Особенности христианизации Западной Алании во второй половине VII-XIV вв. тема диссертации и автореферата по ВАК 07.00.02, 07.00.06, кандидат исторических наук Погребной, Александр Юрьевич

Диссертация и автореферат на тему «Особенности христианизации Западной Алании во второй половине VII-XIV вв.». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 390000
Год: 
2009
Автор научной работы: 
Погребной, Александр Юрьевич
Ученая cтепень: 
кандидат исторических наук
Место защиты диссертации: 
Ростов-на-Дону
Код cпециальности ВАК: 
07.00.02, 07.00.06
Специальность: 
Отечественная история
Количество cтраниц: 
304

Оглавление диссертации кандидат исторических наук Погребной, Александр Юрьевич

ВВЕДЕНИЕ.

Глава I. ИСТОЧНИКИ О ХРИСТИАНИЗАЦИИ ЗАПАДНОЙ АЛАНИИ

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ VII - XIV ВВ.

I. 1. Письменные источники о христианизации и особенностях христианства алан.

I. 1. 1. Византийские источники.

I. 1.2. Арабские источники.

I. 2. Археологические источники о христианстве алан.

I. 2. 1. Характеристика христианских погребений Западной Алании на примере христианских могильников Гилячского, Адиюхского и Нижне-Архызского городищ

I. 2. 2. Половозрастной и социальный состав погребённых.

I. 2. 3. Обряд обезвреживания погребённых как одна из возможных причин нарушения костяков в христианских захоронениях.

I. 2. 4. Особенности погребальной обрядности христианских

Могильников.

Глава II. ЗОРОСТРИЗМ В ЗАПАДНОЙ АЛАНИИ.

II. 1. Письменные источники о возможности проникновения зороастризма в Западную Аланию.

II. 2. Археологические источники проникновения зороастризма.

II. 2. 1. Скальные, склеповые могильники и погребения в каменных ящиках.

II. 2. 2. Дольменообразные склепы - один из видов зороастрийских погребальных сооружений Западной Алании.

И. 2. 3. Аланский костюм VII — первой половины XI вв. как свидетельство присутствия зороастрийских верований .119 II. 3. Ономастика Северо-Западного Кавказа о зороастризме алан

II. 4. Этнографические источники о следах зороастрийских верований в культуре осетин и их соседей.

Глава III. СИНКРЕТИЗМ ЗОРОАСТРИЗМА И ХРИСТИАНСТВА

В ЗАПАДНОЙ АЛАНИИ.

III. 1. Общие черты в догматике зороастризма и христианства.

III. 2. Письменные источники как свидетельства зороастрийскохристианского синкретизма в верованиях алан.

III. 3. Археологические источники зороастрийско-христианского синкретизма.

III. 3. 1. Культовые комплексы Кяфарского, Гилячского и Нижне-Архызского городищ как свидетельства зороастрийско-христианского синкретизма.

III. 3. 2. Южный Зеленчукский храм - памятник синкретизма раннего христианства и зороастризма.

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Особенности христианизации Западной Алании во второй половине VII-XIV вв."

Одной из важнейших сторон существования любого человеческого коллектива, начиная с первобытности, являлись установленные в нём сакральные культы и связанные с ними обряды. Освящавшиеся традицией, они пронизывали едва ли не все формы жизнедеятельности людей, помогая лучше приспособиться к внешним и внутренним условиям их существования.

Не стали исключением в этом и аланы Северного Кавказа, жизнь союза племён которых в раннем средневековье была насыщена соблюдением целого комплекса различных ритуальных действий. Одни из них имели отношение к соблюдению всевозможных семейно-родовых и общеплеменных культов. Другие привязывались к годичному хозяйственному циклу. Третьи же находили своё внешнее выражение в способе устройства погребальных сооружений, в деталях и атрибутах похоронной обрядности, составляя то, что в совокупности принято именовать культурой смерти. Заключая в себе информацию о мировоззрении аланского общества и меняясь со временем, они отражали определённые этапы его развития.

Определённое мировоззрение как способ осознания действительности с набором соответствующих жизненных принципов и установок было присуще и христианству. На Северо-Западный Кавказ христианское вероучение стало проникать ещё задолго до его официального утверждения в Алании {Кузнецов, 2000, стр. 42). В течение IV-VI вв. оно постепенно распространилось у ближайших соседей алан - апсилов, абасгов и зихов (Анчабадзе, 1959, стр. 23, 26; Кузнецов, 2002, стр. 12-13). А со второй половины VII-IX вв. первые неопровержимые свидетельства приобщения к христианству стали появляться и на территории Западной Алании, условные географические пределы которой простирались от бассейна р. Большая Лаба на западе до района Кабардино-Пятигорья на востоке и от Главного Кавказского хребта на юге до степных предгорий на севере, охватывая главным образом область Верхнего

Прикубанья {Абрамова, 1997, стр. 8, 107; Гадло, 1994, стр. 48-49; Кузнецов, 2000, стр. 63-77). Нельзя при этом не отметить что, если на протяжении VII — первой половины VIII вв. и в период расцвета аланской государственности в Х-XII вв. границы Западной Алании расширялись, то во второй половине VIII - IX в. и в XIII - XV вв. они, напротив, под влиянием как внешних, так и внутренних факторов сокращались. Максимальные пределы её политического и культурного влияния на западе Северного Кавказа простирались до р. Белая, на востоке - до области по среднему течению рр. Баксан и Малка, на юге они включали перевалы и ущелья вплоть до Бзыбского, Абхазского и Кодорского хребтов, а на севере — территории по среднему течению р. Кубань и верхнему течению р. Кума до её слияния с р. Подкумок. Но, несмотря на эти изменения, ядро Западной Алании, представленное Верхним Прикубаньем, оставалось неизменным.

Культурно-исторические отличия Западной части Северо-Кавказской Алании определялись в первую очередь природно-ландшафтной спецификой этой части Северного Кавказа. Она заключалась в господстве ледниковых форм рельефа (острых скалистых гребнях, остроконечных вершинах, ледниковых цирках и карах), и, следовательно, в меньшем числе открытых пространств, пригодных для сохранения аланскими племенами своего прежнего кочевого быта. А значительная увлажнённость создавала условия для произрастания обильной растительности не только в зоне альпийских лугов, но также луговых степей и лесов, благоприятствуя занятию отгонным (яйлажным) скотоводством и земледелием {Кавказ. Рельеф и геологическое строение, http://www. ecosvstema. г и/0 8 na ti ire/wo / 7d/seo i issr/3-5-2. htm; Кавказ. Почвенно-растительный покров и животный мир, http://www. ecosvstema. ru/08nature/ world/geoussr/3-5-4. htm).

К настоящему моменту находок, имеющих непосредственное отношение к раннему проникновению христианства, обнаружено не слишком много. К ним относятся: найденный при раскопках городища Рим-гора на р. Подкумок и датируемый не позднее VII-VIII вв. каменный крест с греческой надписью

Помяни Господи) души рабов твоих Георгия, Иакова. 1С ХС»; выявленные в том же районе кресты и следы греческих надписей на стенах пещер-катакомб УШ-1Х вв.; зафиксированные на окраине поселения «Козьи скалы» у юго-восточного склона г. Бештау каменные надгробные плиты со вписанными в круг плоскорельефными крестами У111-1Х вв. (Кузнецов, Рудницкий, 1998, стр. 309; Кузнецов, 2002, стр. 32-33), а также обнаруженные в скальном могильнике УШ-1Х вв. Мощевая Балка в верховьях р. Большая Лаба прямые подтверждения отправления христианского богослужения - два реликвария и обломки стеклянных лампадок импортного происхождения (Иерусалимская, 1985, стр. 109). В череде этих находок особенно интересным представляется открытие в 1968 г. руин базилики эллинистического облика в верховьях р. Уруп близ хутора Ильич Отрадненского района Краснодарского края, которая по осторожным предположениям может датироваться примерно УШ-1Х вв. Примечательно, что здание базилики было возведено поверх остатков более ранней церкви (Кузнецов, 1977а, стр. 90, 94; Кузнецов, 2002, стр. 38).

Степень изученности проблемы» Вопросы, связанные с проникновением христианства на территорию северокавказской Алании в эпоху раннего средневековья, уже не раз поднимались в исторической науке. Если не принимать в расчёт первоначальное накопление в конце ХУШ-Х1Х вв. касающихся данной темы сведений и не всегда удачных попыток их осмыслить (Клапрот, 1992; Макарий, архиепископ., 1868; Услар, 1869; Гатуев, 1903), впервые на достаточно высоком концептуальном уровне историю христианства алан постарался осветить византолог Ю. А. Кулаковский. В 1897-1899 гг. выходят сразу несколько его публикаций, основанных широком привлечении и на научном анализе письменных источников: «О христианстве алан», «Епископа Феодора "Аланское послание"», «Христианство у алан», «Аланы по сведениям классических и византийских писателей» (Кулаковский, 2000).

Позднее при оценке места и роли христианства в культуре средневековой Алании Б. Скитским был выдвинут тезис о «поверхностной христианизации» аланского общества, поддержанный 3. Н. Ванеевым и другими учёными, что вполне отражало действительность и соответствовало имевшимся в их распоряжении материалам {Скитский, 1947, стр. 59; Ванеев, 1989, стр. 261268).

Среди специальных работ и статей недавнего времени, посвященных этой теме, следует назвать публикации В. Г. Авдиенко, А. Ю. Виноградова, митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона, А. А. Кудрявцева, В. А. Кузнецова, С. Н. Малахова и диссертационное исследование М. Э. Мамиева.

Обзор христианства на Северном Кавказе, предложенный митрополитом Гедеоном (Гедеон, митроп,., 1992), отражает церковную позицию и с точки зрения научной ценности ничего нового не вводит, опираясь, главным образом, на уже известные письменные источники, в том числе агиографические сочинения, без критического к ним отношения.

В отличие от предыдущего автора В. Г. Авдиенко не только указывает на противоречивость процесса христианизации Западной Алании, но и предлагает найти объяснение этому с позиции влияния на него этносферы, в которой оказалось аланское общество на Кавказе в эпоху раннего средневековья (Авдиенко, 1979). По мнению автора, этот фактор мог как способствовать, так и препятствовать проникновению христианских религиозных догматов в неоднородную аланскую среду. И хотя последнее заключение сделано, в первую очередь, на основе факта синхронного существования нескольких видов погребальных сооружений без их подробного анализа и поэтому не может считаться абсолютно бесспорным, само предложение иного подхода к решению противоречивости распространения христианства в Алании заслуживает внимания.

А. А. Кудрявцев в статье, посвященной проникновению и развитию христианства в 1У-ХУШ вв. на Северном Кавказе, охватывает данную проблему в целом, не ограничиваясь при этом детальным изложением истории христианства в рамках какой-либо одной этнической общности или более узкой историко-культурной области. Намечая отдельные этапы применительно ко всему региону, исследователь кратко характеризует каждый из них, упоминая об Алании, лишь когда христианская церковь обретает там уже официальный статус, и отмечая, что в её восточной части в отличие от западной на распространение вероучения большое влияние оказала Грузия. СКудрявцев, 1998).

Отдельные статьи С. Н. Малахова предлагают детальное восстановление и осмысление событий, связанных с актом официального крещения алан и миссионерской проповедью накануне и после этого события {Малахов, 1990; Малахов, 1992; Малахов, 2000; Малахов, 2002). Основой для сделанных им заключений послужил тщательный источниковедческий анализ писем константинопольского патриарха Николая Мистика.

Гораздо большего внимания заслуживает монография В. А. Кузнецова «Христианство на Северном Кавказе до XV в.» {Кузнецов, 2002). В ней автор, опираясь на широкий круг письменных и археологических источников, в том числе добытых в ходе организованных им на протяжении 1950-1980-х гг. экспедиций, рассматривает вопросы, связанные со временем, путями проникновения и последующей историей христианства в обозначенном регионе. Акцент делался в первую очередь на выявлении свидетельств присутствия самого христианского вероучения без анализа его соотношения с предшествовавшими верованиями алан. При этом учёным была предпринята попытка даже наметить границы отдельных аланских епархий с характеристикой отличающих их черт {Кузнецов, 2002, стр. 11-13, 19-21, 63-86, 98-124). О значении данного труда свидетельствует целый ряд его предшествовавших работ, где, так или иначе, затрагивалась тема истории христианства в Алании: «Аланские племена Северного Кавказа», «Археологические исследования в верховьях Кубани (1960-1961 гг.)», «Раскопки аланских городов Северного Кавказа в 1962 г.», «Средний Зеленчукский храм», «Алания в Х-ХШ вв.», «Зодчество феодальной Алании», «В верховьях Большого Зеленчука», «Христианство в Алании до X в.», «Аланский культ солнца и огня», «Нижне-Архызское городище Х-ХП вв. раннефеодальный город Алании (историко-географическая характеристика и некоторые итоги исследований)», «Дургулель Великий и Нижний Архыз», «Нижний Архыз в X-XII веках: К истории средневековых городов Северного Кавказа», «Алано-осетинские этюды», «Поселение «Козьи скалы» у горы Бештау» {Кузнецов, 1962; Кузнецов, 1963; Кузнецов, 1964; Кузнецов, 1968; Кузнецов, 1971; Кузнецов, 1977а; Кузнецов, 19776; Кузнецов, 1978; Кузнецов, 1980; Кузнецов, 1986; Кузнецов, 1988; Кузнецов, 1993а; Кузнег^ов, 19936; Кузнецов, Рудницкий, 1998).

