Мифологемы в истории императорского Китая: зооморфные символы и их функции тема диссертации и автореферата по ВАК 07.00.03, кандидат исторических наук Сомкина, Надежда Александровна

Диссертация и автореферат на тему «Мифологемы в истории императорского Китая: зооморфные символы и их функции». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 371482
Год: 
2009
Автор научной работы: 
Сомкина, Надежда Александровна
Ученая cтепень: 
кандидат исторических наук
Место защиты диссертации: 
Санкт-Петербург
Код cпециальности ВАК: 
07.00.03
Специальность: 
Всеобщая история (соответствующего периода)
Количество cтраниц: 
241

Оглавление диссертации кандидат исторических наук Сомкина, Надежда Александровна

Введение

Глава I. Генезис и эволюция основных символов

I. Происхождение и развитие образов «благовещих» животных

1. Дракон

1.1. Происхождение образа дракона

1.2. Виды дракона

2. Феникс

3. Цилинь

4. Черепаха

II. Механизмы образования символов (на примере устойчивых выражений чэнъюй)

Глава П. Символика сакрального

I. Государственно-политическая символика, концепция отклика Неба

И. Животные в народных верованиях

1. Духи-защитники и контактная магия

2. Лиса и прочие злые духи

3. Двенадцать зодиакальных животных

Ш. Животные в религиозно-этических учениях

1. Конфуцианство

2. Буддизм

3. Даосизм

Глава Ш. Символика повседневного

I. Сельскохозяйственные культы, обряды и ритуалы

И. Мифологемы повседневной жизни

1. Торжества и события личного характера

2. Обряды календарных праздников

Глава IV. Китайское влияние на зооморфную символику соседних стран

I. Корея

П. Вьетнам

Ш. Япония

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Мифологемы в истории императорского Китая: зооморфные символы и их функции"

Символика - это отдельная глава в истории любой культуры, ключ к пониманию своеобразия и уникальности национального мировоззрения, а также зеркало знаковых социокультурных институтов и исторических явлений. Вопросы символики неразрывно связаны с проблемами национальной самоидентификации и напрямую корреспондируются с вопросами о национальной картине мира. В последние годы на стыке научных дисциплин возникают научные направления, посвященные различным аспектам изучения национального менталитета. В этом контексте обращение к проблеме символа как отражения национальной картины мира, зафиксированного в культурно-исторических и политических явлениях, представляется не только актуальным, но и одним из ведущих в современном историческом научном процессе.

Китайская культура в этом отношении не только не стала исключением, но, более того, представляет собой один из наиболее ярких в мировой истории примеров глубочайшей интеграции символических форм в жизнедеятельность общества, что и обусловливает актуальность настоящего исследования.

Любая история, в особенности китайская, функционирует на мифологемах, которые вырабатываются в рамках культурно-этнического самосознания народа, а затем трансформируется под влиянием сопряженных с историческим развитием процессов. Китайская культура пропитана символами, поскольку ориентирована на «золотой век» правления совершенномудрых императоров, и именно символы позволяют сохранять их традиции практически в неизменном виде. Кроме того, поскольку мировосприятие китайцев в рассматриваемый период во многом базировалось на натурфилософских концепциях, в узком смысле - на идее нерасторжимости единства человека и природы, ряд важнейших историко-культурных феноменов получили осмысление именно в зооморфном ключе.

Объектом исследования, таким образом, выступают зооморфные мифологемы и формы их воспроизведения в исторических процессах императорского Китая.

Предмет исследования, в свою очередь, составляют не столько символы и образы как статическая параллель «животное - понятие», его внешние признаки и общая символика, сколько динамическая совокупность всех его символических функций, т.е. образы-мифологемы, которые фиксировали социокультурные запросы на отдельных этапах истории, будь то ритуальные составляющие или потребности этико-морального характера.

Следует отметить, что понятие «мифологема» в рамках данной работы включает в себя не только и не столько концепты устного народного творчества, но частично пересекается с трактовкой А.Меня, определившего ее как конкретно-образный, символический способ изображения реальности, необходимый в тех случаях, когда реальность не укладывается в рамки формально-логического и абстрактного изображения [Мень, 2002, Т.2, С.211 - 49]. Следовательно, в данном контексте под мифологемой следует I понимать символы и образы, которые были неотъемлемым атрибутом любого ритуала, выступая в качестве инструмента для моделирования идеального пространства и воспроизведения сакрального времени, то есть, фактически для приведения контекста ритуала в состояние идеальной гармонии. Стоит отметить, что в данном случае и в целом в рамках исследования под ритуалом, в свою очередь, понимается не только действие обрядового характера, но и в широком смысле - традиционная система мироустроительных норм поведения. Такие нормы включали в себя не только сам обряд, но и повседневные регуляции, которые регламентировали форму одежды, фигуры речи, линию поведения и т.д., пронизывая, таким образом, жизнь китайца уже за пределами собственно момента отправления культа.

Символический комплекс в эстетической и литературной традиции, равно как тематические мифы и легенды как таковые, в рамках данной 5 работы не рассмотрены и представляются объектом для дальнейшего изучения.

Материал исследования. Основным материалом исследования послужили различные группы источников - в первую очередь, традиционные памятники историописания и трактаты (от древнейших до памятников периода поздней Цин), посвященные различным аспектам китайской культуры. Кроме того, привлекались работы современных, в основном китайских, исследователей. Также был проведен научный анализ имеющихся изображений и инвариантов с целью выявления наиболее универсальных символических положений, сохраняющих актуальность на различных этапах истории Китая, а также рассмотрен ряд зооморфных мифологем соседних стран (Япония, Корея, Вьетнам) с тем, чтобы на основе сходства и различий символического комплекса выявить наиболее жизнеспособные на чужой территории китайские мифологемы, а также факторы, обеспечивающие такую жизнеспособность. Помимо этого, для анализа происхождения ряда важнейших символов был привлечен языковой материал (устойчивые выражения чэнъюй - особый вид китайских фразеологизмов, обычно восходящих к историческим либо литературным источникам).

Степень разработанности темы. Описания животных, их поведения и магических свойств появились в Китае еще в начале новой эры. Как правило, основное внимание , уделялось так называемым «благовещим» животным, к числу которых относятся дракон, феникс, цилинь и черепаха. Многочисленные свидетельства о появлении этих созданий можно найти в династийных историях (чжэн ши IE ЗЁ ) и прочих , произведениях официального историописания. Поскольку такого рода знамения были необходимым инструментом легитимации и укрепления власти, составители добросовестно описывали явление, фиксируя дату и место события, а также внешний облик необычного существа. Начиная с «Цзинь шу» («История Цзинь», сер. УП в.), создатели династийных историй определяли такого рода встречи в раздел «Трактаты», чаще всего - в трактат «О пяти стихиях» («У син чэш» IE 4Тл£), где были описаны все удивительные происшествия, случившиеся в данный период. Необычайно интересен в этой связи трактат «Сун шу» («История Сун») под редакцией Шэнь Юэ (441-513). Охватываемый период - пятьдесят девять лет (420-479) - сравнительно невелик, однако содержит скрупулезную летопись явлений волшебных существ народу. Помимо весьма подробного изложения обстоятельств, при которых таковое явление произошло, авторы приводят описание и общую характеристику упоминаемых животных.

