Русское надгробие XVIII - первой половины XIX века: идея жизни и смерти в пластическом воплощении и эпитафии тема диссертации и автореферата по ВАК 17.00.04, кандидат искусствоведения Акимов, Павел Александрович

Диссертация и автореферат на тему «Русское надгробие XVIII - первой половины XIX века: идея жизни и смерти в пластическом воплощении и эпитафии». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 336939
Год: 
2008
Автор научной работы: 
Акимов, Павел Александрович
Ученая cтепень: 
кандидат искусствоведения
Место защиты диссертации: 
Москва
Код cпециальности ВАК: 
17.00.04
Специальность: 
Изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура
Количество cтраниц: 
181

Оглавление диссертации кандидат искусствоведения Акимов, Павел Александрович

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1 НАДГРОБИЯ И ЭПИТАФИИ ЭПОХИ БАРОККО

Глава 2 НАДГРОБИЯ И ЭПИТАФИИ ЭПОХИ КЛАССИЦИЗМА

Глава 3 НАДГРОБИЯ И ЭПИТАФИИ ЭПОХИ ЮМАНТИЗМА

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Русское надгробие XVIII - первой половины XIX века: идея жизни и смерти в пластическом воплощении и эпитафии"

Русские надгробия эпохи барокко, классицизма и романтизма неоднократно становились предметами исследования в отечественной науке об искусстве. Уже в первом обзоре русской скульптуры, составленном H.H. Врангелем, надгробной скульптуре было уделено значительное внимание(1). Даже из последовательного описания памятников стало ясным огромное значение данного жанра в развитии русской скульптуры. Начало его специальному исследованию положил очерк Ю. Шамурина «Московские кладбища», написанный для издания «Москва в ее прошлом и настоящем»(2). В отличие от последовавших работ, в которых памятники изобразительного искусства будут рассматриваться отдельно от общего контекста культуры, автор описывал кладбища как цельный социально-культурный феномен. Он поставил своей задачей охарактеризовать мировоззрение сменявших друг друга культурных эпох и общую художественно-эмоциональную атмосферу кладбищ. Этот комплексный в основе подход оказался весьма продуктивным. В целом очерк оказался удачен именно как первый предварительный набросок, могущий служить основанием для дальнейшего, более углубленного исследования. Сам метод автора имел скорее эссеистический, чем строго научный характер, соответствуя популярному характеру издания. В очерке был охарактеризован только московский материал (что приблизительно соответствует половине всех скульптурных надгробий России вообще), что недостаточно для корректной оценки данного жанра и творческих индивидуальностей многих мастеров.

Общее представление Шамурина о русском искусстве XVIII века основано на мирискуснических представлениях об этом столетии как об эпохе блестящей внешности, скрывавшей совершенно иное содержание, о внутреннем разладе в искусстве самой эпохи, в которой не делается различий между барокко и классицизмом. Отсюда такие высказывания, как «бессодержательная красивость» надгробий барокко, «западноевропейская внешность и русская душа», «старая мысль и новые слова». Вполне правильно заявляя, что содержание этих произведений надо угадывать, Шамурин чрезмерно категорично говорил о маске «этикета, намеренной или бессодержательной лжи, скрытности и стыда.». И совсем уж странно на фоне блестящих догадок звучат слова о том, что надгробия «дают мало материла для понимания культурного уровня общества, его настроения, его религии и метафизики». Основой для такого вывода служит господствовавшее у мирискусников представление об исключительной подражательности и несамостоятельности рус, > ского искусства XVIII века, причем доведенное до абсолюта. К XIX веку автор был гораздо более снисходителен в этом смысле.

К сожалению, традиция изучения жанра, начатая Шамуриным, оказалась прерванной после 1917 года. Именно надгробия оказались той частью скульптурного наследия ХУШ-ХЕХ веков, которую исследовать специально представлялось неудобным. Непостедственная связь этого скульптурного жанра с религиозным мировоззрением стала главной для такого положения.

