Эволюция религиозно-эстетических воззрений Б. Л. Пастернака тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Куницын Георгий Владимирович

• Куницын Георгий Владимирович
• кандидат наук
• 2026

Оглавление диссертации кандидат наук Куницын Георгий Владимирович

Введение

Глава 1. Еврейство и Ветхий завет в жизни и творчестве Пастернака

1.1. «Что значит быть евреем?..»

1.2. Со-творение мира

1.3. «Под чтение Псалтыри...»

Глава 2. Роль христианства в процессе становления творческой эстетики Пастернака

2.1. Крестная няня

2.2. «Бессмертие, «допустимое культурой» ...»

2.3. Занятья философией

2.4. Творческая эстетика

Глава 3. Новозаветные мотивы и символы в свете эволюции религиозно-эстетических воззрений Пастернака

3.1. Революция как Рождество

3.2. «Социализм Христа»

3.3. Сказочный реализм

3.4. Гефсиманский сад

3.5. Поэтика в свете эстетики

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Проблема и степень разработанности темы

Один из авторитетнейших исследователей жизни и творчества Пастернака, Л. С. Флейшман писал: «вопрос о христианстве у Пастернака принадлежит к числу наиболее болезненных, запутанных и спорных в литературоведении»1. Вряд ли можно найти слова лучше для введения в настоящую работу. Небольшая, но крайне насыщенная флейшмановская статья «Борис Пастернак и христианство» была написана более тридцати лет назад2, но до сих пор остается самым значимым изысканием в этой области. Впрочем, сам автор оговаривается, что остается «в пределах попытки чисто биографического объяснения возникновению и разработке христианской темы у Пастернака» и что «недостаточность такого подхода очевидна»3.

Комплексных исследований, посвященных самой «христианской теме» в творчестве Пастернака, тому, как христианские мотивы и символы функционируют в его поэтике, по сути, не проводилось. Все наблюдения, сделанные в научной литературе, носят точечный характер. Анализируя те или иные тексты Пастернака, исследователи часто сталкивались с необходимостью интерпретировать соответствующие мотивы, но это не было предметом их непосредственного интереса. С другой стороны, есть целый ряд работ, затрагивающих вопрос о религиозной составляющий историософии и поэтики «Доктора Живаго» (см., к примеру, у К. М. Поливанова4, П.- А. Бодина5, С. Витт6).

1 Флейшман Л. Борис Пастернак и христианство // Флейшман Л. От Пушкина к Пастернаку. Избранные работы по поэтике и истории русской литературы. М.: Новое литературное обозрение, 2006. С

2 Статья была впервые опубликована в сборнике Christianity and Eastern Slavs. Vol. 3 (California Slavic Studies. Vol. 18) (Berkley and Los Angeles: University of California Press, 1995), p

3 Там же.

4 Поливанов К. М. «Доктор Живаго» как исторический роман. М.: Новое литературное обозрение,

5 Bodin Per-Arne. Eternity and Time: Studies in Russian literature and the Orthodox tradition. — Stockholm University, 2007. (Acta Universitatis Stockholmiensis. Stockholm Studies in Russian Literature. Vol. 38).

6 Witt S. Creating Creation: Readings of Pasternak's "Doktor Zivago". Stockholm,

Несколько лучше, чем христианские мотивы и религиозные убеждения, исследована «философия» поэта. Разные ее аспекты были рассмотрены Е. Глазовой7, Н. Дмитриевой8, Б. М. Гаспаровым9, Флейшманом, Х.-Б. Хардером и С. Дорцвайлером10. Тем не менее, ни в одной из известных нам работ не проводится прямой связи между философией «раннего» Пастернака и его поздним христианством.

Исследование, сводящее воедино философию и религию, эстетику и поэтику, основанное на анализе писем, статей и выступлений поэта наравне со стихами и прозой, позволило бы реконструировать путь поэта к «по-новому понятому христианству» (IV, 167)11 «Доктора Живаго», прояснить специфику его религиозных убеждений и, соответственно, описать механизмы функционирования христианских мотивов и символов в его творчестве.

В уже упомянутой статье Флейшман приходит к выводу, что «"христианский" эпизод был локализован в биографии Пастернака определенными хронологическими границами и был вызван конкретной социально-культурной ситуацией <...> и конкретными идеологическими и художественными задачами автора»12. Речь, разумеется, идет о позднем периоде творчества и, в первую очередь, о «Докторе Живаго». При этом «беглые реминисценции из Священного Писания в пастернаковских стихах начального,

7 Глазова Е. От философии к прозе. Ранний Пастернак / Пер. с англ. А. Глебовской, Е. Дунаевской, В. Правосудова. М.: Новое литературное обозрение,

8 Дмитриева Н. Неокантианские мотивы в мировоззрении Бориса Пастернака // «Объятье в тысячу охватов». Сборник материалов, посвященный памяти Евгения Борисовича Пастернака и его 90-летию / Сост.: А. Ю. Сергеева-Клятис, О. А. Лекманов. СПб.: РХГА, 2013. С. 59-80. *О. А. Лекманов признан в РФ иностранным агентом.

9 Гаспаров Б. М. Борис Пастернак «По ту сторону поэтики» (Философия. Музыка. Быт). М.: Новое литературное обозрение,

10 Fleishman L., Harder H.-B., Dorzweiler S. Введение // Boris Pasternaks Lehrjare: Неопубликованные философские конспекты и заметки Бориса Пастернака: в 2 т. Т. 1. / Ed. by L. Fleishman, H.-B. Harder, S. Dorzweiler. Stanford, 1996. P. 11-138. (= Stanford Slavic Studies, Vol. 11:1).

11 Здесь и далее цитаты из Пастернака приведены по изданию: Пастернак Б. Л. Полное собрание сочинений: В 11 т. / Сост. и коммент. Е. Б. Пастернак, Е. В. Пастернак. М.: Слово, 2003-2005. Цитаты из этого издания, приведенные в основном тексте работы, сопровождены указанием на том и страницу в скобках после цитаты: (№ тома - римскими цифрами, № страницы - арабскими цифрами). В подстрочных примечаниях библиографическое описание приводится в стандартном сокращенном виде: Пастернак Б. Л. Полн. собр. соч. Т. №. С. №.

12 Флейшман Л. Борис Пастернак и христианство. С

модернистского периода»13, точно так же, как и «библейские и евангельские цитаты и аллюзии, встречающиеся в поэтических высказываниях Пастернака конца 20-х годов»14, и вообще все христианские мотивы и символы в лирике и прозе поэта вплоть до 1946-1947 годов - по мнению автора статьи, «сведены к чисто литературной функции»15. Нам, в свою очередь, кажется, что грань между «литературным» и внелитературным в этом вопросе - крайне расплывчата.

Как отделить мировосприятие художника от тех «религиозных или философских систем», которые лишь «служат объектом и орудием преображения»16 в его творчестве? Полагаем, что за редкими исключениями такое разграничение сомнительно и, что важнее, бессмысленно. Точно так же невозможно научно доказать «религиозность» кого бы то ни было - всегда остается вероятность, что показная приверженность христианству Блаженного Августина, прошедшего через увлечения манихейством и неоплатонизмом, продиктована лишь «социально-культурной ситуацией» 1У-У вв. и «идеологическими и художественными задачами» автора «Исповеди». Внутренний мир каждого человека индивидуален, и понимание одних и тех же религиозных или философских концепций может радикально отличаться. Не всегда ясно даже что, собственно, следует квалифицировать как «религию», а что как «философию».

Тем самым, оставаясь в рамках предложенной Флейшманом парадигмы, мы сталкиваемся с неразрешимыми теоретическими и терминологическими сложностями, скорее подведомственными философии или религиоведению, чем филологии. В связи с этим кажется резонным перевести проблему в принципиально иную плоскость.