Очерк истории аланского христианства в X-XII вв.» А. Ю. Виноградова охватывает меньший по протяжённости период, но в нём автор опирается на собственные переводы с греческого языка оригинальных письменных текстов и на новые источники, в частности, полученные при исследовании фресок Сентинского храма {Виноградов, http://www.mzh.mrezha. ru/VinHAlHr. doc). В итоге достаточно интересно, правда без опоры на археологические материалы, была освещена политическая и церковная история Алании в пору её наивысшего расцвета.

Ещё один исследователь, М. Э. Мамиев, начиная с обзора и оценки истории проникновения христианства в Аланию, рассматривает проблемы православного христианства в позднесредневековой Осетии с точки зрения его сопряжения с «древнеарийским миропониманием» {Мамиев, 2005). Явным недостатком при этом становится исключительная опора автора на уже известные письменные сведения, что ввиду их крайней ограниченности и зачастую фрагментарности для объективного взгляда на обозначенную проблему представляется недостаточным и неизбежно приводит к односторонним выводам. Однако в последней своей статье {Мамиев, 2008) тот же автор всё же смог привлечь для своих рассуждений археологические источники, отчего его заключения относительно степени распространения в аланской среде христианства в X-XIV вв. приобрели большую объективность.

Недостаточная систематизированность истории проникновения и дальнейшего утверждения христианства в среде аланских племён Северо

Западного Кавказа наряду с нераскрытыми причинами его неоднозначности определяют актуальность темы представленной диссертации.

Ведя речь о ранних шагах христианизации Западной Алании, необходимо уточнить, что, собственно, следует под этим понимать: первоначальное приобщение к христианству посредством систематических контактов с исповедовавшими его народами или же целенаправленную деятельность христианских миссионеров? Не исключено, что кроме упомянутых, имели место и какие-то другие условия, которые подготавливали почву к последующему принятию в аланском обществе христианства. К настоящему моменту данные вопросы пока являются предметом исторической дискуссии {Гадло, 1994, стр. 48-52; Коробов, 2004, стр. 92; Кудрявцев, 1998; Кузнецов, 2002, стр. 13-25; Рудницкий, 2001, стр. 84). В немалой степени это объясняется тем, что сама область обитания средневековых алан на Северо-Западном Кавказе археологически далеко не так хорошо изучена, чтобы иметь возможность строить окончательные выводы об эволюции их религиозных воззрений, в том числе, связанных с христианством. Тем не менее, количество имеющихся на данной территории исследованных памятников раннего средневековья {рис. 1) даёт возможность проводить между ними параллели и делать обобщения и выводы.

Так или иначе, в начале X в. христианство с его идеей социального конформизма и священности царской власти становится официальной религией Западной Алании, знаменуя тем самым новый этап в истории развития духовной культуры алан. Во многом это стало возможным благодаря заинтересованности правящих кругов аланского общества в обретении религиозной поддержки в процессе складывания и развития раннефеодальных отношений и закреплении своего нового социально-политического статуса к 1Х-Х вв. {Калоев, 1971, стр. 283; Марковин, Мунчаев, 2003, стр. 203; Гарданов, 1960, стр. 72; Кузнецов, 1971, стр. 202).

Однако было бы ошибочным придавать крещению алан значение заключительного акта в процессе длительного обращения их в новую веру. В работах зарубежных (Ф. Кардини, Ж. Ле Гофф) и отечественных (В. Н. Дряхлов, Ю. В. Крянев, В. В. Мильков, Т. П. Павлова, Н. Б. Пилюгина, Б. А. Рыбаков, Я. Н. Щапов) историков не раз поднималась тема изучения как внешних форм проявления, так и внутреннего содержания процесса приобщения к христианству. Как показывает история, зачастую «оно чаще всего предшествовало, если не сказать - подменяло собой процесс глубокого, личностного и радикального духовного переворота» в сознании неофитов (Кардини, 1987, стр. 176). Став христианами по форме, но не по сути, они должны были пройти ещё и евангелизацию. Подобная ситуация наблюдалась в Западной Европе, где евангелизация в большинстве районов проходила в У-1Х вв., сопровождаясь размещением крестов в сельских языческих алтарях и уничтожением естественных идолов: «вырубанием священных дерев и освящением источников» (ЛеГофф, 1992, стр. 113). На Руси время «решительного проникновения христианства» в массы народа началось лишь спустя три столетия после её официального крещения - с XIII в. (Щапов, 1989, стр. 69), чему в немалой степени способствовало монгольское нашествие, поставившее население восточнославянских земель перед необходимостью духовной консолидации. Поэтому, изучая религиозные особенности нового этапа христианизации Западной Алании, было бы вернее искать «не смену верований, не полное вытеснение старого новым, а наслоение нового на всю сумму более ранних представлений, создание амальгамы разновременных и разностадиальных элементов» (Рыбаков, 1981, стр. 31). Речь идёт о синкретизме, под которым, как известно, понимается слияние первоначально независимых и разнородных явлений, приводящих к появлению качественно нового образования.

Основа культурно-исторического процесса всегда национальна: каждый народ, воспринимая новое, откуда бы оно не исходило, заботится в первую очередь о совершенствовании своих собственных традиций (Крянев, Павлова, 1989, стр. 311). Христианство нигде и никогда не существовало в «чистом» виде. Оно всегда - и это закономерно — приобретало черты, присущие той среде, в которую попадало и становилось в той или иной мере синкретичным (Милъков, Пилюгина, 1987, стр. 267).

Подтверждением справедливости именно такого подхода применительно к истории средневековых алан Северо-Западного Кавказа X-XIV вв. является краткое перечисление практиковавшихся ими тогда различных видов погребальных сооружений (см. Приложение № 2). Наличие на территории Западной Алании наземных, полуподземных, подземных и дольменообразных каменных склепов, скальных захоронений и каменных ящиков в период, когда христианство уже давно было официально принято (Минаева, 1971, стр. 58112), вызывает вполне справедливое недоумение. Как такое могло столь долго и непрерывно практиковаться, и чем это можно было бы объяснить?

Вряд ли такой наиболее консервативный элемент культуры, каким является погребальный обряд, мог быть изменён без затрагивания духовно-религиозных основ жизни этноса (Погребной, 2006в). Не случайно М. Б. Мейтарчиян, предлагает рассматривать погребальную обрядность, в качестве материального проявления идеологических представлений, и в частности представлений о жизни и смерти (Мейтарчиян, 2001, стр. 7). Всё это, на наш взгляд, должно было в полной мере относиться и к тем переменам, которые имели место в культуре аланских племён Северо-Западного Кавказа в эпоху раннего средневековья.

Возникшие трудности можно преодолеть лишь при более внимательном изучении дохристианских верований аланского населения. Не останавливаясь подробно на освещении более ранних древнеиранских пластов, о которых уже имелось достаточное количество научных публикаций (Абаев, 19906; Калоев, 1971; Калоев, 1984; Кузнецов, 1980; Магометов, 1974, стр. 298-333; Миллер, 1992), важно выяснить, компоненты каких ещё религиозных культов присутствовали в духовной традиции алан. Предположение о влиянии на неё зороастризма одно время гипотетично выдвигалось X. X. Биждиевым,

A. В. Гадло, С. Н. Савенко и к настоящему времени не отвергается

B. А. Кузнецовым и иеромонахом Дорофеем (Дбаром), посвятившим своё диссертационное исследование истории христианства первого тысячелетия в Абхазии (Биджиее, Гадло, 1979, стр. 41-42, рис. 8; Биджиев, 1992, стр. 74-75; Дорофей (Дбар), иеромонах, 2005, стр. 47; Савенко, 1994, стр. 9; Савенко, 1998, стр. 81; Kuznetsov, 1996, р. 197-204). О том, что, начиная с третьей четверти III в. н. э., зороастризм имел все предпосылки для распространения на северных склонах Кавказских гор, допускают В. Г. Луконин и С. А. Яценко (Луконин, 1979, стр. 19; Яценко, http:/Avww. libéral.ru/articlejprint. asp?Nam= 534). В качестве подтверждения влияния зороастризма (или маздеизма) на раннесредневековую аланскую культуру С. А. Токарев указывает, в частности, на гробницы-склепы осетин и ингушей (Токарев, 1986, стр. 347). Но если в отношении Северо-Восточного и отчасти Центрального Кавказа сомнений в присутствии зороастризма нет, что подтверждается также находками зороастрийских погребальных сооружений в районе пос. Кубачи (Мамаев, http://www. dhis. dgu. ru/relis11 .htm) и близ Дербента {Гаджиев, 2007), то применительно к Западной Алании этот тезис вызывал резкие возражения Д. С. Коробова (Коробов, 2004). Поводом к таким заявлениям послужила статья Р. Р. Рудницкого «О зороастризме у алан в VII-IX вв.» (Рудницкий, 2001), в которой была предпринята попытка увязать некоторые святилища и погребальный обряд алан с проявлениями классического зороастризма. Вместе с тем, результаты раскопок раннесредневекового аланского могильника VI-VII вв. у с. Едыс в Южной Осетии (Дзаттиаты, 2006) позволили в ходе нашего исследования рассмотреть возможность не только проникновения элементов зороастрийских культов на территорию Западной Алании, но и их синкретизма с христианством.

Для объективного и всестороннего подхода к решению названной проблемы помимо источников были привлечены различные исследования, касающиеся зороастризма: комплексные статьи и монографии (М. Бойс, С. К. Булич, Е. А. Дорошенко, В. Емельянов, Ю. Терапиано, С. А. Токарев, К. М. Ханбабаев), публикации по частным вопросам вероучения (В. А. Абаев, И. С. Брагинский, В. Ю. Крюкова, Л. А. Лелеков, И. М. Стеблин-Каменский,

В. Н. Топоров), этнографические материалы (С. Агабеков, Д. Д. Моди, Г. С. Робертсон), а также отдельные работы, посвященные погребальной практике зороастрийцев (С. Б. Болелов, М. С. Гаджиев, М. М. Маммаев, М. Б. Мейтарчиян), храмовой архитектуре (И. Ф. Бородина, В. JI. Воронина, Г. А. Кошеленко) и положению христианства в раннесредневековом Иране (В. Г. Луконин).

Предлагаемая работа не претендует на всеобъемлющий охват, являясь частью более крупной темы, которую предполагается посвятить всему комплексу религиозных воззрений алан в эпоху раннего средневековья. Её основная цель ограничивается рассмотрением особенностей христианизации в пределах Западной Алании.

Хронологические рамки этого процесса по существу могут быть обозначены второй половиной VII - XIV вв., т. е. начиная с появления первых достоверных свидетельств о мирных контактах алан с христианами и кончая сильным опустошением их земель войсками правителя Мавераннехра Тимура Тамерлана {Низсьч-ад-дин Шалт, http://www, vostlit. info/Texts/rusS/Nizamaddin/ frametext.htm). После вторжения среднеазиатского завоевателя вести речь о былом могуществе Алании, уже частично подорванном монголо-татарским нашествием, не приходилось. В течение следующего столетия большая часть аланских земель оказывается под властью кабардинских племён {Алексеева, 1986, стр. 112-113; Марковин, Мунчаев, 2003, стр. 261-262). И если учесть, что всё это происходит на фоне ослабления связей с Византией, откуда собственно и шли распространение и поддержка христианства, то становится понятным, что вести речь о христианизации в аланской среде с XV в. вряд ли представляется возможным. Вскоре аланы как этнос окончательно сходят с исторической арены, послужив основой для новых этнических образований Северного Кавказа позднего времени {Алексеева, 1986, стр. 111; Нечаева, 1975, стр. 40; Кубанов, 1987, стр. 59).

Задачи исследования сводятся к следующему:

1. определить, что именно можно считать начальным этапом христианизации населения Западной Алании?

2. уточнить, когда и как началось его приобщение к христианству;

3. когда христианизация вступила в свою активную фазу, и каков был социальный состав обитателей Верхнего Прикубанья, принявших крещение;

4. раскрыть причины, наконец, объясняющие относительно быстрое и бесконфликтное принятие аланским обществом христианства и в то же время его поверхностный характер?

