Философско-эстетические искания в художественной прозе А. Н. Будищева тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.01.01, кандидат филологических наук Скрябина, Татьяна Леонидовна

• Скрябина, Татьяна Леонидовна
• кандидат филологических наук
• 1998

Оглавление диссертации кандидат филологических наук Скрябина, Татьяна Леонидовна

2

ГЛАВА 1. АНТИПОЗИТИВИЗМ В ПРОЗЕ А.Н. БУДИЩЕВА: ПОИСК

ДУХОВНОГО ИДЕАЛА.

1.1.СУЩНОСТЬ ПОЗИТИВИЗМА И РАЗВИТИЕ ЕГО КРИТИКИ.

1.2."БЕНГАЛЬСКИЕ ОГНИ" И ТРАГЕДИЯ "РАЗУМНОЙ ИДИЛЛИИ".

РАССКАЗЫ А.Н. БУДИЩЕВА 1890-Х ГГ.).

1.3.ПУТИ ЭВОЛЮЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА: "БЕЗНОГАЯ МЫСЛЬ" И ГОЛОС СОВЕСТИ В

РОМАНАХ А.Н. БУДИЩЕВА "ПРОБУЖДЕННАЯ СОВЕСТЬ", "Я И ОН", "НЕРУШИМАЯ СТЕНА".

1.4. ДЕВАЛЬВАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В ПРОЗЕ А.Н. БУДИЩЕВА 1910-Х ГГ.

ГЛАВА 2. ЭВОЛЮЦИЯ НИЦШЕАНСКИХ МОТИВОВ В ТВОРЧЕСТВЕ А.Н. БУДИЩЕВА 71 2.1. РУССКИЙ ОБРАЗ ФРИДРИХА НИЦШЕ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ.

2.2."ФИЛОСОФИЯ ОБЫДЕННОСТИ" И ОБРАЗЫ МОГУЧЕГО СМЕХА В РАССКАЗЕ А.Н. БУДИЩЕВА "БЕЗУМИЕ ЛИ?".

2.3."ВЕКОВОЕ" И СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ: ДВА ПОЛЮСА ПРОЗРЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В РОМАНЕ

А.Н. БУДИЩЕВА "ЛУЧШИЙ ДРУГ".

2.4. "ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ НИЦШЕАНА": СВОЕОБРАЗИЕ АНТИНИЦШЕАНСКОЙ КОНЦЕПЦИИ В РОМАНЕ А.Н, БУДИЩЕВА "СОЛНЕЧНЫЕ ДНИ".

ГЛАВА 3. "ЛУЧШИЙ СВЕТ МИРА": ПРЕОБРАЖЕНИЕ

ЛИЧНОСТИ В ПРОЗЕ А.Н. БУДИЩЕВА.

3.1."НОВЫЙ ВАВИЛОН": УРБАНИСТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ В ПРОЗЕ А.Н. БУДИЩЕВА 1910-Х ГГ.

3.2. ТРАГИЧЕСКАЯ ОБРЕЧЕННОСТЬ СТИХИЙНОЙ ЛИЧНОСТИ.

3.3. ЗАПОВЕДИ ЛЮБВИ - ХРИСТИАНСКИЙ ИДЕАЛ ЛИЧНОСТИ А.Н. БУДИЩЕВА.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Философско-эстетические искания в художественной прозе А. Н. Будищева»

Сегодняшнему читателю мало что говорит имя Алексея Николаевича Будищева (1864 - 1916). А между тем, он был весьма популярен среди современников, его дарование ценили Куприн и Измайлов, о нем писали В. Брюсов и Н.Я. Абрамович. Перу Будищева принадлежат более тридцати книг, тематически на редкость разнообразных. Есть среди них романы, сборники стихов, рассказы, фельетоны, одна пьеса.

Весь пестрый клубок жизни с ее смехом и весельем (юмористика Будищева могла бы занять не один том), с ее кошмарами и бредами, со всем благородным и гнусным проходит в книгах Будищева", - писал A.A. Измайлов.(1)

Самые известные публикации Будищева: сборники рассказов "Распря" (1901), "Черный буйвол" (1909), "Дикий всадник" (1913), "Изломы любви" (1914), "Лунный свет" (1915), "Крик во тьме" (1916) и др., романы "Пробужденная совесть" (1901). "Лучший друг" (1901),"Солнечные дни" (1903), "Я и он" (1903), "Нерушимая стена" (1913). В своем творчестве Будищев продолжал традицию Достоевского, создавал сложные психологические типы, осмысливал нравственные заветы христианства.