Мы постараемся показать, что Пастернак может рассматриваться историками русской культуры не только как великий поэт и прозаик, но и как

13 Там же. С

14 Там же. С

15 Там же. С

16 Там же. С

значимый теоретик литературы и искусства. На протяжении всей жизни поэт выстраивал собственную систему представлений об искусстве, «творческую эстетику» (III, 186). Разумеется, эта система - подвижна, склонна к метаморфозам и уточнениям, происходившим по мере того, как «принципиально релятивистское мышление поэта» поглощало «неуловимо ускользающие и внутренне непримиримые понятия и концепции»17. Однако, прослеживая все стадии формирования «творческой эстетики» Пастернака на материале его художественных и бытовых высказываний, соотнося этот процесс с историко-биографическим контекстом, мы надеемся вычленить неизменное смысловое ядро, набор идей, лежащих в основе «теории литературы» поэта. Отдельный интерес представляет перспектива вписать эту «теорию» в историю литературоведческой мысли, но, прежде всего, мы хотим продемонстрировать, сколь важную роль в эстетических построениях Пастернака и их развитии играет христианство.

Реконструируя религиозные убеждения поэта в измерении «творческой эстетики», мы рассчитываем не только избежать сложностей в определении индивидуальной «религиозности», но и преодолеть невидимые барьеры, разделяющие в пастернаковедческой традиции «философию» раннего Пастернака и его позднее «христианство», лирику 1910-20-30-х гг. и «Доктора Живаго», «литературное» и биографическое.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Эволюция религиозно-эстетических воззрений Б. Л. Пастернака»

Актуальность темы

Актуальность темы обусловлена слабой изученностью связей между философскими и религиозными представлениями Пастернака, а также потенциальной значимостью этих связей для определения генезиса христианской историософии «Доктора Живаго» и выявления механизмов функционирования христианских мотивов и символов в поэтике автора.

17 Там же.

Научная новизна

Предложенная в работе реконструкция религиозно-эстетических воззрений Б. Л. Пастернака позволяет увидеть за отдельными принципами его эстетики и поэтики, отмечавшимися в научной литературе, единую систему взглядов и убеждений. Тем самым, проведенное исследование предоставляет возможность по-новому интерпретировать жизненный и творческий путь поэта.

Объект и предмет исследования

Объект настоящего исследования - система религиозно-эстетических представлений Б. Л. Пастернака.

Предмет - эволюция этой системы на протяжении всего жизненного и творческого пути поэта.

Материал - весь корпус текстов Б. Л. Пастернака: лирика, проза, переводы, публицистика, письма, доклады и выступления, литературные анкеты, конспекты, тетрадные записи и заметки.

Цели и задачи работы

Цель настоящей работы - сформировать целостную картину эволюции религиозно-эстетических представлений Б. Л. Пастернака.

Задачи:

1. Определить стратегии культурно-религиозной самоидентификации поэта;

2. Реконструировать систему представлений Пастернака об искусстве и назначении художника, проследить её эволюцию и установить роль христианства в этом процессе;

3. Выявить механизмы функционирования христианских мотивов и символов в его поэтике;

4. Обозначить соотношение эстетики и поэтики Пастернака.

Методология

Методологическое основание настоящей работы - традиционный историко-литературный подход. Анализируя те или иные тексты Пастернака, мы обращаемся также к поиску интертекстуальных перекличек: цитат, подтекстов (в понимании, близком к изложенному в работах К. Тарановского18 и О. Ронена19), реминисценций, аллюзий. При разговоре о поэтике мы пользуемся теорией инвариантов А. К. Жолковского, которая представляется нам крайне полезным инструментом - во всяком случае, применительно к Пастернаку.

Рассматривая эстетические построения Пастернака, реконструируя систему его мировосприятия, мы опираемся на междисциплинарную традицию изучения мировоззрения писателей. В духе философско-эстетической критики конца XIX — начала XX века (от Вл. Соловьева до Б. Кроче), актуальной для исследуемой нами эпохи, мы исходим из того, что творчество Пастернака может быть рассмотрено как выражение целостной системы философско-эстетических взглядов поэта. Этот принцип не кажется нам универсальным, но представляется весьма продуктивным применительно к исследованию жизни и творчества авторов, которые его разделяли, что отразилось в их собственных философских, критических, литературоведческих занятиях.

Структура работы

Настоящая работа состоит из трех глав: 1. Еврейство и Ветхий завет в жизни и творчестве Пастернака; 2. Роль христианства в процессе становления творческой эстетики Пастернака; 3. Новозаветные мотивы и символы в свете эволюции религиозно-эстетических воззрений Пастернака. Таким образом, мы предлагаем комбинированное хронологически-тематическое движение.

Для того чтобы показать, как именно поэт пришел к «по-новому понятому христианству» (IV, 67) «Доктора Живаго», необходимо определить исходную точку на этом пути. В качестве «пункта отправления», в главке 1.1. «Что значит

18 Тарановский К. Ф. О поэзии и поэтике / Сост. М. Л. Гаспаров. М.: Языки русской культуры, 2000.

19 Ronen O. An approach to Mandel'shtam. Jerusalem: Magnes Press, Hebrew University, 1983.

быть евреем?..» предложена интерпретация всех сохранившихся свидетельств рефлексии Пастернака по поводу своего происхождения, «еврейства» и иудаизма. В главке 1.2 проведен последовательный анализ стихотворений, варьирующих ветхозаветные мотивы, в 1.3 - интертекстуальных перекличек лирики и прозы поэта с книгой псалмов царя Давида. Сверив наблюдения, мы получили возможность установить местоположение «еврейского вопроса» в системе мировосприятия Пастернака, ветхозаветных мотивов и цитат - в структуре его поэтики. Таким образом, первая глава работы посвящена исследованию роли еврейства и Ветхого завета в жизни и творчестве поэта.

В начале следующей главы, на основании критики источников, мы представили собственное решение биографической загадки о возможном крещении Пастернака. Это позволило нам перейти из сферы национальных, культурных и религиозных предопределенностей в область личного выбора поэта и, соответственно, наконец обратиться к его религиозно-эстетической программе.

В главке 2.2 мы подробно рассмотрели сохранившиеся тезисы доклада «Символизм и бессмертие», сделанного Пастернаком в 1913 году, а также его ранние публицистические выступления, статьи «Вассерманова реакция» (1914 г.) и «Черный бокал» (1915 г.). Наметив контуры пастернаковских представлений о природе и назначении искусства, в главке 2.3 мы попробовали проследить их генезис, сличить с «трафаретами» эпохи, обозначить интеллектуальный контекст и очертить круг возможных влияний. Так завершается «подготовительная» часть нашего исследования. Как будет продемонстрировано в главке 2.4, те идеи, которые поэт в разных формах высказывал начиная с 1910 года, составили фундамент его «творческой эстетики». На материале статьи «Несколько положений» (первая публикация - 1922 г.) и, в особенности, «Охранной грамоты» (отдельное издание - 1931 г.), мы попытались не только описать эту «теорию искусства» как целое, но и обрисовать положение христианства в ее смысловой конструкции. Тем самым вторая глава работы посвящена реконструкции роли

христианства в процессе становления творческой эстетики Пастернака вплоть до «Охранной грамоты», где эта философия изложена как единая система взглядов.

В следующей главе наши соображения подкреплены мотивным анализом всего творчества Пастернака. В главке 3.1 мы рассматриваем лирику и прозу поэта, начиная с «первых опытов» 1910-1911 гг. и вплоть до «Спекторского» включительно, что приблизительно соответствует периоду становления творческой эстетики Пастернака. Изучая механизмы функционирования христианских мотивов и символов в его поэтике, мы сличали получающиеся результаты с теми тенденциями в построении религиозно-эстетической концепции «Охранной грамоты», которые были отмечены во второй главе.

«Охранная грамота» служит водоразделом - как в жизни и творчестве Пастернака, так и в композиции нашей работы. Именно в автобиографии взгляды поэта на искусство были зафиксированы в наиболее полном виде, впервые и достаточно подробно эксплицирована роль христианства в его картине мира. В связи с этим, начиная с главки 3.2, мы отказались от композиционного дробления наших разысканий между эстетикой и поэтикой. Лирику 1930-х годов мы рассматривали вместе со статьями, литературными анкетами и выступлениями поэта соответствующего периода, постоянно сополагая «теорию» и «практику». Сделанные наблюдения позволяют по-новому оценить пастернаковские компромиссы с советской действительностью, объяснить их на уровне эстетических поисков поэта.