Что касается неофициальных письменных памятников, то упоминаниями о рассматриваемых животных изобилует «Шань хай цзин» («Каталог гор и морей», IV-П вв. до н. э) и, хотя этот труд можно отнести скорее к собранию мифов, тем не менее в нем отражен весь комплекс верований, бытовавших в Китае на период создания этого памятника, и, соответственно, облик и магические свойства отдельных животных.

Одним из первых камней в фундамент для дальнейшего научного осмысления главных китайских мифологем можно считать трактат «Лунь хэн» («Критические суждения», I в. н.э.). Автор его, Ван Чун, отличался крайним скептицизмом по отношению к магическим актам в применении как к волшебным, так и к реальным животным, а потому критиковал практику поклонения дракону и ритуалы испрашивания дождя, поскольку полагал, что природные явления вроде осадков никак не связаны с каким-либо существом, даже если оно считается волшебным. Полностью исключая, таким образом, магические качества дракона и, тем более, его изображений, перед которыми совершались молебствования, он, однако, не отрицал реальности этого существа и допускал, что древние предки китайцев действительно видели их воочию.

Весьма подробное описание ряда мифологических и полумифологических существ можно найти и у Ли Шичжэня в его трактате «Бэньцао ганму» («Аннотированный перечень деревьев и трав», XIII-XIV вв.), где автор приводит не только их внешние признаки, но и перечисляет все полезные фармакологические свойства. Его работа, в частности, навела ряд ученых на мысль, что в императорском Китае существовало реальное животное, которое могло стать прототипом образа дракона, но до наших дней не сохранилось.

Если же говорить о китайских источниках в целом, то основная их ценность в контексте данной работы заключается в подробном описании внешнего облика и функциях отдельных животных. Однако, поскольку авторы не подвергали сомнению ни магические свойства, ни даже само существование отдельных животных, вопрос о происхождении, становлении и развитии этих образов ими не поднимался.

Упоминания о драконе и иных существах (следует пояснить, что, поскольку дракон был и остается центральным персонажем всего комплекса зооморфных мифологем, основное внимание как в императорский период, так и в наши дни уделяется именно ему) встречается и в некоторых сутрах, таких как «Сутра великих облаков об испрошении дождя», а также в некоторых буддийских текстах, например, в повествовании о путешествии в Китай японского странника Дзэдзина из сборника «Сан тэндай Годайсан ки» («Записки о паломничестве в храм Тэндай на горе Утайшань») iillS) • Источники этой категории раскрывают одну из функциональных особенностей дракона — повеление водной стихией.

Что касается научного исследования данной проблемы на современном этапе, то трудов, целиком и полностью посвященных рассматриваемой теме, до недавнего времени было довольно мало. Значительную долю сведений по данному вопросу можно было почерпнуть в основном из исследований, посвященных отдельным аспектам китайской культуры — таких как живопись, архитектура, литература, декоративно-прикладное искусство и т.п., а также в исторических и этнографических исследованиях. В последнее время, однако, ив Китае, и на Западе появились специализированные работы, так или иначе освещающие данную проблематику. Отечественная же синология на предложенную тематику откликнулась довольно поздно.

В первую очередь следует упомянуть статьи A.M. Решетова «Дракон в китайской политической традиции», в которой анализируются версии происхождения мифа о драконе и множество его ипостасей в китайской культуре, и А.П. Терентьева-Катанского «Китайская легенда о драконе», где автор, ссылаясь на источники времен императорского Китая, приводит различные описания облика дракона, а также свою версию о его происхождении. В другой своей работе («Иллюстрации к китайскому бестиарию») А.П. Терентьев-Катанский на примере древних и средневековых изображений рассматривает образы различных мифологических животных. Обычаи и обряды, связанные с зодиакальными животными, отражены также в серии статей В.Я. Сидихменова, публиковавшихся в журнале «Проблемы Дальнего Востока» в предновогодних номерах (1989-1995).

Весьма любопытной также представляется статья Д. Дубровской «Откуда пришел цилинь?», опубликованная в журнале «Азия и Африка сегодня», в которой автор выдвигает довольно неожиданную гипотезу, называющую прототипом цилиня персидского мушхушшу. Кроме того, каждому из благовещих животных посвящена отдельная статья Б.Л. Рифтина в энциклопедии «Мифы народов мира», охватывающая как вопрос происхождения существа, так и его символические функции.

Некоторые аспекты зооморфной символики освещены в работах, касающихся декоративно-прикладного искусства Китая, - таких как «Китайские бронзовые зеркала: их типы, орнаментация, использование» Г.Г. Стратановича, «Китайские ковры» А.Е. Герасимова, «Из истории китайского народного искусства» О.Н. Глухаревой, «Китайский костюм, символика, история, трактовка в литературе и искусстве» Л.П. Сычева и В.Л. Сычева. В последней работе подробно рассматривается влияние ранних изображений дракона и феникса на становление китайского символического орнамента, а также анализируются особенности использования дракона в императорской символике.

Наконец, зооморфным образам в китайском искусстве посвящен раздел учебного пособия М.Е. Кравцовой «История искусства Китая», вышедшего в 2007 г.

Другой кладезь сведений о данной проблематике можно найти в своеобразных «путевых заметках» ученых, подробно описавших обряды, религиозные службы, обычаи и просто повседневную жизнь современных им китайцев; речь идет о работах «Китай и китайцы» Э. Гессе-Вартега, «Верования и обычаи китайцев» и «По китайским храмам Ашихэ» И.Г. Баранова, «Китайская народная картина» В.М. Алексеева, статье А,А. Долина «Легендарный монастырь, или Традиции ушу» и т.д.

И, наконец, вопрос о происхождении и формах почитания животных рассматривается в работах, посвященных духовной культуре Китая, а именно: «Мифические воззрения и мифы китайцев» С.М. Георгиевского. «Культы, религии, традиции в Китае» JI.C. Васильева и «О ранних верованиях древних китайцев (тотемизм)» Г.Г. Стратановича.

Что касается западных исследователей, то в первую очередь следует отметить работу Ч.А.С. Уильямса «Китайская символика и художественные мотивы» (C.A.S. Williams, «Chinese symbolism and Art motifs») -иллюстрированный энциклопедический свод символов в китайском искусстве, дающий весьма подробную информацию об истоках, развитии и распространении приведенных в ней образов, а также об их употреблении. Уильяме уделяет внимание в равной степени символам в рамках триады саньцзяо и народных верований, что отличает его работу от мифологического словаря Вернера (Е.Т.С. Werner, «А dictionary of Chinese Mythology»), где основной акцент смещается в сторону буддийской символики и другие аспекты практически не рассмотрены. Впрочем, следует заметить, что в работе Уильямса допущен ряд погрешностей — например, путаница с сыновьями дракона, искаженное значение ряда китайских поговорок и т.д.