Куприн, с которым Будищев, тесно общался в Гатчине, называл его "душевным и поэтическим писателем с редким теперь качеством - юмором благородного художественного тона". (2) В письме к B.C. Клестову Куприн замечал: "Укажу на А.Н. Будищева, он совершенно неоцененный писатель. У него есть мягкий юмор, много прелестной задушевной грусти и чудесное понимание природы". (3)

Дочь Куприна, написавшая книгу о своем отце и его друзьях, тоже указала на былую популярность Будищева: "Дружил отец также с писателем А.Н. Будищевым, в то время очень известным, но совершенно забытым сейчас". (4)

По словам Измайлова, "переливы добра и зла, борьба Ормузда и Аримана в человеке, наблюдение за ходом мысли, которое часто предоставляется читателю угадать самому по намекам и подсказкам, аллегориям и недомолвкам, - создают у Будищева своеобразную и жуткую стихию рассказа". (5) Яркие феерические страницы его рассказов, "бенгальские огни" романов несли на себе отпечаток тяги ко всему необычному, экстраординарному. Вместе с тем, уже в ранних сборниках писателя проявляется его стремление касаться религиозно-философских проблем, "жгучих вопросов совести и покаяния". Собственно эта двойственность устремлений и определит парадигму исканий, явится творческим импульсом.

Коротенькая, всего четыре страницы, биография Будищева, помогает прояснить основные этапы его творческого пути, тот процесс, который принято называть "духовным становлением". В биографии Будищева, несмотря на внешнюю скудость фактов и событий, явно различимы поворотные пункты: это глубокое, из семьи вынесенное представление о "живом христианстве", мальчишеское увлечение "странными происшествиями" и "таинственными историями", нигилистический переворот, потрясающее по силе и интенсивности переживание эволюционной идеи, которое причудливо сочеталось с поиском "сияющего духа" в ницшеанстве - и, наконец, прозрение в кроткое православное служение.

Родился Будищев 12 (29) января 1867 года в деревне Багреевка Саратовской губернии, где отец Будищева служил мировым посредником, а затем мировым судьей. В роде Будищевых писали и печатались двое: дед

Будищева по материнской линии, Иван Алексеевич Степиковский, публиковавший научные статьи по археологии, и дядя Будищева - Алексей Федорович Будищев, описавший путешествие по Амуру и получивший за свой труд золотую медаль географического общества. Пристрастие к археологии и географии духа, острым жизненным впечатлениям, небывалым подъемам - в роду Будищевых. Первые записи, которые сделал будущий литератор, - дань Киплингу и Э.По, попытка запечатлеть на бумаге яркие состояния души. Во многом стремлением Будищева

11 и V-» II продолжать семейную традицию открытии, путешествии, экспедиции вызваны его психологические экзотизмы, эффектные сюжеты.

Вместе с тем, жизнь в доме Будищевых текла тихо, в строгой семейной обстановке и в труде, была овеяна религиозностью, но без крайностей фанатизма. Отец был по вероисповеданию православный, мать - полька-католичка.

Незабываемым опытом детства, наряду с приобщением к причудливому миру "странного и непредсказуемого" была для будущего писателя "двойная религия" его родителей. У них он научился равнодушному отношению к догмату, в семье почерпнул особое ощущение христианства как вероучения, приближенного к таинству повседневной жизни, кропотливому и каждодневному труду. Мечта о "мирской церкви", реальном теизме найдет свое отражение в ряде поздних рассказов писателя: "Девятая пятница", "Бурной ночью", "Пять хлебов" и ДР

Писать Будищев начал рано - лет в восемь, в десять. Гимназистом он увлекался Лермонтовым, Гумбольтом и Писаревым. Возможно, под влиянием двух последних Будищев стал заниматься естественными дисциплинами, особенно его интересовала зоология. От палитры к микроскопу - этот типично нигилистический переворот суждено было пережить мечтательному гимназисту. Желание "проверить алгеброй гармонию" привело Будищева на медицинский факультет Московского университета, где он активно занимался трудами о переходных формах, атавизмах. Здесь же обозначится основной интерес Будищева-ученого -проблема эволюции, незавершенности эволюционной цепочки. Собственно с подробного знакомства с эволюционной концепцией начался его отход от "материалистических катехизисов" и атавизмов. Поиск возможностей эволюции жизни определил и вектор творческого развития Будищева.

