Воздействие политических стереотипов на массовое сознание: Опыт России, 90-е годы тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 23.00.02, кандидат политических наук Медведева, Светлана Михайловна

• Медведева, Светлана Михайловна
• кандидат политических наук
• 2000

Оглавление диссертации кандидат политических наук Медведева, Светлана Михайловна

Введение

Глава 1. Политические стереотипы и массовое сознание: теоретические аспекты

Глава 2. Политические стереотипы российского массового сознания, 90-е годы

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Воздействие политических стереотипов на массовое сознание: Опыт России, 90-е годы»

Изучение кардинальных структурных изменений в политической, социальной и экономической системах России, произошедших в постсоветский период, не может бьггь полноценным без анализа массовых представлений, ценностей и мировоззренческих ориентаций того народа, чья повседневная жизнь непосредственно затронута этими преобразованиями. Актуальность исследования процессов, происходящих в российском массовом сознании в 90-е годы XX века, обусловлена не только тем, что изначально демократические преобразования были направлены на широкое усвоение россиянами новых для них либерально-демократических ценностей и моделей политического поведения, но и тем, что массовое сознание само оказывает немаловажное воздействие на развитие в России политических процессов.

Известно, что экономическое развитие, культурные преобразования и изменения политического характера тесно связаны друг с другом. Одни направления преобразований более вероятны, чем другие, поскольку определенные системы ценностей и массовых представлений могут содействовать или препятствовать им. Следовательно, распространенные в массовом сознании политические представления и ориентации могут поддерживать политическую систему, влияя на функционирование ее политических институтов и форм политического участия населения. С другой стороны, они могут существенно препятствовать усвоению обществом новых политических институтов, наполняя их старым содержанием. Глобальные масштабы политических изменений в России, начавшихся еще до распада СССР и продолжающихся по сей день, часто связанные с возникновением новых, нетрадиционных для страны политических институтов (например, многопартийность), требуют со стороны населения существенных интеллектуальных усилий для их осмысления. Однако темпы изменений, а также драматичность российского политического процесса, которая выражается, в том числе, в «хроническом» противостоянии исполнительной и законодательной ветвей власти, и усиливается чеченским конфликтом и не всегда успешной борьбой России за поддержание своего статуса сверх державы на внешнеполитической арене, сильно затрудняет процесс рационального осмысливания перемен. Это приводит к тому, что восприятие и оценка политической действительности массовым сознанием происходят на основе стереотипов, сложившихся в предшествующий, советский период. Одновременно политический процесс формирует и новые стереотипы о современной власти, о роли государственных структур в жизни общества, о месте рядового гражданина в политическом пространстве и многие другие, которые, став устойчивыми элементами массового сознания, будут еще долгие годы обуславливать политические процессы в России. Соответственно, актуальность данной темы заключается в том, что анализ существующих, а также еще формирующихся политических стереотипов позволит определить возможные векторы дальнейшего развития российского общества, оценить возможности и темпы ее демократических преобразований. Одновременно не менее важно выявить основные факторы, которые влияют на образование и укоренение конкретных стереотипов в массовом сознании россиян, что делает необходимым анализ основных теорий образования стереотипов и представляет собой несомненный интерес для понимания психологической стороны современных российских реформ.

Тема настоящей диссертации является новой для современной отечественной науки, поскольку предполагает анализ западных и отечественных концепций стереотипа в политологическом ключе и проведение на этой основе исследование политических стереотипов современной России. Важно отметить, что до настоящего времени западные концепции и методы исследования стереотипов мало освещены в отечественной науке, а некоторые не представлены вовсе. Кроме того, большинство отечественных теоретических исследований стереотипов осуществлены в рамках социологии и социальной психологии, что при разнице в предмете исследования делает их не всегда применимыми к анализу массового политического сознания. В отечественной политической науке данное исследование является одной из первых попыток систематизации теоретических подходов к изучению политических стереотипов, разработанных западными научными школами, и анализа эволюции научных представлений об их природе, функциях и принципах образования. Кроме того, в диссертации анализируются теории и методы исследования политических стереотипов, до сих пор малоизвестные в отечественной науке.

Одновременно научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что методы анализа политических стереотипов впервые применяются к изучению российского массового сознания 90-х годов, исследуются основные тенденции и принципы формирования политических стереотипов, распространенных среди россиян в настоящее время, выявляются факторы, влияющие на функционирование и динамику стереотипов.

Несмотря на существование широкого массива литературы, затрагивающей как теоретические аспекты образования стереотипов, так и отдельные стороны их функционирования, дальнейшая разработка этой проблематики наталкивается на ряд трудностей. Использование в политических исследованиях термина «стереотип», заимствованного из теоретических разработок, предпринятых в рамках других дисциплин, стало причиной фактического отсутствия в отечественной литературе теоретического анализа стереотипов специально для исследования их функционирования в политических процессах. Исключение составляют работы Г.Г. Дилигенского, где, впрочем, роли стереотипов в политике уделяется, к сожалению, лишь эпизодическое внимание. Другие отечественные работы либо заимствуют его концепцию, либо уклоняются от теоретического рассмотрения проблемы.

Следующей причиной затруднений является обилие материалов по теории политического стереотипа, накопленных за пределами политологии и до сих пор не систематизированных ни в России, ни на Западе. Вопрос об интегральном подходе к общей теории стереотипов, ставший актуальным в западной науке в последние десять лет, до сих пор остается открытым из-за методологических расхождений отдельных исследователей. Кроме того, существует необходимость интеграции западных и отечественных разработок соответствующей теории.

