Типология культурных кодов в драматургии Л.Н. Андреева тема диссертации и автореферата по ВАК 10.01.01, кандидат филологических наук Болдырева, Татьяна Владимировна

Диссертация и автореферат на тему «Типология культурных кодов в драматургии Л.Н. Андреева». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 311806
Год: 
2008
Автор научной работы: 
Болдырева, Татьяна Владимировна
Ученая cтепень: 
кандидат филологических наук
Место защиты диссертации: 
Самара
Код cпециальности ВАК: 
10.01.01
Специальность: 
Русская литература
Количество cтраниц: 
186

Оглавление диссертации кандидат филологических наук Болдырева, Татьяна Владимировна

Введение

Глава 1. Эпоха - коды - художественный текст

§ 1. Культурный код как литературоведческая категория и сопредельные понятия

§ 2. «Трамплины интертекстуальности» в драматическом произведении

§ 3. «Словарь действительности» эпохи и его реализация в драматургии Л.Н.Андреева

Глава 2. Художественный мир драматургии

Л.Н.Андреева как система кодов

§ 1. Мифо-символическая основа семантического кода в художественной картине мира драматургии Л.Н.Андреева

§ 2. Эволюция мировоззренческих кодов в драматургии

Л.Н. Андреева

§ 3. Стилистические коды в драматургии Л.Н.Андреева

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Типология культурных кодов в драматургии Л.Н. Андреева"

Границы между различными концепциями эпохи, складывавшимися в творчестве разных художников, пролегают не во всех случаях по линиям, по которым мы все еще с привычной легкостью разделяем писателей на «школы» и «направления». Они затрагивают, как видно, какие-то иные, не столь явно выраженные, но не менее важные стороны писательского миросозерцания и психологии личности, нами еще не выявленные и не описанные. Чем объяснить, например, что Л.Андреев в своем отношении к человеку объективно примыкал к Ф.Сологубу, хотя по чисто человеческим качествам натуры тяготел к Горькому?»1, — отмечает JI.Долгополов, оценивая мировоззренческую и эстетическую ситуацию рубежа XIX-XX вв. Подобный вопрос заставляет задуматься о существующих «инструментах» литературоведческого анализа, раскрывающих суть такого сложного явления в истории русской литературы, как творчество Л.Н.Андреева, при этом наименее исследованной остается в настоящее время его драматургия.

Большинство исследований, посвященных этому вопросу, носит обзорный характер, дающий самые общие представления о наиболее известных пьесах писателя: «Жизнь человека», «Царь Голод», «Анатэма», «Дни нашей жизни», «К звездам», «Собачий вальс», «Реквием», «Екатерина Ивановна», «Савва», «Черные маски», «Океан», «Анфиса», «Тот, кто получает пощечины», «Мысль». При этом, как правило, без внимания остаются одноактные пьесы Андреева. Вопрос об определении художественного метода и стиля драматических произведений Л.Андреева решается литературоведами хотя и не всегда однозначно, но все же не выходит за рамки уже сложившейся традиции указывать на «промежуточное» положение драматурга в историко-литературном процессе. Если речь не идет

0 пьесах, названных самим Андреевым «панпсихическими», подробно описанных автором в автокомментариях и теоретических размышлениях о

1 Долгополов, Л.К. На рубеже веков. О русской литературе конца XIX — начала XX века / Л.К.Долгополов. -Л.: Советский писатель, 1985.-С. 38. театре, то литературоведы делят его пьесы на «реалистические» и «условные», или «символистские». Принципом классификации при этом становится выбор темы для той или иной драмы. Скажем, если в драме вскрываются социальные или бытовые проблемы, то ее называют реалистической, а если о проблемах бытия, то — условной. Но такое механическое деление драматургии Андреева на реалистическую и символистскую сильно упрощает художественную картину мира драматурга, поскольку в поэтике его пьес можно обнаружить элементы, свойственные не только реалистической или символистской художественным системам.

Объектом изучения в диссертационном исследовании стали пьесы Л.Н.Андреева с наиболее ярко выраженными чертами художественного метода и стиля писателя: «К звездам», «Жизнь человека», «Царь Голод», «Анатэма», «Дни нашей жизни», «Черные маски», «Екатерина Ивановна», «Профессор Сторицын», «Мысль», «Собачий вальс», «Реквием», а также малоизученные одноактные пьесы драматурга: «Любовь к ближнему», «Честь», «Упрямый попугай», «Кающийся».

Предметом изучения стали знаки культурного кода в ткани драматургических произведений Л.Н.Андреева: образы-символы, мифологемы и архетипы; элементы поэтики, связанные с выражением авторского сознания в пьесе.

Актуальность исследования обусловлена тем, что в работе предлагается новый подход к интерпретации драматургии Л.Н.Андреева, соответствующий современному состоянию теории литературы. Выбранный в работе подход позволяет расширить прочтение художественного произведения с точки зрения определенных структур, имманентно автору присутствующих в художественном произведении — кодов общественного и художественного сознания, — которые дают возможность увидеть новые смыслы, связанные с широкой сферой формирования и функционирования художественного текста.

Новизна исследования заключается в том, что в работе впервые предпринимается анализ драматургии Л.Н.Андреева с помощью культурных кодов, знаки которых закрепились на разных уровнях драматических произведений автора. До сих пор многие явления в русском театре и драматургии, включая произведения Л.Н.Андреева, анализировались на уровне тем, идей, образов, сложения и разрешения драматургического конфликта, драма как текст оставалась за рамками интересов исследователей.

Целью диссертационного исследования стали определение параметров художественной картины мира Л.Н.Андреева-драматурга в соотнесении ее с образом действительности эпохи рубежа XIX-XX вв. через знаки культурного кода, закрепившиеся в драматургических текстах автора.

Для достижения цели необходимо решить ряд задач:

1. Представить обзор основных подходов к изучению творчества и драматургии Л.Н.Андреева и обозначить наиболее спорные и проблемные вопросы, связанные с определением художественной концепции писателя и драматурга.

2. Определить методологическую базу исследования путем приведения дефиниций для понятия культурный код, такие, как художественный код, культурная и художественные парадигмы, художественная картина мира, «трамплины интертекстуальности»; а также значение мифа, символа и архетипа как «трамплинов интертекстуальности» (Р.Барт), обеспечивающих связь художественного текста и культурного поля.

3. Описать мировоззренческую ситуацию рубежа XIX-XX вв. с учетом основных философских и художественных достижений, закрепившихся в «словаре действительности» эпохи, и определить в ней место творческих исканий Л.Н. Андреева.

4. Описать основной принцип реализации мировоззренческих кодов в драматургии Л.Н.Андреева, основанный на использовании мифологем, символов или архетипов, являющихся средствами наиболее точного выражения основного типа конфликта эпохи: человек — мир. Проследить особенности интерпретации Л.Н.Андреевым устойчивых образов, мотивов, сюжетов и изменение их значений в художественной картине мира драматурга.

5. Проследить эволюцию мировоззренческих кодов в драматургии Л.Н.Андреева: а) функционирование «астрономического кода», сформировавшегося в литературе рубежа веков под влиянием научных исследований в области астрономии (на уровне образов-символов небесных светил и организации хронотопа в драматургии исследуемого автора); б) элементы «театрального кода», порожденного общей для рубежа веков установкой искусства на синтетизм (на разных уровнях драматургических текстов Л.Н.Андреева).

6. Проследить влияние эффекта «парада культур» (И.Ю.Искржицкая) в литературе рубежа веков на формирование художественного кода драматургии Л.Н.Андреева: использование им театральных и драматургических форм выражения разных художественных систем от античного театра до театра и драматургии символистов, а также выявить стилистические формы драматургического выражения, отражающие специфику художественной концепции Л.Н.Андреева.

Методологической основой исследования послужили структурно-семиотический, историко-функциональный и компаративистский методы с учетом опыта их применения в практике Р.Барта, М.М.Бахтина, Ж,-Ф.Лиотара, Ю.М.Лотмана, О.М.Фрейденберг, В.И.Тюпы, И.В.Саморуковой и др. Основополагающими в работе стали труды по теории и истории драматургии рубежа XIX - XX веков Ю.В.Бабичевой, Б.И.Зингермана, М.Ю-Полякова, П.Пави, К.Л.Рудницкого, В.В.Фролова, В.Е.Хализева, О.В.Журчевой и многие другие; а также исследования творчества Л.Н.Андреева, проведенные В.И.Беззубовым, Б.С.Бугровым, Л.А.Иезуитовой, И.Ю.Искржицкой, Е.А.Михеичевой, К.Д.Муратовой, Л.А.Смирновой и др.

Основные положения, выносимые на защиту

1. Русская литературно-художественная парадигма конца XIX - начала XX вв., хотя и опирается на более или менее общие мировоззренческие основания, характеризуется сосуществованием множества разнородных художественных направлений. В рамках каждого из направлений существовала система художественных средств, соотносимая с художественной картиной мира его представителей. Драматургия Л.Н.Андреева, являясь неотъемлемой частью культурного поля рубежа веков, несет на себе его отпечаток, как в содержательном плане, так и в плане художественной формы. Специфической чертой творческих исканий драматурга стало то, что его художественная система не соотносима в полной мере ни с одним из художественных направлений, хотя черты многих из них формально закрепились в ней.

2. Художественная картина мира драматургии Л.Н.Андреева впитала в себя культурные коды эпохи рубежа XIX-XX вв., в которой художник так или иначе стремился прикоснуться к основам мироздания для того, чтобы найти точку опоры в быстро меняющемся мире. Миф и символ стали самыми доступными и близкими к началу мира источниками, в них писатели видели то, что было утрачено человеком за всю его историю. Художественный мир драматургии Л.Н.Андреева строится на мифо-символическом коде, репрезентативными средствами которого являются мифологемы, символы, архетипические образы и сюжеты.

3. Художественное сознание драматурга, сформировавшееся под влиянием учений А.Шопенгауэра и Ф.Ницше, эволюционировало от понимания действительности как перевернутого христианского мира, лишенного бога, к пониманию мира как бессмысленного театрального представления, совершающегося на множестве изолированных театральных площадках. Две разных картины мира закрепились в драматургии Л.Н.Андреева в виде мировоззренческих кодов, условно названных соответственно «астрономическим» и «театральным».

4. Художественный метод Л.Н.Андреева-драматурга синтезирует в себе многие стилевые тенденции драматургии рубежа XIX-XX вв., сформировавшейся в условиях «парада культур». Кроме того, Л.Н.Андреевым были разработаны оригинальные средства выражения авторского сознания (создание ситуации экстаза, введение в пьесу пространных ремарок), получившие широкое распространение в более поздних художественных системах (экспрессионизме, эпическом театре). Специфическим стилистическим кодом в драматургии Л.Н.Андреева становится «кинематографический».

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что проблема типологии культурных кодов до сих пор оставалась малоисследованной и не решалась на материале русской литературы рубежа XIX - XX веков. В то же время для исследования литературы этого периода, определяемого историками литературы и культурологами как «парад культур», такой подход является наиболее продуктивным, поскольку многие художественные произведения, созданные в этот период трудно укладываются в рамки каких-либо направлений, а значит, должны рассматриваться в контексте культуры.