Основной для писателя стала мысль о переходной форме от человека к более совершенному существу, об особом "шестом органе", с помощью которого этот переход должен осуществиться - совести. Мысль о совести как о ступеньке к идеалу, к новому совершенному виду звучит в романах "Пробужденная совесть", "Я и он", "Солнечные дни" и др. С эволюцией жизни Будищев связывал представление о периодах человеческой истории - противоположных уже по самому своему определению позитивистским замкнутым стадиям-фазисам. Первый период - дохристианский, второй начинается с Галилейской проповеди и продолжается до сего дня: "Нет ни одной формы, ни одного вида, который не явился бы подготовительным к следующему. Во все живое заложено прогрессирующее начало, вступающее в борьбу с началом охранительным и занятое созданием удивительно стройной лестницы, ведущей неведомо куда. Работа эта идет медленно и новые органы создаются постепенно, шаг за шагом. Зачатки этого органа - наша совесть. Совесть -предсказание грядущих нам на смену". (6)

В этом определении эволюции ключевым также будет и указание на постепенное и кропотливое, "шаг за шагом" созидание. Будищев не был пленен символистскими вихрями стихий, мгновенными, экстатическими преобразованиями личности. Эволюция, преображение личности -процесс медленный и постепенный.

Крестным отцом Будищева в литературе был В.М. Дорошевич, опубликовавший первые поэтические опыты петербургского студента в своем журнале.

Однако серьезная литературная деятельность Будищева началась с юмористики и фельетонов (рассказы "Шут", "Тенор", "Тряпка" - 1887). Бывший студент медицинского факультета превратился в постоянного автора журналов "Русское богатство", "Вестник Европы", "Северный вестник", "Осколки", "Будильник", "Новое время" и др. Характер своей литературной деятельности, поначалу связанной с юмористической журнальной продукцией, Будищев подчеркивал несерьезностью псевдонимов, которых у него было множество: Плюнь-на-все, Пересмешник, Али-Екберг, Сократов, Мандарин и др. Уже в первых юмористических рассказах писателя угадывается его будущий стиль, обращает на себя внимание настойчивое возвращение автора к теме "горькой правды", "лопнувшей житейской пружине", выходу из берегов (рассказы "Горькая правда", "Астра", "Переутомился"). Вместе с тем, проступает и другая сторона будищевской прозы - ложная мысль, мысленная путаница, "бред сознания" ("Шипун" и др.) Своеобразный мир Будищева рождался из столкновения двух начал: внезапного отречения от всех жизненных правил и "мысленного преступления", отравы, яда думанья.

Отход от позитивизма, представление о бесконечности эволюционного движения сопровождались у Будищева влечением к "вечной музыке становления" Ницше. Однако, очень скоро, ницшеанский танцующий дух, так увлекавший русскую интеллигенцию на рубеже веков, перестал прельщать писателя. Будищев ищет иного воплощения духовной энергии человека, определяет свой идеал как преклонение перед барсом рыкающим, возлегшим рядом с трепетной ланью".

Вместе с тем, критика упорно отказывала писателю в концепции творчества. Для большинства статей, посвященных творчеству Будищева, были характерны лишь указания на эпигонство и подражательный характер, вне каких-либо параллелей с творчеством его предшественников, исключительно тематическое определение, не затрагивающее художественных особенностей текста. Формулировалась "общая идея", отмечались "хорошие частности и своеобразные штрихи", но при этом оставались неосвещенными сложная сущность произведений, их связь с духовным бытием человечества. В подавляющем большинстве работ не затрагивались философско-эстетические искания автора. (7) Подобное отношение к прозе Будищева было чрезвычайно устойчивым: менялись лишь объекты внимания, общий же тон и характер суждений оставался прежним. Критика либо игнорировала самобытность прозы Будищева, либо ограничивалась ссылкой на две-три удачных находки. Именно этот печальный опыт определил литературную судьбу Будищева. Сколь-нибудь развернутых исследований даже отдельных произведений А.Н. Будищева до сих пор не существует.

Практике "экзекуции" Будищева противостояли A.A. Измайлов, Н.Я. Абрамович, А. Амфитеатров, относившие творчество писателя к перспективному направлению литературы.