Теоретической основой диссертации стали работы отечественных авторов, занимавшихся разработкой теории стереотипов в рамках социологии и социальной психологии - B.C. Агеева, B.JL Артемова, Б.В.Гасанова, П.Н. Шихирева, В.А. Дцова. Нельзя также не отметить большое значение идей Д.Н.Узнадзе, которые, хотя и не имеют прямого отношения к изучению стереотипов, тем не менее оказали и продолжают оказывать большое влияние на формирование теоретических подходов к изучению стереотипов в отечественной науке.

Вторую группу работ, посвященных теоретической разработке концепции стереотипа, образуют труды зарубежных авторов: Т. Адорно, Р. Брауна, Д. Бар-Тал, Т. Валас, Д. Гамильтона, Д. Деламатера, Д.Т. Кэмпбелла, Д Катца, У. Лилли, У. Липпмана, Э. Ноэль-Нойман, Г. Олпорта, М. Рокича, Г. Тэджфела, Л. Фестингера, С. Н. Швартца и Н. Штрух, У. Штроэбе и К.А. Инско и др.

Данная литература представляет подходы и методы, используемые в западной науке для изучения роли стереотипов в социальных и политических процессах.

Большое влияние на изучение политических стереотипов оказывают некоторые работы, прямо с ними не связанные. Понимание природы национального самосознания, этнической и социальной идентичности, особенностей политической культуры и ее зависимости от исторического опыта общества, от существующих политических традиций и ценностей является важной составляющей изучения политических стереотипов в конкретный исторический период. С этой точки зрения, особого внимания заслуживают работы таких авторов, как К.А. Абульханова, Г. Алмонд, А.А.Белик, Р. Бенедикт, К. С. Гаджиев, Л. Гумилев, Д. Деверо, А. Кардинер, М. Коул, С. Лурье, Л. Пай и С. Верба, Б. Поршнев, Г. Рохейм, Т. Швартц, Ш. Эйзенштадт. Необходимо отметить, что их работы интересны и для выработки теории политических стереотипов, и для непосредственного изучения политической культуры и традиций России.

Особый интерес представляют эмпирическим исследования, посвященные изучению воздействия политических стереотипов на политические предпочтения и поведение россиян и представленные работы, как отечественных, так и зарубежных авторов: Л. Гордона, М. Горшкова, Л. Гудкова, Н. Зорской, Дж. Каллберга и У. Зиммермана, М. Курбатовой, Ю. Левады, У.Л. Миллера и С. Уайта, А. Миллера, В. Рукавишникова, Л. Седова, М. Уаймена, М.С. Фиша и др. Данная группа работ изучает отдельные аспекты проявления политически стереотипов в массовом сознании, однако их фрагментарность заметно осложняет составление полной картины современного массового сознания россиян.

При всем многообразии источников, посвященных исследованию различных аспектов стереотипов, в современной научной литературе фактически отсутствуют как комплексные теоретические разработки по изучению их роли в политической деятельности, так и системный анализ политических стереотипов, существующих в массовом сознании России в постсоветский период. Отсутствие подобных разработок заметно ограничивает возможности анализа политических процессов в современной России и делает необходимым проведение комплексного исследования российских политических стереотипов и их роли в современных политических процессах, а также разработку концептуального подхода к нему. Соответственно цель настоящего исследования была сформулирована следующим образом - разработать концептуальный подход к анализу политических стереотипов в России.

Для достижения поставленной цели в диссертации предусматривается решение следующих задач:

- уточнение понятия «политический стереотип»;

- обобщение и систематизация научных подходов и концепций, в которых объектом исследования являются политические стереотипы;

- выявление факторов, воздействующих на формирование политических стереотипов в конкретном обществе;

- обобщение и систематизация эмпирических данных о функционировании политических стереотипов в России и об их воздействии на политические предпочтения и поведение россиян;

- анализ основных тенденций формирования политических стереотипов в современной России.

Исследование воздействия политических стереотипов на политические процессы в России 90-х годов, предусматривающее решение вышеназванных задач, представляет как научно-теоретический, так и практический интерес. Разработка концептуального подхода к анализу политических стереотипов позволяет рассматривать настоящую диссертацию в качестве инструмента для будущих исследований массового политического сознания, динамики политических стереотипов и их участия в политических процессах России.

Одновременно эмпирический материал, систематизированный и представленный в диссертации, может быть использован в практической работе политологов и политических аналитиков, занимающихся изучением современных политических процессов в России. Материалы диссертационного исследования также могут быть использованы в работе служб по связям с общественностью, занимающихся политической рекламой.

Кроме того, материалы исследования могут быть использованы и в преподавательской деятельности для подготовки курсов по политической психологии и современному политическому процессу в России.

Источниками для написания диссертации стали эмпирические исследования политических стереотипов современной России, проделанные ВЦИОМ, ФОМ, РОМИР, Центром политических технологий, Центром комплексных социальных исследований и маркетинга, Фондом защиты гласности и др.

Исследование основывается на структурно-функциональном и историческом методах изучения политических институтов и процессов, используемых в современной политической науке. Принципиально важными для выработки методологического инструментария диссертации стали методы анализа массового сознания, разработанные Б.А. Грушиным, Г.Г. Дилигенским, Ю.А. Замошкиным, А.К. Уледовым, а также приемы политико-психологического анализа, представленные в работах Е.Б. Шестопал, М.М. Лебедевой. Необходимо отметить, что настоящая диссертация является междисциплинарным исследованием, поэтому ее методология включает приемы не только политического, но и политико-психологического, социально-психологического и культурологического анализа.