На протяжении 1930-1950-х годов были написаны монографии обо всех ведущих скульпторах этого времени. Первой была монография Н.Н.Коваленской о Мартосе, опубликованная еще в 1938 году, в основных положениях ставшая образцовой для ряда исследований об отдельных скульпторах (3). В книге «Русский классицизм» ею была окончательно разработана общая концепция развития русского классицизма, ставшая общепринятой в советском искусствознании, а также подведен своеобразный итог изучению творчества русских скульпторов XVIII-начала XIX веков(4). Вопрос о справедливости характеристик отдельных мастеров удобнее рассмотреть ниже, по ходу изложения, однако здесь нужно указать причины, по которым оказывается невозможным приложить разработанную Н.Н.Коваленской характеристику стиля к жанру надгробия. Советское искусствознание стремилось выявить прогрессивное начало в искусстве любой эпохи классового общества, пытаясь свести все талантливое и значительное к этому прогрессивному. Отсюда ссылки на небольшой культурный своего рода авангард передовых людей, которым приписывается заслуга быть создателями всех значительных произведений и выразителями наиболее прогрессивных идей своего времени. Именно их идейному воздействию приписывается все лучшее, что было создано в тот или иной период. Но это отрывает стиль от реальных заказчиков произведений, особенно в жанре надгробия, которое есть жанр частного заказа, а не государственного, даже в том случае когда заказчиками выступают представители императорской семьи. Эти заказчики, - как правило, представители придворной аристократии, а эпитафия, - как мы далее подробнее обоснуем свою точку зрения, основана на своде общепринятых ценностей, отличающихся значительной долей консервативности, а не место для выражения передовых, тем более протестных идей. Гражданственность и патриотизм русского классицизма — это патриотизм в условиях самодержавного государства, каким бы просвещенным ни был монарх, чья особа неотделима от понятия "отечество". Служба тому и другому неразделима, реальные герои эпитафий и надгробий - вельможи на службе Екатерины, Павла и Александра, их жены - придворные дамы или же просто значительные чиновники и их супруги. Кроме того, приравняв классицизм к просветительству самого передового направления, Н.Н.Коваленская рассматривает проникновение других стилей и направлений в классическое искусство как своего рода порчу. Отсюда ее мнение о том, что мистические и сентименталистские черты снижают уровень надгробий Мартоса. Акцентирование гражданских идеалов классицистического искусства (светский характер которого особо подчеркивался) и игнорирование других аспектов содержания характерно для ряда других авторов. В отношении же к искусству времен романтизма в его "реакционном" варианте доминировали негативные моменты, так что нельзя назвать работы, в которой была бы подробно разработана эта тема. ^Сложившаяся концепция истории русского искусства прак--тически исключала подобные произведения из общей картины. Об эволюции Мартоса в подобном направлении со значительной долей огорчения писала

Н.Н.Коваленская. В монографии о Ф.Ф. Пименове E.H. Петрова, посвятившая СГ^О . VS-C.'-t-c / . многие страницы подробному разбору его монументальных работ, в своей триумфально-эмоциональной приподнятости выражающих идеи государственной мощи, кратко упомянула как нечто проходное и незначительное в своей типичности надгробие (5) М.М. Голицына оказалось охарактеризованным как типично классицистическое (ниже мы попытаемся показать его романтический характер). Концепция развития русского искусства от классицизма к романтизму ле выделяла романтизм как самостоятельный этап, который проявился именно в этом жанре в своей "реакционной" форме. В случаях, когда исследователь напрямую сталкивался с таким материалом, мог произойти курьез. Так, Т.В. Якирина в статье о произведениях Витали в Музее религии и атеизма (в сборнике этого музея) обнаружила в надгробии великой княгини Александры Николаевны "обожествление представительницы императорской семьи"(6). Так был истолкован обычный сюжет романтического искусства.

В 1963 году А.И. Леонов опубликовал очерк "Мемориальная скульптура" в издании "Русское декоративное искусство"(7), хотя отнесение этого жанра к декоративному вызывает сомнения, тем более что в томе, посвященном XIX веку, соответствующего очерка не появилось.

Монография «Русская мемориальная скульптура», в" которой глава о занимающем нас периоде написана Г.Д. Нетунахиной, подвела своего рода итог разработке данной темы в советском искусствознании, собрав воедино и обобщив сведения, накопленные наукой к этому времени. Условием ее появления стала подготовка и публикация к этому времени монографий, посвященных всем значительным фигурам в русской скульптуре(8). Изложение материала в этой главе ведется по стилевым эпохам. Сначала рассматриваются (впервые так полно) типовые архитектурные формы и дается общий очерк эпохи. Разработанная H.H. Ковален-ской схема развития искусства нашла в этой книге свое наиболее полное выражение применительно к надгробному жанру. Основное место занимают очерки о работе в области мемории отдельных мастеров. Вопрос о стиле снова рассматривается прежде всего как вопрос о форме. Романтизм понимается не как мировоззренческая система, а как эмоционально-драматическое отношение к жизни в противовес лирическому, что позволяет определить Витали как классициста. Классицизм остается для исследовательницы более близок и понятен, чем другие эпохи. При объяснении причин наблюдаемой эволюции автор часто указывает на рост личностного начала, а не отличительные особенности стилевых эпох. Однако эта монография продолжает сохранять свое значение как единственный полный очерк развития жанра и свод материала, что делает ее базой ценных источников для всех последующих исследований в этой области.

