Архетип оборотня в русской классической и современной литературе тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Мань Синкунь

• Мань Синкунь
• кандидат наук
• 2025

Оглавление диссертации кандидат наук Мань Синкунь

Введение

Глава 1. Феномен оборотничества в мифологии и фольклоре

1.1. Исследовательский дискурс оборотничества в гуманитаристике

1.2. Связь оборотничества с иномирием в мифологии

1.3. Мотив оборотничества в фольклорной сказке

1.4. Оборотничество и маска/метаморфоза в литературе

Глава 2. Оборотничество в русской литературе ХП-ХУШ веков

2.1. Оборотничество князя Всеслава Полоцкого в «Слове о полку Игореве»

2.2. Бес-оборотень в агиографии и повестях Древней Руси

2.3. Роли Ваньки Каина в плутовской повести XVIII века

Глава 3. Оборотень: образы и мотивы в русской литературе XIX века

3.1. Оборотень - сподвижник героя в литературных сказках В. А. Жуковского

3.2. Испытание и преображение героя при участии оборотня в сказках А. Погорельского и С. Т. Аксакова

3.3. Оборотничество русалки в фольклоре и пьесе А. С. Пушкина

3.4. «Шинель» Н. В. Гоголя: унижение человека и месть оборотня

3.5. Оборотничество как показатель отчуждения человека в рассказе А. И. Куприна «Серебряный волк»

Глава 4. Многогранность мотива оборотня в литературе ХХ-ХХ! веков

4.1. Восстановление справедливости героями иномирия в сказах П. Бажова

4.2. Оборотни в пространстве сказочных драм Е. Л. Шварца

4.3. Пародийная сакрализация и интертекстуальность оборотничества в творчестве В. Пелевина

4.4. Антиномия человека и мира в произведении А. Золтан «Лисьи тропы»

Заключение

Список источников и литературы

Введение

Оборотничество - универсальный культурный феномен, истоки которого восходят к архаическим тотемным культам и верованиям в инкарнацию. Данный мифологический комплекс интерпретирует и концептуализирует многомерную картину мира на ранних этапах развития человечества, раскрывая связь между природой и социумом, женщинами и мужчинами, земным и «иным миром» - материальной и трансцендентной реальностью. В мифологии разных народов мира мотив оборотничества встречается повсеместно из-за трепетного отношения древних предков к природе. При этом рассматриваемый феномен дошел до наших дней благодаря укорененности в глубине коллективного бессознательного архетипических представлений. Как подчеркивает К. Г. Юнг, архетип «на века закрыт в бессознательном, где спит, покуда благоприятные или неблагоприятные обстоятельства эпохи не пробудят его»1.

Согласно определению Е. М. Мелетинского, мифология - это форма общественного сознания2. Она представляет собой ключевой инструмент осмысления действительности. Феномен оборотничества занимает особое место в мифологической системе формирующегося человеческого сознания, а его суть заключается в кодировании первобытным разумом законов природы, жизненного цикла и социального порядка через систему символов. Будучи архетипи-ческим порождением коллективного бессознательного, оборотничество - это не только инструмент интерпретации мира, но и психологический механизм примирения людей с неведомыми силами в древних цивилизациях. Согласно К. Юнгу, архетипы передаются из поколения в поколение на бессознательном уровне. Бессознательные процессы в психике важны, потому что они «наподобие инстинктов преформируют и оказывают влияние на мышление, чувства и

1 Юнг К. Г. Тавистокские лекции: исследование процесса индивидуации / пер. с англ. М., 1998. С

2 Мелетинский Е. М. Мифология // Новая философская энциклопедия. 2-е изд., испр. и доп. М., 2010. С

поступки»3. В то же время архетипы не видны сами по себе, а должны проявляться через систему символов, «содержательно праобраз определен только тогда, когда он осознан и потому наполнен материалом сознательного опыта»4, бессознательные противоречия и конфликты экстернализируются в ощутимые образы посредством метаморфических драматических сцен.

Понятие оборотничества в разных источниках трактуется по-разному. В энциклопедии «Славянские древности: Этнолингвистический словарь» феномен определяется так: «...в суеверных представлениях и фольклоре колдовство, превращение, при котором персонажи нечистой силы (либо «знающие» люди) меняли свой внешний вид (ипостась), приняли облик другого человека, животного, предмета, растения»5. В энциклопедии «Мифы народов мира» трактовка иная: оборотничество - в мифологии магическая перемена облика персонажа. Преимущественно временное превращение с последующим возвратом к первоначальному (подлинному) виду6. Согласно вышеуказанным толкованиям об оборотничестве, очевидно, что выбор различных критериев приводят к разнице в определении феномена. И дело не только в разноязычии культур, но и в том, на каком моменте развития словесности анализируется феномен метаморфозы объекта из одного состояния в другое. Тем не менее, исследования Дж. Фрэзера легли в основу понятия оборотничества в различных культурах. В книге «Золотая ветвь» Дж. Фрэзер7, анализируя симпатическую магию и тотемную трансформацию в различных культурах мира, понимает оборотничество как символическую практику, в которой первобытное мышление преодо-

3 Юнг К. Г. Бог и бессознательное. М., 1998. С

4 Там же.

5 Виноградова Л. Н. Оборотничество // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого. М., 2004. Т. 3. С

6 Неклюдов С. Ю. Оборотничество // Мифы народов мира. энциклопедия : в 2-х т. / гл. ред. С. А. Токарев. М., Т. 2. 1982. С

7 Фрэзер Дж. Золотая ветвь : Исследование магии и религии : В 2 т. / Пер. с англ. М. Рыклина. М.,

левает границы форм посредством магической логики, суть которой заключается в стремлении человека к контролю над силами природы и жажде священного.

Вера в оборотней занимала важное место в фольклоре и распространилась по всему миру вместе с распространением культуры. В разных регионах ее проявления значительно зависят от местной биологической экосистемы, но в целом, оборотни связаны с образами волков и других хищных животных: в Северной Америке, северной части Евразии и Иране главными героями фольклора о превращениях являются медведи8; в Китае и Японии лиса заменяет волка в качестве основного персонажа9; в Южной и Восточной Азии в фольклоре о превращениях чаще всего фигурирует тигр, в Индии - змея, в Индонезии - крокодил, в Южной Америке - ягуар, в Африке - леопард, лев, гиена10 и крокодил11. Волк-оборотень является самым популярным видом оборотня в европейском фольклоре, а также самым известным и распространенным типом оборотня в мире. В древнегреческой мифологии присутствует большое количество эпизодов метаморфозы: превращение Цирцеей людей Одиссея в свиней в «Одиссее» Гомера и превращение Луция в осла в «Золотом осле» Апулея. Протей был известен среди богов способностью менять обличья12.

Описание волков-оборотней встречается в литературе разных эпох и разных регионов. Самые ранние упоминания о превращении человека в волка встречаются в аккадском «Эпосе о Гильгамеше» (ХУШ-ХУП века до н. э.), в котором говорится, что богиня Иштар превратила своего надоевшего поклон-

8 Stewart C. T. The origin of the werewolf superstition. Columbia, 1909. P

9 Stupecki L. P. Wojownicy i wilkolaki. Warszawa, 2011. P

10 Там же, С

11 Stewart C. T. The origin of the werewolf superstition. P

12 Richard G. A. Buxton. Forms of Astonishment: Greek Myths of Metamorphosis. Oxford,

2009.

ника-пастуха в волка, который впоследствии был растерзан собственными собаками13. Овидий в «Метаморфозах» (8 год н. э.) рассказывает историю о Ли-каоне (др.-греч. Лйкаюу), царе Акадии в Древней Греции, который, чтобы проверить всеведение и всемогущество Зевса, принес ему в жертву плоть младенца, за что был превращен Зевсом в волка14. В Средневековье в скандинавских сагах тоже упоминалось о превращении человека в волка: в «Саге о Вельсунгах» рассказывается, как промышлявшие разбоем в лесах Сигмунд с сыном Синфьотли нашли волчьи шкуры в доме двух колдунов-королевичей и, надев их, превратились в волков, продолжая нападать на людей в таком виде15. В истории Китая IX века упоминается о матери генерала Ванг-Хау, жестокой ведьмы, способной превращаться в волчицу16. В норвежском тексте «Королевское зеркало» (XIII в.) ирландский клан был превращен в волков на семь лет за то, что осквернил Патрика17. В норвежском тексте «Королевское зеркало» (XIII в.) ирландский клан был превращен в волков на семь лет за то, что осквернил Патрика18. Анонимная история «Артур и Горлагон» (XIV в.) также рассказывает о предательстве жены; превращение в ней происходит при помощи маги-

19

ческого деревца19.

Взгляды людей на волков-оборотней меняются с течением времени. В Древней Греции и Древнем Риме оборотничество связывали с горой Ликеон

13 Sconduto L. A. Metamorphoses of the Werewolf: A Literary Study from Antiquity through the Renaissance. Jefferson, North Carolina; London, 2008. P

14 Овидий. Метаморфозы. / Пер. С. Шервинского, илл. П. Пикассо. (Серия «Библиотека античной литературы»). М., 1977. С

15 Корни Иггдрасиля [Сборник : Перевод / Сост., отв. ред. и авт. послесл., с. 557-580, О. Смирницкая; Авт. коммент. О. Смирницкая, Е. Гуревич]. - М. : Изд. центр "Терра", 1997. С

16 Stupecki L. P. Wojownicy i wilkolaki. P

17 Бэринг-Гулд С. Книга оборотней / Пер. Т. Казаковой и Е. Третьяковой. М., 2010. С.

