сознания, особенностей ментально-лингвального комплекса» [Красных 2002: 12]. Е.И. Зиновьева указывает, что развитие лингвокультурологического направления в науке оправдано широким распространением информации культурного свойства в языке. «Лингвокультурология - теоретическая филологическая наука, которая исследует различные способы представления знаний о мире носителей того или иного языка через изучение языковых единиц разных уровней, речевой деятельности, речевого поведения, дискурса, что должно позволить дать такое описание этих объектов, которое во всей полноте раскрывало бы значение анализируемых единиц, его оттенки, коннотации и ассоциации, отражающие сознание носителей языка» [Зиновьева 2016: 12]. Весьма лаконично языковое сознание, к которому обращаются лингвокультурологи, охарактеризовано Е.М. Лазуткиной: «Коллективное языковое сознание можно охарактеризовать как отражение ментальности народа» [Лазуткина 2018: 24], т.е. того, как и что человек думает об окружающем его мире. Именно так мы, вслед за исследователем, понимаем коллективное языковое сознание, или языковое сознание носителей определенной культуры.

В.А. Маслова в отношении статуса лингвокультурологии в лингвистике пишет, что язык является одновременно и средством, и объектом для изучения: «Лингвокультурология - наука, возникшая на стыке лингвистики и культурологии и исследующая проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке» [Маслова 2001: 28].

Лингвисты по-разному относятся к определению лингвокультурологии, но есть у них одна общая основа: изучение форм и средств выражения национальных культур в языке, т.е. того, как многочисленные формы культуры,

присутствующие в языке, выражаются и содержатся, и в то же время декодируются, анализируются, описываются и интерпретируются. Согласно В.В. Красных, у истоков современной лингвокультурологии стояла В.Н. Телия, по мнению которой лингвокультурология понималась как наука о «живодействующей взаимосвязи языка и культуры», в результате чего возникло несколько самостоятельных направлений науки, активно развивающихся и в настоящее время [Красных 2021: 63]. Позже в ней оформились такие направления, как когнитивная лингвокультурология, лексико-фразеологическая лингвокультурология, теолингвокультурология, психолингвокультурология и т.д.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Чжао И, 2026 год

использования

Размер как один из параметров предмета в паремике представлен очень широко; ср. Не велик сижек, да хорош пирожок (сижок - это уменьшительно-ласкательное название рыбы сиг, используемой для начинки пирога); Велик (толст) кулак, да плечо узко (оправдание того, что нет силы удара, «мочи нет»); Борода длинна, да не к уму она. Сама по себе величина предмета не является

определяющим показателем потенциала, которым он обладает - часто он определяется другими факторами.

2.4.2.1. Вербализация несоответствия величины предмета его полезному потенциалу

Среди пословиц, характеризующих предмет большого или маленького размера с точки зрения наличия в нем полезных качеств и возможностей его плодотворного использования, наиболее представительна семантическая модель «несоответствие величины предмета его возможностям, результативности производимого им действия», которая реализуется в нескольких вариантах. Она представлена более, чем 150 единицами.

1. Положительной оценки достоин «предмет незначительного размера, способный приносить большую пользу». Помимо простой констатации полезности предмета, ПЕ образно представляют конкретные виды осуществляемой им или с его использованием деятельности: Невелика (Мала) птичка, да ноготок (коготок) остер - 'Невелик ростом или незначителен по положению, но внушает опасение или вызывает восхищение другими своими качествами, достоинствами и т. п.' [СРПП: 167]; Невеличка мышка, да зубок остер; Мала блошка, да колодой ворочает; Мал зверь, далапист ('с большими лапами, способный ловить кого-л.', и, следовательно, его действия результативны); И маленький пенёк опрокидывает большой воз и др. Идея реализуется с использованием нескольких основных моделей: сложносочиненного предложения с противительными отношениями - с разными субъектами в его частях (Невеличка мышка, да зубок остёр; Ящерка маленькая, да зубы остры) и простого предложения с одним субъектом, свойства которого вступают в некоторое противоречие: Мал коготок, да остер. Безусловно, полезна небольшая по величине пчела, собирающая мед: Пчелка мала, а и та работает. Ср. подчеркиваемую в загадке пользу маленького предмета, необходимого для охраны хозяйского дома: Маленька собачка (Маленький, пузатенький) весь дом бережет (замок). Эти и другие

аналогичные ПЕ могут участвовать в положительной характеристике человека, проявляющего при своей «невеликости» (речь здесь может идти как о физическом размере, так и о невзрослости (невзрачности, неказистости) недюжинную силу, удивительные трудолюбие и мастерство, способность достичь значительных результатов.

Важность, действенность замка, способного делать что-либо недоступным, мешать кому-л. в осуществлении задуманного, подчеркивается и в ПЕ Запор мал великим городом владеет. Имеется в виду возможность контроля над большой территорией за счёт использования маленькой детали -исторически эту пословицу связывали с Нижним Новгородом как главным производителем замков.

Дихотомия «размер - польза, полезность» может быть выражена в ПЕ различными образными способами - часто это номинации живых существ: Мал муравей, да горы копает; Мала кобылка, да велик воз везет; Мал сверчок, да звонко поет - достоинством сверчка, практически незаметного, является его «уютное» пение, которое подчеркивается компонентом звонко. Отмечается в паремиях и удивительное и неповторимое пение маленького соловья: Мал соловей, да голос велик.

Достаточно разнообразны и компоненты, называющие бытовые предметы: Мала метелка, да чисто метет - практичность метлы определяется не ее размером, а результативностью ее использования. Из ПЕ Мал мех (т.е. 'мешок, кошелек'), да туго набит ('полон денег и потому ценен') выводится следующее умозаключение: даже небольшая по размеру емкость может при умелом использовании обрести ценность. Коробья не велика, да укладиста - в небольшой по размеру емкости достаточно полезного пространства, чтобы уместить в ней много вещей. Русская бытовая традиция отражается в ПЕ Не велик голик, а в бане и он царь: березовый веник (голик) -необходимый атрибут парной бани, предназначенный для оздоровления: им нагнетают пар и массируют кожу и мышцы.

Особое внимание уделяется говорящими горшку как основной в

крестьянском хозяйстве емкости, сосуду для приготовления пищи. Ср.: Мал горшок, да мясо варит; Маленькие горшки быстрее кипят; Мал горшок, да угодник; угодник - от глагола угождать, 'тот, кто стремится угодить кому-либо, расположить в свою пользу, угодливый человек' [МАС.4: 458]; его действия одобряются.

В эту структурно-семантическую модель укладываются и номинации явлений природы. Так, в ПЕ вербализуется удивительная способность я, проявляемая водой и камнем: Мала дождевая капля жесток камень пробивает; Малый камушек горы рушит. В паремии также подчеркивается роль постоянства, накопления небольших последовательных усилий, которые в итоге приводят к значительным результатам: Из крошек - куча, из капелек (из капель) - море; Из крошек - куча, из капелек - туча.

Участвуют в реализации пословичной идеи и единицы телесного кода. Близкими к названным являются ПЕ с компонентом язык, в которых акцентируется несоответствие малого размера языка - небольшого мягкого органа человеческого тела - его жизненно важной функции, способности к совершению значительного: Мал язык - горами качает; Язык мал, великим человеком ворочает - с его помощью реализуются потребности человека и в целом его деятельность. Наличие языка определяет способность говорить (ср. безъязыкий - 'немой'), произносить весомые слова, которые могут определять ход событий, влиять на людей, т.е. он обладает большой силой, несопоставимой с его размером: Мал язык великими людьми владеет; Мал язык, а (да) всем телом владеет. Но если в сопоставлении человека и его языка акцент делается на силе небольшого по размеру языка и его функциональности, то в показе языка коровы логика обратная: величина языка контрастирует с его ограниченными возможностями: И велик, и широк корове язык Бог дал, да говорить заказал. Ср. также: Долог у коровы язык, да не велят говорить; И велик лизун Бог дал корове, да говорить не велел.

Показательно и образование современной ПЕ: Невелик кооператив, а сколотил актив - малые организации способны добиться достойных

результатов.

В практической жизни люди нередко оценивают как пропорциональные размеру предмета его силу, мощь, значимость, статус. Именно на этом традиционном фоне достойно внимания нарушение такого соответствия. В ПЕ Мал малышок, а мудрые пути кажет речь идет о недостаточно опытном, молодом представителе (малышок - 'невзрослый, маленький'), способном, однако, дать серьезный совет или подсказать выход из положения. Подобные ПЕ служат преимущественно способом положительной оценки характеризуемого предмета или явления, но могут выполнять функцию предупреждения, предостережения. Ср. ПЕ с нечетко выраженным образным стержнем, но выражающую ту же самую идею несоответствия размера и очевидности результата: Мал носок, да загибает кусок ('способен на большие дела').

В рамках этой структурно-семантической модели встречается сопоставление размера и власти, силы: Не велик большак, да булава при нем (большак - 'старший в доме, семье, в артели или общине'; булава - 'короткая палка, жезл с шарообразным утолщением на конце, служившая в старину оружием, а у казаков символом власти' [ТСО: 64]).

Позитивная оценка полезных качеств предмета маленького размера может быть вербализована в общем виде - без детализации результативного действия, с помощью компонента «удал, удалой» со значением 'обладающий, отличающийся удалью' [МАС. 4: 463], удачливый, у которого все получается: Сокол мал, да удал. Активности этого компонента способствует, несомненно, важная для ПЕ рифма «мал - удал»: Велик да дик, и мал, да удал. Отмечаются и другие способы передачи той же идеи: Мал родился, а вырос - пригодился. В ПЕ Мал почин, да дорог компонент почин означает 'начало чего-нибудь; при торговле - первая продажа чего-н.' [ТСО: 466], которая сулит торговцу и дальнейший успех. Здесь как будто нет конкретного предмета, однако имеется намек на начало какого-либо процесса, которое уже само по себе представляется важным как обещающее продолжение и результат.

2. Второе распространённое представление о несоответствии размера предмета коэффициенту его полезного действия имеет «обратный вектор» и вытекает из наблюдения за тем, что большой предмет оказывается нередко малопригодным, бесполезным и в этой связи даже смешным - вопреки некоторым представлениям и ожиданиям. Именно обманутое ожидание порождает значительный ряд выражений, передающих эта идею: Велик телом, да мал делом - а ведь именно по делам оценивают человека. О бесполезности кого-л. или чего-л. говорит и следующая ПЕ: Велико прясло, да об угол хрястать (перм.) - 'о сильном и грубом, но малополезном'; хрястать -'сильно ударить' этим «предметом» [МАС.3: 629]. Для компонента прясло словарь указывает разные значения: 'часть изгороди от столба до столба' [ТСО: 509] или 'приспособление из продольных жердей на столбах для сушки сена', но первое значение кажется более вероятным, поскольку названия предметов из дерева или частей дерева встречаются и в других пословицах аналогичной структуры.

В ПЕ Велика лошадь, а с комаром не справится высмеивается беспомощность кого-либо большого в весьма простом деле.

В русских устойчивых выражениях образ медведя используется как эталон большой величины, массы, силы; ср. выражения, приведенные в словаре сравнений: Богатый силен, что медведь; здоровый (здоров, здоровенный, большунный) как медведь - 'Об очень большом, крупном, сильном и здоровом человеке'. Чем крупнее «предмет», тем острее осознается несоответствие его потенциальных возможностей и реализуемых в действительности: Силён медведь, да в болоте лежит; Силён медведь, да воли ему нет.

Значительное количество ПЕ основано на сопоставлении двух предметов - большого и маленького размера, имеющих принципиально различающийся «коэффициент полезности»: Велико, да болото; мала, да нивка (нивка, нива - 'поле, возделанное для посева или засеянное хлебом' [МАС.2: 495]. Этот прием позволяет особым образом акцентировать полезные

свойства одного из предметов на фоне их отсутствия у второго предмета.

В отношении пословиц, построенных по этой модели, следует говорить о ценностном аспекте их семантики. Как правило, в состав ПЕ входят две пары компонентов с антонимическими значениями - «предмет большого размера» ^ «предмет маленького размера» и «ценный» ^ «бесценный, бесполезный». Ср.: Мал золотник, да дорог; велик пень, да дупляст, где золотник - 'старая русская мера веса, равная 1/96 фунта (около 4.26 г)' [МАС.1: 619], а также предмет такого малого веса; дуплястый - 'имеющий дупла и потому малопригодный'. Не велик королёк, да дорог (королек -'выплавленное серебро, золото или изделие из них'). Ср. также ПЕ, в которой «антиценность» крупного предмета вербализуется прямо: Велика кокора, да никуда не годится, а мал золотник - да дорог; кокора - 'дерево, вывороченное с корнем; коряга' [МАС.2: 70]; Мал золотник да дорог, и велик фунт, да бросит. Фунт - 'русская мера веса, равная 409,5 г, применявшаяся до введения метрической системы мер' [МАС.4: 587] и не сопоставимая с золотником.

В эту же модель укладывается и ПЕ Великороден, да нам не угоден, где компонент великородный не имеет семантики 'физический параметр', выступает в значении 'происходящий из знатного рода' [МАС.1: 147], т.е., по сути, речь о высоте статуса, степени знатности, которые выглядят, согласно ПЕ, бесполезными.

Среди называемых позитивных и негативных свойств предметов есть несомненные ценности и антиценности, которые конкурируют с их размером. Например, соболий мех и изделия из него, пусть и небольшие по размеру, высоко ценились на Руси, чем объясняется размещение этой номинации во второй части изречения, акцентирующей ценностную составляющую ПЕ: Велика кобыла, да воду возят, мал соболёк, да на голове носят; Велик верблюд, да воду возят; мал соболь, да на голове носят. При этом, однако, нельзя однозначно признать отсутствие ценности крупного по размеру животного, способного возить воду. Здесь для говорящих важнее соотношение - своего

рода пропорция «единицы размера», приходящаяся на «единицу ценности».

На использовании контраста между двумя объектами построены и другие ПЕ - с использованием широкого спектра компонентов, указывающих на некачественность, дефектность: Велик жердяй, да жидок; мал коротыш, да крепыш (жердяй - 'высокий и очень худой мужчина' [ТСО, 2020: 166], жидкий - 'слабый, тщедушный' [МАС.1: 484]).

Как видим, в пословицах, говорящих о соответствии и несоответствии наибольшей частотностью отмечен бином, образуемый компонентами велик -мал: Мал, да конопляник, велика, да моховина. Конопля занимает важное место в русской культуре. Ее использование на Руси охватывало многие сферы жизни. Из нее изготавливали разнообразные ткани для домашнего обихода, пищевых масел, строительных материалов, источников энергии, целлюлозы для защиты окружающей среды, а также в медицинских целях [Серков, Смирнов и др. 2018: 133-134].

