Актуализация постмодернистской парадигмы в культуре конца XX века: на примере немецкоязычной литературы тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 24.00.01, доктор культурологии Роганова, Ирина Сергеевна

• Роганова, Ирина Сергеевна
• доктор культурологии
• 2010

Оглавление диссертации доктор культурологии Роганова, Ирина Сергеевна

ВВЕДЕНИЕ.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Актуализация постмодернистской парадигмы в культуре конца XX века: на примере немецкоязычной литературы»

В конце XX - начале XXI века литературоведение открылось науке о медиа (которых много). Параллельно с этим проявилась готовность естественных и гуманитарных, технических и искусствоведческих наук, которые до того пребывали в строгом академическом разделении, к сотрудничеству и взаимосвязям. В основу этого процесса легла потребность продуктивного использования достижений из других областей для целей собственной науки.

В немецкоязычном литературоведении с 1990 года вместо единого подхода одновременно получили распространение различные методы. В распоряжении исследователей оказался новый инструментарий для литературоведческой аргументации и анализа. Из этого эклектического набора каждый мог выбрать подходящее именно ему.

В это же время начал усиленно обсуждаться вопрос о статусе новейшего немецкого литературоведения как части культурологии. Это те рамки, в которые оно непременно должно было попасть, так как культурологическое пространство объемлет большинство гуманитарных методологических школ и течений. Эта новая для германского литературоведения ориентация обусловлена давними транс- и интердисциплинарными методологическими течениями, которые явились исходным пунктом понимания культурологической основы этого предмета, отправной точкой на пути превращения литературоведения в часть культурологии, интеграции в ее рамки. Таким образом, литературоведение стало причисляться к культурологии.

Культурологически ориентированное литературоведение означает в равной степени расширение предметной области дисциплины и ее междисциплинарную ориентированность. В его контекст вписываются размышления об истории и цивилизации Норберта Элиаса, которые были опубликованы им в 1939 году в лондонской эмиграции в виде сочинения «О цивилизации», и которые только в 1970 годы получили широкое распространение в связи с увеличивающимся влиянием культурологических штудий и социально-исторического литературоведения. В этом произведении Элиас описывает развитие современного европейского общества со времен средневековья через цепочку этапов моделирования и дифференциации как процесс социализации. В выводах, во многом исходящих из интердисциплинарно сти, он предлагает современному литературоведению различные перспективные возможности интеграции.

Опять-таки с культурно-социологической точки зрения французский исследователь Пьер Бурдье в своей работе «Тонкие различия» (1979) рассматривает различия в специфике культуры потребления (как индивидуальной, так и массовой) как признак общественных различий. В поздней работе «Правила искусства» (1992/1999) Бурдье приводит в пример Флобера, который еще в XIX веке изложил свое понимание «литературного поля» и, тем самым, предоставил литературоведению культурно-историческую альтернативу.

Литературоведение не просто сразу включить в культурологию, хотя оно постепенно и втягивается в ансамбль с другой, искусствоведческой и культурной продукцией. Однако сложность литературы, которая сама по себе имеет самостоятельную ценность, и необходимость ее изучения требуют включения литературоведения в науку, которая обеспечит первостепенной важности исследование литературы в тандеме с другими культурными дискурсами, которым литературная практика и эстетика многим обязана. Прежде всего, от этого выиграет лишь сама литература. Так или иначе, литературоведение с конца XX века постепенно изменяет свой статус.

Мы исходим их того, что культурология описывает и анализирует культурные структуры и феномены. Культурной практикой в соотношении с общественными стратегиями, т.е. гуманитарными изысканиями в свободном стиле 1 занимаются этнографы, филологи, медиевисты, социологи, культурологи. С научной точки зрения конъюнктуру понятия

1 Engelmann J. (Hg.). Die kleinen Unterschiede. Der Cultural-Studies-Reader. - F/M, 1999. -S. 25. культурология» можно определить также как методологически закрепленную легитимацию того, что некогда было названо «гуманитарными науками». Термин «Geisteswissenschaften» существует только в немецком языке. На место употребляемых в англо-американском и французском языковых пространствах «humanities» или «sciences humanities» должно прийти более точное название - «наука о культуре», которая имеет своим предметом как материальные достижения человеческого сообщества, так и абстрактный опыт.

В противовес сверхпонятию «культурология» изначальное появление понятия «Cultural Studies» («культурные штудии», изучение культуры) имело в основе очень точный и политически ориентированный метод: от литературоведческих исследований 1950 годов к популярной литературе и кино, захватив попутно рекламу и прессу. В Англии в рамках общественных трансформаций после второй мировой войны возникает новый, с одной стороны, политический, с другой — педагогический проект: в 1957 году Ричард Хоггартс представил своей книгой «Применение литературы» взгляд на комплексный культурный феномен; он же и основал в Бирмингеме исследовательский институт - Центр по изучению современной^ культуры. Предметы изучения в этом институте уже тогда соответствовали предметам современных культурологических штудий, т.е. культурологии: это были народная песня и поп-музыка, искусство в повседневной жизни, молодежная культура, спорт и т.д. Наряду с Хоггартсом инициаторами культурологических штудий были Раймонд Уильяме («Культура и общество», 1958) и Е. П. Томпсон («The Making "Culture and Society" of the English Working Class», 1963).

Методологически культурологические штудии вписываются, с одной стороны, в традицию марксистской философии XX века (Альтюссер, Франкфуртская школа), с другой - в рамки структурализма и дискурсивного анализа. Как и языковые знаки в структурализме, все элементы общественной реальности интерпретируются не как единожды заданные; их суть конституируется больше на комплексной системе отсылок к различиям, они предстают как сплетение «дискурсов и практик, сеть соотношений которых и должна быть проанализирована».1 Культура при этом не предстает в рамках ортодоксально марксистского разделения в качестве надстройки над товарно-денежными отношениями и не рассматривается таким образом. Она анализируется в совокупности со всеми дискурсами и общественными проявлениями, которые передают ей общественный опыт.

При этом происходит радикальная демократизация культурных процессов: культура больше не есть продукт потребления высших слоев общества, - элиты; она включает в себя различные субкультуры, молодежную культуру, культуру рабочего класса, поп-культуру, культуру этнического меньшинства, формы проявления мультикультурности. К тому же, после все возрастающей интернационализации культурологических штудий, начавшейся с 1980 годов, наблюдается явное расширение объектов исследования. Последние, с одной стороны, делают акцент на междисциплинарном характере культурологических штудий, с другой стороны, выкристаллизовываются из традиционного литературоведения. Предметами культурологии становятся:

- воздействие произведений искусства;

- влияние поп-культуры;

- структуры медиаинсценировок;

- организация постановок;

- анализ популярных феноменов: шоу, телевидение, телевизионные дискуссии, музыка, шопинг, мода, стиль жизни, потребление2;

- дискурс тела, конструирование идентичности, для которой культура поставляет материал (этническая, социально-уровневая, сексуальная, индивидуальная или коллективная идентичность);

- расизм и мультикультурность;

1 Engelmann J. (Hg.). Die kleinen Unterschiede. - S. 18

2 Hügel H-O. (Hg.) Handbuch Populäre Kultur. Begriffe, Theorien und Diskussionen. - Stuttgart, Weimar, 2003.

- общение по e-mail и киберкультура;

- культурная политика, город, колонизация, глобализация и многое другое.

Достижениями культурологических штудий являются, прежде всего, декларация и продвижение современной методологически обоснованной социологии или дискурсивного анализа культуры. Литературоведение, которое в современном европейском дискурсе понимается тоже как культурология, занимается тем, что размещает феномены сугубо литературной культуры в общекультурном пространстве, оно определяет в культуре место массовой и развлекательной литературы или понимание литературной культуры в контексте медиаконкуренции, артперформансов и киберпространства. При этом не становится излишним и подробный филологический, герменевтический, феноменологический и т. д. анализ отдельного текста.

