Восприятие личной безопасности и страх перед преступностью у россиян: влияние социально-экономических характеристик и опыта виктимизации тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Веркеев Арсений Максимович

• Веркеев Арсений Максимович
• кандидат наук
• 2024

Оглавление диссертации кандидат наук Веркеев Арсений Максимович

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. Восприятие безопасности, страх перед преступностью и виктимизация в теории и исследованиях

1.1. Теоретические подходы к восприятию безопасности и преступности в контексте социальной структуры

1.2. Теоретико-методологические аспекты изучения воспринимаемой безопасности и страха перед преступностью с помощью опросов населения

1.3. Связь демографических и социально -экономических характеристик с восприятием безопасности и страхом перед преступностью

1.4. Роль опыта виктимизации для последующего восприятия безопасности и преступности

1.5. Восприятие безопасности и страх перед преступностью в российском обществе

1.6. Гипотезы исследования

ГЛАВА 2. Связь восприятия безопасности и преступности с социально-экономическими характеристиками и виктимным опытом россиян: эмпирический анализ

2.1. Эмпирическая база исследования

2.2. Методы анализа эмпирических данных и выбор переменных

2.3. Описательные статистики зависимых переменных: восприятие безопасности и преступности

2.4. Описательные статистики независимых переменных:

демографические и социально-экономические характеристики, опыт

виктимизации

2

2.5. Регрессионное моделирование на данных опросов общего профиля

2.6. Регрессионное моделирование на данных опроса жертв преступлений

2.7. Зависимость восприятия безопасности от характера виктимизации у жертв преступлений

2.8. Ограничения исследования

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК РИСУНКОВ И ТАБЛИЦ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ Актуальность диссертационного исследования

От чего зависит то, насколько жители России ощущают себя в безопасности в месте своего проживания и насколько они опасаются преступности? Зависят ли эти показатели от их социально -экономических характеристик? Влияют ли на это параметры самой преступности, в частности, непосредственный опыт виктимизации? Данная диссертация обращается к этим вопросам в контексте того, что ожидание негативных событий может серьезно влиять на поведение индивидов и иметь долгосрочные последствия для общества. С помощью регрессионного анализа нескольких массивов опросных данных в диссертации показано, что среди жителей России наблюдаются закономерности в восприятии личной безопасности в зависимости от типа преступной угрозы, в отношении которой оценивается безопасность, особенностей предшествующего опыта виктимизации, а также социально-экономических характеристик индивидов.

Субъективное восприятие безопасности и защищенности от преступности имеет значение и влияет на решения, принимаемые индивидами, в этом смысле часто оказываясь даже важнее того, какие угрозы для безопасности существуют «на самом деле». Об этом одна из основных максим социальных наук - теорема Томасов: «если люди определяют ситуации как реальные, то они реальны в своих последствиях» [Thomas, Thomas, 1928]1. В применении к настоящему исследованию теорему Томасов можно переформулировать так: восприятие людьми собственной безопасности как низкой влияет на их поведение вне зависимости от того, угрожает ли им опасность в действительности.

В этом ключе эмпирические исследования показывают, что оказание услуг по обеспечению безопасности связано не столько с физической защитой, сколько с управлением ожиданиями как объекта защиты, так и акторов,

1 См. также: [Merton, 1995].

представляющих для него угрозу [Волков, 2012, с. 75-76]. Таким образом, если риск оценивается индивидами как высокий, это влечет затраты на безопасность даже тогда, когда реальной угрозы нет. Отсюда неравное распределение затрат между индивидами: индивиды, чаще чувствующие опасность, вынуждены, в связи с этим, чаще задействовать собственные (или общественные, государственные) ресурсы для того, чтобы обезопасить себя или, во всяком случае, справиться с опасениями.

К издержкам, накладываемым на индивидов ощущениями опасности, относятся эмоциональные затраты (беспокойство, тревога), траты времени (изменение маршрута или способа перемещения с целью избежать потенциально опасных мест), прямые финансовые траты на транспорт или средства защиты, когнитивные затраты на принятие решений, направленных на повышение безопасности, и другие. О таких издержках и их влиянии на жизненный опыт людей свидетельствуют качественные социологические исследования [Valentine, 1992; Stanko, 1995; Johansson, Laflamme, Eliasson, 2012], в том числе выполненные в условиях российских городов [Багина, 2019].

Не отрицая индивидуальных психологических различий в восприятии безопасности индивидами, следует признать крупную роль социальных факторов в том, как распределяются опасения среди разных социальных групп. Распространенность чувства опасности в обществе и его неравное распределение между социальными группами фиксируют исследования на количественных данных [Reese, 2009; Visser, Scholte, Scheepers, 2013; Barni et al., 2016; Hummelsheim et al., 2011; Krulichova, 2019; Kujala, Kallio, Niemelä, 2019; Semyonov, Gorodzeisky, Glikman, 2012; Vauclair, Bratanova, 2017]. Кроме того, как показывают количественные исследования на российском материале, среди социальных страхов в российском обществе страх перед преступностью является одним из наиболее значимых [Иванова, Шубкин, 2005; Немировский, Немировская, Булатова, 2018, с. 109].

Как общий уровень, так и неравное распределение субъективной безопасности среди индивидов, имеют далекоидущие, структурные последствия для обществ. Так, классический пример о восприятии экономической безопасности гласит, что в начале кризиса новость о его наступлении сама становится ключевой причиной его усугубления: участники рынка, руководствуясь опасениями о будущем своих активов, начинают вести себя иначе [Merton, 1948]. Есть и более современная иллюстрация о страхе за жизнь и здоровье: по некоторым оценкам [Gaissmaier, Gigerenzer, 2012; Gigerenzer, 2006], террористический акт 11 сентября 2001 года в США унес дополнительно полторы тысячи жизней, если считать избыточную смертность в дорожно-транспортных происшествиях, вызванную страхом авиаперелетов в связи с террористической угрозой и последующим учащением автомобильных поездок. Таким образом, вне зависимости от концептуализации, страх, воспринимаемый риск, низкая воспринимаемая безопасность, и т.п., могут приводить не просто к психологическим издержкам, но к поведенческим решениям, пусть и оказывающихся неоптимальными впоследствии [Гарднер, 2020; Glassner, 2018]. Это является во многом следствием ограниченной рациональности, то есть принятия решений на основе лишь той информации, ресурсов и т.п., которые доступны в момент принятия конкретного решения [Simon, 1978].

В отношении восприятия безопасности в современной России исследователями показано, что издержки страха перед преступностью, испытываемого гражданами, для общества могут достигать 6,82 трлн рублей, или 5,2% российского ВВП в год. Это более, чем в два раза выше оцененных издержек непосредственного столкновения жителей России с преступностью, т.е. прямого ущерба от преступлений [Жижин и др., 2023].

Восприятие безопасности индивидами играет одну из ключевых ролей в

историческом развитии общественных систем. Согласно теории Рональда

Инглхарта и Кристиана Вельцеля, когда экономическая и физическая

безопасность, низкий уровень насилия, хорошо обеспечены в обществе, то

6

индивиды ощущают это в своей повседневной жизни и начинают расставлять свои ценностные приоритеты иначе. Приоритет ценностей выживания -ценностей безопасности, связанных с низким доверием к незнакомцам -сменяется ценностями самовыражения и ориентацией на сотрудничество с окружающими, а не на конфликт. Такие структурные социальные условия в совокупности приводят к более стабильному развитию общества и экономики [Inglehart, Welzel, 2005; Инглхарт, Вельцель, 2011]. В этом ключе эмпирически продемонстрировано, что индивиды, больше доверяющие окружающим, в среднем чаще считают район своего проживания безопасным 2013],

и эта закономерность наблюдается в том числе в российском обществе [Козырева, Смирнов, 2019, с. 472].

Несмотря на то, что литература о социально-экономических факторах субъективной безопасности является достаточно обширной, в ней уделяется недостаточное внимание предшествующему опыту столкновения с преступностью, т.е. виктимизации (виктимному опыту). Ключевым барьером для прироста знания в области изучения субъективной безопасности является недостаток подробных данных о виктимном опыте индивидов, хотя известно, что риски стать жертвами преступлений разных типов неравно распределены в обществе и коррелируют с социально -экономическим статусом потенциальных жертв, что было продемонстрировано в том числе на российском материале [Кнорре, Титаев, 2018; Титаев, 2019]. В силу описанных ограничений в сфере изучения воспринимаемой безопасности по -прежнему нет примеров однозначных, эмпирически фундированных ответов на многие вопросы, касающиеся, например, различий в восприятии безопасности между жертвами различных типов преступлений.

Разумеется, наличие или отсутствие виктимного опыта и его

особенности являются в определенной степени функцией от социально

экономического и демографического статуса. Можно также заметить, что

виктимный опыт, особенно когда данные о нем получены с помощью

опросных методов, достаточно субъективен. Однако фокус на

7

предшествующей виктимизации как отдельной характеристике важен в силу того, что она способна создавать дополнительную вариацию в восприятии безопасности и преступности, которая не сводится к статусным характеристикам.

Исходя из этого следует выделить три основных составляющих

актуальности настоящего исследования. Во-первых, восприятие личной

безопасности и страх перед преступностью у жителей России - сложный

социальный феномен, который зависит от демографических и социально

экономических характеристик, а также опыта виктимизации. При изучении

этого феномена необходимо уделить особенное внимание используемым при

дизайне статистических моделей переменным и соответствующим им

концептам, поскольку в существующей литературе одни и те же индикаторы

зачастую ассоциируются с разными теоретическими концептами [Ferrara &

LaGrange, 1987; Hale, 1996; Alfaro-Beracoechea et al., 2018]. Последнее

обстоятельство создает трудности для прогресса в данной научной области. В

настоящем исследовании, напротив, понятие воспринимаемой безопасности

трактуется как зонтичное и аналитически подразделяется на разные концепты

(страх перед преступностью и уличная безопасность), а для их эмпирического

учета в статистических моделях используются разные переменные. Во-

вторых, настоящее исследование рассматривает проблему на новом материале

и в новом для этой области российском страновом контексте. В-третьих,

используется подробная эмпирическая база. В первую очередь это

телефонный виктимизационный опрос, репрезентативный для всего населения

России [Knorre, 2022], позволяющий учитывать при анализе разнообразные

демографические и социально-экономические характеристики жертв

преступлений. Вместе с виктимизационным опросом, эмпирическую базу

исследования составляют также опросы населения России более общего

профиля, дополняющие данные виктимизационного опроса с помощью опоры

на личные интервью по месту жительства респондентов. Стоит добавить, что

все используемые в диссертационном исследовании массивы данных были

8

собраны независимо друг от друга, что позволяет говорить о повышенной устойчивости результатов.

Степень научной разработанности проблемы

Понятие субъективной (воспринимаемой) безопасности находится в центре научных и прикладных дискуссий о благополучии населения, качестве жизни, оценках преступных угроз. На сегодняшний день в науке сложилась традиция исследований субъективной безопасности с помощью массовых опросов населения, берущая начало в США 1960-х годов, когда активно развивалась государственная политика «войны с преступностью» ("war on crime"), нуждавшаяся в научных, эмпирических основаниях [Lee, 2001, 2007].

Вместе с этим в 1970-х годах в криминологии происходит поворот от изучения особенностей и предпосылок поведения преступников к большему фокусу на пострадавших от преступлений и последствиях преступности для общества. Проще говоря, центральными фигурами исследований становятся не преступники, а их жертвы [Lewis, Salem, 1986, p. 3]. Далее преступность стали рассматривать не только с точки зрения издержек для конкретных людей, но и как бремя для общественного благополучия и экономики. Доверительным отношениям в обществе стала противопоставляться угроза, в качестве источника которой может выступать каждый встречный - т.е. преступность разобщает [Uslaner, 2013]. Все это породило высокий спрос на эмпирические исследования восприятия людьми преступных угроз.