Практическая значимость работы заключается в том, что материалы данного исследования могут послужить основой для создания школьных и вузовских курсов, спецкурсов и семинаров по истории русской литературы рубежа XIX — XX веков.

Основные положения диссертации отражены в пяти статьях и апробированы в виде докладов на конференциях разного статуса: Всероссийской научной конференции языковедов и литературоведов «Русский язык и литература рубежа XX-XXI веков: специфика функционирования». Самара, 2005; Всероссийской научно-методической конференция «Движение художественных форм и художественного сознания XX и XXI веков» в рамках проекта «Самарская филологическая школа» в

СГПУ при участии СамГУ. Самара, 2005; Международной научной конференции «Актуальные вопросы филологии и проблемы столичного образования. IX Виноградовские чтения. Москва, 2005; Международной научной конференции «Коды русской классики. Проблемы обнаружения, считывания и актуализации». Самара, 2005; Зональной конференции литературоведов Поволжья «Вторые бочкаревские чтения». Самара, 2006 и других.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из «Введения», двух глав, «Заключения» и библиографического списка. Во «Введении» дается обзор работ, посвященных проблеме художественного метода и стиля Л.Н.Андреева, ставится проблема исследования, дается определение понятия «культурный код». Первая глава посвящена рассмотрению проблемы способов соотношения культурного кода и драматургического текста, а также выделению основных единиц в «словаре действительности» рубежа веков и возможности их реализации в творчестве Л.Н.Андреева. Во второй главе нами последовательно рассматриваются мировоззренческие и художественные коды в драматургии Л.Н.Андреева. В качестве знаков сменяющих друг друга мировоззренческих кодов («астрономического» и театрального») признаются мифологемы, символы и архетипические образы, реализованные на разных уровнях драматургических текстов Л.Н.Андреева. Среди художественных кодов особое внимание уделяется «кинематографическому коду» в драматургии исследуемого автора как проявлению принципа синтетизма в системе форм драматургического выражения. В заключении делается вывод о базовых принципах построения художественной картины мира Л.Н.Андреева-драматурга. *

Исходя из поставленных задач, необходимо, в первую очередь, раскрыть суть проблемы, формулируемой большинством исследователей творчества Л.Н.Андреева при изучении тематической, идейной, а тем более формальной стороны его произведений — это проблема определения художественного метода и стиля писателя2. В.Сахновский еще в середине 10-х годов XX века отмечал главную отличительную черту Андреева — он находил ее в «отсутствии какого бы то ни было догмата, вероучения (статья, посвященная творчеству Андреева, так и называлась — «Писатель без догмата»). Он никуда не ведет, ни к чему не призывает, вся страстная его сила уходит в то, чтобы возвестить человеку об отчаянии, пустоте, бессмысленности существования»3.

На протяжении трех последних десятилетий для выявления особенностей способа художественного освоения действительности, свойственного автору, предпринимаются попытки соотнести творчество Л.Н.Адреева с творчеством представителей различных направлений в искусстве конца XIX - начала XX веков. Чаще всего в работах литературоведов 80 - 90-х годов встречается сопоставление Андреева с представителями русской классической литературы. В частности, Е.А.Михеичева называет Л.Н. Андреева прямым продолжателем русской классики - Ф.М.Достоевского, Л.Н.Толстого, И.С.Тургенева, в драматургии — А.Островского. При этом исследователь отмечает «промежуточное» положение писателя в русской литературе начала XX века, имея в виду связь его творчества с произведениями современников: реалистами — М.Горьким, И.Буниным, символистами — А.Блоком, А.Белым, Ф.Сологубом. С другой стороны, Е.А.Михеичева акцентирует внимание на том, что Андреев «стоял в

2См: Муратова, К.Д. Леонид Андреев — драматург / К.Д. Муратова // История русской драматургии. - Л., 1987; Бабичева, Ю.В. Эволюция жанров русской драмы XIX - начала XX века Ю.Бабичева. — Вологда, 1982; Смирнова, Л.А. Творчество Л.Н. Андреева: Проблема художественного метода и стиля 1 Л.А.Смирнова. — М., 1986; Кен, Л.Н. Леонид Андреев и немецкий экспрессионизм / Кен Л.Н. // Андреевский сборник. - Курск, 1975.

3 Цит. по: Старосельская, Н. Драматургия Леонида Андреева: модерн 100 лет спустя / Н. Старосельская // Вопросы литературы. — 2000.-№ 6. - С. 146. оппозиции к русской литературе XIX века - христианнейшей из всех литератур (Б.Зайцев) и ко многим писателям современникам»4.

В литературоведческих работах, посвященных проблеме определения метода и стиля писателя, условно можно выделить несколько основных подходов к обоснованию «промежуточного» положения творчества Андреева в литературе рубежа веков. Представители первого подхода, сформировавшегося в конце 1970-х — начале 1980-х годов, считают, что Л.Н.Андреев, создавая художественное произведение, идет по пути заимствования тем, идей, образов из классического наследия русской литературы, но соединяет их в неповторимое художественное целое средствами, разработанными современными ему модернистскими течениями. В частности, о влиянии символистского направления на драматургию Андреева писал еще в 1968 году Б.С.Бугров, отмечая при этом существенную разницу в понимании символа и символического в творчестве Андреева и современных ему авторов. Символисты считают, что в символах кроется отражение ирреального мира, Андреев же, по словам исследователя, заключает в символ отражение объективной реальности, «только преобразованной мыслью и чувством художника в «картину», художественное произведение»5. В.И. Беззубов, сравнивая творчество Л.Н.Андреева с писателями-реалистами конца XIX — начала XX века (Л.Н.Толстым, Ф.М.Достоевским, А.П.Чеховым), находит общее в выборе тем и различное в подходе к изображению действительности. В частности, выбор темы художественного произведения Л.Андреевым и Л.Толстым становится одним из параметров сопоставления двух художников. По мнению В.И. Беззубова, их объединяет обращение к следующим темам: «ужас жизни и ужас смерти», «вопрос полов», «война». Обращаясь к теме революции и теме религии, писатели не находят точек соприкосновения и,

4 Михеичева, Е.А. Творчество Леонида Андреева / Е.А.Михенчева // Литература в школе. - 1998. - №4. — С.24.

5 Бугров, Б.С. На путях отрицания реализма / Б.С.Бугров // Русская литература XX в. Дооктябрьский период. - Калуга: КГПИ, 1968. - С. 273. даже напротив, занимают кардинально противоположные позиции в отношении к этим вопросам. Но В.И.Беззубов отмечает, что Л.Н.Толстой довольно резко высказывался в адрес писателя Андреева не в связи с выбором темы для изображения, а в связи с «отсутствием достаточной психологической мотивировки»6 в поступках героев. Подобным же образом происходит сопоставление Л.Н.Андреева и Ф.М.Достоевского: их объединяет, по мнению исследователя, обращение к изображению «темной стороны жизни». В.И.Беззубов объясняет различие в подходе к темам влиянием на Андреева художников нового поколения: с одной стороны, М.Горького, а с другой — А.Блока; в драматургии автор считает Л.Н.Андреева прямым последователем А.П.Чехова.

О влиянии двух типов литературы — классической и модернистской — на творчество Л.Н.Андреева говорится и в исследованиях К.Д.Муратовой. Она отмечает своеобразную двойственность мировосприятия автора, нашедшую свое отражение в разном, подчас прямо противоположном отношении автора к одной и той же теме. В качестве примера К.Д.Муратова приводит реализацию темы революции. В 1905 году Андреев пишет пьесу «К звездам», прославляющую революционеров, и одновременно публикует рассказ «Так было», в котором выражено сомнение в успехе революции. Интересно, что исследователь, объясняя перелом в отношении Андреева к теме революции в рассказе «Так было», проводит параллель с повестью «Хаджи Мурат» Л.Н.Толстого, находя в этих текстах размышления, объединяющие двух писателей в вопросе «о природе власти и рабства, о том, что позволяет одному повелевать миллионами, а другим подчиняться этому властвованию»7. Также под влиянием Л.Н.Толстого, по мнению К.Д.Муратовой, написан рассказ «Губернатор», в котором особое внимание уделено социально-этической психологии центрального героя.

6 Беззубов, В.И. Леонид Андреев и традиции русского реализма / В.И.Беззубов. - Таллин: ЭЭСТИ РААМАТ, 1984.-С.26.

7 Муратова, К.Д. Леонид Андреев / К.Д.Муратова // История русской литературы: в 4-х т. / гл. ред. Н.И.Пруцков-Л.: Наука, 1983. - Т.4. - С. 330 - 369.

Говоря о тематическом наследии классической литературы, К.Д.Муратова выделяет в произведениях Л.Н.Андреева тему «маленького человека», которая переродилась в тему «малого человека», или, по М.Горькому, «ничтожного человека», угнетенного сознанием мелкости и обыденности своей личности» в таких произведениях, как «Рассказ о Сергее Петровиче», пьесе «Собачий вальс». «Духовная бедность «маленького человека» связывалась Андреевым с разобщенностью людей, с их равнодушием к большой жизни страны. Человек все больше превращается в о безликую единицу столь же безликих множеств» . Эта тема в творчестве писателя и драматурга получает развитие и трансформируется в тему отчуждения, которая связана с постоянной для андреевского творчества темой одиночества. «Одиночество не воспринимается Андреевым как фатальное предопределение или личностное свойство, присущее человеку. Это особенность мироощущения человека, которая может быть преодолена путем активного приобщения к горестям и радостям других людей и помощи им», хотя в поздних произведениях, по словам Муратовой, Андреев подвергнет любовь к ближнему всяческим испытаниям. «Примечательно, — пишет К.Д.Муратова, - что и в схематически типизированной «Жизни человека» человек не награжден одиночеством в качестве неизменного спутника. Оно возникает при угасании жизни, когда герой утратит творческую силу и близких ему людей»9.

Особенность андреевского преломления тем классической русской литературы К.Д.Муратова объясняет тем, что автор стремится к философским обобщениям, к раскрытию глубинной сущности \ изображаемых явлений», что «приводит к все более широкому использованию условных художественных средств — символики, гиперболы, гротеска». Кроме того, К.Д.Муратова отмечает, что, обращаясь к новым

8 Муратова, К.Д. Леонид Андреев / К.Д.Муратова // История русской литературы: в 4-х т. / гл. ред. Н.И.Пруцков- Л.: Наука, 1983. - Т.4. - С. 360.