Известный немецкий культуролог Герберт Грабес в работе «Введение в литературу и искусство модерна и постмодерна» говорит о перенасыщенности культурного пространства. Человек оставил свой след на каждом камне. Каждое слово, каждый образ отягощены предыдущей культурой. Произведение искусства становится только пространством, в котором смешиваются, наталкиваясь друг на друга, разнообразные картинки и сюжеты, в которых нет ничего оригинального1.

Так, Клаус Хоннеф в 1990 году в обзоре искусства современности озаглавливает одну из частей своего труда - «Культура как супермаркет»2. И действительно, новое искусство и литература сегодня предлагают чрезвычайно разнообразный выбор продукции.

В рамках искусства постмодернизма имеет место конфронтация с чуждым материалом, которая требует усилия, чтобы его понять. И это чувство необходимости понимания чуждого способствует расширению

1 Cm.: Grabes H. Einfuhrung in die Literatur und Kunst der Moderne und Postmoderne. -Tübingen, Basel: A. Francke Verlag, 2004. - S. 105.

2 Honnef K. Kunst der Gegenwart. - Köln: Taschen, 1992. - S. 7. границ наших возможностей, особенно если такое искусство кажется недоступным, находящимся за границами наших рецептивных центров.

Эстетика прекрасного и эстетика узнаваемого обозначают границы экстремальной позиции. В искусстве постмодернизма посредством многообразия продукции появилась эстетика чуждого (Г. Грабес), которая заняла промежуточную позицию между эстетикой прекрасного и эстетикой узнаваемого. Но во всем есть внутренняя закономерность, хотя целесообразность в постмодернизме иногда представляется спорной. Это искусство порой кажется неорганичным, «поделочным», имеющим в своей основе характер конструктора.1

Но здесь возникает вопрос: а все то, что кажется нам таким органичным и натуральным - привычные способы и методы изображения, восприятия и оценки — это явления природные ( в кантовском смысле) или культурные? В этой связи эстетика постмодернизма предстает как раз той областью культуры, в которой границы между природным и культурным все время ставятся под сомнение, и, тем самым, осуществляется трансформация культуры.

То, что преображает культуру в природу, по Ролану Барту, - это миф. Но если учитывать, что он сам сотворен человеком, тогда искусство постмодернизма развенчивает миф, представляя альтернативы органично появившимся способам изображения, образам мышления и ценностной иерархии, и позволяет появиться этим альтернативным вариантам в художественной ткани обоснованными с культурологической точки зрения.

Понятие «постмодернизм» впервые встречается примерно в 1870 году, когда литературные авторы, принадлежащие к различным направлениям, попытались дать оценку отдельным общественным и культурным явлениям2. Именно в это время английский художник Джон Ваткинз Чапмен предложил

1 Grabes Н. Einfuhrung in die Literatur und Kunst der Moderne und Postmoderne. - Tübingen, Basel: A. Francke Verlag, 2004. - S. 157

2 Ср.: Welsch W. Unsere postmoderne Moderne. - Weinheim, 1987. - S. 12ff.; Hassan I. The Postmodern Turn, Essays in Postmodern Theory and Culture. - Ohio University Press, 1987. перейти к такому новому, «постмодернистскому стилю в живописи», который был бы более современен, нежели стиль французских импрессионистов1.

Официально термин «постмодернизм» закрепил свой статус в труде немецкого философа и мыслителя Рудольфа Панвица «Кризис европейской культуры» / Pannwitz R. "Die Krisis der europäischen Kultur" (1914 г.). Первоначально данное понятие означало «нигилистическое отношение в культуре двадцатого века». Затем термин стали употреблять как оппозицию модернизму начала века.

С одной стороны, постмодернизм — понятие, соотносимое с такими направлениями, как реализм и модернизм, — во многом определяется хронологическими рамками, о чем свидетельствует приставка «пост».

С другой стороны, - это явление культурно-историческое, выросшее из ощущения человека конца XX века как проблемного.

Так как постмодернизм развивает уже имевшиеся в модернизме проблемы, он может пониматься как парадигма.

Парадигма, согласно определению Томаса Куна, американского философа и методолога науки, введшего данный термин в обиход, есть совокупность методов и приемов, которые используются тем или иным научным сообществом, объединенным общей научной или философской идеологией.

Когда научная парадигма устанавливается, начинается то, что Кун называет нормальной наукой, когда уходят в сторону методологические споры и начинается разработка деталей, накопление материалов, разгадка "головоломок" в рамках принятой парадигмы. После того как нормальная наука проходит свой жизненный цикл и начинает устаревать, совершается научная революция, устанавливающая новую парадигму <.> В каком-то смысле можно говорить о культурно-философской парадигме постмодернизма, которую мы переживаем по сей день. Для постмодернизма

1 Ср.: Higgins. A dialectic of centuries. Notes towards a theory of New Arts. - New York, 1978. как парадигмы характерно парадоксальное отсутствие строгой парадигмы: все методы хороши и одновременно ограниченны. Еще один шаг - и мы окажемся в какой-то совершенно новой парадигме, но мы пока не знаем, какими будут ее параметры»1.

Рождение постмодернизма обусловлено тем, что смена парадигмы, парадигматическая трансформация в модернизме вышла из рамок традиционных смысловых взаимосвязей, традиционного понимания.

Начавшаяся в 1970 годы лингвистическая и философская дискуссия по поводу репрезентативной функции языка и мимесиса в литературе поместила последние в ракурс нового измерения. Этим и определяется актуальное различие в применении термина «постмодернизм».

В немецкой версии, обусловленной влиянием немецкой философской традиции, понятие погружено в контекст наследия эпохи Просвещения (Ганс Роберт Яусс) и авангарда (Петер Бюргер). Во французской, а еще более, в североамериканской трактовке термин, наоборот, актуализируется под знаком «лингвистического поворота», революции в философии. И наконец, он получает свое окончательное воплощение в постструктуралистских и деконструктивистских теориях, находящихся под влиянием идей Мишеля Фуко и Жака Дерриды.

Место дискурсивного знания занимает «трансверсальный» [поперечный] разум (В. Вельш), который только подчеркивает разночтения, оппозиции, не преодолевая конфликтности противоположных позиций, а заставляя их сосуществовать. Он обосновывает знание, которое саму философию рассматривает как литературную игру.

Из современной академической дискуссии о постмодернизме, записавшей постмодернистский дискурс в модные тенденции, обозначив его как форму разложения филологической традиции, вытекают стереотипные формулы. Параллельно, прежде всего в литературоведении, велись так

1 Руднев В. Парадигма // Энциклопедический словарь культуры XX века. - М.: Аграф, 2001.-С. 312-314.-С. 313-314. называемые политическая и эстетические дискуссии, которые пропагандировали как раз то, в чем упрекали постмодернизм (Реннер). Дискуссия о постмодернистском дискурсе свелась к критике постструктурализма. Участники дискуссии принялись классифицировать его положения.

В многочисленных дискуссиях периодически возникал вопрос: нужно ли обозначать постмодернизм как эпоху или как идеологическую систему, является ли он главным феноменом «постистории», констатирующим конец истории идей и всякой идеологии (как это провозгласил Даниэл Белл1 ), признаком постиндустриального общества.

Дэвид Хэрвей и Фредрик Джеймисон определяют состояние нынешнего общества как поздний капитализм, Ричард Сеннетт - как новый капитализм". Последнему вторят Ален Турен и Даниэл Белл с их понятием постиндустриального общества. Данное понятие в историческом аспекте («пост-модерн») означает поворот политики от ориентированной на национально-государственную к глобальной.