Для оценки воздействия преступности на население были разработаны виктимизационные опросы (опросы жертв преступлений, направленные на получение детальной информации об их опыте), позволившие оценивать уровень незарегистрированной преступности и непосредственный ущерб от нее [О'Брайен, 2003; Гилинский, 2018, с. 46-53]2. Именно опросы жертв преступлений позволили получить альтернативные данные об объеме и

2 Виктимизационные опросы также называют обследованиями виктимизации.

9

структуре латентной преступности, невидимой для полицейской статистики. Так, в США в 1960-х годах преступность начала расти согласно полицейским сведениям, а данные опросов жертв показали, что с учетом латентной части преступлений совершается гораздо больше.

Для оценки непрямого воздействия преступности на население были введены категории воспринимаемой, или субъективной, безопасности ("perceived safety") и страха перед преступностью ("fear of crime"). Выявление распространенности страхов и опасений среди населения было призвано эмпирически подкрепить уголовную политику, полицейскую работу, а также градостроительные практики. Страх перед преступностью стал центральным понятием этой сферы исследований [Cordner, 2013].

Релевантную для настоящей диссертации академическую литературу можно подразделить на три ключевых сегмента:

1. Исследования демографических и социально-экономических факторов восприятия безопасности и преступности;

2. Исследования роли виктимного опыта в восприятии безопасности и преступности;

3. Исследования восприятия безопасности и преступности в российском контексте.

Разностороннее осмысление проблематики воспринимаемой безопасности в контексте социальной структуры современного общества и исторического развития общественных систем представлено в исследованиях таких отечественных авторов как: В.В. Волков, М.И. Витковская, В.А. Иванова. Е.В. Шлыкова, В.Н. Шубкин. Среди зарубежных авторов эта проблематика обсуждается следующими: У. Бек, Ф. Фуреди, Н. Кристи, Р. Инглхарт, К. Вельцель, Э. Усланер, А. Тудор, Дж. Барбалет, Д. Блэк, С. Пинкер, М. Ли, Д. Гарднер, Б. Гласснер, З. Бауман, Р. О'Брайен, Дж. Саймон, Н. Элиас, Э. Дюркгейм, Р. Мертон, В. Томас, Д. Томас, В. Холлуэй, Т. Джефферсон.

Эмпирические исследования демографических и социально

экономических факторов восприятия безопасности и преступности широко

представлены в научных публикациях таких ученых как: Дж. Эбботт, С.А.

МакГрат, Д.С. Мэй, Д. Барни, А. Виено, М. Роккато, С. Руссо, Н. Бхардвадж,

Р. Апель, С. Бумсма, Л. Стег, Дж.Е. Конклин, Ф.К. Эннис, К.Ф. Ферраро, Э.

Гилхрист, Дж. Баннистер, Дж. Диттон, С. Фарралл, Э. Гринштейн, Р. Уали, М

С. Кутюр., Д. Хуммельсхейм, Х. Хиртенленер, Дж. Джексон, Д. Обервиттлер,

Э. Круличева, Р. Куяла, Дж. Каллио, М. Нимела, К.Дж. МакКи, С. Мильнер,

Г.С. Мэш, Р. Пэйн, С. Пантазис, Н.Е. Радер, Дж.С. Коссман, Дж.Р. Портер, Б.

Риз, Б.К. Скарборо, Т.З. Лайк-Хайслип, К.Дж. Новак, В.Л. Лукас, Л.Ф.Альрид,

Дж. Шафер, Б. Хюбнер, Т. Бюнум, В.Г. Скоган, М.Г. Максфилд, Г. Валентайн,

С.-М. Вауклэр, Б. Братанова.

Роль опыта виктимизации в восприятии личной безопасности и

преступности подробно рассматривается в эмпирических исследованиях

следующих ученых: Дж. Эбботт, Дж. Гарофало, С.А. МакГраф, А. Виено, М.

Роккато, С. Руссо, М. Камачо Дойл, М. Герелл, Х. Андерсхед, Д.

Хуммельсхейм, Х. Хиртенленер, Дж. Джексон, Д. Обервиттлер, С.А. МакГрат,

С. Чанани-Хилл, Г.С. Мэш, П.В. Раунтри, Р.Х. Шерг, А. Эйрнес, В.Г. Скоган,

М. Семенов, А. Городзейский, А. Гликман, М. Виссер, М. Шолте, П. Шиперс.

Демографическим и социально-экономическим факторам, а также роли

виктимного опыта в восприятии безопасности и преступности в России

посвящены исследования отечественных ученых, среди которых Я.А. Багина,

Т.А. Булатова, В.В. Бондалетов, А.Л Гуринская, Н. Демидов, П.М. Козырева,

Е.В. Тыканова, К.А. Тенишева, В.Г. Немировкский, А.В. Немировская, А.И.

Смирнов, Л.А. Чернышева, Е.В. Шлыкова, А.А. Глухова, А.А. Иудин, Д.А.

Шпилев, Т.Н. Юдина, Е.В. Фролова, Д.К. Танатова, И.В. Долгорукова, О.В.

Родимушкина, В.А. Иванова, В.Н. Шубкин, Н.В. Медведева, Л.В. Сеничева, О.

Семухина, В. Коняхин, А. Петровский. Проблемы восприятия безопасности и

страха перед преступностью в России также представлены в работах

зарубежных ученых: А. Бек, Д. Виллок, М.К. Налла, А. Робертсон.

11

На издержках низкой воспринимаемой безопасности и защищенности от преступности у индивидов концентрируются работы таких авторов как: Я.А. Багина, Л.А. Жижин, А.В. Кнорре, Р.К. Кучаков, Д.А. Скугаревский, В. Гайсмайер, Г. Гигеренцер, С.Дж. Попкин, Т. Левенталь, Г. Вайсманн, Г. Линч, С. Аткинс, Е.А. Станко, Г. Валентайн, К. Йоханссон, Л. Лафламме, М. Элиассон.

Проблема преступности и ее измерения в России рассматривается в работах следующих авторов: В.В. Волков, Я.И. Гилинский, И.Н. Гурвич, А.В. Дмитриева, Л.А. Жижин, С.М. Иншаков, В. Коняхин, Л.Я. Косалс, А.В. Кнорре, В.Е. Кудрявцев, Д.А. Кузнецова, Р.К. Кучаков, А. Максимова, А. Петровский, Д.Е. Серебренников, Д.А. Скугаревский, К.Д. Титаев, Е.А. Ходжаева.

Цель и задачи исследования

Цель исследования: выявить характер связей между, с одной стороны, чувством личной небезопасности и страхом перед преступностью у жителей России и, с другой стороны, их демографическими, социально-экономическими характеристиками и опытом столкновения с преступностью.

Задачи исследования:

1. Систематизировать теоретико-методологические подходы, используемые в исследованиях опыта виктимизации, восприятия безопасности и страха перед преступностью;

2. Провести анализ различий в восприятии безопасности и страхе перед преступностью у жителей России в разрезе основных демографических характеристик;

3. Определить характер связей между восприятием безопасности и страхом перед преступностью с социально-экономическим положением жителей России;

4. Проанализировать то, как связаны восприятие безопасности и страх перед преступностью с особенностями предшествующего опыта столкновения с преступностью в России.

Главный исследовательский вопрос диссертационного исследования: как связано восприятие личной безопасности и преступности жителями России с их демографическими и социально-экономическими характеристиками и опытом столкновения с преступностью?

Объектом исследования является население России. Предметом исследования является восприятие личной безопасности и страх перед преступностью жителей России.

Теоретико-методологические основания исследования

Теоретико-методологические основания диссертации можно обобщить с помощью трех пунктов:

1. Социологический подход к преступности и понятию жертвы преступления. Индивид, не обязательно являясь потерпевшим с точки зрения писаного права, тем не менее, может считать, что стал жертвой преступного посягательства, т.е. является носителем виктимного опыта. При этом тяжесть виктимизации - это то, насколько инцидент был серьезным по словам индивида. Субъективный опыт виктимизации определяет дальнейшее восприятие личной безопасности [Janoff-Bulman, Frieze, 1983];

2. Тезис о влиянии восприятия личной уязвимости на ощущение опасности. Социально-экономический статус индивидов детерминирует их воспринимаемую уязвимость по отношению к различным угрозам, в силу чего они могут по-разному классифицировать физически идентичные угрозы [Rader, Cossman, Porter, 2012];

3. Аналитическое разделение понятия субъективной безопасности на несколько отдельных, но взаимосвязанных понятий - ощущение безопасности в районе проживания, страх перед насильственной преступностью, страх перед имущественной преступностью. Использование отдельных эмпирических индикаторов для каждого понятия [Ferraro, LaGrange, 1987; Williams, McShane, Akers, 2000; Rader, 2004, 2017].

Научная новизна исследования

1. Данная работа преодолевает ограничения предыдущих исследований восприятия безопасности в России: нерепрезентативность выборок, недостатки эмпирических индикаторов (формулировок вопросов) и методов анализа;

2. В работе впервые предпринята попытка учесть нелинейные эффекты возраста на восприятие безопасности в России, что вкупе с использованием эффектов взаимодействия (интерактивных эффектов) позволило выдвинуть предположения о неравном распределении ощущений опасности между разными возрастными группами населения России;

3. В исследовании впервые описаны эффекты взаимодействия гендера и возраста в связи с субъективной безопасностью, указавшие на возрастную вариацию в субъективной безопасности среди мужчин, и на фактическое отсутствие такой вариации среди женщин в сравнении с мужчинами в России;

4. В работе впервые на российском материале эмпирически показаны различия в восприятии безопасности и страхе перед преступностью между жертвами различных по типу преступлений, с учетом их социально -экономических характеристик;

5. Диссертационное исследование вводит в оборот данные общероссийского виктимизационного опроса (RCVS), ранее не использовавшиеся для исследования социально-экономических факторов восприятия безопасности и преступности.

Основные положения, выносимые на защиту

1. Ощущение опасности и страх перед преступностью в России связаны с рядом демографических характеристик. Их чаще испытывают женщины в сравнении с мужчинами, индивиды со слабым здоровьем в сравнении с теми, у кого хорошее здоровье, состоящие в браке в сравнении с холостыми. Связь между ощущением опасности и возрастом опосредована гендером: наиболее безопасно себя чувствуют молодые мужчины, наименее безопасно - женщины, без значимой связи с возрастом;

2. Ощущение опасности и страх перед преступностью в России связаны с рядом социально-экономических характеристик. Их чаще испытывают индивиды с низким или средним доходом в сравнении с высоким, без высшего образования в сравнении с высшим образованием, проживающие в большом городе в сравнении с сельской местностью;

3. Жертвы преступлений в России чаще не-жертв чувствуют себя небезопасно и в большей степени опасаются преступности. Чем выше тяжесть инцидента, с которым пришлось столкнуться жертвам, тем выше их уровень опасений;

4. Уровень страха перед преступностью жертв преступлений в России не зависит от того, было ли произошедшее с ними в прошлом преступление дистанционным (т.е. когда был использован интернет или телефон) или очным;

5. Жертвы качественно разных типов преступлений в России по-разному воспринимают потенциальную виктимизацию в будущем. Жертвы насилия чаще всего опасаются повторного насилия, но помимо этого опасаются и имущественных преступлений. Пострадавшие от имущественной преступности чаще опасаются дальнейших имущественных преступлений, но не насилия. Таким образом, в целом жертвы склонны опасаться тех же типов преступлений, которым подверглись в прошлом ;

6. Несмотря на то, что уровень ощущений опасности и страха перед преступностью среди россиян снижается, остается стабильным неравенство их распределения в обществе.