9 Там же.-С. 361. темам, к новой проблематике, Л.Н.Андреев начинает использовать новые художественные средства, причем исследователь связывает эту особенность именно с драматургическими произведениями Л.Н.Андреева. Так новое отношение к человеку, сформировавшееся на рубеже веков, должно было получить новую форму выражения, которую Андреев черпает, по словам К.Д.Муратовой, в драматургии А.П.Чехова, и создает первую пьесу «условного» театра — «Жизнь человека». Исследователь отмечает новое освещение двух классических тем, обусловленное восприятием действительности Л.Н.Андреева как представителя новой эпохи рубежа веков, — темы войны и темы веры в Бога. Л.Н.Андреев воспринимает русско-японскую войну не в ее «конкретно-историческом облике, а как одно из проявлений безумств XX века с его кричащими социальными и эстетическими противоречиями». Своеобразным безумием для Л.Н.Андреева является и вера в Бога: Василий Фивейский, одержимый верой, пытается спастись от «безумия, скрытого в повседневной жизни человека». Такая трактовка религиозной веры обусловлена концепцией личности, созданной Л.Н.Андреевым: человек ничтожен перед лицом Вселенной, не существует предопределенного «высшего» смысла его жизни, мрачна окружающая его действительность, но, постигая все это, человек не становится смиренным. Интересно, что создание Л.Н.Андреевым героя-бунтаря не позволяет К.Д.Муратовой соотносить его творчество с философией экзистенциализма, поскольку его герой, зная о своей обреченности, предан, тем не менее, борьбе за жизнь.

Косвенно к первой группе исследований можно отнести диссертационную работу Е.В.Корнеевой «Мотивы художественной прозы и драматургии Л.Андреева». С одной стороны, автор вполне традиционно отмечает, что художественные произведения писателя созданы «на грани» реализма и модернизма. Символизм привлекал Л.Н.Андреева с точки зрения изобразительных средств»10. Е.В.Корнеева придерживается точки зрения, что темы, сюжеты, герои наследуются Андреевым из русской классической литературы. Так, например, образ дьявола в творчестве Л.Н.Андреева восходит, по мнению автора, к образу, созданному Дж. Мильтоном через произведения М.Ю.Лермонтова. Но интересным в исследовании является такой подход к изучению поэтики текстов Л.Н.Андреева, который позволяет поместить авторский текст в широкий культурный контекст. Е.В Корнеева выделяет ряд мотивов (тьмы, танца, тайны, игры, библейские и евангельские мотивы) и объединяет их в особый вид средств поэтики, позволяющих автору передать трагическое начало как основу, сущность жизни человека. При этом исследователь не соотносит такой способ художественного освоения действительности ни с одним из конкретных направлений, а рассматривает его как сугубо авторский принцип организации художественного мира.

Вторая группа исследователей творчества Л.Н.Андреева связывает его «промежуточное» положение между реализмом и модернизмом со стремлением автора к поиску новых художественных форм. Как настоящий художник, увлекающаяся натура, Андреев в разные периоды своей творческой деятельности примыкает к разным направлениям, перенимая характерный им способ отображения действительности. О реалистическом периоде творчества Андреева часто упоминается в связи с его участием в объединении «Знание». Л.А. Иезуитова, давая оценку образу революционера-пролетария Трейча из пьесы «К звездам», относит его к типу героев, созданных авторами-реалистами общества «Знание». «Образ революционера, — пишет она, - был для знаньевцев символом нравственной чистоты, стойкости и героического самоотвержения. В образе революционера, потенциального или действующего, выделяли активность как жизненную позицию, любовь к жизни и творчеству»11. В связи с этим пьеса определяется

10 Корнеева, Е.В. Мотивы художественной прозы и драматургам Л.Андреева: дисс. . канд. филол. наук: 10.01.01 / Е.В.Корнеева. - Елец, 2000. - С.6.

11 Иезуитова, Л.А. Реалистическая литература 1980-1907 гг. / Л.А.Иезунтова // История русской литературы: в 4 т. / гл. ред. Н.И. Пруцков. — Л.: Наука, 1983.-Т.4.-С. 257. как реалистическая. Также как дань реализму Л.А.Иезуитова рассматривает образ толпы в пьесе «Савва».

Американская исследовательница А.Пайман в книге, посвященной изучению русского символизма, дает характеристику мировоззренческой и эстетической ситуации рубежа веков. В качестве одного из этапов развития историко-литературного процесса в России автор выделяет сближение в 19061907 годах символистов и реалистов, которое повлекло за собой увлечение последних «техническими приемами» символистов для изображения

19 иррациональных явлений и трагических событий» . Говоря об Андрееве, А.Пайман особо отмечает тот факт, что в 1906 году Андреев в качестве автора группы «Знание» завязывает отношения с символистами через «Факелы» Г.Чулкова и собственное издательство «Шиповник». Это, по ее мнению, объясняет близость Андреева к символистам «по манере письма», но при этом отмечается их расхождение в философских и более широких культурных принципах творчества. Общим для них, считает А.Пайман, был метод, но не предмет.

Л.А.Смирнова, исследуя метод и стиль Л.Н.Андреева, приходит к заключению, что «по направленности художественного мышления он был близок реализму, в построении образа, поэтике шел в ногу со многими нововведениями модернистской литературы. Двойственности в этом не было. Мир Андреева, сложный, противоречивый, обладал единством поиска и свершений»13.

И.Ю.Искржицкая приводит наиболее общую характеристику творческого метода Л.Н.Андреева, связанную с постоянным художественным поиском: «Мышление Андреева намеренно антимифологично, однако поэтика его произведений глубоко символична. Символизм писателя обусловлен его отторжением позитивистской «мысли» и художественной

12 Пайман, А. История русского символизма / Аврил Пайман; пер. с англ. В.В.Исакович. - М.: Республика, 2000. - С.293.

13 Смирнова, Л.А. Творчество Л.Андреева. Проблемы метода и стиля: учеб. пособие / Л.А. Смирнова. - М.: МОПИ им. Н.К.Крупской, 1986. - С. 19. реализацией спонтанного сознания личности, бесконечно открытой собственным глубинам и универсуму»14.

Представители третьего подхода к изучению художественного метода Л.Н.Андреева, возникшего в конце 1990-х начале 2000-х годов, отталкиваются не от внешних факторов, побудивших писателя к использованию тех или иных средств для выражения художественного содержания, а непосредственно от авторского текста. Исследователи пытаются выделить какой-либо единый принцип, который лежит в основе строения текста в свойственной только Л.Н.Андрееву манере. Е.Л.Соловьева, исследуя структуру художественного образа в творчестве Андреева, затрагивает проблему выражения авторского сознания в текстах Л.Н.Андреева: «Уже в ранних произведениях он [Андреев] начинает создавать образы, в которых действительность как бы подменяется его авторским, субъективным восприятием»15.

Г.Н.Боева, фиксируя проблему невозможности отнесения метода Л.Н.Андреева к какому-либо определенному направлению - реализму, символизму, экспрессионизму, - предлагает рассматривать его творчество в соответствии с принципом синтетизма, представляющим собой новое качество искусства. Исследователь выделяет три периода в творчестве Л.Н.Андреева. Первый (до написания «Жизни Василия Фивейского», 1903 г.) характеризуется синтезом реалистической и нереалистической традиции, обусловленным устройством мира, в котором сосуществует обыденное и чудесное. Второй период творчества, начавшийся с «Жизни Василия Фивейского», представляет собой синтез другого уровня - быта и бытия, текущего и вечного. И третий период, нашедший отражение в последнем произведении Л.Н.Андреева - романе «Дневник Сатаны», — выделяется

14 Искржицкая, И.Ю. Леонид Андреев и пантрапгческое в культуре XX века / И.Ю.Искржицкая // Эстетика диссонансов. О творчестве Л.Н.Андреева: межвуз. сб. науч. тр.: [К 125-летию со дня рождения писателя] / Е.А. Михеичева (отв. ред.) и др. - Орел: ОГТГУ, 1996. - С. 65.

15 Соловьева, ЕЛ. Структура художественного образа в творчестве Л.Андреева / EJI. Соловьева // Эстетика диссонансов. О творчестве Л.Н.Андреева, межвуз. сб. науч. тр.: [К 125-летию со дня рождения писателя] / Е.А. Михеичева (отв. ред.) и др. - Орел: ОГПУ, 1996. - С. 62.

Г.Н.Боевой на основе обнаружения в тексте синтеза трех пространств: «христианского, античного и сугубо локального, андреевского»16.

Исследователи творчества Л.Н.Андреева соотносят его и с реализмом, и с символизмом, и с экспрессионизмом, и с театром абсурда. Несомненно, черты всех этих направлений можно найти в творчестве Л.Н.Андреева, но возникает вопрос, что дает такое сравнение для выявления особенностей художественной системы, созданной автором, и присущей только ему форме художественного выражения? Такой подход лишь определяет место творчества писателя в историко-литературном процессе рубежа веков. Отсюда возникает потребность в принципиально ином пути исследования творчества Андреева, пути, отправной точкой которого стал бы андреевский текст как структурный элемент художественной системы автора.

Одним из частных аспектов проблемы художественного метода и стиля Л.НАндреева является вопрос о типе героя в его творчестве. Рассмотрение этого вопроса важно для нас с той точки зрения, что определение типа героя, его сознания позволяет выявить сущностные характеристики художественного мира писателя и драматурга.

Несмотря на достаточно частое обращение исследователей к данному вопросу, в историко-литературных работах так и не было предложено целостной типологии героев художественной системы Л.Н.Андреева. Тем не менее, большинство исследователей регулярно выделяет несколько черт андреевских героев.

Так, например, В.А.Келдыш говорит о разобщенности героев в произведениях Л.Н.Андреева как «самой страшной форме человеческой

17 несвободы» . Героев 1900-х годов В.А.Келдыш характеризует как «одиноких трагических бунтарей различных проявлений»: богоборцев, бунтарей против уклада жизни. Другой герой — заложник природных и социальных установок,

16 Боева, Г.Н. Идея синтеза в творческих исканиях Л.Н.Андреева: дис. . канд. ф1шол. наук: 10.01.01 / Г.Н.Боева.-Воронеж, 1996.-С. 130.

17 Келдыш, В.А. Реалистические течения предреволюционных лет / В.А.Келдыш // Русская литература конца ХЕХ-начала XX века. 1901-1907/Редколлегия Б. А. Бялик и др. - М.: Наука, 1971.-С. 132. как, например, в рассказах «Бездна» и «В тумане». Келдыш выделяет в творчестве Андреева и такой тип героя, как «маленький человек», терзающийся не столько социальными тяготами, сколько «духовной несамостоятельностью, неяркостью, заурядностью»18.

С некоторыми уточнениями выделяет в принципе те же характерные черты героев в творчестве JI.H. Андреева и К.Д. Муратова. Она говорит о персонификации некоторых характеристик героев в самостоятельные образы — одиночество в рассказе «Молчание». «Однако, одиночество, - пишет К.Д.Муратова, - не воспринималось Андреевым как фатальное предопределение или личностное свойство, присущее человеку . Это особенность мироощущения человека, которая может быть преодолена путем активного приобщения к горестям и радостям других людей и помощи им»19. Исследовательница не оставляет без внимания тот факт, что в поздних произведениях Андреев всячески подвергает испытаниям любовь к ближнему. Кроме того, Муратова отмечает такую черту андреевских героев, как одержимость. В качестве итога исследовательница так формулирует концепцию личности в художественном мире Андреева: «Человек ничтожен перед лицом Вселенной, не существует предопределенного высшего смысла его жизни, мрачна окружающая его действительность, но, постигая все это, человек не становится смиренным»20.