Так или иначе, постмодернизм, с одной стороны, помогает проблемному человеку конца XX - начала XXI века определить свое место в мире сегодня, с другой стороны - это система постулатов, парадигма, проявляющаяся в культуре (архитектуре, живописи, музыке, балете) и литературе и имеющая междисциплинарный характер. Изначально он обозначал - применительно к архитектуре - двойное кодирование фасадов зданий посредством стилевых цитат.

В конце XX века гуманитарные науки начинают активно взаимодействовать с другими дисциплинами, стараются «работать» в пограничных областях: так культурология сегодня использует литературоведческий, философский, лингвистический, и другие инструментарии.

1 См.: Bell D. Die nachindustrielle Gesellschaft. Aus dem Amerikanischen von Siglinde Summerer und Gerda Kurz. Frankfurt, New York: Campus-Verlag, 1985 / = Reihe Campus; Bd. 1001.

См.: Sennett R. Der flexible Mensch: die Kultur des neuen Kapitalismus. - Berlin: BerlinVerlag, 1998.

Границы между литературой, наукой и субкультурой при этом исчезают так же, как и очертания воспринимающего субъекта. Новые средства массовой информации создают «environment», окружающую среду (Пепер), синхронную коммуникацию посредством знаков и образов: они переполняют сознание реципиента, который не способен больше расшифровывать содержание и значения, а может только воспринимать «картинки».

Проблема формирования нормативной парадигмы в области гуманитарных наук и традиционной филологии оказалась в центре критической рефлексии. Вопрос литературных эпохальных категорий в результате высветился по-новому.

Постмодернистская парадигма и постмодернистский дискурс сосуществуют в диалектическом двуединстве. Переход от структурализма к семиотике во многом был связан с началом использования в литературоведении понятия «дискурс» вместо «язык». Тем самым уже в семиотике, как подчеркивает один из структуралистов Т. Иглтон, стал учитываться субъективный и культурный фактор1 (т.к. исследование речи стало включать в себя понятие субъекта).

Само многозначное понятие дискурса было введено структуралистами. Теоретическое обоснование структурно-семиотического понимания дискурса дано А. Ж. Греймасом и Ж. Курте в «Объяснительном словаре теории языка»: дискурс интерпретируется как семиотический процесс, актуализирующийся в различных видах дискурсивных практик2. Ж.-К. Коке называет дискурс «сцеплением структур значения, обладающих 3 собственными правилами комбинации и трансформации» .

По М. Фуко, каждая наука имеет свой дискурс как «форму знания», включающую специфический понятийный и терминологический аппарат4.

1 См.: Eagleton Т. Literary Theory: An Introduction. - Minneapolis, 1983. - P. 115.

2 См.: Ильин И. Дискурс // Западное литературоведение XX века. Энциклопедия. - М.: INTRADA, 2004. - С. 138. - С. 138.

3 Цит. по: Ильин И. Дискурс // Ильин И. Постмодернизм. Словарь терминов. - М.: ИНИОН РАН - INTRADA, 2001. - С. 76 - 77. - С. 76.

4 См.: Ильин И. Дискурс // Западное литературоведение XX века. - С. 138.

Ученый, исходя из концепции языкового характера мышления, сводит деятельность индивидов к их «речевым», т.е. дискурсивным практикам1. В «Словах и вещах» Фуко говорит о дискурсивном характере человеческого сознания2.

В более узком, лингвистическом, смысле дискурс - это специфика организации речевой деятельности (понятие, близкое стилю). Специалисты дают несколько определений понятию дискурса, но каждое из них обусловлено «единством языковой практики и экстралингвистических факторов, необходимых для понимания текста» (А. Р. Усманова). Дискурс понимается как «связный текст в совокупности с экстралингвистическими -прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами» 4 (Н. Д. Арутюнова). Значение дискурса включает в себя обращение к ментальным процессам участников коммуникации5 (Т. А. Дейк), а также «свойства рецепции», т.е. «варианты, моменты, типы, динамику психологической реакции, включая эмоциональную и интеллектуальную сторону, ассоциативные связи»6, ибо языковой знак как таковой способен выражать эмоции в тексте.

В нарратологии, в свою очередь, «проводят различие между дискурсивными уровнями, на которых действуют повествовательные инстанции, письменно зафиксированные в тексте произведения: эксплицитный автор, эксплицитный читатель, персонажи-рассказчики и т.д., и абстрактно-коммуникативными уровнями, на которых взаимодействуют

1 См.: Ильин И. Дискурсивные практики // Западное литературоведение XX века.-С. 138-139.-С. 138. л

См.: Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. - М.: ИНТРАДА, 1996.-С. 63-64.

3 Новейший философский словарь. - Минск, 1999. - С. 222.

4 Арутюнова Н. Д. Феномен второй реплики, или о пользе спора // Логический анализ языка: противоречивость и аномальность текста. - М., 1990. - С. 31 - 42. - С. 36.

5 См.: Дейк Т.А. Язык. Познание. Коммуникация. - М., 1989.

6 Выготский Л. С. О двух направлениях в понимании эмоций в зарубежной психологии в начале XX века // Вопросы психологии. - №2. - 1968. - С. 86 - 93. Цит. по: Семёнова Н. В. Дискурс инвективного словоупотребления: сущность и проблемы изучения // Вестник МГЛУ.-Вып. 525.-С. 164- 168.-С. 165. имплицитный автор, имплицитный читатель, нарратор в "безличном повествовании"»1.

Лингвист, занимающийся исследованием дискурса, описывает все языковые параметры — лексику, грамматику, синтаксис. Термин «дискурс» в трактовке современной лингвистики «близок по смыслу к понятию "текст", однако подчеркивает динамический, разворачивающийся во времени характер языкового общения; в противоположность этому, текст мыслится преимущественно как статический объект, результат языковой деятельности»2.

Наиболее приемлемым в плане соотнесения с литературоведческим контекстом нам представляется термин «дискурс» в понимании психолингвистики: он включает в себя два компонента - «и динамический процесс языковой деятельности, вписанной в ее социальный контекст, и ее результат (т.е. текст)»3.

В такой более общей и более предпочтительной для нас трактовке выделяются следующие характеристики дискурса: а) социальный характер, включающий момент «порождения» и рецепции текста; б) динамичность и процессуальность; в) целенаправленность; г) специфика языка, обусловленная выбором темы, предмета дискурса (политический дискурс, модернистский дискурс)4.

Последнее позволяет говорить о том, что часто под влиянием нового дискурса старый распадается либо трансформируется, либо становится частью «вновь родившегося», и наоборот. Так, например, дискурс о постмодернизме (дискурс еще понимается и в смысле дискуссии) во многом свелся к политической рефлексии, которая в конце концов сама стала частью

1 Ильин И. Дискурс // Ильин И. Постмодернизм. Словарь терминов. - М.: ИНИОН РАН -ШТИАБА, 2001. - С. 76 - 77. - С. 76 - 77.

Семёнова Н. В. Дискурс инвективного словоупотребления: сущность и проблемы изучения // Вестник МГЛУ. - Вып. 525. - С. 164 - 168. - С. 166.

3 Там же. - С. 166.

4 См.: там же. - С. 167. постмодернистского дискурса и без него немыслима (Бауман). Постмодернистский дискурс включает в себя как отражение реального, так и свой собственный метадискурс.

Т.е. налицо взаимопроникновение, обогащение, «деление», вариативность и трансформации дискурсов. Так, набор исторических, философских и филологических штудий о постмодернистском дискурсе привел к радикальной трансформации академического дискурса в европейских и североамериканских университетах. В специфике немецкоязычного дискурса возникают моменты, касающиеся легитимации европейского общества в современных условиях.

Со своей стороны мы считаем, что во многом постмодернистский дискурс рожден как исходящая из постмодернизма критическая рефлексия.