Апробация результатов исследования

Исследование было представлено на российских и международных научных конференциях, семинарах и школах:

1. 13-16 июля 2022; Global Meeting on Law and Society "Rage, Reckoning, & Remedy"; Law and Society Association // Глобальная конференция по праву и обществу «Гнев, расчет, исправление»; Название доклада: Fear of Crime in Russia: Evidence from the Russian Crime Victimization Survey // Страх перед преступностью в России: по данным Всероссийского виктимизационного опроса;

2. 2-3 июня 2022; Wisconsin Russia Project 2022 Young Scholars Conference; Center for Russia, East Europe, and Central Asia at University of Wisconsin-Madison // Конференция молодых ученых Висконсинского российского проекта 2022 г. Университета Висконсин-Мэдисон; Название доклада: Perceptions of Crime in Russia: Do US-Developed Indicators Help? // Восприятие преступности в России: помогают ли разработанные в США индикаторы?;

3. 20 мая 2022; Graduate Student Research Conference on the Study of Russia in the Social Sciences; Center for Slavic, Eurasian, and East European Studies at the University of North Carolina at Chapel Hill // Исследовательская конференция аспирантов об изучении России в социальных науках; Название доклада: Perceptions of Crime in Russia: What Can Indicators Developed in the US Tell Us? // Восприятие преступности в России: что нам могут сказать разработанные в США индикаторы?;

4. 11 мая 2022; UW Law School Wednesday Workshop; University of Wisconsin-Madison Law School // Семинар по средам Школы права Университета Висконсин-Мэдисон; Название доклада: Crime and Safety in Russia: Citizens' Perceptions // Преступность и безопасность в России: восприятие граждан;

5. 15-16 апреля 2022 (автор - организатор тематической сессии); Конференция «Тревожное общество и (не)возможности солидарности»; Санкт-Петербургская ассоциация социологов, Социологический институт РАН - филиал ФНИСЦ РАН // Conference "Anxious Society and (Im)possibility for Solidarity"; Название доклада: Страх перед преступностью и восприятие безопасности в России // Fear of Crime and Perceived Safety in Russia;

6. 11-13 ноября 2021; Санкт-Петербургская международная конференция по неравенству и многообразию; НИУ ВШЭ - Санкт-Петербург // St. Petersburg International Conference on Inequality and Diversity; Название доклада: Сила слабых вопросов: устойчивость методологических недостатков в массовых опросах о преступности // Strength of Weak Questions: Resilience of Methodological Flaws in Mass Surveys About Crime;

7. 31 августа - 3 сентября 2021; ESA Conference "Sociological Knowledges for Alternative Futures"; European Sociological

17

Association // Конференция Европейской социологической ассоциации «Социологические знания для альтернативных будущих»; Название доклада: Fearless Russian Men: Perceived Safety and Fear of Crime in Russia // Бесстрашные российские мужчины: восприятие безопасности и страх перед преступностью в России;

8. 30 августа - 3 сентября 2021; Summer School: Russia in the Global Context // Летняя школа: Россия в глобальном контексте; International Network in Russian, Eastern European and Eurasian Studies, University of Helsinki // Международная сеть российских, восточно-европейских и евразийских исследований, Университет Хельсинки;

9. 13-30 апреля 2021; XXII Апрельская международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества; НИУ ВШЭ // XXII April International Academic Conference on Economic and Social Development; Название доклада: Perceived Safety and Fear of Crime in Russia: Evidence from Two Surveys (ESS and RLMS-HSE) // Восприятие безопасности и страх перед преступностью в России: по данным двух опросов (ESS и RLMS-HSE);

10. 2-7 ноября 2020; Санкт-Петербургская международная конференция по неравенству и многообразию; НИУ ВШЭ - Санкт-Петербург // St. Petersburg International Conference on Inequality and Diversity; Название доклада: Inequality in Perceived Safety in Russia: Evidence from Two Surveys (ESS and RLMS-HSE) // Неравенство в восприятии безопасности в России: по данным двух опросов (ESS и RLMS-HSE);

11. 25-26 сентября 2020; Международная научно -практическая

конференция «Социальный урбанизм: время и пространство

городской жизни»; Саратовский государственный технический

университет имени Гагарина Ю.А. // International Conference

18

"Social Urbanism: Time and Space of Urban Life"; Название доклада: Различия в восприятии уличной безопасности в России // Differences in Perceptions of Street Safety in Russia;

12. 23-25 апреля 2018; Международная научная конференция «Российская полиция: три века служения Отечеству»; Санкт-Петербургский университет МВД России // International Conference "Russian Police: Three Centuries of Service"; Название доклада: Опросы жертв преступлений: уроки международного опыта // Crime Victim Surveys: Lessons of International Practice.

По теме диссертационного исследования автором подготовлено и опубликовано четыре статьи в рецензируемых научных изданиях по социологии:

1. Веркеев А. М., Серебренников Д. Е. Жертвы своего страха: субъективная безопасность и опыт виктимизации в России // Социологическое обозрение. - 2023. - Т. 22. - № 2. - С. 179-206. (1,75 п.л., личный вклад - 1,17 п.л.)

2. Веркеев А. М. Неравенство в восприятии (у)личной безопасности в России // Журнал социологии и социальной антропологии. -2021. - Т. 24. - № 3. - С. 169-192. (1,5 п.л., личный вклад - 1,5 п.л.)

3. Веркеев А. М., Волков В. В., Дмитриева А. В., Кнорре А. В., Кудрявцев В. Е., Кузнецова Д. А., Кучаков Р. К., Титаев К. Д., Ходжаева Е. А. Как изучать жертв преступлений? // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. - 2019. - № 2. - С. 4-31. (1,6 п.л., личный вклад - 0,2 п.л.)

4. Веркеев А. М. Эмпирические индикаторы мобилизации права // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2018. - № 3. - С. 91-109. (1,2 п.л., личный вклад - 1,2 п.л.)

Личный вклад автора в разработку проблемы и сбор данных

Веркеев А.М. в 2018-2023 гг. самостоятельно разработал идею и дизайн настоящего диссертационного исследования. Веркеев А.М. принимал деятельное участие в исследовании на всех этапах: от разработки концептуальной рамки и выявления теоретико-методологических оснований до сбора и анализа данных.

В частности, автор лично участвовал в разработке дизайна опросного инструментария Всероссийского виктимизационного опроса, проведении разведывательных качественных полуструктурированных интервью с жертвами преступлений в России, осуществлении контроля над качеством проводимых интервью, подготовке полученных данных к анализу. Автор, используя материалы Европейского социального исследования, Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ и Всероссийского виктимизационного опроса, самостоятельно сформировал базу данных для настоящего исследования и самостоятельно выполнил анализ этих данных и их визуализацию. Работа частично включает результаты интеллектуального труда коллег из Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, произведенные в соавторстве с Веркеевым А.М.

Автор единолично сформулировал результаты и обосновал выводы, изложенные в диссертационном исследовании. Так, автор проанализировал связи между восприятием безопасности и страхом перед преступностью жителей России и их демографическими и социально-экономическими характеристиками, а также обосновал особую роль виктимного опыта в формировании воспринимаемой защищенности от различных угроз.

Диссертационное исследование выполнено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований в рамках научного проекта № 20-311-90063 («Аспиранты»).

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Восприятие личной безопасности и страх перед преступностью у россиян: влияние социально-экономических характеристик и опыта виктимизации»

Структура и объем работы

Диссертация включает в себя введение, две главы, заключение, список рисунков и таблиц и список литературы, состоящий из 218 источников. Общий объем диссертации составляет 148 страниц.

ГЛАВА 1. Восприятие безопасности, страх перед преступностью и виктимизация в теории и исследованиях

Глава 1 частично основывается на публикациях автора данной диссертации, представляя собой их доработанную версию: [Веркеев, 2018] -разделы 1.1., 1.2; [Веркеев и др., 2019] - раздел 1.5; [Веркеев, 2021] - разделы 1.3, 1.5; [Веркеев, Серебренников, 2023] - разделы 1.4, 1.5.

1.1. Теоретические подходы к восприятию безопасности и преступности в контексте социальной структуры

Ряд социологов предлагают определять страх как ожидание неблагоприятного исхода [Barbalet, 1998, p. 155; Tudor, 2003, p. 240-241]. Социологический подход к пониманию страха, таким образом, заключается в выявлении социальных причин и последствий опасений о неблагоприятном исходе социального взаимодействия или ситуации [Tudor, 2003, p. 238]. Причинами можно считать социальные характеристики акторов, а последствиями - издержки, которые они несут в отличие от акторов с другими социальными характеристиками, менее подверженных страху. Невзирая на то, насколько обоснованными могут быть или не быть ожидания, акторы вынуждены принимать во внимание страх и вносить коррективы в свои поступки. Этот процесс, несомненно, не проходит бесследно, неизбежно обременяя акторов дополнительными издержками, связанными, по меньшей мере, с усиленным вниманием и затратами времени.

В контексте субъективной безопасности необходимо отметить, что речь

идет не о рациональной калькуляции индивидами всех возможных рисков, а,

скорее, о проявлении ограниченной рациональности [ Simon, 1978], зависящей

от ограниченности информации, доступной индивидам в момент принятия

решения. Такой взгляд на воспринимаемую безопасность подчеркивает, что

решения, принимаемые индивидами в условиях неопределенности и

ограниченной информации, часто ориентированы на минимизацию

ожидаемых издержек от потенциального взаимодействия. Информацией,

22

определяющей ощущения (без)опасности, часто становятся социальные и культурные установки, усвоенные в ходе социализации - это диспозиции, включающие оценки относительно безопасности различных сред, объектов и субъектов, а также более широко понятые социальные нормы, существующие в рамках конкретного общества.

Иначе говоря, индивидуальные решения, касающиеся безопасности, продиктованы субъективным восприятием через призму усвоенных представлений. Так и проявление страха (в социологическом смысле -демонстрации страха или опасений в присутствии других людей) зависит от ожиданий индивидов в отношении других людей и окружающего пространства. Эти ожидания зависят от смыслов, конструируемых людьми в применении к окружению и другим. Поскольку у разных индивидов разные социальные характеристики, разные интериоризированные нормы и практики присваивания смыслов, то и безопасность идентичных ситуаций или объектов может трактоваться ими по-разному. Строго говоря, в силу разных социально-экономических и демографических характеристик, одна и та же угроза зачастую фактически является для них разной угрозой.

Если попробовать представить себе состояние абсолютной безопасности, то в рамках реалистической теории государства это будет означать абсолютную монополию на насилие. Сдерживающий (превентивный) эффект этой монополии [Волков, 2018, с. 74-75] окажется настолько действенен, что никто в обществе не рискует даже пытаться применять насилие, кроме акторов, специально наделенных такими правомочиями. Такая картина вряд ли существовала или будет существовать когда-либо - она может быть охарактеризована скорее как идеальный тип, следуя терминологии классика социологии Макса Вебера [Вебер, 2016]. Реальная общественная ситуация сложнее, но идеальный тип выступает как аналитически удобная точка отчета.

В реальном же обществе всегда есть те формы насилия, которые

определяются государством (в лице его официальных представителей) как

23

преступность [Simester, von Hirsch, 2014]. В сущности, определенные разновидности действий выделяются в особый ранг путем внесения в перечни, известные как административные и уголовные кодексы, и это и выступает условием существования преступности как социального явления. Так гласит известный тезис криминолога Нильса Кристи: «Преступления не существует, пока специалисты - производители смыслов - не придадут данному поступку соответствующее значение» [Кристи, 2006, с. 20].

Классик социологии Эмиль Дюркгейм в своем труде «Метод социологии» писал: «Нет такого общества, в котором не существовала бы преступность. Правда, она изменяет форму; действия, квалифицируемые как преступные, не везде одни и те же, но всегда и везде существовали люди, которые поступали таким образом, что навлекали на себя уголовное наказание. <...> Нет, следовательно, явления с более несомненными симптомами нормальности, поскольку оно тесно связано с условиями всякой коллективной жизни» [Дюркгейм, 1995, с. 84-85].

Дюркгейм пишет о том, что преступность является нормальным социальным фактом, т.е. распространенным в подавляющем большинстве известных обществ. Преступность, наравне с другими нормальными социальными фактами, делает свой вклад в стабильное функционирование каждой общественной системы. Например, по мысли Дюркгейма, преступность в ряде случаев предшествует и способствует отмиранию нефункциональных социальных норм. Нарушение таких норм становится знаком, указывающим на их нецелесообразность, и в конце концов они могут быть отменены (говоря языком права, может наступить декриминализация). Вместе с этим преступность, по Дюркгейму, требует исключительно противодействия, если смотреть на нее с точки зрения рядовых индивидов [Дюркгейм, 1995, с. 91-92]3.