Измайлов в своей книге "Пестрые знамена" отмечал, что приговор, вынесенный критикой, нисколько не интересует читателя: читатель сам нашел дорогу к книгам Будищева. Критик не опровергал главного обвинения, выдвигавшегося против Будищева, а нашел ему верное объяснение: "С психологической стороны Будищев родственен Достоевскому. Это не подделка под жанр и настроение творца "Карамазовых". Достоевский, правда, пленил, захватил его, закружил, как кружит вихрь все, что попадается ему на пути, но такие явления возвышаются в творчестве над уровнем посредственности только тогда, когда сильный талант падает на известную психологическую предрасположенность другого таланта".(8) В этой "известной психологической предрасположенности" состояла, по мнению Измайлова, особость будищевского дарования, его творческая уникальность. Измайлов увидел в Будищеве автора, уязвленного нравственной чу с V ТЛ проблемой совести-покаяния, неразрешимой загадкой человека. Критик неслучайно останавливался на "чеховских корнях" прозы Будищева, указывал, что Будищев, выйдя содержательно целиком из Достоевского, по формам - чистый чеховец. В частности, Измайлов первым отметил, "что будищевский рассказ остается наиболее совершенным образчиком чеховского рассказа в благородном неподражательном смысле этого слова". (9) Удивительный сплав чеховской манеры письма с прозрением в "бездну души" сформировал, по мнению Измайлова, творческую индивидуальность писателя.

Многие критики ставили мне в минус слишком очевидную подражательность Достоевскому. В этих упреках доходили до явной несправедливости. ( ) В моих работах много своего, собственного, кропотливо собранного, внимательно в поте лица моего исследованного и иногда явно противоположного Достоевскому,"(10)- признавался сам Будищев. Работа Измайлова явилась единственной в своем роде попыткой сосредоточиться на этом "собственно кропотливо собранном и исследованном". Измайлов выделил и еще одну основную особенность творчества Будищева - "постепенное и вкрадчивое углубление в человеческую душу" сопровождается глубоким интересом к "пестрой жизни с ее смехом и весельем, кошмарами и бредами". Определение "весь пестрый клубок жизни" было отнюдь не случайным: в нем, по определению Измайлова, отразилась "чуждость Будищева общему недугу современных беллетристов - пессимистическому нытью и оплакиванию серости и безвкусия жизни". (11) Вектор поисков писателя - слияние импульсов страстного жизненного начала с "последней глубиной человеческого".

Противоположная и неоднозначная оценка была дана Будищеву Амфитеатровым. Амфитеатров выявлял связь романов Будищева с идеями русского ницшеанства, с фатальными, эсхатологическими настроениями, захлестнувшими Россию в предреволюционные годы. Мистическое мирочувствование, "литературный пессимизм" составляли, по мнению Амфитеатрова, главную особенность писателя: "Часто прямо верить не хотелось, что вот это писано в конце 80-х или середине 90-х, до такой степени ярко звенят у него струны литературных потомков - то Л.Андреева, то Арцыбашева, то А.Н. Толстого. Российский литературный пессимизм, несомненно, должен признать в Будищеве одного из отцов своих".(12) Даже отличие творческой манеры Будищева от "чеховского импрессионизма" прослеживалось по этой линии: увлеченность мистическими настроениями, катастрофизм, "железное кольцо рокового и ужасного" "Не знаю, есть ли в нашей литературе другой, подобный искусник подвести своих героев к катастрофическому концу с такой последовательностью, что в какую бы неожиданную форму ни облекся этот конец, сам факт его, одинаково во всякой форме, для вас уже закономерность и необходимость", - писал Амфитеатров. (13) Подобные утверждения вели критика к абсурдным заключениям. Так Амфитеатров склонен был усматривать в Будищеве провозвестника "русского ницшеанства": "Задолго до русского ницшеанства Будищев бессознательно готовил для него почву и распахивал ницшеанскую полосу". (14) Амфитеатров проигнорировал самое ценное в прозе забытого автора - самобытную, проникнутую христианским духом, концепцию жизни, увидев лишь "туманную даль", закрученную вихрем неизвестного и непредсказуемого личность. Если для Измайлова "неразрешимая загадка" будищевского героя была связана с проникновением в глубины психической жизни, наследованием художественного опыта Достоевского, то для Амфитеатрова роковая предопределенность - квинтэссенция творческого поиска Будищева. Именно поэтому проза Будищева в восприятии Амфитеатрова обретала своеобразную узость, оценивалась по "крайним точкам": либо "черти", либо "цветы", но отнюдь не вся "пестрота жизни".