Главка 3.3. «Сказочный реализм» посвящена выходу Пастернака из кризиса конца 1930-х гг. Опираясь на изучение статей, писем и лирики 1940-х, мы вывели формулу того переворота, который случился в мировосприятии поэта и привел к резкому повышению объема и значимости христианской символики в его творчестве. Христианская историософия «Доктора Живаго» интерпретируется нами прежде всего как финальная точка цепной реакции, как результат многолетних размышлений поэта об искусстве. Анализ романа и его стихов продолжается и в главке 3.4., завершающей наш обзор. Рассматривая нобелевский

скандал и стихотворения книги «Когда разгуляется» в перспективе жизнетворческой стратегии Пастернака, мы подводим итоги эволюции его религиозно-эстетических воззрений, со временем переросших в убеждения, которые поэт отстоял в собственной жизни. В заключительной главке, на основании проведенных исследований, предлагается концептуальное решение проблемы соотношения эстетики и поэтики Пастернака.

Таким образом, наша работа предполагает целостную реконструкцию представлений поэта об искусстве, назначении художника и христианстве. Надеемся, что она будет полезна не только для пастернаковедов, но и для всех интересующихся русской литературой.

Положения, выносимые на защиту

1. На протяжении всей жизни Пастернак выстраивал собственную систему представлений об искусстве, природе творчества и назначении художника -«творческую эстетику». Все творческое наследие поэта может быть интерпретировано как изложение и, в то же время, иллюстрация этих представлений.

2. Для самого Пастернака его «творческая эстетика» была не просто сводом теоретических принципов, но целостной системой мировосприятия. Сквозь призму эстетических убеждений поэт интерпретировал не только произведения искусства, но и исторические события, и даже собственную биографию.

3. Пастернак идентифицировал себя как русского поэта и видел в «еврействе» прежде всего символическое препятствие на своем художническом пути.

4. Ретроспективную историю о крещении в детстве следует рассматривать в контексте «жизнетворческих» стратегий Пастернака.

5. Революцию 1917 года, равно как и строительство социализма, Пастернак в разные периоды жизни интерпретировал как художественные и антихудожественные явления, но неизменно рассматривал эти события в свете своих представлений о природе и задачах искусства.

6. Путь Пастернака к «по-новому понятому христианству» «Доктора Живаго» есть, по сути, процесс постепенной «христианизации» его эстетических представлений. Изначально поэт использовал христианскую символическую парадигму для описания механизмов творческого преображения мира в искусстве и экспликации жертвенной роли художника. Со временем само христианство стало пониматься Пастернаком как форма искусства, а Христос приобрел в его глазах черты художника. Представление о Библии как источнике творческой энергии, позволяющей производить остранение и новое сотворение мира, было закреплено в «Охранной грамоте» и развито в «Докторе Живаго».

7. Ветхозаветные мотивы в лирике и прозе поэта иллюстрируют представления Пастернака о Библии как источнике «сил», пронизывающих и одухотворяющих историю искусства. Эти «силы», отразившиеся во множестве пастернаковских вариаций на сюжеты о Сотворении мира и о райском блаженстве Адама и Евы, - творчество и любовь.

8. Новозаветные мотивы в лирике и прозе поэта иллюстрируют его представления о жертвенности художника и творческом преодолении ограничений действительности в искусстве.

9. Христианская историософия «Доктора Живаго» представляет собой прежде всего эстетическую концепцию. Творческий акт понимается героями и автором романа как проекция «усилья Воскресенья» Христа.

10. Творческая эстетика Пастернака - обоснование и «охранная грамота» его поэтики. Отмечавшиеся в научной литературе модификации поэтики Пастернака в разные периоды творчества неразрывно связаны с эволюцией взглядов поэта на искусство.

Глава 1. Еврейство и Ветхий завет в жизни и творчестве Пастернака

1.1. «Что значит быть евреем?..»20

Л. Флейшман определяет как «особенность пастернаковского мышления» принцип, согласно которому «смысл какого-либо явления не поддается расшифровке, пока мы не выходим за его пределы в инородную среду»21. Исследователь полагает, что такой «инородной средой» для религиозных исканий Пастернака стала политическая реальность его эпохи, а для «специфически пастернаковской концепции христианства внутри этого круга размышлений -проблема еврейства»22. При всей справедливости соображения Флейшмана об «инородной среде», мы не уверены в том, что религиозные воззрения Пастернака могут быть вполне дешифрованы соответствующей политической конъюнктурой, равно как и в том, что для понимания его «христианства» достаточно перевести вопрос в «еврейское» измерение. Тем не менее, несомненно, и то и другое -принципиально важные факторы в истории становления «творческой эстетики» Пастернака и её постепенной христианизации.

Вопрос о том, как именно Пастернак воспринимал свою родовую (см. хотя бы запись из метрической книги Московской синагоги о рождении поэта23) принадлежность к иудейской культуре, к сожалению, один из наиболее болезненных во всей традиции «пастернаковедения». В рамках настоящей работы мы не ставим себе задачу найти «окончательные» формулы для решения этой проблемы, как это, в силу жанровых особенностей, вынуждены делать биографы поэта (см., к примеру, в биографиях А. Ю. Сергеевой-Клятис24, в более мягкой

20 Цитата из «Доктора Живаго» (Пастернак Б. Л. Полн. собр. соч. Т. 4. С. 16.). Настоящая глава частично основана на материалах, опубликованных в виде статьи: Куницын Г. В. «Что значит быть евреем?..»: Б. Л. Пастернак и «еврейский вопрос» // Русская литература. 2025. № 3. С. 192-204.

21 Флейшман Л. Борис Пастернак и христианство. С. 731.

22 Там же.

23 Иванова Н. Борис Пастернак. Времена жизни. М.: Время, 2007. С 36-37.

24 Сергеева-Клятис А. Ю. Пастернак / Анна Сергеева-Клятис. М.: Молодая гвардия, 2015. С. 25-32. (Жизнь замечательных людей: Малая серия: сер. биогр.; вып. 82).

форме у Д. Л. Быкова25). Тем не менее, переводя проблему из строго биографического измерения в «жизнетворческое», мы надеемся показать, какая роль отводилась еврейству и иудаизму в «творческой эстетике» поэта, в системе его представлений об искусстве и роли художника и как, соответственно, нам следует интерпретировать аллюзии и реминисценции к Ветхому завету (или Танаху?) в его творчестве.

Лучше всего среду взросления поэта описал, что вполне закономерно, его отец, Л. О. Пастернак: «...еврейское интеллигентное общество в русских центрах» 26. Как нетрудно догадаться, в условиях институциональных ограничений, в больших городах, «русских центрах» было отнюдь не просто сохранить верность каноническому иудаизму. Ставший в детстве свидетелем еврейских погромов27, позднее отец Пастернака неоднократно отказывался от крещения (что могло стоить ему потери выгодного места преподавателя Училища живописи, ваяния и зодчества), но никогда не связывал себя и с иудейскими общинами:

я не был связан с традиционной еврейской обрядностью, но глубоко веря в Бога, никогда не позволил бы себе и думать о крещении в корыстных целях...28

Я вырос, конечно, в русской обстановке, получил русское воспитание, развился под влиянием тенденций русских восьмидесятых годов, т. е. тенденций ассимиляции, и в

29

долге служения русскому народу.29

Убеждения отца определили обстановку взросления сына.

Даже не вполне принадлежа к иудейской культуре, Пастернак был с детства знаком с ее основными законами и традициями. В юношеских письмах поэта

25 Быков Д. Л. Борис Пастернак / Дмитрий Быков. 14-е изд. М.: Молодая гвардия, 2018. С. 807-808. (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1726). *Д. Л. Быков признан в РФ иностранным агентом.