Поставленные цели и задачи исследования, включающие как теоретические, так и прикладные аспекты, обусловили деление диссертации на две главы. Первая глава посвящена определению содержания понятия «политический стереотип». Проводится анализ эволюции теоретических подходов, выявляются достоинства и недостатки различных методик изучения процессов формирования и функционирования политических стереотипов, а также рассматриваются основные факторы, обуславливающие их распространение и устойчивость. Вторая глава посвящена рассмотрению основных тенденций функционирования политических стереотипов в российском массовом сознании с 1991 по 2000 год и их влияние на политический процесс посредством выборов. Приложение к диссертации содержит ряд схем и таблиц.

Заключение диссертации по теме «Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии», Медведева, Светлана Михайловна

Заключение

Проведенный в начале данного исследования анализ эволюции подходов к изучению стереотипов, в ходе которой происходила не только смена методов исследования, но и изменялось понимание психических процессов, приводящих к образованию этих упрощенных и устойчивых образов социально-политической реальности, позволяет сделать вывод, что изыскания в области психологии мышления заметно преумножили знания об их природе и к тому же позволили более широко применять это понятие для изучения массового политического сознания. В процессе накопления эмпирических данных о стереотипах и принципах их функционирования произошел отказ от понимания стереотипов как заведомо некорректных образов реальности, было также выявлено, что к образованию стереотипов ведут не только психические травмы в раннем детстве, но и естественные для человека механизмы усвоения и обработки информации. Последнее позволило связать процесс образования политических стереотипов с процессами, происходящими в политической сфере, а также с социально-экономическим положением населения и его стратификацией.

Первоначально стереотипы рассматривались как результат воздействия бессознательных влечений, которые, искажая восприятие реальности, защищали человека от негативной оценки себя и, следовательно, весьма слабо отражали реальные объекты. Однако признание человека полноценным познающим субъектом, способным и желающим иметь адекватное знание о политических институтах и процессах, реагирующим на реальные обстоятельства, а не на свои бессознательные комплексы, существенно изменило дело.

Действительно, если человек способен не только переносить на окружающую действительность образы из своих детских воспоминаний и на этой основе интерпретировать реальность, как это предполагал психоанализ, но и более или менее объективно воспринимать политические события, то, следовательно, любой политический стереотип будет содержать «крупицу истины». Стало быть, возникновение и существование политических стереотипов в большей степени связано с выполнением ими функции экономии мышления, то есть обобщения и упрощения реальности, без которых познавательный процесс и процесс принятия решения были бы крайне затруднительными.

Однако, признавая всю важность экономической функции стереотипов едва ли правомерно отрицать две другие их функции: защитную и аксиологическую: первая основывается на психических процессах, обуславливающих интерпретацию информации о политических объектах таким образом, чтобы не страдало самовосприятие человека, вторая же - имеет более сложную структуру. В самом деле, сложно отрицать, что политические стереотипы связаны с ценностями населения, так как иначе невозможно объяснить их устойчивость и эмоциональность, а, кроме того, в ином случае стереотипы будут простым отражением действительности, а не ее оценкой, чем на самом деле они являются. Ценности, на основе которых происходит отбор информации в простые понятийные схемы, обусловлены следующими факторами: 1) социально-экономической стратификацией населения, дифференцирующей политические стереотипы внутри массового сознания и превращающей их в представления, которые выражают экономические, профессиональные интересы групп; 2) политической традицией, обуславливающей проявление в стереотипах ценностей, уникальных для данной культуры.

Обусловленность ценностей названными факторами позволяет исследованию политических стереотипов российского массового сознания 90-х годов основываться не только на психологических методах, но и связать динамику политических стереотипов внутри него с социальными, экономическими и политическими изменениям. Это помогает проследить ряд тенденций усиления или, наоборот, уменьшения распространенности конкретных политических стереотипов, сменявших друг друга в российском массовом сознании 90-х годов.

Первая тенденция выражалась в том, что распространенность политических стереотипов, обеспечивающих поддержку политики реформ, ориентацию на уменьшение роли государства в экономике, на одобрение открытой конкуренции между политическими партиями и лидерами, на расширение контактов с Западом и т.д., фактически приведшая к победе Б. Ельцина в 1991 году и обусловившая смену политического режима в России, в 1993 году начала, постепенно уменьшаться. Причина подобной переориентации массового сознания заключается в том, что распространенность подобных стереотипов обусловлена наличием в обществе социально-экономических и профессиональных групп, чьи профессиональные интересы и высокая степень адаптации к происходящим переменам могли бы поддержать устойчивость и распространенность таких представлений, что однако не случилось в России.

Значительное ухудшение материального благосостояния населения, а также кардинальные изменения в социальной структуре российского общества привели к выделению особых групп населения, чье низкое материальное положение не соответствует их образовательным и квалификационным характеристикам, а также социальному статусу, которым они обладали до 1985 года. Положение этих групп было осложнено тем, что их профессиональная принадлежность (учителя, врачи, работники государственных предприятий), а также демографические характеристики (пенсионеры) во многом препятствовали использованию этими группами возможностей, предоставляемых рыночной экономикой и связанных с серьезными изменениями квалификации или социального статуса. Все это привело, во-первых, к росту фрустрации, отразившейся в стереотипах о некомпетентной, своекорыстной власти, о царящих в стране анархии и беззаконии и о «внешних и внутренних врагах России», периодически прилагаемых либо к Западу, либо к банкирам, олигархам, мафии, либо к национальным меньшинствам, во-вторых, к усилению стереотипов, идеализирующих советское прошлое, советскую политическую и экономическую системы, которым приписываются гуманизм, справедливость, близость к народу и т.д., стереотипов, ориентированных на прекращение реформ и возвращение к периоду до 1985 года.

