Факторы общественного восприятия российской государственной политики в области информационной безопасности тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Бочарова Александра Павловна
Бочарова Александра Павловна
кандидат наук
2026
- Специальность ВАК РФ00.00.00
- Количество страниц 191
Оглавление диссертации кандидат наук Бочарова Александра Павловна
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ФАКТОРОВ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕСТРИКТИВНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
1.1. Концептуализация и специфика обеспечения информационной
БЕЗОПАСНОСТИ ГОСУДАРСТВА И ЛИЧНОСТИ
1.2. Рестриктивная политика как тип информационного регулирования в России
1.3. Теоретические основания и формулирование гипотез
1.3.1. Концептуализация понятий политической поддержки и рестриктивной государственной политики
1.3.2. Классификация факторов политической поддержки государственной политики
1.3.3. Формулировка и обоснование исследовательских гипотез
ГЛАВА 2. ФАКТОРЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ РЕСТРИКТИВНОЙ ПОЛИТИКИ: МЕТОДОЛОГИЯ И ЭМПИРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
2.1. Методологические подходы к оценке влияния политических и
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ
2.2. Эмпирическое исследование: методология и сбор данных
ГЛАВА 3. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ: РЕЗУЛЬТАТЫ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
3.1. Результаты анализа
3.2. Интерпретация полученных результатов
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
ПРИЛОЖЕНИЯ
ВВЕДЕНИЕ
Постановка исследовательской проблемы и характеристика степени ее разработанности
Общественное мнение как индикатор эффективности государственной политики как в демократических, так и недемократических режимах играет важную роль в социальных и политических науках. В демократических режимах поддержка со стороны населения государственной политики является легитимирующим фактором осуществляемого правительством политического курса1, в то время как в недемократических режимах уровень общественной поддержки является важным показателем эффективности
дальнейшей реализации государственной политики и функционирования
2
политических институтов
Особенно большое значение для государства приобретает получение общественной поддержки в период кризисных явлений и в периоды реализации ограничительной (далее - рестриктивной) государственной политики, в ходе которой ограничивается часть ранее имевшихся свобод граждан или затрагиваются их материальные интересы 3. Для репрезентации политических установок граждан в контексте государственного регулирования в политических исследованиях традиционно используется дилемма «безопасность / свобода», которая заключается в противопоставлении, с одной стороны, права индивида на личную жизнь и защиту персональных данных, свободы перемещений, а с другой стороны -необходимости государства обеспечивать безопасность общества, что
4
неизменно предполагает вторжение в личное пространство индивида
Регулирование информационного пространства со стороны государства является наиболее характерным примером вышеописанной дилеммы: в то время как граждане с высокой вероятностью не будут по умолчанию поддерживать меры, направленные на ограничение их личной свободы, целенаправленная государственная политика по завоеванию поддержки со
1 Bolsen T., Druckman J. N., Cook F. L. The influence of partisan motivated reasoning on public opinion //Political Behavior. - 2014. - Т. 36. - С
2 Bell M. S., Quek K. Authoritarian public opinion and the democratic peace //International Organization. - 2018. -Т. 72. - №. 1. - С. 227-242.; Burstein P. The impact of public opinion on public policy: A review and an agenda //Political Research Quarterly. - 2003. - Т. 56. - №. 1. - С
3 Snider K. L. G. et al. Cyberattacks, cyber threats, and attitudes toward cybersecurity policies //Journal of Cybersecurity. - 2021. - Т. 7. - №. 1. - С. tyab019.; J0rgensen F., Bor A., Petersen M. B. Compliance without fear: Individual-level protective behaviour during the first wave of the COVID-19 pandemic //British Journal of Health Psychology. - 2021. - Т. 26. - №. 2. - С. 679-696.; Chmel K. et al. Privacy Versus Security in Trying Times: Evidence from Russian Public Opinion //Higher School of Economics Research Paper No. WP BRP. - 2021. - Т
4 Bambauer D. E. Privacy versus security //J. Crim. L. & Criminology. - 2013. - Т. 103. - С
стороны населения может иметь легитимирующий эффект и выступить залогом дальнейшей эффективной реализации ограничительных мер. Так, блокировка мессенджера Telegram в России в 2018-2020 гг. в связи с отказом его создателя П. Дурова предоставить службам безопасности ключи шифрования, а также информационная кампания в поддержку блокировки в СМИ не увенчались успехом: аудитория продолжала использовать мессенджер в обход ограничений, пока в 2020 г. не было принято компромиссное решение о снятии блокировки Telegram в обмен на выборочное предоставление ключей шифрования по запросу спецслужб5. Другой показательный кейс - блокировка сайта «Википедия» в Турции в 2019 г. для местных пользователей без объяснения причин со стороны правительства. Эта мера также оказалась неэффективной в контексте рестриктивной политики, лишенной легитимирующих усилий: турецкие власти, столкнувшись с активными протестами правозащитников и внутренней аудитории, отменили блокировку спустя два года6. С другой стороны, государственные меры, направленные на достижение общественного согласия, в период пандемии COVID-19 в Китае и по ограничению использования личного автотранспорта в Индии представляют собой примеры успешной рестриктивной политики, получившей общественную легитимность. В первом случае активные информационные кампании в СМИ,
"
акцентирующие защиту жизни и здоровья пожилых и детей , а во втором -действия политических партий, взаимодействующих с электоратом, способствовали общественной поддержке мер и, как следствие, их соблюдению 8 . Несмотря на то, что в ряде исследований в последнее десятилетие подход исследователей к разграничению приватности гражданина и безопасности получал справедливую критику9, указывавшую на важность как приватности, так и безопасности для граждан на индивидуальном уровне, вопрос получения общественной поддержки в контексте государственных рестрикций и факторов ее формирования не утратил научной новизны и актуальности.
5 История блокировки Telegram в России // ТАСС. - 2020. - Режим доступа: https://tass.ru/info/8761201 (дата посещения: 15.12.2023.)
6 Турция сняла блокировку с Wikipedia // Коммерсант. - 2020. - Режим доступа: https://www.kommersant.ru/doc/4220799 (дата посещения: 15.12.2024.)
7 См., например: ШЩ±. ^A^fcPffi^^ti? // ШФШ. - 2020. - 29 июля. - URL: http://www.xinhuanet.com/politics/2020-07/29/c_1126299116.htm (дата обращения: 28.05.2025).
8 Jain, N. K., Kaushik, K., & Choudhary, P. (2021). Sustainable perspectives on transportation: public perception towards odd-even restrictive driving policy in Delhi, India. Transport policy, 106,
9 Valkenburg G. Privacy versus security: Problems and possibilities for the trade-off model //Reforming European Data Protection Law. - 2015. - С. 253-269; Bambauer D. E. Privacy versus security //J. Crim. L. & Criminology. -2013. - Т. 103. - С
В этом контексте возникает вопрос: каковы наиболее эффективные государственные механизмы формирования информационной повестки для населения в контексте введения новых рестриктивных мер, обеспечивающие общественную поддержку? Ответ на этот вопрос невозможен без анализа факторов эффективности восприятия такой повестки на индивидуальном уровне, поскольку именно исходя из уровня восприимчивости граждан к вопросам информационной безопасности государства и личности, можно сделать вывод о том, была ли политика государства по вопросу введения тех или иных рестриктивных мер действительно успешной.
Поддержка гражданами государства по вопросу введения тех или иных рестриктивных мер прямым образом зависит от того, насколько эффективным является государственный дискурс о проводимой политике, направленный либо на рациональное убеждение, либо на усиление эмоционального отклика от аудитории в связи с растущими страхами или опасениями. В свою очередь, эффективность государственного дискурса зависит от ряда индивидуальных характеристик граждан, обеспечивающих восприимчивость к этому дискурсу10. Исследователи традиционно выделяют такие факторы, влияющие
на восприятие государственного дискурса на индивидуальном уровне, как
11 12 восприятие рисков , личные установки и ценности , наличие опыта и знаний
по конкретному вопросу13, доверие источнику информации и государству в
целом14, социально-демографические характеристики15 и т.д.
При этом в академической среде до сих пор нет единства мнений о том, как индивидуальные факторы и их комбинации влияют на предрасположенность граждан к поддержке рестриктивных государственных мер. Нет консенсуса не только по поводу того, как взаимодействие этих факторов сказывается на вероятности поддержки государственной инициативы, но и того, как именно каждый отдельный фактор влияет на эту поддержку со стороны населения. Так, ряд исследователей отмечают
10 Chong D., Druckman J. N. Framing theory //Annual Review of Political Science. - 2007. - Т. 10. - №. 1. - С
11 Earle T. C., Siegrist M., Gutscher H. Trust, risk perception and the TCC model of cooperation 1 //Trust in risk management. - Routledge, 2010. - С
12 Druckman J. N. The implications of framing effects for citizen competence //Political behavior. - 2001. - Т. 23. -С. 225-256; Haider-Markel D. P., Joslyn M. R. Gun policy, opinion, tragedy, and blame attribution: The conditional influence of issue frames //Journal of Politics. - 2001. - Т. 63. - №. 2. - С
13 Kinder D. R., Sanders L. M. Divided by color: Racial politics and democratic ideals. - University of Chicago Press, 1996; Nelson T. E., Oxley Z. M., Clawson R. A. Toward a psychology of framing effects //Political behavior. - 1997. - Т. 19. - С
14 Degli Esposti S., Ball K., Dibb S. What's in it for us? Benevolence, national security, and digital surveillance //Public Administration Review. - 2021. - Т. 81. - №. 5. - С
15 Norris P., Inglehart R. Silencing dissent: The impact of restrictive media environments on regime support. — 2008; Guo S.Z., Feng G. Understanding support for Internet censorship in China: An elaboration of the theory of reasoned action // Journal of Chinese Political Science. — 2012. — Т. 17, № 1. — С
значимость фактора информированности населения по вопросу мер государственного регулирования и поднятой проблемы как детерминанты поддержки вводимой меры 16. Другие авторы отмечают, что отсутствие базовых знаний о проблеме, напротив, обеспечивает наибольшую поддержку государственной политики со стороны населения, так как облегчает убеждение аудитории через СМИ, конструируя проблему в наиболее выгодном для источника информации свете17. Эта проблема становится наиболее актуальной в контексте изучения государственной политики в сфере информационного регулирования в России, где уровень цифровой
грамотности и информированности подавляющей части населения остается
18
невысоким
Усиление российского государственного регулирования в информационном пространстве, а также формирование государственного дискурса, направленного на поиск поддержки рестриктивной политики со стороны населения, являются характерными примерами вышеописанных политических процессов. Ряд внешних и внутренних кризисов, с которыми столкнулось государство в начале 2020-х гг., включая пандемию коронавируса СОУГО-19, определили решение правительства усилить информационное регулирование как на уровне защиты государства и общества так и на уровне защиты личности, включая контроль над фильтрацией и публикацией информационного контента, техническими сервисами, направленными на обход блокировок запрещенных в России сайтов, перемещениями граждан в общественном транспорте и т.д.19. При этом средства массовой информации используют различные варианты конструирования государственного дискурса: так, ряд публикаций в СМИ направлены на рациональное объяснение природы
16 Kinder D. R., Sanders L. M. Divided by color: Racial politics and democratic ideals. - University of Chicago Press, 1996; Nelson T. E., Oxley Z. M., Clawson R. A. Toward a psychology of framing effects //Political behavior. - 1997. - Т. 19. - С. 221-246; Haider-Markel D. P., Joslyn M. R. Gun policy, opinion, tragedy, and blame attribution: The conditional influence of issue frames //Journal of Politics. - 2001. - Т. 63. - №. 2. - С
17 Nelson T. E., Oxley Z. M., Clawson R. A. Toward a psychology of framing effects //Political behavior. - 1997. -Т. 19. - С. 221-246; Slothuus R. More than weighting cognitive importance: A dual-process model of issue framing effects //Political Psychology. - 2008. - Т. 29. - №. 1. - С
18 Минцифры повышает киберграмотность россиян // Tadviser.ru. - 2022. - URL: https://www.tadviser.ru/ (дата обращения: 18.05.2025).
19 Например: Макутина М. Комитет Госдумы по информационной политике поддержал ужесточение регулирования соцсетей // Коммерсант. - 2020. - URL: https://www.kommersant.ru/doc/4625401 (дата обращения: 18.05.2025); Минкомсвязи с весны отслеживает по геолокации контакты больных COVID-19 // Интерфакс. - 2020. - URL: https://www.interfax.ru/russia/716267 (дата обращения: 18.05.2025).
информационных угроз20, в то время как иные публикации направлены на получение эмоционального отклика от аудитории, будь то страх, злость и пр
Таким образом, проблема диссертационного исследования
заключается в выявлении факторов и их сочетаний, определяющих готовность граждан поддерживать рестриктивные меры государственной политики в области обеспечения информационной безопасности в России. Исследование позволит эмпирически проверить теоретические предположения о влиянии когнитивных, аффективных и социально-демографических характеристик на отношение граждан к ограничениям в специфических условиях российского информационного регулирования. Это позволит не только оценить применимость популярных зарубежных теоретических моделей формирования политической поддержки на российском материале, но и уточнить их, выявив особенности восприятия и поддержки государственных рестрикций в российских условиях.
Исследовательский вопрос формулируется следующим образом: как индивидуальные характеристики граждан и особенности государственного дискурса влияют на уровень поддержки рестриктивных мер в сфере информационного регулирования?
Объектом исследования является государственная политика Российской Федерации в области обеспечения информационной безопасности.
Предметом исследования являются политико-психологические механизмы формирования общественной поддержки рестриктивных мер государственной политики Российской Федерации в сфере информационной безопасности.
Цель и задачи исследования
Цель данного исследования - выявить факторы, формирующие поддержку российской государственной рестриктивной политики в сфере информационной безопасности.
Иными словами, мы предполагаем, что сочетание индивидуальных политико-психологических (а именно, когнитивных, аффективных факторов, а также доверия и государственно-гражданской идентичности) и социально-
20 Новиков И. Мошенники, блокировка, запрет: что будет с VPN и как его выбрать. - 2022. - URL: https://www.anti-malware.rU/analytics/Technology_Analysis/VPN-future#part2 (дата обращения: 18.05.2025); Кадочникова С. «Никто за нас в интернете не отвечает, кроме нас самих» В России соцсети обязали блокировать незаконную информацию. Как это отразится на жизни людей? // Lenta.ru. - 2020. - URL: https://lenta.ru/articles/2020/12/26/social_media/ (дата обращения: 18.05.2025).
21 Отпечатки пальцев миллионов русских могут попасть в руки преступников // Царьград. - 2021. - URL: https://tsargrad.t:v/news/otpechat^i-palcev-millionov-russkih-mogut-popast-v-ruki-prestupnikov_358403 (дата обращения: 18.05.2025).
демографических характеристик граждан может привести к различным сценариям формирования общественного мнения: так, мы можем с высокой вероятностью утверждать, что граждане, доверяющие правительству в целом, скорее всего поддержат государственную инициативу по реализации рестриктивной информационной политики22 ; в то же время у нас нет оснований с априорной уверенностью утверждать, при каком типе дискурса граждане, изначально настроенные скептически по отношению к власти, будут заявлять о поддержке государственной политики. Выявление комбинаций факторов, обусловливающих предрасположенность граждан к поддержке рестриктивных мер государственной политики в сфере информационного регулирования, позволит, таким образом, обсудить условия, при которых те или иные дискурсивные стратегии ассоциированы с поддержкой в выбранном российском кейсе.