Наиболее значимой для понимания андреевского героя явилась работа Л.А.Колобаевой «Личность в художественном мире Андреева», проведенная в рамках более общего исследования типа личности в творческих концепциях рубежа XIX-XX веков. Исследовательница выделяет несколько типологических черт героев, основываясь на отнесенности персонажа к группе произведений, объединенных тематикой.

18 Келдыш, В.А. Указ. соч. - С. 135.

19 Муратова, К.Д. Леонид Андреев / К.Д.Муратова // История русской литературы: в 4-х т. / Гл. ред. Пруцков Н.И. - Л.: Наука, 1983. -Т.4. - С.ЗЗЗ.

20 Там же.-С. 336.

Первая группа текстов — «Так было», «Губернатор», «К звездам»,

Тьма», «Савва», «Царь Голод», «Сашка Жегулев» - объединена Колобаевой по принципу их связи с событиями революции 1905-1907 годов. В этих произведениях возникает так называемый массовый герой. Андреев видит в нем природное рабство, не обусловленное внешними факторами, а продиктованное природой человеческой. Человек может стать героем только тогда, когда он «за народом стоит», но, с другой стороны, пути ярости и совести» народа внерациональны и непостижимы.

По мере движения творчества Андреев, по мнению Колобаевой, все более сосредотачивался на «единичном человеке, в котором он надеялся разглядеть «психические первоосновы» человечества. Как следствие в творчестве писателя происходит поворот от «многолюдства» к малолюдному сюжету»21 в таких произведениях, как «Красный смех»,

Призраки», «Жили-были», «Губернатор», «Рассказ о Сергее Петровиче»,

Жизнь Василия Фивейского». В этих текстах возникает противопоставление отдельного человека» «большинству», «громаде». Колобаева формулирует одну из особенностей творчества Андреева, связанную с пониманием личности: «Из опасения за судьбу личности перед лицом народной массы, громады, в которой человек не столько выигрывает в силе, сколько теряет, по мнению писателя, свое лицо, и вырастало мироотношение Андреева, в чем-то важном сближающее его с экзистенциалистской философией «апофеоза

22 беспочвенности» Льва Шестова» . Далее Л.А.Колобаева прослеживает связь андреевского понимания человека с определением личности Л.Шестовым: «Безнадежные катастрофы, по Шестову, нужны художнику, в отличие от «обыкновенных людей», по слабости способных различить только «нелепый трагизм» существования, — чтобы страдания осмыслить, превратить трагизм нелепый в разумный и оправданный»23. Такое понимание приводит Андреева,

21 Колобаева, Л.А. Концепция личности в русской литературе рубежа XIX - XX вв. / Л.А. Колобаева. — М.: Изд-воМГУ, 1990.-С. 114-145.

22 Там же. - С. 119.

23 Там же.-С. 121. по мысли Л.А.Колобаевой, к философии отчаяния, сквозь призму которой он и рисует человека в своем художественном мире: отчаяние становится не только остановкой в судьбе личности, ее началом, ее «побудительной силой».

Третья группа текстов «Большой шлем», «В темную даль», «Рассказ о Сергее Петровиче», «В подвале», «Город», «Жизнь человека», «Иуда Искариот», «Рассказ о семи повешенных» объединены отношением Андреева к теме одиночества. Человек в них, по словам Колобаевой, «словно навечно заключенный в камеру одиночества»24. Одиночество для Андреева - это «страшное извращение человеческих отношений, огромное социальное зло современной ему жизни». Причина одиночества героя Андреева лежит, по мысли Л.А.Колобаевой, в детерминации его героев на всех уровнях: социальном, биологическом, космическом. Герои обозначенных произведений взяты в «предельно натянутом, взвинченном состоянии и выражении — в крике, на грани исступления, истерики, безумия»25.

В произведениях «Мысль», «Призраки», «Красный смех», «Анатэма» героем является «мысль» человеческая. Л.А. Колобаева объединяет эти произведения не только на основе темы разума и безумия, но и на основе выделения «нового типа сюжета, нового подхода к художественному исследованию человека в литературе» — «философско-гносеологического»26.

Черта, которая, по Колобаевой, объединяет большинство героев Андреева, — обреченность на бунт — «бунт против мира насилия, угнетения, обезличивания и разобщения людей». Путь человека к самосознанию, к рождению личности из человека толпы «совершается в творчестве Андреева в ситуации крушения всех традиционных ценностей и бунта против них его героев. Этот путь неизбежно связан с восстанием человеческого духа против идеи бога, против религии, против церкви» .

24 Колобаева, Л.А. Указ соч. - С. 123.

25 Там же. - С. 123.

26 Там же. - С. 127.

27 Там же. - С. 128.

Бунт противопоставляется «мещанскому приспособленчеству». Кроме того, в образах Андреева всегда присутствует некая «сверхобыденность» -катастрофическая, трагедийная или фантастическая. «Она отражается в самых разных эстетических формах — и в усиленной роли случая, чрезвычайности в сюжете и в фантастической условности образов. Тому же служит и андреевский парадокс (в ситуациях и в стилистике), и повышение голоса в

28 повествовании» .

В работе Колобаевой остаются без внимания герои поздних произведений Л.Н.Андреева, в частности, пьес, относимых к драме пан-психе, одноактных пьес, романа «Дневник Сатаны»,

Дополнить типологию Л.А.Колобаевой можно исследованиями Е.В.Муслиенко и Т.М.Кривиной. Е.В.Муслиенко также отмечает экзистенциальную природу одиночества андреевского героя: «Ощущение крайней межличностной разобщенности, ведущей к экзистенциальному одиночеству как результату тотального влияния абсурдного мира», передается через «изображение бытия героя в замкнутом пространстве»29. Т.М.Кривина приводит краткую обобщенную характеристику героев поздних пьес Андреева: «Создается впечатление, что большинство героев поздних пьес Андреева - «каиновы дети». Они находятся в ситуации нравственного выбора», что рождает проблему «единоличной ответственности за содеянное

30 зло» .

Другой подход к типологии андреевского героя наблюдается в диссертационной работе А.В.Курганова «Антропология русского модернизма». Исследователь выводит тип героя в творчестве Л.Н.Андреева, основываясь на том, что рубеж XIX — XX веков предъявляет новые требования к освоению действительности, что влечет за собой обращение

28 Колобаева, Л.А. Указ соч. - С. 130.

29 Муслиенко, E.B. Л.Андреев н М.Хвылевый: концепция абсурдного мира / Е.В. Муслиенко // Эстетика диссонансов. О творчестве Л.Н.Андреева: межвуз. сб. науч. тр.: [К 125-летию со дня рождения писателя] / Е.А. Михеичева (отв. ред.) и др. - Орел: ОГПУ, 1996. - С. 45.

30 Кривина, T.M. «Каинова печать» Л.Андреева в контексте зарубежных литературных явлений // Эстетика диссонансов. О творчестве Л.Н.Андреева: межвуз. сб. науч. тр.: [К 125-лелпо со дня рождения писателя] / Е.А. Михеичева (отв. ред.) и др. - Орел: ОГПУ, 1996. - С. 48. писателей, в том числе и Л.Андреева, к ценностям иных культурно-исторических эпох (в основном античной, средневековой, арабской, китайской, японской культур). И именно в связи с этим внедрением в различные культурные пласты автор связывает многообразие типов андреевского героя. А.В.Курганов оперирует таким термином, как «театр жизни», имея в виду «реализацию типа культурного поведения в конкретном художественном тексте, когда герои организуют свое бытие по законам театрального творчества»31. Исследователь отмечает, что «театр жизни у Андреева - всегда эксперимент, в ходе которого выявляются пределы человеческих возможностей; эксперимент осуществляется в форме своеобразного спектакля».

В настоящем исследовании намеренно приводится обзор литературы не только историко-драматургического и театроведческого характера, но и литературы о творчестве Л.Н.Андреева в целом, поскольку жанрово-стилевые тенденции, о которых говорится в упоминаемых работах, пронизывают все произведения Л.Н.Андреева и не являются специфическими для драматургии исследуемого автора. Обобщив исследования, посвященные проблеме художественного метода и стиля писателя, а также определению параметров художественного мира его произведений, мы приходим к выводу, что с 1960-х годов по настоящее время в решении этой проблемы существует 3 подхода: сопоставительный анализ, потемный анализ, анализ с точки зрения идеи синтетизма. В настоящем исследовании предлагается рассмотрение драматургии Л.Н.Андреева через призму культурных кодов, поскольку этот метод, на наш взгляд, позволяет не только наиболее точно установить параметры художественной картины мира драматурга, но и шире — вписать его в контекст эпохи, определить место в историко-литературном процессе.

31 Курганов, A.B. Антропология русского модернизма (на материале творчества Л.Андреева, И.Анненского, Н.Гумилева): дисс. канд. филол. наук: 10.01.01 / А.В.Курганов.-Пермь,2003. — С.10.

Заключение диссертации по теме "Русская литература", Болдырева, Татьяна Владимировна

Заключение

Проблема художественного метода и стиля в творчестве Л.Н.Андреева до сих пор остается малоисследованной, и в первую очередь, это касается его драматургии. Это связано с тем, что драматург прибегал в своем творчестве к художественным формам, резко противопоставленным между собой. Это позволило ряду исследователей рассматривать художественный метод Л.Н.Андреева через отнесение его к разным художественным направлениям, подчас противоречащим друг другу, указывая на «промежуточное положение» Л.Н.Андреева, писателя и драматурга, в историко-литературном процессе. Но обозначенная некоторыми литературоведами идея синтетического принципа организации художественной модели мира Л.Н.Андреева позволила нам подойти к исследованию его драматургии с точки зрения проявления в ней устойчивых знаков, которые являются частью культурных кодов эпохи. Эти знаки существуют на разных уровнях драматургических текстов Л.Н.Андреева, образном, сюжетном, стилистическом, и представляют собой авторскую интерпретацию устойчивых элементов культуры (символов, мифологем, архетипов, жанровых структур). Являясь одновременно частью культурного поля, они несут в себе информацию о философских и эстетических воззрениях человека рубежа веков. Анализ трактовки этих знаков в художественном мире пьес Л.Н.Андреева дал нам возможность не только установить параметры художественной картины мира драматурга, но и вписать его творчество в контекст сложной художественной и мировоззренческой парадигмы рубежа XIX-XX веков.