26 Письмо Л. О. Пастернака к Бялику / Публ. Ж. Л.Пастернак и Л. Л. Пастернак-Слэйтер. Комм. Л. Флейшмана. Slavica Hierosolymitana. Jerusalem, 1977. Vol. I. P. 306-308.

27 Пастернак Л. О. Первый погром в Одессе // Пастернак Л. О. Записки об искусстве. Переписка. М.: Азбуковник, 2013. С. 156.

28 Пастернак Е. Б. Борис Пастернак: Материалы для биографии. М.: Советский писатель, 1989. С. 28-29.

29 Письмо Л. О. Пастернака к Бялику. P. 307.

(или, как в шутку называл его в детстве отец - «меламеда»30 (VII, 32)) можно наткнуться на упоминания о «еврейских праздниках»31 (VII, 17), равно как и на возникающие в этой среде противоречия («именины, у евреев именины!»32 (VII, 30)). Впрочем, таких «противоречий», свидетельствующих об ассимиляции Пастернаков, нам известно немало - к примеру, на Рождество они ставили елку, а на Пасху пекли куличи и красили яйца33. Вполне закономерно, что росшие в этих условиях дети художника (напомним, что по заверению самого Л. О.: «еврейскому обществу пластические искусства были чужды»34) гораздо живее ощущали свою принадлежность русской культуре, чем еврейской и, тем более, традиционной иудейской.

В этом контексте любопытен эпизод из «марбургской» биографии Пастернака, когда поэту пришлось выступить посредником между отцом и Г. Когеном, главой марбургской философской школы неокантианства, к которому будущий поэт и приехал учиться. Л. О. Пастернак, автор портретов Толстого, Горького, Рильке, Верхарна, Скрябина, Рахманинова, Шаляпина и Эйнштейна, как видно уже из этого беглого списка, вряд ли мог бы позволить себе не написать прославленного учителя собственного сына: «что же ты не приготовишь мне Когена! А я хочу нарисовать его проездом»35. Невинная затея, как водится, обернулась целым рядом проблем - во-первых, Коген, выпускник Еврейской теологической семинарии36 и автор целого ряда значимых работ по иудаике, отказывался позировать не-евреям и, соответственно, нуждался в определении национальности художника. Во-вторых, Пастернак, судя по многочисленным свидетельствам мемуаристов, не отличавшийся ясностью речи (да и еще на

30 Из письма Пастернака - П. Д. Эттингеру от 25 июля 1907 г.

31 Из письма Пастернака - Л. Е. Ригу от 1 апреля 1906 г.

32 Из письма Пастернака - родителям от 22 июля 1907 г.

33 См., к примеру, воспоминания Пастернака о детских «елках» в письме к сестре, Ж. Л. Пастернак от начала января 1926 г. - Пастернак Б. Л. Полн. собр. соч. Т. 7. С. 588-590.

34 Письмо Л.О.Пастернака к Бялику. Р. 306.

35 Из письма Л. О. Пастернака - Пастернаку от 15 мая 1912 г. Цитируется по: Пастернак Л. О. Записки об искусстве. Переписка. С. 522.

36 Коген / Г. Б. Гутнер, А. П. Огурцов // Новая философская энциклопедия: В 4 т. Т. 2. / Пред. науч. -ред. совета В. С. Стёпин. 2-е изд., испр. и доп. М.: Мысль, 2010. С. 263.

немецком), видимо, поначалу не смог объяснить учителю, что отец будет работать бесплатно.

В результате недоразумения разрешились, но история оставила неприятный осадок: «меня же, признаться, не очень склоняет к тому, чтобы ты приехал из-за этого: что-то мне во всем этом несимпатично»37. Более того, она спровоцировала Пастернака на первый из известных нам эпизодов рефлексии над собственной национальной и культурной идентичностью:

он прав: ни ты, ни я - мы не евреи: хотя мы не только добровольно и без всякой тени мученичества несем все, на что нас обязывает это счастье (меня, например, невозможность заработка на основ[ании] только того факультета, который дорог мне), не только несем, но я буду нести и считаю избавление от этого низостью; но нисколько от этого мне не ближе еврейство.38

Очевидно, что «все», на что «обязывает это счастье»» — это, прежде всего, проявления институционального антисемитизма. К примеру, из-за процентной нормы на иудеев, Пастернак не смог поступить в первый класс Пятой московской гимназии, даже при заступничестве городского головы Москвы В. М. Голицына, знакомого отца поэта39. Однако наиболее чувствительным последствием еврейского происхождения для Пастернака оказались даже не процентная норма или невозможность заработка на факультете, упомянутая в письме, а те откровенные и скрытые упреки в косноязычии, которые просвечивали (или, по крайней мере, ощущались поэтом) в критике его творчества. Например, хорошо известна история несостоявшейся дуэли Пастернака с Ю. Анисимовым, охарактеризовавшим язык поэта как «аптекарский диалект»40 (см. в письме Пастернака к Боброву от 27 апреля 1916: «Прежде меня задевало то, что Юлиан мне глаза колол «отдаленными догадками» о том, что не еврей ли я, раз у меня

37 Письма Бориса Пастернака из Марбурга / Вступит. статья, примеч. и публикация Е. В. Пастернак, К. М. Поливанова // Памятники культуры. Новые находки. 1989. М.: Наука, 1990. С. 63.

38 Там же.

39 См. Пастернак Е. Б. Борис Пастернак: Материалы для биографии. С. 47-48.

40 Кобринский А. А. Дуэльные истории Серебряного века: поединки поэтов как факт литературной жизни. СПб., 2007. С. 313.

падежи и предлоги хромают...»41 (VII, 236)). Быть может, именно антисемитскими взглядами Анисимова обусловлено и посвящение ему стихотворения «Хор» из книги «Близнец в тучах», в котором лирический герой, как бы отстаивая право быть русским поэтом, сравнивает свою поэтическую поступь со «стопами самогуд» (I, 341). Отчасти, та же проблема затрагивается Пастернаком в переписке с Горьким42, о которой еще будет сказано ниже, и безусловно именно эти проявления «бытового» антисемитизма во многом предопределили отношение поэта к собственному происхождению.

Впоследствии, Пастернак неоднократно будет писать разным корреспондентам о еврействе в двух ипостасях: как о своей «оплошности»43 (VII, 780-781) (выступая как бы полноправным творцом собственной биографии, «жизнетворцем») и как о «не человеческой оплошности»44 (VIII, 237). Едва ли не всю жизнь поэт испытывал внутреннюю потребность в преодолении этой «случайности» («как случайно <...> я родился!»45 (VIII, 237)). Тем самым, еврейство мыслилось им как необходимый для преодоления барьер, задающий высоту «всеобъемлющей мысли христианства» поэта, которую он сам приписывал в «Заметках к переводам из Шекспира» (глава «Король Лир» - 1949 г.) английскому драматургу:

Идеи равенства наций не было при нем. Жила полною жизнь более всеобъемлющая мысль христианства о другом роде их безразличия. Эту мысль интересовало не то, чем рождался человек, а то, к чему он в жизни приходил и чем становился (V, 79).

Характерный пример этого стремления к преодолению - письмо Пастернака к З. А. Никитиной от 27 декабря 1932 года, где поэт предлагает отказаться от портрета в готовящихся к изданию «Стихотворениях в одном томе»:

На фотографиях <...> никогда не выходил, т. е. выходил может быть, похоже, но несносно уродливо: часто выступали те именно черты, которых я не выношу и которыми тягощусь

41 Из письма Пастернака - С. П. Боброву от 27 апреля 1916 г.

42 См. Пастернак Б. Л. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 162-165.

43 Из письма Пастернака - Ф. К. Пастернаку конца августа 1926 г.

44 Из письма Пастернака - М. И. Цветаевой от 29 июня 1928 г.

45 Там же.

в себе: те, на изжитье и заглаженье которых я положил все лучшее в деятельности моей и жизни. Не боюсь говорить об этом, потому что естественностью в таком пониманьи не дорожу. Я не матерьялист и считаю, что рождаемся мы не для того, чтобы оставаться на месте, куда нас положила тайна явленья, а для того, чтобы подыматься над местом и уноситься46 (VIII, 644).