Предрасположенность к подобным стереотипам четко обусловлена уровнем дохода и степенью удовлетворенности или неудовлетворенности материальным положением населения. Выделение профессиональных групп, сумевших адаптироваться к происходящим в стране переменам и ориентированных на экономический либерализм, выражается в распространении стереотипов о преимуществах политической системы западного типа, о недопустимости увеличения государственного контроля над экономической сферой и о необходимости расширений контактов с Западом. Обнаруживается соответствие между профессионально-статусными (руководители, специалисты, служащие, рабочие и безработные) характеристиками, принадлежностью к государственному, частному или полугосударственному секторам экономики, работой в разных отраслях промышленности и сельском хозяйстве и существующими политическими стереотипами и степенью поддержки стереотипов, связанных с политическим либерализмом или направленных против него.

Полученные данные свидетельствуют, что стереотипы, идеализирующие советскую политическую систему, в большей степени распространены среди рабочих и служащих, а также среди работников государственного или полугосударственного секторов, то есть среди групп, в большей степени нуждающихся в патерналистской политике государства. Наоборот, уменьшение роли государства, большая открытость Западу, создание в России политической и экономической систем западного образца в наибольшей степени приветствуется работниками частного сектора - банковской и финансовой сфер, сферы услуг.

Особый интерес представляет тенденция к формированию в профессиональной группе, связанной с частным сектором экономики, стереотипов об отсутствии у государства обязательств по социальной защите населения, которые, наоборот, широко распространены среди профессиональных групп, менее адаптировавшихся к переменам и нуждающихся в социальной защите.

Соответственно, постепенное ухудшение материального благосостояния населения, а также проблемы существования частного сектора и связанных с ним профессиональных групп, обостренные кризисом 1998 года, находят выражение в постепенном уменьшении политических стереотипов, обеспечивающих поддержку либеральной идеологии, число сторонников которой уменьшилось с 1993 года по 1999 год почти в три раза. В тоже время накопление негативных реакций на происходящие перемены вызвало возрождение коммунистической идеологии, начавшееся в 1995 году и обуславливающей политические предпочтения существенной доли россиян до настоящего времени.

Начиная с 1996 года в российском массовом сознании формируется новая тенденция, связанная со стереотипами о принципах взаимоотношения народа и власти, о политических правах и обязанностях рядового гражданина, об ответственности и обязанностях власти, о существующих каналах контроля народа над властью и о необходимой политической активности населения и ее формах. Происходит постепенный рост стереотипов, закрепляющих представление о неспособности народа как-нибудь влиять на властные структуры, об отсутствии каналов доступа к власти, о невозможности рядового гражданина влиять не политический процесс и о нефункциональности большинства политических институтов. Кроме того, эти стереотипы фиксируют отсутствие у людей желания изменить существующие взаимоотношения с властью. Право влиять и контролировать власть не воспринимается в качестве естественного и неотъемлемого.

Несмотря на обилие негативных стереотипов о действующих институтах власти, которым часто противопоставляется близкая народу и заботливая советская власть, тем не менее в российском массовом сознании широко распространены стереотипы о невозможности людей, стоящих у власти, влиять на жизнь простых граждан, стереотипы, фиксирующие параллельность и независимость существования власти и народа. Большинство россиян не воспринимали проходившие в 90-х годах в стране парламентские и президентские выборы с точки зрения их способности как-либо существенно изменить их жизнь. В этой связи в российском массовом сознании все более усиливается тенденция к росту политических стереотипов, негативно описывающих процесс выборов и институт многопартийности, которые воспринимаются как ненужные, а подчас и вредные элементы существующей политической системы.

Необходимо отметить, что возникновение таких политических стереотипов связано не только с разочарованием россиян в конкретных политических деятелях и в методах проведения выборов в России, но и обуславливается традициями российской политической культуры, отсутствием у многих россиян навыка выявлять зависимость собственной жизни от политических процессов в стране и от своей политической активности. Подобный вывод основывается на том, что, как показывают исследования, большинство россиян не считают право человека влиять и контролировать власть естественным и необходимым.

Стереотипы, негативно оценивающие процесс выборов и институт многопартийности, сопровождаются, во-первых, стереотипами, препятствующими осознанию альтернативных выборам форм контроля над властью (немногие россияне принимают участие в забастовках, встречаются с политиками и т.п.); во-вторых, стереотипами о способности власти самостоятельно без народного вмешательства выработать механизм спасения и поддержания российского народа.

Усиление этой тенденции начинается в 1996 году, когда после короткого периода «бунта», выразившегося в относительно низкой поддержке «партий власти» - «Выбор России» и НДР, - большинство россиян поддержало существующую власть в лице Б. Ельцина на президентских выборах. Несмотря на масштабную пропаганду в его поддержку, включавшую стереотипы о страшном коммунистическом прошлом, большая часть россиян была уверена, что приход к власти Г. Зюганова не повлечет существенных изменений во внешней и внутренней политике страны и не скажется на их жизни. Подобная специфика массового сознания в момент выборов позволяет отнести именно к этому периоду начало распространения стереотипов о несменяемости верховной власти или человека, занимающего высшую позицию во властной иерархии. Дальнейшее развитие этой тенденции повлекло за собой формирование стереотипов, обуславливающих готовность поддерживать только политического лидера, партию или политическое объединение, принадлежащих к властным структурам и поддерживаемых ими, и уже полномасштабно реализовалась на парламентских и президентских выборах 1999 - 2000 годов. Именно на этих выборах население демонстрирует редкую жертвенность в своих отношениях с политической властью. Многие россияне не верят, что поддерживаемые ими партии смогут обеспечить стране нормальную, достойную жизнь, и не предполагают, что такие качества как готовность защищать интересы простых людей и уважение к ним должны быть неотъемлемым атрибутом политического лидера, претендующего на поддержку своим народом.