18 Там же.

19 Там же, С

(«волчья гора») в Аркадии, где, по общему мнению, с древних времен существовал культ превращения в волков20. Еще в первые века существования христианства христианские теологи открыто выступали против суеверий об оборотнях. Под влиянием христианства ранние теологи (Тертуллиан, Амвросий) выступали против теории «перерождения души в животное», подчеркивая существенную разницу между человеком и животным21. Аврелий Августин в «О граде Божьем» (413-423) считал, что только Бог может изменять форму, а дьявол может только создавать иллюзии, и эта точка зрения доминировала на протяжении тысячелетия22. С XV в. отношение церкви к оборотням изменилось: если в XV веке вера в оборотней все еще считалась ересью, то в конце XVI в. существование оборотней начали рассматривать как доказательство колдовства, а неверие в них в то время считалось ересью23. В то же время по Европе прокатилась волна судебных процессов над оборотнями, основанных в основном на пытках, совпадениях (например, совпадении расположения ран у человека и у оборотня) и ложных показаниях24. Свой вклад в распространение веры в оборотней в Средневековье внесла борьба с ведьмами25. Эволюция легенды об оборотнях отражает социальные противоречия разных эпох: в древности -это было благоговение перед силами природы и авторитетом богов; в Средне-

20 Blécourt W. de. The Differentiated Werewolf : An Introduction to Cluster Methodology // Werewolf Histories / Ed. by W. de Blécourt. Palgrave Macmillan, 2015. P. 16. Феномен ликантропии в современной психиатрии берет свое название в мифе.

21 Sconduto L. A. Metamorphoses of the Werewolf: A Literary Study from Antiquity through the Renaissance. P

22 Там же, С

23 Sidky H. Werewolves and Witches // Witchcraft, Lycanthropy, Drugs, and Disease: An Anthropological Study of the European Witch-Hunts. New York, 2010. P

24 Sidky H. Werewolves and Witches P

25 Сальников А. В. Эпизоды западноевропейской повседневной жизни позднего средневековья - раннего Нового времени, способствовавшие распространению веры в оборотней как приверженцев темных сил (религиозно-научный аспект) // Science time. 2014. № 2. С

вековье - она стала носителем противостояния между религиозной ортодоксией и ересью26; в новое время - она раскрыла иррациональность охоты на ведьм и стала свидетельством преследования властью неугодных персонажей.

Волк-оборотень - этот образ, просуществовавший тысячелетиями, по-прежнему активен в современной культуре. Волки-оборотни являются популярными персонажами книг, фильмов и игр, а современное представление о них в массовой культуре сформировалось в первой половине XX века. Оно основано на представлениях англосаксов о волках-оборотнях27.

В массовой художественной литературе XIX и первой половины XX века оборотни почти исключительно появлялись как злобные существа (литература ужасов)28. Не менее популярными в современной культуре стали фильмы с образами оборотней29, а с появлением компьютерных игр этот мотив входит в их

26 Холина О. И., Сальников А. В. Историко-социологический аспект веры в оборотней в западноевропейском обществе позднего средневековья - раннего нового времени // Историческая и социально - образовательная мысль. 2015. Т. 7. № 7. Часть 2 . С

27 Байдуж М. И. Оборотни и оборотничество в демонологических представлениях современного города // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции / Отв. ред. и сост. Д. И. Антонов. М., 2015. С

28 Среди известных произведений, авторы которых воплощали тему оборотней, наиболее известны романы Иоганна Августа Апеля «Вервольф Хьюго» (1838); Джорджа Рейнольдс «Предводитель волков» (1857); Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле» (1867); Джесси Дуглас Керрюш «The Demon Lover» (1927); Дион Форчун «Белые одежды» (1928); Джеймса Брэнча Кейбелла «Парижский оборотень» (1933); Гая Эндора «Цирк доктора Лао» (1935); Чарльза Г. Финнея «Grey Shapes» (1937) и другие. С середины XX века начали появляться работы, в которых пересматривалось резко отрицательное отношение к феномену оборотничества. Например: Гарольд Уорнер Мунн «The Werewolf of Ponkert» (1925); Джек Уильямсон «Мрачнее, чем вам кажется» (1948); Энтони Бучера «Операция "Хаос"» (1971), из более поздних произведений можно назвать роман «Цикл оборотня» (1983) Стивена Кинга и его же роман «Талисман» (1984), цикл о Гарри Поттере (с 1997) Джоан Роулинг, Л. Дж. Смит цикл «Сумерки» (2005-2008) роман Стефани Майер «Последний вервольф» (2011) и др.

29 Волк-оборотень появляется во многих фильмах, в том числе: «Moon of the Wolf» (1972), «Scream of the Wolf» (1974), «Смертельная луна» (1978), «Полное затмение» (1993) и т. д. Кроме того, были сняты сериалы «Семейка монстров» (1964-1966), «Fangface» (19781979), «The Munsters Today» (1988-1991), «Оборотень» (1987-1988), «Быть человеком» (2008-2013), «Настоящая кровь» (2008-2014), «Дневники вампира» (с 2009), «Из рода волков» (с 2012), «Первородные» (с 2013), «Укушенная» (2014-2016), «Волчонок» (20112017) и др.

сюжеты, придавая играм динамику внезапности, исчезновения/появления и способствуя занимательности продукта30.

Волк-оборотень, как и другие оборотни - животные, произошел от тотемного символа, прошел через процесс демонизации в религии и психологизации в литературе и искусстве, и в итоге стал многозначной метафорой в современной культуре. Его роль постоянно меняется, но в условиях быстрого развития технологий волк-оборотень по-прежнему пользуется большой популярностью и вниманием во всем мире.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Архетип оборотня в русской классической и современной литературе»

Актуальность работы

Тема оборотничества в русской литературе обладает статусом универсальной культурно-философской метафоры, выступая не только инструментом анализа антропологической природы, но и результатом синтеза славянских мифологических традиций, сформировавших духовно-смысловой мост между архаическими верованиями и художественным творчеством. Значимость образа оборотня определяется его многомерностью как культурного символа: это и воплощение природных сил, и зеркальное отражение человеческих противоречий, и носитель народных верований, и инструмент социальной критики. Традиция метаморфоз в славянской мифологии, а также православная этика сформировали своеобразный облик этого мотива, который продолжает возрождаться в русской литературе. От фольклора до современной художественной литературы оборотничество остается сквозным семиотическим кодом, посредством которого русская культура исследовала природу человеческого существования, что подчеркивает перманентную значимость изучаемого феномена в гуманитарном дискурсе и в настоящее время.

Оборотничество как тема русской литературы, охватывающая многие

30 Волки-оборотни появляются в таких играх как Dungeons & Dragons (с 1974), Warhammer (с 1983), Werewolf: The Apocalypse (с 1992), Werewolf: The Forsaken (с 2005), Blood of the Werewolf (с 2013) и т. д.

века, глубоко отражает многомерность славянской культуры - от языческих верований до христианской этики, от фольклора до социальной критики. Этот образ не только несет в себе древнюю традицию мистицизма, но и превратился в литературе в сложную метафору, исследующую природу человека, власти и социальных структур. От средневекового «Слова о полку Игореве» до текстов Нового времени и современности образ оборотня всегда «блуждал» между реальным и сверхъестественным миром, являясь не только носителем культурной памяти, но и зеркальным отражением противоречий конкретной эпохи.

Степень научной разработанности проблемы

Оборотничество и образы оборотней, будучи одной из самых ключевых сюжетов в русской культуре, вызывают интерес у многих российских ученых. Научное осмысление данного феномена формировалось поступательно, отражая эволюцию методологических подходов в гуманитарных дисциплинах.

Русские ученые в XIX веке рассматривали оборотничество как мифологических феномен, интерпретируя его в рамках категории «чудесной способности», а не художественного мотива. Основной акцент делался на этнографическом документировании: собирались фольклорные нарративы об оборотнях из разных мест, описывались их особенности, исследователи предпринимали попытки дать терминологическое определение явлению. В своей книге «Нечистая сила, неведомая сила и крестная сила» С. В. Максимов приводит список оборотней из разных уголков России и анализирует различия между ними31. Н. Я. Никофоровский в работе «Нечистики: свод простонародных витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе»32 относит оборотней к числу нечистой силы (наряду с русалками, лешим и т. п.) и дает развернутую характеристику их внешнего облика, бытовых взаимодействий с людьми и функциональной роли в народной картине мира.

31 Максимов С. В. Нечистая сила, неведомая сила и крестная сила. СПб., 1903.

32 Никифоровский Н. Я. Нечистики: свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе. Вильна, 1907.