Выдающимся исследованием представляется также труд М. Де Виссэ «The Dragon in China and Japan». Работа разделена на «китайскую» и японскую» части, в каждой из которых ученый приводит выдержки из классических китайских и японских произведений, сутр, сказок и легенд, а также анализирует пути, приведшие образ дракона на территорию каждой страны. В дальнейшем на его работу - в числе прочих - ссылался Жан-Пьер Дьени в исследовании «Символика дракона в древнем Китае». Означенный труд примечателен в первую очередь как богатая подборка древних текстов, иллюстрирующих отдельные черты дракона — внешний облик, место обитания, выполняемые им функции и т.д., однако оценочных сведений в нем немного.

Народным верованиям, обрядам и праздникам, в том числе и связанным с животными, посвящена работа В. Эберхарда «Китайские праздники». Она интересна прежде всего тем, что автор уделяет внимание не только китайцам, проживающим на родине, но также и xyaipio из китайских кварталов в США.

Происхождение ранних земледельческих культов поклонения дракону и фениксу весьма подробно освещено в работе В. Айхорна «Древняя религия китайцев и сущность государственного культа» (W. Eichhorn «Die alte Chinesische religion und das Staatskultwesen»), в которой автор придерживается точки зрения своего соотечественника Г. Шмитта, утверждавшего, что оба этих образа произошли из наблюдений древних китайцев за явлениями природы. Такого рода гипотезы довольно часто встречаются в работах ряда западных и отечественных исследователей, в то t время как китайские ученые воспринимают их с некоторой неохотой.

Вопросом символики благовещих животных, в том числе и китайских, интересовался также и Хорхе Луис Борхес. В своей «Книге вымышленных существ» он не только приводит сведения о китайских «вымышленных существах», но и пытается провести некоторые параллели и сравнить их с европейскими аналогами.

Японским и китайским сюжетам посвящена иллюстрированная электронная энциклопедия «Shinto and Buddhist Japanese corner». Автор энциклопедии и разработчик сайта, Марк Шумахер, в 1982 г. получил степень бакалавра синологии университета Гэмли (США, штат Миннесота), затем в 1990 г. - степень магистра японистики в университете Джонса Хопкинса (Вашингтон), а с 1992 г. постоянно проживает в Японии. Собранный им материал чрезвычайно разнообразен и охватывает множество аспектов японской и китайской символики.

Китайские же исследователи основное внимание уделяют вопросам происхождения образа дракона и волшебных существ и, в отличие от i западных и отечественных коллег, придерживаются в основном материалистической точки зрения, то есть пытаются найти реальное животное, послужившее прототипом для появления священных персонажей. Наиболее выдающиеся работы в этой области принадлежат Ван Даю, Пан Цзиню, Ма Сяосину и Ху Чжаохуа. Ван Даю в своей работе «Происхождение и развитие культуры почитания дракона и фэнхуана» («Лун фэн вэньхуа юаньлю») доказывает, что прототипом дракона стал крокодил (его гипотеза будет подробнее рассмотрена в соответствующей главе), а также отстаивает точку зрения, что созданный образ получил распространение на американском континенте и в тихоокеанском регионе. Ху Чжаохуа, работа которого под названием «Китайский священный дракон» («Чжунхуа шэньлун») увидела свет в 2003 г., рассматривает несколько вариантов происхождения данного образа, удревняя при этом китайскую культуру почти на тысячелетие и отводя китайцам роль распространителей цивилизации во все уголки мира. Однако в настоящий момент его исследование можно назвать одним из наиболее обстоятельных и глубоких среди драконоведческих работ.

Ма Сяосин в исследовании «Дракон - еще не изученное животное» («Лун — и чжун вэймин ды дун у») высказывает предположение, что дракон — это реально существовавшее создание, и в подтверждение своей версии приводит ряд доводов, включающих свидетельство очевидца, повстречавшего дракона в начале 40-х гг. XX в. Сколь бы противоречива и небезусловна была его гипотеза, тем не менее фактологический материал (в том числе и на базе официальных исторических трудов императорского Китая), широко представленный в работе, весьма интересен.

Из числа китайских работ также следует отметить серию статей и монографии исследователя Пан Цзиня, который является председателем Общества изучения китайского дракона. Каждая из статей рассматривает отдельные аспекты символики дракона, например, испрошение дождя, олицетворение императорской власти, побочные ветви развития образа (например, цилинь) и т.д. В целом его гипотезы во многом схожи со взглядами Ван Даю.

Можно сказать, что большая часть исследований о драконе направлена на реализацию следующих целей: а) выявление происхождения дракона, поскольку древность образа прямо пропорциональна древности всей китайской культуры; б) представления широкого функционального спектра данной мифологемы, дабы показать его многогранность и всеохватность; в) найти дополнительные аргументы в пользу укрепления дракона на позиции символа нации и государства, способствовав, тем самым, укреплению национального духа и росту патриотизма.

Животные, не относящиеся к квартету священных, не получили в Китае столь пристального внимания. Из числа работ, посвященных им, можно выделить «зодиакальную серию» — то есть, работы, посвященные двенадцатеричному «животному» астрологическому циклу шэнсяо ( ^ ) . Так, Чжао Байяо в своей работе «Всестороннее рассмотрение двенадцати зодиакальных знаков» («Шиэр шэнсяо мяньмянь гуань») раскрывает значение вышеозначенных животных через призму искусства, бытовых обрядов, языка и литературной традиции. Анализ животных из цикла шэнсяо можно найти и в работе Чжан Фана «Animal symbolism of the Chinese Zodiac», особое внимание в которой уделено многочисленным обрядам и поверьям, бытующим в сельских районах современного Китая, а также праздникам, посвященных этим животным. Кроме того, в 2003 году вышла монография У

Юйчэна «Культура китайских зодиакальных животных» («Чжунго шэнсяо вэньхуа»), в которой нашли отражение не только происхождение данного цикла, но и отражение его в простонародной культуре, архитектуре, трех учениях и в языке.

Наконец, в последнее время все более пристальное внимание уделяется в Китае четырем духам-покровителям сторон света — Цин-луну (Синий дракон 1^Ш), .Чжу-цюэ (Чжу-цяо, (Чжу-няо (Красная Птица ^Ш)), Бай-ху (Белый тигр Й ) и Сюань-у (Черная черепаха Ж ). Наиболее примечательны в этом отношении серия одноименных работ Ван Цунжэня, представляющих собой собрание фольклорных сюжетов с участием упомянутых животных, и исследование Ван Сяодуня «Сы шэнь: циюань хэ тиси синчэн» («Четыре духа: происхождение и формирование системы»).