Несоизмеримая по площади моховина - 'болото, поросшее мхом', которое считается малоценным, поскольку слишком влажная земля не подходит для выращивания необходимых культур и проживания людей. Здесь нет компонентов с семантикой оценки - ценностным маркером отмечены сами компоненты - номинации пространств, площадей.

ПЕ Велик дуб, да дупляст, а мал дуб, да здоров позволяет оценить не только предмет, но и человека. При этом негативное восприятие компонента дупляст как называющего нечто некачественное, актуализируется именно в сопоставлении с антонимическим здоров. Здоровый дуб в прямом смысле может означать 'годится в качестве строевого леса', а в переносном - служит общей позитивной оценкой небольшого по величине предмета.

Существенно реже используются иные возможности вербализации контрарных отношений между «размерными» компонентами, позволяющей показать, что не только размером определяется ценность предмета. Ср.: Великонек, да плохонек; а маленек, да умненек; Ласточка-невеличка, да за море летает, а петух велик - на навозной куче сидит - в этой пословице

полезные свойства ласточки и их отсутствие у петуха вряд ли стоит рассматривать в свете рациональной оценки говорящими их достоинств. Скорее это проявление некоего поэтизированного восприятия образа ласточек, прилет которых свидетельствует о приходе весны (ср. Одна ласточка весны не делает), и занижение достоинств петуха, наблюдаемого в повседневной жизни и занятого поиском пропитания. Локализующий компонент на навозной куче привносит в ПЕ оценочное звучание.

Идея несоответствия величины предмета его полезному потенциалу и функциям отмечена в паремике значительной частотой выражения. По этому принципу создано немало ПЕ, характеризующих неумного человека, ведь ум является одним из важнейший его позитивных качеств, а отсутствие ума не может быть компенсировано никакими иными «достоинствами» и является одной из причин «непригодности» к чему-либо и отрицательной оценки человека.

Не удивительно, что стереотипное представление о несоответствии внушительной внешности человека его умственным способностям

отмечено в паремике удивительной частотой вербализации: Велика фигура, да дура; Велика Федора, да дура, а Иван мал, да удал; Молодец с воз, а ума с накопыльник <нет> (накопыльник - 'продольный брус у саней, надеваемый на копылья для скрепления и связи их') [БАС.11: 200] - представляется меньшим по размеру в сравнении с целым возом); С дуб выросла, а ума на грош вынесла - 'не слишком умна' (грош - две копейки, медный двукопеечник' [ДТС.1: 409].

В паремиях, вербализующих соотношение величины тела и отдельных его частей и, с другой стороны, ума, Е.И. Селиверстова отмечает наблюдаемое «несоответствие ожидаемых, согласно логике, - и реальных пропорций между ними» [Селиверстова 2018], что порождает различные выражения, в которых носителем семантики 'большой, значительный' является одна из частей тела -чаще всего это голова: Голова с пивной котел, а ума (мозгу) ни ложки; Голова с печное чело, а мозгу совсем ничего (печное чело - наружное

отверстие русской печи, устье, также плавильных печей, откуда кладется топливо, в голландских печах топка [ДТС.4: 605]); Голова с овин, да в овине-то - клин (нет нужного содержания); Голова с лукошко, а мозгу ни крошки (лукошко - 'ручная корзинка из лубка или прутьев' [МАС.2: 204]; Мозговина (голова) с короб, а ума с орех - мозговина - вместилище для мозга, а короб - 'изделие из луба, бересты, щепы и т. п., служащее для упаковки, хранения, переноски чего-л.' [МАС.2: 105]; Голова что чан, а ума ни на капустный кочан!

Весьма выразительны и многочисленны ПЕ с использованием образа такой «детали» внешности, как внушительная борода, противопоставляемая незначительности ума: Борода с лопату, а ума - кот наплакал (фразеологизм кот наплакал кого-чего - 'очень мало' [МАС.2: 379]); Борода что ворота, а ума с малой прикалиток; прикалиток - 'точка, дверь для пешего в воротах, или рядом с ними' [ДТС.3: 429]; Борода велика, а ума ни на лыко. Ср. также ПЕ с иными образными элементами: Лоб что лопата, а ума маловато; Лоб широк, да мозгу мало; Голова велика, а мозгу мало; Ус соминый, да разум псиный, где соминый - значит 'ус длинный, как у сома', а компонент псиный может служить как характеристикой величины ума (собака по величине несопоставима с человеком), так и экспрессивной-оценочной негативной характеристикой, т.е. 'никудышный'. Насмешливо-иронично звучит пословица, имеющая несколько вариантов, использующих разные размерные эталоны: Нос с локоть, а ума с ноготь (с перст, с локоток, с ноготок).

Мерилом может быть в ПЕ и тело человека целиком: Данило с мотовило, а ума ни с шило - 'человек долговязый, неуклюжий'; мотовило -'приспособление, машина для сматывания чего-л. (пряжи, шелка, проволоки и т. п.)' [МАС.2: 303]; С оглоблю вырос, а ума не вынес; оглобля - 'одна из двух длинных жердей, «служащих для запряжки лошади» [ДТС.2: 664], прикрепляется к саням, повозке'. Оглобля выступает как метафора долговязого человека. Как видим, в пословицах немало названий крупных вместилищ (овин, чан, котел), предполагающих соответствующий по размеру мозг и умственные

способности.

В реализации этого представления по указанной модели частотны не только антонимы велик - мал, но и длинный - короткий. Ср.: Волос длинный, а (да) ум короткий; Волосы велики, да ум короткий; Волосу многонько, а разуму маленько; Волос до пят, а ум отнят. Другим признаком, участвующим в реализации паремийной идеи, является густота волос - ПЕ построены с использованием рифмованного бинома густо - пусто, густая -пустая. Ср.: Грива густая, голова пустая; На голове густо, а в голове пусто.

Как видим, в русской паремике идея приоритетности ума нивелирует, т.е. практически отменяет, иные внешне примечательные черты в человеке.

Положительные коннотации, как видим, привносятся в ПЕ такими компонентами, как крепыш, здоров, дорог, удал и др., акцентирующими ценностный параметр.

2.4.2.2. Вербализация несоответствия величины предмета доставляемым неприятностям

Идее, представленной приведенными выше выражениями, противоречит стереотипное представление о способности небольшого по размеру предмета причинять серьезные неприятности, доставлять хлопоты: Мал

клоп, да вонюч - 'говорится о чем-л. или о ком-л. незначительном, неброском, непривлекательном, но неожиданно проявляющем какие-л. скрытые достоинства, преимущества' [ШСЖРП: 122]; Мал ерш, да колюч; Мала куча, да вонюча; Иголка мала, да больно колет. Негативную семантику привносит в ПЕ прилагательное (колюч, вонюч и др.), глагольные компоненты (кусает, колет и др.), разнообразные словосочетания, номинирующие действие или свойство (Мошка - крошка, а человеческую кровь пьет; Не велика блоха, да спать не дает и др.).

Классическим примером выражения этого несоответствия служит широко известная и употребительная русская пословица о ложке и бочке - как малом и большом «вместилище», о дегте и меде - как негативно и позитивно

оцениваемых субстанциях: Бочка мёду, [а] ложка дегтю всё испортит; Ложка дегтю в бочку меду - 'говорится с досадой в том случае, когда незначительная, но неприятная мелочь испортила что-либо хорошее (дело, настроение, впечатление и т.д.) [РППК: 61]. Аналогична ПЕ Одна паршивая овца все стадо портит. Интересно, что это сопоставление обобщенных сущностей («большого» и «малого», «ценного» и «гадкого») как выражение указанного значения универсально - оно вербализуется в очень многих языках с использованием разнообразных метафор.4

Негативное воздействие не соответствует размеру предмета или существа и в других случаях. Так, болезненно воспринимаются укусы насекомых и животных: Мелкая блоха злее кусает; Мала блошка, а и царю спуску не дает ('не щадит, кусает'); Ящерка маленькая, да зубы остры; У водяной крысы зубы остры. Реже встречаются ПЕ, образованные по другой модели: И большой медведь от малого комара страдает. Подобные ПЕ легко находят применение как характеристика человеческих свойств, отношений, происходящих событий.

Болячка - это скорее не серьезное заболевание, а временное явление, но ограничивающее работоспособность человека, мешающее ему: Невелика болячка, а спать не даёт. Ср. ПЕ с вербализацией более серьезного ее последствия: Не велика болячка вскочила, что рожу на сторону (набок) своротила. В ПЕ Не видно ни пылинки, а глаза выедает речь идет о чем-то микроскопическом - 'казалось бы, нет (не было) очевидных причин, которые вызывают весьма ощутимые неприятности, последствия'. Негативна и перспектива, которую сулит чирей на теле человека: Мал чирей, да гною полон.

Кажущиеся мелочи могут мешать нормальному образу жизни человека, привычным действиям: Невеличка (не величка) блошка, а спать не дает; Не велика болячка - да сесть не дает; Дом невелик, да лежать не велит - о домашнем хозяйстве, пусть и небольшом, но требующем большого

4 См. подробнее: [Селиверстова 2020].

внимания, хлопот. Долг не велик, да лежать не велит - вербализуется явление из другой жизненной сферы - казалось бы, незначительное по своему масштабу, но также нарушающее привычное состояние человека. Ср.: Не велик клочок, да в суд волочёт - речь, возможно, идет о незначительном документе (ср. клочок бумаги) либо о клочке земли - наделе для сельскохозяйственных работ, связанных с какими-то нарушениями.

Модель, по которой организованы ПЕ данного разряда, близка предыдущей: в контраст вступают «малое» и «большое», сопрягаемые через понятие пользы или вреда. Пожар как страшное бедствие, способное нанести серьезный урон, возникает из малой искры - несоответствие здесь выглядит наиболее впечатляющим: Мала искра города поджигает; От малой искры да большой пожар; Мала огня искра велики вещи сжигает; От искры Москва загорелась (сгорела); От [малой] искры сыр бор (сыр-бор) загорается.

Неизбежны последствия возгорания - оно всегда связано с появлением дыма. Таким образом, трудно скрыть даже маленький огонь: Хоть мал огонек, а все дым виден; Как бы мал огонь ни был, всегда от него дым. В переносном смысле выражение может указывать на небольшую шероховатость в отношениях, незначительное трение, способные вызвать неприятные последствия.

Оплошность человека может быть незначительной, но она способна привести к серьезным неприятностям, ср.: Выпустят с воробушка, а вырастет с коровушку - речь в пословице идет о молве, сплетнях, которые обрастают при передаче от одного человека к другому дополнительными подробностями - и в целом происходит усиление, преувеличение незначительной поначалу информации; корова и воробей, символизирующие большое и малое, несопоставимы по своим размерам. В общем виде идея возможного значительного возмездия, наказания за допущенную малую ошибку реализуется в ПЕ с компонентами грех - 'поступок, противный закону Божию; вина перед Господом' [ДТС.1: 413], оплошность: Мал грех велику вину приносит; Малая оплошность доводит до большой беды.

О необходимости следить за своей речью, проявлять осмотрительность говорят такие ПЕ, как Малое слово большую беду творит; С одного болтка, да много греха. Болток - от глагола болтать: 'сказанное, случайно произнесенное'. Ср. также пословицу Мал смех, да велик грех, где смех - это, возможно, кажущийся поначалу смешным казус, который может обернуться чем-то более серьезным, или же это напрасная насмешка над кем-либо, последствия которой «велики». Пословица может служить, например, предупреждением и советом воздержаться от дерзостей или констатировать происшедшее - ситуацию, когда придется расплачиваться за сказанное, сделанное. Ср. близкое выражение: Шутил Купряшка, да попал в тюряшку, т.е. в тюрьму.

Некоторые ПЕ не имеют четко закрепленного за ними содержания и могут трактоваться далеко не единственным образом. Так, ПЕ Мелка река, да круты берега может прочитываться почти буквально - если иметь в виду трудности освоения побережного пространства, но также может характеризовать невзрослого человека с крутым нравом или невысокого, некрупного человека, создающего достаточно серьезные проблемы, и т.д. Это подтверждает мнение паремиолога Арво Крикманна, считающего одним из важных признаков ПЕ ее семантическую неопределенность [Крикманн 1978: 83-84] и возможность ее разнообразных трактовок.

2.4.2.3. Пословичные представления о соответствии размера предмета его назначению и возможностям

Пословиц о соответствии размера предмета его назначению, функции, возможностям в русском языке существенно меньше, поскольку такое положение вещей видится носителям языка и культуры привычным, нормальным. Примерами могут служить ПЕ Большому - большая дорога; Большому простор, малому теснота; Большому больше и надобно; Большому кораблю большое и плавание - 'большое, значительное может претендовать на соответствующие ему перспективы, реализовать большие возможности'.

Отталкиваясь от наблюдений за естественным положением вещей в природе, говорящие распространяют идею «большому большое» и на социальную сферу. Разумеется, величина решаемой задачи пропорциональна затратам энергии и размеру необходимых совокупных усилий: На великое дело - великая помощь; На великом велико и дело положено, или, возможно, в качестве вспомогательного средства необходимы убедительные слова: На великое дело - великое слово.

Однако и спрос с большого куда больше и строже, чем с маленького: На большом (большем) больше и спросят. Выгоды и преимущества, получаемые большим, могут сопрягаться со столь же значительными по масштабу неудобствами, неприятными последствиями. Оказываемый человеку почет налагает на него серьезную ответственность и обязательства: Больше почет, больше хлопот; Что больше чести (т. е. почету), то больше напасти.

Маленькие же предметы требуют меньше контроля, расходов, сил и забот: Маленькая лошадь — маленький хомут (ср. о несоответствии: Не по коню хомут); Мала изобка (избушка), мала и топка; Меньше конь, так меньше [и] воз.

Итак, осуществленный анализ показывает, что зрительно воспринимаемые параметры вещей привлекают внимание, и в первую очередь это касается параметров предметов и существ, связанных с размерным рядом. Особенно часто отмечаются несообразности, проявляющиеся в том, что небольшие объекты демонстрируют возможности, способные вызвать удивление говорящих и высокую оценку, в то время как большие объекты часто не оправдывают связанных с ними ожиданий.

2.5. Соответствие и несоответствие между желанием или намерением субъекта и конечным итогом его деятельности

При написании данного раздела нами используются материалы ранее опубликованной статьи [Селиверстова Е.И., Чжао И. Семантика несоответствия в русских пословицах: причины обманутых ожиданий //

Вестник Чувашского государственного педагогического университета им. Яковлева. - 2024. - № 4 (125). - С. 125-131].