Наличие подобной тенденции в российском массовом сознании в известном смысле ставит под сомнение возможность демократии в России, во всяком случае, на современном этапе развития. Демократия предполагает не только номинальное установление демократических институтов, а, будучи «властью народа», неизбежно требует осознание самим народом неотъемлемости и естественности своих прав на осуществление этой власти и более того научение претворять это знание в конкретные действия, а как раз этого сейчас в России и не происходит. С этой точки зрения, не так важна деятельность самих властных структур, так как посредством выборов народ так или иначе поддерживает ее деятельность, независимо от степени реального одобрения власти, а его пассивное неиспользование других форм политического участия также способствует сохранению существующих отношений. Преодоление сложившейся ситуации наталкивается на существенные сложности.

Закономерное, казалось бы, на первый взгляд предположение, что высокий уровень недовольства населения существующими экономическими и политическими реалиями будет провоцировать столь же высокую политическую активность народа, стремящегося отстоять свои права, фактически полностью опровергнуто российской политической практикой. Недовольство и недоверие россиян к властным структурам сохраняет стабильный высокий уровень на протяжении всех 90-х годов и в настоящий момент немногим выше, чем это было в начале 90-х, тогда как готовность людей, принимающих участие в политических акциях помимо выборов, хотя и незначительно увеличилась, однако осталась несопоставимой с уровнем пассивного протеста. Более того, уровень готовности принять участие в коллективных акциях протеста в России в настоящий момент значительно ниже, чем в Западной Европе.

Конечно, можно предположить, что просто России требуется больше времени для активизации населения и в процессе дальнейшего ухудшения социально-экономического поведения навыки политической активности будут приобретены. Однако, как это было показано выше, в настоящий момент в России наблюдается усиление совершенно иной тенденции, демонстрирующей, наоборот, готовность отдельных групп населения подчиниться власти, что является достаточно тревожным признаком современного российского политического процесса.

Дальнейшее преобладание в российском массовом сознании тех или иных тенденций, конечно, не может прогнозироваться на основе только механизмов отображения массовым сознанием и сохранения политической информации. Развитие любой тенденции в этой области будет обусловлено не только закономерностями существования самого массового сознания, но и дальнейшим развитием политической системы в целом, действиями власти и неполитическими факторами, например, экономической ситуацией. Впрочем, это не мешает признать, что в силу уже упомянутой устойчивости стереотипов, которые, не являясь «вечными», тем не менее, обеспечивают некоторую ригидность массового сознания, обозначенные тенденции будут дальше обуславливать политический процесс в России.

Список литературы диссертационного исследования кандидат политических наук Медведева, Светлана Михайловна, 2000 год

1. Абульханова К.А. и др. Российский менталитет. М., ИП РАН, 1997.

2. Агеев B.C. Межгрупповое взаимодействие. Социально-психологические проблемы. М., изд-во Моск. ун-та, 1990.

3. Альхименко В.В., Васильев В. И., Веденеев Ю.А. и др. Выборы в Российской Федерации, М., ВЭЛТИ, 1997.

4. Артемов B.JI Правда о неправде. Минск, изд-во «Университетское», 1985.

5. Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория. М., изд-во Иностранной литературы, 1961.

6. Богданова М.А. Роль мифа в политическом сознании, Ростов н/Д, Ростов. Гос. ун-т, 1992.

7. Боровиков А.П. Политическое сознание и политическая культура. СП(б)., СП(б) ун-т, 1992.

8. Бурдье П. Социология политики. M., Socio-Logos, 1993.

9. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СП(б), Питер, 1997.

10. Витгенберг Е.В. Адаптация к новым социальным и культурны условиям в России, СП(б), изд-во СП(б) ун-та, 1994.

11. Высшая школа: испытание рынком. Под ред. Якубы E.H., Арбениной B.JI., М., изд-во Моск. ун-та, 1993.

12. Гасанов Б.В. Национальные стереотипы и «образ врага». М., Прогресс, 1994.

13. Гидденс Э. Социология. М., Эдиториал УРСС, 1999.

14. Григорян Б.Т., Гайденко П.П., Богомолов A.C. Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., Наука, 1978.

15. Грушин Б.А. Массовое сознание. Опыт определения и проблемы исследования. М., Политиздат, 1983.

16. Гумилев Л. Конец и вновь начало. М., Рольф, 2000.

17. Гумилев Л. От Руси до России: Очерки этнической истории. М., Рольф, 2000.

18. Давыдов Ю.Н. Критика социально-философских воззрений Франкфуртской школы. М., Наука, 1977.

19. Дмитриев A.B., Латынов В.В., Хлопьев А.Т. Неформальная политическая коммуникация, М., Собрание, 1997.

20. Елсуков А.Н. История социологии. Минск, Вышэйшая школа, 1997.

21. Замошкин Ю.А. Вызовы цивилизаций и опыт США: история, психология, политика. М., Наука, 1991.

22. Карташев A.B. История русской церкви. В 2-х томах. М., ЭКСМО Пресс, 2000.

23. Ключевский О.В. Собрание сочинений в 9-и томах. М., Мысль, 1989.