Под общественным восприятием в данном исследовании понимается совокупность социально обусловленных оценок и установок граждан в отношении угроз информационной безопасности и рестриктивных мер государства, формирующаяся под влиянием информационной среды и доверия к политическим институтам и проявляющаяся в установочном аспекте поддержки или отсутствии поддержки соответствующей политики. Такой подход соотносится с классическим подходом У. Липпмана, согласно которому общественные оценки и политическое поведение опосредованы не объективной реальностью, а ее интерпретациями и образами, распространяемыми в публичном дискурсе23.
В данном исследовании индивидуальные характеристики граждан рассматриваются в двух аналитических аспектах. Основное внимание уделено именно политико-психологическим механизмам поддержки рестриктивных мер (доверие и уверенность, государственно-гражданская идентичность, осведомленность об угрозах и восприятие рисков), поскольку именно они теоретически объясняют восприимчивость к государственному дискурсу и вариативность поддержки. В то же время социально-демографические параметры (пол, возраст, образование, доход и тип места проживания) включаются в модели как контрольные переменные, позволяющие снизить риск смешения эффектов и корректно оценить влияние ключевых предикторов. Роль социально-демографических параметров дополнительно обсуждается в интерпретации результатов в главе
22 Uslaner E.M. The study of trust // The Oxford handbook of social and political trust / ed. by E.M. Uslaner. — Oxford: Oxford University Press,
23 Lippmann W. Public opinion. - Routledge,
Задачи исследования:
1. Провести концептуализацию понятий информационной безопасности государства и личности, рестриктивной политики и политической поддержки.
2. Описать национальную специфику политики информационной безопасности государства и личности в России, обосновать выбор российского материала для исследования рестриктивной государственной политики в области информационной безопасности.
3. Провести обзор и систематизацию существующих теоретических подходов к изучению факторов поддержки рестриктивной политики.
4. Эмпирически выявить индивидуальные характеристики граждан и их сочетания, определяющие готовность поддерживать рестриктивные меры в сфере политики по обеспечению информационной безопасности.
5. Оценить влияние различных типов дискурса вокруг описания угроз (национальных и личных) на формирование общественной поддержки рестриктивной политики, в том числе в зависимости от особенностей индивидуального восприятия угроз личной и национальной безопасности.
6. Определить факторы, влияющие на восприимчивость граждан к государственному дискурсу, направленному на легитимацию информационного регулирования в контексте обеспечения национальной безопасности.
Теоретико-методологическое основание работы
В логике общей исследовательской стратегии данная диссертация опирается на представление о современной политической науке как о постнеклассической, где объект исследования рассматривается как сложная контекстуально обусловленная система, а научное знание является результатом теоретического осмысления, применяемых методов и эмпирического анализа. В этой перспективе выбор конкретных теоретических подходов и методов анализа трактуется не как нейтральное «отражение» реальности, а, скорее, как осознанное конструирование аналитической рамки, в пределах которой приобретают смысл задаваемые вопросы и интерпретация
24
полученных данных
Исследовательская логика работы носит дедуктивный характер: на основе теоретического обзора и обоснования гипотез в главе 1 формируется модель факторов поддержки рестриктивной политики, которая далее
24 Никифоров А. Л. Что такое «постнеклассическая наука»? //Epistemology & Philosophy of Science. - 2013. -Т. 36. - №. 2. - С
проверяется с помощью экспериментального дизайна факторного опроса с виньетками, представленного во главе 2, и анализируется на материале эмпирических данных в главе
Данное исследование опирается на существующие теоретико-методологические направления исследований теорий политической поддержки и политического доверия, концептуальных подходов к анализу рестриктивной политики и дилеммы «безопасность-свобода», а также моделей восприятия рисков и принятия решений в условиях кризиса.
Теории политической поддержки и доверия занимают центральное место в теоретическом основании исследования. В рамках работы используются подходы, рассматривающие доверие институтам власти как один из ключевых факторов готовности граждан поддерживать рестриктивные меры государственной политики 25 . Важную роль в изучении механизмов формирования поддержки государственной политики занимают факторы доверия и уверенности26, представляющие аффективную и когнитивную логики принятия индивидом решения27. Так, аффективный механизм доверия основан на эмоциональной привязанности индивида к государству вследствие общности ценностей и интересов и способствует поддержке политики даже при нехватке информации об отдельных политических показателях, тогда как когнитивный механизм уверенности формируется через рациональную оценку эффективности государства и предполагает критическую поддержку лишь тех мер, которые воспринимаются как обоснованные 28 . В эмпирических исследованиях доверие и уверенность являются ключевыми предикторами принятия индивидом решения о поддержке меры в кризисных условиях, что обосновано как аффективными психоэмоциональными факторами (страх, нервозность)29, так и взвешенным решением индивида довериться государству в обмен на обещанную безопасность30.
25 Norris P. The conceptual framework of political support //Handbook on political trust. - Edward Elgar Publishing, 2017. - С. 19-32; Easton D. A re-assessment of the concept of political support //British journal of political science.
- 1975. - Т. 5. - №. 4. - С
26 Luhmann, N. Trust and Power: Two Works by Niklas Luhmann. - Chichester: John Wiley & Sons, 1979. - 257 p.
27 См. также: Earle T., Cvetkovich G. Social Trust: Toward a Cosmopolitan Society. - Westport, CT: Praeger,
- 192 p.
28 Cvetkovich G. et al. New information and social trust: Asymmetry and perseverance of attributions about hazard managers //Risk analysis. - 2002. - Т. 22. - №. 2. - С
29 Casiraghi M. C. M., Curini L., Nai A. "I trust you, but I'm scared!" Attitudinal and emotional drivers of support for restrictive interventions during crises //Political Psychology. - 2024; Renström E. A., Bäck H. Emotions during the Covid-19 pandemic: Fear, anxiety, and anger as mediators between threats and policy support and political actions //Journal of applied social psychology. - 2021. - Т. 51. - №. 8. - С
30 Cofta P. Trust, choice, and self-preservation: a computational approach //Cognition, Technology & Work
- Т. 23. - №. 1. - С. 85-101; Hibbing J. R., Theiss-Morse E. The media's role in public negativity toward Congress: Distinguishing emotional reactions and cognitive evaluations //American Journal of Political Science. - 1998. - С
Исследования рестриктивной политики и дилеммы «свобода-безопасность»: в рамках диссертации применяется концепция рестриктивной политики как ограничительных мер, накладываемых государством на поведение граждан с целью достижения общественно значимых целей. Теоретико-методологическая рамка исследования рестриктивной политики в данной диссертации опирается на два ключевых подхода в литературе, посвященной изучению дилеммы «свобода-безопасность». Первый подход рассматривает поддержку ограничительных мер как результат рационального выбора граждан между свободой и безопасностью 31 . В этом контексте поддержка рестриктивных мер определяется балансом между возможной утратой свобод и гарантией безопасности32. Граждане склонны поддерживать ограничения в условиях восприятия высокой угрозы, даже если это сопровождается потерей некоторых прав и свобод33.
В рамках исследований рестриктивной политики и выбора граждан в условиях дилеммы «свобода-безопасность» в диссертации выделены ключевые группы факторов, такие как аффективные политико-психологические факторы 34 , когнитивные политико-психологические факторы35, социально-демографические36 факторы, а также категории доверия и государственно-гражданской идентичности, рассматриваемые в качестве отдельных категорий в исследовательской литературе. Дилемма «свобода-безопасность» в этом контексте проявляется как выбор между готовностью отказаться от свобод в обмен на безопасность и критической оценкой мер, исходя из их эффективности и соответствия реальным рискам.
Гипотезы исследования
В рамках данного исследования выдвигается шесть гипотез, отражающих ключевые факторы, влияющие на поддержку гражданами рестриктивных мер
31 Antoine L. Costs, Inconvenience, or Civil Rights? Investigating Determinants of Public Support for Surveillance //Surveillance & Society. - 2023. - T. 21. - №. 4. - C. 409-431; Chmel K., Klimova A., Savin N. The effect of risk framing on support for restrictive government policy regarding the COVID-19 outbreak //PloS one. - 2021. - T. 16. - №. 10; Murphy K. et al. Why people comply with COVID-19 social distancing restrictions: Self-interest or duty? //Australian & New Zealand Journal of Criminology. - 2020. - T. 53. - №. 4. - C
32 Fesenfeld L., Rudolph L., Bernauer T. Policy framing, design and feedback can increase public support for costly food waste regulation //Nature Food. - 2022. - T. 3. - №. 3. - C
33 Shandler R., Gross M. L., Canetti D. A fragile public preference for cyber strikes: Evidence from survey experiments in the United States, United Kingdom, and Israel //Contemporary Security Policy. - 2021. - T. 42. - №. 2. - C
34 Cm. Huddy L. et al. Threat, anxiety, and support of antiterrorism policies //American journal of political science. -2005. - T. 49. - №. 3. - C. 593-608; Snider K. L. G. et al. Cyberattacks, cyber threats, and attitudes toward cybersecurity policies //Journal of Cybersecurity. - 2021. - T. 7. - №
35 Chmel K., Klimova A., Savin N. The effect of risk framing on support for restrictive government policy regarding the COVID-19 outbreak //PloS one. - 2021. - T. 16. - №. 10;
36 Clark C. et al. Predictors of COVID-19 voluntary compliance behaviors: An international investigation //Global transitions. - 2020. - T. 2. - C. 76-82; Alsan M. et al. Civil liberties in times of crisis //American Economic Journal: Applied Economics. - 2023. - T. 15. - №. 4. - C
государства в области информационной безопасности (Таблица 1). Эти гипотезы основаны на анализе существующей научной литературы и адаптированы к специфике исследования. Обоснование сформулированных гипотез приведено в п. 1.3.3 («Обоснование исследовательских гипотез»).
Таблица 1. Гипотезы исследования и ожидаемые эффекты
Независимые и зависимые переменные Формулировка гипотез
Н1. Экспериментальное воздействие ^ рост поддержки меры Н1. Фреймирование рестриктивной меры через угрозу увеличивает уровень ее поддержки по сравнению с нейтральным представлением меры.
Н2. Государственно-гражданская идентичность ^ рост поддержки меры Н2. Более высокий уровень государственно-гражданской идентичности ассоциирован с большей вероятностью поддержки меры.
Н3а. Уровень осведомленности ^ рост поддержки меры Н3Ь. Уровень осведомленности ^ падение уровня поддержки меры Н3а. Чем выше уровень осведомленности респондента об информационных угрозах, тем выше уровень поддержки мер. Н3Ь. Чем выше уровень осведомленности респондента об информационных угрозах, тем ниже уровень поддержки мер.
Н4. Эффект взаимодействия уровня осведомленности и уверенности ^ восприятие рисков Н4. Уровень осведомленности об угрозе выступает значимым модератором влияния уверенности респондента в эффективности политики на восприятие рисков.
Н5. Эффект взаимодействия уровня осведомленности и доверия восприятие рисков Н5. Уровень осведомленности об угрозе не значим в роли модератора влияния доверия на восприятие рисков.
H6a. Эффект взаимодействия восприятия угроз и доверия ^ рост поддержки меры
^^ Эффект взаимодействия восприятия угроз и уверенности ^ рост поддержки меры
H6a. Эффект восприятия угроз на поддержку рестриктивных мер опосредуется уровнем доверия к государству.
^^ Эффект восприятия угроз на поддержку рестриктивных мер опосредуется уровнем уверенности в эффективности государственной политики.
Таким образом, представленные гипотезы обеспечивают концептуальную основу для эмпирического анализа восприятия информационных угроз и поддержки ограничительных мер.
Данные и методы
Исследование опирается на экспериментальный метод неполного факторного опроса с использованием виньеток формата 2 X 3, что позволяет учитывать влияние различных факторов на восприятие и поддержку респондентами рестриктивных мер в области информационной безопасности37. Такой подход был выбран для обеспечения высокой научной валидности, а также для минимизации эффекта социальной желательности, который часто
38
возникает при использовании традиционных опросных методов
В рамках исследования были выделены четыре ключевые группы факторов, оказывающих влияние на восприятие и поддержку рестриктивной политики. Они включают в себя категорию доверия (политическое доверие и уверенность), категорию национальной идентичности (далее мы будем опираться на понятие государственно-гражданской идентичности, утвердившееся в российском научном дискурсе), когнитивные политико-психологические факторы (восприятие рисков и уровень осведомленности об угрозах), социально-демографические факторы (возраст, пол, образование, уровень дохода и место проживания, выступившие в роли контрольных
37 Примерами факторных опросов с использованием виньеток в исследованиях рестриктивной политики являются работы: Chmel K., Klimova A., Savin N. The effect of risk framing on support for restrictive government policy regarding the COVID-19 outbreak //PloS one. - 2021. - Т. 16. - №. 10; Jäger F. Security vs. civil liberties: How citizens cope with threat, restriction, and ideology //Frontiers in Political Science. - 2023. - Т. 4. - С. 1006711; Chmel K. et al. Privacy Versus Security in Trying Times: Evidence from Russian Public Opinion //Higher School of Economics Research Paper No. WP BRP. - 2021. - Т
38 Григорян Л.К., Горинова Е.В. Факторный опрос: преимущества, область применения, практические рекомендации // Социальная психология и общество. - 2016. - № 7(2). - С. 142-157; Auspurg K., Hinz T. Factorial survey experiments. - Sage Publications, 2014. - Т
переменных), учитывающие специфику формирования и восприятия государственного дискурса на примере фреймов личной и национальной угроз, широко используемых в российских СМИ.
Для проведения эмпирического анализа были использованы данные онлайн-опроса, проведенного среди российских респондентов с использованием механизмов рандомизации для измерения эффектов вмешательств. Размер выборки составил 500 респондентов, что обеспечило достаточную статистическую мощность для статистической проверки гипотез. Собранные данные были проанализированы методами регрессионного анализа, включая линейные модели и модели медиационного анализа.
Обоснование границ исследования
Данное исследование сосредоточено на анализе факторов формирования политической поддержки рестриктивной политики государства в контексте информационной безопасности. Основное внимание уделено влиянию доверия и уверенности на восприятие угроз и поддержку мер информационного регулирования. Исследование ограничено российским контекстом и фокусируется на восприятии гражданами двух конкретных мер: блокировки VPN-приложений 39 и продления срока хранения данных пользователей Интернет-провайдерами. Эти меры выбраны как примеры рестриктивной политики, предполагающей дилемму между свободой и безопасностью.
Выбор рассматриваемых в рамках данной диссертации мер блокировки VPN-приложений и увеличения срока хранения данных пользователей обоснован не только эмпирической значимостью представленных кейсов, но непосредственным отражением политики по противодействию информационным угрозам в соответствии с нормативно-правовой рамкой российского регулирования40. Мы рассматриваем выбранные меры как ответ на зафиксированные угрозы в стратегических документах РФ: в частности, блокировка VPN является способом противодействия внешним информационным воздействиям и распространению запрещенного контента (п. 12, 19 Доктрины информационной безопасности РФ41; п. 52, 55 Стратегии
39 VPN (Virtual Private Network) - технология, которая позволяет создать защищенное и зашифрованное соединение между пользователем и интернетом через другой сервер.