Вышеуказанные работы, таким образом, составили теоретическую основу настоящего исследования.

Принимая во внимание вышеизложенное, стоит заметить, что в западной и особенно в отечесвтенной синологии а) практически не было исследований, посвященных отдельно зооморфной символике и мифологемам животного мира либо историческому аспекту их функционирования; б) наибольшее внимание в данной сфере было уделено дракону — в определенной степени в ущерб остальным мифологемам. Кроме того, большинство китайских исследователей в основном проявляют заинтересованность в вопросе о возрасте конкретных образов, поскольку данная тема предоставляет широкий спектр возможностей слегка удревнить китайскую культуру. Происхождение же отдельных мифологем в большинстве случаев усматривается в тотемизме, что, однако, объясняет пути распространения образа на территории Китая, но никак не его происхождение.

Подавляющее большинство работ китайских и некоторые работы западных исследователей никогда не переводились на русский язык; введение их в научный оборот отечественной синологии обусловливает новизну данного исследования. Кроме того, впервые в отечественной синологии была предпринята попытка комплексно рассмотреть вопрос генезиса и эволюции зооморфных мифологем в императорском Китае, а также провести морфологический анализ основных символов и прослдить историческое становление связанных с ними культурных и государственных явлений и институтов в научном историческом ключе.

Целью работы, таким образом, является выявление наиболее существенных закономерностей генезиса, эволюции и функционирования зооморфных символов и мифологем, выраженных в социальных и государственных институтах, и научный анализ их влияния на исторический процесс.

Задачи работы. Для достижения указанной цели решаются следующие задачи:

1) определение хронологических рамок образования мифологем, верований и культов, а также выделение значимых для становления символического комплекса этапов и определение общих тенденций их развития;

2) выявление механизма образования символов, представленных как реальными, так и «волшебными» животными;

3) определение сфер распространения мифологем, их сакральное и прикладное значение, а также роль в исторических процессах Китая;

4) сведение, классификация и анализ главных мифологем, определявших и отражавших исторические явления на протяжении всей истории императорского Китая.

Методология исследования. За основу был взят комплексный междисциплинарный метод исследования, основанный на принципе историзма и объединивший историко-генетический (аналитически-индуктивный, описательный), историко-сравнительный и историко-типологический методы.

Структура работы определяется поставленными задачами и исследуемым материалом. Текст диссертации состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы и источников (131 наименование) и иллюстративного приложения.

Заключение диссертации по теме "Всеобщая история (соответствующего периода)", Сомкина, Надежда Александровна

Заключение

Подводя итоги, в вопросе о зооморфных мифологемах Китая следует отметить некоторые значительные моменты.

I. Этапы развития мифологемного комплекса

Каждая китайская мифологема, будь то дракон, лиса или цикада, претерпела собственную эволюцию, различную по продолжительности и трансформационной наполненности, поэтому выделение каких-либо общих этапов применительно ко всей зооморфной символике Китая в целом весьма условно. Однако наиболее знаковыми можно считать следующие периоды:

1. Середина V — середина II тыс. до н.э.

К этому периоду относят появление центральных образов китайской зооморфной мифологемной системы — дракона и феникса. Кроме того, в этот период зародились и тотемистические культы, давшие начало множеству самостоятельных символов — духам-защитникам, циклу шэнсяо и т.д. Наконец, сложились культы плодородия с участием дракона, феникса и некоторых других животных.

2. Период Шан (XVI-XI вв. до н.э.)

Этот период был ознаменован, во-первых, расцветом бронзовой культуры и, соответственно, орнамента, который ученые считают зооморфным. Так появился известный «узор таоте» и простейшие изображения животных и птиц. Во-вторых, широкое распространение получила практика гадания на костях и черепашьем панцире, вследствие чего приобрел дальнейшее развитие культ черепахи. В-третьих, по утверждению ряда китайских ученых, именно в этот период началось триумфальное шествие дракона по отдаленным частям мира, в частности, к ацтекам, где он принял имя Кецалькоатль и занялся привычной работой — ниспосланием дождей.

3. Период 4oicoy (1122—221 гг. до н.э.), а именно - периоды Чунь-цю (722 до н. э. по 453 до н. э.) и Чжань-го (453 - 221 г. до н.э.). В это время началась систематизация опыта предыдущих веков, расширилась категория источников, появились развернутые письменные свидетельства об основных фигурах китайской символики, первые упоминания о животных-оборотнях; на завершающем этапе окончательно оформился цикл шэнсяо и культ четырех духов-стражей сторон света. Основная часть текста «Каталога гор и морей», описавшего множество самых удивительных существ, также относится к этому периоду.

4. Период Цинъ (221 - 202 гг. до н. э), Ханъ (206 до н. Э.-220) и Наньбэйчао (420-589)

В этот период сложился основной комплекс народных верований, а также получила развития символика в рамках санъцзяо. Именно в этот период за драконом закрепилась функция олицетворения императора, а прибывший на буддийских колесницах Лун-ван занял почетное место в земледельческих культах. В этот период получили распространения различные виды и подвиды дракона, усложнились и возросли числом выполняемые им функции. Появились словари и трактаты о природе вещей, в том числе и о наиболее знаковых персонажах китайского символизма -драконе, фениксе, цилине и прочих — словарь «Эр я», трактат «Лунь хэн» Ван Чуна и т.д., а также литературные произведения, зафиксировавшие ряд поверий того времени — например, «Записки о поисках духов» Гань Бао (IV в.). Встречи с удивительными существами стали фиксироваться в специальных разделах династийных историй чэ/сэн иш.

5. Период Тан (618-907) и Сун (960-1279)

Золотой век» истории Китая стал значительной вехой и в истории китайской зооморфной символики. Так, открытость танской культуры внешним влияниям привела к усвоению новых художественных форм, что, в свою очередь, повлекло некоторые изменения внешнего облика изображаемых животных (ср. изображения дракона периода Наньбэйчао и

Тан (Рис.67)). Так, появляется первое фронтальное изображение дракона, вписанное в круг (которое в дальнейшем превратится в минско-цинского чжэн луна), а сам дракон приобретает канонические «девять подобий». В этот период также получают широкое распространение каменные изваяния биси. Кроме того, в этот период китайская культура, в том числе ряд символических образов, активно экспортируется в другие страны, особенно в Корею и Японию.

6. Минско-цинский период (сер. XIV— нач. XX вв.), на протяжении которого совершенствовался не только символический комплекс, но также изучение его; сведения о волшебных существах и необычных свойствах прочих животных, их классификация и в иных случаях некоторый анализ были включены в ряд трактатов (например, «Систематизированные записи о семи техниках» Лан Ина, «Собрание из зала Хуайлу» Ли Дунъяна, «Избранные беседы из зала Юйчжитан» Сюй Инцю и Т.д.)