Недаром в англо-американской научной традиции, которая, собственно, породила постмодернизм, вместо термина «литературоведение» используют термин «criticism», предполагающий активное начало и последующую возможную трансформацию понятий.

Немецкое «Literaturwissenschaft» (с одной стороны, наука о литературе, т.е. о творчестве, - уже само по себе нонсенс, так как эти два понятия изначально противостоящие; с другой стороны, как мы уже говорили, сегодня исследования о литературе допускают активизацию творческого начала и часто сами становятся шедеврами мастерства) предполагает научный подход к любому периоду в истории развития литературы, но не отрицание. Однако постмодернизму здесь не повезло.

Ориентированные на филологическую традицию кафедры германских университетов сейчас с тем же недоверием исследуют призрак постмодернизма, что и несколько десятилетий назад1.

Чего не скажешь о «практике». Кстати, само разделение на «теорию» и «практику» представляется нецелесообразным. Что такое постмодернизм в

1 См.: Renner R. G. Intermediate Aspekte der Simulation von Raum // Jurt J., Renner R. G. (Hrsg.). Wahrnehmungsformen / Diskursformen: Deutschland und Frankreich. - Berlin, 2004. литературоведении как теория? Рольф Реннер, один из немногих ученых в Германии, воспринимающих постмодернизм положительно и занимающийся его изучением, справедливо считает, что теория без так называемой «практики» невозможна.

Итак, мы придерживаемся определения Мак Хейла о «дискурсивном и конструктивном» характере постмодернизма. Исходя из этого, мы попытаемся в нашей работе выделить некоторые основные моменты постмодернистского дискурса в немецкоязычном пространстве: дискурс как семиотический процесс, актуализирующийся в литературной, литературоведческой, культурной, социально-исторической практиках, как «форма знания»; дискурс в узко-лингвистическом смысле как специфика организации речевой деятельности; дискурс как дискуссия о постмодернизме (также мы затрагиваем литературоведческий дискурс); дискурс как реализация философских / постструктуралистских параметров и особенностей постмодернизма и, наконец, дискурс постмодернизма как культурно-исторического явления конца XX века.

До сих пор остаются спорными вопросы - состоялся ли постмодернизм в Германии и других немецкоязычных странах как литературное направление, эпоха, было ли влияние его решающим для нового поколения писателей, оформился ли он в систему. Немецкоязычная литература конца XX века искала свой «особый путь» развития (немцы, например, всегда говорили о том, что их литература должна развиваться традиционно по-немецки, игнорируя новшества извне, тем самым облегчая себе путь и способствуя сохранению особых ментальных характеристик), и мы попытаемся определить, был ли постмодернизм для нее обусловлен только хронологически или же качественно тоже. Число произведений, насыщенных постмодернистскими элементами и мотивами, с каждым годом увеличивается. Постмодернистская литература пользуется уже ставшими интернациональными средствами. Постмодернизм XX века существует вне зависимости от того, «принят» он в отдельно взятой стране или нет. Имеет место основная ассоциация с постмодернизмом как философской системой с постструктуралистским инструментарием.

В современной немецкой гуманитарной науке под грифом «немецкая литература» принято объединять всю немецкоязычную литературу: Германии, Австрии и Швейцарии. Нам представляется разумным также придерживаться данной точки зрения немецких коллег. Мы выбираем позицию, которая позволяет наиболее продуктивно осмыслить происходившие на немецкоязычном культурном пространстве процессы. В противном случае, если учитывать деление по странам и обособлять национальную идентичность, наше исследование бы непомерно разрослось. Мы ограничиваем нашу работу и хронологически: в ней представлены, в основном процессы, происходившие в 1980 - 1990 гг.

Представляется нецелесообразным исследовать постмодернистский дискурс в узколингвистическом смысле, анализируя- все параметры. Хотя иногда, как, например, при анализе пьесы Хайнера Мюллера «Гамлет-машина» или анализе лирики, мы будем обращаться и к лингвистическому инструментарию (т.к. без него невозможно понять специфику постмодернистского языка, часто игнорирующего общепринятые грамматические и стилистические нормы).

Постмодернистский дискурс органично вписался в контекст немецкоязычного культурного пространства конца XX века. Одна из задач нашего исследования - показать специфику этой интеграции.

Обобщающие работы по разрабатываемой нами теме отсутствуют как в Германии, Австрии и Швейцарии, так и в России. В русскоязычных работах нет отдельных исследований, целиком посвященных постмодернистскому дискурсу в немецкоязычном культурологическом поле. Однако уже наблюдается тенденция включения литературы и литературоведения в системное поле культурологии.

Так, например, можно отметить книгу «Филология - искусствознание - культурология: новые водоразделы и перспективы взаимодействия Междунар. и науч. конф. : тезисы докладов. - М., 2009), в которой излагаются основы интеграции литературоведения в культурологию. Филологам, культурологам и всем тем, кого интересуют вопросы философии и психологии художественного творчества адресована монография H.A. Кузьминой «Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка (М.: Едиториал УРСС, 2004). Автор рассматривает проблемы эволюции поэтического языка в свете современной интегральной парадигмы научного знания. Одно из основных постмодернистских понятий — интертекст — трактуется как текстовая семиотическая культуросфера, характеризующаяся процессами порождения, понимания и взаимодействия текстов. В книге представлен анализ лингвокультурологического содержания базовых естественнонаучных понятий (энергия, энтропия, резонанс и т.п.), перспективы их применения в теории функционирования текстов. Предложен метаязык описания динамических процессов в интертексте, позволяющий на единой концептуальной основе объяснить закономерности отношения текста со временем и творческим субъектом, механизмы реинтерпретации классических произведений. Таким образом, здесь мы находим подобное же включение литературы в культурологический контекст.

О такой же интеграции можно говорить и в отношении научных трудов Вадима Руднева, в которых не делается принципиального разграничения между понятиями культурологии и литературоведения. Частый анализ художественных произведений органично вписывается в культурологическую направленность его работ, пестрящих сравнительными парадигмами. Можно назвать «Энциклопедический словарь культуры XX века» (М.: Аграф, 2001) или сборник избранных работ «Философия языка или семиотика безумия» (М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007).

Эти же тенденции имеют место в монографии Г.В Макаровой «Актерское искусство Германии. Роли. Сюжеты. Стиль. Век XVIII - век XX». - (М.: РГГУ, 2000); в сборниках «Символизм и модерн - феномены европейской культуры» (М.: Издательство « Спутник +», 2008), «Город развлечений. Наблюдения, Анализы. Сюжеты» (СПб.: РАН, ГИИ, 2007), «Бремя развлечений. Otium в Европе XVIII - XX вв.» (СПб.: «Дмитрий Буланин», 2006). Идея междисциплинарного изучения художественной культуры актуализируется в книге H.A. Хренова «Социальная психология искусства: переходная эпоха» (М.: Альфа-М, 2005).

Это лишь некоторые исследования, являющиеся началом этапа интеграции литературы в культурологическое пространство.

О постмодернистских тенденциях в немецкоязычной литературе говорится в монографии Ю. JI. Цветкова «Литература венского модерна. Постмодернистский потенциал»1, в которой постмодернизм декларируется как завершающий этап истории развития модерна. Исследователь делает попытку представить культурное наследие венского модерна с точки зрения постмодернистского потенциала. Модерн предстает как «провозвестник современного постмодернизма»2.-Автор приходит к выводу, что «культура венского модерна развивалась на рубеже веков в наиболее кризисной ситуации Западной Европы, которую можно сравнить со складывающейся острой социальной напряженностью в Восточной Европе — в России»3. Предчувствие катастрофических последствий, по мысли Ю. Л. Цветкова, обусловило постмодернистские настроения в обществе и культуре.