40 Подробнее см. главу 1.2., с
41 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Документ, утвержденный Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. №646; опубликован на официальном сайте «Российской газеты» 6 декабря 2016 г. [Электронный ресурс] // Российская газета. - URL: https://rg.ru/documents/2016/12/06/doktrina-infobezobasnost-site-dok.html (дата обращения: 15.07.2025).
национальной безопасности РФ42), в то время как продление сроков хранения данных выполняет роль инструмента снижения рисков преступности и злоупотреблений персональными данными (п. 14 Доктрины информационной безопасности РФ43; ст. 7 Федерального закона № 152-ФЗ «О персональных данных» 44 и пр.). В выбранном нами экспериментальном дизайне исследования описанные угрозы трансформируются во фреймы угроз личной и национальной безопасности, на основе которых далее проверяются гипотезы H1-H6 о влиянии фреймов угроз, доверия и уверенности, осведомленности об угрозах и государственно-гражданской идентичности на поддержку предложенных мер. Настоящее исследование намеренно ограничивается анализом двух кейсов, которые, хотя и не охватывают всего спектра угроз, описанных в нормативно-правовых актах, отражают наиболее значимые формы рестриктивной политики в цифровой сфере. Выбор указанных мер позволил сконцентрироваться в исследовании на двух ключевых типах угроз (личной и национальной безопасности), обеспечив проверку гипотез без искажения общей логики государственной политики в области противостояния информационным угрозам.
Необходимо упомянуть важные ограничения данного исследования, вызванные спецификой исследовательского дизайна и теоретико-методологическим аппаратом. Во-первых, в рамках данного диссертационного исследования эмпирическая часть исследования проведена с использованием экспериментального метода неполного факторного опроса с виньетками, что позволяет учесть влияние различных факторов на поддержку мер. Однако используемый метод имеет свои ограничения: интерпретация результатов зависит от корректности формулировок виньеток и от того, как респонденты воспринимают предложенные сценарии. Несмотря на принятые автором меры, направленные на минимизацию возможности искажения смыслов путем унификации невариативных частей текста в виньетках, а также включение плацебо группы в дизайн исследования, мы не можем полностью исключить рисков различий между восприятием респондентами предложенных виньеток. В частности, потенциальные различия в восприятии случаев блокировки VPN и продлении срока хранения данных в ряде случаев
42 Указ Президента Российской Федерации от 02.07.2021 №400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Президент России. - Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/47046 (дата обращения: 15.07.2025).
43 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Документ, утвержденный Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. №646; опубликован на официальном сайте «Российской газеты» 6 декабря 2016 г. [Электронный ресурс] // Российская газета. - URL: https://rg.ru/documents/2016/12/06/doktrina-infobezobasnost-site-dok.html (дата обращения: 15.07.2025).
44 О персональных данных: Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 01.03.2024) // КонсультантПлюс [Электронный ресурс]. - URL: https://www.consultant.ru/document/cons doc LAW 61801/ (дата обращения: 10.07.2025).
могут объясняться большей абстрактностью последней меры по сравнению с блокировкой VPN-приложений для респондентов, что обеспечивает меньшую восприимчивость к фреймам угроз.
Во-вторых, в рамках данного исследования мы ограничиваемся фокусом на наиболее значимых когнитивных и аффективных факторах поддержки мер, что не позволяет учесть влияние других возможных факторов, таких как экономическая мотивация или партийная принадлежность респондентов. Выбор факторов для проведения эмпирического исследования обусловлен спецификой российского политического контекста и государственного дискурса, в котором относительно невелико влияние факторов партийной принадлежности или региональной специфики в случае вопросов информационного регулирования. Тем не менее, мы не можем отрицать, что иные факторы, не включенные в данное исследование, могут оказывать влияние на формирование восприятия и поддержки мер в контекстах за пределами поля информационного регулирования или вне России.
В-третьих, дополнительным потенциальным ограничением исследования является выбранный подход к разделению доверия на два типа - собственно доверие и уверенность. Этот подход, основанный на концепции Никласа Лумана и других классических исследованиях45, упрощает сложную природу доверия, которая на практике может принимать более разнообразные формы и включать элементы как эмоциональной (интуитивное доверие), так и когнитивной (рациональная уверенность) оценки. Деление на аффективное и рациональное доверие предполагает жесткое разграничение между эмоциональной и когнитивной составляющими, что не всегда отражает реальное поведение граждан. На практике доверие может включать элементы как эмоционального восприятия (интуитивное доверие государству), так и рациональной оценки (уверенность в эффективности мер), и эти компоненты могут пересекаться. Исследование также не учитывает другие формы доверия, такие как институциональное доверие (доверие конкретным государственным органам)46 или межличностное доверие (доверие мнению других граждан)47, которые также могут влиять на восприятие угроз и поддержку рестриктивных мер. Более того, восприятие доверия и уверенности может меняться в зависимости от контекста. Например, в условиях кризиса даже рациональное доверие может принимать эмоциональные черты, когда граждане
45 Luhmann N. Trust and Power. Chichester: John Wiley & Sons, 1979. 234 p.; Luhmann N. Familiarity, confidence, and trust: Problems and alternatives // Gambetta D. (ed.). Trust: Making and Breaking Cooperative Relations. Oxford: Basil Blackwell, 1988. Chapter 6. P
46 Rivetti P., Cavatorta F. Functions of political trust in authoritarian settings //Handbook on political trust. - Edward Elgar Publishing, 2017. - С
47 Uslaner E. M. (ed.). The Oxford handbook of social and political trust. - Oxford University Press,
поддерживают жесткие меры на основе чувства безопасности, а не рациональной оценки. Также стоит учитывать, что в рамках исследования доверие и уверенность измеряются с помощью опросных методов, что само по себе накладывает ограничения на точность оценки этих понятий. Ответы респондентов могут зависеть от формулировки вопросов и субъективного понимания терминов «доверие» и «уверенность». Таким образом, подход к разделению доверия на два типа является не только теоретическим, но и методологическим ограничением исследования, которое необходимо учитывать при интерпретации полученных результатов.
Определение научного вклада исследования в развитие предметного поля
Проведенное исследование вносит вклад в развитие предметного поля исследования рестриктивной государственной политики по обеспечению информационной безопасности, ее восприятия гражданами и факторов поддержки рестриктивных мер.
Во-первых, исследование развивает теоретическое понимание категории рестриктивной государственной политики, объединяя различные направления исследований в социальных науках, касающиеся отношения граждан к политикам, накладывающим ограничения на деятельность граждан в физическом или цифровом измерениях. Исследование углубляет понимание факторов поддержки рестриктивной политики, выделяя ключевые группы предикторов: когнитивные, аффективные, а также социально-демографические характеристики на основе анализа большого объема исследований на данную тему.
Во-вторых, эмпирическое исследование демонстрирует, что фреймы угроз (личной и национальной безопасности) увеличивают поддержку рестриктивных мер. При этом комбинация сильного аффективного доверия, выраженной государственно-гражданской идентичности и восприятия угроз формирует «идеальный профиль» гражданина, наиболее восприимчивого к ограничительным мерам. Этот профиль отражает способность государства через целевой дискурс усиливать поддержку своих мер среди наиболее лояльных граждан.
В-третьих, исследование вносит вклад в междисциплинарное понимание дилеммы «свобода / безопасность», демонстрируя, как индивидуальные характеристики и государственный дискурс взаимодействуют в формировании поддержки рестриктивной политики. Выявлено, что граждане принимают ограничительные меры на основе не только рационального
анализа угроз, но и эмоциональной привязанности к государству, что важно для понимания политического поведения в условиях кризиса или внешних угроз.
В-четвертых, информационное регулирование в России, обладая национальными особенностями в виде детального регулирования в нормативно-правовой сфере и доминирующего государственного дискурса, органично вписывается в международный контекст исследований рестриктивной политики. Полученные результаты подтверждают универсальные механизмы влияния доверия, государственно-гражданской идентичности и восприятия угроз на поддержку рестрикций, одновременно раскрывая специфику их проявления в российском контексте.
Таким образом, диссертация вносит вклад в теоретическое, методологическое и эмпирическое развитие предметного поля изучения рестриктивной государственной политики в области информационной безопасности и ее восприятия гражданами, предлагая новый подход к систематизации мер информационной безопасности, комплексный метод их оценки и уникальные российские данные.
Структура исследования
Структура диссертационного исследования подчинена логике ответа на основной исследовательский вопрос. В главе 1 проводится концептуализация ключевых понятий политической поддержки, комплаенса, рестриктивной политики, описана дилемма «безопасность / свобода». Здесь также проводится классификация факторов, влияющих на политическую поддержку рестриктивных мер с опорой на исследовательскую литературу, включая аффективные, когнитивные и социально-демографические факторы, а также категории доверия и государственно-гражданской идентичности, на основе чего сформулированы и обоснованы исследовательские гипотезы. Особое внимание уделяется рассмотрению понятий информационной безопасности государства и личности в российском и международном контекстах, основным нормативно-правовым стратегическим документам Российской Федерации, обращающимся к понятиям информационной безопасности и угрозам, выделенным в этих документах, на минимизацию которых направлено информационное рестриктивное регулирование. Наконец, обоснован кейс российской государственной рестриктивной политики в области информационной безопасности с опорой на существующие исследования по теме.
Глава 2 посвящена обоснованию методологии и эмпирической стратегии исследования. Отдельный раздел главы посвящен вопросам валидности в исследованиях рестриктивной политики, проводится критический обзор существующих методов и подходов к измерению политической поддержки, обсуждаются ограничения и риски смещения в исследованиях, опирающихся на классические опросные методы, а также предлагаются способы повышения внутренней и внешней валидности в рамках экспериментального исследовательского дизайна. В главе детально описаны метода сбора данных в ходе неполного факторного опроса с использованием виньеток и рандомизации, а также процедуры построения регрессионных моделей для проверки гипотез о влиянии фреймов угроз, доверия, уверенности, государственно-гражданской идентичности, когнитивных установок и социально-демографических характеристик на уровень политической поддержки рестриктивных мер.
В главе 3 представлены и проинтерпретированы результаты эмпирического анализа. Приведен подробный анализ эффектов экспериментальных вмешательств, роли индивидуальных аффективных, когнитивных и социально-демографических факторов, а также выявлены их взаимодействия. Отдельный параграф посвящен обсуждению статистической устойчивости выявленных эффектов и их контекстной чувствительности. В заключении главы обсуждаются теоретические и практические аспекты импликации результатов, их значение для понимания механизмов формирования общественной поддержки рестриктивных мер в условиях ужесточения информационного регулирования государства, а также ограничения исследования и потенциальные направления для дальнейших исследований.
Положения, выносимые на защиту
1. Наличие фреймов угроз (личных и национальных) увеличивает поддержку рестриктивных мер государства в области информационной безопасности. На основе эксперимента с использованием виньеток показано, что наличие фрейма угрозы (как личной, так и национальной безопасности) существенно увеличивает готовность граждан поддерживать ограничительные меры. При этом различия в силе воздействия между личной и национальной угрозами статистически незначимы, что свидетельствует о сопоставимости их влияния на восприятие респондентов.
2. Результаты эмпирического исследования показали, что государственно-гражданская идентичность является значимым фактором поддержки гражданами государственных рестрикций в российском контексте.
Более высокие значения показателя государственно-гражданской идентичности связаны с более высокой поддержкой рестриктивных мер. Этот эффект усиливается, если граждане одновременно обладают высоким уровнем осведомленности об угрозах; в то же время у респондентов с низким показателем государственно-гражданской идентичности высокая осведомленность, напротив, снижает поддержку мер.
3. Оценка гражданами степени опасности информационных угроз влияет на поддержку ими рестриктивных мер через два ключевых посредника — доверие государству и уверенность в эффективности государственных мер. Во всех рассмотренных случаях доверие и уверенность выступают значимыми посредниками. Эффект уверенности, однако, менее устойчив и контекстуально зависит от конкретных рестриктивных мер.
4. Доверие государству также является значимым фактором поддержки рестриктивных мер государственного регулирования. Оно формирует восприятие угроз как эмоциональный отклик независимо от информированности граждан об этих угрозах, тогда как уверенность в эффективности государственных мер снижает страх перед информационными угрозами только у хорошо информированных граждан.
Рекомендованный список диссертаций по специальности «Другие cпециальности», 00.00.00 шифр ВАК
Информационная безопасность как фактор обеспечения политической стабильности общества2021 год, кандидат наук Павлов Вячеслав Владимирович
Внешняя политика Китайской Народной Республики в контексте обеспечения информационной безопасности (1994-2021 гг.): подходы и проблемы2025 год, кандидат наук Балакин Дмитрий Александрович
Государственный суверенитет в условиях цифровизации2026 год, доктор наук Шитьков Сергей Владимирович
Международная информационная безопасность в деятельности ООН (1998-2021): проблемы и перспективы2023 год, кандидат наук Булва Валерия Игоревна
Информационная безопасность в системе политической коммуникации: состояние и приоритеты обеспечения (на материалах государств Центральной Азии)2018 год, доктор наук Махмадов Парвиз Абдурахмонович
Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Факторы общественного восприятия российской государственной политики в области информационной безопасности»
Апробация работы
Список публикаций:
1. Бочарова А. П. Политики информационной и кибербезопасности (Классификация мер, акторов и проблема оценки эффективности) // Мировая экономика и международные отношения. - 2024. - Т. 68, № 4. - С. 121-130. DOI: 10.20542/0131-2227-2024-68-4-121-130.
2. Бочарова А. П. Новые аспекты безопасности: установки граждан по вопросу информационного регулирования в России //Политическая наука. -2024. - №. 2. - С. 326-347. DOI: 10.31249/ро1п/2024.02.15.
3. Бочарова А. П. Восприятие населением рестриктивной политики государства: проблемы измерения // Социология: методология, методы, математическое моделирование. - 2025. - № 60. - С. 183-215. DOI: 10.19181/4т.2025.34.1.5.
Список конференций и семинаров:
1. Открытый семинар рабочей группы «Влияние онлайн среды на политическую коммуникацию: от диагностики до регулирования», 20.10.2022, НИУ ВШЭ. Доклад: Политика национальной кибербезопасности: классификация мер и акторов и оценка эффективности.
2. XXIV Ясинская (Апрельская) международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества, 07.04.2023, НИУ ВШЭ. Доклад: Проблема оценки эффективности политики национальной кибербезопасности: A Thousand Keys, Just One Door.
3. Открытый семинар рабочей группы «Отношение к цифровым технологиям сбора данных и государственным электронным сервисам», 19.03.2025, НИУ ВШЭ. Доклад: "Это не я угрожаю, это реальность такая": влияние фреймов угроз на политическую поддержку ограничительных мер.
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ФАКТОРОВ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕСТРИКТИВНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
Данная глава посвящена теоретическому осмыслению понятий информационной безопасности, государственной рестриктивной политики, а также факторов поддержки такой политики. Теоретико-методологическая разработка этих понятий проводится с ориентацией на специфику российского контекста. Особое внимание уделяется теоретическому обоснованию факторов поддержки рестриктивных мер российской политики по обеспечению информационной безопасности, в том числе информационной безопасности личности, для дальнейшего развития эмпирической части исследования.