5. если это было вызвано синкретизмом с предшествовавшими верованиями, то постараться установить с какими именно и почему?

Объект исследования - процесс христианизации Западной Алании.

Предмет исследования - эволюция религиозных верований аланского общества как свидетельство социально-экономических и политических изменений, происходивших на протяжении раннесредневековой истории Западной Алании под влиянием природных, этнокультурных и геополитических факторов.

Поставленные цель и задачи определили методологию исследования. В её основу положен комплексный подход, опирающийся на сопоставлении данных различных источников с учётом их специфики и информативных возможностей. Такой подход включал в себя, прежде всего, историко-генетический, типологический, корреляционный и семантический методы. Рассмотрение письменных источников (письма и описания средневековых авторов, тексты священных писаний) соотносилось с анализом археологического материала (главным образом, погребений и культовых комплексов). Для объективности полученных при этом предварительных выводов были привлечены отдельные данные по ономастике Северо-Западного Кавказа и этнографии осетин - наследников аланской духовной культуры (Гадло, 1994, стр. 173; Кузнецов, 2004, стр. 69; Нечаева, 1975, стр. 36-40).

Источниковая база. При освещении вопросов, связанных с христианизацией Западной Алании во второй половине VII - XIV вв., был привлечён широкий круг нарративных и эпиграфических письменных источников. Среди них армянские и византийские агиографические сочинения («Житие Сукиасянцев», «Мученичество Воскеанов», «Житие преподобного Максима Исповедника», «Scholion sive Hypomnesticum»); греческие, армянские и византийские исторические повествования (Геродота, Егише Вардапета, Агафия Миренейского, Менандра Византийца (Протиктора), Прокопия Кесарийского); византийские эпистолярные памятники (письма патриарха Николая Мистика, «Аланское послание» епископа Феодора); сочинения католических миссионеров (монаха-доминиканца Юлиана, монаха-минорита Гильома де Рубрука); описания арабских географов, путешественников и хронистов (Ибн Русте, Аль-Масуди, Мухаммада ибн Наджиб Бекрана, Низам-ад-дина Шами); иранские надписи на Ка'аба-и Зардушт, в Накш-и Рустаме и Cap-Мешхеде. Поскольку в ходе исследования пришлось интерпретировать мотивы поведения алан, включая обрядовые действия, к нему были привлечены отдельные фрагменты Библии, апокрифических Евангелий (Протоевангелие Иакова, Апокриф Иоанна) и священного писания зороастрийцев — Авесты, что позволило получить более или менее последовательную картину развития духовно-религиозных представлений иранских племён в эпоху древности и раннего средневековья.

Существенную опору при изучения особенностей христианизации аланских племён Северо-Западного Кавказа составили архивные материалы и публикации по результатам археологических исследований, проводившихся на протяжении 1939 - 2005 гг. на территории Верхнего Прикубанья и других входивших в Западную Аланию районах (И. А. Аржанцева, А. А. Демаков, И. В. Каминская, А. А. Иерусалимская, А. А. Иессен, В. Б. Ковалевская, В. А. Кузнецов, М. Н. Ложкин, Т. М. Минаева, О. В. Орфинская,

A. Ю. Погребной, Ю. А. Прокопенко, Г. Х.-У. Текеев, Н. А. Тихонов,

B. С. Флёров, У. Ю. Эльканов), Дагестана (М. С. Гаджиев), Южной Осетии

Р. Г. Дзаттиаты), Абхазии (Ю. А. Воронов), Верхнего Дона (А. П. Медведев, Ю. П. Матвеев, И. Е. Сафонов), Северной Буковины (И. П. Русанова, Б. А. Тимощук) и Средней Азии (Э. В. Ртвеладзе, Г. Л. Семёнов).

Дополнением к ним стали сведения по этнографии осетин, собранные в XIX - начале XX вв. (Н. Берзенов, Б. Гатиев, М. М. Ковалевский, Г. Ф. Чурсин, А. М. Шегрен) и ставших к настоящему времени весьма ценными историческими источниками, а также этимология названий некоторых географических мест, некогда входивших в состав Западной Алании (С. X. Ионова, Дж. Н. Коков, А. В. Твёрдый, Я. А. Фёдоров, X. И. Хаджилаев).

Научная новизна работы.

1. Впервые на основе не одной группы, а всего комплекса имеющихся источников (письменных, археологических, этнографических и других) были выделены и систематизированы особенности поэтапного распространения христианства в среде средневековых обитателей Западной Алании. При этом был учтён опыт выделения общих закономерностей процесса христианизации, имевшего место в течение раннего средневековья и в других регионах.

2. В ходе исследования удалось не только выявить комплекс причин, по которым христианизация аланского общества ограничилась преимущественно внешними формами, но и обозначить основные черты эволюции религиозных верований алан в целом.

3. Был уточнён, а в ряде случаев пересмотрен характер и назначение культовых объектов алан, и в частности, относящихся к Гилячскому, Кяфарскому и Нижне-Архызскому городищам.

4. Автором был также предложен новый, ранее не принимавшийся в расчёт подход к объяснению, почему с течением времени аланская культура Северного Кавказа претерпевала те или иные изменения, которые отражались, в первую очередь, в её погребальной практике, и почему социальный состав погребённых христианских могильников не соответствовал сведениям письменных источников, сообщавших о принятии христианства представителями аланской знати.

Результаты настоящего исследования заключены в следующих основных положениях, которые выносятся на защиту.

1. Первый этап пока ещё неофициальной христианизации, как свидетельствует анализ источников, протекал в Западной Алании во второй половине VII - начале X вв. При этом пассивная стадия знакомства с христианством продолжалась примерно до середины IX в. Активное же приобщение алан к новой вере началось не позднее второй половины IX в., т. е. по существу за полстолетия до официального крещения.

2. Второй этап христианизации Западной Алании, связанный с формальным принятием христианства, начался между 912 и 915/6 гг., так и не завершившись финальным этапом данного процесса - евангелизацией.

3. Незавершённость христианизации, равно как и наличие в погребальной практике средневекового аланского общества разнообразных видов погребений, объяснялась присутствием пережитков древнеиранских и наложившихся на них зороастрийских верований, которые соответствовали изменившемуся уровню социально-экономических развития аланских племён в связи с их переходом к преимущественно оседлому образу жизни и, следовательно, новым формам ведения хозяйства.

4. В результате под влиянием природно-географических и этнополитических условий сформировавшийся в конце IV - начале VII вв. в аланском обществе Северо-Западного Кавказа зороастрийско-древнеиранский синкретизм в период христианизации дополнился христианско-зороастрийским, определив тем самым локальные особенности аланской культуры в период христианизации Западной Алании во второй половине VII -XIV вв.

Апробация результатов осуществлялась автором как в виде публикации ряда научных статей, так и в ходе выступлений на научных и научно-практических конференциях. Основные положения диссертации были изложены в докладах на Международной научной конференции «Факт-событие» в различных дискурсах (Пятигорск, 2005), VIII Региональной научнопрактической конференции «Педагогическая наука и практика - региону» (Ставрополь, 2006), Международной научной конференции «Периодическая печать как источник интеллектуальной истории». (Пятигорск, 2006), Первой Абхазской Международной археологической конференции (Сухум, 2006).

Практическая ценность работы состоит в возможности учитывать и использовать представленные в ней разработки при подготовке обобщающих работ, написании монографий и статей по средневековой истории Северного Кавказа, в просветительской деятельности, а также в специальных вузовских курсах по археологии и социо-культурной антропологии народов Северного Кавказа. Целесообразно их привлечение при осуществлении экспозиционно-музейной и лекционно-пропагандистской деятельности.

Структура диссертационного исследования включает в себя введение, три главы, заключение, библиографию и сопровождается приложениями, дополняющими и иллюстрирующими основной текст.

Заключение диссертации по теме "Отечественная история", Погребной, Александр Юрьевич

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Одной из важнейших задач представленной работы было показать, что процесс христианизации Западной Алании во второй половине VII - XIV вв. имел ряд локальных специфических черт, при которых само принятие христианства в сознании ираноязычного населения Северного Кавказа воспринималось, по всей видимости, в качестве дальнейшего развития его духовно-религиозных традиций.

Условия, послужившие причинами складывания в области Верхней Кубани устойчивого этноплеменного объединения, ядро которого составили потомки савроматов и алан (Алексеева, 1976; Виноградов, 1965; Погребной, 2005в), и приведшие впоследствии к созданию на его основе крупного этнополитического образования в лице Западной Алании, естественным образом, в свою очередь, повлекли за собой изменения и в духовной жизни местного населения. Многочисленные первобытные культы аборигенных племён, неразвитость прежних верований самих алан и их ираноязычных предшественников, уже не отвечали менявшимся формам социально-политической структуры и хозяйственной деятельности общества. Новые условия требовали переосмысления представлений о сверхъестественном и выбора иных религиозных ориентиров, которые бы соответствовали изменившейся реальности. Важнейшими в этом процессе оказались внешнеполитические факторы.

Так известно, что в V - начале VII вв. между северокавказскими аланами и Сасанидским Ираном отношения временами носили определённо союзнический характер, что во многом объяснялось, с одной стороны, отсутствием вследствие языкового родства коммуникативного барьера, а с другой - наличием довольно протяжённой общей границей. В дополнение к этому уже со второй половины VI в. устойчивые торговые связи были также налажены и с одной из периферийных территорий Ирана - Согдом. Одновременно аланы вступали в эпизодические контакты и с Византией.

Однако более тесные взаимоотношения с нею установились лишь с окончанием ирано-византийских войн и последующим завоеванием арабами империи Сасанидов в 633-651 гг.

На этом основании можно сделать вывод, что для проникновения в Западную Аланию господствовавших в этих государствах религий имелись вполне объективные причины. Но если буквальных указаний на распространение зороастризма у алан в письменных источниках нет, то относительно христианства такие свидетельства имеются.

Первый этап, тогда ещё неофициальной христианизации Западной Алании, начался примерно с середины VII в., когда аланам удалось распространить своё влияние на соседние районы не только Северного Кавказа, но и Закавказья. Внешнеполитические успехи на фоне общего усиления позиций в регионе неизбежно повлекли за собой и невольное приобщение алан к христианству, ибо часть адыгских народов, абазги и апсилы, с которыми они столкнулись, к этому времени уже были христианизированы. Сведения о таких контактах содержаться в «Житии преподобного Максима Исповедника» и в «Scholion sive Hypomnesticum» Анастасия апокрисиария. Любопытен в этой связи фрагмент из последнего сочинения, где говорится о том, что в Алании «христианская вера ещё не утвердилась», и что к власти в ней в это время приходит «христолюбивый» правитель Григорий. Из этого следует, что уже со второй половины VII в. какая-то часть населения Западной Алании была, по меньшей мере, не только знакома с христианством, но и по каким-то причинам благосклонно к нему относилась. Вместе с тем, неподдельный интерес вызывает вопрос, почему по прошествии шести столетий, когда значительное время минуло уже после официального крещения, аланы так и не смогли по-настоящему приобщиться к новой вере, о чём красноречиво свидетельствуют сообщения, оставленные в XIII в. доминиканцем Юлианом, епископом Феодором и миноритом Гильомом де Рубруком. Причины, на наш взгляд, должны находиться в религиозной сфере.

Но каких же верований в таком случае придерживались аланы, если они (эти верования) в этических своих проявлениях напоминали современникам VII в. христианские догматы (именно такой вывод следует сделать из выражения «христолюбивый», обращенного к аланскому властителю), а впоследствии несмотря ни на что, так и не уступили ему всех своих позиций? Это тем более важно было бы знать, поскольку ещё незадолго до этого, в V в., как следует из армянского агиографического сочинения «Житие Сукиасянцев», основная масса аланского населения во главе со своими правителями крайне отрицательно относились к христианской вере. Наметить пути разрешения возникшего вопроса позволил, в первую очередь, анализ наиболее изученных христианских могильников Гилячского, Адиюхского, Нижне-Архызского городищ. Это оказалось возможным благодаря наличию в погребениях христианского периода X-XIV вв. пережитков дохристианских верований алан.

Как выяснилось, одной из особенностей христианства алан было присутствие в нём языческого культа умерших, проявлявшегося в обряде обезвреживания погребённых. В христианских захоронениях Гилячского городища значительные разрушения костяков встречались почти во всех случаях. Такая же картина наблюдалась в нижне-архызских христианских могильниках. На Адиюхском городище она была несколько иной, поскольку повреждённые костяки были зафиксированы примерно в 40 % погребений. Следовательно, отмеченный ещё в аланских катакомбах V - начала VIII вв. могильника Клин-Яр III обряд обезвреживания погребённых (ООП) с утверждением христианства в Верхнем' Прикубанье не исчезает из погребальной практики аланского населения. Возможно, при этом меняются и его акценты, так как теперь вторичное проникновения в христианское захоронение представляется не стремлением «обезвредить» покойного, а необходимым актом проявления заботы о нём. Так или иначе, наличие следов данного обряда в христианских погребениях Западной Алании указывает на сохранявшееся долгое время в местной среде влияние языческих культов.