Исследования XX века сосредоточились на актуальности мотива оборотня для древнего мышления и повседневной жизни, и ученые стали обращать внимание на образ оборотня и его символическую систему, заложенную в многочисленных формах народного творчества, в том числе в волшебных сказках. А. Н. Афанасьев в книге «Поэтические воззрения славян на при-

33

роду» 33 предполагает, в поиске исторических корней верования в явлениях природы предположил, что происхождение идеи оборотня тесно связано с антропоморфным изображением древними движения облаков - способом мышления, олицетворявшим природные явления, который постепенно превратился в центральный мотив в традиции народной поэзии. В. Я. Пропп, в свою очередь, расширяет поле исследования в двух направлениях: в работе «Исторические корни волшебной сказки»34 он с помощью культурной антропологии показывает, что мотив оборотня онтогенетически связан с первобытными ритуалами (такими как обряды посвящения, похоронный обряд, охотничий обряд) и что этот образ является литературной трансформацией ритуальной функции. В монографии «Морфология сказки» 35 ученый создает структуралистскую аналитическую схему, определяющую персонажа-оборотня как одну из основных повествовательных единиц волшебных сказок, подчеркивая его роль как «функционального средства» в продвижении сюжета. Эти два исследования закладывают методологическую основу для исторического отслеживания и формального анализа темы оборотня, соответственно, знаменуя переход от фрагментарных фольклорных записей к систематическим академическим построениям. В своей работе «Обряды перехода»36 А. ван Геннеп выдвигает центральную тезу: суть жизни (начиная от жизни индивида и кончая космическими явлениями) состоит в последовательной смене этапов — переходов из

33 Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. В 3 томах. М., 1869. Т.

34 Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 2000.

35 Пропп В. Я. Морфология сказки / Гос. ин-т истории искусств. Л., 1928.

36 Геннеп А., ван Обряды перехода. М., 1999.

одного состояния в другое. Чтобы обосновать эту новаторскую концепцию, автор широко использовал культурные материалы из различных обществ мира, систематически демонстрируя универсальную распространенность этого явления. Эта теория не только углубила понимание обрядов перехода жизненного цикла, но и предоставила антропологическую основу для интерпретации культурного явления оборотничества.

В конце XX - начале XXI века изучение «оборотничества» и «оборотней» в российских научных кругах демонстрировало двойственную тенденцию методологических инноваций и расширения проблемного поля.

Во-первых, академическая точность достигается на уровне концептуального определения. В статье «Оборотничество: «природа вещей», объем понятия, региональные версии» С. Ю. Неклюдов37 предлагает многоуровневую дефиницию:

Оборотничество трактуется как способность субъекта к магической трансформации облика, где узкое значение предполагает временную (чаще добровольную) или спонтанную метаморфозу с последующим возвратом к исходной форме. Тема метаморфозы может быть связана с переходными ритуалами, санкционирующими изменение состояний человека, которое интерпретируется как смерть в одном состояний и рождение в другом, что сопровождается пересечением пространственных и временных границ между регионами мифической вселенной. Оборотни поддерживают баланс между миром людей и нелюдей, при этом существует две формы метаморфозы оборотней - активная и вынужденная.

Генезис оборотничества предполагает существование «примитивных форм», варьирующихся в зависимости от культурного контекста. Концепция

37 Неклюдов С. Ю. Оборотничество: «Природа вещей», объем понятия, региональные версии // In Umbra: Демонология как семиотическая система: Альманах. М., 2016. Вып. 5. С. 13-34.

оборотня в китайской традиции схожа с европейской, но процесс трансформации обратный: вместо того, чтобы человек приобретал другой облик (обычно животного), животное или растение приобретает способность стать человеком.

«Базовая» концепция, лежащая в основе мифологического мышления, известная в русском языке как «оборотничество», радикально отличается в различных региональных версиях. Для европейского оборотня лицевая сторона -это волчья шкура, а сущность - человеческая природа, тогда как для китайского оборотня лицевая сторона - это, наоборот, внешность человека, а истинная сущность - иное долгоживущее существо (животное, растение, предмет, стихия).

Во-вторых, произошло значительное расширение исследовательского поля. Современные ученые реализуют междисциплинарный подход, интегрируя методы культурологии, визуальной антропологии и медиа анализа.

Так, Д. И. Антонов в статье «Оборотничество в русской иконографии, книжности и фольклоре: стратегии репрезентации»38 уделяет внимание истории визуальной культуры, рассматривая эволюцию образа оборотня в иллюстрациях и гравюрах русской старины и выявляя его семантическое изменение от религиозного табуированного символа к литературно-эстетической образности. В статье «Игра или оборотничество? Ряженые при дворе Ивана Грозного»39 О. В. Чумичева видит тесную связь между ряженьем при дворе Ивана Грозного и мифологическим оборотничеством. В статье «Репрезентация обо-ротничества в жанровом кинематографе: от проклятия к дару»40 Д. К. Чулаков анализирует перемену облика и образа оборотней в жанровом кинематографе.

38 Антонов Д. И. Оборотничество в русской иконографии, книжности и фольклоре: стратегии репрезентации // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции. 2015. С. 14-25.

39 Чумичева О. В. Игра или оборотничество? Ряженые при дворе Ивана Грозного // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции. 2015. С. 75-78.

40 Чулаков Д. К. Репрезентация оборотничества в жанровом кинематографе: от проклятия к дару // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции. 2015. С. 129-134.

Стоит отметить, что в последние пять лет ученые обращались к теме оборотней и оборотничества в литературе. Так, в статье «Оборотничество как социальное явление в творчестве Виктора Пелевина (на примере романа "Священная книга оборотня")»41 Е. В. Малеко рассматривает проблему социальных оборотней как феномен в постмодернизме, который деконструирует исторические и социокультурные установки и нормы. В работе М. В. Яковлева и А. В. Карпенко «Мотив оборотничества в творчестве Ф. М. Достоевского и Ю. В. Мамлеева (на материале рассказов "Крокодил" и "Учитель")»42 выявляется функциональная роль зооморфных метаморфоз (крокодила, лисы и других животных образов) в построении художественного пространства произведения, подчеркивается связь между данными образами и экзистенциальными конфликтами персонажей.

Помимо образов в литературе, мотив оборотничества фиксируется в ряде фольклорных традиций. Например, в статье Ф. Х. Гулиевой (Занукоевой) «Мотив оборотничества в карачаево-балкарских волшебных сказках» на основе текстуального анализа фольклорных сюжетов демонстрируется, насколько мотив оборотня широко используется, подробно разрабатывается и реализуется различными способами в данных нарративах, объясняется, как оборотниче-ство напрямую связано с древними верованиями народа, особенно с мифоло-

43

гией, тотемизмом и магией и т. д. 43

В целом, российская наука достигла интересных результатов в изучении

41 Малеко Е. В. Оборотничество как социальное явление в творчестве Виктора Пелевина (на примере романа "Священная книга оборотня") // Традиционные национально-культурные и духовные ценности как фундамент инновационного развития России. 2023. № 1 (23). С. 43-47.

42 Яковлев М. В., Карпенко А. В. Мотив оборотничества в творчестве Ф. М. Достоевского и Ю. В. Мамлеева (на материале рассказов "Крокодил" и "Учитель") // Вестник Государственного гуманитарно-технологического университета. 2022. № 2. С. 142147.

43 Гулиева (Занукоева) Ф. Х. Мотив оборотничества в карачаево-балкарских волшебных сказках // Вестник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований. 2019. № 4-1 (43). С. 97-103.

феномена оборотничества и образа оборотня. Наиболее существенные достижения в исследовании темы связаны с обращением к фольклорным традициям, где рассматриваются как культурно-исторические, так и морфологические аспекты этого явления. Литературоведческих же работ, освещающих функции и образное воплощение оборотничества в разных периодах развития литературы как аналитически-конкретных, так и обобщающих, явно недостаточно.

В представленной работе по ряду причин внимание уделяется также разработкам китайских ученых в сфере мифологических корней оборотня. Это позволяет глубже понять национальную специфику трактовки связи двух миров, выявляемых на фоне сравнения. В контексте истории литературы этот момент важен для анализа литературных текстов постмодернизма - современных произведений В. Пелевина и А. Золтан, обращающихся к славянской и китайской мифологиям.

Совокупность существующих исследований формирует многомерную академическую модель, которая, с одной стороны, продолжает традиции отечественной фольклористики, с другой - обогащает методологическую базу новыми подходами, включая методы культурной семиотики и визуальных исследований. Подобный синтез позволил трансформировать мотив оборотничества из периферийного фольклорного элемента в один из ключевых семиотических кодов, открывающих новые возможности для интерпретации глубинных пластов русской культуры.

Объектом исследования является художественная репрезентация феномена оборотничества в русской литературе в диахроническом аспекте (от классических произведений до современных текстов).

Предметом исследования является эволюция образа оборотня в литературной традиции, его мифопоэтические и фольклорные истоки и роль данного образа в русской литературе различных историко-литературных периодов.

Материалом диссертационного исследования являются русскоязычные литературные произведения разных периодов, в которых присутствует архетип

оборотня и феномен оборотничества как тема, мотив, образ44.

Цель исследования - найти глубинную связь между мифологическими архетипами, литературными традициями и социальной историей, используя образ оборотня и мотив оборотничества в качестве отправной точки, и выстроить теоретическую генеалогию этого уникального нарратива в русской литературе.

Задачи исследования:

1) Выявить разножанровые литературные произведения, где обротниче-ство реализуется на разных уровнях поэтики;

2) Раскрыть мифологические корни архетипа оборотня в мифологии Запада и Востока, ориентируясь на комплекс этнографических, культурно-антропологических, историко-литературоведческих, семиотических исследований;

3) Соотнести актуализацию оборотничества с темпоральной конфликтологией и авторской аксиологией, выраженной в сюжетно-образной форме;

4) Определить динамику изменений функции архетипа оборотня в художественном сознании авторов и особенности ее образной репрезентации в текстах.