3 Этим способом Дюркгейм проводит различение между взглядом ученого-социолога и обычного гражданина.

Но государство не меньше обычных граждан заинтересовано в противодействии преступности (особенно организованной преступности). Этот интерес заложен в саму логику существования государства [Волков, 2012, 2018; Tilly, 1985]. Если привести пример, случайная потасовка в баре на первый взгляд выглядит чем-то максимально далеким и несущественным в сравнении с тем потенциалом насилия, которым обладает государство (армия, полиция, судебная система, система исполнения наказаний, и т.д.). Но в сути своей участники драки - авторы нелегитимного насилия - посягают на государственную монополию насилия, за что эти действия и предполагает наказание согласно законодательно установленным правовым нормам.

Социолог Норберт Элиас показал в своем классическом исследовании по исторической социологии насилия, что отсутствие хороших манер и умения сдерживать эмоции и «не распускать кулаки» является препятствием на пути монополизации насилия. Задача обучить хорошим манерам рыцарей, превратив их в придворных, стояла перед правителями первых крупных государств [Элиас, 2001]. Таким образом, возвращаясь к современному примеру потасовки в баре, эпизоды нелегитимного насилия внутри сформировавшегося государства представляют собой своего рода возвращение к плохим манерам и претензию на самостоятельность граждан в разрешении конфликтов силовым путем.

В понимании этих процессов помогает концепция правового плюрализма, согласно которой право является одним из типов социального контроля - государственным. Так, социолог права Дональд Блэк определяет право как «нормативные отношения государства и его граждан, такие как законодательство, судебное состязание и урегулирование споров» [Блэк, 2014, с. 132]. Существует и негосударственный, альтернативный социальный контроль. Роль права в социальной жизни изменяется обратно пропорционально роли альтернативного социального контроля [Black, 1976, p. 105-121].

В этом ключе предпочтение индивидами одной или другой разновидности социального контроля связано с их характеристиками, положением в социальной структуре. Это может быть выражено вовлеченностью индивида в социальный мир: чем больше он интегрирован в общество, тем больше права проявляется в ситуациях с его участием при прочих равных условиях. Также это выражается через межличностные отношения, а именно степень близости людей друг к другу (например, жертвы и обидчика). Здесь количество права возрастает с увеличением дистанции между индивидами. Т.е. конфликт между близкими людьми скорее решится внелегально, а между незнакомыми - с помощью правовых механизмов [Black, 1976, p. 37-59]. С точки зрения концепции правового плюрализма авторы нелегитимного насилия своими действиями демонстрируют, что для них правовые институты государства менее предпочтительны, чем прямое применение силы, являющееся альтернативным правовому социальным контролем4.

Другими словами, из перспективы социальной структуры драка в одном из баров современного города - это далекое эхо дуэлей семнадцатого века, в том смысле, что с точки зрения монополиста насилия (государства сегодня и суверена тогда) это социальные действия одного порядка. В обоих случаях спорящие акторы решают противоречия самостоятельно с помощью силы, предпочитая такой способ решения конфликта обращению к третьей стороне

4 Доступность права для граждан влияет на объем их обращения к праву как способу разрешения жизненных ситуаций [Black, 1973, p. 137]. В понятие доступности права входят те ожидаемые издержки (для примера, оплата адвоката), которые гражданин понесет при обращении к праву. Известно, что слишком высокие издержки легальной деятельности ведут к росту внелегальных отношений [De Soto, 1988]. Другой причиной, повышающей издержки обращения к государственному социальному контролю, является подверженность индивидов влиянию социальных норм, поощряющих решение конфликтов нелегальными или внелегальными методами, например, порицающих «стукачество» [Black, 1973, p. 140]. Такие нормы вступают в конфликт с монополией государства на разрешение конфликтов. Таким образом, нормы негосударственного разрешения споров могут являться как следствием запретительно высоких барьеров для использования правовых норм, так и причиной отказа от обращения к праву в первую очередь.

26

- представителю общей власти над ними, монополисту насилия [Волков, 2018, с. 75-77]. Отличие заключается лишь в структурных условиях, в которых происходят эти конфликты. В случае дуэлей монополия на насилие находится в процессе становления, и наказывает дуэлянтов для своего дальнейшего укрепления. Тогда как участники драки в баре будут наказаны нарядом полиции за неправомерное применение насилия в условиях уже сформированной государственной монополии насилия.

Исторические наблюдения указывают на избирательное сродство, в терминах Макса Вебера [Вебер, 1990], между разными акторами в разные периоды, но по схожим структурным причинам, оказывавшимся в роли авторов легитимного насилия [Волков, 2018], и таким образом вовлеченными в регулирование воспринимаемой безопасности, рисков и страхов в обществе. В этом ключе количество субъективной безопасности в обществе является индикатором, способным указать на степень монополизации насилия в глазах граждан. Если граждане часто ожидают неблагоприятного исхода от взаимодействий с другими людьми, опасаются преступных посягательств в отношении себя или своих близких, то это может указывать на восприятие ими государства как актора, не способного полноценно их защитить.

При этом ряд социальных ученых делают наблюдения об изменившихся условиях этих процессов в современном постиндустриальном обществе [Бек, 2000; Кастельс, 2000; Витковская 2003; Иванова, Шубкин, 2005; Козырева, Смирнов, 2018; Hollway, Jefferson, 1997; Bauman, 2006, 2013]. В качестве сопутствующих черт современности ученые приводят повышенный уровень тревожности, страха, рискогенности: «современное общество, в том числе и российское, становится обществом тотального риска» [Витковская, 2003, с. 90]. При этом «в рискогенной среде субъективная оценка личной безопасности входит в число факторов, определяющих социальное самочувствие и, следовательно, уровень адаптированности» к этим условиям [Шлыкова, 2018].

Так, немецкий социолог Ульрих Бек в своем труде «Общество риска: на

пути к другому модерну» (книга впервые опубликована в 1986 г.)

27

сформулировал собственный подход к социальной стратификации [Бек, 2000]. Бек вводит термин «общество риска», имея в виду, что в современном обществе подверженность разного рода рискам выступает основным фактором стратификации, т.к. именно риск в нем становится ключевой смысловой категорией. Бек утверждает, что категория риска актуальна в силу процессов, сопутствующих переходу от индустриального общества к постиндустриальному. Растущая динамика социальных и экономических отношений, учащенная коммуникация, более высокая неопределенность взаимодействий, глобализация, урбанизация, технологическое развитие - все это ускоряет ритм жизни, ограничивает горизонт планирования, и таким образом «приближает» риск как феномен к повседневной жизни индивидов.

Для Бека одним из ключевых процессов современности является индивидуализация - все меньшая включенность человека в социальные общности вроде классов, сословий, наций (национальных государств). Но несмотря на индивидуализацию, разрыв между разными социальными группами (стратификация и социальное неравенство) сохраняется, видоизменяясь в качественном измерении. Неравенство становится все меньше зависимо от классовой структуры в классическом [Маркс, 1951, 1955]5 и неоклассическом понимании [Вебер, 1994; Гидденс, 1999, с. 196 -232], и все больше связано с констелляциями индивидуальных и социальных факторов, способствующих повышенной уязвимости перед рисками. Теория Бека оказывается включенной в ресурсный подход к стратификации.

5 Понятие класса восходит к социальной теории Карла Маркса, который определил класс как группу людей, объединенных по принципу их отношения к средствам производства (капиталам). Есть два основных класса, релевантных для современного Марксу капитализма. Пролетариат, или рабочий класс не обладает правами собственности на средства производства, не может распоряжаться условиями своего труда и производимым продуктом как ресурсом производства. Рабочий класс обменивает свой труд на монетарные или иные ресурсы в отношениях со вторым классом - буржуазией. Буржуазия, или класс капиталистов, имеет права собственности на средства производства, определяет условия труда рабочего класса, распоряжается производимым продуктом, присваивает прибыль через эксплуатацию трудового времени рабочего класса.

Подверженность рискам в количественном и качественном измерении оказывается в зависимости от тех ресурсов, которыми владеют (или к которым имеют доступ) индивиды [Бек, 2000].

Социологи Фрэнк Фуреди рш^, 1997, 2006, 2018] и Бэрри Гласснер [Glassner, 2018] говорят о «культуре страха», процветающей в современном глобализированном обществе. Распространенность тревожности в современном обществе имеет, согласно этим и другим авторам, много разных причин. Одна из основных - возможность извлечения выгоды через использование субъективных ожиданий других людей. Культура страха по Фуреди и Гласснеру успешно «продается», конвертируясь в экономический капитал. Это, в первую очередь, относится к рынку предоставления защиты от различных угроз на коммерческой основе: это могут быть как частные охранные компании, так и продавцы прочных дверных замков, заборов, камер наблюдения, и других воплощений секьюритизации.

Обращение к опасениям граждан несет за собой также политические выгоды, если политики обещают своим избирателям, например, обеспечить снижение преступности (и/или терроризма), или даже ее полное «искоренение». При этом средства массовой информации склонны капитализировать опасения людей с помощью привлечения повышенного внимания к эксцессивным и редким негативным событиям (преступлениям, катастрофам, авариям и т.п.), уделяя значимо меньше времени более «рутинным» событиям, не способным привлечь широкого внимания аудитории [Chadee, Chadee, 2016]. В этом ключе публично демонстрируемая и систематически распространяемая информация о преступности ведет к воспроизводству соответствующих страхов в обществе [Sacco, 2005].

Действительно ли повышенный уровень тревожности и страха является уникальной чертой именно современного общества - вопрос, тем не менее, с неочевидным ответом. История человечества знает и страхи, и моральные паники, по объемам не менее серьезные, чем современные (если не брать в

расчет рост абсолютного числа населения планеты).

29

Действительно, какие-то события, как например, авария на Чернобыльской атомной электростанции 1986 года или террористические акты 11 сентября 2001 года в США, раньше были просто невозможны - здесь развитие технологий расширило пространство возможных исходов, не являясь непосредственной причиной этих событий само по себе, но являясь их условием. Следует признать, что в этом ключе остается актуальным тезис Ульриха Бека относительно того, что развитие технологий опережает возможности контроля над ними, создавая неопределенность и повышая риски [Бек, 2000].

Однако в остальном утверждения о повышенной рискогенности именно современного постиндустриального общества выглядят недостаточно эмпирически обоснованными, особенно на фоне глобально улучшающихся качества и продолжительности жизни, а также общего снижения смертности и уровня преступности по всему миру [Гарднер, 2020; Пинкер, 2021]. Вероятно, дело не столько в реальном повышении роли риска в современном обществе, сколько в концептуальном взгляде отдельных авторов. А если это так, то за пределами отдельных теорий (или даже кластеров теорий) нет точного ответа на вопрос о действительной роли риска и опасности в условиях современности. Кроме того, эти широкие понятия, нередко применяемые к человечеству в целом, или даже к его крупной части, представленной «развитыми обществами», оказываются громоздкими в обращении и непригодными для операционализации с целью эмпирических проверок теоретических предположений.

В этом контексте куда более подходящими и доступными для

эмпирического анализа оказываются вопросы неравенства в отношении

субъективных переживаний и страхов. Аналитика в отношении

современности в целом, на макроуровне, затруднена и порой вынуждена

опираться на косвенные или слишком общие данные. Отсюда высокая степень

условности некоторых теоретических построений макротеоретиков, таких как

Бек или Фуреди. Между тем, субъективное восприятие угроз, переживание

30

страхов и других эмоций, непосредственно интегрировано в повседневную жизнь индивидов. Для анализа этих явлений целесообразно спуститься с глобального уровня на уровень конкретных акторов, негативные ожидания и опасения которых в отношении конкретных угроз, влияют на принимаемые ими в повседневной жизни решения.