В то же время, оказалось, что в христианских могильниках Адиюхского и Нижне-Архызского городищ большинство умерших, погребённых в каменных ящиках, представляло низшие слои общества или, возможно, духовенство. На первом городище на их долю приходилось примерно 70 %, а на втором - 75 % от общего числа захоронений. Средние социальные слои были представлены почти в равной мере, составив пятую часть всех верующих. С погребениями высшей знати, мы столкнулись только в Нижнем Архызе, и то в одном случае (погребение № 129 в интерьере северного Зеленчукского храма). Но эти данные вступают в противоречие с тезисом о заинтересованности аланской верхушки в христианизации, без которой она не могла бы состояться, о чём явно следует из письменных источников первой половины X в.

Выход из этого противоречия может состоять лишь в признании того, что аланская знать, несмотря на принятие христианства, продолжала хоронить своих умерших родственников в каких-либо иных по своей конструкции погребениях. О том, что в период христианизации крещёными аланами использовались погребения не только в виде каменных ящиков, красноречиво свидетельствует функционировавший одновременно с христианской церковью могильник № 2 Гилячского городища, состоявший из полуподземных склепов.

Однако применительно к Нижне-Архызскому городищу даже этот тип захоронений не позволяет восстановить на основе погребальных памятников полную социальную картину принявшего христианство аланского общества. В окрестностях этого крупного поселения, где располагался центр Аланской епархии (а позднее митрополии), если в христианских могильниках насчитывается немногим более 140 каменных ящиков, то склепов всех видов (подземных, полуподземных и наземных) - только около 100. Вместе с тем, к настоящему моменту там же известно примерно 2850 захоронений в скальных могильниках (Кузнецов, 1993а, стр. 157-177, 180-182; Тихонов, Орфинская, 1997, стр. 72-73). Такое соотношение со всей очевидностью показывает, что принявшие крещение аланы в Х-Х11 вв. явно отдавали своё предпочтение именно скальным погребениям, среди которых нередко отличаются весьма богатым инвентарём и которые, следовательно, использовались местной аланской знатью (Демаков, Орфинская, 1999, стр. 71-80; Кузнецов, 1993а, стр. 121-124, 129-136; Текеев, 1988, стр. 151-160).

Появление в конце IV - начале VII вв. в похоронной обрядности ираноязычного населения Западной Алании всех перечисленных видов погребальных сооружений, пришедших на смену земляным катакомбам, вряд ли напрямую было связано с причинами хозяйственно-практического характера, обусловленного условиями рельефа (Минаева, 1971, стр. 226-227). То, что природные условия не были определяющими, подтверждается соседством в некоторых случаях скальных захоронений с синхронными им катакомбными, как например, в окрестностях Кисловодска (Рунич, 1971, стр. 78). Правда нельзя отрицать, что, будучи вытесненными во второй половине IV в. со степных территорий тюркоязычными кочевниками, аланы в первую очередь из-за относительной земельной тесноты горных ущелий были вынуждены перейти к преимущественно оседлому образу жизни с отгонным (яйлажным) скотоводством и, следовательно, к новым формам хозяйствования (Минаева, 1971, стр. 141, 188, 226-227; Тургиев, 1969, стр. 126, 128). В значительной степени этому способствовали благоприятные климатические условия эпохи раннего средневековья, которые позволяли заниматься земледелием и огородничеством в зоне 900-1500 м над уровнем моря даже в тех местах, где в настоящее время ведение такого рода хозяйства не представляется возможным (Коробов, 2008, стр. 221-222). А уже это, как следствие, создавало в аланском обществе условия для восприятия таких религиозных установок, какие бы соответствовали изменившемуся уровню социально-экономических отношений.

Роль носителя подобных изменений в сознании обитателей Западной Алании первоначально мог выполнять зороастризм, ставший в эпоху раннего средневековья одним из инструментов внешней политики Сасанидских шахиншахов и распространявшийся, главным образом, среди иранских народов (Егише Вардапет, 1853, стр. 11; Бойс, 1988, стр. 125, 162; Дорошенко, 1982, стр. 20). Беря истоки в культах древнеиранских племён, зороастрийское вероучение не было абсолютно чуждым аланам, о чём, в частности, свидетельствует анализ недавних находок, сделанных на Верхнем Дону при раскопках «княжеского» погребения Липецкого кургана № 1 (Медведев, Матвеев, Сафонов, 2008, стр. 123-125). А то обстоятельство, что священные тексты Авесты поощряли развитие скотоводства и земледелия, причисляя эти занятия к главным средствам борьбы людей с силами зла (Видевдат 3; Ясна 29. 6-7; Ясна 47. 3), полностью отвечало назревшим потребностям аланского общества. Если принять во внимание изложенные выше аргументы, то вывод о том, что появление в аланской погребальной практике новых видов захоронений, наибольшее внимание среди которых вызывают скальные, было вызвано, видимо, более глубокими, нежели это предполагалось ранее, а именно - религиозными причинами, представляется вполне закономерным. Подтверждением такой трактовки является наличие сходных по конструкции и разнообразию погребальных сооружений в зороастрийских могильниках Средней Азии и Ирана (Мейтарчиян, 2001, стр. 69-71, 98-101; Ртвеладзе, 1983, стр. 125-141).

Косвенно возможность проникновения зороастризма на территорию Западной Алании подтверждается в надписях Шапура I и Кардира на Ка' аба-и Зардушт, в Накш-и Рустаме и Сар-Мешхеде, в сочинениях Пэй Цзюя, Прокопия Кесарийского, Менандра Византийца (Протиктора), Аль-Масуди, Егише Вардапета и в «Житии Сукиасянцев». Но есть и прямые тому свидетельства: остатки зороастрийских святилищ на территории Гилячского, Кяфарского и Нижне-Архызского городищ, семантика рельефов Кяфарских дольменообразных склепов, находки в аланских погребениях сасанидских гемм с зороастрийской символикой, особенности покроя и декора, обнаруженных в скальных захоронениях Верхней Кубани образцов аланского костюма VII -первой половины XI вв., запёчатлённые в ономастике Северо-Западного Кавказа и имеющие отношения к зороастризму названия. Кроме того, по истечении нескольких веков учёными-этнографами (М. М. Ковалевским,

Г. Ф. Чурсиным, А. М. Шегреном) и некоторыми представителями из числа образованных местных жителей (Н. Берзеновым, Б. Гатиевым) были зафиксированы в одних случаях не столь очевидные, в других - вполне явные следы присутствия зороастрийской религиозной традиции в духовной культуре осетин — народа, на этногенез которого аланы оказали наибольшее влияние. Весьма показательным является тот факт, что вплоть до недавнего времени именно у осетин продолжала сохраняться практика использования погребальных сооружений почти всех имевших место в аланской культуре видов захоронений (за исключением скальных). Тут были и подземные, и полуподземные, и наземные склепы, и каменные ящики. В последних осетины хоронили вплоть до середины XIX в., когда лишь по настоянию православных священников, прибывавших из России, их заменили деревянными гробами (Калоев, 1971, стр. 226; Калоев, 1984, стр. 95-96).

Краткий анализ, казалось бы, совершенно отличных друг от друга скальных и склеповых захоронений, относящихся к могильникам Гилячкого, Кяфарского, Нижне-Архызского городищ, Мощевой Балки и балки Сосенки, а также сопоставление их с исследованными зороастрийскими могильниками Мерва, Хорезма, Согда, Бактрии, Нуристана и Хузистана обнаружили в ряде случаев прямые аналогии и подтвердили наличие в раннесредневековой аланской среде компонентов зороастрийских верований.

Следует отметить, что Мерв, Хорезм, Согд, Бактрия, Нуристан и Хузистан хотя и составляли периферийные области, всё-таки входили в состав Сасанидского Ирана. Однако, несмотря на это государственная религия империи Сасанидов, каковой являлся зороастризм, так и не смогла полностью изжить там наследие старых, в основном, древнеиранских культов, которые оказывались, по-прежнему, сильны. Что же касается Алании, и в нашем случае Западной Алании, которая: никогда не являлась частью Ирана, ограничиваясь лишь союзническими с ним отношениями, то предъявлять требования ортодоксального зороастризма к имевшим место в ней погребальным обрядам было бы тем более ошибочным. Это внесло бы искажения в оценку сложной, а подчас противоречивой картины исторической действительности раннего средневековья. Как и на окраинах державы Сасанидов, в условиях Северного Кавказа зороастрийские догматы не могли избежать наложения на идущие из глубины веков верования местного, в первую очередь, ираноязычного населения Западной Алании. Поэтому рассматривать свидетельства присутствия в аланской среде элементов зороастризма без учёта степени влияния на погребальную обрядность алан пережитков предшествующих верований и местных культурных традиций нельзя. Доказательством справедливости обозначенного подхода является отражённое в рельефах упоминавшейся «Кяфарской гробницы» слияние древнеиранских и зороастрийских религиозных представлений.

Возвращаясь к особенностям христианизации Западной Алании, отметим, что вслед за первоначальным знакомством с новой верой посредством установления непосредственных контактов с её носителями приобщение аланского населения к христианству должно было принять более глубокие формы проявления, соответствуя второй стадии неофициальной христианизации. В отличие от предыдущего в этот период, который происходил, вероятно, в течение второй половины IX - начала X вв., внутри аланского общества должны были уже складываться постоянные группы христиан и появляться первые церковные постройки, что предваряло бы акт официального крещения Западной Алании. Этому способствовали как внешнеполитические ориентиры, обозначившиеся со второй половины VII в. и направленные на поддержание прочных связей с Византией, так и факторы внутреннего развития, обусловленные становлением в Алании институтов раннефеодального общества. Миссионерская проповедь византийских священников, могла убеждать алан в схожести ключевых положений религиозной догматики зороастризма и христианства, используя целый ряд параллелей в этих вероучениях и подготавливая почву для окончательного закрепления последнего из них.

Материальным воплощением этого процесса является возведённый на территории Нижне-Архызского городища редкий по своей конструкции и исполнению южный Зеленчукский храм. В нём благодаря типичным для местной традиции архитектурным приёмам, преднамеренно задуманной яйцеобразной форме основания купола и ориентации центральной оси храма на восход солнца в день весеннего равноденствия, к которому приурочивалось празднование наиболее важных и для христиан, и для зароастрийцев религиозных праздников, зодчему удалось гармонично вписать зримое проявление основной сути христианской веры в местную духовную и культурную среду. На этом основании южный Зеленчукский храм можно рассматривать в качестве уникального памятника христианско-зороастрийского синкретизма, в архитектуре которого отразились особенности второй стадии неофициальной христианизации аланского общества, в котором пока продолжали господствовать зороастрийско-древнеиранские культы.

И здесь мы подходим к выводу, отвечающему на самый важный для нашего исследования вопрос: почему вслед за уже официальным крещением, свершившимся предположительно между 912 и 915/6 гг. и обозначившим начало второго этапа христианизации, так и не последовала евангелизация населения Западной Алании.

Поддержанное аланской верхушкой христианство по сравнению с зороастризмом помимо прочего обладало, безусловно, важным достоинством, которое заключалось в его надэтническом характере, что было крайне важно для усиления позиций раннефеодального государства, каковым в то время являлась Западная Алания, в условиях полиэтничности Северного Кавказа (Авдиенко, 1979, стр. 102-104; Кузнецов, 1962, стр. 74; Погребной, 20056). И в этом была его сильная сторона. Однако принятие христианства отнюдь не означало его полной победы над зороастризмом. Не даром Ибн-Русте писал о том, что «сам царь Аланов христианин, а большая часть жителей его кяфиры и поклоняются идолам» (Караулов, 1903, стр. 49-50). Формальное крещение не помешало основной массе аланского населения продолжать хоронить умерших сородичей в скальных и разнообразных склеповых захоронениях (преимущественно полуподземных и наземных), что в целом соответствовало погребальной практике, сложившейся под воздействием зороастризма. Новая вера относительно легко вписалась в стройную систему прежних религиозных алан. Это подтверждают и выводы проф. Б. Скитского, который был убеждён, что в культуре аланского общества «произошёл синкретизм старого язычества и нового христианства, точнее сказать, образовался очень тонкий налёт христианства на вполне устойчивые языческие верования, которые сохранились во всей своей целостности в жизни осетин до позднейшего времени» (Скитский, 1947, стр. 42-44). Правда, здесь было бы уместнее вместо «язычества» употребить термин «дохристианские культы», ибо исследователь, не раскрывая многообразие и многослойность религиозных верований алан, имел в виду лишь всю совокупность тех из них, которые предшествовали христианству. То, благодаря чему аланское общество благосклонно восприняло христианство, теперь стало препятствием в его дальнейшей евангелизации.