Методология и теоретическая база исследования

В основу исследования положен синтез междисциплинарных подходов, объединяющих методы литературоведения, культурной антропологии и семи-

44 В сфере литературы до XXI в. это: «Слово о полку Игореве» (XII в.); «Повесть о путешествии Иоанна Новгородского на бесе» (XV в.); «Повесть о Петре и Февронии Муромских» (XVI в.); «Повесть о Савве Грудцыне» (XVII в.); Матвей Комаров «О Ваньке-Каине, славном воре и мошеннике, краткая повесть» (1775). В русской литературе XIX в. : Погорельский А. «Черная курица, или подземные жители» (1829); Жуковский В. А. «Три пояса» (1808), «Кот в сапогах» (1845), «Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке» (1845); Пушкин А. С. «Русалка» (1826-1832); Гоголь Н. В. «Шинель» (1842); Аксаков С. Т. «Аленький цветочек» (1858), Куприн А. И. «Серебряный волк» (1901). В литературе советского периода : Бажов П. П. «Малахитовая шкатулка» (1936-1945); Шварц Е. Л. «Тень» (1937-1940 ), «Дракон» (1942-1944.), «Обыкновенное чудо» (1954). В современной русской литературе: Пелевин В. О. «Священная книга оборотня» (2004); Золтан А. «Лисьи тропы» (2021).

отики и обращения при необходимости к социальной психологии. Такой инте-гративный методологический аппарат позволяет комплексно анализировать феномен оборотничества в его историко-культурной динамике.

Теоретическая база исследования включает:

Культурно-антропологический подход (Дж. Фрэзер) - изучение связи оборотничества с архаическими ритуалами и мифологическим мышлением. Юнгианский психоанализ (К. Г. Юнг) - концепции коллективного бессознательного и архетипических образов, объясняющие устойчивость мотива обо-ротничества в культурной традиции;

1) Структуралистские теории (В. Я. Пропп, К. Леви-Стросс) - анализ повествовательных функций и бинарных оппозиций в фольклорных и литературных текстах;

2) Компаративный метод позволяет выделить наиболее характерные черты и установить закономерности развития в рамках национальной культуры.

3) Филолого-исторический анализ особенностей художественной образности в произведениях разных исторических периодов

Данная теоретическая парадигма позволяет проследить генезис, эволюцию, особенности художественного воплощения и семантические трансформации образа оборотня в русской литературной традиции.

В рамках исследования применяется комплекс взаимодополняющих методов, позволяющих всесторонне изучить феномен оборотничества в русской литературе:

1) Библиографический анализ - систематическое изучение научной литературы по проблематике исследования, включая труды по фольклористике, литературоведению и культурной антропологии с целью выявления основных подходов к интерпретации мотива оборотничества.

2) Историко-генетический метод - прослеживание эволюции образа

оборотня в хронологической перспективе, что позволяет выявить закономерности его трансформации в различные литературные эпохи.

3) Историко-культурный анализ - исследование взаимосвязи между развитием темы оборотничества и конкретными социокультурными контекстами, включая влияние исторических событий, изменений в мировоззрении и художественных традиций.

4) Текстуальный анализ - детальное изучение художественных текстов на уровне нарративной структуры, образной системы и символики, направленное на выявление специфики репрезентации оборотничества (включая внешнюю характеристику персонажей, модели их поведения и метафорический потенциал).

Научная новизна исследования отражена в двух ключевых аспектах:

1) Перспективы исследования: смена парадигмы от рассмотрения оборотничества как сюжетного элемента к его интерпретации как культурно-генетического кода. В отличие от традиционных исследований, которые фокусировались на оборотничестве как на повествовательном приеме или элементе мифологии, в данной диссертации феномен оборотня концептуализируется как центральный архетип русской культуры, раскрывается его роль, глубинная функция как «носителя коллективного бессознательного». Существенно, что проводится четкое различие между «природным оборотничеством» (изменение физической формы в мифологии и легендах) и «социальным оборотниче-ством» (отчуждение состояния бытия в связи с идентичностью, социальным статусов и идеологией) и строится теоретическая генеалогия последнего, Расширение проблемного поля позволяет архетипическим исследованиям «прорваться» через мифологические границы и усилить реакцию литературы на современный кризис.

2) Методологические прорывы: динамическая диахроничность.

3) Разработана инновационная трехуровневая периодизация эволюции архетипа: 1) мифологический период (политеистическое поклонение тотемам);

2) период религиозной интеграции (христианская адаптация и последующая секуляризация); 3) период современной критики (индустриализация и социокультурный конфликт).

Эта динамическая модель отходит от традиционной «статической типологии» и показывает, как архетипы постоянно реконфигурируются в ответ на изменения в социальной структуре.

Новизна диссертации заключается не только в конкретных выводах, но и в создании четырехмерной исследовательской модели «архетипическая аутентификация ^ текстовое пристальное чтение ^ социальная проекция ^ кросс-культурная ориентация», благодаря которой литературные архетипиче-ские исследования выходят за рамки одной лишь текстовой интерпретации и становятся ключом к расшифровке психологии национальной культуры.

Сравнение генетически различных, но связанных типологически образов оборотней позволяют конкретизировато национальные особенности мировосприятия, и его воплощения в литературном пространстве разного периода.

Теоретическая значимость исследования

Использование теории К. Г. Юнга о «коллективном бессознательном» и «архетипах» в качестве методологической основы позволило раскрыть роль оборотня как транскультурного архетипа, аккумулирующего универсальный жизненный опыт, связанный с категориями жизни, смерти и идентичности в русской словесности. В работе продемонстрирован механизм актуализации ар-хетипических образов в различные исторические периоды, что проявляется в экстернализации архаических представлений о природных стихиях и социальных структурах через символические системы - зооморфные метаморфозы, трансформации идентичности и иные формы семиотического кодирования. Данное исследование расширяет границы применения теории литературных архетипов, доказывая их динамическую природу: это не только статичное культурное наследие, но и активная смыслопорождающая система, и предо-

ставляет парадигму для междисциплинарных исследований (история и поэтика литературы, культурная антропология, психология).

Реконструкция эволюции образа оборотня от мифологических истоков к классическим и современным текстам выявила специфику взаимодействия реалистического и сюрреалистического начал в русской литературе. Исследование ломает линейный нарратив традиционной истории литературы, выявляет диалектическую связь между «архетипической повторяемостью» и «эпохальным переписыванием» в литературной традиции и предлагает новое понимание глубинной структуры привлекаемых художественных текстов.

В диссертации на основе сравнения славяно-русских и восточных нар-ративов об оборотничестве обнаруживается, что, несмотря на различие культурных контекстов, все оборотни берут на себя функцию «нарушителей мировых границ». Кросс-культурное сравнение не только подчеркивает уникальность русского архетипа оборотня (например, слияние христианства и политеизма), но и выявляет общую архетипическую основу человеческой эмотивно-сти, воссоздаваемой в сюжетно-образной структуре произведения, что дает эмпирическое обоснование для универсальной теории литературных мотивов.

Практическая значимость работы

Диссертационное исследование, анализируя тексты различных исторических периодов, выявляет глубинные противоречия российского общества различного генезиса, зафиксированные в его культурном сознании. В условиях глобализации изучение архетипа оборотня выступает своеобразным зеркалом, отражающим актуальные дилеммы идентичности, с которыми сталкивается современный человек. Раскрывая извечную тревогу перед «другим» и потенциал самореконструкции, данный архетип вступает в резонанс с проблемой текучести этнических, гендерных и культурных идентичностей в постмодернистском обществе, что подчеркивает его критико-аналитическую ценность.

Работа демонстрирует регенеративную способность фольклорных архетипов, адаптирующихся к требованиям литературного канона. Этот вывод

имеет практическое значение для современного культурного творчества, показывая, как актуализация древних архетипов (например, через осмысление экологического кризиса или этических вызовов технологического прогресса) позволяет сохранять связь с культурными корнями, одновременно репрезентируя актуальный опыт.

Степень достоверности исследования определяется надежностью и репрезентативностью источниковой базы. Применение системного подхода, сочетающего теоретико-методологическую базу (юнгианский анализ, структурализм, историко-культурный метод) с детальным анализом первичных источников, позволяет сформировать рабочую концепцию эволюции архетипа оборотня. Полученные выводы не только вносят вклад в понимание «культурных генов» русской литературы, но и предлагают методологическую модель для кросс-культурных исследований архетипических проявлений. Сочетание междисциплинарной перспективы, верифицируемых методов анализа и объемного фактологического материала предопределяют научную валидность работы и ее прикладное значение для современного гуманитарного знания в анализе фило-лого-культурных явлений.

Основные положения, выносимые на защиту:

1) В центре диссертации - архетип оборотня в русской литературе, а главная задача - раскрыть его глубинную роль как культурного гена и решить проблему фрагментарности междисциплинарных исследований. Его культурно-историческое значение заключается в том, что он является связующим звеном между славянскими мифологиями, фольклором и литературной классикой, несет в себе коллективную память о конфликте между политеизмом и христианством, социальном отчуждении и т. д.