В русском языке существует немало пословиц об ожидании человеком чего-либо хорошего, о питающих его надеждах и испытываемых желаниях. Здесь нами привлечено к анализу около 250 пословиц. Желания, согласно трактовке словаря, - внутреннее стремление, влечение к осуществлению чего-л., к обладанию чем-л. [МАС.1: 475]. Желание - это вполне понятное стремление человека к реализации своих способностей и талантов, к лучшей жизни для себя и своих близких и т. д. Желание понимают как целенаправленное, опредмеченное стремление, выражающееся в постановке цели [Рубинштейн 1998: 489]. К сожалению, оно не всегда реализуется, поскольку возможность исполнения желаний определяется целым рядом факторов - как свойствами самого субъекта (способностями, силой характера, физической силой, подготовленностью/ неподготовленностью, отсутствием навыков в каком-либо виде деятельности и т.п.; ср.: Задор берет, да мочи нет; Зуй (Кулик) до воды охоч, а плавать не умеет), так и внешними обстоятельствами - непогодой, помехами со стороны других людей, вмешательством непредвиденного и т. д.; ср.: Думал сено косить, ан дождь; Ел бы пирог, да в печи сжег; Сказал бы словечко, да волк недалечко -'осторожность, осмотрительность не помешают' [СРПП: 299] и др. Направленным действиям, роли намерения психологи придают особое значение, поскольку именно целевые установки и соответствующее поведение определяют в конечном итоге возможный результат.

Если желания не исполняются, люди обычно испытывают разочарование, огорчение. Разочарование - это «чувство неудовлетворённости по поводу чего-л. несбывшегося, неудавшегося, не оправдавшего себя» [ТСО: 527]. Ученые отмечают и психологическое состояние, называемое фрустрацией и возникающее в результате несоответствия желаний возможностям, которыми человек располагает. Оно имеет место в тех случаях, когда субъект встречает «непреодолимые препятствия на пути к удовлетворению какой-либо

жизненной потребности» [Ювченко 2019: 43], на пути достижения цели и решения соответствующих задач. Фрустрация, согласно Н.Д. Левитову, выражается «в характерных особенностях переживаний и поведения» по поводу объективно непреодолимых (или субъективно так понимаемых) трудностей [Левитов 1976: 120]. Невыполнимые и невыполненные желания -это тяжелая ноша. Как пишет писатель Сергей Шикера, это, «медленная, но верная отрава, гангрена души» [Сергей Шикера. Стень (1998) // «Волга», 2009]. Между тем в таких языковых единицах, как пословицы, вербализация представления об отсутствии ожидаемого результата служит иным целям - она направлена преимущественно на показ некоего субъекта, чьи действия привлекают внимание как не соответствующие общепринятым, распространенным моделям поведения.

Референтами пословиц и поговорок являются наблюдаемые в жизни события и ситуации реальной действительности [Пермяков 1988: 48], которые в результате обобщения становятся вербализаторами неких «эталонных» отношений, которые далее распространяются на различные ситуации и характеризуют в речи определенного субъекта. Во многих из них представлены случаи нарушения обычной человеческой логики - именно они становятся основанием для выведения паремийного смысла. Ср.: Звал гостей, а накупил костей - намерению принять должным образом гостей никак не соответствует проявляемая хозяином скупость; Пошел по шерсть - вернулся стриженый - в данной ПЕ не соотносимы цель (приобретение) и неожиданный для нее результат (утрата); ситуация парадоксальная: человека лишили того, что было его целью. Среди представленных в трудах Г.Л. Пермякова логико-структурных паремийных схем имеются ситуации, связанные с допускаемыми людьми логическими «ошибками», нарушениями привычный человеческой логики.

Говоря о несоответствии намерения или желания субъекта и предпринимаемого им действия конечному результату, пословица тем самым аттестует и человека, выступающего в качестве субъекта ситуации. Как пишет

О.Д. Сурикова, констатация в ПЕ несоответствия часто позволяет обнаружить также и «неявные» (надтекстовые и «затекстовые») уровни информации [Сурикова 2015: 387] - преимущественно это оценка лица, характеризуемого с помощью данной ПЕ.

2.5.1. Внешние обстоятельства как причина несоответствия результата деятельности намерению субъекта

Как показывает наш материал, обстоятельства, называемые в пословицах в качестве причины, ведущей к появлению несоответствия, нелогичности, могут быть разными.

1. В паремиях вербализуется мнимая готовность к совершению действия, которое, однако, заведомо невозможно по объективным причинам. Одной из таких причин часто является отсутствие денег, препятствующее осуществлению покупки, что дает повод для насмешливого отношения к подобной ситуации: Купил бы село, да в кармане голо; Завел бы вотчину, да купило покорчило; Купила бы я прикупила (накупила), да купило притупило. Фигурирующее в ПЕ «купило» является шутливой вербализацией способности что-либо купить; ср. поговорку купило притупило (притупилось) у кого-л. - 'Прост. Шутл-ирон. У кого-л. не хватает средств для покупки чего-л.' [БСРП.: 342].

Частота вербализации этой идеи свидетельствует о ее важности. ПЕ не просто констатируют нехватку денег, лишающую субъекта возможности покупки чего бы то ни было, а скорее иронизирует над необоснованными амбициями того, кто, возможно, не осознает реального положения вещей -отсутствия денег или не хочет в этом признаваться.

Тему отсутствия средств продолжают и ПЕ о еде и угощении: Купил бы сало, да денег не стало; Съел бы пирога, да мука дорога; Купила бы собака печень, да купить нечем и др.

Пословица Рад бы дружку пирожка, да у самого ни куска, с одной стороны, может использоваться в прямом смысле - как своего рода извинение

перед гостем за скудное угощение, но оно скорее характеризует иные ситуации, когда субъект может на словах выражать готовность поделиться с другим, зная при этом, что делиться ему в действительности нечем. Паремия также может характеризовать двуличного или хвастливого человека.

Нельзя не отметить значительное количество пословиц, в которых для передачи семантики несоответствия намерения (готовности) и реального положения вещей используются структуры сложносочиненного предложения, где желаемое вербализуется с помощью глагола в сослагательном наклонении (перешел бы, купил бы, пряла бы и т.д.) - а иногда с его пропуском, как в ПЕ Рад бы душой (поесть или угостить другого), да хлеб чужой, а противительный союз отделяет вторую часть, где выражается причина несостоявшегося действия, нереализованного намерения.

На отсутствие средств (ср. животы коротки у кого. 'Волог. О крайней бедности, жизни впроголодь' [БСРП: 230]) как причину недоступности хорошей жизни - достойной одежды, возможности покупок указывается и в ПЕ Купил бы городки, да животы коротки; И рад бы в корольки (т.е. принарядиться), да животы коротки. Животы коротки - у кого. Волг. 'О крайней бедности, жизни впроголодь' [БСРПог.: 230].

Справил бы однорядку с корольки, да животики коротки; однорядка -'старинная мужская одежда, однобортный кафтан без воротника' [ТСО: 366], а словосочетание с корольки означает 'с дорогими пуговицами, застежками'. Ср. пословицу Не велик королек, да дорог - речь идет о выплавленном серебре, золоте [ПРН: 546].

2. Вторую значительную группу паремий образуют единицы, в которых говорящий оправдывает невыполнение необходимого действия, вербализуемого как твердое намерение, отсутствием возможности его реализации, но выискивает для этого причину, которая кажется смехотворной - по сути это отговорка: И рад бы перешел, да броду не нашел - в ПЕ фигурально представлено простое решение проблемы - переход речки вброд, по мелкому месту. Подобное действие не требует особых усилий - лишь

нежелание действовать или леность служат реальной причиной отказа от его выполнения. Такая модель поведения приложима, безусловно, и к другим ситуациям. Ср. близкую ПЕ Идти было за реку, да путь завьял ('занесен снегом или чем-л. иным; заглох'), т.е. проход кажется невозможным.

В ПЕ Идти было в Вятку, да лаптей нет названная помеха вряд ли может рассматриваться как серьезная, поскольку лапти как самая простая самодельная обувь была практически доступна всем деревенским жителям. Ср. ПЕ с упоминанием иной простой детали одежды: Гашник - 'ремень для завязки штанов' (И рад бы погнался, да гашник порвался), который как будто не подлежит замене. ПЕ содержит намек на скрываемое нежелание - при демонстрации иллюзорной готовности идти.

В ироничной ПЕ Рада бы пряла, да лень напала выражается порицание нерадивой пряхе, которая попросту ленится и лишь делает вид, что могла бы работать. Ср. также пословицы о лености: Хочется есть, да не хочется лезть - т.е. предпринимать какие-либо усилия; Лакомка кошка до рыбки, да лапки мочить не хочется (т.е. лень); Лежебок хочет есть, да не хочет с печи слезть; Шёл бы воевать, да лень сабли (саблю) вынимать. Еще более курьёзна пословица, в которой говорится о предельной степени лености - Проглотить-то хочется, да разжевать лень.

Интересна парадоксальная единица Рад бы радостью, да охоты нет, в которой готовность и чуть ли не энтузиазм к совершению чего-либо (рад бы радостью) отрицается отсутствием желания - охоты нет. Для русской паремики в целом достаточно типичен показ ситуаций, когда выполнению нужного, полезного действия «препятствуют» весьма сомнительные факторы, недостойные серьезного к ним отношения. Ср.: Хорошо на печи пахать, да заворачивать круто 'о лентяе, не выполняющем необходимую работу по смехотворной причине'. Как видим, в ПЕ нередко сам субъект предстает как виновный в невыполнении намеченного действия - этому препятствуют его собственная лень и нежелание.

Пословицы подобного типа, хотя и звучат в шутливой тональности,

безусловно, оценочны. Тематически они весьма разнообразны, но обнаруживают общность в том, что отсутствие результата вызвано именно свойствами самого субъекта. Приведем еще примеры с вербализацией некоторых из таких несерьезных причин: Почитал бы и я, да запятые мешают - это, безусловно, отговорка: попросту нет желания читать. Пошла бы в монастырь, да много холостых - шутливо-иронично о маловероятном желании, которому не соответствует реальное поведение. ПЕ иронична в буквальном и переносном смыслах. Отказ от мирской жизни обычно является осознанным и исключает мысли и сожаления о возможном браке, поэтому ПЕ служит скорее характеристикой мнимого (нереального) желания уйти в монастырь: человек лукавит и не выдает своих истинных намерений. А в других аспектах ПЕ может характеризовать человека, который не держит своего обещания, пренебрегает движением к намеченной цели и т.д.

Рад бы женился, да май не велит - с одной стороны, май - не самое подходящее время для свадьбы, поскольку на этот период приходятся активные земледельческие работы, а свадьбы в деревне традиционно игрались осенью. С другой стороны, на эту причину можно сослаться при нежелании жениться.

3. Еще один вариант несоответствия демонстрируют пословицы, в которых указывается на объективно отсутствующую возможность к осуществлению намеченного, желаемого действия. Ср.: Видит корова сено на повети, а достать не может; И рукою бы взял, да клад не дается.

Ироничны ПЕ о походах в гости: Хотелось бы попасть в гости, но не зовут: И сел бы и съел бы, кабы в гости позвали; Идти было в гости, да никто не зовет; Пошёл бы в гости, да не зовут, купил бы подарок, да не за что. Нереальной видится и желанная для девушки и очень выгодная партия, поскольку мужчина не собирается на ней жениться: Рада бы Маша за попа, да поп не берет. См. также: Шла бы, шла бы за Кузьму, а Кузьма скажет: не возьму. Несколько иначе выглядит причина в ПЕ И рад бы женился, да некого взять.

Паремии указывают на такой фактор, как несогласие, нежелание другого субъекта участвовать в осуществлении чего-либо - это становится препятствием для реализации намерения. При наличии более чем одного участника действия возможно несоответствие выбираемых субъектами решений - тогда кто-то должен был бы уступить, однако пословица показывает безвыходную ситуацию: Ехал бы прямо, да жена упряма; Рад бы соколом, да жена кошелем - кошель - 'то же, что кошелек [ТСО: 459]. Сокол - о мужчине, юноше, отличающемся удалью, отвагой, красотой [МАС.4: 187] - в русской фразеологии выступает как символ свободного, смелого, сильного мужчины -этот образ контрастирует с кошелем; кошель - мягкая складная корзина, плетеный или вязаный кулек, бесформенный мешок и т.д. [ДТС.2: 184].

Ситуация влияния чужой воли, которая не согласуется с намерением или желанием человека, представлена в таких пословицах, как Думали попить да попеть, ан плясать заставили - невозможность единоличного принятия решения. В ПЕ Хорошо бы в людях жить, да воля не своя отмечается несоответствие позитивного и негативного в проживании в чужих людях. Привлекательность проживания на всем готовом отрицается зависимостью от чужой воли, подконтрольности.

Яркие образные претворения идеи зависимости от чужой воли, контрастирующей с собственным «желанием» субъекта, демонстрируют пословицы с использованием компонентов-названий животных: Рада б курица (курочка) на свадьбу не шла, да за хохол (хвост) волокут - шутливая парадоксальность ПЕ кроется в том, что о выяснении желания курицы и речи быть не может - ее используют в качестве продукта для приготовления блюд; ср. также: И не хочет коза на базар, да за рога ведут. Пословица характеризует ситуацию вынужденности чьих-либо действий, обреченности подневольного субъекта. Ср. также: Не охоч медведь плясать, да губу теребят - танцующий медведь - одно из развлечений на традиционной русской ярмарке; танцевать его заставляют, дергая за продетое сквозь губу кольцо.

Субъектом, не разделяющим намерение и создающим препятствие

осуществлению действия, могут быть используемые людьми животные - чаще всего лошади, используемые людьми как средство передвижения: Хотел ехать дале, да кони стали (встали); Ехать бы ехал, да конь не везёт.

В качестве причины невыполнения действия может быть названо и свойство природы. Несоответствие выбранного времени намеченному действию в ПЕ Зимой съел бы грибок, да снег глубок иронично характеризует запоздалое желание, которое не может быть реализовано.

Препятствовать реализации намерения могут иные факторы, которые хорошо осознаются говорящими. Так, в пословицах может отмечаться отсутствие надлежащих условий для осуществления действия. Ср.: Сказал бы, да лишние брёвна (сучки) в стене есть - ср. фразеологизм лишние бревна в стене есть - т.е. 'лишние свидетели при разговоре' [БТФС]; Сказал бы, да лишние бревна (мухи) в избе есть - пословица сопровождается уточнением составителя, что речь идет о «лишних людях», т.е. нежелательных свидетелях разговора. Выражение можно понимать двояко: либо как указание на возможность скрытого подслушивания снаружи человеком, для которого этот разговор не предназначен; либо как выражение опасения и указание на опасность содержания беседы, которое может повлечь серьезные неприятности для ее участников.