В 2008 г. под редакцией В. Ф. Колязина вышел фундаментальный труд, в который вошли статьи, посвященные немецкому искусству XX века, — «Германия XX век. Модернизм. Авангард. Постмодернизм» (М.: РОССПЭН, 2008). В этом сборнике в ряде статей также в той или иной степени исследователи касаются такого феномена, как постмодернизм.

Так, В. Д. Седельник в своей статье «Дадаизм и постмодернизм» рассматривает данное направление в историческом контексте. Он пишет о

1 Цветков Ю. JI. Литература венского модерна. Постмодернистский потенциал. - М., Иваново: Издательство МИК, 2003.

2 Там же.-С. 152.

3 Там же.-С. 166. том, что «в своем скептическом отношении к гуманистическим ценностям и достижениям модернизма» постмодернисты опираются «на воинственное безразличие к вопросам эстетики у радикальных авангардистов, в первую очередь дадаистов» 1 . В статье прослеживается связь постмодернизма с модернизмом в его наиболее радикальных авангардистских проявлениях. Постмодернизм представлен как нечто, уже бытовавшее у дадаистов. Это явление предстает как новая стратегия, сменившая модернизм. Подчеркивается отсутствие как у модернизма, так и у постмодернизма строгой понятийной определенности. Автор статьи приходит к выводу, что модернистское «чувство бессилия весьма успешно преодолевается постмодернизмом, который полон желания освободиться от остатков унаследованной от модернизма метафизики и экзистенциального ужаса

•у перед бытием, якобы ведущего к "торможению жизненных сил"» .

В статье А. А. Гугнина «Причудливые пути постмодернизма (сквозь призму творчества Карла Микеля)» постмодернизм трактуется как результат испытываемого обществом ощущения абсурдности бытия, которое, по мысли автора статьи, у людей, живших при «развитом социализме», было ничуть не меньшим, чем у жителей капиталистических стран. Этот тезис А. А. Гугнин и развивает на примере творчества Карла Микеля (1935-2000), - писателя, большую часть своей жизни прожившего в ГДР «вполне лояльным к социализму гражданином» и выросшего, тем не менее, в «классика» постмодернизма3. Автор статьи пишет о том, что в литературе ГДР рано «обнаружились явления, сопоставимые с постмодернизмом в странах Запада (прежде всего в творчестве Уве Йонзона, 1934-1984)»4.

1 Седельник В. Д. Дадаизм и постмодернизм // Германия. XX век. Модернизм. Авангард. Постмодернизм. - М.: РОССПЭН, 2008. - С. 45-72. - С. 49.

2 Там же. - С. 59.

3 Гугнин А. А. «Причудливые пути постмодернизма (сквозь призму творчества Карла Микеля) // Германия. XX век. Модернизм. Авангард. Постмодернизм. - М.: РОССПЭН, 2008. - С. 289-302. - С. 290.

4 Там же.

Среди прочих к постмодернистским причисляются романы Ф. Р. Фриза «Новые миры Александра» (1983), «Дорога на Облиадох» (1966). Исследователь попытался представить творчество К. Микеля на пути к постмодернизму в литературно-художественном контексте эпохи.

И наконец, В. Ф. Колязин в статье «Драматургическая поэтика Хайнера Мюллера — между реализмом и постмодернизмом (этюды)» говорит о концептуализации X. Мюллером постмодернистской эстетики фрагмента уже в экспериментах раннего - реалистического — периода. Как одну из особенностей эклектичного стиля автора В. Ф. Колязин отмечает «сочетание современного утопического мифотворчества и трагически-апокалиптических картин прошлого»1. По мнению исследователя, пьесы Мюллера побуждают реципиента к активному восприятию.

Также в статье раскрываются непростые отношения «чрезмерно зашифрованного постмодерниста» . Мюллера с театральной и театроведческой аудиторией:

Так или иначе, интерес к постмодернизму в немецкоязычной литературе, к изменениям культурной парадигмы хоть и с большим опозданием, появляется в отечественной науке. К сожалению, интерес этот представлен пока что либо исследованием отдельных произведений авторов, либо с точки зрения постмодернистских перспектив, уже обозначенных, но пока никак не оформившихся. Мы же попытаемся проанализировать природу этого явления в целом.

Исследованием проблемы изменения культурной парадигмы как предпосылки трансформаций в немецкоязычной литературе конца XX века, проблемы постмодернизма в немецкоязычной литературе, к сожалению, очень мало занимаются зарубежные ученые. Анализ их трудов будет представлен в главе «Рецепция постмодернизма в немецкой гуманитарной науке».

1 Колязин В. Ф. Драматургическая поэтика Хайнера Мюллера - между реализмом и постмодернизмом (этюды) // Германия. XX век. Модернизм. Авангард. Постмодернизм. -М.: РОССПЭН, 2008. - С. 461-480. - С. 464.

Обзор работ исследователей позволяет сделать вывод о перспективности направления в исследовании постмодернистского дискурса как основы трансформаций в культурной парадигме и немецкоязычной литературе конца XX века.

Особенностью нашей работы, возможно, является то, что академический метод исследования применяется к такому изначально неакадемическому феномену, как постмодернизм (однако мы частично используем и постструктуралистский подход).

Научная концепция данной работы, родившаяся во многом из полемики с немецкими консервативно настроенными исследователями, заключается в том, что мы последовательно доказываем наличие постмодернистского дискурса в немецкой культуре.

Итак, актуальность исследования заключается в обращении к неизученной проблеме постмодернистского дискурса в связи с малочисленными исследованиями вопроса существования постмодернизма в немецкоязычной литературе в работах зарубежных и отечественных ученых. Актуальность исследования состоит и в том, что оно является первой попыткой в отечественной науке представить глобальную панораму изменения культурной парадигмы как предпосылки трансформаций в немецкоязычной литературе конца XX века, исследовать постмодернистский дискурс - основную причину и движущую силу этих трансформаций, а также показать, как немецкое литературоведение становится частью культурологии.

Объект исследования - немецкоязычная литература и культура конца XX века, а предметом исследования выступает постмодернистский дискурс.

Материалом исследования являются многочисленные произведения немецкоязычной литературы 1980-1990 годов XX века, а также литературно-критические, культурологические, исторические и философские статьи, научно-исследовательские сборники и монографии, посвященные общелитературной и культурологической дискуссии в немецкоязычных странах.

Цель настоящей диссертации - исследование тенденций развития немецкоязычной литературы 1980-1990 годов XX века как части единого культурного процесса, а также исследование постмодернистского дискурса как основной предпосылки трансформаций литературной парадигмы.

В соответствии с общей целью ставятся следующие задачи:

- исследование изменения культурной парадигмы как предпосылки трансформаций в немецкоязычной литературе конца XX века;

- исследование влияния немецкого искусства и эстетики масс-медиа на литературную практику: трансформации текстовых форм под влиянием музыкальной практики и живописи, развития традиций описаний музыки и живописи в литературе, проблемы социологического и культурного воздействия на немецкоязычную литературу конца XX века медийных технических средств, взаимоотношений литературы и радио в рамках немецкоязычного культурного пространства, феномена Интернета как проекта, соединяющего искусство, литературу и жизнь, в котором в рамках эстетических экспериментов пересекаются границы сфер влияния; описание истории развития библиотечного дела и культуры чтения в Германии, сопоставление интенсивности обращения к книге в Германии конца XX века с другими медиа; исследование факторов, влияющих на культуру чтения (таких, как уровень образования, семейная социализация, литературная традиция и т.д.);

- описание панорамы развития немецкоязычной литературы конца XX века;

- выявление доминирующих направлений, тем и мотивов (особенностей отображения человека и общества конца XX века в немецкой литературе и культуре);

- исследование постмодернистской парадигмы в контексте развития немецкоязычной литературы 1980-1990 годов: истории возникновения в немецкоязычной литературе постмодернизма и преломления последнего в свете национальной специфики, истоков постмодернизма на немецкоязычной почве и влияния зарубежной эстетики на формирование постмодернистской парадигмы в немецкой культуре, дискуссии по проблеме актуализации постмодернистской парадигмы в Германии, процесса интеграции постмодернизма в немецкоязычное культурное пространство.