2) Предложенная трехуровневая модель анализа («мифологический архетип - литературная трансформация - социально-критический дискурс»), преодолевает фрагментарность существующих исследований. Данный подход

позволяет систематизировать разрозненные интерпретации и выявить универсальные механизмы адаптации архетипа в историко-культурном контексте.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Мань Синкунь, 2025 год

Список источников и литературы

1. Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 4 т. - М. : ГИХЛ, 1955. - Т. 1. -

643 с.

2. Анна Золтан Лисьи тропы. - М. : «ЛитРес: Самиздат», 2021. - 20 с.

3. Анненков П. В. Литературные воспоминанья. - Л. : Academia, 1928. - 686 с.

4. Антонов Д. И. Оборотничество в русской иконографии, книжности и фольклоре: стратегии репрезентации // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции. 2015. - С. 14-25.

5. Афанасьев А. Н. Народные русские сказки. - М. : Наука, 1985. - 490

с.

6. Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. В трех томах. - М. : К. Солдатенкова, 1869. Т. 3. - 816 с.

7. Баженова Е. А. Интертекстуальность // Стилистический энциклопедический словарь русского языка. - М. : Флинта, Наука, 2003. - С.108.

8. Бажов П. П. Сочинения в трех томах. - М. : Правда, - Т. 1. 1986. -

352 с.

9. Байдуж М. И. Оборотни и оборотничество в демонологических представлениях современного города // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции / Отв. ред. и сост. Д. И. Антонов. - М. : Дело, 2015. - С. 135-143.

10. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика : Пер. с фр. / Сост., общ. ред. и вступ. ст. Г. К. Косикова. - М. : ПРОГРЕСС, 1989. - 616 с.

11. Безрукова В. С. Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога). - Екатеринбург, 2000. - 937 с.

12. Белинский В. Г. Полное собрание сочинений: В 13 т. / АН СССР, Инт рус. лит. (Пушкин. дом); редкол. : Н.Ф. Бельчиков (гл. ред.) и др. - М. : Изд-во АН СССР, 1955. - Т. 7. - 799 с.

13. Бердяев Н. А. Новое религиозное сознание и общественность. -СПб. : М. В. Пирожков, 1907. - 233 с.

14. Берковский Н. Я. Народно-лирическая трагедия Пушкина ("Русалка") // Русская литература. - Л. : Академии наук СССР, 1958. - № 1. - С. 83112

15. Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. - СПб. : Наука, 1997. - Т. 6. - 583 с.

16. Большая Российская энциклопедия: В 35 томах / Пред. Науч. ред. совета: Ю. С. Осипов; Отв. ред. : С. Л. Кравец. - М. : Большая Российская энциклопедия, 2017. - Т.34 : Хвойка - Шервинский. - 797 с.

17. Брауде Л. Ю. К истории понятия «литературная сказка» // Известия Академии наук СССР. Серия литературы и языка. - М. : Наука, 1977. - Т. 36. С. 226-234.

18. Брокгауз Ф. А. Энциклопедический словарь / под ред. проф. И. Е. Андреевского. - СПб. : Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон, 1892. - Т. 8 (Гальберг -Германий). - 478 с.

19. Буслаев Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. - СПб. : Изд. Д. Е. Кожанчикова, 1861. - 561 с.

20. Буслаев Ф. И. О литературе. Исследования. Статьи / сост., вступ. ст., примеч. Э. Афанасьева. - М. : Худож. лит., 1990. - 512 с.

21. Бэринг-Гулд С. Книга оборотней / Пер. Т. Казаковой и Е. Третьяковой. - М. : Азбука, 2010. - 256 с.

22. Вайскопф М. Птица тройка и колесница души : Работы 1978-2003 годов / М. Вайскопф. - М. : Новое литературное обозрение, 2003. - 576 с.

23. Велецкая Н. Н. Языческая символика славянских архаических ритуалов. - М. : Наука, 1978. - 105 с.

24. Власова М. Н. Змей // Энциклопедия русских суеверий. - М. : Азбука-классика, 2008. - С. 193-194.

25. Волколак / Гура А. В., Левкиевская Е. Е. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. - М. : Межд. отношения, 1995. - Т. 1: А (Август) — Г (Гусь). - С. 418-420.

26. Гайдуков А. В. Молодежная субкультура славянского неоязычества в Петербурге // Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга (социологический и антропологический анализ) / отв. ред. В. В. Костюшев. - СПб. : Норма, 1999. - С. 24-50.

27. Галай К. Н. Зооморфный образ женщины-змеи в европейской литературе // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия : Литературоведение. Журналистика. 2015. - № 4. - С. 112-118.

28. Гельгардт Р. Р. Фантастические образы горняцких сказок и легенд // Русский фольклор. Материалы и исследования АН СССР. - № 6. 1961. - С. 166-249.

29. Геннеп А., ван Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов / Пер. с франц. - М. : Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1999.

- 198 с.

30. Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений : в 14 т. / Н. В. Гоголь. -М. : Изд-во АН СССР, 1938. - Т. 3. - 728 с.

31. Гоголь Н. В. Ревизор // Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: В 14 т. / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). - М.; Л. : Изд-во АН СССР, 1937-1952. Т. 4. Ревизор. - 1951. - С. 5-95.

32. Горозия В. Е. Проблема отчуждения человека в учении Карла Маркса // Человек. Государство. Глобализация. // Санкт-Петербургское философское общество. 2005. - С. 98-117.

33. Гришанова Е. В. Мифологическая связь Змея, Кощея и василиска в волшебных сказках, мифах и поверьях // Научные исследования. 2017. - № 5.

- С. 49-50.

34. Гр-кий. С. Остатки язычества в нашем простом народе // Руководство для сельских пастырей. 1860. - Т. 3. - № 41. - С. 131-150.

35. Грушко Е. А., Медведев Ю. М. Русские легенды и предания. - М. : Эксмо, 2004. - 208 с.

36. Гулиева (Занукоева) Ф. Х. Мотив оборотничества в карачаево-балкарских волшебных сказках // Вестник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований. 2019. - № 4-1 (43). - С. 97-103.

37. Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. -М. : Индрик, 1997. - 912 с.

38. Даль В. И. Оборотень // О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. - СПб. : Вита Нова, 2018. [Электронный ресурс]. URL: https://royallib.com/read/dal_vladimir/o_poveryah_sueveriyah_i_predrassudkah_r usskogo_naroda.html#122497 (дата обращения: 16.03.2025).

39. Даль В. И. Русалка // О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. - СПб. : Вита Нова, 2018. [Электронный ресурс]. URL: https://www.HveHb.ru/book/21999/read-skomoroshmy-bez-avtora/~60?yscHd=m9a3bmc69d36271206 (дата обращения: 16.03.2025).

40. Дарендорф Р. Современный социальный конфликт: очерк политики свободы / Пер. с нем. - М. : Российская политическая энциклопедия, 2002. -288 с.

41. Дергачева И. В. Посмертная судьба и иной мир в древнерусской книжности. М. : Кругъ, 2003. 360 с.

42. Дилакторская О. Г. Петербургская повесть в русской литературе XIX века (Пушкин, Гоголь, Достоевский) : дис. ... д-ра филол. наук / О. Г. Дилакторская. - М., 2000. - 688 с.

43. Дубровина К. Н. Энциклопедический словарь библейских фразеологизмов. - М. : Наука, 2010. - 808 с.

44. Еремина В. И. Ритуал и фольклор. - Л. : Наука : Ленингр. отд-ние, 1991. - 206 с.

45. Жукас С. О соотношении фольклора и литературы // Фольклор. Поэтика и традиция. - М. : Наука, 1982. - С.8-20.

46. Жуковская Н. Л. Категория и символика традиционной культуры монголов. - М. : Наука, 1988. - 199 с.

47. Жуковский В. А. Полн. собр. соч. и писем: в 20 т. / В. А. Жуковский. - М. : Языки славянских культур, 2009. Т. 4. - 636 с.

48. Жуковский В. А. Одиссея. Художественная проза. Критические статьи, письма. Собр. соч. : в 4 т. / В. А. Жуковский. - М. : Гослитиздат. 1960. Т. 4. - 783 с.

49. Жуковский В. А. Орлеанская дева; Сказки; Эпические произведения. Собр. соч. : в 4 т. / В. А. Жуковский. - М. : Гослитиздат. 1960. Т. 3. - 571 с.

50. Заболотняя М. Дело о «Драконе» // Вопросы театра : журнал. - М. : Государственный институт искусствознания, 2009. - С. 302-329.

51. Зеленин Д. К. Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки. - М. : Индрик, 1995. - 432 с.

52. Златковская Т. Д. Rosalia - русалии? (О происхождении восточнославянских русалий) // VIII Международный съезд славистов : История, культура, этнография и фольклор славянских народов. - М., 1978. - С. 210-226.

53. Иванов В. В. Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. 4: Знаковые системы культуры, искусства и науки. - М. : Языки славянских культур, 2007. - 792 с.

54. Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянская мифология // Мифы народов мира. - М. : Советская энциклопедия, 1987. - Т. 2. - С. 450-456.

55. Изборник (Сборник произведений литературы Древней Руси) / [Сост. и общая ред. Л. А. Дмитриева и Д. С. Лихачева] ; [Вступ. статья Д. С. Лихачева, с. 5-26]. — М. : Худож. лит., 1969. — 799 с. (Б-ка всемирной литературы. Серия 1. Литература Древнего Востока, Античного мира, Средних веков, Возрождения, XVII и XVIII веков).