При этом процессы макроуровня, понятые как влияние социальной структуры на индивидов, остаются важны для исследований страха. Именно структурный характер носит влияние субъективных опасений людей на их поведение. Парадигма макросоциологии страха А. Тудора определяет страх как ожидание неблагоприятного исхода [Tudor, 2003]. Т.е. ожидания, хотя и переживаются отдельными индивидами, имеют социальный характер. Поэтому страх имеет в том числе и социальную, а не только психологическую, природу. Исходя из этого можно утверждать, что страхи и опасения распределены между людьми неравномерно: их количество и характер находятся в зависимости от их положения в социальной структуре и доступа к ресурсам.

1.2. Теоретико-методологические аспекты изучения воспринимаемой безопасности и страха перед преступностью с помощью опросов населения

Для методологически корректного проведения исследований на материале опросов по любой теме требуется специальное внимание к операционализации исследовательских концептов. Операционализация представляет собой процесс «перевода» концептов с «языка» исследователя на «язык» респондента, или движение от концептуального к операциональному. Схему операционализации как перехода от теоретических понятий к эмпирическим категориям (индикаторам, переменным) хорошо объясняет Геннадий Батыгин: «При переходе с концептуального уровня на операциональный, как правило, возникает рассогласование между концептуальными и операциональными определениями. <...> целесообразно

"сформатировать" проблему перехода от концептуальных определений к операциональным в виде методического комплекса, где каждому понятию соответствуют переменная и операциональное определение» [Батыгин, 1995, с. 57]. В случае опросов о преступности и безопасности процесс операционализации особенно значим, поскольку при общении интервьюеров с жертвами преступлений необходимо учитывать особенности этого опыта, приобретенного индивидами. Только правильные формулировки анкетных вопросов и их правильная последовательность могут обеспечить исследователям данные, наиболее подходящие для обратного «перевода» на язык теоретических концепций и построения выводов.

Важно подчеркнуть, что источником проблем с выводами в исследованиях может становиться не только несовершенство теории, а именно недостаточное внимание к операционализации теоретических положений: «Сложность социальной жизни никаким образом не лишает силы теорию; скорее, теория нуждается в более продуманных методологических инструментах и измерительных стратегиях для обеспечения уверенности в том, что она может быть оценена должным образом» [ШЛаЪ И, 2014: 4].

Таким образом, качество опросных данных и полученного с их помощью знания о реальности сильно зависит от методологии опроса. Именно поэтому остро стоит проблема валидности полевого инструментария. Как сформулировать вопрос, чтобы респонденты поняли его правильно? Как убедиться в «правильности» формулировки? Кто, когда и при каких обстоятельствах выносит суждения корректности того или иного инструмента? И если такое суждение уже кем-то вынесено, насколько оно окончательно? Можно ли полагаться на качество инструмента, исходя только из того, что он используется многими авторами и/или на протяжении долгого времени?

К популярности низкокачественного или непопулярности

высококачественного инструментария приводят разнообразные факторы. Так,

самостоятельное изобретение новых вопросов сопряжено с затратами времени

32

и усилий: необходимо изучить существующую литературу, определить плюсы и минусы уже используемых формулировок, разработать собственный вариант и, в идеальном случае, протестировать на пилотной выборке. Как правило и особенно тогда, когда содержательные исследователи не обладают продвинутыми знаниями по методологии опросов, они предпочитают использовать уже готовые вопросы.

Более того, качество инструментария сопряжено с методологической инерцией. Однажды принятое методологическое решение повлечет за собой необходимость опираться на него и впредь, ведь его изменение будет сопряжено с дополнительными издержками и рисками (наиболее близко эту ситуацию описывает понятие зависимости от предыдущего пути, или "path dependence" [Норт, 1997]). При сборе опросных данных эта проблема становится актуальной уже на второй итерации, т.е. при решении провести повторно уже однажды проведенный опрос.

Исследователи оказываются перед дилеммой: использовать прежнюю формулировку вопроса, чтобы оставить возможность сравнить новые данные с данными первого замера, или же актуализировать формулировку ценой возможности сравнения. Кроме того, желание сохранить в анкете старые вопросы или добавить новые может конфликтовать с бюджетом исследования, ведь место в анкете стоит денег, и к тому же каждый дополнительный вопрос снижает терпение респондентов.

Например, вопрос, призванный измерять уровень генерализованного

доверия, уже давно применяется в крупных опросах в следующей

формулировке: «Если говорить в целом, Вы считаете, что большинству людей

можно доверять или нужно быть очень осторожными в отношениях с

людьми?». Эта широко распространенная формулировка регулярно

становится объектом критики. Во-первых, она заключает в себе два вопроса, и

они только на первый взгляд противоположны. Поговорка «доверяй, но

проверяй» изящно совмещает в себе положительный ответ на оба вопроса. Во-

вторых, «большинство людей» можно трактовать слишком по -разному,

33

отсутствует уточнение о статусе этих людей по отношению к респонденту. Этим критика не исчерпывается [Алмакаева, 2014], хотя у этой формулировки есть и защитники [Uslaner, 2012].

Некоторые вопросы с течением времени начинают ассоциироваться с качественно новым смыслом или в целом теряют свою актуальность. Наглядный пример - лонгитюдные исследования культурного потребления, десятилетиями опирающиеся на одни и те же названия категорий культурных благ по мере того, как вкладываемые в эти названия смыслы неизбежно меняются вместе с рынком культурных благ. Исследователи описывают эту ситуацию так: «Поскольку при мониторинге это неизбежно, использовавшиеся классификации необходимо было воспроизводить из года в год, несмотря на то, что их прозрачность для респондентов со временем сокращалась» [Илле, Соколов, 2018, с. 166]. Это лишь один пример того, как актуальность формулировки вынужденно приносится в жертву возможности диахронических сравнений. Таким образом, метод оказывается неэластичным: социальная реальность меняется, а процедуры ее изучения не успевают меняться вслед за ней.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Веркеев Арсений Максимович, 2024 год

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Алмакаева А.М. Измерение генерализированного (обобщенного) доверия в кросскультурных исследованиях // Социологические исследования. - 2014. - № 11. - С. 32-43.

2. Багина Я.А. Страх и тревога как часть женских пространственных историй в городе // Интеракция. Интервью. Интерпретация. - 2019. - Т. 11. - № 17. - С. 46-60.

3. Батыгин Г.С. Лекции по методологии социологических исследований: учебник для студентов гуманитарных вузов и аспирантов. / Г.С. Батыгин - М.: Аспект-Пресс, 1995. - 287 с.

4. Бек У. Общество риска: на пути к другому модерну. / У. Бек -М.: Прогресс-Традиция, 2000.

5. Блэк Д. Поведение закона. Глава 1. Введение, Глава 2. Стратификация, Часть 1 // Право и правоприменение в зеркале социальных наук: хрестоматия современных текстов / под ред. Э.Л. Панеях. - М.: Статут, 2014. - С. 131-144.

6. Бояркина С., Ходоренко Д. Теоретические подходы к изучению формирования и воспроизводства социальных неравенств в здоровье // Журнал социологии и социальной антропологии. -2020. - Т. 23. - № 5. - С. 41-73.

7. Вебер М. Основные понятия стратификации // Социологические исследования. - 1994. - № 1. - С. 147-156.

8. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избранные произведения. - М.: Прогресс, 1990. - С. 61-272.

9. Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии: в 4-х томах. Том I. Социология. / сост., общ. ред. и предисл. Л.Г. Ионина - М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2016.

10. Веркеев А.М. Эмпирические индикаторы мобилизации права // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2018. - № 3. - С. 91-109.

11. Веркеев А.М. Неравенство в восприятии (у)личной безопасности в России // Журнал социологии и социальной антропологии. - 2021.

- Т. 24. - № 3. - С. 169-192.

12. Веркеев А.М., Волков В.В., Дмитриева А.В., Кнорре А.В., Кудрявцев В.Е., Кузнецова Д.А., Кучаков Р.К., Титаев К.Д., Ходжаева Е.А. Как изучать жертв преступлений? // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены.

- 2019. - № 2. - С. 4-31.

13. Веркеев А.М., Серебренников Д.Е. Жертвы своего страха: субъективная безопасность и опыт виктимизации в России // Социологическое обозрение. - 2023. - Т. 22. - № 2. - С. 179-206.

14. Веселов Ф.Д. Рец. на кн.: Robert Shaw. The Nocturnal City. L.: Routledge, 2018. 126 p. // Антропологический форум. - 2021. -№ 48. - P. 239-251.

15. Витковская М.И. Теоретико-методические проблемы изучения «страха» в социологии // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. - 2003. - №. 4-5. - С. 8691.

16. Волков В.В. Государство, или Цена порядка / В.В. Волков. -СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2018. - 160 с.

17. Волков В.В. Силовое предпринимательство, XXI век: экономико-социологический анализ / В.В. Волков. - СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2012.

18. Воскресенский Ф.А., Воскресенская Е.А. Об уровне виктимности россиян // Социологические исследования. - 2022. - № 9. - С. 139-143.

19. Гарднер Д. Страх. Почему мы неправильно оцениваем риски, живя в самое безопасное время в истории / Д. Гарднер. - М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020. - 320 с.

20. Гидденс Э. Социология. / Э. Гидденс. - М.: Эдиториал УРСС, 1999.

21. Гилинский Я.И. Криминология: теория, история, эмпирическая база, социальный контроль. Авторский курс. 4-е изд., перераб. и доп. / Я.И. Гилинский. - СПб.: ООО Издательский Дом «Алеф-Пресс», 2018. - 517 с.

22. Глухова А.А., Иудин А.А., Шпилев Д.А. Оценка гражданами состояния правопорядка и уровня безопасности в мегаполисе: результаты криминологического мониторинга // Актуальные проблемы экономики и права. - 2018. - Т. 12. - № 3. - С. 560-593.

23. Гофман И. Гендерный дисплей // Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С.В. Жеребкина. -Харьков; СПб.: ХЦГИ; Алтейя, 2001. - С. 306-335.

24. Гурвич И.Н. Виктимизация как фактор изменения правосознания // Социологические исследования. - 1999. - № 1. - С. 142-143.

25. Гуринская А.Л. Цифровое управление в сфере обеспечения безопасности: восприятие молодыми гражданами новых стратегий полицейской деятельности в России. // Государство и граждане в электронной среде. Выпуск 3 (Труды XXII Международной объединенной научной конференции «Интернет и современное общество», IMS-2019, Санкт-Петербург, 19-22 июня 2019 г. Сборник научных трудов). -СПб.: Университет ИТМО, 2019. - С. 116-131.

26. Добрынин С. Теоретические предпосылки конструирования девиантности. // Конструирование девиантности. / под ред. Я.И. Гилинского. - СПб.: ДЕАН, 2011. - С. 17-34.

27. Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение / пер. с фр., сост., послесловие и примечания А.Б. Гофмана. - М.: Канон, 1995. - 352 с.

28. Жижин Л.А., Кнорре А.В., Кучаков Р.К., Скугаревский Д.А. Издержки российского общества от преступности: измерение с помощью компенсирующего изменения дохода // Прикладная эконометрика. - 2023. - Т. 69. - С. 91-120.

29. Здравомыслова Е.А., Тёмкина А.А. 12 лекций по гендерной социологии: учебное пособие / Е.А. Здравомыслова, А.А. Тёмкина. - СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2015. - 768 с.

30. Здравомыслова Е.А., Тёмкина А.А. Что такое «маскулинность»? Понятийные отмычки критических исследований мужчин и маскулинностей // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2018. - № 6. - С. 4873.

31. Иванова В.А., Шубкин В.Н. Массовая тревожность россиян как препятствие интеграции общества // Социологические исследования. - 2005. - № 2. - С. 22-27.

32. Илле М.Е., Соколов М.М. Статусная культура во времена экономической трансформации. Потребление высокой культуры в Петербурге, 1991-2011 // Мир России. Социология. Этнология. - 2018. - Т. 27. - № 1. - C. 159-182.