7. Современный этап

Пиетет китайцев по отношению к собственной истории и привязанность к традициям позволила ряду символов не только пережить борьбу с «феодальными пережитками», но и приспособиться к новым реалиям общества. Так, императорский символ - дракон — превратился в визитную карточку страны победившего «социализма с китайской спецификой», а цикл шэнсяо и ныне определяет отдельные стороны жизни не только китайцев, но и некоторых представителей западной культуры. Кроме того, в ряде регионов, особенно в сельской местности, жизнь человека и в XXI веке не обходится без больших обрядов и маленьких суеверий -свадебные, похоронные и благопожелательные традиции остаются актуальными и по сию пору. Более того, интеграция в мировое сообщество обогатила китайскую культуру новыми образами; так в Китае появился голубь мира, Микки-Маус в ряде случаев воплотил мышь из цикла шэнсяо (Рис. 68), а развитие Интернет-технологий и, в частности, клиента мгновенных сообщений ICQ, обернулось рождением пингвина QQ — символа китайского Интернет-сообщества (Рис.69).

Не стояло на месте и изучение символики — последняя четверть XX в. и первое десятилетие XXI в. знаменательны появлением ряда исследований, три четверти из которых, правда, посвящены исключительно дракону. Драконоведение приобрело в Китае весьма значительные масштабы и даже под держку на самых высших уровнях - так, известный «драконовед» Пан Цзинь в 2005 г. был приглашен в пекинский Дом народных собраний и был отмечен за «изучение дракона - ключ к изучению духа китайского народа».

Тенденции последних лет позволяют предположить, что зооморфная символика Китая в дальнейшем не только не утратит наполненности и актуальности, но и, вероятно, продолжит расширение границ, впитывая все новые элементы и придавая новые значения старым образам.

П. Прикладные характеристики зооморфных мифологем:

Символические функции:

1. Укрепление национального духа (общекитайская) и национальная самоидентификация (противопоставления по моделям «ханьцы — нацональные меньшинства» и «китайцы — иностранцы»).

2. Отражение этических принципов.

3. Коммуникация человека с высшими силами и другими людьми.

Сферы распространения:

1. Государственно-политическая

2. Этико-философская

3. Социально-экономическая (повседневная жизнь и сельское хозяйство)

4. Социально-культурная (язык, эстетические концепции) Основные схемы функционирования:

1. Обращение напрямую к животному посредством разнонаправленных молений — с просьбами о помощи, содействии или ниспослании абстрактного блага, с одной стороны, и просьбами не навредить

- с другой.

2. Апелляция не к самому животному, а к высшим силам через его образ. Наиболее типичным для этой категории являются графические изображения животного (прямой способ) и благопожелания-омофоны (косвенный способ).

3. Локальные табу по отношению к ряду животных.

4. Народные приметы, продиктованные наблюдениями за поведением животного в природе.

Историческая функциональность:

1. Мифологемная система складывалась в Китае на протяжении веков и охватила в итоге все стороны жизни человека и государства, а потому функциональное разнообразие ее было предельно велико, - она развивалась вместе с обществом и государством, подстраивалась под их реалии в соответствии с историческим вызовом.

2. Высокая воспроизводимость подобных форм организации мировосприятия обусловила взаимообратность влияния контекста на объект как, например, в случае с теорией мандата на управление и небесного отклика, которая легла в основу концепции государственного управления, просуществовавшей до начала XX в. Сформировавшись под воздействием ряда культурно-исторических факторов, в иных случаях экзогенных политическому контексту, в дальнейшем эта теория оказывала собственное влияние если не на ход истории, то по меньшей мере на историописание и, соответственно, функционирование госаппарата. Подобная картина наблюдалась во всех сферах распространения зооморфных мифологем.

3. Мифологемная система Китая функционировала на двух уровнях — элитарном и профайлом. Последний отличался более заметным наличием рудиментов древних верований - тотемизма, магии и т.д.

4. Мифологемы первого уровня отразились в государственно-политических культах — к числу таких можно отнести «золотой век» правление совершенномудрых императоров), небо, дракона и т.п. Мифологемы второго уровня в основном представлены в бытовых и сельскохозяйственных культах. Особняком стоит символика даосизма, буддизма и отчасти конфуцианства, где символы рождались и существовали хоть и в рамках народной культуры, но все-таки подверглись религиозно-философскому переосмыслению.

Список литературы диссертационного исследования кандидат исторических наук Сомкина, Надежда Александровна, 2009 год

1. Источники, переведенные на русский язык:

2. Каталог гор и морей (Шань хай цзин). Предисл., пер. и комм. Э.М. Яншиной. М.: Наука, 1977. 235 с.

3. Нихон Сёки. Анналы Японии / Пер. и комм. JI.M. Ермаковой и А.Н. Мещерякова. Т. 1. СПб: Гиперион, 1997.-495 с.

4. Сутра о бесчисленных значениях. Сутра о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы. Сутра о Деяниях и Дхарме Бодхисаттвы Всеобъемлющая Мудрость / пер. с кит. и комм. А.Н. Игнатовича. М.: 1998. — 537 с.

5. Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Пер. Р.В. Вяткина, М.: Наука, 1972-1996.-Т. 1-7.

6. Источники на китайском языке:

7. Лан Ин. Ци сю лэй гао ( ШШШ) (Систематизированные записи о семи техниках). Пекин, 1775. Ксил. В 17 тт.

8. Сюй Инцю. Избранные беседы из зала Юйчжитан. ЕЕЖШ.Ш if) -Пекин, 1778. Ксил. в 36 цз.

9. Сыма Цянь. Шицзи. ММ. Исторические записки. — Пекин: 1882. - Ксил. в 130 цз.

10. Хоу Хань шу / (История Поздней Хань) Сост. Фань Е, с комментариями Ли Сяньчжу / ШШШ, 1851. ) -Пекин, 1851.

11. Чжоу и (Книга перемен) с комментариями Ван Би. (ММ/ -Пекин, 1783. Ксил. в 3 тт.

12. Источники из сети Интернет:

13. Синь Тан шу (Новая история Тан). Сост. Оуян Сю и др. // Chinese-American Digital Academic Library. Url: http://www.cadal.cn/ Электронный источник. — Режим доступа:http://www.cadal.zju.edu.cn/Reader.action?bookNo=06060823 (27.05.2008) -Загл. с экрана.

14. Суй шу (История Суй). Сост. Вэй Чжэншоу // Chinese-American Digital Academic Library. Url: http://www.cadal.cn/ Электронный источник. -Режим доступа:http://www.cadal.zju.edu.cn/Reader.action?bookNo=06056605 (27.05.2008) -Загл. с экрана.

15. Сун шу (История Сун). Сост. Шэнь Юэ // Chinese-American Digital Academic Library. Url: http://www.cadal.cn/ Электронный источник. -Режим доступа:http://www.cadal.zju.edu.cn/Reader.action?bookNo=06058841 (27.05.2008)- Загл. с экрана.