Пословицы, часто характеризующие деловые качества человека, весьма разнообразно представляют варианты несоответствия результата выполняемому действию. Показывая ситуацию неожиданного вмешательства посторонних факторов, пословица, тем не менее, направлена именно на выражение оценки свойств человека - его недальновидности, непрофессиональности, бесхозяйственности и невнимательности (Хотел дед в своё удовольствие вареников попробовать, а собака творог съела; Сварил бы кашу, да крупу куры расклевали). Ср. ПЕ Мерял дед Тарас, да верёвка оборвалась; Шил дед котман, да лубья не достало - котман (или кодман) - 'женская грубая накидка, мешок с рукавами, накидывается в ненастье на голову и закрывает плечи' [ДТС.2: 131], а лубье -

'что-либо залубенелое, заскорузлое' [ДТС.2: 275]; зд. 'материал из коры дерева для изготовления котмана'.

В качестве препятствия осуществлению действия в пословицах выступает опасность, неприятность, которая может быть как мнимой, так и реальной. Искал мужик ножа, да напоролся на ежа - в поисках ножа обнаружился другой острый «предмет», что становится насмешкой над неудачником и/ или бестолковым. Аналогичным образом построены и другие выражения: Стрелял в воробья, а попал в журавля - журавль здесь обозначает птицу более высокой ценности, чем воробей, да и попасть в нее проще; Метил в ворону, а (да) попал в корову. Казалось бы, человек предполагал осуществить сравнительно безобидное действие, а вместо этого сделал нечто несообразное, порицаемое, нанеся определенный урон. Ср. также ПЕ о реализации иного намерения, нежели было первоначально намечено: Ладила Баба в Ладогу, а попала в Тихвин; Шёл в клуб, а попал в пивную - подобные изречения могут характеризовать оправдывающегося человека, не вызывающего доверия.

Опасность могут символизировать мифологические существа: Поехал бы в лес, да попался встречу бес. С одной стороны, бес в фольклорных единицах предстает как типичный обитатель леса, представитель нечистой силы, намеренно мешающий реализации планов человека, и, следовательно, ПЕ может указывать на некую серьезную причину, вызывающую досаду говорящего. С другой стороны, бес ассоциируется с искушением, и тогда ПЕ характеризует отговорку и говорит скорее о соблазне заняться чем-нибудь более приятным, чем работа (по заготовке дров, сбору грибов и т.д.).

Аналогичным образом построена насмешливая пословица, рисующая непредвиденную ситуацию, мешающую реализации намерения: Пошла бы кума в лес за грибами, да навстречу ей медведь с зубами. Иронический оттенок формируется, во-первых, представлением о небольшой вероятности повстречать в лесу медведя и, во-вторых, компонентом с зубами -определением, которое усиливает звучание семантики 'опасность'.

Паремии показывают несоответствие между неправедным намерением,

которое обычно порицается, а часто и наказывается, и неожиданными для субъекта последствиями, которые воспринимаются в целом как справедливое возмездие. Ср.: Ходила лиса кур красть, да попала в пасть; Враг хотел пировать, а пришлось горевать. ПЕ подчеркивают важность нравственного поведения и показывают, что попытки присвоить чужое или иные аморальные намерения неизбежно повлекут за собой негативные последствия.

Интересна паремия, имеющая мистическую окраску - о конфликте между злой волей и божественным провидением: Враг хочет голову снять, а Бог волоса не даёт.

Пословица И много за морем грибов, да не по нашему кузову может трактоваться в двух планах: с одной стороны, ее содержание укладывается в логико-семантическую модель «мнимое желание ^ — нежелание (отговорка)»: речь идет о несоответствии корзины тому обилию грибов, которое сулит заморский лес. С другой стороны, ПЕ отмечает недоступность чего-л. желанного - этому препятствует объективное обстоятельство «за морем». Ср. ПЕ За морем телушка полушка, да перевоз дорог 'дороговизна перевоза лишает предмет привлекательности'. Имеются и иные ПЕ с подобным построением - о несоответствии желания возможности: И видит собака молоко, да в кувшине глубоко - не достать; Видит кот молоко, да рыло коротко; Видит око, да зуб неймет и др. Насмешливое сопоставление доступного и недоступного в русских паремиях встречается неоднократно; ср.: Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

2.5.2. Личные свойства субъекта как причина несоответствия его намерения результатам деятельности

В отдельную группу можно отнести ПЕ, в которых в качестве причины, препятствующей реализации намерения, желания, названы особенности человека, которые зависят исключительно от него самого, определяемые его характером, физическими данными, а не внешними обстоятельствами.

Многие из этих ПЕ многоплановы: выражение Поел бы репки, да зубы

редки можно использовать для характеристики старого человека, которому уже не по зубам твердая, жесткая репа. Однако куда более актуальным является акцент на невозможности, расширяющий спектр характеризуемых ситуаций, причем подобные выражения могут служить надуманным оправданием, позволяющим «сохранить лицо» перед другими. Ср. фразу «Как зелен нынче виноград!» из басни И.А. Крылова «Лисица и виноград»: ее в самооправдание произносит лисица, не сумевшая заполучить виноград, но не желающая в этом признаться.

Помимо физического ограничения - нехватки зубов, а паремиях перечислены и другие части тела, из-за которых желания не исполняются: ноги

- И прыгнул бы на конюшню, да ножки коротки, язык - Сболтнул бы коток, да язык короток, рыло - Есть в кринке молоко, да у кота рыло коротко, шея

- Кусал бы локоток, да шея коротка; ср.: Близок локоть, да не укусишь. Паремии указывают на физическое состояние, которое не позволяет исполнять желания, подчеркивая ограничения тела.

В пословицах названы и другие препятствия, создаваемые самим субъектом и его собственными недостатками - отсутствием способностей или умения: Кулик (Зуй) до воды охоч, а плавать не умеет (кулик - птица, живущая на болоте, близ воды, но не плавающая); И хотел бы, да не умею; и сумел бы, да не смею - здесь также подчеркивает психологический барьер - страх.

Своего рода оправданием служит ПЕ И спел бы, да голоса нет или И рад бы спел, да голос несмел - с вариантами трактовки: 'о робком, не смеющем выступать на первый план, лидировать' или 'о том, кто не смеет, боится возражать (боится) человеку выше себя по положению' и т. д. В пословице И рад бы поборол, да подмяли в качестве будто бы объективного фактора, исключившего победу над другим, названа собственная слабость, которая, как представляется, должна была изначально исключить надежду одержать верх. Ср. также ПЕ об отсутствии силы: И рад бы взять, да силы не занять.

Без знания традиции пачкать дегтем ворота дома той девушки, которая считается опозоренной (ср. поговорку дегтем расписать - т.е. вымазать

ворота кому-л.), было бы непонятно, почему у нее нет перспективы выйти замуж: И рада б идти (замуж), да зад в дегтю (дёготь - 'темный смолистый жидкий продукт' [БСРП: 137], практически несмываемый.

Весьма активно используется носителями современного русского языка выражение о рае и грехах: Рад бы в рай, да грехи не пускают (ср. также Рада бы душа в рай, да грехи не пустят) - 'говорится, когда при желании что-либо сделать приходится отказывается от этого по какой-либо причине' [РППК: 90]. Реализации намерения субъекта мешают осознаваемые говорящим очевидные причины (грехи), вызывающие досаду, разочарование и чаще всего связанные с самим субъектом (например, отсутствием времени или здоровья), а не с внешними обстоятельствами.

Итак, как показывают паремии, особого внимания говорящих удостаиваются ситуации, когда обобщенным паремийным субъектом руководят далекие от вербализованных намерения. В этих единицах много курьезного в части формулировки причин, помешавших исполнению намеченного, в чем, несомненно, проявляется не только юмор носителей русского языка и культуры, но и крайне негативное отношение к поиску отговорок вместо совершения необходимых действий.

2.6. Стереотипные представления носителей русского языка в паремиях о наружности и сущности человека

При написании данного раздела нами используются материалы ранее опубликованной статьи [Селиверстова Е.И., Чжао И. Наружность человека и его сущность: проявление соответствия и несоответствия в русских пословицах // Проблемы преподавания филологических дисциплин в высшей школе (к 225-летию со дня рождения А.С. Пушкина): материалы докл. и сообщ. XXIX междунар. науч.-метод. конф. - СПб.: ФГБОУВО «СПбГУПТД», 2024. 45-52].

Внешние характеристики человека во многом определяются первое впечатление, согласно которому его нередко интуитивно и поверхностно

оценивают; ср.: Каков на взгляд, таков и на разряд. Впечатление складывается из отдельных элементов: это могут быть волосы (Кудрявы волосы - кудрявы мысли), черты лица (С личика бела и с очей весела) и растительность на лице (У кого борода клином, у кого заступом - речь идет о разных типах людей, об их несходстве), одежда (По одежке встречают, по уму провожают; Не суди об арбузе по корке, а о человеке — по платью), фигура (С оглоблю вырос, а ума не вынес). Первоначальное суждение, основанное на восприятии чьей-либо внешности, может оказаться верным, но часто бывает, наоборот, неправильным.

Укоренившиеся привычки в одежде, мимике, поведении, речи и т.д. могут проявляться у человека с большей или меньшей очевидностью и сказываться в целом на характере его взаимодействия с внешним миром, с членами социума.

Говоря о внешнем виде человека, М.М. Бахтин отмечал, что наружность выступает «как совокупность всех экспрессивных, говорящих моментов человеческого тела» [Бахтин 1986: 29]. Характерные признаки помогают понять сущность вещей или явлений. Анализируя эти признаки и суммируя их, можно прийти к некоторым выводам о сущности человека, его привычках, возможностях и до некоторой степени прогнозировать его поведение. Ср. пословицу: По когтям да по зубам зверей знать, а человека по глазам видать. ПЕ Какова дворница, такова ей и горница (дворница - хозяйка постоялого двора'; горница - 'комната (первоначально в верхнем этаже)' [МАС.1: 335]) говорит о нередко наблюдаемом соответствии хозяйства его хозяину.

При этом пословицы говорят и об обманчивости внешности. Достаточно типична ситуация, когда человек дома ведет себя одним образом, а вне дома -совершенно иначе. Ср.: Дома пан, а в людях болван (пан - 'хозяин, господин по отношению к прислуге, к подчиненным (в дореволюционное время на Украине и в Белоруссии)' [МАС.3: 16]; это номинация человека, занимающего высокое, достойное положение дома, среди членов семьи, но теряющего его в сравнении с другими людьми. Болван - 'о бестолковом, глупом человеке'

[МАС.1: 104]). Ту же идею выражает и ПЕ Дома не так, а в людях дурак.

С другой стороны, противоречивость паремий допускает вербализацию идеи, согласно которой «негодный, неумный, отрицательно оцениваемый человек выглядит таким при любых условиях»: Кто дома не гож, тот и в людях то ж ('о поведении человека').

Иногда по одежде можно судить о благосостоянии человека - бедные люди часто носят поношенную одежду: И на брюхе не густо, и в брюхе (брюхе-то) пусто. Хотя, как часто бывает, этой идее можно противопоставить ПЕ с обратным смыслом - об обманчивости внешнего вида; ср.: На брюхе-то шелк, а в брюхе-то щелк, т.е. 'пусто' - о голодном. Таким образом, разнообразные детали внешнего облика - будь то выражение лица, поза, жест и проч., и поведение человека являются «источником информации», свидетельствуют о его мыслях, эмоциях, состоянии, чертах характера и намерениях. Особенно важными - и пословицы подтверждают это - являются в этом смысле глаза человека. Они выдают даже то, что люди нередко пытаются скрыть (ср. фразеологизм глаза прятать).

Выражаемые паремиями установки культуры и исторически сложившиеся стереотипные представления, в которых так или иначе проявляется семантика соответствия или несоответствия, различаются по частотности вербализации в языке.

Одной из таких достаточно четких паремийных идей, представленных значительным количеством пословиц, является мысль о несоответствии приятной, привлекательной внешности человека его истинной сущности, чертам характера и поведению.

2.6.1. Соответствие/ несоответствие внешности чертам характера и

поведению человека

1. Стереотипное представление «привлекательная внешность человека не соответствует негативно оцениваемой натуре» отмечено в паремике удивительной частотой и разнообразием вербализаций.

1.1. В первую очередь отмечается именно миловидность, красота лица, контрастирующая с характером: Лицом красавица, а нравом только черту нравится; Личиком скрасила, а нравом подгадила; Родилась пригожа, да по нраву негожа. Нрав, норовом называют неодобрительно совокупность свойств человека, проявление которых сказывается часто на его отношении к людям и людей к нему. Это может быть сумасбродство, упрямство, грубость, вспыльчивость и иные неприятные черты и дурные привычки, от которых трудно отказаться. Такие черты мешают социализации человека, затрудняют его семейную жизнь, однако, по свидетельству ПЕ, норов трудно изменить: Норов не клетка - не переставишь; Норов не боров, на убой не откормишь -его нельзя уничтожить, от него трудно избавиться.

Человек в целом может оцениваться положительно (добр молодец), однако не безоговорочно, если он проявляет норов: И добр молодец, да есть норовец; Каков ни будь смирен, а норовок есть.

В ПЕ значение, формируемое образом норовистой лошади, может проецироваться и на человека: Молода лошадь, да норов стар, т.е. 'непростой характер за неким достаточно молодым субъектом уже замечен ранее'. Другие трактовки допускают актуализацию представления о том, что такое поведение встречается не впервые, это не новость, а также о портящемся с возрастом характере человека. Он становится ворчливым, что не соответствует обычно представлению о молодых.

1.2. В ПЕ отмечается и несоответствие между привлекающей внимание внешностью и душевными качествами человека - это стереотипное представление реализуется с использованием разных «характеристик» души: Лицом хорош, да душою непригож; Собой красава, да душа трухлява; Личиком беленек, да душой черненек; Молодец лицом красив, да душой крив (ср. выражение кривить душой - 'быть неискренним, лицемерить' [МАС.1: 456]). Близка к этим пословицам о душе и ПЕ Ласковый взгляд, да на сердце яд, указывающая на несоответствие внешнего дружелюбия, расположения к кому-либо скрываемой недоброжелательности, злобе.

Среди этих пословиц обращает на себя внимание наличие компонентов с семантикой 'внешнее' и 'внутреннее', составляющих бином с антонимическими отношениями между компонентами: Снаружи мил (мило), а внутри гнил (гнило); На вид пригож, а внутри - на черта похож; Сверху гладко, да высподи гадко (высподи - 'снизу'; гадкий - 'вызывающий отвращение, противный, мерзкий' [МАС.1: 296]) и т.д.