33. Инглхарт Р.Ф., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия / Р.Ф. Инглхарт, К. Вельцель. - М.: Новое издательство, 2011. - 464 с.

34. Иншаков С.М. Латентная преступность как объект исследования // Криминология: вчера, сегодня, завтра. - 2009. - № 16. - С. 107130.

35. Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество, культура. / М. Кастельс. - М.: ГУ-ВШЭ, 2000.

36. Кнорре А. Киберпреступность в домашних тапочках // Ведомости. - 18.10.2018.

37. Кнорре А., Кудрявцев В. Великое снижение преступности // Ведомости. - 27.09.2017.

38. Кнорре А., Титаев К. Преступность и виктимизация в России. Результаты всероссийского виктимизационного опроса / А. Кнорре, К. Титаев. - СПб.: Институт проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, 2018. - 36 с.

39. Кнорре А.В., Ходжаева Е.А. Опросы общественного мнения о работе полиции: методологический анализ инструмента и результатов. Аналитическая справка / под ред. К.Д. Титаева. -СПб.: Институт проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, 2016.

40. Козырева П.М., Смирнов А.И. (Без)опасный квартал: как оценивается уровень уличной преступности // Россия реформирующаяся: ежегодник: вып. 17 / отв. ред. М.К. Горшков. - М.: Новый Хронограф, 2019. - С. 454-477.

41. Козырева П.М., Смирнов А.И. Жизнь в условиях неопределенности кризисного общества: опыт и ожидания // Социологические исследования. - 2018. - № 6. - C. 66-78.

42. Кристи Н. Удобное количество преступлений. / Н. Кристи. -СПб.: Алетейя, 2006. - 184 с.

43. Макаренко А.А. Факторы обращения россиян за медицинской помощью // Вестник Российского мониторинга Экономического

положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE).

129

Выпуск 2 / отв. ред. П.М. Козырева - М.: Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2012. - С. 222-237.

44. Маркс К. Капитал. Т. 3. / К. Маркс. - М.: Госполитиздат, 1951.

45. Маркс К. Нищета философии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Том 4. - М.: Госполитиздат, 1955. - С. 183-185.

46. Налла М.К., Гуринская А.Л. Страх перед преступностью и стратегии профилактики преступлений: значение опыта предшествующей виктимизации, взаимодействия с полицией и доверия к ней // Юридический вестник Кубанского государственного университета. - 2018. - № 2. - С. 21-28.

47. Немировский В.Г., Немировская А.В., Булатова Т.А. Страх как фактор социокультурных деформаций жизненного мира россиян // Вестник Института социологии. - 2018. - Т. 9. - №. 1. - С. 95114.

48. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. / Д. Норт. - М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997.

49. О'Брайен Р. Факты преступности: сведения о правонарушителях и их жертвах. // Криминология. / Под ред. Дж.Ф. Шели. - СПб.: Питер, 2003. - С. 103-132.

50. Пинкер С. Лучшее в нас: почему насилия в мире стало меньше / С. Пинкер. - М.: Альпина нон-фикшн, 2021. - 952 с.

51. Радина Н.К. Социальная психология городского образа жизни: город страха // Социальная психология и общество. - 2012. - Т. 3. - № 1. - С. 126-141.

52. Серебренников Д., Титаев К. Динамика преступности и

виктимизации в России 2018-2021 гг. Результаты второго

виктимизационного опроса: аналитический обзор / Д.

Серебренников, К. Титаев. - СПб.: Институт проблем

130

правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, 2022.

53. Титаев К.Д. Насильственная преступность в России: жертвы и преступления / К.Д. Титаев. - СПб.: Институт проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, 2019.

54. Тыканова Е.В., Тенишева К.А. Восприятие беспорядка и социальный контроль в новых жилых массивах: опыт социологического исследования. // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2021. - № 4. -С. 232-257.

55. Уэст К., Зиммерман Д. Создание гендера // Хрестоматия феминистских текстов. Переводы / под ред. Е. Здравомысловой, А. Тёмкиной. - СПб.: Издательство «Дмитрий Буланин», 2000. -С. 193-219.

56. ФОМ. О безопасности на улице. [Электронный ресурс]. - URL: https://fom.ru/Bezopasnost-i-pravo/11066. - 2013. - Дата обращения: 15.06.2020.

57. ФОМ. Жизнь городская и сельская. [Электронный ресурс]. -URL: https://fom.ru/Gorodskie-proekty/11434. - 2014 - Дата обращения: 07.06.2022.

58. ФОМ. Чувство безопасности. [Электронный ресурс]. - URL: https://fom.ru/Bezopasnost-i-pravo/14291. - 2019. - Дата обращения: 15.06.2020.

59. Фролова Е.В., Медведева Н.В., Сеничева Л.В., Бондалетов В.В. Защищенность граждан от преступных посягательств в современной России: основные тенденции и детерминанты. // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. - 2015. - Т. 9. - № 3. - С. 525537.

60. Ходжаева Е.А. Оценка достоверности официальной статистики преступности посредством независимых виктимизационных опросов (RCVS 2018, 2021): случай «удаленных» имущественных преступлений // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2024. - № 1. -С. 93-114.

61. Чернышева Л.А. Российское гетто: воображаемая маргинальность новых жилых районов // Городские исследования и практики. - 2019. - Т. 4. - № 2. - С. 37-58.

62. Шлыкова Е.В. Субъективная оценка личной безопасности как показатель адаптированности к рискогенной среде // Социологический журнал. - 2018. - Т. 24. - № 3. - С. 56-75.

63. Щеглова Т.Е. Чувство безопасности в городе: в поисках социологического определения // Интеракция. Интервью. Интерпретация. - 2022. - Т. 14. - № 2. - С. 8-23.

64. Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования. T. 1. Изменения в поведении высшего слоя мирян в странах Запада / пер. с англ. А.М. Руткевич. - М.; СПб.: Университетская книга, 2001. - 332 с.

65. Юдина Т.Н., Фролова Е.В., Танатова Д.К., Долгорукова И.В., Родимушкина О.В. Безопасность личности и виктимные опасения // Журнал социологии и социальной антропологии. -2017. - Т. 20. - № 1. - С. 114-127.

66. Abbott A. Seven Types of Ambiguity // Theory and Society. - 1997. - Vol. 26. - № 2/3. - P. 357-391.

67. Abbott J., McGrath S.A. The Effect of Victimization Severity on Perceived Risk of Victimization: Analyses Using an International Sample // Victims & Offenders. - 2017. - Vol. 12. - № 4. - P. 587609.

68. Abbott J., McGrath S.A., May D.C. The Effects of Police Effort on Victims' Fear of Crime // American Journal of Criminal Justice. -2020. - Vol. 45. - № 5. - P. 885.

69. Alfaro-Beracoechea L., Puente A., Costa S. da, Ruvalcaba N., Paez D. Effects of Fear of Crime on Subjective Well-being: A Meta-analytic Review // European Journal of Psychology Applied to Legal Context. - 2018. - Vol. 10. - № 2. - P. 89-96.

70. Barbalet J.M. Emotion, Social Theory, and Social Structure: A Macrosociological Approach / J.M. Barbalet. - Cambridge: Cambridge University Press, 1998. - P. 155.

71. Barni D., Vieno A., Roccato M., Russo S. Basic Personal Values, the Country's Crime Rate and the Fear of Crime // Social Indicators Research. - 2016. - Vol. 129. - № 3. - P. 1057-1074.

72. Bauman Z. Liquid Fear. / Z. Bauman - Cambridge: Polity Press, 2006.

73. Bauman Z. Liquid modernity / Z. Bauman. - John Wiley & Sons, 2013. - 240 p.

74. Baumer T., DuBow F. Fear of crime in the polls: What they do and do not tell us: Reactions to Crime Project / T. Baumer, F. DuBow. -Evanston, IL: Northwestern University, 1977.

75. Beaulieu M., Dube M., Bergeron C., Cousineau M. Are elderly men worried about crime? // Journal of Aging Studies. - 2007. - Vol. 21. - P. 336-346.

76. Beck A., Robertson A. Crime in Russia: Exploring the Link between Victimisation and Concern about Crime // Crime Prevention and Community Safety. - 2003. - Vol. 5. - № 1. - P. 27-46.

77. Becker H. Outsiders: Studies in the Sociology of Deviance. / H. Becker. - New York: The Free Press, 1966.

78. Bhardwaj N., Apel R. Societal gender inequality and the gender gap in safety perceptions: Comparative evidence from the International

Crime Victims Survey // European Journal of Criminology. - 2022. -Vol. 19. - № 4. - P. 746-766.

79. Bilsky W., Wetzels P. On the relationship between criminal victimization and fear of crime // Psychology, Crime & Law. - 1997.

- Vol. 3. - № 4. - P. 309-318.

80. Black D. The Mobilization of Law // The Journal of Legal Studies. -1973. - Vol. 2. - № 1. - P. 125-149.

81. Black D. The Behavior of Law. / D. Black. - New York: Academic Press, 1976.

82. Boomsma C., Steg L. Feeling Safe in the Dark: Examining the Effect of Entrapment, Lighting Levels, and Gender on Feelings of Safety and Lighting Policy Acceptability // Environment and Behavior. - 2014.

- Vol. 46. - № 2. - P. 193-212.

83. Brands J., Suojanen I., van Doorn J. What Do People Talk About When They Talk About Experiencing Safety? // International Security Management: New Solutions to Complexity / ed. by G. Jacobs, I. Suojanen, K.E. Horton, P.S. Bayerl - Cham: Springer International Publishing, 2021. - P. 67-81.

84. Braungart M.M., Braungart R.H., Hoyer W.J. Age, sex, and social factors in fear of crime. // Sociological Focus. - 1980. - Vol. 13. - P. 55-66.

85. Camacho Doyle M., Gerell M., Andershed H. Perceived Unsafety and Fear of Crime: The Role of Violent and Property Crime, Neighborhood Characteristics, and Prior Perceived Unsafety and Fear of Crime // Deviant Behavior. - 2022. - Vol. 43. - № 11. - P. 13471365.

86. Campbell A. Keeping the 'Lady' Safe: The Regulation of Femininity through Crime Prevention Literature // Critical Criminology. - 2005.

- Vol. 13. - № 2. - P. 119-140.

87. Caneppele S., Aebi M.F. Crime Drop or Police Recording Flop? On the Relationship between the Decrease of Offline Crime and the Increase of Online and Hybrid Crimes // Policing: A Journal of Policy and Practice. - 2019. - Vol. 13. - № 1. - P. 66-79.

88. Chadee D., Chadee M. Media and Fear of Crime: An Integrative Model // Psychology of Fear, Crime and the Media: International Perspectives / ed. D. Chadee. - New York: Routledge, 2016. - P. 5878.

89. Chataway M.L., Hart T.C. (Re)Assessing contemporary "fear of crime" measures within an Australian context // Journal of Environmental Psychology. - 2016. - Vol. 47. - P. 195-203.

90. Clemente F., Kleiman M.B. Fear of crime in the United States: A multivariate analysis. // Social Forces. - 1977. - Vol. 56. - P. 519531.

91. Collins R.E. Addressing the inconsistencies in fear of crime research: A meta-analytic review // Journal of Criminal Justice. - 2016. - Vol. 47. - P. 21-31.

92. Conklin J.E. The Impact of Crime. / J.E. Conklin - New York: Macmillan, 1975.

93. Connell R.W. Masculinities. 2nd edition. / R.W. Connell. - Berkeley: University of California Press, 2005.

94. Cordner G.W. Fear of Crime // Encyclopedia of Community Policing and Problem Solving / Ed. by K.J. Peak. - SAGE Publications, 2013. - P. 161-166.

95. De Donder L., Verte D., Messelis E. Fear of crime and elderly people: Key fac- tors that determine fear of crime among elderly people in West Flanders. // Aging International. - 2005. - Vol. 30. - P. 363376.