Абрамович, характеризуя творческую индивидуальность Будищева, сосредоточился на социальном аспекте биографии писателя, на посторонних влияниях - т.е. на "той атмосфере мелочности, чиновьей пошлости и духовной разнузданности, в которой он (Будищев - Т.С.) внутренне ослабел и обнаружил преждевременную хилость и увядание интересного и сложного дарования.(15) Будищев, по Абрамовичу, показал способность подлинного роста, но испытав на себе влияние атмосферы "Нового времени" Суворина, превратился в "литературного покойника". Абрамович, называя талант Будищева живым, тонким, сложным, однако искалеченным суворинской опекой, явно преувеличивает влияние Суворина на личность и творчество Будищева, исчерпывает художественное мышление писателя его принадлежностью к "суворинскому кругу". Кроме того, Абрамович не принимал своеобразного для литературы рубежа веков восприятия традиции Достоевского, считая, что в ней отсутствует образ крупной личности. Но развенчание идеи вседозволенности в связи с изображением "антигероя" было характерно для многих художников эпохи - Л.Андреева, Ив. Бунина, М. Горького. По этой линии Будищев не был одинок.

Как известно, кумиром многих деятелей культуры и литературы конца 19-начала 20 века был Достоевский. Однако каждый художник по-своему осваивал великие прозрения российского гения. Будищев тоже проложил только ему свойственный путь наследования традиций великого писателя и психолога. Факт этот отрицал В.Гофман, считая, что развитию будищевских сложных тем мешала его позиция "слишком уж из Достоевского". (16)

Таким образом, в дореволюционной критике не сложилось сколь-нибудь целостного представления о творческой индивидуальности Будищева, эволюции его творчества, новаторстве и традициях. Все попытки соотнести прозу писателя с глобальными проблемами "новой эпохи": позитивизмом, утверждением "машинной цивилизации", культом сверхличности, христианскими исканиями, - носили эпизодический характер и не вели к выработке концепции творчества.

После смерти писателя в 1916 году и вплоть до 90-х годов имя Будищева было предано забвению.

Советская идеология, как известно, сразу и бесповоротно отвергла религиозные устремления личности, поэтому наследие Будищева, постигавшего мир с точки зрения христианских идеалов, на долгие десятилетия было просто вычеркнуто из литературного процесса конца 19-начала 20 века. Лишь недавно в словаре "Русские писатели" был помещен краткий обзор его произведений, отмечены основные "вехи" пути. Святочные рассказы писателя вновь опубликованы в сборнике "Чудо рождественской ночи". В последнее время имя Будищева появлялось также в работах П. Фролова, О. Сальникова в связи с анализом творчества Куприна. Единственное исследование, посвященное Будищеву в советское время, принадлежит В.Е. Стельмахову. Однако тут анализ романов и рассказов Будищева грешит поверхностностью, в общих чертах отмечены "отсутствие диалектики, стремление к всестороннему охвату жизни". Тем не менее, показателен вывод автора статьи: "при всех своих недостатках творчество Будищева органично входило в эпоху и весьма показательно в плане развития некоторых тенденций в русской литературе."(17)

Актуальность избранной нами диссертационной темы обусловлена, прежде всего, глубоко осознанным стремлением современного литературоведения дать целостную многогранную картину культуры 20 века, ранее изучаемую выборочно, нередко расцененную по примитивно-социологической схеме. Период рубежа столетий не избежал той же участи. Многие его явления были представлены узко, бездоказательно, другие - даже не назывались. К числу последних, как сказано выше, отнесли и творчество талантливого прозаика А.Н. Будищева. Анализ его произведений необходим для осмысления как общей литературной направленности, так и богатства индивидуальных форм ее выражения.

Творческий опыт Будищева немало проясняет совместное для писателей порубежной эпохи притяжение, по определению К. Бальмонта, к "сложной больной душе" современника, к "бездонному кольцу человеческого Я." (18) Равно как интерес к " творящему духу человека, добывающему красоту мыслью и страданием" (Ин. Анненский, 19). Эти две тесно переплетенные между собой линии художественных исканий и свершений, убедительно выявленные в сочинениях крупных художников, приобретают с учетом творческих достижений Будищева заметное содержательное пополнение и новую аргументированность. С другой стороны, некоторые мотивы будищевской прозы, воспринятые раннее как "странные", обнаруживают с этой точки зрения соотнесение со сходными явлениями в произведениях иных авторов, свою неповторимую специфику и значение.