В 1986 году была издана книга об Александро-Невской лавре, включающая раздел о памятниках некрополя, написанный Г.Н. Шкодой(9). Основная ее концепция совпадает, с некоторыми корректировками, с представлениями Н.Н.Ковален-ской . Из них принципиально важны для нас положения о развитии романтизма в рамках классицистических форм применительно к надгробию. В книге впервые опубликованы многие ценные памятники, что очень удачно дополнило предшествующую литературу в освещении типовых вещей и второстепенных мастеров.

В 1984 году была опубликована статья B.C. Турчина о надгробных памятниках эпохи классицизма(Ю). В работе поставлены основные вопросы изучения данного жанра, которые впоследствии не стали, однако, предметом исследования других ученых. Для решения этих вопросов автор рекомендует, в частности, предпринять сравнительное изучение надгробных памятников и эпитафий, подобно тому, как это уже сделано на Западе, что мы и собираемся предпринять в настоящей работе.

Книга С. Компанеец, вышедшая в 1990 году, представляет важную в научно-практическом отношении инструкцию по выявлению и описанию надгробий(12). Наибольшее значение для имеет содержащаяся в ней точная хронология и классификация рядовых памятников Москвы. с/

В^990^нэтался^ювьш этап в изучении данной темы, все чаще привлекающей к себе внимание специалистов. Повышенное внимание к искусству, выражающему религиозные чувства, освобождение от прежних негативных оценок положительно сказались на изучении л "надгробий и эпитафий. Одной из важных публикаций стала статья Ю.М. Пирютко, посвященная надгробным памятникам Петербурга и имеющая подзаголовок "Стиль, мастера, заказчики"(13). В ней, а также в специально посвященной эпитафии статье в той же книге, авторы (Т.С. Царькова и С.И. Николаев) фактически исправляют многие перекосы старой концепции. Романтизм восстанавливается в правах как одна из стадий развития надгробной скульптуры и надгробной поэзии, вносятся многие поправки, связанные с недооценкой религиозного содержания и неправильным толкованием церковных символов. Положения данной статьи были развиты теми же авторами в статье к сборнику "Русская стихотворная эпитафия" (1998). Это первое и пока единственное изложение истории данного жанра, который долгое время оставался вне поля зрения литературоведов.

Монография Т.С.Царьковой «Русская стихотворная эпитафия» (14) является важным литературоведческим исследованием, посвященным главным образом бытованию и источникам эпитафий, а также исследованию содержания путем выделения отдельных топосов. В 2001 году опубликована монография В.С.Турчина «Александр 1 и неоклассицизм в России»(11), в которой отдельная часть посвящена кладбищенской культуре начала XIX века. Вывод автора о взаимодополняющем характере романтизма и классицизма в указанную эпоху использован в настоящей работе. Наконец, последней по времени работой стала книга И.В.Рязанцева "Скульптура в России ХУШ-начала XIX века. Очерки.» (2003 т.) (15), в которой изучена композиция надгробий конца XVIII века на основании совмещения в них разных временных пластов.

Таким образом, очерка надгробного жанра, содержащего истолкование основных произведений, не существует, что оставляет место для данного исследо

Л V вания. Цель данной работы состоит в рассмотрении искусства русского надгробия ХУШ-первой половины XIX века как пластического воплощения идеи жизни и * смерти в ее историческом развитии. Объектом исследования являются скульптурные и архитектурные надгробия этого периода, а также эпитафии. Работа посвящается в большей мере истории развития жанра в целом, чем творчеству отдельных мастеров и основана на хронологическом рассмотрении произведений, сгруппированным по стилевым и иконографическим признакам. Это позволяет четче определить основные особенности разных периодов развития жанра.

Задачи автора—исследование художественного мировоззрения, воссоздание на материале избранной темы картинь! мира и изучение стилевой стороны художественного процесса, а также .анализ взаимоотношения пластики и эпитафии с точ-' ки зрения содержания произведений надгробной скульптуры.