96. De Soto H. The Other Path: The Invisible Revolution in the Third World. / H. De Soto. - New York: Harper and Row, 1989.

135

97. Dijk J. van, Nieuwbeerta P., Joudo Larsen J. Global Crime Patterns: An Analysis of Survey Data from 166 Countries Around the World, 2006-2019 // Journal of Quantitative Criminology. - 2022. - Vol. 38.

- № 4. - P. 793-827.

98. Ditton J., Duffy J. Bias in the Newspaper Reporting of Crime News // The British Journal of Criminology. - 1983. - Vol. 23. - № 2. - P. 164.

99. DuBow F., McCabe G., Kaplan G. Reactions to Crime: A Critical Review of the Literature / F. DuBow, E. McCabe, G. Kaplan. -Washington, D.C.: U.S. Department of Justice, Law Enforcement Assistance Administration, National Institute of Law Enforcement and Criminal Justice, 1979. - 104 p.

100. Engstrom A., Kronkvist K. Examining experiential fear of crime using STUNDA: Findings from a smartphone-based experience methods study // European Journal of Criminology. - 2023. - Vol. 20.

- № 2. - P. 693-711.

101. Ennis Ph.K. Criminal Victimization in the United States: A Report of a National Survey. / Ph.K. Ennis - Washington, D.C.: National Opinion Research Center, 1967.

102. ESS. European Social Survey Cumulative File, ESS 1-9 (2020). Data file edition 1.0. NSD - Norwegian Centre for Research Data, Norway [Data set]. - Data Archive and distributor of ESS data for ESS ERIC.

- 2020. - DOI: 10.21338/NSD-ESS-CUMULATIVE.

103. ESS-RU. Европейское социальное исследование в России. [Электронный ресурс]. - URL: http://www.ess-ru.ru. - 2020. - Дата обращения: 25.07.2020.

104. Etopio A.L., Berthelot E.R. Defining and Measuring Fear of Crime: A New Validated Scale Created from Emotion Theory, Qualitative Interviews, and Factor Analyses // Criminology, Criminal Justice, Law & Society. - 2022. - Vol. 23. - № 1. - P. 46-67.

105. Evans D.J. Crime and policing: Spatial approaches. / D.J. Evans. -Brookfield, VT: Avebury, 1995.

106. Ewald U. Criminal Victimisation and Social Adaptation in Modernity. Fear of Crime and Risk Perception in the New Germany. // Crime, Risk and Insecurity: Law and Order in Everyday Life and Political Discourse / Ed. by T. Hope, R. Sparks. - London: Routledge, 2000. - P. 166-99.

107. Farrall S., Bannister J., Ditton J., Gilchrist E. Questioning the Measurement of the 'Fear of Crime': Findings from a Major Methodological Study // The British Journal of Criminology. - 1997. - Vol. 37. - № 4. - P. 658-679.

108. Farrell G., Birks D. Did cybercrime cause the crime drop? // Crime Science. - 2018. - Vol. 7. - № 1. - Art. 8.

109. Ferraro K.F. Fear of Crime: Interpreting Victimization Risk. Fear of Crime / K.F. Ferraro - Albany: State University of New York Press, 1995. - 200 p.

110. Ferraro K.F. Women's Fear of Victimization: Shadow of Sexual Assault? // Social Forces. - 1996. - Vol. 75. - № 2. - P. 667-690.

111. Ferraro K.F., LaGrange R. The Measurement of Fear of Crime // Sociological Inquiry. - 1987. - Vol. 57. - № 1. - P. 70-97.

112. Ferrell J. Cultural Criminology // Annual Review of Sociology. -1999. - Vol. 25. - P. 395-418.

113. Ferrell J., Hayward K., Young J. Cultural Criminology: An Invitation. / J. Ferrell, K. Hayward, J. Young. - London: SAGE Publications, 2008.

114. Field A., Miles J., Field Z. Discovering Statistics Using R. / A. Field, J. Miles, Z. Field. - Los Angeles, CA: Sage, 2012.

115. Furedi F. Culture of Fear: Risk-taking and the Morality of Low Expectation. / F. Furedi. - Cassell, 1997. - 184 p.

116. Furedi F. Culture of Fear Revisited / F. Furedi. A&C Black, 2006. -235 p.

117. Furedi F. How Fear Works: Culture of Fear in the Twenty-First Century / F. Furedi - Bloomsbury Publishing, 2018. - 311 p.

118. Gaissmaier W., Gigerenzer G. 9/11, Act II: A Fine-Grained Analysis of Regional Variations in Traffic Fatalities in the Aftermath of the Terrorist Attacks // Psychological Science. - 2012. - Vol. 23. - № 12.

- p. 1449-1454.

119. Garofalo J. The Fear of Crime: Causes and Consequences // The Journal of Criminal Law and Criminology. - 1981. - Vol. 72. - № 2.

- P. 839-857.

120. Garofalo J. Victimization and the Fear of Crime // Journal of Research in Crime and Delinquency. - 1979. - Vol. 16. - № 1. - P. 80-97.

121. Gelman A., Hill J., Vehtari A. Regression and Other Stories. / A. Gelman, J. Hill, A. Vehtari. - Cambridge: Cambridge University Press, 2020.

122. Gerber M.M., Hirtenlehner H., Jackson J. Insecurities about crime in Germany, Austria and Switzerland: A review of research findings // European Journal of Criminology. - 2010. - Vol. 7. - № 2. - P. 141157.

123. Gigerenzer G. Out of the Frying Pan into the Fire: Behavioral Reactions to Terrorist Attacks // Risk Analysis. - 2006. - Vol. 26. -№ 2. - P. 347-351.

124. Gilchrist E., Bannister J., Ditton J., Farrall S. Women and the 'Fear of Crime': Challenging the Accepted Stereotype // The British Journal of Criminology. - 1998. - Vol. 38. - №. 2. - P. 283-298.

125. Glassner B. The Culture of Fear: Why Americans Are Afraid of the Wrong Things / B. Glassner. - Basic Books, 2018.

126. Grinshteyn E., Whaley R., Couture M.-C. Minority Report: Prevalence of Fear of Violent and Property Crimes Among a Diverse College Sample // Social Indicators Research. - 2020.

127. Gurinskaya A. Predicting citizens' support for surveillance cameras. Does police legitimacy matter? // International Journal of Comparative and Applied Criminal Justice. - 2020. - Vol. 44. - №2 12. - P. 63-83.

128. Hale C. Fear of Crime: A Review of the Literature // International Review of Victimology. - 1996. - Vol. 4. - № 2. - P. 79-150.

129. Hinton E. Why We Should Reconsider the War on Crime. Time. [Электронный ресурс]. - URL: https://time.com/3746059/war-on-crime-history. - March 20, 2015. - Accessed: 01.05.2022.

130. Hollway W., Jefferson T. Doing Qualitative Research Differently: A Psychosocial Approach. / W. Hollway, T. Jefferson. - London: SAGE, 2012.

131. Hollway W., Jefferson T. The Risk Society in an Age of Anxiety: Situating Fear of Crime // The British Journal of Sociology. - 1997. -Vol. 48. - №. 2. - P. 255-266.

132. Hummelsheim D., Hirtenlehner H., Jackson J., Oberwittler D. Social Insecurities and Fear of Crime: A Cross-National Study on the Impact of Welfare State Policies on Crime-related Anxieties // European Sociological Review. - 2011. - Vol. 27. - № 3. - P. 327-345.

133. Inglehart R., Welzel C. Modernization, Cultural Change, and Democracy: The Human Development Sequence / R. Inglehart, C. Welzel. - Cambridge University Press, 2005. - 345 p.

134. Jackson J. Validating New Measures of the Fear of Crime // International Journal of Social Research Methodology. - 2005. - Vol. 8. - №. 4. - P. 297-315.

135. Janoff-Bulman R., Frieze I.H. A Theoretical Perspective for Understanding Reactions to Victimization // Journal of Social Issues.

- 1983. - Vol. 39. - № 2. - P. 1-17.

136. Johansson K., Laflamme L., Eliasson M. Adolescents' Perceived Safety and Security in Public Space—A Swedish Focus Group Study with a Gender Perspective // YOUNG. - 2012. - Vol. 20. - № 1. - P. 69-88.

137. Knorre A. Russian Crime Victimization Survey 2021 [Data set]. -Harvard Dataverse. - 2022. - DOI: 10.7910/DVN/SGRQTI.

138. Konyakhin V., Petrovskiy A. Crime and crime prevention at Krasnodar Krai tourist resorts in Russia: A study of crime, fear of crime and crime prevention // Revija Za Kriminalistiko in Kriminologijo. - 2016. - Vol. 67. - № 4. - P. 343.

139. Kosals L., Maksimova A. Informality, crime and corruption in Russia: A review of recent literature // Theoretical Criminology. - 2015. -Vol. 19. - № 2. - P. 278-288.

140. Kostenko V.V., Kuzmuchev P.A., Ponarin E.D. Attitudes towards gender equality and perception of democracy in the Arab world // Democratization. - 2016. - Vol. 23. - № 5. - P. 862-891.

141. Krulichova E. The relationship between fear of crime and risk perception across Europe // Criminology & Criminal Justice. - 2019.

- Vol. 19. - № 2. - P. 197-214.

142. Kujala P., Kallio J., Niemela M. Income Inequality, Poverty, and Fear of Crime in Europe // Cross-Cultural Research. - 2019. - Vol. 53. -№ 2. - P. 163-185.

143. Kury H., Ferdinand T. The Victim's Experience and Fear of Crime // International Review of Victimology. - 1998. - Vol. 5. - № 2. - P. 93-140.

144. LaGrange R.L., Ferraro K.F. Assessing age and gender differences in perceived risk and fear of crime // Criminology. - 1987. - Vol. 27. -№ 4. - P. 697-720.

145. LaGrange R.L., Ferraro K.F., Supancic M. Perceived Risk and Fear of Crime: Role of Social and Physical Incivilities // Journal of Research in Crime and Delinquency. - 1992. - Vol. 29. - № 3. - P. 311-334.

146. Lee H.D., Reyns B.W., Kim D., Maher C. Fear of Crime Out West: Determinants of Fear of Property and Violent Crime in Five States // International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology. - 2020. - Vol. 64. - № 12. - P. 1299-1316.

147. Lee M. Inventing Fear of Crime: Criminology and the Politics of Anxiety / M. Lee. - London: Willan, 2007. - 232 p.

148. Lee M. The Genesis of 'Fear of Crime' // Theoretical Criminology. -2001. - Vol. 5. - № 4. - P. 467-485.

149. Lewis D.A., Salem G. Fear of Crime: Incivility and the Production of a Social Problem. / D.A. Lewis, G. Salem. - New Brunswick: Transaction Books, 1986.

150. Liddell T.M., Kruschke J.K. Analyzing ordinal data with metric models: What could possibly go wrong? // Journal of Experimental Social Psychology. - 2018. - № 79. - P. 328-348.

151. Lin K. A Cross-National Multilevel Analysis of Fear of Crime: Exploring the Roles of Institutional Confidence and Institutional Performance // Crime & Delinquency. - 2023. - Vol. 69. - № 12. -P. 2437-2459.

152. Liska A.E., Lawrence J.J., Sanchirico A. Fear of Crime as a Social Fact // Social Forces. - 1982. - Vol. 60. - №. 3. - P. 760-770.

153. Lomazzi V. Using Alignment Optimization to Test the Measurement Invariance of Gender Role Attitudes in 59 Countries // methods, data, analyses. - 2018. - Vol. 12. - № 1. - P. 77-104.

154. Lynch G., Atkins S. The influence of personal security fears on women's travel patterns // Transportation. - 1988. - Vol. 15. - № 3.

- P. 257-277.

155. McGrath S.A., Chananie-Hill S. Individual levels of perceived safety: Data from an international sample. Sociological Focus. - 2011. - Vol.

44. - P. 231-254.

156. McKee K.J., Milner C. Health, fear of crime and psychosocial functioning in older people. // Journal of Health Psychology. - 2000.