Бином белое - черное как одно из важнейших средств формирования оценочных характеристик в паремике используется в ПЕ Рубашка беленька, да душа черненька; рубашке как детали одежды, т.е. внешнего вида, не соответствует «чернота души» - злые помыслы, негативные свойства человека.

Иносказательно названы привлекательность, безупречность, приятное впечатление, производимое человеком, в сравнении с неприятием, вызываемым им при более близком знакомстве: И гладок, да гадок. Указание на негативные свойства человека может вербализоваться через ассоциации с неприятным вкусом еды: С виду гладок, да (а) на зуб не сладок (т.е. невкусно); Красна ягодка, да на вкус горька; Хорош на вид, а раскусить - рот кривит (кривить - 'делать кривым, изогнутым, перекошенным' [МАС.2: 128]; описывается реакция на отвратительный вкус). С виду - малина, а раскусишь - мякина - мякина - 'отходы при обмолоте и очистке зерна хлебных злаков и некоторых других культур, полова' [МАС.2: 320]), т.е. речь идет о привлекательном, но почти несъедобном.

К воспринимаемым непосредственно внешним признакам человека относится и голос, который может производить позитивное впечатление: Голос, что в тереме, а душа, что в венике - 'о чудесном высоком голосе и не соответствующих душевных качествах субъекта'; терем - 'в древней Руси: жилое помещение в верхней части дома или дом в виде башни' [ТСРЯ: 636], ассоциируемое с красотой); веник - расхожий инструмент для выметания грязи из помещения - реализует символику низкого. Голос как мерило достоинств выступает и в иной пословице о несоответствии многообещающего вида субъекта и разочаровании от проявленных им свойств: Видом сокол, а голосом

- ворона.

Ср. также ПЕ о недостатке умственных способностей при наличии впечатляющего голоса: Голос тянет, да умом не достанет - ('тянет голос -'о способности петь'); Голос-труба, да грамота тупа. Подчеркнем также, что порицание незначительности ума в сравнении с располагающей внешностью осуществляется и в других ПЕ - с акцентом на красоте лица (Рожею подкрасил, да умом не дошел; Личико беленько, да разуму маленько; Личиком беленек, да умом простенек и др.), на богатстве одежды (Не всякий умен, кто богато наряжен, а бывает с умом и бедный Пахом; Не всякий умен, кто красно (в красне) наряжен).

В пословице Голосок соловьиный, а жало змеиное компоненту голос придается особый смысл: здесь речь не столько о голосовых (произносительных, вокальных) особенностях человека, сколько о его способности говорить приятное о себе или о других и другим (ср. петь (заливаться) соловьем - 'говорить о чем-л. с жаром, с увлечением, красноречиво' [МАС.4: 191], отзываться позитивно, хвалить) - и при этом испытывать к этим людям совсем не дружественные чувства. Змеиное жало -символ злобы, злоязычности, которая не соответствует внешней доброжелательности. См. ниже (1.3.) пословицы о двуличности.

1.3. В пословицах обращается внимание на демонстрируемое окружающим поведение человека - уравновешенное, не вызывающее у других беспокойства, а между тем зачастую внешние спокойствие и пристойность могут скрывать негативные черты, составляющие его сущность. Ср. ПЕ, предупреждающие о подозрительности и опасности «тихих» людей, о, возможно, скрываемой их истинном характере: Тихая свинья корень роет глубже; С виду тих, да обычаем лих.

Особенно активно используется мотив «тихой, но опасной воды»: В тихом омуте черти водятся; В тихой воде омуты глубоки (омут - 'глубокая яма на дне реки или озера' [МАС.2: 617]); В тихой воде вир великой (вир -глубокий омут, опасное место); Тихая вода подмывает берега и др.; см. об этом

подробнее: [Селиверстова 2017: 153]. Несколько иной мотив реализуется в ПЕ На тихой воде больше мусору несёт; На тихой воде порошья больше (порошье - 'мелочь, прах' (значение по А.М. Ремизову из книги «Весеннее порошье»)). Мусор символизирует здесь ненужное, неприятное.

Пословицы о двуличности человека составляют достаточно значительный фрагмент паремиологической картины миры, что свидетельствует о важности для говорящих соответствия между тем, каким человек хочет предстать в глазах других, и каким он является в действительности.

Борода как некий знак, свидетельство опыта, мудрости, обретаемой с годами, ассоциируется с достоинством и даже святостью. Однако этот внешний признак человека вступает в противоречие с проявляемыми поведенческими качествами. Ср. ПЕ По бороде Никола, а по зубам собака; Никола - святой Николай, в христианстве наделен добродетелью, «милостивый земной святой» [МС: 398], а собака в данном противопоставлении ассоциируется с негативными свойствами -агрессивностью, жестокостью и т.п.; По бороде хоть в рай, а по делам - ай, ай. Это несоответствие вербализуется в паремике и с использованием прецедентных имен библейского происхождения: По бороде Авраам, а по делам Хам - Авраам символизирует праведность, его образ воспринимается как «воплощение добродетелей» [МС: 11]. Образ Хама также восходит к Библии: Хам «был проклят на нескромное, непочтительное поведение» [Ковшова 2019б: 334]; ср. бранный фразеологизм хамово отродье, т.е. 'относящийся к разряду хамов'. Как пишет М.Л. Ковшова, «библейские образы и сюжеты становятся источником аналогий» - используются для описания происходящего в жизни человека [Ковшова 2019а: 239].

На фоне констатации приятной внешности может вербализоваться общая негативная оценка кого-либо - без квалификации конкретного признака: Ср.: С личика яичко, а внутри болтун; яичко - метафора привлекательности, в то время как болтун - 'насиженное яйцо без зародыша' [МАС.1: 106], т.е.

дефектное, бесполезное: из него не может вылупиться цыпленок.

Отсюда вытекает и культурно маркированная рекомендация оценивать человека не по внешности, а по поведению, привычкам: Не гляди на лицо, а гляди на обычай; С виду тих, да обычаем лих; обычай - 'привычка, образ действия; нрав, повадка' [ДТС.2: 637].

1.4. О важности идеи о двуличности человека, о пристойном поведении, не соответствующем негативно оцениваемой реальной сущности человека, говорит ее широчайшая реализация в паремике. Соблюдая нормы общественного поведения, человек старается не вызывать своими поступками осуждения у людей. В обстановке же, где он чувствует себя естественно и свободно, он часто ведет себя совершенно иначе и проявляет негативно оцениваемые свойства своей натуры. Ср. пословицы У людей Ананья, а дома каналья (Ананья - 'ласа, лиса, угодливый и ласковый человек' [ДТС.1: 16]); В гостях - Илья, а дома - свинья; У людях - ангел, а дома - черт. Здесь под «домом» понимается привычная среда, семейная обстановка, не на глазах у других людей, способных вынести оценку, суждение. М.Л. Ковшова отмечает активность в паремике онимов, привлекаемых с учетом возможной рифмовки частей ПЕ: Ананья - каналья, Илья - свинья [Ковшова 2021].

При этом спектр отмечаемых в пословицах проявляемых на людях качеств весьма широк. Человек предстает молчаливым, сдержанным (В людях - молчком, дома - на деревне слыхать), щедрым (В людях тороват (тороватым) казался, а дома никому не сказался; Спереди мажут, а сзади кукиш кажут); семейственным, домовитым (В людях-то за хоромы, а дома -за порог, т.е. не старается проводить время с семьей, не поддерживает с ней связь), уступчивым (Поклонен, покорен, а в глазах искра есть) и т.д.

Скрытыми реальными способностями или возможностями могут быть сила, стойкость, власть, противопоставленные внешней мягкости: Верёвка и мягка, да крепка; Железный кулак, да в бархатной перчатке. Имплицитно в ПЕ говорится и о скрытой опасности субъекта: Кошачья лапка мягка, а коготок востёр (остёр); Хорош цветок, да остер шипок - т.е. колючие шипы

способны оцарапать; Низко кланяется, а больно кусает. Так может характеризоваться человек, имеющий силу или власть, но скрывающий свои способности или намерения за внешней вежливостью и доброжелательностью.

Расхождение между поведением человека, претенциозностью и его истинным социальным статусом, определяемыми им привычками и образом мыслей выражается в пословице Выступка боярская, а голова крестьянская -выступка от глагола выступать в значении 'демонстрировать себя, казаться'.

1.5. Контрастирует с приятной внешностью и подпорченная репутация человека, сложившееся о нем у людей мнение: Девка хороша, да слава нехороша; Хороши ребята, да славушка худа; Собой красава, да не по красаве слава; красава - 'красавица', слава - это не только 'почетная известность, свидетельство общего признания' [МАС.4: 128], но и отрицательная репутация. Здесь уместно вспомнить ПЕ о выпачканных в дегте воротах опозоренной девушки: И рада б идти (замуж), да зад в дегтю.

Борода и усы как внешний признак зрелого мужчины не соответствуют отсутствию у него мужества: Хоть с бородой да с усами, да не Сусанин (Иван Сусанин - исторический персонаж, герой освободительной борьбы русского народа в начале XVII века [БСЭ], ассоциируемый с самоотверженностью). И эта, и другая ПЕ - Бородка Минина, а совесть глиняна - в своем построении опираются на рифму (с усами - Сусанин; Минина - глиняна). Глиняный -непрочный, нестойкий, не обладающий героическими качествами, как Кузьма Минин - один из лидеров народного ополчения, сыгравший важную роль в освобождении Москвы от польско-литовских войск [БСЭ].

2. Пословицы отражают противоречие между показным богатством и реальной бедностью человека. Часто такими ПЕ характеризуют человека, который любит щегольнуть, покрасоваться, похвалиться своим благополучием - при том, что это не соответствует действительности. Ср.: Пуст карман, да красив (синь) кафтан (щеголь); Голова в шляпке, а сам в тряпке; В брюхе солома, а шапка с заломом (дорогая, красивая шапка). Ср. также ПЕ Дядя едет из Серпухова, бороду гладит, а денег нет (т.е. человек из приличного места и

делает вид старца, но бедный). Говорящие иронизируют над попыткой кого-либо ввести окружающих в заблуждение, что не мешает им видеть истинную сущность человека. О бедности при показной обеспеченности говорят и ПЕ, в которых указывается на другие проявления несоответствия: Красно глядеть, а жить негде (т.е. денег нет на жилье); шутливая ПЕ Ворота пёстрые, собаки новые, окна соломенны, крыша волоком. Окна, затянутые соломой говорят совсем не о богатстве, а новыми выглядят только собаки.

Человек пытается произвести впечатление на окружающих своим внешним видом, хотя в его жизни не хватает самого насущного - еды: В брюхе хоть щёлк, да на брюхе шелк (щелк - короткий звук от удара, щелчка, говорящий о пустом желудке); В людях форсит, а дома без соли сидит (т.е. нет денег); Сапог-то скрыпит, да в горшке не кипит; Камзолы зеленые, а щи без круп - 'камзол - старинная короткая мужская одежда, обычно без рукавов, впоследствии замененная жилетом' [МАС.2: 24]. Ср. близкое по смыслу выражение о жилище: Лавка бела, да изба гола.

3. В паремике очевиден прагматический подход в оценке человека или предмета.

3.1. Так, весьма важным для носителей языка и культуры видятся практические навыки человека, способность к плодотворной работе. К такому выводу подводит вербализованное в ПЕ стереотипное представление о

несоответствии между внешним видом и отсутствием практических навыков и умений, бестолковостью. Так, в ПЕ Не будь пригож, а будь пригоден позитивные свойства человека недвусмысленно определяются как способность приносить пользу - более важная, чем внешние достоинства. Пригодиться - 'оказаться годным, полезным, нужным для чего-л.' [МАС.3: 402]. Об этом говорят и такие ПЕ, акцентирующие важность толка, «годности» к делу, как Видом хорош, а на дело не гож; Детинка обликом хорош, а к делу никуда не гож; Детина раж, да к делу не пригож (ражий -'здоровый, крупный, крепкого сложения' [МАС.3: 582]); Личиком гладок, да делами гадок; Личиком и туда, и сюда, а делами не годится никуда

(т.е. умеет располагать к себе); Хорош на девке шёлк, да худой в ней толк (толк - 'прок, польза' [МАС.4: 374]). Этот недостаток не искупается красивой внешностью. Ср. также пословицу Хороша милушка, да без вьюшки, где без вьюшки - от глагола вить, об отсутствии умения прясть, шить, вязать и т.д.; вьюшка - катушка, валик, служащие для наматывания шнура, троса [МАС.1: 294]). И даже ум, как показывает ПЕ, не перевешивает практической бесполезности человека: И умён, и пригож, да на дело не гож. Наиболее важными для говорящих, как видим, оказываются практические навыки и умения, трудолюбие, деловые качества. Тем более неприемлемым видится уклонение от работы, и исключение здесь не делается ни для кого: Хорош детинка, да с отлынкой - от глагола отлынивать - 'уклоняться от чего-л.' [МАС.2: 690].

Имплицитно мысль о возможной бесполезности красивого реализуется и в ПЕ Пестрава красава, а буренка с молочком. Бурая молочная корова куда важнее и полезнее пестрой - красивого окраса - коровы.

3.2. Выглядеть прилично, красиво - еще не означает реальной качественности вещи. О ненадежности, непригодности внешне пристойного предмета гласят пословицы Забор хорош, да столбы гнилы; В хвалёной капусте много гнилых кочней (т.е. утрата пищевой пригодности); И красно и пестро, да линючий (линючий - 'легко линяющий, выцветающий' [МАС.2: 185]); Ложка хороша, да рот дерёт; Дуб - дерево хорошее, да плоды его только свиньям годны - дуб в паремике часто выступает как символ силы, надежности, но в данной ПЕ это не считается достоинством, поскольку не отвечает критерию съедобности его плодов.

В пословице Палата бела, да дверьми утла реализуются два плана. В прямом смысле речь идет о существенном недостатке строения - старых дверях. В переносном смысле в ПЕ говорится о слухах, худой славе, которые просачиваются через ненадежные двери.

4. Несоответствие между речью человека, воспринимаемой как проявление одного из внешних качеств, и его поведением и поступками,

реальными свойствами и чертами характера. Речь, а точнее - ее содержание характеризует человека позитивно, а в действительности человек оказывается совсем иным, достойным порицания.