16. Цзинь шу (История Цзинь). Сост. Фан Сюаньлин // Chinese-American Digital Academic Library. Url: http://www.cadal.cn/ — Электронный источник.1. Режим доступа:http://www.cadal.zju.edu.cn/Reader.action?bookNo=06058793 (27.05.2008) -Загл. с экрана.

17. Статьи и монографии на русском языке:

18. Алексеев В.М. Китайская народная картина. Духовная жизнь старого Китая в народных изображениях. М.: Наука, 1966. 260 с.

19. Арутюнов С.А., Светлов Г.Е. Старые и новые боги Японии. М: Наука, 1968.-200 с.

20. Баранов И.Г. Верования и обычаи китайцев. М.: ИД "Муравей-Гайд", 1999.-304 с.

21. Баранов И.Г. По китайским храмам Ашихэ. «Вестник Маньчжурии». Харбин, 1926.23 .Беседы и суждения Конфуция. — СПб.: ООО Издательство «Кристалл», 2001.- 1120 с.

22. Болыпой китайско-русский словарь / Ред. И. М. Ошанин. Т.1. — М.: Наука, 1983. 553 е.; т.2. - М.: Наука, 1983. - 1100 е.; т.З. - М.: Наука, 1984. -1104 е.; т. 4.-М.: Наука, 1984. - 1062 с.

23. Борхес, X. JI. Книга вымышленных существ // Собрание сочинений в 4 томх. Т.З. СПб: Амфора, 2005. 704 с.

24. Васильев Л.С. Культы, религии, традиции в Китае. М.: Наука, 1970. 484 с.

25. Васильев Л.С. Проблемы генезиса китайской мысли (формирование основ мировоззрения и менталитета), М.: Наука. Гл. ред. вост. лит., 1989. 309 с.

26. Георгиевский С.М. Мифические воззрения и мифы китайцев. СПб.: Тип. И.Н.Скороходова, 1892. 117 с.

27. Герасимов А.Е. Китайские ковры (Производство и анализ символики орнамента китайских ковров). Харбин, 1931

28. Гессе-Вартег Э. фон. Китай и китайцы. СПб, 1900. 380 с.

29. Глухарева О.Н. Из истории китайского народного искусства. Москва, 1953.

30. Долин А.А. Легендарный монастырь, или Традиции ушу //Проблемы Дальнего Востока, 1988, №6.

31. Дольник В. Р. Вышли мы все из природы: Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей. М.: «Linka Press», 1996. - 328 с.

32. Дубровская Д. Откуда пришел цилинь? // Азия и Африка сегодня. №3,1989.

33. Духовная культура Китая : энциклопедия: в 5 т. / гл. ред. Титаренко М.Л.; Ин-т Дальнего Востока М : Вост. лит., 2006-. Т.2. Мифология. Религия / ред. Титаренко М.Л. и др., - 2007. — 869 с.

34. Иванов А. Символический орнамент в Китае. Описание нефрита из коллекции А.В. Верещагина. СПб., 1914. 4 с.

35. Имайдзуми Тадааки. Неужели еноты умеют превращаться в людей? Ниппония. №28, 2004. С.24-25

36. Имайдзуми Тадааки. Священная птица-будильник ценится за свою красоту. Ниппония. №27, 2003. С.24-25

37. Иофан Н.А. Из истории японской музыки VII-IX в. В сб. Искусство Японии, ред. И.Ф. Муриан. Москва, 1965.

38. Иофан Н.А. Культура древней Японии. М.: Наука. Гл. ред. восточной литры, 1974. 263 с.

39. Иэнага Сабуро. История японской культуры. М.: Прогресс, 1972. 230 с.

40. Крюков М.В., Переломов Л.С., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М.: Наука, 1983. — 415 с.

41. Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В. Китайский этнос в средние века (VII-XIII). М.: Наука, 1984. 336 с.

42. Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового времени. М.: Наука, 1987. -312 с.

43. Кузнецов В. Такие разные, разные змеи // Наука и религия, 2007, №2.

44. Мартынов А.С. Статус Тибета в XVII-XVIII веках в традиционной китайской системе политических представлений / Ответственный редактор К.В.Васильев. М.: 1978.-282 с.

45. Мень А. Библиологический словарь: В 3-х т. М.: Фонд им. Александра Меня, 2002. Т. 1. - 606 е.; Т. 2. - 556 е.; Т. 3. - 526 с.

46. Мещеряков А.Н. Книга японских символов. Книга японских обыкновений. М.: «Наталис». 2004 556 с.

47. Мифы народов мира: Энциклопедия / Гл. ред. С.А.Токарев. М.: Советская энциклопедия, 1980. - Т.1. - 672 е.; т.2 - 719 с.

48. Наумов Д. Жил-был дракон // Оракул. 2007. №7. - 15 окт.53 .Невский Н.А. Представления о радуге как о небесной змее: Сб. Сергею Фёдоровичу Ольденбургу: К 50-летию научно-общественной деятельности, 1882-1932 / АН СССР. Л., 1934. - 642 с.

49. Решетов A.M. Дракон в китайской политической традиции // Символы и атрибуты власти: генезис, семантика, функции. ~ СПб., 1996. С. 142—163.

50. Рифтин Б.Л. Китайская народная мифология в трудах М.В. Алексеева // Традиционная культура Китая. Москва, 1983.

51. Рифтин Б.Л. Мифология и развитие повествовательной прозы в древнем Китае // Литература древнего Китая. Москва, 1969.

52. Сидихменов В.Я. 1990 год год Лошади // Проблемы Дальнего Востока. -1989. №6.

53. Сидихменов В.Я. 1992 год год Обезьяны // Проблемы Дальнего Востока. —1991. №6.

54. Сидихменов В.Я. Китайские легенды о петухе // Проблемы Дальнего Востока. 1992. №6.

55. Сидихменов В.Я. 1994 год год Собаки // Проблемы Дальнего Востока.1993. №6.

56. Сидихменов В .Я. 1995 год год Кабана // Проблемы Дальнего Востока. —1994. №6.

57. Сидихменов В.Я. 1996 год год Мыши (Крысы) // Проблемы Дальнего Востока. -1995, №6.

58. Стратанович Г.Г. Китайские бронзовые зеркала: их типы, орнаментация и использование // Восточно-азиатский этнографический сборник, П. Труды Института этнографии АН СССР, новая серия, т. 7, М., 1961.

59. Стратанович Г.Г. О ранних верованиях древних китайцев (тотемизм). // Краткие сообщения института народов Азии. Вып.61. Москва, 1961.

60. Сычев Л.П., Сычев В.Л. Китайский костюм, символика, история, трактовка в литературе и искусстве. М.: Гл. ред. Вост. лит., 1975.

61. Терентьев-Катанский А.П. Иллюстрации к китайскому бестиарию. СПб.: ФормаТ, 2004. 224 с.