56. Керимов Т. Х. Постмодернизм // Современный философский словарь. М., 1996. - С. 374.

57. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. - М. : К. Солдатенкова, 1871. - 479 с.

58. Ключевский В. О. Россия в исторических портретах. - М. : Де'Либри, 2015. - 768 с.

59. Ковтун Н. В. Трикстер как герой нашего времени (на материале русской прозы второй половины ХХ - XXI века) : монография. - М. : ФЛИНТА ; Красноярск : Красноярский государственный педагогический университет им.

B.П. Астафьева, 2022. - 408 с.

60. КозьяковаМ. И. Город и ночь - хронотоп конфликта (начало) // Культура культуры : научное рецензируемое периодическое электронное издание. 2017. - № 1. [Электронный ресурс]. URL: http:// www.cult-cult.ru/gorod-i-nochi-hronotop-konflikta/ (дата обращения: 16.03.2025).

61. Комаров М. Ванька Каин. Милорд Георг / Изд. подгот. В. Д. Рак. -М. : Ладомир : Наука, 2019. - 440 с.

62. Корни Иггдрасиля [Сборник : Перевод / Сост., отв. ред. и авт. по-слесл., с. 557-580, О. Смирницкая; Авт. коммент. О. Смирницкая, Е. Гуревич; Худож. А. Лебедев, Т. Хрычева]. - М. : Изд. центр "Терра", 1997. - 638 с.

63. Корнев С. Столкновение пустот: может ли постмодернизм быть русским и классическим? Об одной авантюре Виктора Пелевина // Новое литературное обозрение. 1997. - № 28. - С. 244-259.

64. Кошкарова Ю. А. К вопросу о взаимосвязи образов медведя и лешего в русской народной традиции // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. 2009. - № 9 (64). -

C. 97-102.

65. Криничная Н. А. Русская мифология : Мир образов фольклора. - М. : Академический проект; Гаудеамус, 2004. - 1008 с.

66. Кулешов Ф. И. Творческий путь А. И. Куприна : диссертация ... доктора филологических наук. - Минск, 1963. - 535 с.

67. Куприн А. И. Собрание сочинений : в 9 т. - М. : ПРАВДА, 1964. - Т. 3. - 372 с.

68. Кызласов И. Л. Гора-прародительница в фольклоре хакасов // Советская этнография. 1982. - № 2. - С. 85-90.

69. Лаврентьева Л. С., Смирнов Ю. И. Русский народ : культура, обычаи, обряды. - СПб. : Паритет, 2011. - 448 с.

70. Ламаизм в Бурятии XVIII - начала XX века. Структура и социальная роль культовой системы / Галдаиова Г. Р., Герасимова К. М., Дашиев Д. Б. и др.

- Новосибирск : Наука, 1983. - 236 с.

71. Левинтон Г. А. Инициация и мифы // Мифы народов мира. - М. : Советская энциклопедия, 1987. - Т. 1. - С. 543-544.

72. Невольниченко С. Мир и антимир Запорожья в повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба» // Вопросы литературы. - 2008 - № 4. - С. 241- 263

73. Левкиевская Е. Е. Покойник «заложный» // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. - М. : Межд. отношения, 2009. - Т. 4 : П (Переправа через воду) — С (Сито). - С. 118-124.

74. Лейбин В. М. Словарь-справочник по психоанализу. - М. : АСТ, 2010.

- 956 с.

75. Леонова Т. Г. Русская литературная сказка XIX века в ее отношении к народной сказке / Т. Г. Леонова. - Томск. 1982. - 197 с.

76. Липовецкий М. Зловещее в сказах Бажова // Quaestio Rossica. 2014. № 2. С. 212-230.

77. Лихачев Д. С. Моление Даниила Заточника // Лихачев Д. С. Великое наследие. 2-е изд., доп. - М. : Современник, 1979. - С. 241-258.

78. Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVII веков. Эпохи и стили. - Л. : Наука, 1973. - 258 с.

79. Лучинин А. В. Паспортная система дореволюционной России (исторический обзор) // Вестник Уральского института экономики, управления и права. 2009. -Т. 8. - № 3. - С. 78-81.

80. Мавка / Л. Н. Виноградова // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. - М. : Межд. отношения, 2004. - Т. 3. - С. 165-166.

81. Мадлевская Е. Л. Русская мифология. Энциклопедия. - М. : Эксмо, 2007. - 761 с.

82. Максимов С. В. Нечистая сила, неведомая сила и крестная сила. -СПб. : Тип. Р. Р. Голике и А. И. Вильборг, 1903. - 526 с.

83. Малеко Е. В. Оборотничество как социальное явление в творчестве Виктора Пелевина (на примере романа "Священная книга оборотня") // Традиционные национально-культурные и духовные ценности как фундамент инновационного развития России. 2023. - № 1 (23). - С. 43-47.

84. Маскаев А. И. Мордовская народная эпическая песня. - Саранск: Морд. кн. изд-во, 1964. - 439 с.

85. Медриш Д. Н. Взаимодействие двух словесно-поэтических систем как междисциплинарная теоретическая проблема // Русская литература и фольклорная традиция: сб. науч. тр. - Волгоград : Волгоград. пед. инст-т, 1983. - С. 3-16.

86. Мелетинский Е. М. Мифология // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Степин, заместители предс. : А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. 2-е изд., испр. и допол. - М. : Мысль, 2010. - С. 581.

87. Мелетинский Е. М. О литературных архетипах. - М. : Изд-во РГГУ, 1994. - 136 с.

88. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. - М. : Наука, 1976. - 407 с.

89. Мелетинский Е. М. Фенрир // Мифы народов мира. - М. : Советская энциклопедия, 1987. - Т. 2. - С. 561.

90. Мелетинский Е. M. Избранные статьи. Воспоминания / отв. ред Е. С. Ноник. - M. : Рос. гос. гуманитар. ун-т. 1998. - 576 с.

91. Мировое дерево / В. Я. Петрухин // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. - М. : Межд. отношения, 2004. - Т. 3. - С. 253-254.

92. Мифы народов мира : энциклопедия в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — М. : Советская энциклопедия. Т. 2 : К — Я. - 1988. - 719 с.

93. Мужчина / Г. И. Кабакова // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. - М. : Межд. отношения, 2004. - Т. 3. - С. 317-319.

94. Неклюдов С. Ю. Оборотничество : «Природа вещей», объем понятия, региональные версии // In Umbra: Демонология как семиотическая система: Альманах. - М. : Индрик, 2016. - Вып. 5. - С. 13-34.

95. Никифоровский Н. Я. Нечистики: свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе. - Вильна : Н. Мац и Ко, 1907. - 103 с.

96. Никулина М. П. Про старинное житье и про тайную силу // Урал. -№ 6. 2000. - С. 23-27.

97. Новак В. С. Славянская мiфалогiя (на матэрыялах Гомельскай воб-ласщ). - Мн. : Право и экономика, 2009. - 324 с.

98. Новая иллюстрированная энциклопедия. - М. : Большая Российская энциклопедия, 2002. - Кн. 2 : Ар - Би. - 256 с.

99. Новикова Е. В. «Вдали от комплексных идей живешь, как Рэмбо, — day by day» Виктор Пелевин о себе и своей новой книге // Коммерсантъ. 2003. - №157 (02.09). - С. 14.

100. Нойманн Э. Глубинная психология и новая этика / Эрих Нойманн; пер. с англ. Ю. Донца. - СПб. : Азбука-классика, 2008. - 253 с.

101. Оборотничеств / Виноградова Л. Н. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт сла-

вяноведения РАН. - М. : Межд. отношения, 2004. - Т. 3: К (Круг) — П (Перепелка). - С. 466-471.

102. Овидий. Метаморфозы. / Пер. С. Шервинского, илл. П. Пикассо. (Серия «Библиотека античной литературы»). - М. : Худож. лит., 1977. - 432 с.

103. Павел Петрович Бажов: Сборник статей и воспоминаний / Редактор-составитель К. В. Рождественская. - Молотов, 1955. - 268 с.

104. Пелевин В. О. Generation «П». - М. : ФТМ, 2008. - 156 с.

105. Пелевин В. О. Принц Госплана. - М. : ФТМ, 2008. - 60 с.

106. Пелевин В. О. Священная книга оборотня. - М. : ФТМ, 2004. - 172 с.

107. Пелевин В. Проблема верволка в средней полосе. - М. : Вагриус, 1993. - 496 с. URL: http://pelevm.nov.ru/pov/pe-werw/Lhtml (дата обращения: 20.04.2025).

108. Первый всесоюзный съезд советских писателей. Стенографический отчет. - М.: Государственное издательство «Художественная литература», 1934.

- 718 с.

109. Перекресток // Символы, знаки, эмблемы энциклопедия / авт.-сост. : д.ист.н., проф. В. Э. Багдасарян и др.; под общ. ред. В. Л. Телицына. - М. : Локид-Пресс, РИПОЛ классик, 2005. - С. 377.

110. Петрухин В. Я. Мифы финно-угров. - М. : Изд-во АСТ : Транзи-ткнига, 2003. - 463 с.

111. Пискунова С. И. Исповеди и проповеди испанских плутов // Испанский плутовской роман: пер. с исп. - М. : Эксмо, 2008. - С. 7-34.