Христианское вероучение, видимо, изначально расценивалось аланами как логичное продолжения зороастрийского учения о Едином Боге-Творце (Ахура-Маздё) и Его Сыне-Спасителе (Саошйантё), о небесах и аде, о Дне Суда и грядущем воскресении праведников. В итоге это выразилось в соединении культов данных религий в сознании ираноязычных обитателей Западной Алании. Любопытно, что подобное отношение, правда, к исламу как к продолжению зороастризма имело место в УШ-1Х вв. и в среде других иранцев - жителей Согда (Бойс, 1988, стр. 179; Дорошенко, 1982, стр. 38-39). Убедить алан принять Христа оказалось легче, чем понять, почему нужно отказываться от всех своих прежних верований, тем более что ключевых моментах догматики они не противоречили друг другу. В конечном итоге, всё это породило весьма странное вызывавшее недоумение у современников явление в духовной культуре Западной Алании Х-ХГУ вв., когда, посещая христианские храмы, обращаясь к христианским священникам и называя себя христианами, аланы продолжали чтить свои прежние культы и по существу следовать своим дохристианским религиозным обрядам.

Зороастризм был жизнеутверждающей верой, а не религией отречения от мира. Он признавал изначальную благостность материальной действительности и соответственно плотского тела, придавал людям надежду, силу, диктовал правила поведения, многие из которых сохранились по сей день (Бойс, 1988, стр. 174). Эта религия естественно вырастала из системы имевших место в аланском обществе древнеиранских представлений о сакральном, какие должны были в нём сохраняться, предлагая на новом этапе развития и в новых условиях несколько иное их осмысление. Поэтому не удивительно, что зороастризм впоследствии не уступил своего места христианству, а лишь объединился с ним. На это указывает сам факт синхронного существования скальных и склеповых могильников наряду с приуроченными к церквам и состоящими из захоронений в каменных ящиках христианскими кладбищами.

Примечательно, что на о. Харг в Фарсе и в некрополе Миздакхана в Хорезме христиане практиковали использование таких же погребальных сооружений, что и зороастрийцы. А в Куркатском некрополе Согда в раннеисламское время местные жители продолжали хоронить умерших в погребениях, соответствующих зороастрийским традициям. Это лишний раз доказывает, что для вчерашних последователей зороастризма принятие христианства отнюдь не связывалось с изменениями в их погребальной практике и типология захоронений не может рассматриваться в качестве одного из очевидных проявлений обращения алан в новую веру.

В период христианизации Западной Алании сочетание, а иногда и прямое слияние старых и новых культов находило своё внешнее выражение и в одновременно действовавших, правда «освящённых» впоследствии христианским клиром, зороастрийских святилищах и христианских храмах, как это, в частности, наблюдалось на территории Гилячского, Кяфарского и Нижне-Архызского городищ. Анализ письменных источников X — конца XIV вв. позволяет сделать вывод не только о присутствии в Западной Алании христианства, но и о его синкретизме с местными, вероятнее всего, зороастрийско-древнеиранскими культами. Предложенный подход вполне объясняет почему, несмотря на заинтересованность светской власти Западной Алании в христианизации, её «прочный союз» с христианской церковью даже по прошествии пяти столетий так и не состоялся (Малахов, 1992, стр. 23-24).

Развитие религиозной системы как таковой предполагает освещение неизбежно вытекающего из этого явления религиозного синкретизма, которое, в свою очередь, порождается спецификой человеческого мировоззрения, не способного в единочасье полностью отказаться от прежних взглядов, устоев, обычаев, т. е. от того, что в совокупности именуется традицией. Всё это не могло не проявиться в культуре аланских племён Северо-Западного Кавказа, оказавшихся в раннем средневековье в новых природно-географических и этнополитических условиях. В то же время в рамках представленной работы едва ли было возможным осветить весь комплекс религиозных воззрений алан, значительную часть которых составляли древнеиранские культы. Поэтому её задачи были ограничены исключительно выявлением этапов и особенностей распространения и утверждения христианства в аланском обществе, а также рассмотрением элементов тех верований, которые, благоприятствуя начальным этапам процесса христианизации, а впоследствии стали препятствием для его завершения.

Учитывая всё изложенное, можно сделать вывод, что сформировавшийся под влиянием новых природно-географических и этнополитических условий в конце IV - начале VII вв. зороастрийско-древнеиранский синкретизм аланских племён Северо-Западного Кавказа, начиная со второй половины VII в., оказался в условиях складывания предпосылок для перехода к следующей ступени своей эволюции. Эти предпосылки были вызваны началом неофициальной христианизации, на заключительной стадии которой стали возводиться первые христианские храмы. С наступлением следующего этапа христианизации, отправная точка которой отмечена актом официального крещения между 912 и 915/6 гг., зороастрийско-древнеиранский синкретизм дополнился христианскозороастрийским, обозначив тем самым всю «амальгаму разновременных и разностадиальных элементов» религиозной традиции аланского общества в эпоху раннего средневековья. Данные обстоятельства в конечном итоге и определили локальные особенности тех процессов и явлений, отразившихся в духовной и материальной культуре населения Западной Алании в период его христианизации во второй половине VII — XIV вв.

Список литературы диссертационного исследования кандидат исторических наук Погребной, Александр Юрьевич, 2009 год

1. Авеста в русских переводах (1861—1996). 1998 / Сост., общ. ред., примеч., справочный раздел И. В. Рака. СПб. - 480 с.

2. Авеста. 1992. Избранные гимны из Видевдата / Пер. с авест., предисл., примеч. и словарь И. М. Стеблина-Каменского. М. - 205 с.

3. Агафий Миренейский. О царствовании Юстиниана Электронный ресурс.; Кн. III, 15 / Пер. М. В. Левченко : Bible Studies. Русские страницы. Библиотека. Тексты V-VIII. Электрон, дан. - Режим доступа: http://www. biblicalstudies.ru/Lib/Father5 8/AaafiusM4.html

4. АКАК. 1878. Т. IX. Тифлис. - 1013 с.

5. Алемань А. 2003. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М. 608 с.

6. Апокрифы древних христиан. 1989. Исследование, тексты, комментарии. М. - 336 с.

7. Армянские источники об аланах. 1985 / Сост. Р. А. Габриелян. Сер. 1 №3 (45). Вып. I. Ереван. - 64 с.

8. Библия. 1991. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Канонические / В русском переводе с параллельными местами. М. — 1230 с.

9. Гаты Заратуштры. 2000. / Вступ., стихотворный пер. с авестийского, коммент. И. М. Себлин-Каменского // ВДИ. № 2. С. 290-300.

10. Геродот. 1972. История в девяти книгах / Пер. и примеч. Г. А. Стратановского. — Л. 600 с.

11. Егише Вардапет. 1853. История. Борьба Христианства с учением Зороастровым в пятом столетии, в Армении / Пер. с арм. П. Шаншиева. -Тифлис. 93 с.

12. Житие ripen. Максима Исповедника Электронный'ресурс. ; Жизнь, дела и подвиги преславного и блаженнейшего отца нашего и исповедника Максима, и о двух учениках его. Электрон, дан. - Режим доступа: http://www.romanitas. ru/lifes/001.htm

13. Караулов Н. А. 1903. Сведения арабских географов IX и X вв. по P. X. о Кавказе, Армении и Адербейджане. Ибн-Рустэ / Пер. с араб, и прим. Н. А. Караулова // СМОМПК. Вып. XXXII. Тифлис. - С. 1-63.

14. Караулов Н. А. 1908. Сведения арабских географов IX и X вв. по P. X. о Кавказе, Армении и Адербейджане. Масуди / Пер. с араб, и прим. Н. А. Караулова // СМОМПК. Вып. XXXVIII. Тифлис. - С. 1-130.

15. Менандр Византиец. I860. Продолжение истории Агафиевой // Византийские историки / Пер. С. Дестуниса. СПб. - С. 3-479.

16. Мухаммад ибн Наджиб Бекран. Описание мира Электронный ресурс. = Джахан-Наме / Пер. 3. Н. Ворожейкиной : Материалы по истории киргизов и Киргизии. Электрон, дан. - М., 1973. - Режим доступа: http://www.vostlit. narod.ru/Texts/rus4/Bekran/text.htm

17. Преп. Максим Исповедник Электронный ресурс. ; Кн. I, 3 : Bible Studies. Русские страницы. Библиотека. Книги. Электрон, дан. - Режим доступа: http://www.biblicalstudies.ru/Books/Flor58-7.html

18. Прибавление к изданию творений святых отцов в русском переводе. 1861. Часть XX. М. - 99 с.

19. Прокопий Кесарийский Электронный ресурс. ; Война с готами. О Постройках / Пер. С. П. Кондратьева. Электрон, дан. - Режим доступа: http://vostlit.narod.ru/Texts/rus/Prokop/got31 .htm

20. Прокопий Кесарийский. 2000. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история / Пер. с греч., вступ. статья, коммент. А. А. Чекаловой. СПб. -543 с.

21. Ригведа. 1999. Мандалы IX-X / Изд. подгот. Т. Я. Елизаренкова. М. -767 с.

22. Рубрук Гилъом. 1957. Путешествие в Восточные страны // Плано Карпини Дж. дель. История Монгалов / Пер. А. И. Малеина. М. - 460 с.

23. Юргевич В. 1863. Рассказ римско-католического миссионера доминиканца Юлиана о путешествии в страну приволжских венгерцев // ЗООИД. T.V. Одесса. - С. 786-808.

24. The Orthodox Study Bible. 1993. Nashvill. 1048 p.1. Литература

25. Абаев В. И. 1990а. Два зороастризма в Иране // Избранные труды: Религия, фольклор, литература. Владикавказ. - С. 75-88.

26. Абаев В. И. 19906. Дохристианская религия алан // Избранные труды: Религия, фольклор, литература. Владикавказ. - С. 102-114.

27. Абаев В. И. 1990в. Скифский быт и реформа Зороастра // Избранные труды: Религия, фольклор, литература. Владикавказ. - С. 9-51.

28. Абрамова М. П. 1997. Ранние аланы Северного Кавказа III-V вв. н.э. М. - 165 с.

29. Авдиенко В. Г. 1979. Этносфера Алании как фактор христианизации (к постановке проблемы) // Археология и вопросы этнической истории Северного Кавказа. Сборник научных трудов. Грозный. - С. 102-105.

30. Агабекое С. Кафиристан Электронный ресурс. : Форум «Евразийского исторического сервера» [Русская версия Invision Power Board] ; Дравиды и Индо-арийцы, Нуристанцы. — Электрон, дан. — Режим доступа: http://www. forum.eiirasica.ru/ptopic988.html

31. Алексеева Е. П. 1966. Памятники меотской и сармато-аланской культуры Карачаево-Черкесии // Тр. КЧНИИ, вып. V. — Ставрополь. С. 132-260.

32. Алексеева Е. П. 1971. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М. - 355 с.

33. Алексеева Е. П. 1976. Этнические связи сарматов и ранних алан с местным население Северо-Западного Кавказа (III в. до н. э. IV в. н. э.). -Черкесск. - 184 с.

34. Алексеева Е. П. 1986. Этногенез народов Ставрополья (XIV-XVI вв.) // Очерки истории Ставропольского края, т. I. Ставрополь. - С. 110-126.

35. Анучин Д. Н. 1893. Гяур // Брокгауз Ф. А., Ефрон А. И. Энциклопедический словарь. Т. IX а. СПб. - С. 972.

36. Анучин Д. Н. 1895. Кафиры // Брокгауз Ф. А., Ефрон А. И. Энциклопедический словарь. Т. XIV а. СПб. - С. 91-92.

37. Анчабадзе 3. В. 1959. Из истории средневековой Абхазии (VI-XVII вв.). -Сухуми. 306 с.

38. Аржанцева И. А., Албегова 3. X. 1999. Культовые камни Кяфарского городища (ещё раз о религиозном дуализме алан) // Древности Северного Кавказа. М. - С. 183-200.

39. Астрономический ежегодник СССР на 1985 год. 1982. Т. 64. М. - 736 с.

40. Афанасьев Г. Е., РуничА. П. 2001. Мокрая Балка. Вып. 1: Дневник раскопок. М. - 252 с.

41. Афанасьев К. Н. 1976. 100 футов // Средневековая Русь. М. - С. 141146.

42. Афанасьев КН. 1986. Типологический и пропорциональный анализ Верхнекубанской группы храмов Северного Кавказа // Новые материалы поархеологии Центрального Кавказа в древности и средневековье. -Орджоникидзе. С. 105-119.

43. Барлай К, Надь Ш. 2002. Канна: повторный визит в средневековый монастырь // Астрономия древних обществ. М. - С. 189-198.