24. Коржановская Л.Г. Структура политического сознания личности. М., Речь, 1986.

25. Кочетков П. А. Россия на пороге XXI века. М., Христианское издательство, 1998.

26. Крамник В.В. Имидж реформ: психология и культура перемен в России. СП(б), изд-во СП(б) ун-та экономики и финансов, 1995.

27. Кувалдин В. Б., Кобринская И.Я., Мельвиль А.Ю. Россия политическая. М., Моск. центр Карнеги, 1998.

28. Лапина Н., Чирикова А. Региональные элиты в РФ: модели поведения и политические ориентации. М., ИНИОН РАН, 1999.

29. Лебедева М.М. Конфликты внутри и вокруг России: применять силу или вести переговоры? М., МГИМО, 1994.

30. Левада Ю. и др. Есть мнение! Итого социологического опроса. М., Прогресс, 1989.

31. Лурье С. Историческая этнология. М., Аспект Пресс, 1997.

32. Мельвиль А.Ю. Демократические транзиты: теорепгико-методологические и прикладные аспекты. М., Московский общественный научный фонд, 1999.

33. Мощенков E.H. Переходные процессы в России. М., Мысль, 1996.

34. Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. М., Academia, 1999.

35. От реформ к стабилизации. М., МГИМО, 1995.

36. От тоталитарных стереотипов к демократическому мышлению. М., Речь, 1991.

37. Пагосян В.А. К критике философских концепций Франкфуртской школы. Ереван., АН. АрмССР, 1979.

38. Поршнев Б. Социальная психология и история. М., Наука, 1966.

39. Религия и общество. Под ред. Скворцова JI.B., М., ИНИОН РАН, 1999.

40. Руковишников В.О., Холман Л., Эстер П., Политические культуры и социальные изменения. Международные сравнения. М., Совпадение, 1998.

41. Сергеев A.A. Массовое политическое сознание. М., Речь, 1990.

42. Социология и пресса в период парламентских и президентских выборов 1995 и 1996 г. г. М., Фонд защиты гласности, 1996.

43. Узнадзе В.Н. Психологические исследования. М., Наука, 1968.

44. Уледов А.К. Структура общественного сознания. М., Мысль, 1968.

45. Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. СП(б), Речь, 1999.

46. Фрейд 3., Буллит У. Томас Вудро Вильсон, 28-й президент США. Психологическое исследование. М., Прогресс, 1992.

47. Шампань Т. Делать мнение: новая политическая игра, M., Socio-Logos, 1997.

48. Шестопал Е.Б. Психологический профиль российской политики 1990-х. Теоретические и прикладные проблемы политической психологии. М., РОССПЭН, 2000.

49. Эйзенштадт Ш. Революции и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций. М., Аспект Пресс, 1999.

50. Adorno Т. Authoritarian Personality, N.Y., Harper, 1950.

51. Allport G. The Nature of Prejudice. Cambridge, Mass.: Addison-Wesley, 1954.

52. Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton Univ. press, 1965.

53. Bandura A. Aggression: A Social-learning Analysis. Englewood Cliffs, Norton, 1973.

54. Bar-Tal D. et al. Stereotyping and Prejudice: Changing Conceptions. N.Y., Springer-Verl., 1989.

55. Brigham J. The Contemporary Introduction to Social Psychology. N. Y., Mc. Graw Hill book, со., 1976.

56. Brown P. Social psychology, N. Y., Free Press, 1965.

57. Buck-Morss S. The Origin of Negative Dialectics: T.Adomo, W.Benjamin and Frankfurt Institute. N.Y., Free Press, 1977.

58. Devereux G. Ethnopsychoanalysis, Berkley Los Angeles, Univ. of California press, 1974.

59. Dollard J., Miller N. E. Frustration and Aggression. New Haven, Yell Univ. press, 1939.

60. Egeleton T. et al. Ideology. L., Williams and Norgate, 1994

61. Eisenshtadt S. Tradition, Change and Modernity. N.Y., Free Press, 1983.

62. Fishbein A. A Behaviour Theory Approach to the Relations between Beliefs about an Object and the Attitude toward the Object. // Fishbein N. Reading in Attitude Theory and Measurement. N.Y. Wiley. 1980.

63. Ingelhart R. The Silent Revolution: Changing Values and Political Styles among Western Publics. Princeton, Princeton Univ. Press, 1977.

64. Janada K. Berry J.M., Goldmen J. The Challenge of Democracy. Boston., Houghton Mifflin Co. 1997

65. Kardiner A. The Psychological Frontiers of Society. N.Y., Columbia Univ. press, 1946.

66. Lilly W. Grundlagen der Stereotypisierung. Goettingen, Springer-Verl., 1982.

67. Lippman W. Public Opinion. N. Y., Macmillan, 1922.

68. Nimmo D.D. et al Political Attitude and Political Opinion. N.Y., McKay, 1972,

69. Noelle-Neumann E. The Spiral of Silence: Public Opinion our Social Skin. Chicago, Univ. of Chicago, 1993.

70. Pie L., Verba S. Political Culture and Political Development. Princeton, Princeton Univ. press, 1965r

71. Pye L. Politics, Personality and National Building: Burma's search for Identity. Princeton, Princeton Univ. press, 1963.