112. Повесть временных лет / Пер. с древнерусского Д. С. Лихачева, О. В. Творогова. Коммент. А. Г. Боброва, С. Л. Николаева, А. Ю. Чернова при участии А. М. Введенского и Л. В. Войтовича. Ил. М. М. Мечева. - СПб. : Вита Нова, 2012. - 512 с.

113. Погорельский А. Черная курица, или Подземные жители // Сказки русских писателей / сост., вступ. ст. и ком. В. П. Аникина. - М. : Правда, 1985.

- С. 201-231.

114. Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. - М. : Наука. 1975. - 191 с.

115. Пухов Е. В. Комаров Матвей // Словарь русских писателей XVIII века. Выпуск 2: К-П / под ред. А. М. Панченко. — СПб. : Наука, 1999. С. 111112.

116. Приказчикова Е. Ванька Каин в культурном пространстве России: семиотика поведения // Quaestio Rossica. 2022. - Т. 10, - № 1. С. 275-289.

117. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. - М. : Лапиринт, 2000. - 336 с.

118. Пропп В. Я. Морфология сказки / Гос. ин-т истории искусств. - Л. : Academia, 1928. - 152 с.

119. Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. - СПб. :Азбука Терра, 1995. - 176 с.

120. Пропп В. Я. Фольклор и действительность. - М. : Наука, 1976. - 330с.

121. Прохоров Г. М. Пахомий Серб (Логофет) // Словарь книжников и книжности Древней Руси / АН СССР. ИРЛИ; Отв. ред. Д. С. Лихачев. Вып. 2 Вторая половина XIV - XVI вв. - Ч. 2. Л—Я. - С. 167-177.

122. Пушкин А. С. Собрание сочинений в десяти томах. Том 4. Евгений Онегин. Драматические произведения - М. : Гослитиздат, 1960. - с.599

123. Реформы Петра I : сборник документов / Сост. В. И. Лебедев. - М. : Государственное социально-экономическое издательство, 1937. - 379 с.

124. Россия. Полное географическое описание нашего отечества / под ред. В. П. Семенова-Тян-Шанского и под общ. руководством П. П. Семенова-Тян-Шанского и В. И. Ламанского. - СПб. : Издание А. Ф. Девриена, 1914. - Т. 5. Урал и Приуралье. - 669 с.

125. Руди Т. Р. Ермолай // Православная энциклопедия. Т. XVIII : Египет древний - Эфес / Под ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. -М. : Церковно-научный центр "Православная энциклопедия", 2008. - С. 663669.

126. Русская литературная сказка / Сост., вступ. ст. и примеч. Н. А. Ли-стиковой ; Худож. М. К. Шевцов. - М. : Советская Россия, 1989. - 461 с.

127. Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. -М. : Наука, 1988. - 784 с.

128. Сагалаев А. М. Урало-алтайская мифология: символ и архетип. - Новосибирск: Наука, 1991. - 152 с.

129. Сальников А. В. Эпизоды западноевропейской повседневной жизни позднего средневековья - раннего Нового времени, способствовавшие распространению веры в оборотней как приверженцев темных сил (религиозно-научный аспект) // Science time. - 2014. - № 2. - С. 56-62.

130. Соболева Л. С. Обличение волхвов, лжепророков и чаровниц в рукописном сборнике проповедей XVII в. «Статир» // Литература и история в контексте археографии / Отв. ред. С. Г. Петров, В. А. Ромодановская; Рос. акад. Наук, Сиб. отд-ние, Ин-т истории. — Новосибирск, 2022. С. 373-374

131. (Археография и источниковедение Сибири; вып. 41).

132. Соколов В. Е. Пятиязычный словарь названий животных. Латинский, русский, английский, немецкий, французский. - М. : Русский язык, 1984. - 352 с.

133. СоколовМ. Н. Потоп // Мифы народов мира. - М. : Советская энциклопедия, 1987. - Т. 2. - С. 324-327.

134. Сокулер З. А. Методология гуманитарного познания и концепция «власти-знания» Мишеля Фуко // Философия науки и техники. 1998. - С. 174182.

135. Соловьев А. В. Русичи и русовичи // Слово о полку Игореве — памятник XII века. - М. : АН СССР, 1962. - 387 с.

136. Соловьев С. М. Публичные чтения о Петре Великом / С. М. Соловьев; подгот. текста, ст. и коммент. Л. Н. Пушкарева; отв. ред. В. И. Буганов. - М. : Наука, 1984. - 232 с.

137. Соловьев С. М. Сочинения. В 18 кн. Кн VII История России с древнейших времен. Тома 13-14. - М. : Мысль, 1991. - 701 с.

138. Сравнительный указатель сюжетов. Восточнославянская сказка / Отв. ред. К. В. Чистов. - Л. : Наука, 1979. - 437 с.

139. Суперанская А. В. Современный словарь личных имен: Сравнение. Происхождение. Написание. - М. : Айрис-пресс, 2005. - 384 с.

140. Тахо-Годи А. Несс // Мифы народов мира: в 2-х т. 1988. Т. 2. С. 213.

141. Творогов О. В. Литература Древней Руси : пособие для учителя. -М. : Просвещение, 1981. - 128 с.

142. Творогов О. В. Именной указатель // Энциклопедия "Слова о полку Игореве": В 5 томах / Рос. акад. наук. Ин-т рус. лит. (Пушкин. дом); Ред. кол.: Л. А. Дмитриев, Д. С. Лихачев, С. А. Семячко, О. В. Творогов (отв. ред.). -СПб.: Дмитрий Буланин, 1995. - Т. 5. - С. 325-376.

143. Тихомирова Е. Г. Маска как культурная форма в истории отечественной культуры // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2018. - № 1. - С. 73-81.

144. Токарев С. А. Мифы народов мира. - М. : Советкая Энциклопедия, 1980. - 1147 с.

145. Толковый словарь русского языка : в 4 т. / Гл. ред. Б. М. Волин, Д. Н. Ушаков; Сост. В. В. Виноградов, Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский, Д. Н. Ушаков; Под ред. Д. Н. Ушакова. - М. : Гос. изд-во иностр. и нац. слов., - Т. 3: П — Ряшка. 1939. - 1424 с.

146. Толковый словарь русского языка : в 4 т./ Гл. ред. Б. М. Волин, Д. Н. Ушаков; Сост. В. В. Виноградов, Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский, Д. Н. Ушаков; Под ред. Д. Н. Ушакова. - М. : Гос. изд-во иностр. и нац. слов., - Т. 2: Л — Ояловеть. 1938. - 1040 с.

147. ТресиддерДж. Словарь символов. - М. : Гранд, 2001. - 444 с.

148. Усовская Э. А. Основные концепции культуры: учеб. пособие / Э. А. Усовская. - Минск : БГУ, 2014. - 152 с.

149. Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. - М. : Изд-во Моск. ун-та, 1982. - 248 с.

150. Федорова В. П. От мифа к сказке (к проблеме эстетики сюжета о царевне-лягушке) // Вестник Челябинского государственного университета. 1997. - С. 104-112.

151. Фрейджер Р.; Фейдимен Д. Большая книга психологии. Личность. Теории, упражнения, эксперименты. - СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2008. - 704 с.

152. Фрэзер Дж. Золотая ветвь : Исследование магии и религии : В 2 т. / Пер. с англ. М. Рыклина. - М. : ТЕРРА-Книжный клуб, 2001. - Т. 1. - 528 с.

153. Фрэзер Дж. Золотая ветвь : Исследование магии и религии : В 2 т. / Пер. с англ. М. Рыклина; Послесл. Малиновский Б. / Пер. с англ. И. Утехина. - М. : ТЕРРА-Книжный клуб, 2001. - Т. 2. - 496 с.

154. Холина О. И.; Сальников А. В. Историко-социологический аспект веры в оборотней в западноевропейском обществе позднего средневековья -раннего нового времени // Историческая и социально - образовательная мысль. 2015. - Т. 7. - № 7. - Часть 2 . - С. 92-95.

155. Чистяков В. А. Представления о дороге в загробный мир в русских похоронных причитаниях Х1Х-ХХ вв. // Обряды и обрядовый фольклор / отв. ред. В. К. Соколова. - М. : Наука, 1982. - С. 114-127.

156. Чулаков Д. К. Репрезентация оборотничества в жанровом кинематографе: от проклятия к дару // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции. 2015. - С. 129134.

157. Чумичева О. В. Игра или оборотничество? Ряженые при дворе Ивана Грозного // Оборотни и оборотничество: стратегии описания и интерпретации. Материалы международной конференции. 2015. - С. 75-78.

158. Шварц Е. Л. Собрание сочинений. Пьесы. - М. : Книжный Клуб Книговек, 2010. - 426с

159. Штернберг Л. Я. Первобытная религия в свете этнографии. Исследования, статьи, лекции / Под ред. и с пред. Я. П. Алькора. - Л.: Издательство

Института народов Севера ЦИК СССР им. П. Г. Смидовича, 1936. - 572 с.

160. Эпштейн М. Истоки и смысл русского постмодернизма // Звезда. 1996. - № 8. - С. 166-188.

161. Эренбург, И. Г. Люди, годы, жизнь: в 3-х тт. - М. : Советский писатель, 1990. - Т. 3. - 443 с.

162. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер; пер. с нем. и доп. чл.кор. АН СССР О. Н. Трубачева. - М. : Прогресс, 1986. - Т. 2. - 672 с.