44. Барсов Н. 1895. Крест Иисуса Христа и его изображения // Брокгауз Ф. А., Ефрон А. И. Энциклопедический словарь. Т. XIV а. СПб. -С. 654-658.

45. Белецкий Д. В., Виноградов А. Ю. 2005. Фрески Сентинского храма и проблемы истории аланского христианства в X в. // РА. № 1. — С. 130-142.

46. Берзенов Н. 1850. Очерки Осетии. «Чинз-ахсав. Сой-сой» // «Кавказ». №95.

47. Бессонова С. С. 1983. Религиозные представления скифов. Киев. -138 с.

48. Бетрозов Р. Ж. 1991. Происхождение и этно-культурные связи адыгов. -Нальчик. 166 с.

49. Биджиев X. X., Гадло А. В. 1979. Раскопки Хумаринского городища в 1974 году // Археология и этнография Карачаево-Черкесии. Черкесск.

50. Биджиев X. X. 1983. Хумаринское городище. Черкесск. — 168 с.

51. Биджиев X. X. 1992. Святилище из Хумаринского городища // XVII Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа. Майкоп. - С. 74-75.

52. Болелов С. Б. 1987. Погребальный обряд и погребальные сооружения эпохи раннего средневековья на территории Северного Тохаристана // Культура и искусство народов Востока. Тезисы конференции молодых учёных. — М.1. С. 7.

53. Бойс М. 1988. Зороастрийцы. Верования и обычаи / Пер. с английского и примечания И. М. Себлин-Каменского. М. - 303 с.

54. Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. 1983. От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история. М. - 206 с.

55. Бородина И. Ф. 1970а. Архитектура Мидии. Архитектура Ирана//ВИА. Т. 1.-М. -С. 291-295.

56. Бородина И. Ф. 19706. Архитектура ахеменидского периода // ВИА. Т. 1. -М.-С. 295-313.

57. Брагинский И. С. 1998. Авеста // Авеста в русских переводах (1861 -1996). СПб. - 480 с.

58. Бриллиантов А. 1917. О месте кончины и погребения св. Максима Исповедника // ХВ. Т. VI. Вып. I. Пг. - С. 336.

59. Брунов Н. И. 1966. Архитектура Византии // ВИА. Т. 3. М.,Л. - С. 16160.

60. Булич С. К. 1897. Парсизм // Брокгауз Ф. А., Ефрон А. И. Энциклопедический словарь. Т. XXIIа. СПб. - С. 881-884.

61. Винклер П. ф. 1893. Крест, геральдическая фигура // Брокгауз Ф. А., Ефрон А. И. Энциклопедический словарь. Т. XVIа. СПб. — С. 656а.

62. Ванеев 3. H. 1989. Избранные работы по истории осетинского народа. — Цхинвал. 420 с.

63. Виноградов А. Ю. Очерк истории аланского христианства в X-XII вв. Электронный ресурс. Электрон, дан. - Режим доступа: http://www.mzh. mrezha.ru/VinHAlHr.doc

64. Виноградов В. Б. 1965. Сиракский союз племён на Северном Кавказе // CA. № 1.-С. 108-122.

65. Водовозова Е. Н. 1888. Жизнь европейских народов. Том. 1. Изд. 4. -СПб. 552 с.

66. Воронина В. Л. 1970а. Архитектура Парфии // ВИА. Т. 1. М. - С. 314328.

67. Воронина В. Л. 19706. Архитектура сасанидского периода // ВИА. Т. 1. — М.-С. 328-347.

68. Воронов Ю. Н. 1977. Древности Военно-Сухумской дороги. Сухуми. -76 с.

69. Воронов Ю. Н. 1979. Материалы по археологии Абазги и Санигии (II-VII вв.) // Материалы по археологии Абхазии. Сборник. Тбилиси. - С. 49-69.

70. Воронов Ю. Н. 1985. О дате оборонительной системы Апсилии // Известия АИЯЛИ. Вып. XIII. Тбилиси.

71. Воронов Ю. Н., Бгажба О. X. 1987. Крепость Цибилиум один из узлов кавказского лимеса юстиниановской эпохи // ВВ. Т. 48. - М.-С. 70-132.

72. Восток в средние века Электронный ресурс. ; Гл. III. Средняя Азия III-XIII вв. (до монгольского завоевания). Электрон, дан. - Режим доступа: http ://www. gumilevica.kulichki.net/HE2/he2306. htm

73. Гаглойти Ю. С. 1966. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси. -253 с.

74. Гаджиев М. С. 2007. Зороастрийский погребальный комплекс близ Дербента // РА. № 4. С. 51-62.

75. Гадло А. В. 1994. Этническая история Северного Кавказа X-XIII вв. -СПб.-238 с.

76. Ганн К. 1909. Первый опыт объяснений кавказских географических названий // СМОМПК. Вып. ХХХХ. Тифлис. - С. 115-164.

77. Гарданов Б. А. 1960. Исторический очерк // Народы Кавказа / Под общ. ред. чл.-корр. АН СССР С. П. Толстова. Т. I. М. - С. 63-137.

78. Гатиев Б. 1875. Кое-что о суеверных и разорительных обычаях осетин // «Кавказ». № 77.

79. Гатуев А. 1903. Христианство в Осетии. — Владикавказ. — 118 с.

80. Голан А. 1994. Миф и символ. Иерусалим. М. - 371 с.

81. Гедеон, митроп. Ставропольский и Бакинский. 1992. История христианства на Северном Кавказе до и после присоединения его к России. -М., Пятигорск. — 192 с.

82. Герасимова М. М. Равнины и горы в процессе paco- и этнообразования осетин Электронный ресурс. ; Этнообразование осетин. Иранцы : Этножурнал. Электрон, журн. - Режим доступа: http://www.ethnonet.ru/lib/0404-02.html

83. Грантовский Э. А. 1971. Гебры // БСЭ. Т. 6. М. - С. 174.

84. Гумилёв Л. Н., Кузнецов Б. И. 1993. Две традиции древнетибетской картографии // Гумилёв JL Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. М. -С. 436-456.

85. Гунба М. И. 1989. Абхазия в первом тысячелетии н. э. (социально-экономические и политические отношения). Сухуми. - 254 с.

86. Демаков А. А. 1990. К вопросу об этнической принадлежности скальныхзахоронений // Вопросы древней и средневековой археологии Карачаево-Черкесии. Черкесск. - С. 36-48.

87. Демаков А. А., Орфинская О. В. 1999. Скальное погребение IX в. из Нижне-Архызского городища // III Минаевские чтения. Материалы научной конференции. Ставрополь. - С. 71-80.

88. Демаков А А., Фоменко Д. А. 1999. Археоастрономические исследования на Нижне-Архызском городище // Археоастрономические исследования. -Нижний Архыз. С. 4-15.

89. Демаков А. А., ЧумакИ. Л. 1988. К вопросу об исторической интерпретации верхнекубанской группы храмов X века // Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. Орджоникидзе. - С. 123-134.

90. Дёмин В. Н. 2004. Русь сакральная. М. - 464 с.

91. Джанашвили М. Г. Известия грузинских летописей и историков о Херсонесе, Готфии, Осетии, Хазарии, Дидоэтии и России // СМОМПК. Вып. XXVI.-Тифлис, 1899.-С. 1-104.

92. Дзаттиаты Р. Г. 2006. Царциатские памятники: едысское городище и могильники. Владикавказ. - 175 с.

93. Додэ 3. В. 1994. Костюмы персонажей Кяфарской гробницы // Аланская гробница XI века. Ставрополь. — С 36-50.

94. Доде 3. В. 2001. Средневековый костюм народов Северного Кавказа. Очерки истории. М. - 136 с.

95. Дорофей (Дбар), иеромонах, 2005. История христианства в Абхазии в первом тысячелетии. Новый Афон. - 264 с.

96. Дорошенко Е. А. 1982. Зороастрийцы в Иране (Историко-этнографический очерк). М. - 133 с.

97. Дорошенко Е. А. Зороастризм: верования и обычаи Электронный ресурс. : Аванта+. Религии мира. ч. 1. ]. Электрон, дан. - Режим доступа: 11Ир://шшш.ауап1а.ш/тс1ех.азр?Кос1=111&тоёе=54&8Ьоуу=115

98. Дряхлое В. Н. 2004. Христиане в языческих сообществах раннего средневековья // Мир Православия: Сб. ст. Вып. 5. Волгоград. - С. 67-79.

99. Дьяконов И. М. 1965. История Мидии от древнейших времён до конца IV в. до н. э. М., Л. - 485 с.

100. Емельянов В. М. Заратустра продолжает говорить Электронный ресурс. Поклонники Огня и Солнца борются со злом : НГ Религии ; Вера и люди :зороастризм. Электрон, журн. - Режим доступа: http://www.religion. ng.ru/people/2003-09-03/3 zaratustra.html

101. Зороастризм в средневековом Дагестане Электронный ресурс. : Русский Анджоман ; Благоверие. Мир Благой Веры. Наследие. Россия. Кавказ. Электрон, дан. — Режим доступа: http://www.blagoverie.org/heritage/ Russia/Caucasus/Kubachi.phtml

102. Иванеско А. Е. 1997. О нартовском народе царциате // Исторические этюды. Вып. 2. Ростов-на-Дону. - С. 30-39.

103. Иванов В. В., Топоров В. Н. 1991. Бесы // Мифологический словарь. М. -С. 92.

104. Иванов С. А. 2003. Византийское миссионерство. М. — 376 с.

105. Иерусалимская А. А. 1984. Кавказский шёлковый путь как фактор связей гор и равнин в эпоху раннего средневековья // Душетская научная конференция. Тезисы докладов. Тбилиси.

106. Иерусалимская А. А. 1985. Находки предметов христианского культа в могильнике Мощевая Балка. Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л. - С. 101-112.

107. Иерусалимская А. А. 1992. «Кавказ на шёлковом пути». Каталог выставки. СПб. - 72 с.

108. Иессен А. А. 1941. Археологические памятники Кабардино-Балкарии // МИА. № 3. С. 3-38.

109. Ионова С. X. 1993. Абазинская топонимия. Черкесск. - 270 с.

110. Каминская И. В. 1992. Исследование Ильичёвского городища на Урупе // XVII Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа. Майкоп. - С. 7577.

111. Каминская И. В. 1988. Новые исследования Нижне-Архызского городища в Карачаево-Черкесии // XV Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. Махачкала. - С. 69-71.

112. Калоев Б. А., Такаева Н.Ф. I960. Осетины // Народы Кавказа / Под общ. ред. чл.-корр. АН СССР С. П. Толстова. Т. I. М. - С. 274-244.

113. Калоев Б. А. 1971. Осетины. (Историко-этнографическое исследование). М. — 357 с.

114. Калоев Б. А. 1984. Похоронные обычаи и обряды осетин в XVIII начале XX вв. // Кавказский этнографический сборник, VIII. - М. - С. 72-105.

115. Кардини Ф. 1987. Истоки средневекового рыцарства / Пер. с ит. В. И. Уколовой. М. - 384 с.

116. Клапрот Г.-Ю. 1992. Доклад, в котором доказывается идентичность осетин народности Кавказа и средневековых алан // Аланы и Кавказ. -Владикавказ, Цхинвал. С. 233-238.

117. Ковалевский М. М. 1902. Поклонение предкам у кавказских народов // «Кавказ». № 109.

118. Ковалевская В. Б. 1981. Северокавказские древности // Археология СССР. Степи Европейской части СССР в эпоху средневековья. М. - С. 83-187.

119. Ковалевская В. Б. 1984. Кавказ и аланы. Века и народы. М. - 192 с.

120. Ковалевская В. Б. 2005. Кавказ — скифы, сарматы, аланы (I тыс. до н. э. — I тыс. н. э.). М. - 398 с.

121. Коков Дж. Н. 1974. Адыгская (черкесская) топонимия. Нальчик. -С. 316.

122. Колесник В. А. 2006. Проблемы реставрации христианского храма IX-X вв. по р. Бзыбь // Первая Абхазская международная археологическая конференция: Материалы. Сухум. - С. 35-38.

123. Коробов Д. С. 2003. Социальная организация алан Северного Кавказа: IV-IX вв. н. э. СПб. - 389 с.

124. Коробов Д. С. 2004. К вопросу о скальных захоронениях Кисловодской котловины // Проблемы древней истории и культуры Северного Кавказа. М. -С. 83-99.

125. Кошеленко Г А. 1964. Культура Парфии. М. - 220 с.

126. Крюкова В. Ю. «Жёлтые четырёхглазые, белые желтоухие» собаки «Авесты» Электронный ресурс. : Международный Клуб CAO. Электрон, дан. - Режим доступа: http://www.cao .ru/index.php?id=5 8

127. Крюкова В. Ю. Собака и человек Электронный ресурс. ; Собака в зороастризме : Искусство. Религия. Общество. — Электрон, журн. — Режим

128. J доступа: http://www.dog-info.narod.ru/zoroastr.htm

129. Крянев Ю. В., Павлова Т. П. 1989. Двоеверие на Руси // Как была крещенаi Русь.-M.-С. 304-314.5 ь

130. КубановА. X. 1987. К вопросу об этническом составе населения Западной Алании // Вопросы археологии и традиционной этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск. - С. 45-59.