Художественное сознание рубежа веков было подготовлено работами мыслителей конца XIX столетия: А.Шопенгауэра, Ф.Ницше, В.Соловьева, концепции которых получили статус легитимированного метарассказа. Учения А.Шопенгауэра и Ф.Ницше говорили о бессмысленном существовании человека в «обезбоженном» мире, где «гениемвдохновителем» становится смерть, а вся человеческая культура — не что иное, как ветхая заслонка, ограждающая человека от хаоса и небытия. По Ницше, только преодоление законов морали, права, религии позволит человеку реализоваться в новой, высшей форме, в форме «сверхчеловека». Но для этого он должен столкнуться напрямую с первозданным хаосом. О преодолении человека говорил и В.Соловьев, но христианский философ понимал под преодолением не уничтожение «старого» человека, а трансформирование человечества в Сверхличность, или Софию Премудрость Божию. Все эти концепции говорили об одном — кризисе старой культуры и начале новой.

Художественная парадигма порубежной эпохи формировалась, в первую очередь, на основе разработки концепции личности, существующей на сломе культур, по-разному решавшейся в творческих концепциях отдельных авторов и художественных направлений. Анализ литературоведческих работ позволил нам выявить основные характеристики личности, закрепленные в художественных моделях мира разных авторов. Общими можно назвать следующие качества, отличающие состояние человека порубежной эпохи: одиночество, порожденное межличностной разобщенностью людей, растворенных в массе; «ежечасное чувство смерти»; стремление к выходу за пределы личности; разобщенность с миром, а точнее мирозданием. Стремясь найти основу и смысл человеческого существования, i авторы рубежа веков обращаются к первоначалу, к мифу, часть художников начинает исследование возможностей подсознания. В искусстве рубежа веков появляются соответствующие образы и символы: небесных светил, одушевленных категорий, определяющих человеческое бытие, демонических образов. Часто эти образы заимствуются из других культур, придавая им новое актуальное содержание.

Новое содержание литературы требовало новых форм выражения. В драматургии возникает комплекс явлений, ныне обозначаемых как «новая драма», в которых особое место уделяется форме. Созданием новых средств драматургического выражения увлекается и Л.Н.Андреев. В течение творческой деятельности он создает пьесы, которые не получили до сих пор однозначного определения с точки зрения их формы. Активно участвуя в дискуссиях, развернувшихся вокруг нового предназначения театра, Л.Н.Андреев разрабатывает собственную систему — театр «панпсихе», в рамках которой и создает свои последние пьесы.

Проблема форм художественного выражения Андреева-драматурга заставила нас обратиться к исследованию мировоззренческой позиции автора. По свидетельствам современников, Л.Н.Андреев был натурой увлекающейся и без остатка отдающийся захватившей его идее. Кроме литературного творчества его занимали фотография, живопись, кинематограф и, конечно же, театр. Пробуя себя во всех этих областях, Л.Н.Андреев часто воодушевлялся широтой возможностей того или иного вида искусства, что отражалось на его драматургических опытах, поскольку именно театр Андреев признавал своей основной страстью. Это предположение дало нам возможность обратиться к исследованию драматургии Л.Н.Андреева через призму так называемого «мировоззренческого» кода.

Мировоззренческий код в художественной картине мира Л.Н.Андреева мы условно разделили на «астрономический» и «театральный». Условным это разделение является потому, что астрономический код плавно трансформируется в театральный, сохраняя при этом некоторые элементы своей системы. Начиная с первой пьесы Л.Н.Андреева «К звездам» читается «астрономический» код, сформировавшийся в литературе рубежа веков под влиянием достижений, сделанных естествоиспытателями, согласно учениям которых солнце стало пониматься как источник жизни на земле. В художественный мир драматургии Л.Н.Андреева этот код проникает в виде образов-символов небесных светил — солнца, луны, звезд. В ранних пьесахК звездам», «Анатэма», «Дни нашей жизни») эти образы-символы организуют хронотоп по вертикально устроенной мифологической модели. За основу Л.Н.Андреевым берется при этом христианская мифология, но она наполняется новыми адекватными мироощущению эпохи смыслами. В пьесе «К звездам» «разумное» солнце заменяет собой Бога, а астрономы — последователей Христа. Солнце в «Анатэме», находясь все также на вершине вертикально устроенного мира, теряет свою «разумность», выступая уже в качестве источника света, нещадно обнажающего бессмысленность человеческого существования, ставя под сомнение идею разумной организации жизни. Л.Н.Андреев последовательно разрушает христианские мифы, но на месте старых рождаются новые, насыщенные авторским пониманием мира, основанным на пантрагическом пессимизме. В этих мифах миром правит Некто или нечто, равнодушный к человеку, его страданиям и одиночеству. В этом мифе, населенном демонами сомнений, вопросов, страстей и пр., реальное всегда существует параллельно с ирреальным, но до конца оно не познаваемо.

Со временем мифологическая модель мира с вертикальным хронотопом заменяется Л.Н.Андреевым на мир без надежного основания, представляющий собой бесконечно множащееся театральное пространство. В этих «театрах» разыгрываются трагедии человеческого существования: заброшенный в мир случайно, человек становится игрушкой, марионеткой, который играет в пьесе с известной развязкой. Понимание Л.Н.Андреевым мира как театра закрепляется в «театральном коде», который проявляется не только на организации пространства в его пьесах, но и на уровне сюжетообразования, стилистики и конструирования образов персонажей.

Мировоззренческий тип кодов создает принципиальное основание для построения художественного мира драматургии Л.Н.Андреева, внутри которого мы выделяем семантические и стилистические коды. Семантические коды — это коды, несущие в себе информацию о мире и месте человека в нем. Репрезентативными средствами этого кода становятся в драматургии

Л.Н.Андреева мифологемы, символы, архетипы и прецедентные тексты. Часть из них реализуется в виде образов; в ранней драматургии — это демонические образы (Некто в разных вариациях, Анатэма, Голод, Смерть, Время), населяющие мир без Бога, в' панпсихических драмах — это, условно говоря, архетипические образы (маленького человека и сверхчеловека в «Мысли», лермонтовского Демона, бедной Лизы, вакханки и пр. в «Екатерине Ивановне», Вечной Женственности в «Профессоре Сторицыне»), раскрывающие глубины подсознания героев, делая их внутреннее пространство драматургичным. Часть становится основой для образования сюжетов (символ слова в сатирических миниатюрах для пьесы, волк и теленок в «Мысли»).

Стилистические коды представляют собой систему средств драматургического выражения. Они формируются в драматургии Л.Н.Андреева под воздействием общей тенденции искусства рубежа XIX -XX веков, характеризуемой литературоведами и культурологами как «парад культур». В драматургию Андреева проникают такие «инокультурные» формы выражения авторского сознания, как античный хор, персонификация идей, введение в основное действие пьес относительно самостоятельных представлений (интермедий), введение героя-резонера. Кроме того, драматург активно использует систему распространенных ремарок, представляющих собой своеобразную сценографию к действшо или даже режиссерские задачи. Специфическим средством выражения авторского сознания в драматургии Л.Н.Андреева, получившим позднее широкое распространение в экспрессионистской драме, становится создание «ситуации экстаза», в которой заостряется основной конфликт пьесы: человек — мир. В результате в драматургии Л.Н.Андреева создается эффект присутствия автора, что характерно для его мировоззренческой позиции, в которой художник понимается как творец мира, в котором решаются «проклятые вопросы» бытия.

Постоянный поиск новых форм художественного выражения приводит Л.Н.Андреева к использованию пародии, обусловленной стремлением к «переживанию» старых форм и рождением на их основе новых. На этом принципе построено большинство сатирических миниатюр для сцены.

Стремление художественного сознания Л.Н.Андреева к синтетизму выражается, в системе «кинематографического» кода в его драматургии, основанного на таких элементах кинопоэтики, как введение в пьесу «рамок», визуально делящих пространство на два и более параллельно существующих, монтажная композиция, смена «точки зрения». Эти элементы в строении драматического текста Л.Н.Андреева, предположительно, сформировались под влиянием кинематографа.

Художественные искания Л.Н.Андреева в области драматургии можно представить как скольжение от одной формы к другой, от одного тематического пласта к другому, причем зачастую автор как бы возвращается к уже пройденным смыслам и формам, перерабатывая их и представляя в новом сплаве художественного целого. Отчасти это можно объяснить тем, что Андреев, по свидетельствам его современников (Горького, Вересаева, Чуковского), был натурой увлекающейся, импульсивной, его умонастроения грешили почти юношеским максимализмом и сменяли друг друга подчас столь же неожиданно, сколь и стремительно. Кроме того, это объясняется еще и тем, что Л.Н.Андреев всегда стремился найти максимально синтетическую форму выражения, способную объемно отразить его представления о действительности.

Список литературы диссертационного исследования кандидат филологических наук Болдырева, Татьяна Владимировна, 2008 год

1. Андреев, Л.Н. Анатэма / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 3. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1994. С. 396-470.

2. Андреев, Л.Н. Дни нашей жизни / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 3. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. М.: Художественная литература, 1994. — С. 295-351.

3. Андреев, Л.Н. Екатерина Ивановна / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1994. С. 409-473.

4. Андреев, Л.Н. Жизнь человека / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 2. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1990. С. 443-503.

5. Андреев, Л.Н. К звездам / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 2. / / Леонид Андреев; сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1990. С. 319-371.

6. Андреев, Л.Н. Кающийся / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1995. С. 428-435.

7. Андреев Л.Н. Король, закон и свобода / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. М.: Художественная литература, 1995. - С. 135-177.

8. Андреев, Л.Н. Конь в сенате / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1995. — С. 444-459.

9. Андреев, Л.Н. Любовь к ближнему / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1995. С. 374-391.

10. Ю.Андреев, Л.Н. Монумент / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1995.-С. 460-476.

11. П.Андреев, Л.Н. Мысль / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1995.-С. 87-134.

12. Андреев, Л.Н. Не убий / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1994. С. 535-601.

13. Андреев, Л.Н. Океан / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1994. С. 331-408.

14. Андреев Л.Н. Профессор Сторицын / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1994. — С. 474-534.

15. Андреев, Л.Н. Реквием / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 6. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. М.: Художественная литература, 1996.-С. 372-388.

16. Андреев, Л.Н. Самсон в оковах / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. М.: Художественная литература, 1995.-С. 178-251.

17. Андреев, Л.Н. Собачий вальс / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 6. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1996. — С. 249-298.

18. Андреев, Л.Н. Упрямый попугай / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1995. — С. 436-443.

19. Андреев, JI.H. Царь Голод / Л.Н.Андреев // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 3. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1994. — С. 229-294.

20. Западное литературоведение XX века: Энциклопедия / гл. научн. ред., автор вступ. ст. Е.А. Цурганова. М.: Intrada, 2004. - 560 с. — (ИНИОН РАН. Центр гуманитарных научно-информационных исследований. Отдел литературоведения).

21. Керлот, Х.Э. Словарь символов: Мифология. Магия. Психоанализ / К. Х.Эдуардо; перевод с исп. М.: REFL-book, 1994. - 601 с.

22. Краткая литературная энциклопедия / гл. ред. А.А.Сурков. — М.: Советская энциклопедия, 1962-1975. Т. 4,6. (Статьи: Миф. Символ.).