72. Roheim G. Psychoanalysis and Anthropology: Culture, Personality and Unconscious. N.Y., 1950

73. Rokeach M. The Nature of Human Values. N. Y., Free press, 1973.

74. Schäfer В., Six В. Sozialpsichologie des Vorurteils. Stuttgart, 1978.

75. Spindler Ed. G. et al. The Making of Psychological Anthropology. Berkeley, Univ. of California press, 1980.

76. Stein H.F. The Psychoanthropology of American Culture, N.Y., Free Press, 1985.

77. Tajfel H. Human Groups and Social Categories: Studies in Social Psychology. Cambridge, Cambridge Univ. press, 1981.

78. Walas Т. et al. Stereotypes and Nations. Krakow, Cultural centre, 1995.

79. Zoltan T. The Frankfurt School: The Critical Theories of M. Horkheimer and T.W. Adorno. N.Y., Free Press, 1977.

80. Учебники и справочная литература:

81. Велик A.A. Психологическая антропология. М., Речь, 1993.

82. Гаджиев КС. Политическая наука. М., МО, 1996.

83. Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов н/Д, Феникс, 1996.

84. Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., Наука, 1994.

85. Здравомыслов А.Г. Социология конфликтов. М., Аспект пресс, 1996.

86. Майерс Д. Социальная психология. СП(б), Питер, 1997.

87. Общая и прикладная политология. Под ред. Жукова В.И, Краснова Б.И., М., Союз, 1997.

88. Политология: Энциклопедический словарь. М., изд-во Моск. Комерч. ун-та, 1993.

89. Психология: Словарь. Общ. ред. и сост. Петровский А.В., Ярошевский М.Г., М., Политиздат, 1990.

90. Хьелл Л., Зиглер Д., Теории личности. СП(б), Питер, 1997.

91. Шихирев П. Н. Современная социальная психология. М., ИП РАН; КСП +; Академический проект, 1999.

92. Modern Sociology, London, Academic Press, 1992.1. Периодика:

93. Адорно Т. Типы и синдромы. Методологический подход (фрагменты из «Авторитарной личности»), // Социологические исследования, 1993, № 3.

94. Афанасьев М.Н. Государство и номенклатура. // Политические исследования, 1996, № 2.

95. Беляева Л. А. В поисках среднего класса. // Социальные исследования, 1999, № 7.

96. Бондаренко Е.А. Республика Татарстан: национальные отношения. // Социальные исследования, 1999, № 11.

97. Бочарова О., Ким Н., Россия и Запад: общность или отчуждение? // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000, № 1.

98. Бутенко А.П., Колесниченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство. // Социологические исследования, 1996, № 5.

99. Вызов Л.Г., Львов Н.В. Проблемы этнополитологии. // Вестник Московского университета, сер. Политическая наука, 1995, № 5.

100. Гавра Д.П., Соколов Н.В. Исследование политических ориентаций. // Социальные исследования, 1999, № 11.

101. Гордон Л. Времена и сроки демократических перемен: тяжкая медлительность исторического движения. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 5.

102. Горшков М.К. Российский кризис в зеркале общественного мнения.// Социология власти: информационно-аналитический бюллетень. 1998, № 6.

103. Грибенченко С.Ф. Куда и почему идет Россия? // Социальные исследования, 1999, № 7.

104. Громова Р. К типологии политического сознания россиян. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 2.

105. Грунт З.А., Кертман Г.Л. и др. Российская повседневность и политическая культура: проблема обновления. //Политические исследования, 1996, № 4.

106. Гудков Л. Комплекс «жертвы». Особенности массового восприятия россиянами себя как этнонациональной общности.// Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 3.

107. Дайджест социологических исследований. // Социология власти, 1998, № 6.

108. Дилигенский Г.Г. Массовое политическое сознание в условиях современного капитализма // Вопросы философии, 1971, № 9.

109. Динамика электоральных предпочтений // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000, № 1.

110. Дмитриев A.C. «Число зверя»: к происхождению социологического проекта «Авторитарная личность». // Социологические исследования, 1993, № 3.

111. Заславская Т.И. Реальные доходы россиян сквозь призму социальных оценок. // Общество и экономика. 1994, № 3-4.

112. Заславская Т.И. Стратификация современного российского общества. / /Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1996, № 1.

113. Здравомыслов А.Г. Этнополитические процессы и динамика национального самосознания россиян.//Социальные исследования, 1996, № 12.

114. Зимин А. И. Европоцентризм и русское национальное самосознание. // Социальные исследования, 1996, № 2.

115. Злобина Е.Г. «Образ населения» у представителей властных структур как источник социальной деформации. // Социальные исследования. 1999, № 8.

116. Зорская Н. Интерес к политике как форма политического участия.// Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 4.

117. Зорская Н. Политическое участие и доверие населения к политическим институтам и политическим лидерам. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 3.

118. Ингельхарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества. // Политические исследования, 1997, № 4.

119. Капустин Б.Г., Клямкин И.М. Либеральные ценности в сознании россиян. // Политические исследования, 1994, № № 1, 2.

120. Кара-Мурза A.A. Между "империей" и "смутой". // Политические исследования, 1995, № 1.

121. Кочанов Ю.Л. Социологический casus: социальная группа предпринимателей. // Социальные исследования, 1999, № 9.

122. Киселев C.B. Современное донское казачество в иноэтничном окружении. // Социальные исследования, 1999, № 11.

123. Клямкин И.М., Лапкин В.В. Русский вопрос в России. // Политические исследования, 1996, № 1.

124. Козлова Т.З. Мониторинг удовлетворенности пенсионеров условиями жизни. // Социальные исследования, 1999, № 9.

125. Кон И.С. Психология предрассудка. // Новый мир, 1969, № 9.

126. Курбатова М. Феномен «Единства»: анатомия электорального успеха. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000, № 1.

127. Лапин Н.И. Модернизация базовых ценностей россиян. // Политические исследования, 1996, № 5.