131. Кудрявцев А. А. 1998. Этапы распространения христианства на Северном Кавказе // II Минаевские чтения. Тезисы докладов. Ставрополь. - С. 22-26.

132. Кузнецов В. А. 1962. Аланские племена Северного Кавказа // МИА. № 106.- 164 с.

133. Кузнецов В. А. 1963. Археологические исследования в верховьях Кубани (1960-1961 гг.) // КСИА. Вып. 96. С. 83-93.

134. Кузнецов В. А. 1964. Раскопки аланских городов Северного Кавказа в 1962 г.//КСИА. Вып. 98.-С. 107-115.

135. Кузнецов В. А. 1968. Средний Зеленчукский храм // СА. № 3. С. 137147.

136. Кузнецов В. А. 1971. Алания в X-XIII вв. Орджоникидзе. - 198 с.

137. Кузнецов В. А. 1975. Аланская культура Центрального Кавказа и её локальные варианты в V-XIII вв. // Материалы по археологии и древней истории Северной Осетии, т. III. Орджоникидзе. - С. 21-36.

138. Кузнецов В. А. 1977а. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе. -176 с.

139. Кузнецов В. А. 19776. В верховьях Большого Зеленчука. М. - 168 с.

140. Кузнецов В. А. 1978. Христианство в Алании до X в. // ИЮОНИИ. Вып. XXIII. Тбилиси.

141. Кузнецов В. А. 1980. Аланский культ солнца и огня // X Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов и сообщений). М. -С. 53-54.

142. Кузнецов В. А. 1986. Нижне-Архызское городище X-XII вв. -раннефеодальный город Алании (историко-географическая характеристика и некоторые итоги исследований) // Новое в археологии Северного Кавказа. М. -С. 230-247.

143. Кузнецов В. А. 1988. Дургулель Великий и Нижний Архыз // Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. Орджоникидзе. - С. 76-92.

144. Кузнецов В. А. 1993а. Нижний Архыз в Х-ХИ веках: К истории средневековых городов Северного Кавказа. — Ставрополь. — 464 с.

145. Кузнецов В. А. 19936. Алано-осетинские этюды. Владикавказ. - 184 с.

146. Кузнецов В. А., Рудницкий Р. Р. 1998. Поселение «Козьи скалы» у горы Бештау // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. 1. Археология. Ставрополь. - С. 297-331.

147. Кузнецов В. А. 2002. Христианство на Северном Кавказе до XV века. -Владикавказ. 159 с.

148. Кузнецов В. А. 2004. Введение в кавказоведение (Историко-этнологические очерки народов Северного Кавказа). Владикавказ. - 184 с.

149. Кузьмин Н. Ю. 1991. Ограбление или обряд? // Реконструкция древних верований: источники, метод, обряд. — СПб.

150. Кулаковский Ю. А. 2000. Христианство у алан // Избранные труды по истории аланов и Сарматии. СПб. - 318 с.

151. Лавров Л. И. 1959. Доисламские верования адыгейцев и кабардинцев // Исследования и материалы по вопросам первобытных религиозных верований. М. - С. 117-126.

152. ЛайпановХ. О. 1957. К истории карачаевцев и балкарцев. Черкесск. -67 с.

153. ЛеГофф Ж. 1992. Цивилизация средневекового Запада / Пер. с фр. Ю. JI. Бессмертного. -М. — 376 с.

154. Лелеков Л. А. 1991а. Ахурамазда // Мифологический словарь. М. -С. 77.

155. Лелеков Л. А. 19916. Заратуштра // Мифологический словарь. М. -С. 218.

156. Лелеков Л. А. 1991 в. Спента-Майнью // Мифологический словарь. М. -С. 511.

157. Лелекое Л. А. 1991г. Тахма-Урупа // Мифологический словарь. М. -С.533.

158. Лелекое Л. А. 1991 д. Тиштрйа // Мифологический словарь. М. - С. 542.

159. Лелекое Л. А. Историографическая хроника развития науки об Авесте в XIX-XX вв. Электронный ресурс. ; Гл. 2 : Авеста в современной науке. -Электрон, дан. М., 1992. - Режим доступа: http://www.avesta.isatr.org/zoroastr/ Lelekov0202.htm

160. Ложкин M. H. 1984. Аланы на Урупе. (Археологический очерк) // Вопросы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе. - С. 2963.

161. Луконин В. Г. 1979. Иран III в. Новые материалы и опыт исторической реконструкции. М. - 174 с.

162. Луконин В. Г. Хосров II и Анахита. Христианство и маздеизм в раннесредневековой Персии Электронный ресурс. ; Христианство в Иране Хосрова : Библиотека Якова Кротова. Электрон, дан. - Режим доступа: http:// www, kroto v. info/hi story/06/3/hosrov.htm

163. Любарский Я Н. 1986. Замечания о Николае Мистике в связи с изданием его сочинений // ВВ. Т. 47. С. 101-108/

164. Магометов А. X. 1974. Общественный строй и быт осетин (XVIII-XIX вв.). Орджоникидзе. - 373 с.

165. Макарий, архиеп. Харьковский. 1868. История христианства в России до равноапостольного Князя Владимира. 2-е изд. СПб. - 350 с.

166. Маковелъский А. О. 1960. Авеста. Баку. - 144 с.

167. Малахов С. Н. 1990. Христианизация Алании по письмам Николая Мистика: проблемы хронологии // Межвузовская научно-теоретическая конференция преподавателей. Тезисы докладов. Петропавловск-Камчатский.

168. Малахов С. Н. 1992. Христианизация Алании в 912-922 гг. по письмам константинопольского патриарха Николая Мистика // Научные чтения по всеобщей истории, посвященные памяти академика С. Д. Сказкина (тезисы докладов). Ростов-на-Дону.

169. Малахов С. H. 2000. Христианизация Алании в 912-922 гг. (по письмам Николая Мистика) // Мир православия. Сборник научных статей. Вып. III. -Волгоград. С. 28-36.

170. Малахов С. Н. 2002. О датировке христианских памятников Нижнего Архыза // XXII Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Ессентуки, Кисловодск. - С. 83-85.

171. Малашев Ю. В. 2001. Керамика раннесредневекового могильника Мокрая Балка. -М. 149 с.

172. Малинова Р., Малина Я. 1988. Прыжок в прошлое: Эксперимент раскрывает тайны дальних эпох. М. - 271 с.

173. Мамаев M. М. Межконфессиональные отношения Электронный ресурс. ; О зороастризме в средневековом Дагестане : Дагестан : история, политика, религия. Электрон, дан. - Режим доступа: http://www.dhis.dgu.ru/ religl l.htm

174. Марковин В. И. 1983. Дольменные постройки в бассейне р. Кяфар // CA. № 3. С. 90-109.

175. Марковин В. И., Мунчаев Р. М. 2003. Северный Кавказ. Очерки древней и средневековой истории и культуры. Тула. - 340 с.

176. Медведев А. П., Матвеев Ю. П., Сафонов И. Е. 2008. Сарматское «княжеское» погребение у южной окраины г. Липецка // Медведев А. П. Сарматы в верховьях Танаиса М. - 235 с.

177. Мейтарчиян М. Б. 1987. Роль М. Бойс в изучении зороастрийского погребального обряда // Культура и искусство народов Востока. Тезисы конференции молодых учёных. М. - С. 68-69.

178. Мейтарчиян М. Б. 2001. Погребальные обряды зороастрийцев. М., СПб.-245 с.

179. Миллер В. 1992. Осетинские этюды. (Репринт, изд. с Уч. записок императ. Московского ун-та. Т. I—III. М., 1881-1887). — Владикавказ. 716 с.

180. Милъков В. В., Пилюгина Н. Б. 1987. Христианство и язычество: проблема двоеверия // Введение христианства на Руси. М. - С. 263-273.

181. Минаева Т. М. 1951. Археологические памятники на р. Гиляч в верховьях Кубани И МИА. № 23. С. 273-301.

182. Минаева Т. М. 1955. Городище на балке Адиюх в Черкесии // Сб. научных трудов СГПИ. Вып. 9. Ставрополь. - С. 129-171.

183. Минаева Т. М. 1971. К истории алан Верхнего Прикубанья по археологическим данным. Ставрополь. - 248 с.

184. Минаева Т. М. 1982. Раскопки святилища и могильника возле городища Гиляч в 1965 г. // Древности Великого переселения народов V-VIII веков. М. -С. 222-234.

185. МодиД. Д. Ритуал Навджот у парсов Электронный ресурс. / Пер. П. Марцинюк, Д. Зартошти : Благоверие. Суждения. Статьи. Электрон, журн. -Режим доступа: http://w\vw.blao,overie.ru/taxonomy/term/25

186. Найденко А. В. 1986. История края в период раннего средневековья (IV-XIII вв.) // Очерки истории Ставропольского края, т. I. Ставрополь. - С. 65110.

187. Настольная книга атеиста. 1981. Словарь / Под общ. ред. С. Д. Сказкина. М. - 430 с.

188. Нечаева JI. Г. 1975. О генетической связи аланской и осетинской культур позднего средневековья // МАДИСО. Орджоникидзе. - С. 35-49.

189. Новосёлов М. А. Письма друзьям Электронный ресурс. ; Письмо четырнадцатое : Православная беседа. Библиотека. Электрон, дан. - М., 1994. - Режим доступа: http://www.pravbeseda.ru/library/index.php?page= book&id=262

190. Новосельцев А. П. I960. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. — М. 261 с.

191. Новосельцев А. П. 1989. Христианство, ислам и иудаизм в странах Восточной Европы и Кавказа в средние века // ВИ. 9.

192. Ольховский В. С., Евдокимов Г. Л. 1994. Скифские изваяния VII-III вв. до н. э.-М.- 188 с.

193. Омельченко А. Коропластика Восточной Кашкадарьи античного времени Электронный ресурс. : San'at. Электрон, журн. - Режим доступа: http://www.sanat.orexca.com/rus/archive/1 -03/history art 1 .shtml

194. Охонько Н. А. 1994.Семантика изображений аланской гробницы XI в. Кяфарского городища // Аланская гробница XI века. Ставрополь. - С. 3-34.

195. Перфильева Л. А. 1989. К вопросу о генезисе купольных храмов Западной Алании X века (критический обзор литературы) // Традиции и современность. Актуальные проблемы изобразительного искусства и архитектуры. М.

196. Перфильева Л. А. 1996. Купольные храмы Западной Алании в контексте средневизантийской архитектурной традиции // Искусство Византии и Древней Руси. Тезисы докладов конференции. СПб.

197. Погребной А. Ю. 2004. Загадка южного Зеленчукского храма // Вестник СГПИ. Вып. 4. Ставрополь. - С. 142-149.

198. Погребной А. Ю. 20056. К вопросу об этническом составе средневекового населения Верхней Кубани по данным топонимики // Вестник СГПИ. Вып. 6. -Ставрополь. — С. 155-164.

199. Погребной А. Ю. 2006в. Причины разнообразия форм христианских погребальных сооружений Западной Алании в X-XIII вв. (к постановке проблемы) // Вестник СГПИ. Вып. 7. Ставрополь. - С. 116-121.

200. Погребной А. Ю. 2006г. К вопросу об интерпретации одного культового комплекса Нижне-Архызского городища // Первая Абхазская Международная археологическая конференция: Материалы. Сухум. - С. 277-280.

201. Погребной А. Ю. 2006д. К вопросу об одном из ранних контактов алан Северного Кавказа с христианством // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Приложение. № 11. Ростов-на-Дону. - С. 32-49.

202. Погребной А. Ю. 20096. Об эволюции аланской погребальной практики в раннем средневековье в условиях Северного Кавказа // Научные проблемы гуманитарных исследований. Вып. 7. Пятигорск. - С. 22-32.

203. Полевой В. М. 1984. Искусство Греции. В 2-х т. Т. 1. М. - 408 с.

204. Попова О. 1987. Византийское искусство // Очерки истории искусства. -М.-С. 242-303.

205. Прозрнтелев Г. Н. 1913. Мумии балкарских могильников Терской области, Нальчикского округа // Труды Ставропольской Учёной Архивной Комиссии. Т. 5. Отдел II. Статьи по археологии. Ставрополь. - С. 1-3.

206. Происхождение осетинского народа (мат-лы научн. сессии/ 1967. -Орджоникидзе. 336 с.