- анализ роли постмодернистского дискурса и определение места постмодернистской парадигмы в немецкоязычной литературе конца XX века.

Научная новизна работы состоит в обобщениях, базирующихся на результатах анализа культурной обстановки конца XX века, ,в исследовании постмодернистского дискурса в контексте немецкоязычной литературы восьмидесятых-девяностых годов XX столетия и в предпринятой попытке освещения панорамы развития немецкоязычной' литературы конца XX века как части единого культурного процесса.

Теоретическая значимость определяется научной концепцией данного исследования, родившейся, во многом, из полемики с немецкоязычными консервативно настроенными исследователями; данная концепция заключается в том, что мы последовательно доказываем наличие постмодернистского дискурса как основного движущего вектора изменения культурной парадигмы и трансформаций в немецкоязычной литературе конца XX века.

Методологическая основа диссертации обусловлена концепциями классической и современной теории и истории культуры, искусства и литературы. В работе применяются следующие методы анализа: культурноисторический, сравнительный, биографический, герменевтический, феноменологический, постструктуралистский и структурно-семиотический.

В процессе работы привлекались различные культурологические, литературоведческие, философские и психоаналитические концепции как отечественных исследователей - М. Бахтина, И. Ильина, Ю. Лотмана, Н. Маньковской, М. Эпштейна, В. Курицына, С. Хоружего, В. Руднева, так и зарубежных - Р. Реннера, В. Вельша, Л. Фидлера, М. Андреотти, У. Эко, М. Бубера и других.

Практическая ценность диссертации заключается в том, что она вносит свой вклад в дальнейшее развитие русской германистики в области культурологии и литературоведения. Результаты диссертации могут быть учтены при дальнейшем исследовании немецкой культуры, литературы и постмодернизма, быть полезны при подготовке монографических работ и соответствующих разделов вузовских учебников и учебно-методических пособий. Положения диссертации могут найти применение в практике вузовского преподавания курса истории немецкой культуры XX века, теории постмодернизма и в научной работе аспирантов. Исследование может быть использовано для разработки спецкурсов и спецсеминаров по истории зарубежной культуры.

В соответствии с поставленной целью и задачами исследования диссертация состоит из введения, трех глав, разделенных на параграфы, заключения и библиографического списка.

Список литературы диссертационного исследования доктор культурологии Роганова, Ирина Сергеевна, 2010 год

1. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 188.

2. Bahr Е. (Hrsg.). Paradigmenwechsel als Aufkündigung von «Einverständnis» // Geschichte der deutschen Literatur 3. Tübingen, Basel, 1998. - S. 544 - 547. - S. 546-547.

3. Bogdal К.-М. Postmoderne, die neue Gründerzeit // Praxis Deutsch. H. 121, 1993. - C. 7.

4. Ильин И. Эстезис // Постмодернизм. Словарь терминов. М.: ИНИОН РАН INTRADA, 2001. - С. 351 -352.-С. 352.

5. Bahr Е. (Hrsg.) Geschichte der deutschen Literatur 3. Vom Realismus bis zur Gegenwartsliteratur. Tübingen, Basel: Francke Verlag, 1998. - S. 532-533.

6. Гладков И.В. Проблематика и поэтика творчества Кристофа Хайна. Дисс. на соиск. уч. степ. канд. филол. н. М., 2002. - С. 41.

7. Bogdal К.-М. Klimawechsel. Eine kleine Meteorologie der Gegenwartsliteratur // Erb A. (Hrsg.) Baustelle Gegenwartsliteratur. Die Neunziger Jahre. Opladen, Wiesbaden: Westdeutscher Verlag, 1998. - S. 9 - 31. - S. 10.

8. См.: Greiner U. Die Neunundachtziger // Die Zeit v. 16.09.1994.

9. Грасс Г. Головорождённые или Немцы вымирают / Перевод с немецкого И. Розанов // Собачьи годы. С. 115 - 252 - С. 119.

10. См.: Emmerich W. Kleine Literaturgeschichte der DDR. Berlin: Aufbau Taschenbuch Verlag, 2000.2 Ibid. S. 26.

11. Baumgart R. Die Fünfte Kolonne der Literatur. Der Prediger Leslie A. Fiedler streichelt die Furien der Nach-Moderne // Roman oder Leben. Postmodeme in der deutschen Literatur. -Leipzig: hgg. von Uwe Wittstock, 1994. S. 46 - 57. - S. 46.2 Ibid.-S. 51.

12. Walser M. Mythen, Milch und Mut // Roman oder Leben. S. 58 - 60. - S. 58.

13. См.: Renner R. Aspekte einer postmodernen Konstellation in der amerikanischen Literaturtheorie // Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 10 - 18. - S. 10.2 См.: Ibid.

14. См.: Renner R. Aspekte einer postmodernen Konstellation in der amerikanischen Literaturtheorie // Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 10 - 18. - S. 14.

15. Modick К. Steine und Bau // Roman oder Leben. S. 160 - 176. - S. 166.

16. Хоружий С. С. Улисс в русском зеркале // Джойс Дж. Избранное: В 2 т.; Портрет художника в юности. Т. 2. - М.: ТЕРРА, 1997.- С. 361 - 558. - С. 465- 466.2 Там же. С. 466.

17. Курицын В. Русский литературный постмодернизм. М.: ОГИ, 2000. - С. 4.2 воля искусства (нем.)

18. Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М.: издание Р. Элинина, 2000. - С. 296-297.

19. Курицын В. Русский литературный постмодернизм. М.: ОГИ, 2000. - С. 79.3 Там же. С. 89.

20. Frank D. Zwischen Delitarisierung und Polykontextualität. Günter Grass' Ein weites Feld im Literaturbetrieb // Erb A. Hrsg. Baustelle Gegenwartsliteratur. Die neunziger Jahre. Opladen, Wiesbaden: Westdeutscher Verlag, 1998. - S. 72-96. - S. 82.

21. Ильин И.П. Нонселекция // Постмодернизм. Словарь терминов. М.: ИНИОН РАН-INTRADA, 2001.-С. 179-183.-С. 182.

22. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 186.

23. См.: Bahr Е. (Hrsg.) Geschichte der deutschen Literatur 3. Vorn Realismus bis zur Gegenwartsliteratur. Tübingen, Basel: Francke Verlag, 1998. - S. 525.

24. LJht. no: Forster H., Riegel P. Wege und Umwege einer Rezeption: Postmoderne // Deutsche Literaturgeschichte. Band 12 / Gegenwart. - München, 1999. - S. 29-32. - S. 29.

25. См.: Немецкое философское литературоведение наших дней. Антология. СПб.: изд-во Санкт-Петербургского университета, 2001. - С. 11.

26. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 334.

27. О'Пара. Ст. // В поисках постмодернизма. Книга мастерской киноведов Е. С. Громова. -М.: ВГИК, 2000. С. 216 - 221. - С. 216.

28. Слотердайк П. Никчемный человек возвращается, или конец одного алиби. Кроме того теория о конце искусства // Немецкое философское литературоведение наших дней. Антология. СПб.: издательство Санкт-Петербургского университета, 2001. — С. 475-506. -С. 495.

29. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. С. 328.2 Там же.-С. 142.

30. См.: Lipovetsky G. Le crépuscule du devoir: L'éthique indolore des nouveaux temps démokratiques. P., 1992.

31. Бубер М. Проблема человека / Перевод с немецкого Н. Кушнира. Киев: Ника-центр, вист-с, 1998.-С. 47.