Как отмечают Е. Б. и Е. В. Пастернаки, под «теми именно чертами», «естественностью», «тайной явленья» Пастернак подразумевает не что иное, как

"47

«еврейские черты своей внешности»47.

То же преодоление Пастернак в середине 1930-х годов искал в жизни «без мистики, со страстью к факту», стараясь писать «живо, по-советски», и сетовал, что это стремление «нельзя вписать в паспорт, вместо возраста, еврея и прочего — вещей фантастических спорных, горько-непонятных»48 (IX, 15). Как видим, эта мысль, проявившаяся много позже, при работе над романом «Доктор Живаго», преследовала Пастернака очень долго. Здесь же следует привести слова поэта из письма двоюродной сестре, О. М. Фрейденберг, датированные 1949 годом:

чего я, в последнем счете, значит, стою, если препятствие крови и происхождения осталось непреодоленным (единственное, что надо было преодолеть) и может что-то значить, хотя бы в оттенке, и какое я, действительно, притязательное ничтожество, если кончаю узкой негласной популярностью среди интеллигентов-евреев, из самых загнанных и несчастных?49 (IX, 575).

Из приведенных примеров ясно, что преодоление, которого так хотел добиться Пастернак, продиктовано не столько желанием освободиться от проявлений антисемитизма окружающими и системой, сколько стремлением к свободе от какой бы то ни было предопределенности. Едва ли можно говорить и об антисемитизме со стороны самого поэта («Веянья антисемитизма меня миновали, и я их никогда не знал»50 (VIII, 164)). В каком-то смысле еврейство вобрало в себя в глазах Пастернака всё то, что детерминировано в жизни человека

46 Из письма Пастернака - З. И. Никитиной от 27 декабря 1932 г.

47 Пастернак Б. Л. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 645.

48 Из письма Пастернака - О. Г. Петровской - Силловой от 22 февраля 1935 г.

49 Из письма Пастернака - О. М. Фрейденберг от 7 августа 1949 г.

50 Из письма Пастернака - А. М. Горькому от 7 января 1928 г.

и не зависит от его творческой воли. Именно поэтому в приведенной цитате о паспорте наряду с еврейством возникает и «возраст» (IX, 15). Из-за этого, вместе с божественной «оплошностью», в письме к Ф. К. Пастернаку упоминается и божественная удача:

выбор семьи был замечательный, я не устану ее славословить. Родители, дом — все это на редкость было удачно. Настолько, что ими уравновешиваются смертность и еврейство...51 <курсив наш - Г.К.> (VII, 780-781).

Отметим, что постоянная установка на преодоление барьеров физического мира и его условий (таких как происхождение, возраст, смертность) - едва ли не более важная «особенность пастернаковского мышления», чем необходимость в «инородной среде»52. Как мы старались доказать в наших предыдущих исследованиях53 и постараемся показать и в этой работе, этот принцип -системообразующий во всей творческой эстетике и поэтике Пастернака. Тем более существенно, что поэт не ищет механических путей преодоления своего еврейства, каковым было бы крещение (об обстоятельствах которого см. в соответствующей главе), но артикулирует потребность в творческом преодолении, что видно по приведенному письму Фрейденберг 1949 года.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Куницын Георгий Владимирович, 2026 год

Список использованной литературы

Издания Пастернака:

Борис Пастернак: Переписка с Ольгой Фрейденберг / Борис Пастернак, Ольга Фрейденберг. Под ред. и с коммент. Э. Моссмана. New York, London: An Original Harvest / HBJ Book, 1981.

«Гамлет» Бориса Пастернака: Версии и варианты перевода шекспировской трагедии / Сост. В. Поплавский. М.; СПб.: Летний сад, 2002.

Пастернак Б. Л. Полное собрание сочинений: В 11 т. / Сост. и коммент. Е. Б. Пастернак, Е. В. Пастернак. М.: Слово, 2003-2005.

Пастернак Б. Л. Собрание сочинений: В 5 т. / Сост. и коммент. В. М. Борисов, Е. Б. Пастернак, Е. В. Пастернак, К. М. Поливанов. М.: Художественная литература, 1989-1992.

Переписка Бориса Пастернака с Элен Пельтье-Замойской / Пер. Е. Б. Пастернака, пред. и коммент. Е. В. Пастернак. // Знамя. 1997. № 1. С. 107-143.

Письма Бориса Пастернака из Марбурга / Вступит. статья, примеч. и публикация Е. В. Пастернак, К. М. Поливанова // Памятники культуры. Новые находки. 1989. М.: Наука, 1990. С. 51-75.

Пожизненная привязанность / Ольга Фрейденберг, Борис Пастернак. М.: АРТ -ФЛЕКС, 2000.

«Спекторский» Бориса Пастернака: Замысел и реализация. / Б. Л. Пастернак; Сост., вступ. ст. и коммент. А. Ю. Сергеевой-Клятис. М.: Совпадение, 2007.

Чрез лихолетие эпохи.: письма 1922-1936 годов / Марина Цветаева, Борис Пастернак. М.: Издательство АСТ, 2017.

Boris Pasternaks Lehrjare: Неопубликованные философские конспекты и заметки Бориса Пастернака: в 2 т. / Ed. by L. Fleishman, H.-B. Härder, S. Dorzweiler. Stanford, 1996. (= Stanford Slavic Studies, Vol. 11:1-2).

Издания других авторов:

Андерсен Г. Х. Снежная королева / Пер. А. Ганзен // Г. Х. Андерсен. Сказки и истории: В 2 т. Т. 1. Л.: Художественная литература, 1977. C. 295-325.

Белый А. Стихотворения и поэмы: В 2 т. / Вступ. ст., сост., сост., подгот. текста и примеч. А. В. Лаврова и Джона Малмстада. Москва, СПб.: Академический проект, Прогресс—Плеяда, 2006 (Новая библиотека поэта).

Блок А. А. Полное собрание сочинений: В 20 т. / Ред. коллегия: М. Л. Гаспаров, З. Г. Минц, А. Л. Гришунин и др. М.: Наука, 1997-...

Блок А. А. Собрание сочинений: В 6 т. / Сост. В. Орлов. Л.: Художественная литература, 1980-1983.

Бобров С. П. Вертоградари над лозами. М.: Книгоиздательство «Лирика», 1913.

Брюсов В. Я. Год русской поэзии (1913 г. — апрель 1914 г.). Порубежники // Русская мысль, 1914, июнь, 3-я пагинация. С. 14-18.

Брюсов В. Я. Собр. соч.: В 7 т. Т. 1. Стихотворения. Поэмы. (1892-1909). / Подгот. и примеч. Н. С. Анушкина, М. В. Васильева и др. М.: Художественная литература, 1973.

ГорькийМ. Собрание сочинений: В 18 т. М.: ГИХЛ, 1960-1963.

Гофман Э. Т. А. Щелкунчик и мышиный король / Перевод И. Татариновой. // Э. Т. А. Гофман. Житейский воззрения кота Мурра. Повести и рассказы. М.: Художественная литература, 1967. C. 469-521.

Грибоедов А. С. Сочинения в стихах / Вступ. ст. В. М. Мещерякова, сост., подгот. текста и прмеч. Д. М. Климовой. Л.: Сов. писатель, 1987. (Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.).

Гумилев Н. С. Стихотворения и поэмы / Сост., подгот. текста и прмеч. М. Д. Эльзона. Л.: Сов. писатель, 1988. (Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.).

Данте А. Божественная комедия // Данте Алигьери. Новая жизнь. Божественная комедия. / Пер. М. Лозинского. М.: Художественная литература, 1967.

Державин Г. Р. Сочинения / Вступ. ст., сост., подгот. текста и примеч. Г. Н. Ионина. СПб.: Академический проект, 2002. (Новая библиотека поэта).

Диккенс Ч. Рождественская песнь в прозе / Пер. Н. Пушешникова. М.: "Польза" В. Антик и К°, 1912.

Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем: В 20 т. Соч.: В 18 т. М.: Языки русской культуры, 1999-.

Лермонтов М. Ю. Полн. собр. стихотворений: В 2 т. / Сост., подг. текста и прим. Э. Э. Най- дича. Л., 1989. (Библиотека поэта. Большая сер.).

Маяковский В. В. Полное собрание сочинений: В 13 т. / Подгот. и примеч. В. А. Катаняна, Н. В. Реформатской, В. Д. Дубакина и др. М.: Гос. изд. Художественной литературы, 1955-1961.

Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений: В 15 т. / Ред. коллегия: В. Г. Базанов,

A. И. Груздев и др. Л.: Наука, 1981-2000.

Омулевский И. В. Полн. собр. соч.: В 2 т. Т. 1. СПб.: Изд. Т-ва А. Ф. Марксъ, 1906.

Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. 4-е изд. / Текст проверен и примеч. сост. Б.

B. Томашевским. Л., 1977-1979.

Ремизов А. М. Собр. соч.: В 16 т. Т. 5. Взвихрённая Русь / Подг., комм. А. М. Грачевой, А. В. Лаврова, Е. Р. Обатниной. М.: Русская книга, 2000.

Соловьев В. С. Философия искусства и литературная критика / Вступ. ст. Р. Гальцевой и И. Роднянской. M.: Искусство, 1991.

Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 20 т. / Под общ. ред. Н. Н. Акоповой, Н. К. Гудзия, Н. Н. Гусева, M. Ь. Храпченко. M.: Художественная литература, 1960-1965.

Тютчев Ф. И. Полное собрание стихотворений / Сост., подгот. текста и прмеч. А. А. Николаев. Л.: Сов. писатель, 1987 (Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.).

Фет А. А. Стихотворения и поэмы / Вступ. ст., сост. и примеч. Б. Я. Бухштаба. Л.: Сов. Писатель, 1986 (Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.).

Ходасевич В. Ф. Стихотворения / Вступ. ст. Н. А. Богомолова, сост., подгот. текста и прмеч. Н. А. Богомолова и Д. Б. Волчека. Л.: Сов. писатель, 1989 (Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.).

Цветаева М. И. Собр. соч.: В 7 т. Т. 5. Автобиографическая проза. Статьи. Эссе. Переводы. M.: Эллис Лак, 1994.

Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. / Ред. коллегия: Н. Ф. Бельчиков, Л. Д. Опульская и др. M., 1974-1988.

Черный С. Стихотворения / Вступ. ст. К. И. Чуковского, сост., подгот. текста и прмеч. Э. M. Шнейдермана. СПб.: Петербургский писатель, 1996. (Библиотека поэта. Большая серия. 3-е изд.).

Шмелев И. С. Собр. соч.: В 5 т. Т. 4. Богомолье: романы, рассказы. M.: Русская книга, 1998.

Шпет Г. Mудрость или разум? // Mысль и слово. I. M.: Издание Г. А. Лемана и С. И. Сахарова, 1917. С. 1-69.

Hermann Cohen, Logik der reinen Erkenntis. Berlin: Bruno Cassirer, 1902.

Shakespeare W. Complete Works / Ed. by R. Proudfoot, A. Thompson, D. S. Kastan and H. R. Woudhuysen. London, 2021. (The Arden Shakespeare Third Series).

Прочие источники:

Алтаузен Дж. Не отставать от жизни: из речи на IV (Пушкинском) Пленуме правления Союза писателей // Литературная газета. 1937. № 11(647), 26 февраля. С. 5.

Борис Пастернак в письмах, дневниках и воспоминаниях современников / Сост. А. Ю. Сергеева-Клятис. М.: Новый хронограф, 2021.

Воспоминания о Борисе Пастернаке / Сост. Е. В. Пастернак, М. И. Фейнберг. М.: СП «Слово», 1993.

Ивинская О. В плену времени. Годы с Борисом Пастернаком. М.: Либрис, 1992.

Изгоев Н. Борис Пастернак // 1937. Октябрь. № 5. С. 251-252.

Крашенинникова Е. Н. Крупицы о Пастернаке // Новый мир. 1997. № 1. С. 204213.

Литературная газета, 1932, № 19 (188), 23 апреля. Литературная газета, 1936, № 15 (578), 10 марта.

Литературное наследство. Т. 70: Горький и советские писатели: неизданная переписка. М.: Изд-во АН СССР, 1963.

Луконин М. Проблемы советской поэзии (Итоги 1948 года) // «Звезда». 1949. № 3. С.181-199.

Пастернак Ж. Л. Письмо С. П. Боброву, 30 декабря 1967 г. // Пастернаковский сборник: Статьи, публикации и воспоминания. М., 2013. Вып. 2. С. 213-215.

Пастернак З. Н. Воспоминания // Пастернак Б. Второе рождение. Письма к З. Н. Пастернак. Пастернак З. Н. Воспоминания. М., 1993.

Пастернак Л. О. Записки об искусстве. Переписка. М.: Азбуковник, 2013.

Первый Всесоюзный Съезд советских писателей. 1934: Стенограф. отчет: Прил. / Сост. С. С. Лесневский. - М.: Советский писатель, 1990.

Петровский Дм. Из речи на IV (Пушкинском) Пленуме правления Союза писателей // Правда. 1937. 25 февраля. № 55(7021). С. 6.

Письмо Л. О. Пастернака к Бялику / Публ. Ж. Л.Пастернак и Л. Л. Пастернак -Слэйтер; комм. Л. Флейшмана. Slavica Hierosolymitana. Jerusalem, 1977. Vol. I. P. 306-308.

Письма Л. О. Пастернака X. Н. Бялику. / Вступит. статья, пред. и публикация З. Копельман // Studies in Modern Russian and Polish Culture and Bibiliography: Essays in Honor of Wocjiech Zalewski. Stanford Slavic Studies 20. Ed. Lazar Fleishman. Stanford, CA: Berkeley Slavic Specialties, 1999.

Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой. В 3 т. Т. 1. 1938-1941. М.: Согласие, 1997.

Научная литература:

Барнс К. Пушкин и Пастернак // Континент. 1999. № 102. С. 396-401.

Буров С. Сказочные ключи к «Доктору Живаго». Пятигорск: Рекламно-информ. агентство на Кавминводах, 2007.

Быков Д. Л. Борис Пастернак / Дмитрий Быков. 14-е изд. М.: Молодая гвардия, 2018. (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1726). *Д. Л. Быков признан в РФ иностранным агентом.

Гардзонио С. Борис Пастернак и поэма в прозе Андрея Белого "Глоссолалия" (Размышления над стихотворением 'Степь') // Russian Literature XLI (1997). С. 451-460.

Гаспаров Б. М. Борис Пастернак «По ту сторону поэтики» (Философия. Музыка. Быт). М.: Новое литературное обозрение, 2013.

Гаспаров М. Л. Метр и смысл. М.: Фортуна ЭЛ, 2012.

Гаспаров М. Л. «Снова тучи надо мною...»: методика анализа // М. Л. Гаспаров. Собр. соч.: В 6 т. Т. 3: Русская поэзия / Сост. О. А. Лекманова, К. М. Поливанова. М.: Новое литературное обозрение, 2022. С. 298-309. *О. А. Лекманов признан в РФ иностранным агентом.

Гаспаров М. Л., Подгаецкая И. Ю. «Сестра моя - жизнь» Бориса Пастернака. Сверка понимания. М.: Российск. гос. гуманит. ун -т, 2008. (Чтения по истории и теории культуры. Вып. 55).

Гаспаров М. Л., Поливанов К. М. «Близнец в тучах» Бориса Пастернака: опыт комментария. М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2005. (Чтения по истории и теории культуры. Вып. 47).

Гельфонд М. М., Мухина А. А. О чеховском фоне «Стихотворений Юрия Живаго» Б. Л. Пастернака // Новый филологический вестник. 2019. № 4(51). С. 269-281.

Глазова Е. От философии к прозе. Ранний Пастернак / Пер. с англ. А. Глебовской, Е. Дунаевской, В. Правосудова. М.: Новое литературное обозрение, 2021.