128. Левада Ю. 1989 1998: десятилетие вынужденных поворотов. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 1.

129. Левада Ю. «Человек приспособленный». // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 5.

130. Левада Ю. «Человек советский» десять лет спустя: 1989-1999. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 3.

131. Левада Ю. Пирамида общественного мнения в электоральном "зеркале". // Экономические и социальные перемены. Мониторинг общественного мнения. ВЦИОМ, 1996, № 1.

132. Левада Ю. Политическое пространство России за полгода до выборов: 1995 и 1999г.г. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 4.

133. Левада Ю. Проблемы эмоционального баланса общества. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000, № 2.

134. Левада Ю. Феномен власти в общественном мнении: парадоксы и стереотипы восприятия. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1998, № 5.

135. Левада Ю. Человек лукавый: двоемыслие по-советски. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 3.

136. Левчик Д.А., Левчик Э.Г. «Человек у власти»: представления оппозиционного электората. // Социальные исследования, 1999, № 6.

137. Матис В.И. Немцы алтайского края. // Социальные исследования, 1999, № 11.

138. Михальченко П.Ф. Региональная идея региональная самостоятельность. // Проблемы региональной экономики. 1999.

139. Мониторинг общественного мнения. //Социальные исследования, 1997.

140. Мониторинг общественного мнения. // Социальные исследования, 1999.

141. Мостовская И.В., Скорик А.П. Архетипы и ориентиры российской ментальности. // Политические исследования, 1995, № 4.

142. Никитина В. Дважды первый президент России в оценках общественного мнения. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000, № 1.

143. Отчет о проведении обзорного исследования «Отношение избирателей к выборам президента», Центр политических технологий, 1996, (рукопись).

144. Полянский B.C. Историческая память в этническом самосознании народов. // Социальные исследования, 1999, № 3.

145. Постсоветское пространство: этнополитические проблемы. Круглый стол. // Социальные исследования, 1997, № 1.

146. Римашевская Н.М. Социальные последствия экономических трансформаций в России. //Социальные исследования, 1997, № 5.

147. Россия в третьем тысячелетии. //Центр комплексных социальных исследований и маркетинга. 1996, № 3.

148. Сапунков Д. Система ценностей и политические предпочтения.// Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 3.

149. Седов Л. Кризис власти в России и пути ее эволюции. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 4.

150. Седов JI. На дальних подступах к выборам. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 1.

151. Седов JI. Настроения, ожидания и взгляды электората «партии власти». // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1998, № 3.

152. Седов JI. Некоторые итоги политического 1997 года. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1998, № 1.

153. Седов Л. Роль СМИ в избирательной кампании. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000, № 2.

154. Сикевич З.В. Национальный характер русских. // Вестник Санкт-Петербургского университета, 1996, № 4.

155. Социально-политические приоритеты массового сознания. // Социология власти: информационно-аналитический бюллетень. 1999, № 2-3.

156. Социально-экономическое положение России. 1996.

157. Социология власти: информационно-аналитический бюллетень. 1999, №2-3.

158. Студенческая молодежь и реформы: динамика массового сознания: Опыт конкретного социологического анализа. М., Фонд стратегического исследования гражданского общества и предпринимательства. 1994.

159. Хахулина Л. Субъективный средний класс: доходы, материальное положение, ценностные ориентации. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999, № 2.

160. Шаповалов В.Ф. Либерализм и российская идея. // Социологические исследования, 1996, № 2.

161. Шаров В.Ф. Проблема человека в контексте радикальных социальных преобразований. // Вестник Санкт-Петербургского университета, 1996, № 4.

162. Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистического общества. // Политические исследования, 1996, № 5.

163. Шестопал Е.Б. Образ власти в России: желания и реальность: полнпгико-психологический анализ. // Политические исследования, 1995, № 4.

164. Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 2000.

165. Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, ВЦИОМ, 1999.

166. Ядов В.А. К вопросу о теории стереотипизации в социологии. //Философские науки, 1960, № 2.

167. Andersen N.H. Averaging Versus Adding as a Stimulus Combination Rule in Impression Formation. // J. of Experimental Psychol., 1965, N 70.

168. Campbell D.T. Stereotypes and the Perception of Group Differences. // Amer. Psychol., 1967, V. 22, N 10.

169. Fish M. S. The Predicament of Russian Liberalism: Evidence from the December 1995, Parliamentary Elections. // Europe Asia Studies, 1997, Vol. 49, N 2.

170. Heider F. Attitudes and Cognitive Organization. // J. of Psychology, 1946, V. 21, №. 3.

171. Kullberg J.S., Zimmervan W. Liberal Elites, Socialist Masses, and Problems of Russian Democracy. // World Politics, 1999, April.

172. Miller W.L. Political Values underlying Partisan Cleavages in Former Communist Country. //Electoral Studies, 1998, N2.

173. Miller W.L., White S. Political Values Underlining Partisan Cleavages in Former Communist Countries. // Electoral Studies, 1998, Vol. 17, N 2.

174. Miller A. H., Riesinger M., Hesli V.L. The Russian 1996 Presidential Election: Referendum on Democracy or a Personality Contest? // Electoral Studies, 1998, Vol. 17, N 2.

175. Tajfel H. Cognitive Aspects of Prejudice. // J. of Social Issues, 1969, № 4.

176. Vinacke E. Stereotypes as Social Concepts. // J. Soc. Psychol., 1957, V. 46, N 5.

177. Wyman M. The Russian Elections of 1995 and 1996. // Electoral Studies, 1997, Vol. 16, N 1.1. П риложение