Изучение наследия писателя помогает понять литературный процесс рубежа веков в разных его особенностях. Все еще спорной остается проблема "неореализма" в прозе 1900-1910-х годов. Не уточнены его истоки, сущность, хронологические рамки, бытование. Рассказы и романы Будищева открывают сложный синтез жизненно конкретного и фантастического, слияние реалистических, импрессионистических, символистических тенденций, т.е. индивидуальное воплощение общего для эпохи стремления к обновлению принципов художественного мышления и стилистических приемов.

Немаловажна роль творчества Будигцева при определении характерных для литературы этого периода неохристианских исканий, творческого освоения разных философских систем и традиций русской классики - в том числе, Ф.М. Достоевского и А.П.Чехова. Рассмотрение культурно-исторических и литературных реминисценций и аллюзий на материале произведений Будищева точно соответствует запросам современных исследователей искусства начала века.

Цель настоящей диссертации - осмыслить прозу А.Н. Будищева, установить и раскрыть ее главные проблемные русла, порожденные им творческие принципы и поэтику. Отсюда исходят конкретные задачи:

- осветить антипозитивистскую направленность творчества Будищева, трагедию "разумной идиллии", девальвацию личности и путь человеческого восхождения к духовным ценностям.

- проследить отношение писателя к философии Ф. Ницше, от погруженности, вовлеченности в нее до антиницшеанской концепции в романе "Солнечные дни".

- раскрыть эволюцию темы преображения личности, эсхатологические мотивы, отказ от стихийного бытия, восхождение к христианскому идеалу.

- изучить процесс изменения, обогащения творческих принципов Будищева и поэтики его прозы.

- определить своеобразное наследование писателем открытий русской литературной классики (Достоевского, Чехова).

- Научная новизна диссертационного исследования обусловлена как совершенно неизученным литературным материалом, так и избранным принципом его анализа. Впервые предпринято монографически-целостное осмысление наследия Будищева, эволюции его прозы малых жанров, особенностей развивающейся романной формы. В ходе такой работы были определены главные центры творческих интересов писателя. Он явно тяготел к построению христианского вероучения, в свете которого сложились духовные идеалы Будищева. Но в процессе их созревания проявилась внутренняя потребность художника понять смысл и опасность двух философских теорий - позитивизма и ницшеанства. Раскрытие прозы Будищева с точки зрения ее связей с библейскими текстами, с позиций полемики с позитивизмом и критического освоения ницшеанских идей привело, во-первых, к прояснению своеобразно воспринятых традиций Достоевского и Чехова, во-вторых, к определению жизненной концепции самого Будищева, рожденных ею образного строя и комплекса средств художественной выразительности. В диссертации впервые освещена строго индивидуальная, присущая только избранному писателю форма воплощения широко распространенных в русской литературе начала века неохристианских исканий, для которых особенно были значимы открытия Достоевского, а также антипозитивизм и антиницшеанские мотивы.

- Методологической основой настоящего исследования послужили философские и литературоведческие труды современников Будищева и исследователей наших дней, выводы религиозных мыслителей: В.В. Розанова, H.A. Бердяева, П.Флоренского - некоторые искусствоведческие работы Д.В. Сарабьянова, М.Г. Неклюдовой, ряд изысканий в области истории философии.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что сделанные в ней наблюдения и выводы могут быть использованы при подготовке общего курса по русской литературе конца 19-начала 20 века, спецкурсов на тему: "Достоевский и литература начала века", "Библейские мотивы в творчестве писателей 20 века", "Своеобразие реализма в прозе порубежной поры", а также в разработке спецкурса и школьного факультатива по прозе А.Н. Будищева. Соответственно поставленным задачам исследования сложилась структура диссертации: она состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.

Заключение диссертации по теме «Русская литература», Скрябина, Татьяна Леонидовна

ЗАКЛЮ ЧЕНИЕ

В наше время, когда так велик интерес к возрождению забытого, первостепенную роль начинает играть мысль о целостности культуры. На смену спорам о методе и различиях приходит стремление объединить разведенные советскую эпоху по разным полюсам имена, осуществить

С/ II и II ЧУ синтез жанров и направлении, увидеть единыи процесс . С этой точки зрения исследование творчества Будищева представляется интересным и перспективным, в прозе автора, незаслуженно преданной забвению, сплавились самые разнородные тенденции, "жизненно-творческие методы". Вопреки мнению о бескрылости и подражательности Будищева, налицо его причастность самым глобальным, жгучим вопросам, противоречивым веяниям культуры.