Раздел 1.1 посвящен теоретическому освещению специфики политики государства по обеспечению информационной безопасности, в том числе информационной безопасности личности. Этот раздел также содержит обзор конкурирующих в научной литературе терминов кибербезопасности и цифрового суверенитета личности. Рассмотрены ключевые нормативно-правовые документы Российской Федерации в области обеспечения национальной информационной безопасности, а также предложен авторский подход к выделению угроз информационной безопасности государству и информационной безопасности личности.
Раздел 1.2 приводит обоснование выбранного российского кейса рестриктивной политики по обеспечению национальной информационной безопасности, что позволяет встроить кейс в более широкие категории изучения рестриктивных государственных политик и их политической поддержки, а также отношения граждан к информационной безопасности в целом.
В разделе 1.3 на основе существующей исследовательской литературы рассмотрены основные факторы политической поддержки рестриктивной политики, влияние которых на поддержку мер в российском кейсе требует эмпирической проверки, а также проведена концептуализация рабочих понятий и формулирование и обоснование гипотез. В частности, подраздел
1.3.1 посвящен концептуализации собственно понятий рестриктивной политики и политической поддержки как основных рабочих понятий. Раздел
1.3.2 обращается к рассмотрению политико-психологических факторов, влияющих на политическую поддержку рестриктивной политики, с разделением на три группы факторов - аффективные, когнитивные и социально-демографические, с привлечением актуальной исследовательской
литературы. В разделе 1.3.3 на основе результатов предыдущего анализа автором сформулированы и обоснованы исследовательские гипотезы о ключевых в российском контексте факторах, влияющих на политическую поддержку рестриктивных мер по обеспечению информационной безопасности.
Полученные в главе результаты и выводы позволяют создать аналитическую рамку исследования, в которой нормативно-правовое регулирование на уровне государства напрямую влияет на безопасность индивидов и на их восприятие своей безопасности, которое рассматривается в эмпирической части исследования в главах 2 и 3.
1.1. Концептуализация и специфика обеспечения информационной безопасности государства и личности
Всесторонний анализ современных политических процессов, как на международной арене, так и внутри отдельных государств невозможен без учета особенностей функционирования правительственных структур в сферах управления, экономики и социальной политики. Принятие национальных стратегий в области кибербезопасности и информационной безопасности на государственном уровне в ряде стран отражает как специфику политических институтов, так и характер административного управления, что наиболее отчетливо прослеживается в сфере информационного регулирования.
Понятия информационной безопасности и кибербезопасности
В международной и национальной практике отсутствует единообразное понимание понятий «информационная безопасность» и «кибербезопасность». Эта тенденция обосновывается не столько техническими различиями в управлении Интернетом различными странами на национальном уровне, сколько различиями в политическом видении управления Интернетом. Так, Россия, Китай, а также страны-члены ШОС, ОДКБ и ряда других организаций настаивают на выборе терминологии именно информационной безопасности в своих нормативно-правовых документах, а не кибербезопасности, обосновывая это наличием не только технических, но и политико-идеологических угроз в данной сфере48. Напротив, страны ЕС и США в нормативно-правовых документах до настоящего времени настаивали на терминологии кибербезопасности, фокусируясь прежде всего на технологических и военно-технологических угрозах в киберпространстве. В
48 Крутских А. В. и др. Международная информационная безопасность: подходы России. - 2022.
связи с этим в официальных документах ООН используется компромиссная формулировка «безопасность информационно-коммуникативных технологий (ИКТ)»49, но в рамках данной работы мы опираемся на формулировку, принятую в России, а именно «информационная безопасность».
В качестве определения информационной безопасности в данной диссертации было выбрано определение, сформулированное в официальном нормативно-правовом поле Российской Федерации. Согласно Доктрине информационной безопасности РФ 2016 г., информационная безопасность представляет «состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних информационных угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина, достойные качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальная целостность и устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации, оборона и безопасность государства»50. При этом система обеспечения информационной безопасности трактуется как «совокупность сил обеспечения информационной безопасности, осуществляющих скоординированную и спланированную деятельность, и используемых ими средств обеспечения информационной безопасности»51.
В российской нормативно-правовой базе термин «информационное регулирование» не закреплен как самостоятельная правовая категория. Вместе с тем Федеральный закон № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» определяет принципы правового регулирования отношений, возникающих в сфере информации, информационных технологий и защиты информации, включая «свободу поиска, получения, передачи и распространения информации, установление ограничений доступа к информации только федеральными законами, открытость информации о деятельности органов власти, обеспечение безопасности, достоверности информации и неприкосновенности частной жизни» 52 . В рамках настоящего исследования под информационным
49 Например, Конвенция ООН против киберпреступности: резолюция 79/243 Генеральной Ассамблеи ООН от 24 дек. 2024 г. [Электронный ресурс] // Организация Объединенных Наций. - URL: https://www.un.org/ru/documents/treatv/A-RES-79-243 (дата обращения: 15.07.2025).
50 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Документ, утвержденный Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. №646; опубликован на официальном сайте «Российской газеты» 6 декабря 2016 г. [Электронный ресурс] // Российская газета. - URL: https://rg.ru/documents/2016/12/06/doktrina-infobezobasnost-site-dok.html (дата обращения: 15.07.2025)
51 Там же.
52 Об информации, информационных технологиях и о защите информации: федер. закон Рос. Федерации от 27.07.2006 № 149-ФЗ (ред. от 24.06.2025, с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons doc LAW 61798/72898298ae4b1568b5dabf766b3a1bab03748c2a/ (дата обращения: 10.02.2026).
регулированием понимается совокупность правовых норм и государственных мер, основанных на указанных принципах и направленных на регулирование отношений, возникающих при обращении информации, применении информационных технологий и обеспечении защиты информации.
В свою очередь, кибербезопасность в международной практике чаще связывается с обеспечением устойчивости и защиты киберпространства -совокупности взаимосвязанных информационно-коммуникационных технологий. В отчете исследователей кибербезопасности под редакцией Э. Тикк и М. Керттунен подчеркивается, что термин кибербезопасность охватывает защиту критической инфраструктуры, информационных систем и
53
данных от несанкционированного доступа, повреждения или разрушения . Кибербезопасность как практика (praxis) включает в себя все действия и меры, принимаемые в рамках реализации политики кибербезопасности с целью достижения этих самых целей кибербезопасности54. С учетом вышеописанных аспектов, одно из наиболее используемых определений кибербезопасности было сформулировано в работе Кулеши 55 следующим образом: «кибербезопасность - это комплекс мер, направленных на защиту компьютерных сетей и оцифрованных данных от киберугроз, включая киберпреступления и другую вредоносную деятельность» (Пер. - А.Б.).
Различия в подходах России и стран Запада к вопросам кибербезопасности и управления Интернетом касаются не только практических мер, но и принципиальных представлений о суверенитете, глобальном управлении и природе угроз. В частности, различия в видении управления Интернетом можно рассмотреть в контексте государственного суверенитета, международного управления, а также типов угроз и их предупреждения.
В области суверенитета государств в Интернет-пространстве Россия последовательно отстаивает принцип цифрового (информационного) суверенитета, подразумевающий право государств контролировать информационные потоки, ИКТ-инфраструктуру и содержание информации на своей территории56. Е.С. Зиновьева и В.И. Булва, отталкиваясь от понятия вестфальского суверенитета, сформулированного С. Краснером, отмечают,
53 Tikk E., Kerttunen M. (ed.). Routledge handbook of international cybersecurity. - London : Routledge, 2020.
54 Papakonstantinou V. Cybersecurity as praxis and as a state: The EU law path towards acknowledgement of a new right to cybersecurity? //Computer Law & Security Review. - 2022. - Т. 44. - С. 1-15.
55 Kulesza J. Defining Cybersecurity // In: Kulesza J., Balleste R. (eds.). Cybersecurity and Human Rights in the Age of Cyberveillance. - Lanham: Rowman & Littlefield, 2016. - С. 31.
56 Международное управление Интернетом / Е.С. Зиновьева, А.А. Игнатов, А.А. Уланов, Э.Л. Сидоренко, А.В. Сытник, М.М. Базлуцкая, Н.Ю. Силаев, В.Е. Таран, И.О. Яникеева; под редакцией Е.С. Зиновьевой - М.: 2025. - 186 с.
что суверенитет государства в Интернет-пространстве подразумевает, что государство имеет исключительную юрисдикцию над цифровым пространством в своих границах57. Кроме того, на международной арене Россия продвигает инициативы, направленные на формирование универсальных правил поведения государств в информационном пространстве (в рамках ООН) и на создание нейтральной, не аффилированной с другими государствами международной платформы (например, МСЭ в противовес существующей ICANN)58. В отличие от подхода России, подходы стран ЕС и США заключаются, несмотря на растущее понимание роли государственного суверенитета в киберпространстве, в продолжающейся поддержке модели открытого Интернета с фокусом на свободу потоков информации и минимизацию государственного вмешательства59. Суверенитет рассматривается в контексте распределенного управления, в котором государства, частный сектор и гражданское общество участвуют на равных основаниях, при этом крупные технологические компании, ответственные за контроль трансграничных потоков, зачастую инициируют и принимают решения о соблюдении или несоблюдении норм передачи или блокировки данных (например, The Microsoft Tech Accord или Siemens Charter of Trust)60. Наконец, попытки государств установить контроль над Интернет-пространством интерпретируются экспертами как угрозы свободе выражения и правам человека, средства пропаганды и цензуры61.
В области международного управления киберпространством Россия выступает за межгосударственный (межправительственный) подход к управлению Интернетом, где центральную роль играют суверенные государства, а полномочия негосударственных структур, аффилированных с другими государствами, и взаимодействие с ними сведено к минимуму62. Страны ЕС, США и другие государства, приверженные принципам обеспечения кибербезопасности, выступают в поддержку глобального сетевого управления, где ключевую роль играют частные компании,
57 Зиновьева Е. С., Булва В. И. Цифровой суверенитет Европейского союза //Современная Европа. - 2021. -№. 2. - С. 40-49.
58 Международное управление Интернетом / Е.С. Зиновьева, А.А. Игнатов, А.А. Уланов, Э.Л. Сидоренко, А.В. Сытник, М.М. Базлуцкая, Н.Ю. Силаев, В.Е. Таран, И.О. Яникеева; под редакцией Е.С. Зиновьевой - М.: 2025.
- 186 с.
59 Nanni, R., Bizzaro, P. G., & Napolitano, M. (2024). The false promise of individual digital sovereignty in Europe: Comparing artificial intelligence and data regulations in China and the European Union. Policy & Internet, 16, 711726.
60 Buzatu A. M. Global cybersecurity and the private sector //Routledge handbook of international cybersecurity. -Routledge, 2020. - С. 312-325.
61 Tikk E., Kerttunen M. (ed.). Routledge handbook of international cybersecurity. - London : Routledge, 2020.
62 Международное управление Интернетом / Е.С. Зиновьева, А.А. Игнатов, А.А. Уланов, Э.Л. Сидоренко, А.В. Сытник, М.М. Базлуцкая, Н.Ю. Силаев, В.Е. Таран, И.О. Яникеева; под редакцией Е.С. Зиновьевой - М.: 2025.
- 186 с.
технологические сообщества и академические круги, видя преимущества в обеспечении Интернет-безопасности путем распределения полномочий между частным и государственным секторами63. В частности, основу составляет модель ICANN и принцип децентрализации, предполагающий независимость технического управления от политических институтов, что ставится под сомнение исследователями и экспертами64. Кроме того, специфика гибкого практико-ориентированного управления взамен жестких нормативно-правовых границ зачастую несет несогласованность действий сторон и обход заявленных правил сторонами, не заинтересованными в выполнении условий, что неоднократно получает критику со стороны таких авторов, как Ш. Зубофф65.
Наконец, в области средств обеспечения безопасности и реагирования на угрозы Россия, придерживаясь понятий «информационная безопасность» и «информационные угрозы», сформулированных в нормативно-правовых документах РФ, относит к угрозам не только технический взлом, но и информационно-психологическое воздействие, такое как подрыв суверенитета через деструктивный контент, медиа-воздействие, размывающее духовно-нравственные ценности, или нагнетание межнациональной розни66. С этой точки зрения контроль за содержанием информации (в том числе противодействие экстремизму, фейкам и иностранной пропаганде) является легитимной мерой по обеспечению национальной безопасности. В противовес российскому подходу, сторонники западной концепции кибербезопасности уделяют большее внимание критическим аспектам технологической безопасности, трактуя идеологические аспекты безопасности исключительно в контексте защиты от вмешательства авторитарных государств67.
63 Buzatu A. M. Global cybersecurity and the private sector //Routledge handbook of international cybersecurity. -Routledge, 2020. - С. 312-325; Stevens T. United Kingdom: Pragmatism and adaptability in the cyber realm //Routledge Companion to Global Cyber-Security Strategy. - Routledge, 2021. - С. 191-200.
64 Международное управление Интернетом / Е.С. Зиновьева, А.А. Игнатов, А.А. Уланов, Э.Л. Сидоренко, А.В. Сытник, М.М. Базлуцкая, Н.Ю. Силаев, В.Е. Таран, И.О. Яникеева; под редакцией Е.С. Зиновьевой - М.: 2025. - 186 с.
65 Buzatu A. M. Global cybersecurity and the private sector //Routledge handbook of international cybersecurity. -Routledge, 2020. - С. 312-325; Zuboff S. The age of surveillance capitalism //Social theory re-wired. - Routledge, 2023. - С. 203-213.
66 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Документ, утвержденный Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. №646; опубликован на официальном сайте «Российской газеты» 6 декабря 2016 г. [Электронный ресурс] // Российская газета. - URL: https://rg.ru/documents/2016/12/06/doktrina-infobezobasnost-site-dok.html (дата обращения: 15.07.2025); Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности: утв. Указом Президента РФ от 12 апр. 2021 г. № 213 [Электронный ресурс] // Совет Безопасности РФ. - URL: http://www.scrf.gov.ru/security/information/document114/ (дата обращения: 15.07.2025).
67 Примерами таких нормативно-правовых актов являются Digital Services Act, принятый ЕС в 2022 г., а также добровольно поддерживаемый свод правил ЕС Code of Practice on Disinformation (2022 г.)
Таким образом, различия в терминологии и подходах к информационной и кибербезопасности отражают более глубокие расхождения в политико-правовых и ценностных основаниях стратегий обеспечения безопасности в цифровом пространстве. Учитывая выбранный в данной диссертации российский кейс, в дальнейшем исследование будет опираться на концепт информационной безопасности как наиболее полно отражающий специфику российского нормативно-политического подхода.
Основные нормативно-правовые документы РФ в области информационной безопасности
Российская Федерация формирует многоуровневую и последовательную нормативно-правовую базу в сфере информационной безопасности, охватывающую как международное взаимодействие, так и внутреннюю защиту общества, государства и личности. Ниже представлены и будут кратко рассмотрены ключевые стратегические документы, определяющие подход России к информационной безопасности на различных уровнях: Доктрина информационной безопасности РФ, Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности, выдвигаемая Россией концепция Конвенции ООН об обеспечении международной информационной безопасности, а также Стратегия национальной безопасности Российской Федерации. Обзор нормативно-правовой базы выстроен от международного измерения информационной безопасности к государственному, а затем к уровню безопасности общества и личности.