Соответствующим поставленным задачам методом исследования будет ме-ч тод междисциплинарный, как наиболее соответствующий комплексному жанру * надгробия. Структура работы определена принятой периодизацией искусства рассматриваемого периода. В трех главах, посвященных последовательно сменяющим друг друга художественным эпохам, последовательно излагаются особенности художественного мировоззрения и обусловленная ими эволюция художествен- -ных программ избранного/для исследования жанра. В Заключении кратко подводятся итоги работы и делаются выводы о закономерностях развития жанра надгробия в изучаемые художественные эпохи.

В начале каждой из трех глав настоящей работы, посвященных последовательно сменяющим друг друга историко-художественным эпохам, помещается очерк целостной реконструкции художественного мировоззрения, для чего эпита-фийная литература дает нам достаточно обширный материал. За этой частью еле-г дует хронологический очерк скульптурного надгробия, где исследуются художественные программы и основные тенденции развития жанра. Изучение идеоло-. гии эпохи, предшествующее собственно искусствоведческому анализу скульптур- ^ ных монументов позволяет приблизится к объяснению содержательной стороны . произведений.

1. Врангель Н.И. История русской скульптуры. //История русского искусства. Т.5. М., 1915

2. Шамурин Ю. Московские кладбища // Москва в ее пропитом и настоящем. Вып.8 М.,1912

3. Коваленская H.H. Мартос. M.-JL, 1938

4. Коваленская H.H. Русский классицизм. М., 1964

5. Петрова E.H. Степан Степанович Пименов. JI.-M., 1960

6. Якирина Т.В. Произведения И.П.Витали в собрании Музея // Музей истории религии и атеизма. Ежегодник. Сб.2 M.-JL, 1958 стр.348-349

7. Русское декоративное искусство XVIII века // Русское декоративное искусство. Т.2. М., 1963

8. Ермонская В.В. Нетунахина Г.Д. Попова Т.Ф. Русская мемориальная скульптура. М., 1978

9. Кудрявцев А.И. Шкода Г.Н. Александро-Невская лавра. Л., 1986

10. Турчин B.C. Надгробные памятники эпохи классицизма в России: типология, стиль, иконография // От средневековья к Новому времени. М., 1984

11.Турчин B.C. Александр 1 и неоклассицизм в России. М.,2001

12. Компанеец С.Е. Надгробные памятники XVI-первой половины XIX века. М.,1990

13. Пирютко Ю.М. Надгробные памятники: стиль, мастера, заказчики.//Исторические кладбища Петербурга. Спб., 1993

14. Царькова Т.С. Русская стихотворная эпитафия. Спб., 1999

15. Рязанцев И.В. Скульптура в России XVIII—начала XIX века. Очерки. М.,

2003

Заключение диссертации по теме "Изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура", Акимов, Павел Александрович

ЗАКЛЮЧЕНИЕ^ Последними надгробиями, изваянными Витали, закончилась в начале ; 1850-х годов эпоха романтизма. Одновременно завершился своеобразный «золотой век» русской скульптуры, в том числе скульптуры мемориальной. Несмотря на все возрастающий объем ее изготовления мастерами-ремесленниками, само развитие общества и его потребности отодвинули этот художественный жанр, вместе с сопутствующим ему жанром эпитафии на периферию художественной культуры своего времени. Произошло своеобразное раздвоение культуры, в которой^ ^интересы общественные и религиозные , разошлись, имея мало точек - непосредственного соприкосновения. Большие общественные проблемы имели мало общего с интимно-религиозными - чувствами, ' "выражению ч которых с эпохи ' мистического романтизма исключительно посвящалось надгробие. Только в эпоху модерна наступил период относительного возрастания интереса к скульптуре вообще и надгробной скульптуре в частности. Всю вторую половину девятнадцатого века можно определить как эпоху постромантическую, продолжающую тиражировать романтические клише. Искусство этого времени лишилось одухотворяющего порыва, мистической тяги и томления, нетерпеливого желания вырваться из этого мира и прикоснуться к совершенству. Мистическая экзальтация и порыв, изъявляемые публично, уже казались неуместными. Жизнь представлялась отныне как череда скорбей, которую надо не преодолеть в мистическом порыве, а спокойно перетерпеть. Она не мистическая тоска по совершенству, а житейские заботы и болезни. Мертвому не завидуют и им не восхищаются, его скорее жалеют. Утомленные и почти отчаявшиеся люди ожидают смерти как покоя. В этом парадокс параллельного сосуществования мира земного, воспринимаемого почти что глазами какого-нибудь литератора натуральной школы или даже идейного реалиста второй половины века (но без элемента обличительства) и мира небесного. Сладкий, почти сахарный, тающий как греза, схожий с прекрасной мечтой, олицетворенный образами взлетающих ангелов (а не плакальщиц) мир, полный благостности и покоя получил права в скульптуре, выработав свою законченную стилистику к середине столетия, продолжая в облегченном виде традиции пластики Витали.