62. Терентьев-Катанский А. П., Китайская легенда о драконе: Сб. Страны и народы Востока. Вып. 11. М., 1971. - С. 119-26

63. Ху Ци-ван. Предание о собаке Паньху и богине Милото // Кунсткамера. Этнографические тетради. Выпуск 5-6, 1995. С. 244-256

64. Эберхард В. Китайские праздники. М.: Наука, 1977. 128 с. 70.Юань Кэ. Мифы Древнего Китая. М.: Наука, 1987. - 527 с.

65. На западноевропейских языках:71 .Bottger W. Kultur im alten China. Leipzig, 1977. - 236 S.

66. Dieny Jean-Pierre. Le Symbolisme de Dragon dans la Chine Antique. —Paris, 1994.-277 P.

67. D6bereiner P. Die Chinesische und die Abendlandische Astrologie. -Milnchen, 1980.-192 S.

68. Eichhorn W. Die alte Chinesische Religion und das Staatskultwesen. -Leiden-Koln, 1976.-262 S.

69. Forke, A. Lun-Heng. Part II: Miscellaneous essays of Wang Ch'ung (=Beibande zu den Mitteilungen des Seminars fur orientalische Sprachen 1) Berlin: 1911.

70. Griffis W.E. Religions of Japan, from the Dawn of History to the Era of Meiji. New York, 1904. - 457 p.

71. Hinsch B. Passions of the Cut Sleeve: the Male Homosexual Tradition in China. Los Angeles, 1990. - 232 p.

72. Ingersoll E. Dragons and Dragon Lore. San Diego, 1998. - 228 p.

73. Shepard O. Lore of the Unicorn. New York, 1993. - 336 p.

74. Smith G. Elliot. Evolution of the Dragon. London, New York, Chicago, Bombay, Calcutta, Madras, 1919.-296 p.

75. The Religions of South Vietnam in Faith and Fact. US Navy, Bureau of Naval Personnel, Chaplains Division, 1967. - 97 p.

76. Traditionelle Japanische Architektur: Fotoalbum./ Einfiir. Text von V. Hilska; Ubers. von W. Zimmermarm; Fotogr. von D. Illik. Prag, 1970. - 24 S.

77. Visser M.W., de. The Dragon in China and Japan. — Amsterdam, 1913. — 242 p.

78. Werner, E. Т. C. A Dictionary of Chinese Mythology. New York, 1961. - 627 p.

79. Wilhelm R. The Chinese fairy book. New York, 1921. - 329 p.

80. Williams C.A.S. Chinese symbolism and Art motifs. — Singapore, 1999. — 472 p.

81. Wyndham R. Tales the People Tell in China. New York, 1971.

82. Zhang Fang. Animal Symbolism of the Chinese Zodiac. Beijing, 1999. - 158 p.

83. На китайском и японском языках:

84. Ван Даю. Чжунхуа лунчжун вэньхуа. (iiEAW. Ф ^Mfl^t'fc. — Ж: ФШй^ЗЁ^ЙШЙ:, 2006) Культура потомков дракона. -Пекин: Чжунго шидай цзинцзи чубаньшэ, 2006. — 350 с.

85. Ван Даю, Чжан Сижун. Фэнхуан чуаньжэнь.

86. А о — ФШВтМШ^НШ^Ь 2008) Потомки дракона ифеникса. Пекин: Чжунго шидай цзинцзи чубаньшэ, 2008. - 308 с.

87. Ван Сяодунь. Сы шэнь: циюань хэ тиси синчэн. (ЗЕ'Ь/Цо 1ШФ:±Ш: liA^ffifet, 2008 ) Четыре духа: происхождение и формирование системы. - Шанхай: Шанхай жэньминь чубаньшэ, 2008. - 222 с.

88. Ван Цунжэнь. Бай-ху. (1ft. Й^. 2002) — Бай-ху. Шанхай: Сюэлинь чубаньшэ, 2002. - 220 с.

89. Ван Цунжэнь. Сюань-у. (^Ш-. 2002) -Сюань-у. Шанхай: Сюэлинь чубаньшэ, 2002. — 210 с.

90. Ван Цунжэнь. Фэнхуан СЕЕ»-. ЩМ. 2002) -Феникс. Шанхай: Сюэлинь чубаньшэ, 2002. - 219 с.

91. Ван Цунжэнь. Цин-лун. (ЗЕШ- ^tHIli, 2002) Цин-лун. - Шанхай: Сюэлинь чубаньшэ, 2002. — 220 с.

92. Вэй Чжицян. Чжунго лун вэньхуа юй лун юньдун Штл^^. ф ШШЗ^-Й^ ШИ. — ЛШ: Ж1ШШ1, 2003) .-Китайская культура и движение дракона. Тяньцзинь: Тяньцзинь гуцзи чубаньшэ, 2003. — 185 с.

93. Дин Чанъюнь. Даоцзяо юй сылин чунбай. // Чжунго даоцзяо ( Т&Щ. Ш Ш^ШШШ^ // ФШШ1&) Даосизм и поклонение четырем духам-стражам сторон света // Китайский даосизм. 1994, №4.

94. Имэ:дзи симбору дзитэн. Якуся дайхё: : Ямасита Кадзуитиро:. ( 4 ^ i? • liJT^-gRo ЖЖ : ±{Ш~Шо )

95. То:кё: : Тайсю:кан сётэн, 1984. Словарь символов. Составитель: Ямасита Кадзуитиро. Токио: Тайсюкан, 1984.

96. Лю Далинь, Ху Хунся. Юньюй иньян Чжунго син вэньхуа сянчжэн. ( Щтш, шш. тштт — — шпайжш2005 ) Символы половых отношений в Китае. — Чэнду: Сычуань жэньминь чубаньшэ, 2005. - 246 с.

97. Ма Сяосин. Лун и чжун вэймин ды дун у (Й§<ЬЖ. н! — J ШШ. — 1994) - Дракон - еще не изученное животное. — Пекин: Хуася чубаньшэ, 1994. — 287 с.

98. Мэн Чжаолянь. Чжунго чун вэньхуа. (Ж В и Ж 43 ШИЗ^М-Ь. — А Щ : АА й Ж > 2004 ) Китайская культура насекомых. -Тяньцзинь: Тяньцзинь жэньминь чубаньшэ, 2004. - 435 с.

99. Пан Цзинь. Фэнхуан тэн. (ШШ. ШШШ- — ЗЬЖг ФШ^П^РЖМ , 2006 ) Феникс-тотем. - Пекин: Чжунго хэпин чубаньшэ, 2006. - 336 с.

100. Пан Цзинь. Цилинь юй лунфэн // Синьминь ваньбао ( jtliil. ШШ^Ш Л. // т&Х) Цилинь, феникс и дракон. - 02.07.2000

101. Пан Цзинь. Чжунго лун вэньхуа. (ШШо ФШ'М^С^о — ЖЛ: Ж Л Ж Ж > 2007) Культура китайского дракона. - Чунцин: Чунцин чубаньшэ, 2007. - 322 с.