1. Концепция Конвенции ООН об обеспечении международной информационной безопасности (2025 г.)68
Этот документ представляет собой российскую инициативу по разработке универсального международного соглашения в рамках ООН, направленного на формализацию норм поведения государств в информационном пространстве. Концепция включает положения о недопустимости использования ИКТ в военных и агрессивных целях; уважении цифрового суверенитета государств; взаимной правовой
68 Обновленная концепция Конвенции ООН об обеспечении международной информационной безопасности: [Электронный ресурс] // Совет Безопасности РФ. - Режим доступа: http://www.scrf.gov.ru/security/information/Inf_conc/ (дата обращения: 15.07.2025)
ответственности за кибератаки и информационно-психологические операции, а также создании механизмов верификации и реагирования на нарушения.
Концепция отражает стремление России институционализировать подход к информационной безопасности на международном уровне, противостоящий модели открытого и неиерархического Интернета, поддерживаемой рядом западных стран69. В настоящий момент данный документ на уровне ООН остается на уровне предложенного документа, циркулируя как официальный документ ГА ООН, но не получив консенсусной поддержки, которая бы позволила перейти в формат межправительственного соглашения70.
2. Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности (Утверждены Указом Президента Российской Федерации от 12 апреля 2021 г. № 213)71
Данный документ конкретизирует внешнеполитические приоритеты России в сфере международной информационной безопасности. Среди ключевых положений признание ИКТ как фактора геополитической конкуренции и инструментов вмешательства во внутренние дела; утверждение приоритета межгосударственного подхода в управлении киберпространством; защита традиционных ценностей, суверенитета и стабильности от информационно-психологических воздействий, а также продвижение норм международного права, применимых к информационному пространству72. «Основы» выстраивают стратегию взаимодействия с международными организациями (ООН, ШОС, БРИКС и др.) на базе принципов недопустимости вмешательства и равенства цифровых суверенитетов государств.
3. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента № 400 от 02.07.2021)73
69 Международное управление Интернетом / Е.С. Зиновьева, А.А. Игнатов, А.А. Уланов, Э.Л. Сидоренко, А.В. Сытник, М.М. Базлуцкая, Н.Ю. Силаев, В.Е. Таран, И.О. Яникеева; под редакцией Е.С. Зиновьевой - М.: 2025. - 186 с.
70 Statement by Mr. Alexander Radovitskiy, Representative of the Russian Delegation, at the Eleventh Session of the UN Open-ended Working Group on the Adoption of the Final OEWG Report [Электронный ресурс] // Permanent Mission of the Russian Federation to the UN. - Режим доступа: https://russiaun.ru/en/news/oewg_110725 (accessed: 15 July 2025).
71 Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности: утв. Указом Президента РФ от 12 апр. 2021 г. №213 [Электронный ресурс] // Совет Безопасности РФ. - URL: http://www.scrf.gov.ru/security/information/document114/ (дата обращения: 15.07.2025).
72 Там же.
73 Указ Президента Российской Федерации от 02.07.2021 №400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Президент России. - Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/47046 (дата обращения: 15.07.2025).
Информационная безопасность в этом документе трактуется как одна из ключевых составляющих национальной безопасности наряду с военной, экономической и социальной. В числе угроз названы такие информационные угрозы, как использование иностранных ИКТ для вмешательства во внутренние дела, распространение деструктивной информации и пропаганды, утрата контроля над национальной цифровой инфраструктурой74. Особое внимание уделяется обеспечению технологического суверенитета, развитию отечественного ПО и систем хранения данных, противодействию монополии транснациональных ИТ-корпораций. Стратегия также подчеркивает необходимость воспитания цифровой культуры и национальной идентичности российского общества в условиях глобального информационного давления.
4. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (Утверждена Указом Президента Российской Федерации от 5 декабря 2016 г. №646)75
Данный документ является основным документом, определяющим понятие информационной безопасности и основные направления ее обеспечения на государственном уровне. В Доктрине содержатся официальные определения таких понятий, как информационная безопасность, информационные угрозы, система обеспечения информационной безопасности, информационная инфраструктура Российской Федерации. Документ выделяет следующие приоритетные сферы: защита прав и свобод граждан в информационной сфере; информационная безопасность критической инфраструктуры и обороны; противодействие информационно-психологическому воздействию и разрушению духовно-нравственных основ; развитие суверенной информационной политики и технологий76.
Доктрина закладывает основу всей последующей нормативной архитектуры документов, описанных выше, подчеркивая необходимость системной координации между силовыми структурами, органами государственной власти, гражданским обществом и бизнесом. Кроме того, в документе содержится указание на потребность защиты личности, общества и государства для обеспечения национальных интересов Российской
74 Там же.
75 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Документ, утвержденный Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. №646; опубликован на официальном сайте «Российской газеты» 6 декабря 2016 г. [Электронный ресурс] // Российская газета. - URL: https://rg.ru/documents/2016/12/06/doktrina-infobezobasnost-site-dok.html (дата обращения: 15.07.2025)
76 Там же.
Федерации в информационной сфере, что указывает на взаимосвязь личной безопасности с безопасностью общества и государства.
5. Федеральный закон № 152-ФЗ «О персональных данных» (27.07.2006)77
152-ФЗ устанавливает правовые основы обработки персональных данных в Российской Федерации, распространяясь как на государственных, так и на негосударственных операторов, включая случаи трансграничной передачи данных. Закон закрепляет принципы законности, минимизации и целевого характера сбора данных, обязательность информированного согласия, требования к защите конфиденциальности и безопасности при обработке данных, режимы для специальных категорий (здоровье, биометрия и др.), а также права субъекта данных на доступ, уточнение, блокирование и уничтожение информации. Нарушения, такие как несанкционированный сбор, использование или утечка данных, квалифицируются как правовые риски и рассматриваются в качестве угроз цифровой безопасности личности и общественного доверия к информационным системам государства и бизнеса.
Похожие диссертационные работы по специальности «Другие cпециальности», 00.00.00 шифр ВАК
"Современная стратегия НАТО в киберпространстве"2026 год, кандидат наук Никитин Никита Алексеевич
Особенности и стратегические цели участия Китая в глобальном управлении кибербезопасностью и поддержке наращивания киберпотенциалов развивающихся стран в 2013–2024 гг.2026 год, кандидат наук Янькова Александра Дмитриевна
Информационные и кибернетические операции как инструмент реализации внешней политики: формы, методы, технологии2021 год, кандидат наук Курилкин Антон Владимирович
Методы, модели и комплекс программ анализа киберситуационной осведомленности энергетических объектов2021 год, кандидат наук Гаськова Дарья Александровна
Политическое манипулирование в Интернет-пространстве как угроза информационной безопасности2021 год, кандидат наук Борщенко Виктор Владимирович
Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Бочарова Александра Павловна, 2026 год
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ
1. Анкетолог. Официальный сайт: https://anketolog.ru/ . - Дата обращения: 04.05.2025.
2. В Госдуму внесли законопроект об ужесточении наказания за утечки данных. // РБК. - 2023. - URL: https://www.rbc.ru/technology_and_media/04/12/2023/656b79229a7947016 853c8ff (дата обращения: 18.05.2025).
3. Вводится ответственность за распространение фейков о действиях ВС РФ // Сайт Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации. - 2022. - URL: http://duma.gov.ru/news/53620/ (дата обращения: 18.05.2025).
4. ВЦИОМ: треть россиян хотят "суверенный" и независимый от США интернет// Настоящее время. URL: https://www.currenttime.tv/a/29004253.html (дата обращения: 05.05.2025).
5. Газета^^ В России предложили ограничить анонимность в интернете // Газета^^ 2025. 1 апр. URL: https://www.gazeta.ru/social/news/2025/04/01/25451012.shtml (дата обращения: 2 мая 2025).
6. Громова, В. Минцифры объяснило появление на «Госуслугах» данных о месте проживания // РБК. - 4 августа. - 2023. - Режим доступа: https://www.rbc.ru/technology_and_media/04/08/2023/64ccd9379a7947450 c9d2186 (дата посещения: 15.12.2023.)
7. Делиться биометрическими данными: выгоды и риски // ВЦИОМ. - 2023. - Режим доступа: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/delitsja-biometricheskimi-dannymi-vygody-i-riski (дата посещения: 15.12.2024).
8. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Документ, утвержденный Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. № 646; опубликован на официальном сайте «Российской газеты» 6 декабря 2016 г. [Электронный ресурс] // Российская газета. - URL: https://rg.ru/documents/2016/12/06/doktrina-infobezobasnost-site-dok.html (дата обращения: 15.07.2025)
9. Информационное пространство стало новой средой противоборства между странами // Известия. Общество. 2025. 24 июня. URL: https://iz.ru/1909045/izvestia/informacionnoe-prostranstvo-stalo-novoi-sredoi-protivoborstva-mezdu-stranami (дата обращения: 28.07.2025).
10.История блокировки Telegram в России // ТАСС. - 2020. - Режим доступа: https://tass.ru/info/8761201 (дата посещения: 15.12.2023).
П.Кадочникова С. «Никто за нас в интернете не отвечает, кроме нас самих» В России соцсети обязали блокировать незаконную информацию. Как это отразится на жизни людей? // Lenta.ru. - 2020. - URL: https://lenta.ru/articles/2020/12/26/social_media/ (дата обращения: 18.05.2025).
12.Капранов О. Индекс цифровой грамотности россиян заметно вырос. // RG.RU. - 2024. - URL: https://rg.ru/2024/02/15/indeks-cifrovoj-gramotnosti-rossiian-zametno-vyros.html (дата обращения: 18.05.2025).
13.Катасонов В. Цифровое зомбирование // Царьград. - 22 декабря. - 2018.
- Режим доступа: https://tsargrad.tv/articles/cifrovoe-zombirovanie_175547(дата посещения: 15.12.2023.)
14.Кибератак все больше. Какие новые технологии применяют мошенники. // РБК. - 2024. - URL: https://pro.rbc.ru/demo/65ae2e709a794740a78275e2 (дата обращения: 18.05.2025).
15.Конвенция ООН против киберпреступности: резолюция 79/243 Генеральной Ассамблеи ООН от 24 дек. 2024 г. [Электронный ресурс] // Организация Объединенных Наций. - URL: https://www.un.org/ru/documents/treaty/A-RES-79-243 (дата обращения: 15.07.2025).
16.Макутина М. Комитет Госдумы по информационной политике поддержал ужесточение регулирования соцсетей // Коммерсант. - 2020.
- URL: https://www.kommersant.ru/doc/4625401 (дата обращения: 18.05.2025).
17.Министерство юстиции Российской Федерации. Федеральный закон от 06.07.2016 № 374-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму" [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_201078/, свободный.
- Дата обращения: 04.05.2025.
18.Минкомсвязи с весны отслеживает по геолокации контакты больных COVID-19 // Интерфакс. - 2020. - URL: https://www.interfax.ru/russia/716267 (дата обращения: 18.05.2025).
19.Минцифры повышает киберграмотность россиян // Tadviser.ru. - 2022. -URL: https://www.tadviser.ru/ (дата обращения: 18.05.2025).
20.Национальный проект «Образование». Министерство Просвещения Российской Федерации. URL: https://edu.gov.ru/national-project/projects/cos/ (дата обращения: 18.05.2025).
21.Новиков И. Мошенники, блокировка, запрет: что будет с VPN и как его выбрать. - 2022. - URL: https://www.anti-malware .ru/analytics/Technology_Analysis/VPN-future#part2 (дата
обращения: 18.05.2025).
22.О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию: Федеральный закон от 29.12.2010 № 436-ФЗ (ред. от 01.09.2023) // КонсультантПлюс [Электронный ресурс]. - URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_108808/ (дата
обращения: 11.07.2025).
23.О персональных данных: Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 01.03.2024) // КонсультантПлюс [Электронный ресурс]. - URL: https://www. consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61801/ (дата
обращения: 10.07.2025).
24.Обновленная концепция Конвенции ООН об обеспечении международной информационной безопасности: [Электронный ресурс] // Совет Безопасности РФ. - Режим доступа: http://www.scrf.gov.ru/security/information/Inf_conc/ (дата обращения: 15.07.2025)
25.Обрыв связи: как интернет-провайдеры Татарстана защищаются от DDoS-атак. // РБК. - 2024. - URL: https://rt.rbc.ru/tatarstan/15/05/2024/66430a1a9a79473e089d863d (дата обращения: 18.05.2025).
26.Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности: утв. Указом Президента РФ от 12 апр. 2021 г. №213 [Электронный ресурс] // Совет Безопасности РФ. - URL:
http://www.scrf.gov.ru/security/information/document114/ (дата обращения: 15.07.2025).
27.Отпечатки пальцев миллионов русских могут попасть в руки преступников // Царьград. - 2021. - URL: https://tsargrad.tv/news/otpechatki-palcev-millionov-russkih-mogut-popast-v-ruki-prestupnikov_358403 (дата обращения: 18.05.2025).
28.Роскомнадзор заблокировал одно из старейших сетевых изданий в России // РБК. - 2024.- URL: https://www.rbc.ru/technology_and_media/12/04/2024/661967ce9a7947c95f 33ea08 (дата обращения: 18.05.2025).
29.Роскомнадзор назвал дату блокировки Instagram. // РБК. - 2022. - URL: https://www.rbc.ru/technology_and_media/11/03/2022/622b82ea9a794703d ac5672b (дата обращения: 18.05.2025).
30. Россия под атакой. Излюбленной целью кибершпионов стал госсектор // CNews. 2025. 28 июля. URL: https://www.cnews.ru/news/top/2025-07-28_gossektor_stal_samoj_populyarnoj (дата обращения: 28.07.2025).
31.Россиян предупредили о мошенничестве с использованием нейросетей» // Lenta.ru. - 8 августа - 2023. - Режим доступа: https://lenta.ru/news/2023/08/08/nrst/(дата посещения: 15.12.2023.)
32.Россиянам рассказали о мошеннических схемах в приложениях для знакомств // Лента.ру. - 4 августа. - 2023. - Режим доступа: https://lenta.ru/news/2023/08/04/mshnnk/ (дата посещения: 15.12.2023.)
33.Токарева М. Meta* (признана экстремистской организацией и запрещена на территории России) с возу — «телеге» легче: как государство приходило в Telegram // РСМД. - 2023. - Режим доступа: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/meta-s-vozu-telege-legche-kak-gosudarstvo-prikhodilo-v-telegram/ (дата посещения: 15.12.2023.)
34.Указ Президента Российской Федерации от 02.07.2021 №400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Президент России. - Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/47046 (дата обращения: 15.07.2025).
35.Федеральный закон от 06.07.2016 № 374-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О противодействии терроризму" и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» // КонсультантПлюс. URL: https://www. consultant.ru/document/cons_doc_LAW_201078/ (дата обращения: 15.05.2025).
36.Федеральный закон от 06.07.2016 №375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» // Гарант. URL: https://base.garant.ru/71437612/ (дата обращения: 15.05.2025).
37.Эксперты рассказали о волне кибератак против российских компаний в июле // РБК. - 4 августа. - 2023. - Режим доступа: https://www.rbc.ru/technology_and_media/04/08/2023/64cb9d769a79470a4 303c954 (дата посещения: 15.12.2023.)