32. Kroker A., Cook D. The Postmodern Scene. Montréal, 1987. - С. 19.

33. Маньковская H. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. С. 17.

34. Ремарк Э. М. Три товарища / Перевод с немецкого. М.: АСТ-ЛТД, 1998. - С. 41.

35. Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М.: Издание Р. Элинина, 2000. - С. 27.

36. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. С. 139.

37. Hassan I. Making sense: The trials of postmodernist discourse // New lit. history. Vol. 18, № 2. - Baltimore, 1987. - P. 437 - 459. - C. 442. - Цит. по: Ильин И. Постмодернистская чувствительность // Постмодернизм. - С. 222-225. - С. 223.

38. Кундера М. Невыносимая легкость бытия / Перевод с чешского Н. Шульгиной. СПб.: Амфора, 2001. - С. 115.

39. Грасс Г. Мое столетие / Перевод с немецкого С. JI. Фридлянд. М.: Фолио, 2001.G. 270- 271. • 2 Там же. С. 304.

40. Vogt J. Haben die Intellektuellen versagt? Über den gesellschaftlichen Anspruch und die Einflußmöglichkeiten der literarischen Intelligenz in Westdeutschland // runa. -N19/1. 1993. -S. 87.

41. Habermas J. Strukturwandel der Öffentlichkeit. Darmstadt u. Neuwied, 1980. - S. 172.

42. Эко У. Заметки на полях «Имени розы» // Имя розы / Перевод с итал. Е. Костюкович. СПб.: Симпозиум. 1997. - С. 596-644. - С. 624- 625.

43. Bogdal К.-М. Klimawechsel. Eine kleine Meteorologie der Gegenwartsliteratur // Erb A. (Hrsg.) Baustelle Gegenwartsliteratur. Die neunziger Jahre. Opladen, Wiesbaden: Westdeutscher Verlag, 1998. - S. 9-31. - S. 21.

44. Ильин И. Дивид Индивид //Постмодернизм. Словарь терминов. - С. 74-75. - С. 75.

45. Кальвино И. Невидимые города // Замок скрестившихся судеб: Романы, рассказы / Перевод с итал., сост. Н. Ставровской. СПб.: Симпозиум, 2001 - С. 141-249. - С. 249.

46. См.: Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 369.

47. Атапин С. Послесловие // Хандке П. Страх вратаря перед одиннадцатиметровым. Повести. СПб.: Амфора, 2000. - С. 408 - 413. - С. 410.3 Там же.-С. 411.

48. Хандке П. Страх вратаря перед одиннадцатиметровым / Перевод с немецкого В. Курелла. СПб.: Амфора, 2000. - С. 5 - 125. - С. 56.

49. Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 370-371.

50. Хандке П. Медленное возвращение домой / Перевод с немецкого М. Кореневой. СПб.: Азбука, 2000. - С. 55.2 Там же.-С. 111-112.Предуведомление от редакции // Хандке П. Медленное возвращение домой. С. 5-8. -С. 7.

51. Хандке П. Медленное возвращение домой / Перевод с немецкого М. Кореневой. СПб.: Азбука, 2000. - С. 114.

52. См.: Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 372.

53. Handke P. Das Ende des Flanierens. Frankiurt, 1980. - S. 61.

54. См.: Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 373.

55. См.: Handke P. Die Geschichte des Bleistifts. Salzburg, Wien, 1982. - S. 110.

56. Handke P. Der Chinese des Schmerzes. Frankfurt, 1983.

57. Handke P. Die Wiederholung. Frankfurt, 1986.

58. См.: Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 373-374.

59. См.: Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 384.

60. Handke Р. Versuch über den geglückten Tag. Ein Wintertagtraum. F/M, 1994. - S. 90.

61. См.: Renner R. Wiederholung und Wiederfindung: Peter Handke // Renner R. G. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg i. Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 369-387. - S. 378.

62. Беккер Ю. Бессердечная Аманда / Перевод с немецкого. Р. Эйвадиса. СПб.: Издательство Азбука-классика, 2004. - С. 210.

63. Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М.: изд-во Р. Элинина, 2000. - С. 87.

64. Eckermann J. Р. Gespräche mit Goethe in den letzten Jahren seines Lebens. München: Verlag С. H. Beck, 1988. - S. 194-195.

65. Шульце И. Simple Storys / Перевод с немецкого Т. Баскаковой. М.: Ад Маргинем, 2003. - С. 316-317.2 Там же. С. 308.3 Там же.-С. 203.

66. Förster J. Literarische Welt, 17.02.2001. Цит. по: Баскакова Т. Апокалипсис в блекло-зеленых тонах // Крахт К. 1979. М., 2002. - С. 259-286. - С. 260.

67. Баскакова Т. Апокалипсис в блекло-зеленых тонах // Крахт К. 1979.- М., 2002.-С. 259-286. С. 262.

68. Förster J. Literarische Welt, 17.02.2001. Цит. по: Баскакова Т. Апокалипсис в блекло-зеленых тонах // Крахт К. 1979. М., 2002. - С. 259-286. - С. 259.

69. Zimmermann В. Entwicklung der deutschen Literaturkritik von 1933 bis zur Gegenwart // Geschichte der deutschen Literaturkritik (1730 1980). - Stuttgart: hgg. v. Peter Uwe Hohendahl, 1985. - S. 321. - Перевод мой. - И. P.

70. Баскакова Т. Послесловие переводчика// Крахт К. Разег1апс1. С. 233-238. - С. 238.

71. См.: Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 51.

72. Борхес X. Л. Утопия усталого человека // Вавилонская библиотека и другие рассказы / Перевод с испанского М. Былинкиной. СПб.: Азбука, 1997. - С. 223-229. - С. 227.

73. Ср.: Bohrer К. Н. Die Ästhetik des Schreckens. Die pessimistische Romantik und Ernst Jüngers Frühwerk. München, Wien, 1978. - S. 475, S. 146.

74. Юнгер Э. Гелиополь / Перевод с немецкого Г. Косарик. СПб.: Амфора, 2000. - С. 364.

75. Крахт К. Faserland / Перевод с немецкого Т. Баскаковой. М.: Ад Маргинем, 2001. -С. 220.3 Там же. С. 225.4 Там же.

76. Крахт К. Faserland / Перевод с немецкого Т. Баскаковой. М.: Ад Маргинем, 2001.-С. 152.

77. Крахт К. Faserland / Перевод с немецкого Т. Баскаковой. М.: Ад Маргинем, 2001. -С. 136.

78. Крахт К. 1979 / Перевод с немецкого Т. Баскаковой. М., 2002. - С. 229.

79. Кундера М. Невыносимая легкость бытия / Перевод с чешского Н. Шульгиной. -СПб.: Амфора, 2001.-С. 152.

80. Цит. по: Баскакова Т. Апокалипсис в блекло-зеленых тонах // Крахт К. 1979. М., 2002. - С. 259-286.-С. 271.Бубер М. Проблема человека / Перевод с немецкого Н. Кушнира. Киев: Ника-центр, вист-с, 1998.-С. 46.

81. Welsch W. Unsere postmoderne Moderne. Weinheim, 1987. - S. 4. Цит. по: Ильин И. Постмодернизм // Постмодернизм. Словарь терминов. - М.: ИНИОН РАН - INTRADA, 2001.-С. 206-219.-С. 210.

82. См.: Уффельманн Д., Шрамм К. Панорама современного немецкого литературоведения // Немецкое философское литературоведение наших дней. Антология. СПб.: издательство Санкт-Петербургского университета, 2001. - С. 5—40. — С. 29.

83. Bovenschen S. Die imaginierte Weiblichkeit. Exemplarische Untersuchungen zu Kulturgeschichtlichen und literarischen Präsentationsformen des Weiblichen. F/M, 1979.3 См.: Там же. С. 38.