102. Пан Цзинь. Чжунго фэн вэньхуа. ШШ. ФШИ^С^ — ЗШ: ЗШ Ж Ш > 2007 ) Культура китайского феникса. - Чунцин: Чунцин чубаньшэ, 2007. - 294 с.

103. Се Цзунжун. Тайвань дэ синьян вэньхуа юй чжуанши ишу. (Щж^. Ж^ЙШФ^:^^». — ЮЬ: 2003)-Тайваньские верования и декоративное искусство. Тайбэй: Боян вэньхуа шие юсянь гунсы, 2003.- 348 с.

104. Хэ Синь. Фэнхуан чунбай ды циюань юй яньбянь // Чжунго вэньхуа бао.тшш. ътзиьт) -происхождениеиэволюция поклонения фэнхуану. 03.09.1988

105. Сэкай симбору дайдзитэн. Лкуся дайхё: : Канэмицу Дзинсабуро: (1Й:щ.* ш^ш й^гнёРо жж: шттш* )

106. То:кё: : Тайсю:кан сётэн, 1996. Большой словарь мировых символов. Составитель: Канэмицу Дзинсабуро. Токио: Тайсюкан, 1996.

107. Сэкинэ Масанао. Сё:дзоку ко:и дзукай. (Костюм и вооружение эпохи японского феодализма). Токио, 1902. -Т.1-107 е.; Т.2 - 174 с.

108. Сюй Бансюэ. Минцзянь цифу цзэцзи туншу (ШЖ^. р?ЗМ

109. ЗЬЖ: 2006) Народный календарь прошений осчастье и выборов благопритяных дней. Пекин: Цисян чубаныиэ, 2006. -232 с.

110. У Юйчэн. Чжунго мэнь вэньхуа. (^ШЛЙ. ФШГООД. — ЛЩ:

111. Ж^tt» 2004 ) Китайская культура дверей. - Тяньцзинь: Тяньцзинь жэньминь чубаныиэ, 2004. - 375 с.

112. У Юйчэн. Чжунго шэнсяо вэньхуа. 4* ~ ^ Ш : ^flAKtti^tt, 2003 ) Культура китайского Зодиака. -Тяньцзинь: Тяньцзинь жэньминь чубаныиэ, 2003. — 296 с.

113. Фоцзяо юй дунъу // Фоцзяо сяо байкэ / Цюань фо бяньцзибу бянь. (Ш ттш® II — Ш-. 2003) -Буддизм и животные // Маленькая энциклопедия буддизма. Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаныиэ, 2003. - 362 с.

114. Хао Чунь. Лунфэн цзисян. (?£#. — Шэ: ШЖЙ^Ж1999) Дракон и феникс - приносящие счастье образы. - Цзинань: Шаньдун цзяоюй чубаньшэ, 1999. — 212 с.

115. Ху Чжаохуа. Чжунхуа шэньлун — 1Ш-. ФШhBl^lij 2003) Китайский священный дракон. - Пекин: Чжунго чэнши чубаньшэ, 2003. - 810 с.

116. Хуан Чжэньюй. Чжунго диван лунмо таньсо. (й'ШШ- Ф Ш^ЗЕнИШ ММ. — 2004) Изыскания о кровных узах дракона и китайских императоров. •— Шанхай: Шанхай шэхуэй кэсюэюань чубаньшэ, 2004. - 406 с.

117. Хэ Синлян. Тутэн юй Чжунго вэньхуа. (ЩШМо ЦЩ^ФШ^С^ — ШЖ: 2008) Тотем и культура Китая. - Нанкин: Цзянсу чубаньшэ, 2008. — 614 с.

118. Чжан Хуайшуй. Минцзянь шиши. (ЦЩК. ЙР^Ш®. — 4" iimHjf^li) 2007) Народные каменные львы. - Пекин: Чжунго цзингунъе чубаньшэ, 2007. - 153 с.

119. Чжао Байяо. Шиэр шэнсяо мяньмянь гуань. (MjSN- ^ЙШШ Ш- —ЩШ-. 2002) Всестороннее рассмотрение двенадцати зодиакальных знаков. - Цзинань: Цзилу шушэ, 2000. - 335 с.

120. Чжунго гудай миньсу / Ред. Ван Цзинъюэ. ( Ф / ЗЕЖ Ш — РрШШ: 2004) Народные обычаи древнего Китая. - Харбин: Хэйлунцзян жэньминь чубаньшэ, 2004. - 738 с.

121. Чжунго чэнъюй да цыдянь — ±М:ti, 1991 ) Большой словарь китайских фразеологизмов. - Шанхай: Шанхай цышу чубаньшэ, 1991. - 1988 с.

122. Цзи Чэнмин. Чжунго чунлун сису ФШтквЁ^УШ. —f^hB^^i) Обычай поклонения дракону-предку. -Тяньцзинь: Тяньцзинь гуцзи чубаньшэ, 2001. - 249 с.

123. Цзюй Юэши. Сяньвай чжиинь Чжунго цзяньчжу юаньлинь вэньхуасянчжэн сттт. — Фтштттаьжш. — т

124. Jl| АЙШШйЬ 2005) Культурные символы китайской архитектуры и садоводства. - Чэнду: Сычуань жэньминь чубанынэ, 2005. - 232 с.

125. Цюй Минъань, Чжэн Пин. Гоутун жэньшэнь (Чжунго цзисы вэньхуа1. СЯНЧЖЭН) шт. — ШПЛЙШШЬ2005 ) Культурные символы китайских жертвоприношений. — Чэнду: Сычуань жэньминь чубаныпэ, 2005. — 244 с.

126. Юнь Чжунтянь. Фэнчжэн / Юнъюань дэ фэнцзин — Чжунго миньсу вэньхуа. (ШФЭс. Ш / 7%ттШ—>ШШХ&. — ТМ:2006) Воздушные змеи / Вечный пейзаж - китайская народная культура. - Наньчан: Байхуа вэньи чубаньшэ, 2006. — 134 с.

127. Ян Цзинсун, Лю Чжисюн. Лун чжи юань. ^Уд^^Ёо

128. Ш» —itM: Ф Ш tIF № > 2008) — Происхождение дракона. Пекин: Чжунго шудянь, 2008. - 226 с.

129. Материалы из сети Интернет:

130. Хан В. Мифологические и религиозно-философские представления в эпоху древности и раннефеодальной государственности на Корейском полуострове Электронный ресурс. // Lib.ru: Библиотека Максима

131. Мошкова. Электронная статья (36 кБ) — Режим доступа: http://world.lib.rU/k/kimoJ/vbn2rtf.shtml (27.05.2008) - Загл. с экрана.

132. Schumacher М. GODS of Japan, A to Z Photo Dictionary of Japanese Buddhism (Buddhist & Shinto Deities) / M. Schumacher. Режим доступа: http://www.onmarkproductions.com/html/buddhism.shtml (27.05.2008) — Загл. с экрана.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 371482