Полная история надгробной скульптуры этого времени (в отличие от эпитафии, сохраненной известными справочниками) возможно, никогда не будет написана, столь громаден перечень утрат наиболее роскошных кладбищ Петербурга и Москвы. Считавшиеся малоценными в художественном отношении памятники той эпохи уничтожались в первую очередь и усилий для их сохранения почти не предпринималось. Поэтому представляется возможным лишь дать общую характеристику памятникам этого времени, отделяющую их от собственно романтического этапа и определяющую верхнюю границу последнего.

Итак, в середине. XIX века завершился период расцвета русской надгробной скульптуры и эпитафии. Он был подготовлен периодом барокко, временем ремесленной декоративной пластики, что закономерно соответствовало первому времени усвоения принципов Нового времени, тех ее достижений, что оказались востребованы большинством сколько-нибудь состоятельных и образованных людей. Она была близка к той наполовину средневековой культуре, насаждавшейся еще в последней четверти XVII века Киево-Могилянской и Славяно-Греко-Латинской академиями, что способствовало ее быстрому принятию около 1700 года в Москве. Барочное мемориальной искусство соответствует тому этапу развития русской скульптуры, когда декоративное искусство, искусство оформления, играло главную роль в контексте художественной культуры в целом. Этот вид художественного ремесла породил много произведений, лишь незначительная часть которых дошла до нашего времени. Потребовалось создание памятников фамильной чести для знати, богато украшенных, с прославляющими эпитафиями-послужными списками, призванными посмертно увековечить заслуги усопших. Более скромные произведения для людей среднего общественного положения содержали призыв помолиться за умершего. Общим для тех и других было желание дать моральньщ„УРОК самого благочестивого свойства о бренности всего сущего. Надгробие этой эпохи предстает всего лишь рамой для эпитафии, украшенной набором аллегорий, декоративной композицией без ясного сюжета и образной характеристики. Такие композиции, сочетающие символику прославления и бренности могли подойти к любой надписи, говорить о какой-либо совместной программе того и другого не приходится.

В начале 1780-х годов окончательно вступила в свои права эпоха классицизма, с которой началась история скульптурного надгробия (в эпитафии она началась раньше). В течение последующих двадцати лет скульптурное надгробие проходит путь от хрупкости раннего классицизма до силы классицизма зрелого в области скульптурной формы. В сфере идейной это был путь от анонимной гражданской скорби к непосредственному выражению личных чувств по поводу смерти близкого человека. Вся история скульптурного назидательно-прославляющего надгробия, выражающего гражданственные идеи, умещается в основном в этот промежуток времени. Лишь памятники Барклаю и аракчеевским офицерам, отражающие общественные настроения после войны 1812 года и посвященные ее героям стали представителями стиля V ампир в надгробной пластике. Памятники эмоционально-экспресслййого направления, начиная с надгробии'Куракиной и Брюс, стали своеобразной .переходной ступенью отг классицизма к романтизму. Художественное ремесло изготовления белокаменных радгробий в Москве продолжает существовать до самого

1 4 начала XIX века включительно, причем Примерно с теми же видами о ' - надгробных памятников! В целом* можно прийти к выводу, что в русской мемориальной скульптуре кдассйцизм окончился ранее, чем в других скульптурных жанрах! и видах искусства. Частный характер заказа способствовал1 тому, что за. упомянутым исключением, все последующие V после 1800 года произведения имели не гражданственный, а скорее Г сешнмещулыю-романтический характер и были порождены эпохой новой религиозности, последовавшей за кризисом просветительства.