38.Эрдоган назвал социальные сети основной угрозой для демократии // РБК. - 2021. - URL:
https://www.rbc.ru/politics/11/12/2021/61b4f3a09a7947349b478d77 (дата обращения: 18.05.2025).
39.General Data Protection Regulation (GDPR): Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета от 27 апр. 2016 г. о защите физических лиц в связи с обработкой персональных данных и о свободном обращении таких данных [Электронный ресурс]. - URL: https://gdpr-info.eu/ (дата обращения: 15.07.2025).
40.Statement by Mr. Alexander Radovitskiy, Representative of the Russian Delegation, at the Eleventh Session of the UN Open-ended Working Group on the Adoption of the Final OEWG Report [Электронный ресурс] // Permanent Mission of the Russian Federation to the UN. - Режим доступа: https://russiaun.ru/en/news/oewg_110725 (accessed: 15 July 2025).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Баринов С. В. О правовом определении понятия «информационная безопасность личности» //Актуальные проблемы российского права. -2016. - №. 4 (65). - С. 97-105.
2. Бочарова А. П. Восприятие населением рестриктивной политики государства: проблемы измерения // Социология: методология, методы, математическое моделирование. - 2025. - № 2.
3. Бочарова А. П. Новые аспекты безопасности: установки граждан по вопросу информационного регулирования в России //Политическая наука. - 2024. - №. 2. - С. 326-347.
4. Бочарова А. П. Политики информационной и кибербезопасности (Классификация мер, акторов и проблема оценки эффективности) // Мировая экономика и международные отношения. - 2024. - Т. 68, № 4. -С.121-130.
5. Григорян Л.К., Горинова Е.В. Факторный опрос: преимущества, область применения, практические рекомендации // Социальная психология и общество. - 2016. - № 7(2). - С. 142-157.
6. Дробижева Л. М. Смыслы общероссийской гражданской идентичности в массовом сознании россиян //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2020. - №. 4 (158). - С. 480498.
7. Зиновьева Е. С., Булва В. И. Цифровой суверенитет Европейского союза //Современная Европа. - 2021. - №. 2. - С. 40-49.
8. Карасев П. А., Стефанович Д. В. Кибербезопасность критически важной инфраструктуры: новые вызовы //Россия в глобальной политике. - 2022.
- Т. 20. - №. 6 (118). - С. 147-164.
9. Корсунова В. И., Соколов Б. О. Ценностные установки россиян: сравнение результатов онлайн-и офлайн-опросов //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. -2022. - №. 3 (169). - С. 4-27.
10.Крутских А. В. и др. Международная информационная безопасность: подходы России. - 2022.
11.Лекторский В. А. С. Стёпин. Теоретическое знание.-М.: Прогресс-Традиция, 2000.-744 с //Вестник Российского гуманитарного научного фонда. - 2001. - №. 1. - С. 245-248.
12.Международное управление Интернетом / Е.С. Зиновьева, А.А. Игнатов, А.А. Уланов, Э.Л. Сидоренко, А.В. Сытник, М.М. Базлуцкая, Н.Ю. Силаев, В.Е. Таран, И.О. Яникеева; под редакцией Е.С. Зиновьевой - М.: 2025. - 186 с.
13.Никифоров А. Л. Что такое" постнеклассическая наука"? //Epistemology & Philosophy of Science. - 2013. - Т. 36. - №. 2. - С. 59-64.
14.Осин, Е. Н. Проблема социальной желательности в исследованиях личностного потенциала. Режим доступа: http://www. academia. edu/3145417 (дата посещения: 22.02.2024).
15.Попова О. В., Гришин Н. В. Развитие идей государственной политики идентичности в отечественной политологии //Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. - 2024. - Т. 20. - №. 3. - С. 389-407.
16.Попова О. В., Гришин Н. В. Развитие идей государственной политики идентичности в отечественной политологии //Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. - 2024. - Т. 20. - №. 3. - С. 389-407.
17.Седашов Е. А. Методы каузального анализа в современной политической науке //Политическая наука. - 2021. - №. 1. - С. 98-115.
18.Семененко И.С. Национальная идентичность. В кн. Идентичность: Личность, общество, политика. Энциклопедическое издание / Отв. ред. И.С. Семененко / ИМЭМО РАН. М.: Издательство «Весь Мир», 2017. С. 405-411; Smith A. D. National identity and vernacular mobilisation in Europe //Nations & Nationalism. - 2011. - Т. 17. - №. 2.
19.Стрельцов А. А. Правовое обеспечение информационной безопасности России: теоретические и методологические основы //Минск.: БЕЛЛ1ТФОНД. - 2005.
20.Щербак А. Н., Ухватова М. В. Влияние пандемии коронавируса COVID-19 на отношения РПЦ и власти в России //Политическая наука.
- 2022. - №. 2. - С. 184-205.
21.Aguilar-Ruiz J. S., Ruiz R., Giraldez R. Advance Monitoring of COVID-19 Incidence Based on Taxi Mobility: The Infection Ratio Measure //Healthcare.
- MDPI, 2024. - T. 12. - №. 5. - C. 517.
22.Akbari A., Gabdulhakov R. Platform surveillance and resistance in Iran and Russia: The case of Telegram //Surveillance and Society. - 2019. - T. 17. -№. 1/2. - P. 223-231.
23.Alm J., McKee M. Tax compliance as a coordination game //Journal of Economic Behavior & Organization. - 2004. - T. 54. - №. 3. - C. 297-312.
24.Alsan M. et al. Civil liberties in times of crisis //American Economic Journal: Applied Economics. - 2023. - T. 15. - №. 4. - C. 389-421.
25.Altier M. B., Kane J. V. Framing states: Unitary actor language and public support for coercive foreign policy //International Studies Quarterly. - 2023.
- T. 67. - №. 1.
26.Ambrosio T., Schram C., Heopfner P. The American securitization of China and Russia: US geopolitical culture and declining unipolarity //Eurasian Geography and Economics. - 2020. - T. 61. - №. 2. - C. 162-194.
27.Antoine L. Costs, Inconvenience, or Civil Rights? Investigating Determinants of Public Support for Surveillance //Surveillance & Society. - 2023. - T. 21.
- №. 4. - C. 409-431.
28.Arceneaux K. Direct democracy and the link between public opinion and state abortion policy //State Politics & Policy Quarterly. - 2002. - T. 2. - №. 4. -C. 372-387.
29.Auliya S. F. et al. The Impact of Mobility Patterns on the Spread of the COVID-19 in Indonesia //Journal of Information Systems Engineering and Business Intelligence. - 2021. - T. 7. - №. 1. - C. 31-41.
30.Auspurg K., Hinz T. Factorial survey experiments. - Sage Publications, 2014.
- T. 175.
31.Ayres I., Braithwaite J. Responsive regulation: Transcending the deregulation debate. - Oxford University Press, USA, 1992.
32.Baker R. et al. Summary report of the AAPOR task force on non-probability sampling //Journal of survey statistics and methodology. - 2013. - T. 1. - №. 2. - C. 90-143.
33.Bambauer D. E. Privacy versus security //J. Crim. L. & Criminology. - 2013.
- T. 103. - C. 667-683.
34.Barari S. et al. Evaluating COVID-19 public health messaging in Italy: Self-reported compliance and growing mental health concerns //MedRxiv. - 2020.
35.Baron R. M., Kenny D. A. The moderator-mediator variable distinction in social psychological research: Conceptual, strategic, and statistical
considerations //Journal of personality and social psychology. - 1986. - T. 51.
- №. 6. - C. 1173.
36.Becher M. et al. Ideology and compliance with health guidelines during the COVID-19 pandemic: A comparative perspective //Social science quarterly. -2021. - T. 102. - №. 5. - C. 2106-2123.
37.Bell M. S., Quek K. Authoritarian public opinion and the democratic peace //International Organization. - 2018. - T. 72. - №. 1. - C. 227-242.
38.Bernstein, M. H. (2015). Regulating business by independent commission (Vol. 2324). Princeton University Press.
39.Biesanz J. C., Falk C. F., Savalei V. Assessing mediational models: Testing and interval estimation for indirect effects //Multivariate Behavioral Research.
- 2010. - T. 45. - №. 4. - C. 661-701.
40.Blair R. A. et al. Public trust, policing, and the COVID-19 pandemic: Evidence from an electoral authoritarian regime //Social science & medicine.
- 2022. - T. 305. - C. 115-145.
41.Bolsen T., Druckman J. N., Cook F. L. How frames can undermine support for scientific adaptations: Politicization and the status-quo bias //Public Opinion Quarterly. - 2014. - T. 78. - №. 1. - C. 1-26.
42.Bolsen T., Druckman J. N., Cook F. L. The influence of partisan motivated reasoning on public opinion //Political Behavior. - 2014. - T. 36. - C. 235262.
43.Brouard S., Vasilopoulos P., Foucault M. How terrorism affects political attitudes: France in the aftermath of the 2015-2016 attacks //West European Politics. - 2018. - T. 41. - №. 5. - C. 1073-1099.
44.Bullock J. G., Green D. P. The failings of conventional mediation analysis and a design-based alternative //Advances in Methods and Practices in Psychological Science. - 2021. - T. 4. - №. 4. - C. 25152459211047227.
45.Burstein P. The impact of public opinion on public policy: A review and an agenda //Political research quarterly. - 2003. - T. 56. - №. 1. - C. 29-40.
46.Buthe T, Mattli W (2011) The new global rulers: the privatization of regulation in the world economy. Princeton University Press, Princeton.
47.Buzan B., W^ver O., De Wilde J. Security: A new framework for analysis. -Lynne Rienner Publishers, 1998.
48.Buzatu A. M. Global cybersecurity and the private sector //Routledge handbook of international cybersecurity. - Routledge, 2020. - C. 312-325.
49.Cappella J. N., Jamieson K. H. The cognitive bases for framing effects //New York: Oxford University Press. - 1997. - №. 610. - C. 58-86.
50.Casiraghi M. C. M., Curini L., Nai A. "I trust you, but I'm scared!" Attitudinal and emotional drivers of support for restrictive interventions during crises //Political Psychology. - 2024.
51.Chmel K. et al. Privacy Versus Security in Trying Times: Evidence from Russian Public Opinion //Higher School of Economics Research Paper No. WP BRP. - 2021. - T. 82.
52.Chmel K., Klimova A., Savin N. The effect of risk framing on support for restrictive government policy regarding the COVID-19 outbreak //PloS one. - 2021. - T. 16. - №. 10.
53.Chong D., Druckman J. N. Framing theory //Annual Review of Political Science. - 2007. - T. 10. - №. 1. - C. 103-126.
54.Christiansen P. The effects of transportation priority congruence for political legitimacy //Transportation Research Part A: Policy and Practice. - 2020. - T. 132. - C. 61-76.
55.Chu, M. (2016). Regulatory Policy. In: Farazmand, A. (eds) Global Encyclopedia of Public Administration, Public Policy, and Governance. Springer, Cham.
56.Clark C. et al. Predictors of COVID-19 voluntary compliance behaviors: An international investigation //Global transitions. - 2020. - T. 2. - C. 76-82.
57.Clarke E. J. R., Klas A., Dyos E. The role of ideological attitudes in responses to COVID-19 threat and government restrictions in Australia //Personality and individual differences. - 2021. - T. 175. - C. 117-134.
58.Cofta P. Trust, choice, and self-preservation: a computational approach //Cognition, Technology & Work. - 2021. - T. 23. - №. 1. - C. 85-101.
59.Cohen G. L. Party over policy: The dominating impact of group influence on political beliefs //Journal of personality and social psychology. - 2003. - T. 85. - №. 5. - C. 800-808.
60.Cvetkovich G. et al. New information and social trust: Asymmetry and perseverance of attributions about hazard managers //Risk analysis. - 2002. -T. 22. - №. 2. - C. 359-367.
61.Daoust J. F. Elderly people and responses to COVID-19 in 27 Countries //PloS one. - 2020. - T. 15. - №. 7.
62.Daoust J. F. et al. How to survey citizens' compliance with COVID-19 public health measures: evidence from three survey experiments //Journal of Experimental Political Science. - 2021. - T. 8. - №. 3. - C. 310-317.
63.Davis D. W., Silver B. D. Civil liberties vs. security: Public opinion in the context of the terrorist attacks on America //American journal of political science. - 2004. - T. 48. - №. 1. - C. 28-46.
64.Degli Esposti S., Ball K., Dibb S. What's in it for us? Benevolence, national security, and digital surveillance //Public Administration Review. - 2021. - T. 81. - №. 5. - C. 862-873.
65.Dinan J., Heckelman J. C. Support for Repealing Prohibition: An Analysis of State-Wide Referenda on Ratifying the 21st Amendment //Social Science Quarterly. - 2014. - T. 95. - №. 3. - C. 636-651.
66.Druckman J. N. The implications of framing effects for citizen competence //Political behavior. - 2001. - T. 23. - C. 225-256.
67.Earle T. C., Siegrist M., Gutscher H. Trust, risk perception and the TCC model of cooperation 1 //Trust in risk management. - Routledge, 2010. - C. 1-49.
68.Earle T., Cvetkovich G. Social Trust: Toward a Cosmopolitan Society. -Westport, CT: Praeger, 1995. - 192 p.
69.Easton D. A re-assessment of the concept of political support //British journal of political science. - 1975. - T. 5. - №. 4. - C. 435-457.
70.Easton D., Framework A. for Political Analysis //Englewood Cliffs, HJ: Prentice-Hall. - 1965.
71.Ericson R. V., Haggerty K. D., Murphy C. Policing the risk society //Canadian Journal of Sociology. - 2000. - T. 25. - №. 1. - C. 111.
72.Evans J. R., Mathur A. The value of online surveys: A look back and a look ahead //Internet research. - 2018. - T. 28. - №. 4. - C. 854-887.
73.Faillo M., Ottone S., Sacconi L. Compliance by believing: an experimental exploration on social norms and impartial agreements //Available at SSRN 1151245. - 2008.
74.Farrell H. The consequences of the internet for politics //Annual review of political science. - 2012. - T. 15. - №. 1. - C. 35-52.
75.Fesenfeld L., Rudolph L., Bernauer T. Policy framing, design and feedback can increase public support for costly food waste regulation //Nature Food. -2022. - T. 3. - №. 3. - C. 227-235.
76.Fichtner L. What kind of cyber security? Theorising cyber security and mapping approaches //Internet policy review. - 2018. - T. 7. - №. 2.
77.Gaines B. J., Kuklinski J. H., Quirk P. J. The logic of the survey experiment reexamined //Political analysis. - 2007. - T. 15. - №. 1. - C. 1-20.
78.Gennaro G., Ash E. Emotion and reason in political language //The Economic Journal. - 2022. - T. 132. - №. 643. - C. 1037-1059.
79.Gomez M. A., Whyte C. Breaking the myth of cyber doom: Securitization and normalization of novel threats //International Studies Quarterly. - 2021. - T. 65. - №. 4. - C. 1137-1150.
80.Gon5alves G., Sousa C., Arasaratnam-Smith L. A. The effect of multicultural attitudes and perceived intergroup threat on attitudes towards immigrants in
Portugal: A polynomial regression with response surface analysis //Psychological Reports. - 2023.