В конце 90-х гг. Будищева в первую очередь занимает наследие 60-х: художественные прозрения Достоевского, с одной стороны, и опыт позитивистского нигилистического мышления - с другой. Эта антитеза стала системой отсчета в творчестве писателя: личность рождается в столкновении "самостоятельного хотения", страстей и чувств с рациональной формулой, пестрота жизни противостоит попыткам объяснить все математически, власти трехмерности. "Неразрешимые загадки", мистические настроения выступают антитезой к позитивистским матрицам. Из утверждения алогичности человеческой натуры вытекали и художественные особенности первых сборников , создававшие неповторимый будищевский колорит: смело и сильно трактованные сцены, тяга к изображению катастрофических событий, "ожившая предметность" как проявление неподконтрольного начала в мире. Рационалистический способ постижения бытия представляется здесь автору прочно и тесно связанным с "темной идиллией", инертной массой сознания, обывательством. Отсюда и формы воплощения мелкой мысли: высокая концентрация деталей, исключительная подробность, "россыпь" бытовых мелочей, сгущающихся вокруг идеала "выгодного, разумного, полезного."

Впоследствии (романы 1900-1910-х гг.) Будищев обращается к теории и практике "новой морали", основанной на обожествлении рационалистического идеала, умственной арифметики. Религиозное, этическое и эмоциональное вытеснялось на второй план жесткой логикой "здравого смысла". В итоге личность становилась жертвой преступного умысла, отравы, яда думанья. Спасение возможно благодаря "бунту совести" - ощущению, противоположному умственному конструированию. Утверждение громадной силы чувственного мира сближало Будищева с символистами, однако доминирующая идея символизма о безбрежности эмоций, максимуме любых переживаний, оказывалась чужда писателю. Приоритет автор "Пробужденной совести" отдавал единственному потаенному и бесконечно богатому возможностями чувству совести. По-своему тема совести звучит в романах, в которых захватывающие героя переживания, нельзя назвать самоценными: они неизменно ведут к духовному строительству, "пробуждение", всплеск переживаний - к нерушимости. Этим обусловлена символика произведений, в которых дары особого эмоционального восприятия, рождают не мысль о головокружительных высотах, а нерушимые, рукотворные образы. Эмоциональный аспект способствует "восстановлению погибшего человека", этическому и религиозному пробуждению личности. Тут Будищев расходится с символистами и сближается с Достоевским.

Во многом созвучны исканиям времени и представления автора о калечности, ущербе. Девальвация личности в творчестве Будищева начинается разрывом с эксцентрическим и неведомым, неминуемо влечет за собой "новую мораль" и венчается омеханичиванием, логизацией духовных процессов, "цифирью", смысловой метонимией.

Вместе с тем, Будищев не мог не видеть соблазнов "эксцентрического и неведомого", люциферической красоты огненных мигов. Важным этапом в формировании будищевской концепции мира и человека было столкновение писателя со сверхчеловеческим искусом. Одинаково страшной оказывается картина замкнутого, обреченного мира "городов" - созданий изощренного ума, урбанистической мечты позитивистов - и безграничного дикого простора.

Будищев ищет бесконечно светлого не в театре жгучих импровизаций Ницше и не среди самозаконных индивидуальностей, мистических анархистов, а в светлом идеале с Голгофы - "барсе рыкающем, возлегшим рядом с трепетной ланью".

Таким образом, христианский идеал Будищева имел два истока: один - в интенсивности религиозного чувства, другой - в кротости служения. "Святая Русь" Будищева - в слиянии горящего духа с "малыми мира сего" - униженными, часто даже оскудевшими душами. Для писателя завещанные Достоевским темы сострадания, жалости, смирения, отнесенные многими на рубеже веков к изжившей себя морали, являлись первостепенными. Показательно также, что Будищев привлекают не жития святых и апостолов (как, скажем, Б. Зайцева или Ремизова), а судьбы безвестных священников, которые от осознания собственного бессилия поднимаются до прозрений любви. Идеал Христа, возникающий в романах и святочных рассказах писателя, неразрывно связан с представлениями о его несиятельности, причастности реальным человеческим горестям и заботам.