С проблемой этой новой религиозности, носившей гораздо более

VI ' ' ' . I личный и созерцательно-мистический характер, связан вопрос о начале эпохи ^романтизма в 1790-х годах. В это время культ разума уступает своё место (по крайней мере в частной жизни) культу чувства. Период разделяется на "два этапа: сентиментальный и собственно романтический. Для всего периода характерца мировоззренческая,' хитуацкя дйоемирия. В первом личные ценности относительно гармонично сосуществовали с ценностями гражданственными, во втором, наступившем в 1820-х годах на фоне кризиса ^классицистических идей, произошел всплеск мистического романтизма, во многом вызванного недовольством окружающей действительностью. Жанр надгробия стал почти безраздельно вотчиной романтизма в отличие от официальной скульптуры и большая часть произведений сентиментальной и романтической скульптуры в России связана именно' с этим жанром. Во второй четверти XIX века поиск новой выразительности, стремлёние к выражению сугубо личных чувств, свойственны надгробному жанру, приобретшему большое значение для развития русской скульптуры. У

Список литературы диссертационного исследования кандидат искусствоведения Акимов, Павел Александрович, 2008 год

1. Акимов П.А. Жанр эпитафии и художественная форма надгробия петровского времени // Петровское время в лицах 2003 (Краткое содержание докладов научной конференции, посвященной 300-летию Санкт-Петербурга. Государственный Эрмитаж). СПб., 2003

2. Акимов П.А. Надгробие-и эпитафия эпохи романтизма в России. М.,2007

3. Алпатов М.В. Этюды по истории русского искусства. Кн.2. М., 1967 с.32-39• Аренкова Ю.И. Мехова Г.И. Донской монастырь. М., 19701.>

4. Артемьева Т.В. История метафизики в России XVIII века. СПб., 1996 Артемьева Т.В. «Рассуждения о смертном часе» князя Щербатова. // Фигуры Танатоса. вып.1 СПб., 1991 С. 61-82

5. Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М., 1992 Баккаревич М.Н. Надгробный памятник. М., 1798

6. Беркович В.А. Векслер А.Т. Материалы археологических исследований некрополя Моисеевского монастыря на Манежной площади в Москве. // Культура средневековой Москвы XVII век М.,1999

7. Болдырев А.И. Проблема человека в русской философии XVIII века. М., 1985

8. Веденеева А.Е. Некрополь Ростовского Спасо-Яковлевского монастыря // Сообщения Ростовского музея. Вып.6. Ростов, 1998 С.78-112

9. Векслер А.Т. Беркович В.А. Надгробие стольника эпохи Петра 1 // Российская археология №1—2002 С. 167-168

10. Врангель Н.И. История русской скульптуры // История русского искусства Т.5.М., 1915

11. Государственный Русский музей. Скульптура ХУШ-началаХХ века. Каталог. Л., 1988

12. Гращенков A.B. Две мемориальные плиты из древних монастырей Московского Кремля // Государственные музеи Московского Кремля. Материалы и исследования. Вып.5. М., 1987 С.117-121

13. Евангулова О.С. «И в память на портрете я написал.» // Вестник Московского университета Сер.8 История, №6 1996 С. 19-30

14. Ермонская В.В. Нетунахина Г.Д. Попова Т.Ф. Русская мемориальная' скульптура. М., 1978

15. Домогацкий В.Н. Краткий очерк московской скульптуры // Теоретиче-4 ские работы. Исследования. Статьи. Письма художника М.,1984 „г ^ I

16. Зеленская Г.М. Святославский A.B. Некрополь Нового, Иерусалима. М.,2006

17. Лакомб де Презель. Иконологический лексикон, или Руководство к познанию живописи и резного художества, медалей, эстампов и прочего. СПб., 1763

18. Каганович А.Л. Федосий Федосиевич Щедрин. М.,1953 Кириченко О.В. Дворянское благочестие XVIII века. М., 2002 Кобеко Д.Ф. Скульптор Рашетт и его произведения // Вестник изящных искусств Т. 4. Спб., 1883

19. Коваленская H.H. Мартос. М.-Л., 1938 Коваленская H.H. Русский классицизм. М., 1964

20. Компанеец С.Е. Надгробные памятники ХУ1-первой половины XIX века. М., 1990

21. Кормилов С. Российсий лапидарный слог. Маргинальные метро-рифми-ческие формы И Вопросы литературы №11-12 1991 С.182-205

22. Котов Т.В. Историческое кладбище церкви святой великомученицы Параскевы Пятницы в Калачной слободе г. Ярославля // Ярославская старина. №5 1995 С. 126-145

23. Кудрявцев А.И. Шкода Г.Н. Александро-Невская лавра: Архитектурный ансамбль и памятники некрополя. Л., 1986

24. Лабынцев Ю.' Греко-«славянские» эпитафии Евфимия Чудновского // Славяноведение. №2 1992 с.102-108