81.Goodman S. W. Immigration threat, partisanship, and democratic citizenship: Evidence from the US, UK, and Germany //Comparative Political Studies. -2021. - T. 54. - №. 11. - C. 2052-2083.
82.Greitens S. C. Rethinking China's coercive capacity: an examination of PRC domestic security spending, 1992-2012 //The China Quarterly. - 2017. - T. 232. - C. 1002-1025.
83.Guo D., Habich-Sobiegalla S., Kostka G. Emotions, crisis, and institutions: Explaining compliance with COVID-19 regulations //Regulation & Governance. - 2024. - T. 18. - №. 1. - C. 177-202.
84.Guo S.Z., Feng G. Understanding support for Internet censorship in China: An elaboration of the theory of reasoned action // Journal of Chinese Political Science. — 2012. — T. 17, № 1. — C. 33-52.
85.Gurinskaya A. Predicting citizens' support for surveillance cameras. Does police legitimacy matter? //International journal of comparative and applied criminal justice. - 2020. - T. 44. - №. 1-2. - C. 63-83.
86.Haider-Markel D. P., Joslyn M. R. Gun policy, opinion, tragedy, and blame attribution: The conditional influence of issue frames //Journal of Politics. -2001. - T. 63. - №. 2. - C. 520-543.
87.Hameleers M. Prospect theory in times of a pandemic: The effects of gain versus loss framing on risky choices and emotional responses during the 2020 coronavirus outbreak-Evidence from the US and the Netherlands //Mass Communication and Society. - 2021. - T. 24. - №. 4. - C. 479-499.
88.Haner J. K., Knake R. K. Breaking botnets: A quantitative analysis of individual, technical, isolationist, and multilateral approaches to cybersecurity //Journal of cybersecurity. - 2021. - T. 7. - №. 1.
89.Hansen C. N., Dinesen P. T. Terrorism activates ethnocentrism to explain greater willingness to sacrifice civil liberties: evidence from Germany //Political Science Research and Methods. - 2023. - T. 11. - №. 2. - C. 402409.
90.Hansen L., Nissenbaum H. Digital disaster, cyber security, and the Copenhagen School //International studies quarterly. - 2009. - T. 53. - №. 4. - C. 1155-1175.
91.Hibbing J. R., Theiss-Morse E. The media's role in public negativity toward Congress: Distinguishing emotional reactions and cognitive evaluations //American Journal of Political Science. - 1998. - C. 475-498.
92.Hine D. W. et al. Public opposition to a proposed nuclear waste repository in Canada: An investigation of cultural and economic effects //Risk Analysis. -1997. - T. 17. - №. 3. - C. 293-302.
93.Holbrook A. L., Krosnick J. A. Social desirability bias in voter turnout reports: Tests using the item count technique //Public opinion quarterly. - 2010. - T. 74. - №. 1. - C. 37-67.
94.Hovland C. I. Reconciling conflicting results derived from experimental and survey studies of attitude change //American psychologist. - 1959. - T. 14. -№. 1. - C. 1-8.
95.Huddy L. et al. The consequences of terrorism: Disentangling the effects of personal and national threat //Political Psychology. - 2002. - T. 23. - №. 3. -C. 485-509.
96.Huddy L. et al. Threat, anxiety, and support of antiterrorism policies //American journal of political science. - 2005. - T. 49. - №. 3. - C. 593-608.
97.Imbens G. W., Rubin D. B. Causal inference in statistics, social, and biomedical sciences. - Cambridge university press, 2015. - P. 6-7.
98.Inglehart R. How solid is mass support for democracy—and how can we measure it? //PS: Political Science & Politics. - 2003. - T. 36. - №. 1. - C. 51-57.
99.Iyengar S. Laboratory experiments in political science //Cambridge handbook of experimental political science. - 2011. - C. 73-88.
100. Jäger F. Security vs. civil liberties: How citizens cope with threat, restriction, and ideology //Frontiers in Political Science. - 2023. - T. 4. - C. 1006711.
101. Jagers S. C., Martinsson J., Matti S. The impact of compensatory measures on public support for carbon taxation: An experimental study in Sweden //Climate policy. - 2019. - T. 19. - №. 2. - C. 147-160.
102. Jain, N. K., Kaushik, K., & Choudhary, P. (2021). Sustainable perspectives on transportation: public perception towards odd-even restrictive driving policy in Delhi, India. Transport policy, 106, 99-108.
103. Jaiswal R., Schaathun H. G. On Human Sovereignty in a Digital Age //Procedia Computer Science. - 2025. - T. 254. - C. 157-163.
104. Jardine E. Privacy, censorship, data breaches and Internet freedom: The drivers of support and opposition to Dark Web technologies //new media & society. - 2018. - T. 20. - №. 8. - C. 2824-2843.
105. J0rgensen F., Bor A., Petersen M. B. Compliance without fear: Individual-level protective behaviour during the first wave of the COVID-19 pandemic //British Journal of Health Psychology. - 2021. - T. 26. - №. 2. -C. 679-696.
106. Judd C. M., Kenny D. A. Process analysis: Estimating mediation in treatment evaluations //Evaluation review. - 1981. - T. 5. - №. 5. - C. 602619.
107. Kaskeleviciute R., Matthes J. A vicious cycle? Threat of terror, perceived media bias, and support for surveillance policies //Mass Communication and Society. - 2023. - T. 26. - №. 3. - C. 463-485.
108. Khasanova L., Tai K. An Authoritarian Approach to Digital Sovereignty? Russian and Chinese Data Localisation Models //Russian and Chinese Data Localisation Models (July 31, 2023). - 2023.
109. Kinder D. R., Sanders L. M. Divided by color: Racial politics and democratic ideals. - University of Chicago Press, 1996.
110. Kingsbury B. The concept of compliance as a function of competing conceptions of international law //Michigan Journal of International Law. -1998. - T. 19. - C. 345-372.
111. Kostka G., Steinacker L., Meckel M. Between security and convenience: Facial recognition technology in the eyes of citizens in China, Germany, the United Kingdom, and the United States //Public Understanding of Science. -2021. - T. 30. - №. 6. - C. 671-690.
112. Kostyuk N., Wayne C. The microfoundations of state cybersecurity: Cyber risk perceptions and the mass public //Journal of Global Security Studies. - 2021. - T. 6. - №. 2.
113. Kulesza J. Defining Cybersecurity // In: Kulesza J., Balleste R. (eds.). Cybersecurity and Human Rights in the Age of Cyberveillance. - Lanham: Rowman & Littlefield, 2016.
114. Kunda Z. The case for motivated reasoning //Psychological bulletin. -1990. - T. 108. - №. 3. - C. 480; Taber C. S., Lodge M. Motivated skepticism in the evaluation of political beliefs //American journal of political science. -2006. - T. 50. - №. 3. - C. 755-769.
115. Lalot F. et al. The dangers of distrustful complacency: Low concern and low political trust combine to undermine compliance with governmental restrictions in the emerging Covid-19 pandemic //Group Processes & Intergroup Relations. - 2022. - T. 25. - №. 1. - C. 106-121.
116. Lavanco G., Romano F., Milio A. Terrorism's fear: Perceived personal and national threats //International Journal of Human and Social Sciences. -2008. - T. 3. - №. 4. - C. 305-308.
117. Lenard P. T., Miller D., Uslaner E. M. Trust and national identity //The Oxford handbook of social and political trust. - 2018. - C. 57-74.
118. Lim J. Y., Moon K. K. Examining the Moderation Effect of Political Trust on the Linkage between Civic Morality and Support for Environmental
Taxation //International Journal of Environmental Research and Public Health.
- 2020. - T. 17. - №. 12. - C. 44-76.
119. Lin K. et al. Citizen compliance with pandemic rules in China: Exploring the effects of emotional states, peer influence, and policing //International Criminology. - 2022. - T. 2. - №. 1. - C. 59-69.
120. Lippmann W. Public opinion. - Routledge, 2017.
121. Lodge, M., Taber, C. & Verhulst, B. Conscious and Unconscious Information Processing with Implications for Experimental Political Science. In: Druckman, J. N., Greene, D. P., & Kuklinski, J. H. (Eds.). // Cambridge handbook of experimental political science. - 2012. - Cambridge University Press. P. 291-321.
122. Luhmann N. Familiarity, confidence, and trust: Problems and alternatives // Gambetta D. (ed.). Trust: Making and Breaking Cooperative Relations. Oxford: Basil Blackwell, 1988. Chapter 6. P. 94-107.
123. Luhmann, N. Trust and Power: Two Works by Niklas Luhmann. -Chichester: John Wiley & Sons, 1979. - 257 p.
124. MacKinnon D. P., Fairchild A. J., Fritz M. S. Mediation analysis //Annu. Rev. Psychol. - 2007. - T. 58. - №. 1. - C. 593-614.
125. MacKinnon D. P., Lockwood C. M., Williams J. Confidence limits for the indirect effect: Distribution of the product and resampling methods //Multivariate behavioral research. - 2004. - T. 39. - №. 1. - C. 99-128.
126. Marien S., Hooghe M. Does political trust matter? An empirical investigation into the relation between political trust and support for law compliance //European journal of political research. - 2011. - T. 50. - №. 2.
- C. 267-291.
127. Marien S., Werner H. Fair treatment, fair play? The relationship between fair treatment perceptions, political trust and compliant and cooperative attitudes cross-nationally //European Journal of Political Research. - 2019. - T. 58. - №. 1. - C. 72-95.
128. Masrek M. N. et al. Examining the relationship between information security effectiveness and information security threats //International Journal of Business & Society. - 2020. - T. 21. - №. 3.
129. Matthes J., Schmuck D., von Sikorski C. Terror, terror everywhere? How terrorism news shape support for anti-Muslim policies as a function of perceived threat severity and controllability //Political Psychology. - 2019. -T. 40. - №. 5. - C. 935-951.
130. Mayer R. C., Davis J. H., Schoorman F. D. An integrative model of organizational trust //Academy of management review. - 1995. - T. 20. - №. 3. - C. 709-734.
131. McLaren L. M. Immigration and perceptions of national political systems in Europe. - Oxford University Press, 2015.
132. Miranti R., Evans M. Trust, sense of community, and civic engagement: Lessons from Australia //Journal of community psychology. - 2019. - T. 47. - №. 2. - C. 254-271.
133. Murphy K. et al. Why people comply with COVID-19 social distancing restrictions: Self-interest or duty? //Australian & New Zealand Journal of Criminology. - 2020. - T. 53. - №. 4. - C. 477-496.
134. Mutz, D. C. Population-based survey experiments // Princeton University Press. - 2011. - 177 p.
135. Muzík M., Serek J. What reduces support for civil liberties: Authoritarianism, national identity, and perceived threat //Analyses of Social Issues and Public Policy. - 2021. - T. 21. - №. 1. - C. 734-760.
136. Nanni, R., Bizzaro, P. G., & Napolitano, M. (2024). The false promise of individual digital sovereignty in Europe: Comparing artificial intelligence and data regulations in China and the European Union. Policy & Internet, 16, 711-726.
137. Nelson T. E., Oxley Z. M., Clawson R. A. Toward a psychology of framing effects //Political behavior. - 1997. - T. 19. - C. 221-246.
138. Newman, B. J. (2015). Unfamiliar others: Contact with unassimilated immigrants and public support for restrictive immigration policy. International Journal of Public Opinion Research, 27(2), 197-219.
139. Nissenbaum H. Privacy in context: Technology, policy, and the integrity of social life //Privacy in context. - Stanford University Press, 2009.
140. Norris P. The conceptual framework of political support //Handbook on political trust. - Edward Elgar Publishing, 2017. - C. 19-32.
141. Norris P., Inglehart R. Silencing dissent: The impact of restrictive media environments on regime support. — 2008.
142. Ostrom E. Collective action and the evolution of social norms //Journal of economic perspectives. - 2000. - T. 14. - №. 3. - C. 137-158.
143. Pak A., McBryde E., Adegboye O. A. Does high public trust amplify compliance with stringent COVID-19 government health guidelines? A multi-country analysis using data from 102,627 individuals //Risk Management and Healthcare Policy. - 2021. - C. 293-302.
144. Papakonstantinou V. Cybersecurity as praxis and as a state: The EU law path towards acknowledgement of a new right to cybersecurity? //Computer Law & Security Review. - 2022. - T. 44. - C. 1-15.
145. Radnitz S. Perceived threats and the trade-off between security and human rights //Journal of peace research. - 2022. - T. 59. - №. 3. - C. 367381.
146. Renström E. A., Bäck H. Emotions during the Covid-19 pandemic: Fear, anxiety, and anger as mediators between threats and policy support and political actions //Journal of applied social psychology. - 2021. - T. 51. - №. 8. - C. 861-877.
147. Rivetti P., Cavatorta F. Functions of political trust in authoritarian settings //Handbook on political trust. - Edward Elgar Publishing, 2017. - C. 53-68.
148. Roberts M. E. Resilience to online censorship //Annual Review of Political Science. - 2020. - T. 23. - №. 1. - C. 401-419.
149. Ruijgrok K. From the web to the streets: internet and protests under authoritarian regimes //Democratization. - 2017. - T. 24. - №. 3. - C. 498520.
150. Sattler S. et al. A moderated mediation model explaining the relationship between risk-group membership, threat perception, knowledge, and adherence to COVID-19 behavioral measures //Frontiers in public health.
- 2022. - T. 10.
151. Schmeisser Y., Renström E. A., Bäck H. Who follows the rules during a crisis?—personality traits and trust as predictors of compliance with containment recommendations during the COVID-19 pandemic //Frontiers in Political Science. - 2021. - T. 3. - C. 739616.
152. Schraff D. Political trust during the Covid-19 pandemic: Rally around the flag or lockdown effects? //European journal of political research. - 2021.
- T. 60. - №. 4. - C. 1007-1017.
153. Sekerdej M., Kossowska M. Motherland under attack! Nationalism, terrorist threat, and support for the restriction of civil liberties //Polish Psychological Bulletin. - 2011. - T. 42. - №. 1. - C. 11-19.
154. Shandler R., Gross M. L., Canetti D. A fragile public preference for cyber strikes: Evidence from survey experiments in the United States, United Kingdom, and Israel //Contemporary Security Policy. - 2021. - T. 42. - №. 2.
- C. 135-162.
155. Shandler R., Kostyuk N., Oppenheimer H. Public opinion and cyberterrorism //Public Opinion Quarterly. - 2023. - T. 87. - №. 1. - C. 92119.
156. Shestopal H. Political Perception: Psychological Mechanisms and Political Implications in Russia // Politics, Culture, Socialization. 2012. № 12. P. 115-131.
157. Shrout P. E., Bolger N. Mediation in experimental and nonexperimental studies: new procedures and recommendations //Psychological methods. -2002. - T. 7. - №. 4. - C. 422.
158. Skitka L. J., Bauman C. W., Mullen E. Political tolerance and coming to psychological closure following the September 11, 2001, terrorist attacks: An integrative approach //Personality and Social Psychology Bulletin. - 2004.
- T. 30. - №. 6. - C. 743-756.
159. Slothuus R. More than weighting cognitive importance: A dual-process model of issue framing effects //Political Psychology. - 2008. - T. 29. - №. 1.
- C. 1-28.
160. Slovic P. Perception of risk // Scientists Making a Difference: One Hundred Eminent Behavioral and Brain Scientists Talk about Their Most Important Contributions / eds. Sternberg R. J., Fiske S. T., Foss D. J. -Cambridge: Cambridge University Press, 2016. - P. 179-182.