23. Литературная энциклопедия терминов и понятий / Рос. АН. Ин-т науч. информ. по обществ. Наукам; гл. ред. и сост. Николюкин А.Н. М.: Интелвак, 2001.

24. Пави, П. Словарь театра / П.Пави; пер. с фр., ред. К. Разлогова. М: Прогресс, 1991.-480 с.

25. Руднев, В.П. Энциклопедический словарь культуры XX века: Ключевые понятия и тексты / В.П. Руднев- М.: Аграф, 2003. — 608 с.

26. Театральные термины и понятия: материалы к словарю / А.П. Варламова и др. — СПб: Российский ин-т истории искусств, 2005.

27. Энциклопедия символизма: Живопись, графика и скульптура. Литература. Музыка / Ж.Кассу, П.Брюнель, В.Клодон и др. М.: Республика, 1999. - 314 с.

28. Мифологический словарь / гл. ред. Е.М. Мелетинский. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1992. 736 с.

29. Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х тт. / гл. ред. С.А.Токарев. — М.: НИ Большая Российская энциклопедия, 1992.

30. Работы по теории и истории литературы

31. Аверинцев, С.С. «Аналитическая психология» К.-Г.Юнга и закономерности творческой фантазии / С.С.Аверинцев // Вопросы литературы. 1970. - №3. С.113 - 143.

32. Агеев, В.Н. Семиотика / В.Н. Агеев. М.: Весь мир, 2002. - 254 с.

33. Агранович, С.З. Гармония — цель — гармония: Художественное сознание в зеркале притчи / С.З.Агранович, И.В.Саморукова; предисл. С.Сорокина. — М., 1997.-134 с.

34. Андреев Л.Н. Письма о театре // Собрание сочинений: в 6 т. Т. 6. / Леонид Андреев; сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. М.: Художественная литература, 1996. - С. 510-542.

35. Бабичева, Ю.В. «Новая драма» в России начала XX века / Ю.В.Бабичева // История русской драматургии, вторая половина XIX — начало XX в. До 1917 г. / Л.М.Лотман, В.Ф Соколова, В.А. Туниманова и др.; АН СССР, Инт рус. лит. Л.: Наука, 1987. - С. 481-493.

36. Бабичева, Ю.В. Эволюция жанров русской драмы XIX начала XX века / Ю.В.Бабичева. - Вологда, 1982. - 187 с.

37. Барт, Р. Миф сегодня / Р.Барт // Избранные работы: Семиотика: Поэтика / пер с фр., сост., общ ред. и вступ. ст. Г.К Косикова. — М.: Прогресс, 1989. — С. 54-90.

38. Барт, Р. От науки к литературе / Р.Барт // Избранные работы: Семиотика: Поэтика / пер с фр., сост., общ ред. и вступ. ст. Г.К Косикова. М.: Прогресс, 1989. -С. 375-383

39. Барт, Р. Текстовый анализ одной новеллы Эдгара По / Р. Барт // Избранные работы: Семиотика: Поэтика / пер с фр., сост., общ ред. и вступ. ст. Г.К Косикова. -М.: Прогресс, 1989. С. 450-465.

40. Барт, P. S\Z / Р. Барт; пер. с фр. Косикова Г.К. М.: Эдиториал УРСС, 2001.-273 с.

41. Бахтин, М.М. Проблема речевых жанров / М.Бахтин // Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. — М.: «Художественная литература», 1975. — 502 с.

42. Белова, Т.Д. Эволюция Эстетических взглядов М.Горького (1890-1910-е гг.) в контексте культурологических исканий эпохи / Т.Д. Белова. М: Изд-во МГОУ, 2004.-278 с.

43. Белый, А. Символизм / А. Белый // Символизм как миропонимание / сост., вступ. ст. и прим. JI.A. Сугай. М.: Республика, 1994. - С. 334-338. — (Мыслители XX в.).

44. Бентли, Э. Жизнь драмы / Э. Бентли; пер. с англ. В.Воронина. — М.: Искусство, 1978. 368 с.

45. Брызгалова, Е.Н. Пьеса-пародия в драматургии Серебряного века / Е.Н.Брызгалова // Драма и театр: Сб. науч. тр. / отв. ред. Н.И.Ищук-Фадеева. Тверь: Твер.гос.ун-т, 2002. - Вып. 4. - С. 166-171.

46. Бугров, Б.С. Драматургия русского символизма / Бугров Б.С. М.: Скифы, 1993.-63 с.

47. Бурлина, Е.Я. Культура и жанр: Методологические проблемы жанрообразования и жанрового синтеза / Е.Я.Бурлина. — Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1987, — 165 с.

48. Валгина, Н.С. Теория текста: учебное пособие / Н.С. Валгина — М.: Логос, 2003.-280 с.

49. Вейман, Р. История литературы и мифология: Очерки по методологии и истории литературы / Р. Вейман; перевод с нем. О.Н. Михеевой; предисл. Я.Е. Эльсберга. М.: Прогресс, 1975. - 344 с.

50. Выготский, JI.C. Психология искусства / Л.С.Выготский. — М.: Педагогика, 1987. 344 с.

51. Гайденко, П. Человек и человечество в учении В.С.Соловьева / П.Гайденко // Вопросы литературы. — 1994. №2. — С. 48-54.

52. Давыдов, Ю. Личность и культура в эпоху крушения буржуазного гуманизма / Ю.Давыдов // Личность в XX столетии: анализ буржуазных теорий / М.Б.Митин, П.П.Гайденко, Ю.Н.Давыдов и др. — М.: Мысль, 1979.- С. 80-93.

53. Долгополов, Л.К. На рубеже веков. О русской литературе конца XIX — начала XX века / Л.К.Долгополов. Л.: Советский писатель, 1985. — 351 с.

54. Жолковский, А.К. Основные понятия модели «Тема ПВ - Текст» / А.К. Жолковский, Ю.К. Щеглов // Работы по поэтике выразительности: Инварианты — Тема - Приемы - Текст / предисл. М.Л.Гаспарова. — М.: АО Издательская группа «Прогресс», 1996. — 344 с.

55. Журчева, О.В. Жанровые и стилевые тенденции в драматургии XX века: ечебное пособие / О.В. Журчева. — Самара: Изд-во СГПУ, 2001. 184 с.

56. Журчева, О.В. Образы времени и пространства как средство выражения авторского сознания в драматургии М.Горького: монография / О.В.Журчева.- Самара: Изд-во СГПУ, 2003 .-250 с.

57. Зингерман, Б. Очерки истории драмы XX века / Б.С.Зингерман. — М.: Наука, 1979.-392 с.

58. Иезуитова, Л.А. Реалистическая литература 1980-1907 гг. / Л.А.Иезуитова // История русской литературы: в 4 т. / гл. ред. Н.И.Пруцков.- Л.: Наука, 1983. Т.4. - С. 237-261.

59. Искржицкая, И.Ю. Об античном и средневековом компонентах русской поэзии начала XX века / И.Ю. Искржицкая // Русская литература XX века: направления и течения. — Екатеринбург, 1992. — Вып.1. — С.114-126.

60. Искржицкая, И.Ю. Эстетико-культурологические проблемы литературы русского символизма: дис. . д-ра филос. наук: 09.00.04 / И.Ю. Искржицкая. -М., 2000.-463 с.

61. История лингвистических учений: Средневековая Европа / Ю.К.Кузьменко, А.Б.Черняк, Ю.А.Клейнер и др. Л.: Наука, 1985. - 288 с.

62. Казарина, Т.В. Три эпохи русского литературного авангарда (эволюция эстетических принципов) / Т.В .Казарина. — Самара: Изд-во «Самарский университет», 2004. 620с.

63. Келдыш, В.А. Реалистические течения предреволюционных лет / В.А.Келдыш // Русская литература конца XIX начала XX века. 1901-1907 / Редколлегия Б.А. Бялик и др. — М.: Наука, 1971. — С. 130-158.

64. Келдыш, В.А. Русский реализм начала XX века / В.А. Келдыш — М.: Наука, 1975.-280 с.

65. Келдыш, В.А. Новое в критическом реализме 900-х годов / В.А.Келдыш // Русская литература конца XIX начала XX века. 1901-1907 / Редколлегия Б.А. Бялик и др. - М.: Наука, 1971. - С. 82-97.

66. Колобаева, JI.A. Концепция личности в русской литературе рубежа XIX -XX вв. / Л.А. Колобаева. М.: Изд-во МГУ, 1990. - 333 с.

67. Корман, Б.О. Избранные труды по теории и истории литературы / Б.Корман. Ижевск: Изд-во Ижевского ун-та, 1992. — 347 с.

68. Косидовский, 3. Библейские сказания / З.Косидовский. — М.: Политиздат, 1987.-462 с.

69. Лиотар, Ж.-Ф. Состояние постмодерна / Ж.-Ф.Лиотар; пер. с фр. Н.А.Шматко. М.: Ин-т экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1998.-159 с.

70. Лосев, А.Ф. Диалектика мифа А.Ф. Лосев // Философия. Мифология. Культура / А.Ф.Лосев. - М.: Политиздат, 1991. - 594 с.

71. Лосев, А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство / А.Ф.Лосев.

72. М.: Искусство, 1976. 367с.

73. Лосев, А.Ф. Символ и художественное творчество / А.Ф.Лосев // Известия АН СССР. Отделение литературы и языка. Т. XXX. Вып. 1. М., 1971.-С. 3-13

74. Лосев, А. Модернистская модель / А.Ф.Лосев // Вестник Московского университета. Сер.9. Филология. 1996. - №1. - С. 57-62.

75. Лотман, Ю.М. Семиотика культуры и понятие текста / Ю.М.Лотман // Избранные статьи: в 3 т. Таллинн: Александра, 1992. - Т. 1. - С. 354-379.

76. Лотман, Ю.М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики / Ю.М.Лотман.- Таллин: ЭЭСТИ РААМАТ, 1973. 287 с.

77. Мазаев, А.И. Проблема синтеза искусств в эстетике русского символизма / А.И.Мазаев. М.: Наука, 1992. - 324 с.

78. Медведев, П.Н. Формальный метод в литературоведении / П.Н.Медведев // Татралогия / Бахтин М.М. М.: Лабиринт, 1998. - С.110 - 297.

79. Мальцева, Т.В. Жанрообразующие признаки драматической пародии (на примере текстов начала XIX века) / Т.В. Мальцева // Жанры в историко-литературном процессе. Сб. науч. ст. Вып. 2. — СПб.: ЛГОУ им. А.С.Пушкина, 2003. С. 25-29.

80. Мейерхольд, Вс.Э. Статьи. Письма. Речи. Беседы / В.Э. Мейерхольд; сост. А.В.Февральского. — М.: Искусство, 1957. 4.1. — 350 с.

81. Меликов, В.В. Введение в текстологию традиционных культур (на примере «Бхагавадгиты» и других индийских текстов) / В.В .Меликов. — М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1999. 304 с.

82. Мещеряков, В.Н. К вопросу о модальности текста / В.Н.Мещеряков // Филологические науки. — 2001. — № 4. — С.94-111.