Эта мысль детализируется в разных семантических направлениях и позволяет за счет вербализации несоответствия указать на:

• неискренность, лицемерие: На языке медок, а на сердце ледок; Речи слышим, а сердца не видим; Речи, что снег, а дела, что сажа; Речи, что мед, а дела - как полынь; Говорит бело, а делает черно; На словах - блажен муж, а на деле - вскую шаташася! - вскую - 'попусту, напрасно' [ДТС.1: 236]; шататься - 'не твердо стоять или ходить' [ДТС.4: 570]; речь идет о человеке, у которого нет цели, о не занятом делом). Красно говорит, а сам зло творит; Говорит крестом, а глядит пестом (пест - 'стержень с утолщенным округлым концом, употребляемый для толчения чего-л. в ступке' [МАС.3: 114] ('говорит одно, а делает другое');

• лживость, ханжество: Бородка апостольская, а усок дьявольский; Говорит направо, а глядит налево;

• вороватость: Иной речист, да на руку не чист; Болтун речист, да на руку нечист;

• хвастливость, самолюбование: Словами и туды и сюды, а делами никуды; На словах и так и сяк, на деле никак; Складно бает, да дела не знает; Речи королевские, а дела нищенские (нищенский - 'ничтожно малый'; нищий -'неимущий') и др.

• болтливость: Мелет день до вечера, а послушать нечего; Красно говорит, да слушать нечего; Говорить день до вечера, а слушать нечего; Речи королевские, в дела нищенские; И красно и пестро (говорить), да пустоцветом (т.е. нечего слушать); Мелева много, да помолу нет (мелево - от глагола молоть в значении 'болтать', о болтуне, пустом говоруне [МАС.2: 247]; помол -превращение зерна в муку путем размельчения [МАС.3: 283]). Пословица, говорящая об отсутствии результата пустой болтовни, построена по принципу каламбура - реализации двух разных значений глагола молоть.

Таким образом, в пословичном пространстве идея несоответствия благопристойного внешнего вида сомнительной или реально негативной сущности вещей является одной из наиболее часто вербализуемых.

2.6.2. Пословицы о положительно оцениваемой сущности вещей на фоне обманчиво негативных внешних проявлений

Свойственный коллективному языковому сознанию русских, отражающемуся в паремике, прагматический подход к оценке различных свойств предмета проявляется в приоритете его полезных свойств в сравнении с внешними данными. Куда более важными в сравнении с красотой являются, в частности, навыки и умения (С лица не воду пить, умела бы пироги печь; Не красиво, да скажет спасибо). ПЕ Не казист лицом, да тряхнет молодцом в общем виде передает идею важности поведения, достойного похвалы.

Неказистый с виду, непривлекательный может иметь существенные достоинства - такое представление реализуется в пословицах, говорящих, в первую очередь, о человеке. Позитивные качества человека воспринимаются в сопоставлении

• с его лицом и телом (Лицом смур, да сердцем добр; Рожа кривая, да совесть прямая; Рожа крива (черна), да душа пряма (бела); Рожа не гожа, да душа пригожа; Глазами и кос, да душою прям; Кожа-то елова, да сердце-то здорово - сердце, возможно, воспринимается как сердечное отношение к людям, а не только как характеристика физического состояния);

• фигурой, ростом: Хоть лучинка (т.е. ростом маленький), дамужчинка; Невелик (Не велик) большак, да булава при нем - о вооруженном и, следовательно, сильном, властном (большак - 'глава семьи, старший в доме, хозяин' [МАС.1: 106]; булава - знак начальственной власти; 'жезл с шаровидным набалдашником, служивший знаком гетманской власти (на Украине и в Польше)' [МАС.1: 123]);

• одеждой (Платье черненько, да совесть беленька - совесть, безусловно, входит в число национально-маркированных ценностей. С этим

связано одно из наблюдений относительно бессовестного субъекта: К коже совести не пришьёшь.

Важным диссонансом является вербализуемое в пословицах представление о непривлекательной внешности в сопоставлении с очевидными умственными способностями: Ср. Непригож (некрасив) лицом, да хорош умом. В пословицах имеется и аргументация, почему красота менее важна, чем ум: Красота приглядится, а ум вперед пригодится; Красота завянет, а ум не обманет и т.д.

Паремии указывают на другие позитивные качества, проявлению которых не мешает внешняя неприглядность - умение радоваться тому, что имеешь (И не красива, да счастлива), достоинство, сила, ответственность, которые ожидаются от мужчины: Хоть лыками сшит, да мужчинка; лыко -молодой луб, волокнистое, неокрепшее подкорье со всякого дерева [ДТС.2: 281], обувь, изготовленная из этого материала, считается символом бедности и крестьянского происхождения. Выражение кто-л. лыком шит выступает обычно в значении 'простой, простак', однако в ПЕ оно используется для номинации человека не совсем определенных свойств и как будто ничем особенным не выдающегося, однако имеющего авторитет, достигшего положения: Хоть лыком шит, да начальник.

Идея пригодности, ценных качеств, затмевающих невзрачный вид предмета, широко реализуется в ПЕ с использованием

- образов животных - лошади (Неказиста кляча, да бежь хороша; То не порок, что хвост короток: везла б только воз, да кряхтела), коровы (Пестрава красава, а буренка с молочком; Корова рогата, да молоком богата; Молоко бело доит и черная корова; Некрасива коровка, да молочко дает), курицы (Хоть черненька курица, да на яйцах сидит);

- образов растений (Криво дерево, да яблоки сладки; Неказисто дерево, да вкусен плод; Жгуча крапива родится, да во щах пригодится); ср. ПЕ с противоположным смыслом: Дуб - дерево хорошее, да плоды его только свиньям годны;

- образов предметов домашнего обихода: Черен горшок, да кашу варит; Не красна ложка, да хлебка);

- образов строений и их частей: Курна изба, да печь тепла (курная -'отопляемая печью, не имеющая трубы' [МАС.2: 153]); Хоть худ дом, да крыша крепка - ПЕ говорит о необходимой надежности неприглядного жилища; Не отёсан кряж, да навес держит - необработанное дерево выглядит непрезентабельно, но важнее его крепость, надежность (кряж - 'о крепком, коренастом человеке' [МАС.2: 142]). Последняя ПЕ вполне может служить характеристикой надежного главы семьи, хотя, возможно, и необразованного или невоспитанного.

Семантика несоответствия, как видим, реализуется в ПЕ за счет использования устойчивых биномов, участвующих в вербализации ценностных ориентиров носителей языка: черный - белый (черненький -беленький), кривой - прямой, негож - пригож и др.

Таким образом, анализ материала показывает, что вербализация несоответствий есть один из весьма востребованных способов показать наиболее существенные характеристики человека.

Проделанный анализ позволяет перейти к полученным выводам.

Выводы

Пословицы являются важным средством, используемым носителями языка и культуры и позволяющим зафиксировать наиболее типичные жизненные ситуации, получающие у носителей языка определенную трактовку и эксплицитную или имплицитную оценку. Многие из них актуализируют семантику соответствия и несоответствия, которая становится основой формирующейся оценки ситуации в целом или ее субъекта.

Семантика соответствия/ несоответствия проявляется во многих тематических пословичных сферах: к анализу было привлечено более 130 единиц, связанных с временным аспектом деятельности, своевременностью; 330 - с областью отношений между супругами и родителями и детьми.

Паремий, говорящих о размере предмета или его части и его практическом использовании - около 150; о соответствии намерений (планов, желаний) человека полученным результатам деятельности - более 250. Насчитывается не менее 300 ПЕ, говорящих о внешности человека, рассматриваемой на фоне его сущности.

Краткий обзор тематических объединений пословиц, не рассматриваемых в работе подробно, позволяет констатировать, что семантика соответствия-несоответствия обнаруживается практически в любой смысловой зоне.

Проделанный анализ показывает, что типология отношений в рамках категории «соответствие/ несоответствие» касается как двух разных предметов (явлений, людей) - соответствующих друг другу или противопоставляемых (Муж в поле пахать, а жена руками махать), так и разных сторон одного предмета (явления или человека) - Мал клоп, да вонюч; Лицом хорош, да душою непригож, а также такого важного момента, как степень соответствия явления в целом менталитету, здравому смыслу и национально-маркированным установкам культуры (Рад бы в рай, да грехи не пускают; Как потопаешь, так и полопаешь).

Идея соответствия часто выражена в общем виде (Муж и жена - одна сатана; Большому кораблю большое и плавание), а представления о несоответствии, как показывает наш материал, охватывают значительное количество важных аспектов. Например, в сфере семейных отношений это представления об авторитете в семье, разделении труда, тематике разговоров, интересах, отношении к ведению хозяйства и т.д. Превалирует указание на важность соответствия супругов - при выборе спутника жизни и выстраивании отношений в семье. Уделяется внимание соответствию детей своим родителям, применявшимся ими методам воспитания.

Носители русского языка видят во времени и придают большое значение эффективности его использования. В пословицах, связанных с временными понятиями, актуализируются представления о несоответствии

продолжительности усилий человека и полученных им результатов (Недолго думал, да хорошо сделал; Думал много, да вошь и поймал), возраста человека и проявляемых им качеств (Старый гриб, да ядреный; До лысины дожил, а ума не нажил), соответствия совершаемого действия определенному времени (Позднему гостю - глодать кости; Когда лошадей увели, тогда и конюшню на запор). При этом одна и та же пословичная идея - например, бесполезности и даже смехотворности запоздалых действий, эффективности своевременных шагов, разумности действий, планируемых заранее и др. - может иметь различное образное претворение, что свидетельствует о важности вербализованных в ПЕ установок культуры.

Важным для говорящих является потенциал предмета, который может как соответствовать его размеру, так и контрастировать с ним. Степень полезности предмета и эффективности действия - в том числе доставляющего неприятности, - варьируется от ничтожной (Велик телом, да мал делом; Велико прясло, да об угол хрястать) до значительной - на фоне малого размера (Мала птичка, да ноготок остер; Мал клоп, да вонюч; Малый камушек горы рушит), а семантика соответствия / несоответствия реализуется на широком образном материале.

При этом одна и та же пословичная идея - например, бесполезности и даже смехотворности запоздалых действий, эффективности своевременных шагов, разумности действий, планируемых с учетом перспективы заранее и др. - может иметь различное образное претворение, что свидетельствует о важности вербализованных в ПЕ установок культуры.

Частотой вербализации и разнообразием образных решений отмечен фрагмент паремиологической картины мира, объединяющий ПЕ, вербализующие - преимущественно в иронической тональности - намерение субъекта, совершение которого затруднено или невозможно по разным причинам - лени или нежелания (Лакомка кошка до рыбки, да лапки мочить не хочется); отсутствия денег (Купила бы я прикупила (накупила), да купило притупило) или физических данных (Задор берет, да мочи нет); отсутствия

объективных условий (Идти было в гости, да никто не зовет); влияния чужой воли (Рада б курица на свадьбу не шла, да за крыло волокут); допущенной оплошности (Ходила лиса кур красть, да попала в пасть). Особенно обращает на себя внимание насмешливое отношение к названным в ПЕ причинам, которые воспринимаются как явные отговорки, скрываемое нежелание (И много за морем грибов, да не по нашему кузову; Идти было в Вятку, да лаптей нет).

Весьма разнообразные акценты в сфере сопоставления наружности и сущности человека: привлекательной внешности человека могут не соответствовать, согласно ПЕ, характер и душевные качества, сложившаяся в социуме репутация, способность к практической деятельности, куда более важной, чем миловидность и внешний эффект. Показному богатству человека не соответствуют реальные жизненные условия (Голова в шляпке, а сам в тряпке), а внешняя пристойность, положительность контрастирует со злонамеренностью, невоспитанностью, скупостью, бесполезностью, бестолковостью, глупостью (В тихом омуте черти водятся; Рожею подкрасил, да умом не дошел; Видом хорош, а на дело не гож; Звал гостей, а накупил костей) и т.п. Особенно важным является для носителей русского языка несоответствие, выявляющее лицемерие, ханжество, лживость (Говорит направо, а глядит налево; По бороде Авраам, а по делам Хам).

Пословица может четко констатировать необходимое (обязательное, нормативное) соответствие вещей (На крепкий сук - острый топор), негативно оцениваемое отсутствие соответствия (И в семьдесят лет, а совести нет), позитивно воспринимаемое несоответствие (Стар годами, да молод умом) и т.д. При этом выражение семантики соответствия/ несоответствия и вытекающая из ПЕ установка культуры могут быть как эксплицитными, прямо выраженными (Мал золотник, да дорог; Как потопаешь, так и полопаешь), так и имплицитными (Тихая вода подмывает берега; Кусал бы локоток, да шея коротка). И в том, и в другом случае пословицы указывают на предпочтительную или порицаемую модель

поведения или же отношение к чему-либо, что и составляет их предназначение.

В ходе анализа нами неоднократно отмечалась свойственная паремике в целом противоречивость, проявляющаяся в выражении разных типов соотношений и соответствий-несоответствий - например, негативно и позитивно оцениваемое несоответствие величины предмета приносимой им пользе, его прагматической ценности - в одном случае поразительное из-за малости предмета, в другом случае - вызывающее непонимание своей нелогичностью и потому порицаемое.

139

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование подтверждает, что пословицы, являясь особым языковым средством, способны кодировать важную для носителей языка и культуры информацию и представлять ее образно, ярко и весьма разнообразно. Проделанный анализ показывает, что пословицы содержат стереотипные представления, вербализуют культурные установки, социальные правила и нормы, которые оказывают влияние на людей, живущих в данном языковом обществе. Ключевым здесь является понятие нормы, трактуемой широко - как общепринятое негласное «правило», некий одобряемый коллективной ментальностью «стандарт», который может касаться отношений между людьми, отношения человека к работе или другой деятельности, явлений природы и т.д.

Люди используют критерий соответствия/несоответствия при оценке окружающих их явлений и предметов, которая основывается на сходстве, совпадении, различии, оппозиции и т.д. между двумя вещами или явлениями или несколькими свойствами одного предмета.

Простые на первый взгляд, пословичные изречения составляют некий кодекс, передаваемый из поколения в поколение, отражающий образ мыслей членов сообщества и поддерживающий социальный порядок. Некоторые идеи, отраженные в пословицах, кажутся устаревшими или не соответствующими современным ценностям, поскольку общество перешло к другой культурно-исторической парадигме, что предполагает, по логике, и изменения в системе оценок (В стары годы бывало - мужья жен бивали, а ныне живет, что жена мужа бьет). Следует, однако, учитывать преимущественное выражение пословицей переносного значения, что делает приемлемой сегодня и приведенную ПЕ, говорящую о возможности радикальных изменений и отсутствии постоянных и единственных стандартов.