Дмитриева Н. Неокантианские мотивы в мировоззрении Бориса Пастернака // «Объятье в тысячу охватов». Сборник материалов, посвященный памяти Евгения Борисовича Пастернака и его 90-летию / Сост.: А. Ю. Сергеева-Клятис, О. А. Лекманов. СПб.: РХГА, 2013. С. 59-80. *О. А. Лекманов признан в РФ иностранным агентом.

Долинин А. А. О некоторых подтекстах стихотворения Б. Пастернака «Тоска» // Поэтика. История литературы. Лингвистика. Сборник к семидесятилетию В. В. Иванова. М., 1999. С. 290-301.

Долинин А. А. «Уроки английского» Б. Пастернака: текст и его подтексты // Знамя. 2020. № 11. С. 155-166.

Душечкина Е. Три века русской ёлки. // Наука и жизнь. 2007. № 12. С. 72-79.

Жолковский А. К. Поэтика за чайным столом и другие разборы М.: Новое литературное обозрение, 2014.

Жолковский А. К. Поэтика Пастернака: инварианты, структуры, интертексты. М.: Новое литературное обозрение, 2011.

Иванова Н. Борис Пастернак. Времена жизни. М.: Время, 2007.

Иванова Н. Третье рождение. «Доктор Живаго» и Леонид Пастернак // Знамя. 2021. № 4. С. 201-210.

Йенсен П. А. Стрельников и Кай: «Снежная королева» в «Докторе Живаго» // Scando-Slavica. 1997. T. 43. Р. 68-107.

Кац Б. Попытка фуги // Музыкальные ключи к русской поэзии. Исследовательские очерки и комментарии. СПб.: Композитор, 1997. С. 107-118.

Кацис Л. «Доктор Живаго» встречается с идишем. Рецепция романа Б. Пастернака в еврейской печати // Stanford Slavic Studies. Vol. 43. Avoti. Труды по балто-российским отношениям и русской литературе. В честь 70-летия Бориса Равдина. Part II. Stanford, Calif., 2012. P. 268-281.

Кацис Л. Несколько иудейских комментариев к статье С. Гардзонио «Борис Пастернак и поэма в прозе Андрея Белого Глоссолалия (Размышления над стихотворением "Степь")» // Russian Literature XLI (1997). С. 461-464.

Кобринский А. А. Дуэльные истории Серебряного века: поединки поэтов как факт литературной жизни. СПб., 2007.

Колоницкий Б. И. Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры российской революции 1917 года. СПб., 2012.

Красильникова Т. А., Успенский П. Ф. Поэтический язык Пастернака. "Сестра моя — жизнь" сквозь призму идиоматики. М.: Издательский дом ЯСК, 2021.

Куницын Г. В. «Война и мир» и «Доктор Живаго»: несколько важных параллелей // Знамя. 2020. № 6. С. 128-129.

Куницын Г. В. «Зимние праздники» Б. Пастернака // В кн.: Русская филология. 32.Сборник научных трудов молодых филологов. Тарту: Tartu University Press,

2022. С. 111-119.

Куницын Г. В. Категория границы как ключ к поэтике Пастернака // Пастернак: проблемы биографии и творчества. К 60-летию Нобелевской премии. М., 2020. С. 187-199.

Куницын Г. В. «Крестная няня» Б. Пастернака // Новое литературное обозрение.

2023. № 2. С. 252-267.

Куницын Г. В. Пасхальные мотивы в "Уральских стихах" Б. Л. Пастернака // Новый филологический вестник. 2021. № 57. С. 234-245.

Куницын Г. В. Революция как Рождество: "Про эти стихи" Б. Л. Пастернака // Русская литература. 2022. № 4. С. 197-205.

Куницын Г. В. «Что значит быть евреем?..»: Б. Л. Пастернак и «еврейский вопрос» // Русская литература. 2025. № 3. С. 192-204.

Куницын Г. В., Поливанова Д. К., Поливанов К. М. Темы и вариации Книги Бытия: к интерпретации цикла Б. Л. Пастернака «Нескучный сад» // Русская литература. 2023. № 3. С. 195-209.

Лавров А. В. Андрей Белый и Борис Пастернак: взгляд через Марбург // Лавров А.

B. Андрей Белый: Разыскания и этюды. М.: Новое литературное обозрение, 2007.

C. 306-322.

Лавров А. В. "Другая жизнь" в стихотворении А. Блока "Было то в темных Карпатах..." // Сборник статей к 70-летию проф. Ю. М. Лотмана / Отв. ред. А. Мальтс, ред. В. Столович. Тарту: Тартуский университет, 1992. С. 347-357.

Левин Ю. И. Заметки о «Лейтенанте Шмидте» // Левин Ю. И. Избранные труды: Поэтика. Семиотика. М., 1998. С. 174-208.

Лейбов Р. Г. «Кто он?»: эпизод из истории трансформации русского школьного канона // Хрестоматийные тексты: русская педагоги ческая практика XIX в. и поэтический канон/ Редакторы А. Вдовин, Р. Лейбов. Тарту, 2013 (Acta Slavica Estonica IV). С. 203-232.

Лекманов О. А., Сергеева-Клятис А. Ю. Поэма Бориса Пастернака «Девятьсот пятый год»: опыт комментария. // «Объятие в тысячу обхватов». Сборник материалов, посвященных памяти Евгения Пастернака и его 90-летию. СПб.: Издательство Русской христианской гуманитарной академии, 2013. С. 233-268. *О. А. Лекманов признан в РФ иностранным агентом.

Лотман Ю. М. К проблеме типологии культуры // Ученые записки Тартуского университета. Труды по знаковым системам. Тарту, 1967. № 198. С. 30-37.

Лотман Ю. М. Стихотворения раннего Пастернака и некоторые вопросы структурного изучения текста // Труды по знаковым системам. 4: Памяти Юрия Николаевича Тынянова / Отв. ред. Ю. Лотман. Тарту, 1969. (Учен. зап. Тарт. гос. ун-та. Вып. 326). С. 206-238.

Лотман М. Ю. Мандельштам и Пастернак: Попытка контрастивной поэтики. Таллинн, 1996. С. 158-162.

Маймескулова А. Переделкино Бориса Пастернака (разбор цикла). Быдгощ: Высшая педагогическая школа, 1995.

Манкозу П. Тайное путешествие «Живаго»: от машинописи до книги / Пер. с англ. П. Борохова; под общ. ред. Е. В. Пастернак и Л. Флейшмана. М.: Издательский центр «Азбуковник», 2021.

Немзер А. С. В ожидании утра. Пятьдесят лет назад была написана „Вакханалия" Пастернака. «Время новостей», 2007, № 159, 4 сентября. URL: https://ruthenia.ru/nemzer/stuart.html (дата обращения: 12.08.2025)

Немзер А. С. При свете Жуковского: Очерки истории русской литературы. М.: Время, 2013.

Пастернак Е. Б. Борис Пастернак: Материалы для биографии. М.: Советский писатель, 1989.

Пастернак Е. Б. К истории перевода «Гамлета» // «Гамлет» Бориса Пастернака: Версии и варианты перевода шекспировской трагедии / Сост. В. Поплавский. М.; СПб.: Летний сад, 2002.

Поливанов К. М. «Доктор Живаго» как исторический роман. М.: Новое литературное обозрение, 2024.

Поливанов К. М. Канонические тексты Пушкина в лирике и романе Бориса Пастернака // Пушкинские чтения в Тарту 5: Пушкинская эпоха и русский литературный канон: К 85-летию Ларисы Ильиничны Вольперт. В 2 ч. / Отв. ред.: Р. Г. Лейбов. Ч. 1. Тарту: Tartu Ülikooli Kirjastus, 2011. С. 271-291.

Поливанов К. М. Пастернак и современники. Биография. Диалоги. Параллели. Прочтения. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2006.