83. Немирович-Данченко, В.И. О творчестве Актера: Хрестоматия / В.И.Немирович-Данченко; сост., ред., автор вступ. ст. В.Я.Виленкин. 2-е изд., доп. - М.:, 1984. - 327 с.

84. Ницше, Ф. Избранные произведения / Ф. Ницше; вступ. ст. Свасяна К.А. -СПб: Азбука-классика, 2003. 766 с.

85. Ницше, Ф. Рождение трагедии из духа музыки / Ф. Ницше; пер. с нем. Г.

86. A. Рачинского. СПб.: Азбука-классика, 2005 — 201 с.

87. Ницше, Ф. Так говорил Заратустра / Ф.Ницше. — М.: Издательство ACT, 2005. 340 с. - (Мировая классика).

88. Новиков, В.И. Литературная пародия и ее жанровые разновидности: автореферат дисс. . канд. филол. наук / Новиков В.П. — М., 1980. — 20с.

89. Оцуп, Н. «Серебряный век» русской поэзии / Н.Оцуп // Океан времени: Стихотворения. Дневник в стихах. Ст. и воспоминания о писателях / вступ. ст., сост. и подгот. текста Л. Аллена; СПб.: Logos, 1994. - С. 584-610. -(Литература русского зарубежья).

90. Очерки истории русской театральной критики. Конец XIX начало XX века / под ред. А.Я.Альтшуллера. — Л.: Искусство, 1979. — 327 с.

91. Пайман, А. История русского символизма / А.Пайман; пер. с англ

92. B.В.Исакович. М.: Республика, 2000. - 413 с.

93. Панфилова, Н.А. Экзистенциальные «уроки» Ф.М.Достоевского в русской литературе первой трети XX века: автореферат дисс. . канд. филол. наук / Н.А.Панфилова. — Магнитогорск: МГУ, 2000. 19 с.

94. Пахсарьян, Н. Т. К проблеме изучения литературных эпох: понятие рубежа, перехода и перелома / Н.Т. Пасхарьян // Литература в диалогекультур. Материалы международной научной конференции. — Ростов-на-Дону, 2004.-С. 12-17.

95. Поляков, М.Я. В мире идей и образов: Историческая поэтика и теория жанров / М.Я.Поляков. — М.: Советский писатель, 1983. — 367 с.

96. Поляков, МЛ. О театре: поэтика, семиотика, теория драмы / МЛ.Поляков. М: Международное агентство «А.Д. и Театр», 2000. — 384 с.

97. Русская литература рубежа веков (1890-е нач. 1920-х гг.): в 2 кн. / отв. ред. В.А.Келдыш. -М.: ИМЛИ: Наследие, 2001.

98. Рудницкий, K.JI. Пути трагедии / K.JT. Рудницкий // Русское режиссерское искусство 1908-1917 / K.JI. Рудницкий. М.: Наука, 1990. - 278 с.

99. Русский театр и драматургия начала XX века: сб. научных трудов / отв. ред. А.А.Нинов. JI., 1984. - 154 с.

100. Саморукова, И.В. Дискурс — художественное высказывание -литературное произведение: типология и структура поэтической деятельности / И.В.Саморукова. — Самара: Изд-во «Самарский университет», 2002. 204 с.

101. Смирнова, JI.A. Русская литература конца XIX начала XX века: учеб. для студентов пед. ин-тов / Л.А.Смирнова. - М.: Лаком-книга, 2001. — 400 с.

102. Собенников, А.С. Драматургия А.П. Чехова 90-х гг. и поэтика «новой драмы» (проблема художественного символа): дисс. . канд. филол. наук: 10.01.01 / А.С. Собенников. Томск, 1985.

103. Собенников, А.С. Поэтика диалога в драматургии А.П.Чехова / А.С.Собенников // Проблемы метода и жанра: сб. статей. Вып. 14. / Редкол. Ф.З.Канунова и др. Томск: Изд-во Томского университета, 1988. — С. 242263.

104. Станиславский, К.С. Моя жизнь в искусстве / К.С. Станиславский // Собр. соч.: в 9 т. Т.1. / Гл. ред., автор предисл. О.Н.Ефремов. М.: Искусство, 1988.-621 с.

105. Страшкова, O.K. Смыслы и формы «новой драмы». К истории русской драматургии. Концепция исследования / О.К.Страшкова // Вестник Ставропольского государственного университета. — Ставрополь: Ставроп. гос. ун-т, 2003. С. 68-76.

106. Тынянов, Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино / Ю.Н. Тынянов. — М.: Наука, 1977.-574 с.

107. Тюпа, В.И. Фазы мирового археосюжета как историческое ядро словаря мотивов / В.И.Тюпа // Материалы к «Словарю сюжетов и мотивов русской литературы»: от сюжета к мотиву / В.И.Тюпа, Е.К.Ромадановская. -Новосибирск, 1996.-С. 16-23.

108. Тюпа, В.И. Художественность чеховского рассказа / В.И.Тюпа. — М.: Высшая школа, 1989. 187 с.

109. Тюпа, В.И. Художественный дискурс (Введение в теорию литературы) / В.И.Тюпа. — Тверь: Твер. гос. ун-т, 2002. — 80 с. (Литературный текст: проблемы и методы исследования; Приложение, Серия «Лекции в Твери»).

110. Тюпа, В.И. Словарь мотивов как научная проблема / В.И. Тюпа, Е.К. Ромадановская // Материалы к «Словарю сюжетов и мотивов русской литературы»: от сюжета к мотиву / В.И.Тюпа, Е.К.Ромадановская. -Новосибирск, 1996. С. 3 - 15.

111. О.Успенский, Б. О семиотическом механизме культуры / Б.Успенский // Труды по знаковым системам. Вып. 5. Ученые записки ТГУ. Тарту: 11 У, 1971.-С. 120-146.

112. Фуко, М. Археология знания / М. Фуко; пер. с фр. М. Б. Раковой, А. Ю. Серебрянниковой; вступ. ст. А. С. Колесникова. СПб.: Гуманит. акад., 2004. -412с.

113. Фуко, М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук / М. Фуко; пер. с фр.; вступ. ст. Н.С. Автономовой. — СПб: A-cad, 1994. 405 с. ПЗ.Хализев, В.Е. Теория литературы / В.Е.Хализев. — М.: Высшая школа, 1999.-347 с.

114. Шестак, Л.А. Русская языковая личность: коды образной вербализации тезауруса: монография / Л.А.Шестак. — Волгоград: Перемена, 2003. — 312 с.

115. Шопенгауэр, А. Мир как воля и представление / А.Шопенгауэр // Избранные произведения / А.Шопенгауэр; сост., авт. вступ. ст. и примеч. И.С. Нарский М.: Просвещение, 1992. - С. 274-281.

116. Юнг, К.Г. Архетип и символ / К.Г. Юнг; предисл. А. М. Руткевича. М.: Ренессанс, 1991. - 297с.1. Литература о Л.Андрееве

117. Андреев, Л.Н. S.O.S. Дневник (1914-1919). Письма (1917-1919). Статьи и интервью (1919). Воспоминания современников (1918-1919) / под ред. и со вступ. ст. Р.Дэвиса, Б.Хеллмана. — М.; СПб: Феникс; Париж: Atheneum. 1994. 598 с.

118. Андреевский сборник: Исследования и материалы / под ред. Л.Н.Афонина. Курск: Курский пед. институт, 1975. - 267 с. — (Кур. гос. пед. ин-т. Научные труды; т.37(130)).

119. Анненский, И.Ф. Театр Леонида Андреева / И.Ф.Анненский // Книги отражений / изд. подгот. Н.Т. Ашимбаева и др. — М.: Наука, 1979. — С. 321 -328.

120. Афонин, Л.Н. Леонид Андреев / Л.Н.Афонин. — Орел: Приок. кн. изд-во. орл. отдел., 1959. 224 с.

121. Бабичева, Ю.В. Драматургия Л.Н.Андреева эпохи первой русской революции / Ю.В. Бабичева; под ред. В.В.Гура. — Вологда: Вологодский пед. институт, 1971. 183 с.

122. Бабичева, Ю.В. Андреев толкует Библию / Ю.В. Бабичева // Наука и религия. 1969. - №1. - С. 67-75.

123. Балатова, Н.Р. О чем рассказал экземпляр пьесы «Анатэма» Л.Андреева / Н.Р. Балатова // История театральных библиотек и коллекций: докл. и сообщ. / сост. и науч. ред. А. А. Колганова. М.: Фаир-пресс , 2003 - 268 с.

124. Барковская, Н.В. Мистериальный хронотоп как «форма времени» в русской литературе 1906-1909 годов / Н.В. Барковская // Русская литература XX XXI вв.: направления и течения: Вып. 6. - Екатеринбург, 2002. — С. 94100.

125. Басинский, Г. Поэзия бунта и этика реовлюции: реальность и символ в творчестве Л.Андреева / Г. Басинский // Вопросы литературы. 1989. — № 10. -С. 132-148.

126. Беззубов, В.И. Александр Блок и Леонид Андреев / В.И.Беззубов // Блоковский сборник /Редкол. .Ю.Лотман и др. — Т.1. — Тарту: ТГУ, 1964. —1. С. 348-391. /

127. Беззубов, В.И. Л.Андреев и Московский Художественный театр / В.И.Беззубов // Ученые записки Тартуского университета. Вып. 209. Труды по русской и славянской филологии, 11.- Тарту, 1968. — С. 241- 263.

128. Беззубов, В.И. Леонид Андреев и традиции русского реализма / В.ИБеззубов. Таллин: Ээсти раамат, 1984. - 335 с.

129. Богданов, А.В. Между стеной и бездной. Леонид Андреев и его творчество / А.В. Богданов // Андреев, Л.Н. Собрание сочинений: в 6 т. / сост. и подг. текста В.А.Александрова, В.Н. Чувакова. — М.: Художественная литература, 1990. Т.1. — С. 3-56.

130. Боева, Г.Н. Идея синтеза в творческих исканиях Л.Н.Андреева: дис. . канд. филол. наук: 10.01.01 / Г.Н.Боева. Воронеж, 1996. - 145 с.

131. Болхонцева, С.К. Л.Андреев и Новый драматический театр в Петербурге / С.К.Болхонцева // Русский театр и драматургия начала XX века: Сб. науч. тр. / отв. ред. А.А.Нинов. Л.: ЛГИТМИК, 1984. - С.47-61.

132. Борисова, М.Б. Индивидуальное в стилевой системе драмы («Дети Солнца» и «К звездам») / М.Б.Борисова, О.В.Гадышева // Словоупотребление и стиль писателя: межвуз. сб. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. - С. 103109.

133. Бугров, Б.С. Леонид Андреев. Проза и драматургия: В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам / Б.С. Бугров. М. : Изд-во Моск. ун-та , 2000. - 111 с. - (Перечитывая классику).