161. Snider K. L. G. et al. Cyberattacks, cyber threats, and attitudes toward cybersecurity policies //Journal of Cybersecurity. - 2021. - T. 7. - №. 1.
162. Sobel M. E. Asymptotic confidence intervals for indirect effects in structural equation models //Sociological methodology. - 1982. - T. 13. - C. 290-312.
163. Stevens D., Vaughan-Williams N. Citizens and security threats: Issues, perceptions and consequences beyond the national frame //British Journal of Political Science. - 2016. - T. 46. - №. 1. - C. 149-175.
164. Tang M., Huhe N. Alternative framing: The effect of the Internet on political support in authoritarian China //International Political Science Review. - 2014. - T. 35. - №. 5. - C. 559-576.
165. Theiss-Morse E., Barton D. G. Emotion, cognition, and political trust //Handbook on political trust. - Edward Elgar Publishing, 2017. - C. 160-175.
166. Tikk E., Kerttunen M. (ed.). Routledge handbook of international cybersecurity. - London : Routledge, 2020.
167. T0rnblad S. H., Westskog H., Rose L. E. Does location matter? Public acceptance of restrictive policy measures at the local level //Journal of Environmental Policy & Planning. - 2014. - T. 16. - №. 1. - C. 37-54.
168. Trein P., Varone F. Citizens' agreement to share personal data for public policies: trust and issue importance //Journal of European Public Policy. -2023. - C. 1-26.
169. Trudinger E. M., Ziller C. Considered effective? How policy evaluations and threat perceptions affect support for surveillance in the context of terrorism //Politics & Policy. - 2022. - T. 50. - №. 5. - C. 894-912.
170. Tyler T. R. Why people obey the law. - Princeton university press, 2006.
171. Uslaner E.M. The study of trust // The Oxford handbook of social and political trust / ed. by E.M. Uslaner. — Oxford: Oxford University Press, 2018.
172. Valkenburg G. Privacy versus security: Problems and possibilities for the trade-off model //Reforming European Data Protection Law. - 2015. - C. 253-269.
173. van de Poel I. Core values and value conflicts in cybersecurity: beyond privacy versus security //The ethics of cybersecurity. - 2020. - C. 45-71.
174. Van Der Does R. et al. Does terrorism dominate citizens' hearts or minds? The relationship between fear of terrorism and trust in government //Terrorism and Political Violence. - 2021. - T. 33. - №. 6. - C. 1276-1294.
175. Van Deth J. W. Compliance, trust and norms of citizenship //Handbook on political trust. - Edward Elgar Publishing, 2017. - C. 212-227.
176. Van Schaik P. et al. Security and privacy in online social networking: Risk perceptions and precautionary behaviour //Computers in Human Behavior. - 2018. - T. 78. - C. 283-297.
177. Vasilopoulos P. et al. Emotions, governmental trust and support for the restriction of civil liberties during the covid-19 pandemic //European Journal of Political Research. - 2023. - T. 62. - №. 2. - C. 422-442.
178. Vedaschi A. et al. Privacy versus Security: regulating data collection and retention in Europe //Security and Human Rights. - HART PUBLISHING, 2019. - C. 275-296.
179. von Heinegg W. H. Legal implications of territorial sovereignty in cyberspace //2012 4th International Conference on Cyber Conflict (CYCON 2012). - IEEE, 2012. - C. 1-13.
180. Wachinger G. et al. The risk perception paradox—implications for governance and communication of natural hazards //Risk analysis. - 2013. -T. 33. - №. 6. - C. 1049-1065.
181. Zharova A. The salient features of personal data protection laws with special reference to cloud technologies. A comparative study between European countries and Russia //Applied Computing and Informatics. - 2016. - T. 12. - №. 1. - C. 1-15.
182. Zhou Y. J., Tang W., Lei X. Social desirability of dissent: An IAT experiment with Chinese university students //Journal of Chinese Political Science. - 2020. - T. 25. - №. 1. - C. 113-138.
183. Ziller C., Helbling M. Public support for state surveillance //European Journal of Political Research. - 2021. - T. 60. - №. 4. - C. 994-1006.
184. Zuboff S. The age of surveillance capitalism //Social theory re-wired. -Routledge, 2023. - C. 203-213.
ПРИЛОЖЕНИЯ
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. КЛАССИФИКАЦИЯ ПОДХОДОВ К ИЗМЕРЕНИЮ ВОСПРИЯТИЯ РЕСПОНДЕНТАМИ РЕСТРИКТИВНОЙ ПОЛИТИКИ
Экспериментальные подходы Неэкспериментальные
подходы
Опросный Опросный Опросный Списочный Опрос Интервь
эксперимен эксперимент эксперимен эксперимен ю в
т с виньетками т с поддержкой т рамках кейс- стади
Snider et. al Fesenfeld, Blair et. al Blair et. al 1) One-wave Tornblad,
(2021) Rudolph & (2022) (2022) survey Westkog &
Shandler, Gross & Canetti Bernauer (2022) Chmel, Becher et. Al (2021) Tornblad, Westkog & Rose (2014) Rose (2014)
(2021) Klimova, Clark et. al
Renstrom & Savin (2021) (2020)
Back (2021) Gomez & Pak,
Matthes, Schmuck & von Sikorski Whyte (2021) Chmel et. al (2021) McBrdyde & Adegboye (2021)
(2019) Alsan et. al (2023) Kotyuk & Wayne (2021) Jager(2023) Zibler & Helbling (2021) Marien & Werner (2018) Jorgensen, Bor & Petersen (2021) Schmeisser, Renstrom & Back (2021) Grimes (2006) Marien & Hooghe (2011) Lalot et. al (2022) Murphy et. al (2020)
Guo, Habich-Sobiegalla & Kostka (2023)
Vinck et. al
(2019)
Lin et. al (2022)
Brouard, Vasilopoulos & Becher
(2020)
Jardine (2018)
Huddy et. al (2005)
Sekerdej & Kossowska (2011)
Muzik & Serek (2021)
Jorgensen et. al (2021)
Gurinskaya (2020)
Davis & Silver (2004)
Trein & Varone (2023)
Kostka & Habich-Sobiegalla (2022)
Liu (2022) 2)
Панельные
исследовани
я
Kaskeleviciut e & Matthes (2023)
Alsan et. al (2023) (crosscountry, longitude) Vasilopoulos et. al (2023)
ПРИЛОЖЕНИЕ 2. АНКЕТА ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ ОПРОСНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА.
I. Блок вопросов о социально-демографических характеристиках респондентов:
1. Пол респондента А) Женский Б) Мужской
2. Сколько Вам исполнилось лет? Число полных лет респондента
3. Какой у Вас уровень образования? 1. Начальное или ниже 2. Среднее (школа) 3. Среднее специальное (техникум) 4. Незаконченное высшее (обучаюсь на данный момент на программе бакалавриата/ специалитета) 5. Высшее (4 курса и выше вузовского образования)
4. Определите уровень своего материального положения 1. денег не хватает даже на продукты, «едва сводим концы с концами» 2. на продукты денег хватает, но покупка одежды вызывает затруднения 3. денег хватает на продукты и одежду, но покупка крупной бытовой техники является затруднительной 4. можем без труда приобретать крупную бытовую технику, но покупка нового легкового автомобиля была бы затруднительной 5. хватает доходов на новый легковой автомобиль, однако покупка квартиры или дома (иной недвижимости) является для нас затруднительной 6. материальных затруднений не испытываем; при необходимости можем
купить квартиру, дом (иную недвижимость)
5. Вы проживаете в городе или селе? 1. город, посёлок городского типа 2. село / деревня
6. Отметьте, пожалуйста, в списке ниже страны, о которых Вы в последнее время много слышали или читали в СМИ: 1. США 2. Германия 3. Индонезия 4. Япония 5. Турция 6. Не слышал(-а)/не читал(-а) ни об одной из описанных стран
II. Блок вопросов о государственно-гражданской идентичности, политическом доверии и уверенности в эффективности государственных мер в области информационной безопасности
7. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением:
Я бы предпочел быть гражданином своей страны, чем любой другой страны мира.
1. Абсолютно согласен (-на)
2. Скорее согласен (-на)
3. Затрудняюсь ответить
4. Скорее не согласен (-на)
5. Абсолютно не согласен (-на)
8. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: За некоторые события, происходящие сейчас в России, я испытываю чувство стыда. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
9. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: Мир стал бы лучше, если бы люди из других стран стали бы похожи на россиян. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
9. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: В целом, Россия лучше, чем большинство других стран. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
10. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: Люди должны поддерживать свою страну, даже если позиция ее руководства ошибочна. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
11. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: Когда спортсмены моей страны достигают успехов в международных соревнованиях, я горжусь тем, что я из России. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
Проверочный вопрос
12. Пожалуйста, выберите «Скорее не согласен (-на)», чтобы показать, что вы внимательно прочитали этот вопрос.
1. Абсолютно согласен (-на)
2. Скорее согласен (-на)
3. Затрудняюсь ответить
4. Скорее не согласен (-на)
5. Абсолютно не согласен (-на)
13. Пожалуйста, оцените, насколько Вы доверяете государству и органам власти в России в целом (1- совсем не доверяю, 5 - полностью доверяю). 1 (совсем не доверяю) 2 3 4 5 (полностью доверяю)
14. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: Я считаю, что органы государственной власти в моей стране грамотно регулируют Интернет. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
15. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: Я считаю, что существующие нормативные стандарты, регулирующие хранение, передачу и распространение данных в Интернете, являются адекватными и достаточными для обеспечения безопасности государства и общества. 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
16. В какой мере Вы согласны со следующим утверждением: Я считаю, что органы государственной власти в моей стране не превышают полномочия и эффективно обеспечивают информационную и 1. Абсолютно согласен (-на) 2. Скорее согласен (-на) 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не согласен (-на) 5. Абсолютно не согласен (-на)
кибербезопасность государства и общества в Интернете.
IV. Блок вопросов о характере использования Интернета и оценке информационных угроз личности:
17. В таблице ниже представлены различные примеры информационных и киберугроз. Насколько вы знакомы с каждым из перечисленных видов угроз? 1) Взлом страницы в соцсети или банковского приложения 2) Фишинговая рассылка 3) Телефонные мошенники 4) Компьютерный вирус 5) Распространение недостоверной информации (фейк ньюс) и пропаганды 1. Никогда не слышал(а) 2. Слышал(а), но не знаю подробностей 3. Знаю в общих чертах 4. Хорошо знаком(а) 5. Очень хорошо разбираюсь
18. В таблице ниже представлены различные примеры киберугроз. Оцените, пожалуйста, по шкале от 1 до 5, степень уровень опасности лично для Вас (1 - совсем не опасно, 5 - крайне опасно). 1) Взлом страницы в соцсети или банковского приложения 2) Фишинговая рассылка 3) Телефонные мошенники 4) Компьютерный вирус 1 (совсем не опасно) 2 3 4 5 (крайне опасно)
5) Распространение недостоверной информации (фейк ньюс) и пропаганды
19. Опасаетесь ли Вы за сохранность Вашей личной информации (например, данных Вашего банковского счета или паролей от социальных сетей)? 1. Очень опасаюсь 2. Скорее опасаюсь 3. Затрудняюсь ответить 4. Скорее не опасаюсь 5. Совсем не опасаюсь
Вопрос после виньеток
20. Поддерживаете ли Вы введение данной 1. Полностью поддерживаю
меры? 2. Скорее поддерживаю
3. Затрудняюсь ответить
4. Скорее не поддерживаю
5. Абсолютно не
поддерживаю
ПРИЛОЖЕНИЕ 3. ОПИСАНИЕ ПЕРЕМЕННЫХ
Первая группа: зависимые переменные, обозначающие уровень поддержки респондентом мер гос. регулирования по шкале от -2 до 2 (-2 -абсолютно не поддерживаю, 2 - полностью поддерживаю):
1) support_vpn - поддержка блокировки VPN;
2) support_ds - поддержка продления срока хранения личных данных пользователей Интернет-провайдерами.
Бинарные переменные, характеризующие принадлежность респондента к одной из экспериментальных групп:
1) control_group - контрольная группа;
2) placebo_group - плацебо группа;
2) priv_group - вмешательство 1 (описание личной угрозы);
3) nat_group - вмешательство 2 (описание нац. угрозы);
Переменные, характеризующие осведомленность респондентов о киберугрозах и личный опыт:
1) threat_know - средняя оценка осведомленности респондента об угрозах по шкале от -2 (никогда не слышал/не слышала) до 2 (очень хорошо разбираюсь);
2) threat_perc - средняя оценка восприятия респондентом уровня опасности угроз по шкале от -2 (совсем не опасно) до 2 (крайне опасно).
Переменные, характеризующие уровень государственно-гражданской идентичности, полит. доверия и уверенности в эффективности политики:
1) identity_index - индекс государственно-гражданской идентичности (ИГГИ), представляющий среднюю оценку шести утверждений по шкале от -2 (абсолютно не согласен/-на) до 2 (абсолютно согласен/-на);
2) trust_general - уровень политического доверия по шкале от -2 (совсем не доверяю) до 2 (полностью доверяю);
3) confidence_total - уровень уверенности в эффективности государственной политики, представляющий среднюю оценку трех утверждений по шкале от -2 (абсолютно не согласен/-на) до 2 (абсолютно согласен/-на).
Контрольные переменные:
1) gender - пол (бинарная переменная);
2) age;
3) educ - уровень образования (1 - начальное, 2 - среднее, 3 - техникум, 4 - незаконченное высшее, 5 - законченное высшее);
4) income - уровень дохода (по стандартной шкале от 1 до 6);
5) urban (бинарная переменная).
ПРИЛОЖЕНИЕ 4. ОПИСАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ВЫБОРКИ РЕСПОНДЕНТОВ
Пол респондента Количество ответов Проценты
Женский 322 64,40%
Мужской 178 35,60%
Итого 500 100,00%
Уровень образования Количество ответов Проценты
Начальное или ниже 0 0,00%
Среднее (школа) 36 7,20%
Среднее специальное (техникум) 135 27,00%
Незаконченное высшее (обучаюсь на программе бакалавриата/ специалитета) 28 5,60%
Высшее (4 курса и выше вузовского образования) 301 60,20%
Итого 500 100,00%
Уровень дохода (по самооценке) Количество ответов Проценты
Денег не хватает даже на продукты, едва сводим концы с концами 2 0,40%
На продукты денег хватает, но покупка одежды вызывает затруднения 37 7,40%
Денег хватает на продукты и одежду, но покупка крупной бытовой техники является затруднительной 136 27,20%
Можем без труда приобретать крупную бытовую технику, но покупка нового легкового автомобиля была бы затруднительной 229 45,80%
Хватает доходов на новый легковой автомобиль, однако покупка квартиры или дома (иной недвижимости) вызывает затруднения 74 14,80%
Материальных затруднений не испытываем; при необходимости можем купить квартиру, дом (иную недвижимость) 22 4,40%
Итого 500 100,00%
Тип населенного пункта проживания Количество ответов Проценты
В городе / поселке городского типа 486 97,20%
В деревне / селе 14 2,80%
Итого 500 100,00%
Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания. В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.