25. Левина Т.В. Белокаменное надгробие ХУ-начала XVIII века. Собраниемузея-заповедника «Коломенское» // Русское средневековое надгробие XIII -1

26. XVII века Материалы к своду Вып.1 М., 2006

27. Леонов А.И. Русское декоративное искусство XVIII века // Русское декоративное искусство. Т.2. М., 1963 ^

28. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (ХУШ-начало XIX века). СПб., 1994

29. Мозговая Е.Б. Синтез искусств в мемориальных сооружениях Ф.Г. Гор-деева // Вопросы изучения.отечественного искусства. Л., 1989

30. Монументальная и ^монументально-декорационная скульптура XVIII-XIX веков. Ленинград. М.-Л., 1951

31. Московский некрополь. История. Археология. Искусство. Охрана. Вып.1. М.,1991 Вып.2. М., 1996

32. Мурьянов М.Г. Пушкинские эпитафии. М., 1995

33. Николаев Е.В. Некрополь Донского монастыря // Классическая Москва. М., 1975

34. Николаев С.И. Проблемы изучения малых литературных жанров (Эпитафия) // Итоги и проблемы изучения русской литературы XVIII века. Л., 1985

35. Николаев С.И. Рыцарь на похоронах Федора Головина (из церемониальной эстетики петровской эпохи) // История культуры и поэтика. М. 1994 С. 83-88

36. Николаева Т.В. Надгробные плиты под западным притвором Троицкого собора // Загорский историко-художествённый музей заповедник. СообщеIния. Вып.2. Загорск, 1958

37. Панова Т. Д. Кремлевские усыпальницы: История, судьба, тайца. М.,2004

38. Петров В.Н. Молодое поколение скульпторов // История русского искусства. Т.8. Кн.1. М., 1963

39. Петров В.Н. Михаил Иванович Козловский. М., 1977 Петров П.Н. Сборник материалов к истории Санкт-Петербургской Академии художеств за сто лет ее существования. Тт. 1-3. СПб., 1864-1866

40. Петров П.Н. Очерк истории скульптуры в России. // Вестник изящных' искусств. Т. 8. Вып.1. 1890

41. Петрова Е;Н. Степан Степанович Пименов. JI.M., 1958 Пирютко Ю.М. Лазаревская усыпальница памятник русской культуры XVIII-XIX веков // Памятники культуры. Новые открытия. 1988 М.,1989 Пирютко Ю.М. Братья Трискорни // Невский архив 1. М.-СПб., 1993

42. Пирютко Ю.М. Надгробные памятники: стиль, мастера, заказчики // Исторические кладбища Петербурга. Спб., 1993

43. Проблемы комплексного изучения церковных и монастырских некрополей. Звенигород, 2003

44. Рогов А.И. Проблемы славянского барокко II Славянское барокко: Историко-культурные проблемы эпохи. М., 1979

45. Розанов Н. О московских городских кладбищах. М., 1868 , Ромм А.Г. Русские монументальные рельефы. М., 1953 Ростиславов А. «Золотаревский памятник» в Калужском Лаврентьевом монастыре//«Старые годы» 1915. ноябрь ' ~

46. Русская мысль в век Просвещения. М., 1991

47. Русская поэзия, (под. ред. С.АЗЗенгерова) T.I XVIII век. СПб.,1893-1897

48. Рогачевский В. Федор Гордеевич Гордеев. Л.-М., 1960 Романюк С. Москва скульптора Витали // Отечество: Краеведческий альманах. Вып.З М., 1992 С.195-207 Русская поэзия. 1826-1836. М., 1991

49. Рязанов A.M. Усыпальница князей Голицыных в церкви Архангела Михаила на территории Донского монастыря // Монастыри в жизни России. Калуга-Боровск, 1997 С. 115-120

50. Рязанцев И.В. Скульптура в России XVIII-начала XIX века. Очерки. М., 2003

51. Саладин А.Т. Очерки московских кладбищ. М., 1997

52. Сидоров A.A. Рисунки старых русских мастеров. М.,1956 Скульптура XVIII-XIX веков. Государственная Третьяковская галерея. Каталог собрания. Серия «Скульптура». Т.1.М., 2000

53. СобкоН.П. Словарь русских художников. Вып. 1-3. СПб. 1893-1899 Соколов Е.Г. Культурный «индикатор»: петербургские кладбища (история сквозь призму судьбы // Санкт-Петербург. Культура и традиции. СПб.,1995 С. 51-79

54. Тананаева Л.И. Сарматский портрет. Из истории польского портрета эпохи барокко. М., 1979