134. Бугров, Б.С. На путях отрицания реализма / Б.С.Бугров // Русская литература XX в. Дооктябртский период. Калуга: КГПИ, 1968. - С. 268-289.

135. Бугров, Б.С. Мятежная душа / Б.С. Бугров // Андреев Л.Н. Пьесы / Л.Н.Андреев; сот., текст, подг., вступ. ст., коммент. Б.С.Бугрова. — М.: Советский писатель, 1991. — С. 3-38.

136. Бугров, Б.С. Философские трагедии Л.Андреева 1910-х годов и МХТ / Б.С. Бугров // Русская литература XX века. Дооктябрьский период: Сборник статей / Отв. ред. Карнов А.С. Тула: Тульск. пед. ин-т, 1975. - С.95-118.

137. Горький и Леонид Андреев. Неизданная переписка. Литературное наследство. Т. 72. — М.: Наука, 1965. 630 с.

138. Горький, М. Леонид Андреев / Горький, М. // Литературные портреты / сост., авт. примеч. Г.Померанцева. Минск: Нар асвета, 1986. - 350 с.

139. Гужиева, Н. Драматургия Андреева 1910-х гг. / Н.Гужиева // Русская литература. 1965. - №4. с. 35-48.

140. Дубнова, Е. Из истории театра Л.Андреева (1907 — 1908 гг.) / Е.Дубнова // Леонид Андреев: материалы и исследования / Рос. Акад. Наук, Ин-т мировой лит. им. А.М.Горького; ред. В.А. Келдыш, М.В. Козьменко. М.: Наследие, 2000.-С. 282-306.

141. Дымшиц, А. Пьесы Л.Андреева / А. Дымшиц // Избранные работы: в 2 т. / сост. Г.Я. Снимщиковой. — Т. 1. — М.: Художественная литература, 1988. С. 91-108.

142. Иезуитова, Л.А. «Собачий вальс» Л.Андреева. Опыт анализа драмы «панпсихе» / Л.А. Иезуитова // Андреевский сборник. Исследования и материалы / Под ред. Л.Н.Афонина. Курск: КГПИ, 1975. - С.67 - 90.

143. Иезуитова, Л.А. Творчество Л.Андреева (1892 1906) / Л.А. Иезуитова. -Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1976. - 240 с.

144. Карпов, И.Д. Двоемирие Леонида Андреева / И.Д.Карпов // Режим доступа: http://www.russofile.ru/articles/article144.php. Проверено 22.12.2007.

145. Карпова, Г.И. Образ человека-стихии в драматургии к. XIX начала XX века (Ибсен, Блок, Андреев) / Г.И. Карпова // Художественное творчество и литературный процесс: сб. ст. / отв. ред. Н.Н.Киселев. — Томск: Изд-во Том. ун-та, 1988.-С. 210-221.

146. Карякина, М.В. Человек как роль в театре жизни (по рассказам Л.Анндреева) / М.В.Карякина // Художественная литература, критика и публицистика в системе духовной культуры. Екатеринбург: УГУ им. Горького, 2005. - С.127-138.

147. Кен, Л.Н. «Поэма одиночества» Л.Андреева: К истории прочтения пьесы «Собачий вальс» / Л.Н. Кен // Русская литература. — 1991. — № 2. С. 54-69.

148. Киреев, Р. Леонид Андреев: «Пойдем с тобою к солнцу» / Р. Киреев // Наука и религия. -М., 2002. -№10. С. 39-52.

149. Корнеева, Е.В. Мотивы художественной прозы и драматургии Л.Андреева: диссертация . кандидата филологических наук: 10.01.01. -Елец, 2000. 171 с.

150. Краль, JI. Два взгляда на «самое загадочное» произведение Леонида Андреева / Л.Краль // Вестник МГУ. Серия 9. Филология. 2003. №2. - С. 118 -134.

151. Курганов, А.В. Антропология русского модернизма (на материале творчества Л.Андреева, И.Анненского, Н.Гумилева): дис. . канд. филол. наук: 10.01.01 / А.В.Курганов Пермь, 2003.-258 с.

152. Леонид Андреев: материалы и исследования / Рос. Акад. Наук, Ин-т мировой лит. им. А.М.Горького; ред. В.А. Келдыш, М.В. Козьменко. — М.: Наследие, 2000. 412 с.

153. Л.Н.Андреев: Переписка и критическая литература о нем на русском языке за 1962-1989 гг. / Гос. Публ. Библиотека им М.Е. Салтыкоа-Щедрина. Информационно-библиографический отд. Л.: Б.и., 1989. — 210 с.

154. Мартынова, Т.И. Леонид Андреев и Лев Шестов о феномене личности / Т.И. Мартынов // Российский литературоведческий журнал. 1994. — № 5/6. — С. 32-45.

155. Михеичева, Е.А. О психологизме Леонида Андреева / Е.А.Михеичева. — М.: Моск. Пед. ун-т, 1994. 190 с.

156. Михеичева, Е.А. Творчество Леонида Андреева / Е.А.Михеичева // Литература в школе. 1998. - №4. - С. 23-35.

157. Михеичева, Е.А. Творчество Леонида Андреева: особенности психологизма и жанровые модификации: дис. . д-ра. филол. наук: 10.01.01 Е.А.Михеичева. М., 1995. - 433с.

158. Моклина, М.В. Л.Андреев и Ф.Ницше: к истокам метода / М.В.Моклина // Эстетика диссонансов. О творчестве Л.Н.Андреева: межвуз. сб. науч. тр.: К125.летию со дня рождения писателя. / Е.А. Михеичева (отв. ред.) и др. -Орел: ОГПУ , 1996. С. 59 - 61.

159. Молодкина, О.В. Традиции трагедии и мистерии в художественных мирах Ф.М.Достоевского и Л.Н.Андреева («Бесы» и «Черные маски»): диссертация . канд. филол. наук: 10.01.01 / О.В .Молодкина. Стерлитамак, 2005.-184 с.

160. Мамай, Н.Н. Художественно-философские идеи в драматургии Л.Н.Андреева: дисс. .канд. филол. наук: 10.01.01 / Н.Н.Мамай. Тверь, 2001.-190с.

161. Мосина, Е. Сценический эксперимент: «Жизнь человека» Андреева в Художественном театре / Е.Мосина // Театр. 1984. - №2. — С. 58-72.

162. Муратова, К.Д. Леонид Андреев / К.Д.Муратова // История русской литературы: в 4 т. / гл. ред. Н.И. Пруцков. Л.: Наука, 1983. - Т.4. - С. 237261.

163. Муратова, К.Д. Л.Андреев драматург / К.Д.Муратова // История русской драматургии, вторая половина XIX — начало XX в. До 1917 г. / Л.М.Лотман, В.Ф Соколова, В.А. Туниманова и др.; АН СССР, Ин-т рус. лит. - Л.: Наука, 1987. - С. 511 - 608.

164. Назаренко, Ю.В. О символическом значении образа «Некто в сером» в драме Л.Андреева «Жизнь Человека» / Ю.В.Назаренко // Художественно-историческая интеграция литературного процесса. — Майкоп, 2003. С. 114123.

165. Панфилова, Н.А. Экзистенциальные уроки Достоевского в русской литературе первой трети XX века: дисс. . канд. филол. наук: 10.01.01 / Н.А.Панфилова. Магнитогорск, 2000. - 197с.

166. Подшивалова, Е. Ницше или Фрейд?: Антропологические штудии Л.Андреева / Е.Подшивалова // Шестое чувство: памяти Павла Вячеславовича Куприяновского: сб. науч. ст. и материалов / Ред.-сост.: Дзуцева Н. В. — Иваново, 2003. -С.141-150.

167. Ппроц, Д.Е. Типология характеров и способы их воплощения в драматургии Л.Н.Андреева: дисс. . канд. филол. наук: 10.01.01 / Д.Е.Проц. — Орел, 2005.

168. Румянцев, М.Г. Стиль прозы Леонида Андреева и проблема экспрессионизма в русской литературе начала XX века: автореферат дисс. . канд. филол. наук: 10.01.01 / М.Г.Румянцев. — М.: Лит. ин-т им А.М.Горького, 1998.-187 с.

169. Смирнов, В. Проблема экспрессионизма в России: Андреев и Маяковский / В. Смирнов // Русская литература. 1997. - №2. - С.46-58.

170. Смирнова, Л.А. Творчество Л.Андреева. Проблемы метода и стиля: Учебное пособие / Л.А. Смирнова. М.: МОПИ им. Н.К.Крупской, 1986. — 94 с.

171. Старосельская, Н. Драматургия Леонида Андреева: модерн 100 лет спустя / Н. Старосельская // Вопросы литературы. — 2000. № 6. С. 146-157.

172. Творчество Леонида Андреева: Исследования и материалы. — Курск: Курский пед. институт, 1983. 281 с.

173. Трехина, В.Н. Экспрессионизм: русские реалии / В.Н.Трехина // Человек. -2001.-№2. С.121-134.

174. Уайт, Ф.Х. «Тайная жизнь» Леонида Андреева: история болезни / Ф.Х. Уайт // Вопросы литературы. 2005. — №1. — С.88 -102.

175. Филоненко, Н.Ю. Леонид Андреев и экспрессионизм / ШО.Филоненко // Русская литература и философия: постижение человека. — Липецк, 2002. — С. 44-51.

176. Фролов, В.В. Трагические драмы Леонида Андреева / В.В.Фролов // Судьбы, жанров драматургии: Анализ драматических жанров в России XX века / В.В.Фролов. М.: Советский писатель, 1979. — С. 155-175.

177. Чирва, Ю.Н. О «драме идей» Л.Андреева / Ю.Н. Чирва // Театр. — 1971. — №9.-С. 33-45.

178. Чирва, Ю.Н. Островский и Л. Андреев / Ю.Н.Чирва // А.А.Островский и литературно-театральное движение XIX-XX вв. / Отв. ред. Н.И. Пруцков. -Л.: Наука, 1974. С. 230-265.

179. Чирва, Ю.Н. О пьесах Леонида Андреева / Ю.Н.Чирва // Андреев Л.Н. Драматические произведения в 2-х т. Т.1. — Л.: Искусство, 1989. — С. 3 — 43. (Библиотека русской драматургии).

180. Чирва, Ю.Н. О пьесах М.Горького и Л.Андреева эпохи первой русской революции / Ю.Н.Чирва // Русский театр и драматургия эпохи революции 1905-1907 годов: Сб. науч. тр. / Отв. ред А. А. Нинов. Л.: ЛГИТМИК , 1987. С. 132-149.

181. Чуковский, К.И. Леонид Андреев / К. Чуковский // Современники. Портреты и этюды / К,Чуковский. М.: Молодая гвардия, 1963. — С. 188 — 212.

182. Яшина, Н.Г. «Дни нашей жизни» Л.Андреева как натуралистическая драма / Н.Г. Яншина // Художественное целое как предмет типологического анализа. Межвуз сб. науч. тр. / отв. ред. Н.Д. Тамарченко. Кемерово: 1СГУ,1981.- С. 178-187.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 311806