Поливанов К. М. Поэтическое творчество как инструмент познания мира в "Когда разгуляется" // Пастернаковские чтения: Исследования и материалы. Вып. 3. /Отв. ред. А. С. Акимова. М.: Азбуковник, 2015. С. 153-164.

Поливанов К. М. Стихотворение Б. Л. Пастернака «Февраль» [Лев Соболев. Образовательный сайт.] // Начало XX века. URL: http://sobolev.franklang.ru/index.php/nachalo-xx-veka/82-polivanov-k-m-stikhotvorenie-b-l-pasternaka-fevral (дата обращения: 15.12.2019)

Поливанова Д., Поливанов К. Темы и вариации Чайковского: к интерпретации цикла «Зимнее утро» Бориса Пастернака // Russian Literature Volumes 100-102, 15 August-15 November 2018. P. 236-251.

Поливанова Д. К., Поливанов К. М. Тема рождения искусства и вариации Шекспира в цикле Б. Л. Пастернака «Сон в летнюю ночь» // Русская литература. 2021. № 1. С. 145-157.

Рабинович А. Большевики у власти. Первый год советской эпохи в Петрограде / Пер. И. Да- видян. М., 2008.

Сегал Д. Литература как охранная грамота. М.: Водолей Publishers, 2006.

Сендерович С. Я. Доктор Живаго и Георгий Победоносец // Сендерович С. Я. Георгий Победоносец в русской культуре. Страницы истории. М.: АГРАФ, 2002. С. 253-294.

Сергеева-Клятис А. Ю. Две Венеции Бориса Пастернака // Арион. 2018. № 3. С. 104-113.

Сергеева-Клятис А. Ю. Пастернак / Анна Сергеева-Клятис. М.: Молодая гвардия, 2015. (Жизнь замечательных людей: Малая серия: сер. биогр.; вып. 82).

Сёргей Т. Стиховое «диккенсианство» у раннего Пастернака // «Любовь пространства.»: Поэтика места в творчестве Б. Пастернака / Отв. ред. В. В. Абашев. М., 2008. С. 95-104.

Смирнов И. П. Б. Пастернак: "Метель" // Поэтический строй русской лирики. Л.: Наука, 1973. С. 236-253.

Тарановский К. Ф. О поэзии и поэтике / Сост. М. Л. Гаспаров. М.: Языки русской культуры, 2000.

Тименчик Р. Д. Расписанье и Писанье // Themes and Variations: In Honor of Lazar Fleishman/ Темы и Вариации: Сборник статей и материалов к 50-летию Лазаря Флейшмана. Ed. by K. Polivanov, I. Shevelenko, A. Ustinov. Stanford, 1994 (Stanford Slavic Studies Vol. 8) P. 70.

Толмачев В. М. Образы движения в стихотворении «Метель» Б. Пастернака // Вестник ПСТГУ. Серия III: Филология. 2016. Вып. 1 (46). С. 37-47.

Торопова В. Н. От составителя // Няня. Кто нянчил русских гениев / Сост., подгот. текстов, коммент., биогр. справки В. Н. Тороповой. М.: Никея, 2017. С. 10-14.

Успенский П. Ф., Красильникова Т. А. Язык «Второго рождения» Бориса Пастернака: идиоматика, семантика, визуальность // Scando-Slavica. 2022. Т. 68. № 1. С. 136-156.

Флейшман Л. Борис Пастернак в двадцатые годы. СПб.: Академический проект, 2003.

Флейшман Л. Борис Пастернак и литературное движение 1930-х годов. СПб.: Академический проект, 2005.

Флейшман Л. С. Борис Пастернак и Нобелевская премия. М.: Издательский центр «Азбуковник», 2013.

Флейшман Л. С. К публикации письма Л. О. Пастернака к Бялику // Slavica Hierosolymitana, Vol. I, 1977. P. 309-317.

Флейшман Л. Неизвестный автограф Б. Пастернака // Материалы XXVI научной студенческой конференции. Тарту, 1971. С. 34-37.

Флейшман Л. От Пушкина к Пастернаку. Избранные работы по поэтике и истории русской литературы. М.: Новое литературное обозрение, 2006.

Флейшман Л. С. Свободная субъективность // Б. Л. Пастернак. Указ. соч. Т. 1. С. 5-60.

Чумак-Жунь И.И. Художественный текст как феномен культуры: интертекстуальность и поэзия. М., 2014.

ШапирМ. И. «А ты прекрасна без извилин.»: Эстетика небрежности в поэзии Пастернака // Новый мир. 2004. № 7. С. 149-171.

Шевеленко И. Д. Литературный путь Цветаевой: идеология, поэтика, идентичность автора в контексте эпохи / Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Новое литературное обозрение, 2015.

Эткинд Е. Г. Там, внутри. О русской поэзии XX века. СПб.: «Максима», 1995.

Якобсон Р. Заметки о прозе поэта Пастернака // Р. Якобсон. Работы по поэтике: Переводы / Сост. и общ. ред. М. Л. Гаспарова. М.: Прогресс, 1987. С. 324-338.

Bodin Per-Arne. Eternity and Time: Studies in Russian literature and the Orthodox tradition. — Stockholm University, 2007. (Acta Universitatis Stockholmiensis. Stockholm Studies in Russian Literature. Vol. 38).

Evans-Romanie K. Music and Intertext in Pasternak's "Waltzes" // Eternity's Hostage: Selected Papers from the Stanford International Conference on Boris Pasternak, May 2004: In Honor of Evgeny Pasternak and Elena Pasternak / edited by L. Fleishman. Stanford: Department of Slavic Languages and Literatures Stanford University, 2006. P. 303-317. (Stanford Slavic Studies; Vol.31:1).

Fleishman L. In search of the word: an analysis of Pasternak's poem "Tak nachmaiut..." // Studia filologiczne. Bydgoszcz, 1990. Zeszyt 31 (12). Filologia Rosyjska. S. 65-90.

Fleishman L., Harder H.-B., Dorzweiler S. Введение // Boris Pasternaks Lehrjare: Неопубликованные философские конспекты и заметки Бориса Пастернака: в 2 т. Т. 1. / Ed. by L. Fleishman, H.-B. Harder, S. Dorzweiler. Stanford, 1996. P. 11-138. (= Stanford Slavic Studies, Vol. 11:1).

Gasparov M. «Теснота стихового ряда». Семантика и синтаксис // Analysieren als Deuten Wolf Schmid zum 60. Geburtstag. Hamburg: Hamburg University Press, 2004. S. 85-95.

Katsman R. Boris Pasternak's Doctor Zhivago in the Eyes of Israeli Writers (A Minimal Foundation of Multilingual Jewish Philology) // Around the Point. Studies in Jewish

Literature and Culture in Multiple Languages / Ed. By Hillel Weiss, Roman Katsman and Ber Kotlerman. Cambridge Scholars Publishing, 2014. P. 643-686.

Raevskaya-Hughes O. Литургическое время и евхаристия в романе Пастернака Доктор Живаго // Christianity and the eastern slavs, Vol. 3. (California Slavic studies. Vol. 18) /Edited by B. Gasparov, R.P. Hughes, I. Paperno, O. Raevskaya-Hughes. Berkley; Los Angeles: University of California Press, 1995. P. 302-325.

Ronen O. An approach to Mandel'shtam. Jerusalem: Magnes Press, Hebrew University, 1983.

Witt S. Creating Creation: Readings of Pasternak's "Doktor Zivago". Stockholm, 2000.

Справочная литература:

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1955.

Еврейская энциклопедия: Свод знаний о еврействе и его культуре в прошлом и настоящем: В 16 т. СПб.: Общество для научных еврейских изданий, Издательство Брокгауз-Ефрон, 1906-1913.

Новая философская энциклопедия: В 4 т. Т. 2. / Пред. науч. -ред. совета В. С. Стёпин. 2-е изд., испр. и доп. М.: Мысль, 2010.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 2. Е-Муж. / Макс Фасмер; пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева. 2-е изд., стер. М.: Прогресс, 1986.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 т. Т. XIVA. Карданахи — Керо. СПб.: Семеновская Типолитография (И.А. Ефрона), 1895.