163. Югов А. К. «Слово о полку Игореве» (перевод, комментарии и статьи). - М. : Московский рабочий, 1970. - 271 с.

164. Юнг К. Г. АЮК / пер. с нем. Е. Б. Глушак, Г. А. Бутузова, М. А. Собуцкого, О. О. Чистякова; отв. ред. С. Л. Удовик. - Минск: Попурри, 1998. -С. 155-246.

165. Юнг К. Г. Архетип и символ. - М. : Ренессанс, 1991. - 297 с.

166. Юнг К. Г. Бог и бессознательное. - М. : Олимп, 1998. - 480 с.

167. Юнг К. Г. Душа и миф: шесть архетипов. - К. : Государственная библиотека Украины для юношества, 1996. - 384 с.

168. Юнг К. Г. Собрание сочинений. Психология бессознательного / Пер. с нем. - М. : Канон, 1994. - 320 с.

169. Юнг К. Г. Тавистокские лекции: исследование процесса индивидуа-ции / пер. с англ. - М. : Рефлбук, 1998. - 295 с.

170. Якобсон Р. О., Шефтель М. Изучение «Слова о полку Игореве» в Соединенных Штатах Америки // Труды отдела древнерусской литературы. -М. ; Л. : АН СССР, 1958. - Т. 14. - С. 102-111.

171. Яковлев М. В., Карпенко А. В. Мотив оборотничества в творчестве Ф. М. Достоевского и Ю. В. Мамлеева (на материале рассказов "Крокодил" и "Учитель") // Вестник Государственного гуманитарно-технологического университета. 2022. - № 2. - С. 142-147.

172. Янушкевич А. С. История русской литературы первой трети XIX

века : учеб. пособие. - М. : Флинта : Наука, 2015. - 752 с.

173. Blécourt W. de. The Differentiated Werewolf: An Introduction to Cluster Methodology // Werewolf Histories / Ed. by W. de Blécourt. - Palgrave Macmillan, 2015. - P. 1-24.

174. Dennis T. Olson Numbers. - Louisville : Westminster John Knox. 1996. - 196 p.

175. Fernando Coimbra. The symbolism of the pentagram in West European rock art: a semiotic approach // XXIV Valcamonica Symposium 2011, 2014. - P. 122-129.

176. Kropej M. Supernatural Beings from Slovenian Myth and Folktales / Transl. by N. S. Dular and V. Batagelj. - Ljubljana : ZRC Publishing in association with the Institute of Slovenian Ethnology at ZRC SAZU, 2012. - 284 p.

177. Liu Xiangchen, Xu Haibo Bayanbulak's Obo Festival // China's Ethnic Groups. 2015. - Vol. 13. - P. 60-67.

178. Richard G. A. Buxton. Forms of Astonishment: Greek Myths of Metamorphosis. - Oxford : Oxford University Press, 2009. - 286 p.

179. Sconduto L. A. Metamorphoses of the Werewolf: A Literary Study from Antiquity through the Renaissance. - Jefferson, North Carolina; London: McFarland, 2008. - 228 p.

180. Sidky H. Werewolves and Witches // Witchcraft, Lycanthropy, Drugs, and Disease : An Anthropological Study of the European Witch-Hunts. - New York : Wipf and Stock Publishers, 2010. - P. 215-254.

181. Slupecki L. P. Wojownicy i wilkolaki. - Warszawa : Wydawnictwo Naukowe PWN, 2011. - 258 p.

182. Stewart C. T. The origin of the werewolf superstition. - Columbia: University of Missouri, 1909. - P. 1-37.

183. ятът. Ш. : 1980. 501 Ж. ( Бажов П. П. Малахитовая шкатулка / Перевод Ли Цзюминя.. - Пекин: Издательство народной литературы, 1980. - 501 с.).

184. : «ШШШ^Ш^МЯ. ^«ftJ. 2023 : 79 (Чэнь Юйчжуо Тотем, жизнь и смерть: анализ мифа о преображении в «Шань хай цзин» // Древнее и современное культурное творение. 2023. - С. 7-9).

185. : Ф^ЗД, 2007. 810 Ж. (Гань Бао Записки о поисках духов. - Пекин : Китайское книгоиздательство, 2007. - 810 с.).

186. ЖШ 1ЬЖ: Ф^ЗД, 2021. 389 Ж (Гэ Хун Мудрец, объемлющий первозданную простоту. - Пекин : Китайское книгоиздательство, 2021.

- 389 с.) URL: https://www.gushiji.org/guwen/9504 (дата обращения: 20.04.2025).

187. ттШ'Шттттт. шмшх^ш. ш-

^(2014) : 91-93 (Цзинь Гуаньбу Влияние мифов на тему трансформации в странных историях // Журнал Цинхайского педагогического университета. 2014. - № 2. - С. 91-93).

188. ФШШ^ШФШЖ Ф^Ж^. Ш-Щ1974) : 24-40 (Ле Хэнцзюнь Исследование мифа о первобытном превращении в Китае // Китайская и зарубежная литература. 1974. - № 2. - С. 24-40).

189. mrnrn ьк%ттжтш^—Фы-&\хтттттж

T'J Ш 12 ^ (1993): 17-19. (Ли Бинхай От девятихвостой лисы до демоницы-лисицы: тотем лисы и образы лисы в древнем Китае // Academic Monthly. 1993.

- № 12. - С. 17-19).

190. : Ф^ЗД, 2013. 4106 Ж. (Ли Фан Императорская энциклопедия эпохи Тайпин. - Пекин : Китайское книгоиздательство, 2013. - 4106 с.) [Электронный ресурс]. URL: https://www.gushiwen.cn/guwen/bookv_11246.aspx (дата обращения: 26.03.2025).

191. m^fö #^Z^M. ftШЗД(1995) : 21 (Пу Чжунчэн Метаморфозы мифологии // Журнал Хуалиенского педагогического университета. 1995. - № 5. - С. 21).

192. ШШШ ЯШ&Ш, ^Ж : Ф^М, 2009. 282 Ж. ( Шань Хай Цзин /

Ком. Фан Тао. - Пекин: Китайское книгоиздательство, 2009. - 282 с.).

193. ^ЯШЙ Ш^^. 2005 : 81-87 (Ван Вэньцзюань Пять элементов и пять цветов // Теория искусства, 2005. - С. 81-87).

194. ФШШФЙЙЖ. ^Ж: 1991. 288 Ж. (Ван Сяолянь Мир мифологии Китая. - Пекин : Издательство «Писатели». 1991. -288 с.).

195. ^^^ Ш—Ш(2001) : 119-122 (Вэй Чунвэнь Шань хай цзин и мифология до Цинь // Журнал Шань-сийского педагогического университета. 2001. - № 1. - С. 119-122).

196. ШХШ^. : ФФ^М, 1963. 328 Ж. (Сюй Шэнь Происхождение китайских иероглифов. - Пекин : Китайское книгоиздательство, 1963. - 328 с.) [Электронный ресурс]. URL: http://ccd.newdu.com/e3344.html (дата обращения: 26.03.2025).

197. шшф кшпш^^^ш. ш-ш

(1993): 48-53. (Ян Ганьхуа Исследование мотива «метаморфозы» в западной и восточной литературе // Журнал Цзянсийского института науки и технологии. 1993. - № 1. - С. 48-53).

198. т^Я if^^M, т

— йп^. 2020: 147-156 (Чжан Ча Бахтин,

Шкловский, Горький и мировая литература - интервью с профессором Гали-ном Тихановым // Русская литература. 2020. - С. 147-156).

199. шшш ил1 : шжшшш, 2012.

353 Ж. (Чжао Вейжун Влияние западной теории интертекстуальности на Китай. - Сычуань : Сычуаньское издательство, 2012. - 353 с.).

200.

Ш^. 2018 : 3 (Чжао Си Происхождение концепции древних мифов

о преображении животных - исследование «трансграничного потока» китайских мифических животных в широком смысле // Оценка шедевров. 2018. - С.

201. ШъШ Ш^Х^ФШДШХШ^^ЖЖШ^Ш. ^ых^ш^.

2019 : 153-165 (Чжао Сяобин Взгляд на возникновение и развитие теории масок в западной литературе // Исследования по зарубежной литературе. 2019. -С. 153-165).

202. : Ф^^М, 2023. 310 Ж. (Чжао Е У-Юэ

чуньцю. - Пекин : Китайское книгоиздательство, 2023. - 310 с.) [Электронный ресурс]. URL: https://www.gushiwen.cn/guwen/bookv_1d22b727b2e9.aspx (дата обращения: 26.03.2025).

203. :

^Х^ШШЙ, 2020. 320 Ж. (Чжэн Юнван Зажигание пещерного янтаря - исследование русской антиутопической литературы. - Пекин : Издательство общественно-научной литературы, 2020. - 320 с.).

204. ^^^ №L. : ФФЪМ, 2022. 1108 Ж. (Чжоу-гун Дань (правитель династии Чжоу) Книга этикета эпохи Чжоу. - Пекин : Китайское книгоиздательство, 2022. - 1108 с.) [Электронный ресурс]. URL: http://www.chunzang.com/1649824624.html (дата обращения: 23.03.2025).

205. m^rn^im. 2022 : 120123 (Чжу Шаньхуа Происхождение, смысл и форма культуры тайцзи // Форум по образованию и преподаванию, 2016. - С. 120-123).