84. Курицын В. Русский литературный постмодернизм. М.: ОГИ, 2000. - С. 257.

85. См.: Ильин И. Феминизм // Постмодернизм. Словарь терминов. М.: ИНИОН РАН -INTRADA, 2001. - С. 307-317. - С. 316.

86. Маньковская H. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 152.

87. Курицын В. Русский литературный постмодернизм. М.: ОГИ, 2000. - С. 22.

88. См.: Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 152.

89. Хайденрайх Э. Зимний путь//Колонии любви / Перевод с немецкого В. Позняк. М.: Текст, 2002. - С. 165-190. - С. 170.

90. Хайденрайх Э. Дурашка // Колонии любви. С. 51-66. - С. 52.

91. Хайденрайх Э. Сердце размером с кулачок // Колонии любви. С. 191-218. - С. 202.4 См.: там же. С. 193.

92. Хайденрайх Э. Маленькое путешествие // Колонии любви. С. 67-90. - С. 86-87.

93. Хайденрайх Э. Маленькое путешествие // Колонии любви / Перевод с немецкого В. Позняк. М.: 2002. - С. 67-90. - С. 67.

94. Хайденрайх Э. Эрика // Колонии любви. С. 117-148. - С. 118.

95. Хайденрайх Э. Маленькое путешествие // Колонии любви / Перевод с немецкого В. Позняк. М.: 2002. - С. 70.

96. Хайденрайх Э. Эрика // Колонии любви. С. 117-148. - С. 123.3 Там же.4 Там же.-С. 126.

97. Хайденрайх Э. Маленькое путешествие // Колонии любви / Перевод с немецкого В. Позняк. М.: 2002. - С. 67-90. - С. 70.

98. Грасс Г. Мое столетие / Перевод с немецкого С. Л. Фридлянд. М.: Фолио, 2001. — С. 234.

99. Drawert К. Spiegelland. Ein deutscher Monolog. F/M., 1992.

100. См.: Herrmann Н. Р. Der Platz auf der Seite des Siegers. Zur Auseinandersetzung westdeutscher Literaturwissenschaft mit der ostdeutschen Literatur // Erb A. Hrsg. Baustelle Gegenwartsliteratur. S. 32-46. - S. 35-36.

101. Lucke В. Christoph Hein, Horns Ende // Oldenbourg Interpretationen. Bd. 72. - Munchen, 1994. - S. 8.

102. Hein Ch. Das Napoleonspiel. Berlin, 1993. - S. 104.

103. Гладков И. В. Проблематика и поэтика творчества Кристофа Хайна. Дисс. на соиск. уч. ст. канд. филол. н. М., 2002. - С. 128.

104. Грасс Г. Мое столетие / Перевод с немецкого С. Л. Фридлянд. М.: Фолио, 2001. - С. 267.

105. Grass G. Ein weites Feld. Göttingen, 1995. - S. 297. - перевод мой - И. P.

106. Кундера М. Невыносимая легкость бытия / Перевод с чешского Н. Шульгиной. -СПб.: Амфора, 2001.-С. 103.

107. См.: Rayn J. Pastische und Postmoderne // Lützler P.-M. (Hg.) Spätmoderne und Postmoderne. F/M: Fischer, 1991. - S. 90 - 102. - S. 96.

108. Камни символ постоянных трансформаций и метаморфоз, прочночти и вековечности.

109. Огонь символ свободы и фантазии поэта.

110. Птицы символ независимости и свободы.

111. Борхес X. Л. Вавилонская библиотека / Перевод с испанского В. Кулагиной-Ярцевой // Вавилонская библиотека и другие рассказы. С. 135-143.-С. 142-143.

112. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 52.

113. Müller H. Die Hamletmaschine // Mauser. Berlin: Rotbuch, 1978. - S. 89-97. - S. 96;

114. См.: Schulz G. Heiner Müller. Stuttgart: Metzler, 1980. - S. 20.

115. См.: Махлин В. JI. Конец конца. Предисловие к публикации // Диалог. Карнавал. Хронотоп (Журнал научных разысканий о биографии, теоретическом наследии и эпохе М. М. Бахтина). -Витебск, 1997.- №2. -С. 104-112.-С. 111.

116. Derrida J/Psychée. Invention de l'autre. P., 1987. - P. 389.

117. Маньковская H. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 17.

118. Курицын В. Русский литературный постмодернизм. М.: ОГИ, 2000. - С. 25.

119. См.: Renner R. Ende des Subjekts und der Geschichte: Heiner Müller // Renner R. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg in Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 319-330. - S. 329.

120. Müller Н. Die Hamletmaschine // Mauser. Berlin: Rotbuch, 1978. - S. 89-97. - S. 89. -Перевод мой, а также и в дальнейшем - И. Р.

121. Müller H. Die Hamletmaschine // Mauser. Berlin: Rotbuch, 1978. - S. 89-97. - S. 93.2 Ibid. -S. 91.

122. См.: Renner R. Ende des Subjekts und der Geschichte: Heiner Müller // Renner R. Die postmoderne Konstellation. Theorie, Text und Kunst im Ausgang der Moderne. Freiburg in Br.: Rombach Verlag, 1988. - S. 319-330. - S. 329-330.

123. ДерридаЖ. Московские лекции. -1990. Свердловск, 1991. - С. 9-10.

124. Müller Н. Die Hamletmaschine // Mauser. Berlin: Rotbuch, 1978. - S. 89-97. - S. 90-91.

125. Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М.: издательство Р. Элинина, 2000.-С. 165.

126. Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. - С. 115.

127. Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М.: издательство Р. Элинина, 2000.-С. 166.

128. Müller Н. Theater-Arbeit. Berlin: Rotbuch, 1975. - S. 125. Кальвино И. Таверна скрестившихся судеб // Кальвино И. Замок скрестившихся судеб:Романы, рассказы / Перевод с итальянского, сост. Н. Ставравской. СПб: Симпозиум, 2001 -С. 61-139.-С. 112.

129. Что-то сгнило в этом веке надежды (перевод с англ.)

130. Руднев В. Диалогическое слово // Энциклопедический словарь культуры XX века. М.: АГРАФ, 2001.-С. 117-119.-С. 119.

131. Только иными словами, Ты с собой распрощался, светстроже и обобщенней, летит и ложится на лист.

132. Мир как воля ничего несомненного нет,и представление оставляешь пространство, слеваисчезает в тумане. обозначено поле, пусть

133. Ракуза И. Перечеркнутый мир / Перевод с немецкого Е. Соколовой. М.: Изд-во «Независимая газета», 2000. - С. 61.

134. Цит. по: История немецкой литературы в трех томах. Т. 3: 1895-1985. - М.: Радуга, 1986. -С. 408.2 Цит по.: Там же. С. 409.

135. Jandl Е. Gesammelte Werke. Darmstadt, Neuwied: hgg. von Klaus Siblewski. - Bd. 2 (Gedichte), 1985. - S. 598. - Перевод мой. - И. P.

136. Jandl Е. an ludwig harig // Jandl E. Texte, Daten, Bilder. F./M.: hgg. von Klaus Siblewski, 1990. - S. 74-75. - S. 74. - Перевод мой. - И. P.

137. Витгенштейн JI. Философские работы. -4.1. -M., 1994. С. 23.

138. Маньковская H. Эстетика постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000.-С. 188.

139. Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М.: Издание Р. Элинина. — 2000. - С. 297.

140. Dräsner U. Gedächtnisschleifen. Gedichte. F/M, 1995. - S. 27. - Перевод мой. - И. Р.

141. Цит. по: Harrison Ch., Wood P. Art in Theory 1990-2000, An Anthology of Changing Ideas. -Maiden, MA: Blackwell, 2003. p. 850.

142. Рыклин М. Деконструкция и деструкция. Беседы с философами. М.: ЛОГОС, 2002. -С. 11.