В большинстве же случаев пословицы выражают не устаревающие и сегодня стереотипные представления, позволяющие говорить о важности для

говорящих определенных сочетаний, соотношений, связей в окружающем мире, расцениваемых как правильные, гармоничные, привычные и потому предпочитаемые в наблюдаемых явлениях (ср. Молодой на битву, а старый на думу) или как отсутствующие в них, что заслуживает порицания и/или осмеяния. Во многих паремиях представлены случаи нарушения обычной человеческой логики - именно они становятся основанием для выведения паремийного смысла (Звал гостей, а накупил костей).

С другой стороны, о сохранении актуальности определенных установок культуры оговорит и тот, например, факт, что сравнительно новая ПЕ Поздно пить боржоми, когда почки отвалились вполне созвучна ряду более старых, судя по источникам, единиц - таким, как Поздно беречь вино, когда бочка пуста; Когда лошадей увели, тогда и конюшню на запор и др., по-разному отражающим представление о важности своевременности действий.

Полученные результаты показывают, что образно представленные в пословицах ситуации, независимо от жизненной сферы, проецируются на человека, в результате чего явления, предметы, отношения оказываются в интерпретационных рамках системы ценностей человека. При этом и вербализуемое соответствие, и несоответствие становятся основанием для вынесения ценностных суждений - будь то в форме констатации (Мал язык великими людьми владеет; Больше почет - больше хлопот; Бочка мёду, а ложка дегтю всё испортит), отмеченной в подавляющем большинстве случаев, или предписания (От плохого племени не жди доброго семени).

Обращает на себя внимание тот факт, что говорящие заинтересованы преимущественно в общественной пользе предмета или человека, выявлении истинной ценности вещей - прагматический подход проявляется в стереотипных представлениях, выявленных в разных разрядах ПЕ -характеризующих сферу семейных отношений; рассматривающих предметы в аспекте их потенциала, соотносимого с величиной, намерением или желанием, похвальбой; с точки зрения положительно оцениваемых внешних данных, не соответствующих возможностям и способностям субъекта и т.д. Это отвечает

в целом ориентации паремий на выявление и оценку практического применения предмета и возможность выведения установки культуры, свойственной носителям русского языка.

Следует отметить, что говорящие больше внимания обращают на ситуации, которые не соответствуют здравому смыслу, логике мышления, фиксируют отклонения от нормы в человеческом поведении, в то время как явления, относимые к разряду типичных, представлены существенно реже.

Частотность вербализации того или иного стереотипного представления и разнообразие метафорических способов выражения паремийной идеи является показателем ее важности для носителей языка и культуры.

Становится очевидным, что отмечаемая в пословицах семантика «соответствие/ несоответствие» распространяется и на иные жизненные сферы, а не только на рассмотренные нами отдельные фрагменты паремиологической картины мира. Это составляет перспективу развития направления, в котором проведено данное исследование.

СПИСОК СЛОВАРЕЙ И СПРАВОЧНИКОВ

1. Аникин В.П. Русские пословицы и поговорки / под ред. В.П. Аникина; предисл. В.П. Аникина. - М.: Худ. лит., 1988. - 431 с.

2. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов / О.С. Ахманова. - 5-е изд. - М.: ЛИБРОКОМ, 2010. - 576 с.

3. БРЭ - Большая Российская Энциклопедия: В 30 т. / Предс. науч.-ред. совета Ю.С. Осипов. Отв. ред. С.Л. Кравец. Т. 6. Восьмеричный путь -Германцы. - М.: Большая Российская энциклопедия, 2006. - 767 с.

4. БСЭ - Большая советская энциклопедия. 3-е изд. - М.: Советская энциклопедия. - 1969 - 1978. [электронный ресурс] http://bse.uaio.ru/BSE/bse30.htm

5. БАС - Большой академический словарь русского языка. Т . 11 / Под ред. А.С. Герда. - М.; СПб.: Наука, 2008. - 632 с.

6. БТФС - Большой толково-фразеологический словарь Михельсона // СПб., Тип. Ак. наук, URL: https://gufo.me/dict/mikhelson?ysclid=meqi29471f754915491 (дата обращения: 25.08.2025).

7. ПРН - Даль В.И. Пословицы русского народа. - М.: АЛЬФА-КНИГА, 2020. - 984 с.

8. ДТС - Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. 1880 - 1882. СПб.; М.: Издание книгопродавца типографа М.О. Вольфа. Т. 1. - 723 с.; Т. 2. - 807 с.; Т. 3. - 576 с.; Т. 4. - 704 с.

9. Жигулев А.М. Русские народные пословицы и поговорки / А.М. Жигулев. - М.: Московский рабочий, 1965. - 360 с.

10. СРПП - Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. - 7-е изд., стереотип. - М.: Рус. яз., 2000. - 544 с.

11. Ивин А.А., Никифоров О.Л. Словарь по логике. - М.: Наука, 1997. -

335 с.

12. Ковшова М.Л. Словарь лингвокультурологических терминов / отв.

ред. М.Л. Ковшова. - М.: Гнозис, 2017. - 192 с.

13. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник, - М.: Наука, 1975, - 722 с.

14. МС - Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М. Мелетинский. - М.: «Большая Рос. энциклопедия», 1992. - 736 с.

15. БСРП - Мокиенко В.М., Никитина Т.Г., Николаева Е.К. Большой словарь русских пословиц. - М.: Олма медиа групп, 2010. - 1024 с.

16. БСРПог - Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. - М.: ОЛМА Медиа Групп, 2007. - 784 с.

17. ШСЖРП - Мокиенко В.М. и др. Школьный словарь живых русских пословиц. - СПб.: «Издательский дом „Нева"; М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2002. -352 с.

18. ТСО - Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка: Ок. 100000 слов, терминов и фразеологических выражений / Ред. Л.И. Скворцов. 27-е изд., испр. - М.: Мир и Образование, 2020. - 736 с.

19. ТСТ- Разумовский О.С. Толковый словарь по терминологии // HRONOS.MSU.RU: институт исследований природы времени. URL: http://www.chronos.msu.ru/old/TERMS/razumovsky_svoevremennost.html (дата обращения 09.07.2025).

20. РППК - Фелицына В.П., Прохоров Ю.Е. Русские пословицы, поговорки и крылатые выражения: Лингвострановедческий словарь / Ин-т рус. яз. Им. А. С. Пушкина; Под ред. Е.М. Верещагина, В.Г. Костомарова. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Рус. яз., 1988. - 272 с.

21. Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. - 7-е изд., перераб. и доп. - М.: Республика, 2001. - 719 с.

22. Психология. Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Политиздат, 1990. - 494 с.

23. СМ - Славянская мифология. Энциклопедический словарь. Изд. 2-е. - М.: Междунар. отношения, 2002. - 512 с.

24. МАС - Словарь русского языка: в 4 т. / под ред. А. П. Евгеньевой. -

М.: Русский язык: Полиграфресурсы, 1985 - 1988. Т. 1. - 696 с.; Т. 2. - 736 с.; Т. 3. - 752 с.; Т. 4. - 800 с.

25. СС - Тресиддер Дж. Словарь символов. / Пер. с англ. С. Палько. -М.: Фаир-Пресс, 1999. - 448 с.

26. ТСУ - Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка / под ред. Д.Н. Ушакова. - М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1940. Т. 1 - 1566 с.; Т. 4. - 1552 с.

27. ЭСКСВ - Серов В.В. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. - М.: Локид-Пресс, 2005. - 885 с.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

28. Алефиренко Н.Ф., Семененко Н.Н. Когнитивно-прагматическая природа паремии // Пословицы в фразеологическом поле: когнитивный, дискурсивный, сопоставительный аспекты: монография / Под ред. Т.Н. Федуленковой. - Владимир: Изд-во ВлГУ, 2017. - C. 14-53.

29. Алефиренко Н.Ф., Семененко Н.Н. Фразеология и паремиология. -М.: Флинта: Наука, 2009. - 344 с.

30. Алефиренко Н.Ф. Фразеология и паремиология: учебное пособие / Н.Ф. Алефиренко, Н.Н. Семененко. - 3-е изд., стереотип. - М.: Флинта: Наука, 2018. - 344 с.

31. Аникин В.Н. Искусство слова в пословицах и поговорках // Словарь русских пословиц и поговорок. - 9-е изд., стереотип. - М.: Рус.яз., 2002. - С. 6-8.

32. Апресян Ю.Д. Избранные труды: Т. 1 Лексическая семантика. Синонимические средства языка. - М.: Языки русской культуры, 1995. - 472 с.

(а)

33. Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. - 1995. - № 1.- С. 37-67. (б)

34. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. - М.: Наука, 1988. - 341 с.

35. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. / Н.Д. Арутюнова. - М.: Языки русской культуры, 1998. - 896 с.

36. Архангельский В.Л. Устойчивые фразы в современном русском языке: Основы теории устойчивых фраз и проблемы общей фразеологии. -Ростов н/Д: Изд-во Ростов. ун-та, 1964. - 315 с.

37. Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Пословицы как разряд фразеологизмов (новый подход к старой категории) // Русский язык: Исторические судьбы и современность. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 2010. - С. 736.

38. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / Сост. С.Г. Бочаров, примеч. С.С. Аверинцев и С.Г. Бочаров. - М.: Искусство, 1986. - 445 с.

39. Берестнев Г.И., Бойко Л.Б. Лингвистика совпадений // Вопросы когнитивной лингвистики. - 2021. - № 1. - С. 17-25.

40. Блумфилд Л. Язык. - М.: Прогресс, 1968. - 606 с.

41. Боева Н.Е. Размер как признак устойчивого сравнения при характеристике внешности человека // Фольклорная фразеология: проблемы лингвокультурологического и лексикографического описания. - Грайфсвальд: Ernst-Moritz-Amdt-Universität Greifswald, Institut für Slawistik, 2018. - С. 144149.

42. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика. Курс лекций. - Тамбов: Из-во ТГУ, 2001. - 123 с.

43. Бочина Т.Г. Гендерная аксиология русского семейного кода // Наследие Петровской эпохи в современной русской паремиологии (в сопоставлении с европейской): монография. - Кострома: Костромск. гос. ун-т, - 2021. - С. 32-42.

44. Бочина Т.Г. Диалогичность русской паремики // Паремиология в дискурсе: Общие и прикладные вопросы паремиологии. Пословица в дискурсе и тексте. Пословица и языковая картина мира / Под ред. О.В. Ломакиной. - М.: Ленанд, 2015. - С. 26-47.

45. Бочина Т.Г. Контраст как лингвокогнитивный принцип русской

пословицы : лингвокультурологический аспект : автореф. дис. ... д-ра филол. наук. - Казань: Казан. гос. ун-т., 2003. - 50 с.

46. Бочина Т.Г. Лексические средства выражения контраста // Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки. - 2006. - Т. 148. - Кн. 3. - С. 47-54.

47. Бочина Т.Г. Стилистические приемы контраста как система с полевой структурой // Филология и культура. - 2010. - № 19. - С. 25-29.

48. БредисМ.А. Отражение ценности «богатство» в паремиологической картине мира разных лингвокультур (на материале русского, латышского, немецкого и английского языков // Лингвокультурологические исследования: Язык лингвокультурологии: теория vs. эмпирия. - М.: Ленанд, 2016. - С.314-318.

49. Бредис М.А. Представления о денежных отношениях в пословицах (на материале русского, латышского, литовского, немецкого и английского языков) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. - М.: РУДН, 2017. - 23 с.

50. Бредис М.А., Ломакина. О.В, Мокиенко. В.М. Пословица в современной лингвистике: определение, статус, функционирование // Вестник Московского университета. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. - 2019. - № 3. - С. 34-43.

51. Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). - М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.

- 576 с.

52. Ван Исюань Стереотипные представления о жилых и дворовых постройках в русских паремиях на фоне китайских: лингвокультурологический аспект : дис. ... канд. филол. наук. - СПб., 2023. -300 с.

53. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов.

- М.: Языки славянской культуры, 2001. - 287 с.

54. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура. Три лингвострановедческие концепции: лексического фона, рече-поведенческих тактик и сапиентемы / Под ред. и с послесловием акад. Ю.С. Степанова. - М.:

Индрик, 2005. - 1040 с.

55. Вершков А.В. Антропоцентризм и современность // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. - 2014. - № 5(1). - С. 309-315.

56. Виноградов В.В. Основные понятия русской фразеологии как лингвистической дисциплины. Лексикология и лексикография. - М.: Просвещение, 1977. - 493 с.

57. Воробьев В.В. Лингвокультурология. Теория и методы. - М.: РУДН, 1997. - 331 с.

58. Голайденко Л.Н., Баширова Э.Р. Воспитательный потенциал русских пословиц и поговорок о семье // Педагогический журнал Башкортостана. - 2022. - № 3 (97). - С. 12-24.

59. Голованова Е.И., Голованов И.А., Казачук И.Г. Языковая картина мира vs. фольклорная картина мира: точки соприкосновения и различий // Научный диалог. - 2016. - № 8 (56). - С. 34-45.

60. Гончарова Н.Н. Языковая картина мира как объект лингвистического описания // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. - 2012. - № 2. - С. 396-405.

61. Гриченко Л.В. Концептуальная оппозиция «богатство - бедность» в пословичной картине мира русского народа // Балтийский гуманитарный журнал. - 2016. - Т. 5. - № 3 (16). - С. 31-35.

62. Гриченко Л.В. Русские и английские пословицы с зооморфной метафорой: универсальность и этноспецифика оценочности // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер. 2: Филология и искусствоведение. - 2013. - № 1 (114). - С. 107-114.

63. Гумбольдт В. Фон. Избранные труды по языкознанию: Пер. с нем. / Общ. ред. Г.В. Рамишвили; Послесл. А.В. Гулыги и В.А. Звегинцева. - М.: ОАО ИГ «Прогресс», 2000. - 400 с.

64. Гумбольдт В. Фон. Язык и философия культуры / В. фон Гумбольдт; пер. с нем. яз.; сост., общ. ред. и вступ. статьи А.В. Гулыш, Г.В. Рамишвили. -М.: Прогресс, 1985. - 451 с.

65. Гусев С.С. Проблема понимания в философии / С.С. Гусев, Г. Л. Тульчинский. - М.: Политиздат, 1985. - 192 с.

66. Даниленко В.П. Картина мира в пословицах русского народа / В.П. Даниленко - СПб.: Алетейя, 2017. - 374 с.

67. Дебердеева Е.Е., Саянная Н.Н. Отражение национального менталитета в языке (на примере русских и английских пословиц с метафорическим и коннотативным компонентами) // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2: Языкознание. - 2013. - № 1. - С. 109114.

68. Демьянков В.З. Доминирующие лингвистические теории в конце XX века //Язык и наука конца 20 века. - М.: РГГУ, 1995. - С. 239-320.

69. Дмитриев В.А. Пространство и время в традиционной культуре: историографический аспект историко-культурного изучения // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. - 2007. - № 4. - С. 267-280.

70. Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка: Пер. с англ. / Сост. В.Д. Мазо. - М.: КомКнига, 2006. - 248 с.

71. Ефанова Л.Г. Норма как функционально-оценочная категория и способы ее представления в языке Ч. 1. Структура нормативной оценки // Вестник Томского государственного педагогического университета. - 2008. -№ 2. - С. 41-44.

72. Ефанова Л.Г. Норма как функционально-оценочная категория и способы ее представления в языке. Ч. 2. Основные функции нормы // Вестник Томского государственного педагогического университета. - 2009. - № 4. - С. 101-106.

73. Жуков В.П. Школьный фразеологический словарь русского языка / В.П. Жуков, А.В. Жуков. - 4-е изд., дораб. и доп.. - М.: Просвещение, 2003. -541с.

74. Жуков В.П., Жуков А.В. Русская фразеология: учебное пособие. - М.: Высш. шк., 1986. - 310 с.

75. Завьялова Н.Ю., Руденко А.Н. К вопросу о понятии социальной

нормы // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. -2014. - № 10 (1). - С. 213-216.

76. Замалетдинов Р.Р., Замалетдинова Г.Ф. О роли пословиц в исследовании национально-культурных особенностей языкового сознания // Филология и культура. - 2010. - № 20. - С. 73-78.

77. Замалетдинов Р.Р. Национально-языковая картина татарского мира : дис. ... докт. филол. наук. - Казань, 2004. - 500 с.

78. Захарова И.А. Категория соответствия в современном русском языке : автореф. дис. ... канд. филол. наук. - Уфа, 1997. - 23 с.

79. Зиновьева Е.И., Алёшин А.С. Вербализация концептуальной оппозиции «свое - чужое» в провербиальном пространстве (на материале компаративных паремий шведского и русского языков) // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2: Языкознание. - 2022.

- № 21(5). - С. 73-82. (а)

80. Зиновьева Е.И., Алёшин А.С. Вербализация сравнения в русских и шведских паремиях: семантико-когнитивная интерпретация в социокультурном контексте (на материале пословиц о молодости и старости) // Ученые записки Новгородского государственного университета. - 2022. - № 5 (44). - С. 546-551. (б)

81. Зиновьева Е.И., Алёшин А.С. Семья в компаративных паремиях тувинского, шведского и русского языков // Новые исследования Тувы. - 2022.

- № 1. - С. 131-145. (в)

82. Зиновьева Е.И. Лингвокультурографический аспект изучения русских паремий (на материале пословиц с компонентом вода) / Е.И. Зиновьева, А.Е. Маточкина // Русский язык как иностранный и методика его преподавания. - 2017. - № 28. - С. 29-34.

83. Зиновьева Е.И. Лингвокультурология: от теории к практике. Учебник. СПбГУ; Нестор-История, - СПб.: СПбГУ; Нестор-История, 2016. -182 с.

84. Зиновьева Е.И., Пи Цзянькунь Параметры

лингвокультурологического анализа паремий одного языка на фоне другого (на материале русских и китайских единиц) // Коммуникативные исследования. -2016. - № 1 (7). - С. 18-24.

85. Зиновьева Е.И., Соколова А.П. «Позитивный человек» в русской языковой картине мира // Ученые записки Новгородского государственного университета. - 2022. - № 2 (41). - С. 202-207.

86. Зиновьева Е.И. Стереотипное представление о порядочном человеке в русском языковом сознании // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. - 2014. - № 7. - С. 290-302.

87. Иванов В.В. Исследования в области славянских древностей / В.В. Иванов, В.Н. Топоров. - М.: Наука, 1974. - 342 с.

88. Иванова А.Я. Специфика концепта "семья" в русской и китайской лингвокультурах (на примере пословиц о семье) // Общество: социология, психология, педагогика. - 2019. - № 7. - С.33-38.

89. Иванова Е.В. Мир в английских и русских пословицах: Учеб. пособие. - СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2006. - 280 с.

90. Иванова Е.В. Пословичная концептуализация мира (на материале английских и русских пословиц) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. - СПб.: СПбГУ, 2003. - 38 с.

91. Иванов Е.Е., Ломакина О.В., Петрушевская Ю.А. Национальная специфичность пословичного фонда (основные понятия и методика выявления) // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер.: Теория языка. Семиотика. Семантика. - 2021. - Т. 12. - № 4. - С. 993-1032.

92. Иванов Е.Е., Марфина Ж.В., Шкуран О.В. Номинации животных в тувинских пословицах и поговорках: аспекты реализации и проблематика изучения // Новые исследования Тувы. - 2022. - № 1. - С. 47-68.

93. Карасик В.И. Нарративное измерение лингвокультурных ценностей // Язык и культура. - 2019. - № 47. - С. 59-75.

94. Карасик В.И. Этноспецифические концепты // Иная ментальность: коллект. монография [сост. В.И. Карасик, О.Г. Прохвачева, Я.В. Зубкова,

Э.В. Грабарова]. - М.: Гнозис, 2005. - С. 8-101.

95. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. -Волгоград: Перемена, 2002. - 477 с.

96. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. - 7-е изд. - М.: Издательство ЛКИ, 2003. - 261 с.

97. Кацюба Л.Б. Детерминация паремии как единицы языка и коммуникации // Вестник Челябинского государственного университета. Сер.: Филология. Искусствоведение. - 2013. - № 1 (292). - Вып. 73. - С. 53-57.

98. Ковшова М.Л. Вариантность русских пословиц с компонентом-антропонимом // Verba. Северо-Западный лингвистический журнал. - 2021. -№ 2(2). - С.20-32.

99. Ковшова М.Л. Культурный скрипт как элемент когнитивного (фреймового) анализа загадки // Славянская фразеология и паремиология: сборник научных статей. - Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2023. - Вып. 3. - С. 125-128.

100. Ковшова М.Л. Лингвокультурологический анализ идиом, загадок, пословиц и поговорок: Антропонимический код культуры. - М.: Ленанд, 2019. - 400 с. (а)

101. Ковшова М.Л. Лингвокультурологический метод во фразеологии: коды культуры. - М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. - 456 с.

102. Ковшова М.Л. Роль лингвокультурологии на современном этапе: основные принципы и метод исследования // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер.: Теория языка. Семиотика. Семантика. -2023. - Т. 14. - № 3. - С. 745-756.

103. Ковшова М.Л. Словарь лингвокультурологических терминов: идея, принципы, схема, опытный образец // Язык, сознание, коммуникация: Сборник научных трудов, посвященный памяти проф. В.Н. Телия. - М.: МАКС Пресс, 2013. - Вып. 46. - С. 48-57.

104. Ковшова М.Л. Словарь собственных имен в русских загадках, пословицах, поговорках и идиомах. - М.: Ленанд, 2019. - 352 с. (б)

105. Козлова И.Е., Гребёнкина И.Н. Образные выражения с наименованием «хлеб» во французском и русском языках: лингвокультурологический и дискурсивный аспекты // Вестник Томского гос. пед. ун-та (TSPU Bulletin). - 2017. - Вып. 6 (183). - С. 107-111.

106. Корнилов О.А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: ЧеРо, 2003. - 349 с.

107. Комова Д.Д., Ломакина О.В. Словарное и дискурсивное направления реконструкции паремиологической картины мира: опыт интерпретации (на материале русского языка) // Вестник Чувашского государственного педагогического университета им. И.Я. Яковлева. - 2019. -№ 3 (103). - С. 78-86.

108. Коурова О.И. История становления новой научной дисциплины-лингвокультурологии // Вестник Шадринского государственного педагогического университета. - 2018. - № 1 (37). - С. 14-151.

109. Кравченко А.И. Культурология. Учебное пособие для вузов. - 4-е изд. - М.: Академический Проект, Трикста, 2003. - 496 с.

110. Красных В.В. Воспроизводимость как феномен лингвокультуры // Языковое сознание: парадигмы исследования. - М.: Калуга: «Эйдос», 2007. -С. 79-90.

111. Красных В.В. К вопросу о постулатах лингвокультурологии / В.В. Красных // Живодействующая связь языка и культуры: Материалы международной научной конференции, посвященной юбилею В.Н. Телия. - М.; Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2010. - Т. 1. - С.33-35.

112. Красных В.В. Лингвокультурология как интегративная наука : вчера, сегодня, завтра // Язык, сознание, коммуникация: сборник статей / отв. ред. В.В. Красных., А.И. Изотов. - М.: МАКС Пресс, 2021. - Вып. 63. - С. 62-79.

113. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: Курс лекций. - М.: ИТДГК «Гнозис», 2002. - 284 с.

114. Крикманн А.А. Некоторые аспекты семантической неопределенности пословицы // Паремиологический сборник: пословица,

загадка (структура, смысл, текст). - М.: Наука, 1978. - С. 82-104.

115. Кунин А.В. Курс фразеологии современного английского языка: Учеб. для ин-тов и фак. иностр. яз.- 2-е изд., перераб. - М.: Высш. шк., Дубна: Изд. Центр «Феникс», 1996 - 381 с.

116. Лазуткина Е.И. Мишени глобализации: от прагматикона языковой личности - к менталитету нации // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. - М.: МАКС Пресс, 2018. - Вып. 58. -С. 20-30.

117. Лебедева С.В. Синонимы или проксонимы? - Курск: КГУ, 2002. -

201 с.

118. Левин Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. - М.: Языки русской культуры, 1998. - 824 с.

119. Левитов Н.Д. Фрустрация как один из видов психических состояний // Вопросы психологии. - 1967. - № 6. - С. 118-129.

120. Ломакина О.В. Тувинская паремиология: лингвокультурологический и лингвоаксиологический потенциал // Новые исследования Тувы. - 2022. - № 1. - С. 6-16.

121. Ломакина О.В. Фразеология в тексте: функционирование и идиостиль: монография / под ред. В.М. Мокиенко. - М.: РУДН, 2018. - 344 с.

122. Маслова В.А. Введение в когнитивную лингвистику. - М.: Флинта, 2007. - 396 с.

123. Маслова В.А. Лингвокультурология: история и теория // Русский язык в центре Европы. - 2000. - № 3. - С. 7-14.

124. Маслова В.А. Лингвокультурология как наука о наиболее культуроносных языковых сущностях // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. - 2014. - № 16. - С. 78-90. (а)

125. Маслова В.А. Лингвокультурология: учеб. Пособие для студ. высш. учеб. заведений. - М.: Изд. центр «Академия», 2001. - 202 с.

126. Маслова В.А. Национальные ценности и язык: духовный код культуры // Лшгвютика. - 2010. - № 2 (20). - С. 19-30.

127. Маслова В.А. Новые русские пословицы: когнитивный и лингвокультурологический аспекты // Вестник Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. - 2014. - №2 77. - С. 81-84.(б)

128. Ма Сянфэй Стереотипные представления об осадках в русской лингвокультуре на фоне китайской (на материале устойчивых выражений) : дис. ... канд. филол. наук. - СПб., 2023. - 171 с.

129. Матезиус В. Избранные труды по языкознанию. - М.: Едиториал УРСС, 2003. - 228 с.

130. Матисаева Б.А., Дарбанов Б.Е. Структурно-семантический анализ пословиц по сходству образного значения и внутренней формы // Этнодиалоги.

- 2020. - № 2 (60). - С. 248-256.

131. Мещеряков В. Т. Соответствие как отношение и принцип / АН СССР. Ленингр. кафедра философии. - Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1975. - 104 с.

132. Мокиенко В.М. Аспекты исследования славянской паремиологии // Паремиология в дискурсе. Общие и прикладные вопросы паремиологии. Пословица в дискурсе и в тексте. Пословица и языковая картина мира / Под ред. О.В. Ломакиной. - М.: Ленанд, 2015. - С. 4-25.

133. Мокиенко В.М. Большой словарь русских пословиц (опыт составления) // Проблемы истории, филологии, культуры. - 2009. - № 2(24). -С. 5-18.

134. Мокиенко В.М. Пословицы Петровского времени в Словаре В.П. Жукова. Verba. Северо-Западный лингвистический журнал. - 2021. - № 2 (2). - С. 8-19.

135. Мокиенко В.М. Принцип лексикографической полноты и славянская фразеография // Славянская филология. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. - Вып. 8.

- С.56-70.

136. Мокиенко В.М. Славянская фразеология. / В. М. Мокиенко. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Высш. шк., 1989. - 286.

137. Мокиенко В.М. Современная паремиология (лингвистические

аспекты) // Мир русского слова. - 2010. - № 3. - С. 6-20.

138. Мурьянов М.Ф. Время (понятие и слово) // Вопросы языкознания. -1978. - № 2. - С. 52-66.

139. Нелюбова Н.Ю. Особенности ценностных ориентиров носителей французского и русского языков и их представление в пословицах (на материале словарей) // Вестн. Сев. (Арктич.) федер. ун-та. Сер.: Гуманит. и соц. науки. - 2020. - № 5. - С. 79-88.

140. Никитина Т.Г. Структурно-семантическое моделирование в сфере фразеологии: сорокалетний опыт и перспективы // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер.: Теория языка. Семиотика. Семантика. -2020. - Т. 11. - № 2. - С. 175-197.

141. Николаева Е.А. Время в языковой картине мира // Вестник Оренбургского государственного университета. - 2007. - № 9. - С. 72-75.

142. Николаева Е.К., Селиверстова Е.И., Ломакина О.В., Сувандии Н.Д. Образ горы в тувинской паремике как проявление этномаркированной ментальности (на фоне алтайских, хакасских, бурятских и калмыцких пословиц) // Новые исследования Тувы. - 2023. - № 3. - С. 51-64.

143. Нистратор А.А. Анализ семантической структуры пословиц и поговорок // Вопросы психолингвистики. - 2015. - № 26. - С. 212-221.

144. Османова Т. А. Антонимы как средство выразительности в художественных текстах (на примере произведений М.Ю. Лермонтова и И.А. Крылова) // Вестник Дагестанского государственного университета. Сер. 2: Гуманитарные науки. - 2017. - Т. 32. - № 3. - С. 61-68.

145. Паремиология без границ: монография / Е.Н. Антонова, М.А. Бредис, Т.Е. Владимирова и др.; под ред. М.А. Бредиса, О.В. Ломакиной. - М.: РУДН, 2020. - 244 с.

146. Паремиология на перекрёстках языков и культур / ред. Е.Е. Иванов, О.В. Ломакина. - М.: Изд-во РУДН, 2021. - 246 с.

147. Перевалова Д.А. Стереотип «Дом» в разных типах дискурса // Вестник Томского государственного университета. - 2014. - № 384. - С. 27-31.

148. Пермяков Г.Л. Избранные пословицы и поговорки народов Востока.