207. Прокопенко Ю. А. 2009. Сасанидские геммы (и инталии) и подражания им из памятников Северного Кавказа // Из истории и культуры народов

208. Северного Кавказа: Сборник научных статей. Вып. 1. Ставрополь. - С. 368371.

209. Птицын Г. В. 1947. К вопросу о географии Шах-наме // Труды отдела истории культуры и искусства Востока. Т. IV. JI.

210. Рак И. В. 1998. Авеста в русских переводах (1861—1996) / Сост., общ. ред., примеч., справочный раздел И. В. Рака. — СПб. 480 с.

211. Рапов О. М. 1987. Официальное крещение Руси в конце X в. // Ведение христианства на Руси. М. - С. 92-123.

212. Ртвеладзе Э. В. 1983. Могильник Кушанского времени у Ялангтуш-тепе // СА. № 2. С. 125-143.

213. Рудницкий Р. Р. 2001. О зороастризме у алан в VII-IX вв. // Историко-археологический альманах. Вып. 7. Армавир, М. - С. 75-86.

214. Рунич А. П. 1971. Скальные захоронения в окрестностях Кисловодска // СА. № 2. С. 167-178.

215. Русанова И. П., Тимощук Б. А. 1986. Збручское святилище (предварительное сообщение) // СА. № 4. С. 90-99.

216. Русско-персидский словарь. 1986. — М. — 829 с.

217. Рыбаков Б. А. 1981. Язычество древних славян. М. - 592 с.

218. Рыбаков Б. А. 1987. Язычество Древней Руси. М. - 744 с.

219. Рыбаков Б. А. 1993. Киевская Русь и русские княжества XII XIII вв. -М. - 592 с.

220. Савенко С. Н. 1994. Состояние и перспективы изучения археологических памятников Кавминвод (на материалах эпохи средневековья) // XVIII «Крупновские чтения». Тезисы докладов. Кисловодск. - С. 6-10.

221. Савенко С. Н. 1998. Т. М. Минаева, местные краеведы и исследования скальных могильников Кавминвод // II Минаевские чтения. Тезисы докладов. -Ставрополь. С. 78-82.

222. Савченко Е. И. 1999. Мощевая балка узловой пункт Великого шёлкового пути // РА. № 1. - С. 125-141.

223. Свенцщкая И. С. 1987. Раннее христианство: страницы истории. М. -336 с.

224. Свенцщкая И. С. 1989. Протоевангелие Иакова // Апокрифы древних христиан: Исследование, тексты, комментарии. -М. — 336 с.

225. Семёнов П. М. 1995. Святилище в Пайкенде // Эрмитажные чтения 19861994 годов памяти В. Г. Луконина (21.1.1932 10.XI.1984). - СПб. - С. 171-176.

226. Скитский Б. 1947. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времён до 1867 г. // Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института. Т. XI. Дзауджикау. - 198 с.

227. Словарь иностранных слов. 1964. — М. — 784 с.

228. Стеблин-Каменский И. М. 1992. Авеста: Избранные гимны из Видевдата / Пер. с авест., предисл., примеч. и словарь И. М. Стеблин-Каменского. М. - С. 3-11, 202-205.

229. Стеблин-Каменский И. М. 2000. Гаты Заратуштры / Вступ., стихотворный пер. с авестийского, коммент. И. М. Себлин-Каменского // ВДИ. №2.-С. 290-293.

230. Студинецкая Е. Н. 1989. Одежда народов Северного Кавказа XVIII-XX вв. М. - 286 с.

231. Сысоев В. М. 1898. Поездка на рр.: Зеленчук, Кубань и Теберду, летом 1895 года. // МАК. Вып. VII. -М. С. 115-136.

232. Тайлор Э. Б. 1989. Первобытная культура. М. - 573 с.

233. Твёрдый А. В. 2008. Кавказ в именах, названиях, легендах: опыт топонимического словаря / А. В. Твёрдый, Ю. Г. Макаренко. Краснодар. -432 с.

234. Терапиано Ю. 1992. Маздеизм. Современные последователи Зороастра. -М.- 112 с.

235. Текеев Г. X.-У. 1988. Новые материалы из скальных могильников раннего средневековья на территории Карачаево-Черкесии // Вопросы средневековой археологии Северного Кавказа: Сборник научных трудов. -Черкесск.-С. 151-160.

236. Тимощук Б. А., Русанова И. П. 1983. Славянские святилища на Среднем Днестре и в бассейне Прута // С А. №4. С. 161-173.

237. Тимощук Б. А., Русанова И. П. 1988. Второе Збручское (Крутиловское) святилище (по материалам раскопок 1985 г.) // Древности славян и Руси. — М. — С 78-91.

238. Тихонов Н. А., Орфинская О. В. 1997. Могильники в районе Нижне-Архызского городища // Историко-археологический альманах (Армавирского краеведческого музея). Вып. 3. Армавир, М. — С. 70-73.

239. Токарев С. А. 1982. О культе гор и его месте в истории религии // СЭ. №3.-С. 107-113.

240. Токарев С. А. 1986. Религия в истории народов мира. М. - 576 с.

241. Токарев С. А. 1990. Ранние формы религии. М. - 622 с.

242. Толстое С. П. 1948. Древний Хорезм. М. - 352 с.

243. Топоров В. Н. 1991а. Хаома // Мифологический словарь. М. - С. 282283.

244. Топоров В. Н. 19916. Митра // Мифологический словарь. М. - С. 370.

245. Торнау Ф. Ф. 1991. Воспоминания кавказского офицера // Адыги. Культурно-исторический журнал. № 2. Нальчик. — С. 3-79.

246. Трофимова М. К. 1989. Апокриф Иоанна // Апокрифы древних христиан: Исследование, тексты, комментарии. — М. С. 173-196.

247. Тургиев Т. Б. 1969. О скотоводстве у алан в догуннское время и ранее средневековье V-XIII вв. // МАДИСО. Орджоникидзе. - С. 120-131.

248. Уварова П. С. 1894. Христианские памятники // МАК. Вып. IV. М.

249. Услар П. 1869. Начало христианства в Закавказье и на Кавказе // ССКГ. Вып.II. Тифлис. - С. 1-24.

250. Фёдоров Я. А. 1974. Топонимика Западного Кавказа и некоторые вопросы его этнической истории // Из истории Карачаево-Черкесии. Тр. КЧНИИ. Вып. VII. Серия историческая. Черкесск. - С. 263-292.

251. Флёров В. С. 2000. Аланы Центрального Предкавказья V-VIII веков: обряд обезвреживания погребённых. М. - 164 с.

252. Флёрова (Нахапетпян) В. Е. 1997. Граффити Хазарии. М. - 176 с.

253. Фрэзер Д. Д. 1986. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М. -573 с.

254. ХаджилаевХ. И. 1970. К топонимике Карачая // Тр. КЧНИИ. Вып.6. Серия историческая. Ставрополь.

255. ХокинсДж. 1977. Кроме Стоунхенджа. М. - 286 с.

256. Христианство. 1994. Словарь / Под общ. ред JI. Н. Митрохина и др. М. -559 с.

257. Цокур И. В. 2006. Проблемы истории христианства в Верховьях Кубани Северо-Западного Кавказа // Первая Абхазская международная археологическая конференция: Материалы. — Сухум. С. 433-437.

258. ЧачхалиаД. 1997. Абхазская православная церковь. Хроника. Прибавления. М.

259. Черных П. Я. 2001. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2 т. Т. 1. М. - 624 с.

260. Чиковани М. Я. 1971. Образ Максима Конфессора (Исповедника) в грузинских легендах VII-VIII веков // Всесоюзная научная сессия, посвящённая итогам полевых археологических и этнографических исследований за 1970 г. Тезисы докладов. Тбилиси.

261. Чурсин Г. Ф. 1901. Культ мёртвых на Кавказе // «Кавказ». № 97.

262. Чурсин Г. Ф. 1929. Амулеты и талисманы кавказских народов // СМОМПК. Вып. 46. Махачкала. - С. 197-240.

263. Шееелёв И. Ш. 1968. Строительная метрология и построение формы храмов древнего Новгорода конца XII в. // СА. № 1. С. 73-88.

264. Шегрен А. М. 1846а. Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях. II. Праздникики // «Кавказ». № 28.

265. Шегрен А. М. 18466. Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях. IV. Обряды похорон, поминки, скачки // «Кавказ». № 29.

266. Шестаков С. П. 1908. Очерки по истории Херсонеса в IV-X веках по Р.Х.-М.-142 с.

267. Шукуров Ш. М. 2002. Образ храма. М. - 496 с.

268. Щапов Я. Н. 1989. Церковь в Древней Руси (До конца XIII в.) // Русское православие: вехи истории. М. - С. 10-70.

269. Щербина Ф. А. 1913. История Кубанского казачьего войска: В 2-т. Т. II. -Екатеринодар. 848 с.

270. Эльканов У. Ю. J988. Раскопки древнего круга на Нижне-Архызском городище // Вопросы средневековой археологии Северного Кавказа. Черкесск. -С. 151-160.

271. Энциклопедический словарь юного астронома. 1980 / Сост. Н. П. Ерпылев. М. - 320 с.

272. Эншлен Ш. 1954. Происхождение религии. М. - 294 с.

273. Якобсон А. Л. 1989. Архитектура // Культура Византии, вторая половина VII-XII в.-М.-С. 496-519.

274. Kuznetsov V. A. 1996. Fire Sanctuary in the Humara castle 11 Acta Orientalia Academia Scientiarum Hung. Tomus XLIX (1-2). P. 197-204.

275. Johnson S. E. 1984. Exegesis. The Gospel according to st.Matthew // The interpreter's Bible in twelve volumes. Volume VII. Nashvill. - P. 250-625.1. Архивные материалы

276. Аржанцева И. А. 1994. Отчёт о работах на Кяфарском городище в 1993 г. (Карачаево-Черкесия). Т.1. Текст, опись, рисунки керамики, находок. Архив НА РАН, р-1. № 18005.

277. Аржанцева И. А. 1995. Отчёт о работах на Кяфарском городище в 1994 г. (Карачаево-Черкесия). Т.1. Текст, опись, рисунки керамики, находок. Архив ИАРАН, р-1. № 18844.

278. Кузнецов В. А. 1961. Отчёт о работе Зеленчукского отряда Северокавказской экспедиции Института Археологии АН СССР в 1960 г. -Архив ИА РАН, р-1. № 2183.

279. Кузнецов В. А. 1981. Отчёт о работе Зеленчукской экспедиции СевероОсетинского научно-исследовательского института в 1980 г. Архив ИА РАН, р-1. № 8239.

280. Погребной А. Ю. 2006д. Отчёт об археологических разведках в округе Нижне-Архызского и Кяфарского городищ в Зеленчукском районе Карачаево-Черкесской республики, 2004. Архив ИА РАН, (в обработке).

281. Элъканов У. Ю. 1982. Отчёт археологической экспедиции Карачаево-Черкесского областного музея краеведения. Нижне-Архызское городище, 1981.- Архив PIA РАН, р-1. № 8749.

282. Элъканов У. Ю. 1984. Отчёт археологической экспедиции Карачаево-Черкесского областного музея краеведения. Нижне-Архызское городище, 1983.- Архив PIA РАН, р-1. № 9781.

283. Элъканов У. Ю. 1985. Отчёт археологической экспедиции Карачаево-Черкесского областного музея краеведения. Нижне-Архызское городище, 1984.- Архив ИА РАН, р-1. № 10568.1. Принятые сокращения

284. АИЯЛИ Абхазский институт языка, литературы и историиим. Д. И. Гулия

285. АКАК Акты Кавказской археографической комиссии БСЭ - Большая Советская Энциклопедия

286. ВВ — Византийский Временник1. ВИ Вопросы истории

287. ВИА Всемирная история архитектуры

288. ИА РАН — Институт археологии Российской академии наук ИЮОНИИ — Известия Юго-Осетинского научно-исследовательскогоинститута

289. КСИА Краткие сообщения Института археологии

290. ЗООИД — Записки Одесского общества истории и древностей МАДИСО Материалы по археологии и древней истории Северной1. Осетии

291. МАК — Материалы по археологии Кавказа

292. МИА Материалы и исследования по археологии СССР

293. РА — Российская археология1. СА Советская археология

294. CAO РАН Специальная астрофизическая обсерватория Российскойакадемии наук CAO Среднеазиатская овчарка

295. СГПИ Ставропольский государственный педагогическийинститут

296. СМОМПК Сборник материалов описания местностей и племён1. Кавказа

297. ССКГ Сборник сведений о кавказских горцах1. СЭ Советская этнография

298. Тр. КЧНИИ Труды Карачаево-Черкесского научно-исследовательскогоинститута ХВ Христианский Восток

299. ЦСРИиП — Центр системных региональных исследований и

300. Прогнозирования Института переподготовки и повышения квалификации (при Российском гуманитарном университете и Институте социально-политических исследований Российской академии наук)

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 390000