55. Тимофеева Т.П. Надгробный памятник Р.И. Воронцову в Дмитриевском -соборе г. Владимира // Памятники культуры. Новые открытия. 1995. М.,1996 С.468-474

56. Топоров В.Н. Материалы к русской стихотворной эпитафии // Конфе-*ренция «Балто-славянские этнокультурное и археологические древности: погребальный обряд». Тезисы докладов. М., 1985

57. Турчин B.C. Надгробные памятники эпохи классицизма в России-: типология, стиль и иконография. // От Средневековья к Новому времени. М., 1984 С.211-228

58. Турчин B.C. Александр I и неоклассицизм в России. М., 2001 Украинский Г.В. Стихотворные эпитафии из Макарьево-Желтоводско-го монастыря // Памятники культуры. Новые открытия. 1996. М., 1997 С. 27-30

59. Федоров A.A. Европейская мистическая традиция и русская философская мысль (последняя треть XVIII-первая треть XIX века). Н.Новгород, 2001

60. Художественное надгробие в собрании государственного музея городской скульптуры. Научный каталог. Т.2. Некрополь мастеров искусств. Спб., 2005

61. Чекалевский П.П. Рассуждения о свободных художествах. Спб., 1792 Чернопятов В.И. Некрополь Крымского полуострова. М., 1910 Шамурин Ю. Московские кладбища // Москва в ее прошлом и настоящем. Вып.8. М., 1911

62. Шамурин Ю. Надгробия Гудона в Богоявленском монастыре // Баян 1914 № 1

63. Шмидт И.И. Василий Иванович Демут-Малиновский. М., 1960 Шокарев С.Ю. Памятник петровского барокко надгробие Д.А.Траур-нихта в собрании музея истории города Москвы // Археологические памятники Москвы и Подмосковья. М., 1996 С. 162-167

64. Шокарев С.Ю. Московский некрополь XV- начала XIX века как социокультурное явление (источниковедческий аспект). Автореф.дис.канд. ист. наук. М., 2000

65. Шубинский С.Н. Кладбищенская литература // Всемирный труд. №11 1870

66. Царькова Т.С. Николаев С.И. Эпитафии петербургского некрополя. // Исторические кладбища Петербурга. СПб., 1993 С.111-129

67. Царькова Т.С. «Жанр эпитафий свято чти.» К диалектике отношений с другими жанрами. // Русская литература №3 1996 С. 106-114

68. Царькова Т.С. К изучению стихотворных надписей // Русская литература. №3 1990 С. 115-129

69. Царькова Т.С. Русская стихотворная эпитафия Х1Х-ХХ веков. Источники, эволюция, поэтика. СПб., 1999

70. Эмблемы и символы.Вступительная статья и комментарии А.Е.Махова. М., 2000

71. Эпитафии Ярославля. Ярославль, 1991

72. Эрнст Ф.Р. Авторы надгробия Румянцева-Задунайского в Киевской лавре // Среди коллекционеров. 1923 № 1-2

73. Якирина Т.В. Н.В.Одноралов Иван Петрович Витали. Л.-М., 1960

74. Якирина Т.В. Произведения И.П.Витали в собрании Музея // Музей истории религии и атеизма. Сб.2. M.-JL, 1958 С.342-349

75. Souchal, Francois French sculptors of the XVIIth and XVIIIth centuries. The reign of Lois XIV. v. 1-2. Oxford, 1977, 1982

76. Reims, Maurice La sculpture du XIXe s. Paris, 1972 West, Alison From Pigalle to Preaut. Cambridge, 1997 Whinny, M. Sculpture in Britain, 1530 to 1830. Baltimore, 1964 Список сокращений

77. ГМГС — Государственный музей городской скульптуры. Спб. ГНИМА — Государственный научно-исследовательский музей архитектуры им. А.В. Щусева

78. МН — Сайтов В.И. Модзалевский Б.Л. Московский некрополь тт. 1-3 СПб., 1907-1908

79. ПН — Саитов.В.И. Петербургский некрополь Тт. 1-4. СПб., 1907-1908 РПН Т. 1 — Шереметьевский В.В. Русский провинциальный некрополь1. Т.1 М.,1914

80. РПН Т. 2 — Русский провинциальный некрополь. Картотека Н.П.Чулкова из собрания Гос. Лит. музея // Река Времен. Кн.4. М.,1996 РСЭ — Русская стихотворная эпитафия. СПб., 1998

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 336939