- Vol. 5. - P. 473-486.

157. Merton R.K. The Self-Fulfilling Prophecy // The Antioch Review. -1948. - Vol. 8. - № 2. - P. 193-210.

158. Merton R.K. The Thomas Theorem and the Matthew Effect // Social Forces. - 1995. - Vol. 74. - № 2. - P. 379-422.

159. Merton R.K. Social Structure and Anomie // American Sociological Review. - 1938. - Vol. 3. - № 5. - P. 672-682.

160. Mesch G.S. Perceptions of risk, lifestyle activities, and fear of crime // Deviant Behavior. - 2000. - Vol. 21. - № 1. - P. 47-62.

161. Michalski J.H. The Behavior of Law: A Theoretical Integration // The Open Social Science Journal. - 2014. - Vol. 6. - P. 1-7.

162. Nalla M.K., Gurinskaya A. Police legitimacy or risk-avoidance: what makes people feel safe? // Journal of Crime and Justice. - 2022. - Vol.

45. - № 1. - P. 1-20.

163. Nemirovskiy V.G., Nemirovskaya A.V. The Origins and Subjects of Fear for Siberians: Sociological Research in the Regions of Eastern and Western Siberia // Sibirica. - 2015. - Vol. 14. - № 2. - P. 66-94.

164. Oh J.-H., Kim S. Aging, neighborhood attachment, and fear of crime: testing reciprocal effects // Journal of Community Psychology. -2009. - Vol. 37. - № 1. - P. 21-40.

165. Pain R. Place, social relations and the fear of crime: a review // Progress in Human Geography. - 2000.

142

166. Pantazis C. Fear of crime, vulnerability, and poverty. // British Journal of Criminology. - 2000. - Vol. 40. - P. 414-436.

167. Popkin S.J., Leventhal T., Weismann G. Girls in the 'Hood: The Importance of Feeling Safe / S.J. Popkin, T. Leventhal, G. Weismann.

- Washington, DC: The Urban Institute, 2008. - 8 p.

168. Rader N.E. Fear of Crime / N.E. Rader // Oxford Research Encyclopedia of Criminology and Criminal Justice. - Oxford University Press, 2017.

169. Rader N.E. The Threat of Victimization: A Theoretical Reconceptualization of Fear of Crime // Sociological Spectrum. -2004. - Vol. 24. - № 6. - P. 689-704.

170. Rader N.E., Cossman J.S., Porter J.R. Fear of crime and vulnerability: Using a national sample of Americans to examine two competing paradigms // Journal of Criminal Justice. - 2012. - Vol. 40. - № 2. -P. 134-141.

171. Reep-van den Bergh C.M.M., Junger M. Victims of cybercrime in Europe: a review of victim surveys // Crime Science. - 2018. - Vol. 7.

- № 1. - Art. 5.

172. Reese B. Determinants of the Fear of Crime: The Combined Effects of Country-Level Crime Intensity and Individual-Level Victimization Experience // International Journal of Sociology. - 2009. - Vol. 39. -№ 1. - P. 62-75.

173. Rennison C.M., Rand M. Introduction to the National Crime Victimization Survey // Understanding Crime Statistics: Revisiting the Divergence of the NCVS and the UCR / ed. by J.P. Lynch, L.A. Addington. - Cambridge: Cambridge University Press, 2006. - P. 1754.

174. Rountree P.W. A Reexamination of the Crime-Fear Linkage // Journal of Research in Crime and Delinquency. - 1998. - Vol. 35. - № 3. -P. 346.

175. Rountree P.W., Land K.C. Perceived Risk versus Fear of Crime: Empirical Evidence of Conceptually Distinct Reactions in Survey Data // Social Forces. - 1996. - Vol. 74. - № 4. - P. 1353-1376.

176. Russo S., Roccato M. How long does victimization foster fear of crime? A longitudinal study. Journal of Community Psychology. -2010. - Vol. 38. - P. 960-974.

177. Sacco V.F. When crime waves. / V.F. Sacco. - Thousand Oakes, CA: Sage, 2005.

178. Scarborough B.K., Like-Haislip T.Z., Novak K.J., Lucas W.L., Alarid L.F. Assessing the relationship between individual characteristics, neighborhood context, and fear of crime // Journal of Criminal Justice.

- 2010. - Vol. 38. - № 4. - P. 819-826.

179. Schafer J., Huebner B., Bynum T. Fear of crime and criminal victimization: Gender-based contrasts. // Journal of Criminal Justice.

- 2006. - Vol. 34. - P. 285-301.

180. Scherg R.H., Ejrn^s A. Heterogeneous Impact of Victimization on Sense of Safety: The Influence of Past Victimization // Victims & Offenders. - 2022. - Vol. 17. - № 3. - P. 395-420.

181. Schnell R., Kreuter F. Separating Interviewer and Sampling-Point Effects // Journal of Official Statistics. - 2005. - Vol. 21. - № 3. - P. 389-410.

182. Semyonov M., Gorodzeisky A., Glikman A. Neighborhood Ethnic Composition and Resident Perceptions of Safety in European Countries // Social Problems. - 2012. - Vol. 59. - № 1. - P. 117-135.

183. Shaw R. The Nocturnal City / R. Shaw. - New York: Routledge, 2018. - 126 p.

184. Simester A.P., von Hirsch A. Crimes, Harms and Wrongs. Principles of Criminalisation. / A.P. Simester, A. von Hirsch. - Oxford: Hart Publishing, 2014.

185. Simon H.A. Rationality as Process and as Product of Thought // The American Economic Review. - 1978. - Vol. 68. - № 2. - P. 1-16.

186. Simon J. Governing Through Crime Metaphors // Brooklyn Law Review. - 2001. - Vol. 67. - P. 1035-1070.

187. Skogan W.G. The impact of victimization on fear. // Crime & Delinquency. - 1987. - Vol. 33. - P. 135-154.

188. Skogan W.G., Maxfield M.G. Coping with crime. / W.G. Skogan, M.G. Maxfield. - Beverly Hills, CA: Sage, 1981.

189. Smith T.W. In Search of House Effects: A Comparison of Responses to Various Questions by Different Survey Organizations. // Public Opinion Quarterly. - 1978. - Vol. 4. - № 42. - P. 443-463.

190. Snedker K.A. Altruistic and Vicarious Fear of Crime: Fear for Others and Gendered Social Roles // Sociological Forum. - 2006. - Vol. 21. - № 2. - P. 163-195.

191. Sokolov B. Measurement Invariance of Liberal and Authoritarian Notions of Democracy: Evidence From the World Values Survey and Additional Methodological Considerations // Frontiers in Political Science. - 2021. - Vol. 3. - Article 642283.

192. Sokolov B. The Index of Emancipative Values: Measurement Model Misspecifications // American Political Science Review. - 2018. -Vol. 112. - №. 2. - P. 395-408.

193. Stanko E.A. Women, Crime, and Fear // The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science. - 1995. - Vol. 539. - № 1. - P. 46-58.

194. Sutton R.M., Farrall S. Gender, Socially Desirable Responding and the Fear of Crime: Are Women Really More Anxious about Crime? // British Journal of Criminology. - 2005. - Vol. 45. - № 2. - P. 212224.

195. Thomas W.I., Thomas D.S. The child in America: Behavior problems and programs / W.I. Thomas, D.S. Thomas. - New York: Knopf, 1928. - 583 p.

196. Tilley N., Tseloni A. Choosing and Using Statistical Sources in Criminology: What Can the Crime Survey for England and Wales Tell Us? // Legal Information Management. - 2016. - Vol. 16. - № 2. - P. 78-90.

197. Tilly C. War Making and State Making as Organized Crime. // Bringing the State Back In / ed. by P. Evans, D. Rueschmeyer, T. Skocpol. - Cambridge: Cambridge University Press, 1985. - P. 169191.

198. Tishler J.R. Menty and the Petersburg Myth: TV cops in Russia's "Crime Capital" // Journal of Criminal Justice and Popular Culture. -2003. - Vol. 10. - № 2. - P. 127-141.

199. Tudor A. A (macro) sociology of fear? // The Sociological Review. -2003. - Vol. 51. - № 2. - P. 240-241.

200. Uslaner E.M. Measuring generalized trust: In defense of the "standard" question // Handbook of research methods on trust / ed. by F. Lyon, G. Möllering, M.N. K. Saunders / E.M. Uslaner. -Cheltenham, UK: Edward Elgar, 2012. - P. 72-82.

201. Uslaner E.M. Trust as an alternative to risk // Public Choice. - 2013. - Vol. 157. - № 3. - P. 629-639.

202. Valente R., Crescenzi Lanna L., Chainey S. Participatory design of a thematic questionnaire in the field of victimization studies // European Journal of Criminology. - 2019. - Vol. 16. - № 2. - P. 170-187.

203. Valentine G. Images of Danger: Women's Sources of Information about the Spatial Distribution of Male Violence // Area. - 1992. - Vol. 24. - № 1. - P. 22-29.

204. Valentine G. The Geography of Women's Fear // Area. - 1989. - Vol. 21. - № 4. - P. 385-390.

205. Valero-Matas J.-A., C.A. Muñoz Sandoval. Fear of crime: The concept's evolution from 2001 to 2021 // Russian Sociological Review. - 2023. - Vol. 22. - № 2. - P. 207-224.

206. van Dijk J. The Case for Survey-Based Comparative Measures of Crime // European Journal of Criminology. - 2015. - Vol. 12. - № 4. - P. 437-456.

207. van Kesteren J., Mayhew P., Nieuwbeerta P. Criminal Victimization in Seventeen Industrialised Countries: Key Findings from the 2000 International Crime Victims Survey. / J. van Kesteren, P. Mayhew, P. Nieuwbeerta - WODC / Ministerie van Justitie, 2000.

208. van Kesteren J., van Dijk J. Key Victimological Findings from the International Crime Victims Survey // International Handbook of Victimology / ed. by S.G. Shoham, P. Knepper, M. Kett. - Boca Raton: CRC Press, 2010. - P. 151-180.

209. van Kesteren J., van Dijk J., Mayhew P. The International Crime Victims Surveys: A Retrospective // International Review of Victimology. - 2014. - Vol. 20. - № 1. - P. 49-69.

210. Vauclair C.-M., Bratanova B. Income inequality and fear of crime across the European region // European Journal of Criminology. -2017. - Vol. 14. - № 2. - P. 221-241.

211. Visser M., Scholte M., Scheepers P. Fear of Crime and Feelings of Unsafety in European Countries: Macro and Micro Explanations in Cross-National Perspective // The Sociological Quarterly. - 2013. -Vol. 54. - № 2. - P. 278-301.

212. Wheelock D., Semukhina O., Demidov N.N. Perceived Group Threat and Punitive Attitudes in Russia and The United States // The British Journal of Criminology. - 2011. - Vol. 51. - № 6. - P. 937-959.

213. Wickham H. ggplot2: Elegant Graphics for Data Analysis / H. Wickham. - Springer Science & Business Media, 2009. - 213 p.

214. Williams F.P., McShane M.D., Akers R.L. Worry About Victimization: An Alternative and Reliable Measure for Fear of Crime // Western Criminology Review. - 2000. - Vol. 2. - № 2.

215. Wyant B.R. Multilevel Impacts of Perceived Incivilities and Perceptions of Crime Risk on Fear of Crime: Isolating Endogenous Impacts // Journal of Research in Crime and Delinquency. - 2008. -Vol. 45. - №. 1. - P. 39-64.

216. Yin P.P. Fear of crime among the elderly: Some issues and suggestions // Social Problems. - 1980. - Vol. 27. - № 4. - P. 492504.

217. Young V.D. Fear of victimization and victimization rates among women: A paradox? // Justice Quarterly. - 1992. - Vol. 9. - №. 3. -P. 419-441.

218. Yuan Y., McNeeley S. Social Ties, Collective Efficacy, and Crime-Specific Fear in Seattle Neighborhoods // Victims & Offenders. -2017. - Vol. 12. - № 1. - P. 90-112.