Для постижения творческого пути писателя крайне важными оказались глобальные идеи эпохи: освобождение от одномерности догм позитивизма, признание стихийной силы в человеке - "бенгальского огня", соотнесение безграничной свободы личности и этических ценностей, поиск христианского идеала. Дальнейшее исследование творчества Будищева представляется продуктивным с точки зрения определения его места в литературном процессе рубежа веков, выявления разнородных тенденций, сформировавших творческую индивидуальность. Интересны следующие перспективы изучения творчества писателя: рассмотреть юмористику Будищева; углубленно исследовать "военную тему"; выявить фольклорный аспект, особое внимание уделив социально-утопическим легендам; соотнести христианские образы романов с мифопоэтической символикой рубежа веков . Значение полемики 60-х для формирования творческого самосознания Будищева также не вполне выяснено. До конца не изученным остается вопрос о традициях Достоевского и Чехова в произведениях Будищева. Темой отдельного исследования могут послужить намеченные в диссертации параллели с Л:Андреевым, Б. Зайцевым, А.Куприным, З.Гиппиус, М.Кузминым. Сюжеты и образы русской иконописи в прозе Будищева - тема, ждущая своего исследователя.

Список литературы диссертационного исследования кандидат филологических наук Скрябина, Татьяна Леонидовна, 1998 год

1. Будищев А.Н. Степные волки. Спб., 1897

2. Будищев А.Н., Федоров A.M. Катастрофа. Драма в 4-х действиях. Спб., 1897

3. Будищев А.Н. Пробужденная совесть, Спб., 1900

4. Будищев А.Н. Стихотворения. 1901

5. Будищев А.Н. Распря. Спб., 1901

6. Будищев А.Н. Лучший друг, Спб., 1901

7. Будищев А.Н. Милочки. Юмористические очерки и шаржи. Спб., 1902

8. Будищев А.Н. Рассказы, Пб., 1902

9. Будищев А.Н. Разные понятия, Спб., 1903 Ю.Будищев А.Н., Я и он, Спб. 1903

10. Будищев А.Н. Солнечные дни, М., 1904

11. Будищев А.Н., Федоров A.M. Избранные рассказы. Спб., 1906 1 З.Будищев А.Н. Живые и мертвые. Спб., 1909

12. Будищев А.Н. Черный буйвол. Спб., 1909

13. Будищев А.Н. Нерушимая стена. Спб., 1909 1 б.Будищев А.Н. Переутомился. Спб., 1911

14. Будищев А.Н. Нечистая сила. Спб., 1912

15. Будищев А.Н. С гор вода. М., 1912

16. Будищев А.Н. Степь грезит. Спб., 1912

17. Будищев А.Н. Охотница за скальпами. Спб., 1912

18. Будищев А.Н. Бедный паж, М., 1913

19. Будищев А.Н. Дали туманные. М., 1913

20. Будищев А.Н. Любовь преступление. М., 1913

21. Будищев А.Н. Избранные рассказы. Спб., 1913

22. Будищев А.Н. Страшно жить. М., 1913

23. Будищев А.Н. Тайна времен. Спб., 1913

24. Будищев А.Н. Охотница за скальпами, М. Пб., 1914

25. Будищев А.Н. Хата с краю. М., 1914

26. Будищев А.Н. Изломы любви., М., 1914

27. Будищев А.Н. Вздорные рассказы. М., 1915

28. Будищев А.Н.Лунный свет. М., 1915

29. Будищев А.Н. Крик во тьме. М., 1916

30. Будищев А.Н. Его судьба. Пг., 1916

31. Будищев А.Н. письма: ред. «Биржевых ведомостей». Биржевые ведомости, М., 19121. БИОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

32. Аякс (Измайлов A.A.) К юбилею А.Н. Будищева. Биржевые ведомости, 1912, 3 13287, 7 декабря

33. Без подписи. У Будищева.- Рус. Слово., 1912, № 76, 5 апреля

34. Без подписи. А.Н. Будищев (Некролог). Исторический вестник, 1917, №1

35. Будищев А.Н. Автобиография. В кн.: Фидлер Ф.Ф., сост. Первые литературные шаги. М., 1911,

36. Донич Л.А. Н. Будищев.- Биржевые ведомости, 1916, № 15973, 9 декабря

37. Дорошевич В.А. Будищев. Руссское слово, 1916, № 273, 26 ноября.

38. Душечкина. А.Н. Будищев (биографическая спрвка) . В кн.: Чудо рождественской ночи. Спб., 1913

39. Куприн А. А.Н. Будищев. Русское слово, 1916, 3 273, 25 ноября

40. Юбиляр о своей жизни и работе. Биржевые ведомости, 1912, № 12869, 4 апреля43.ЦГАЛИ, фонд 1025

41. ИР ЛИ фонд 377, фонд 357 опись 5, дело 19, фонд 155, фонд 54045.ГИБ ( ук. В 1-4)

42. ЦГИАМ, фонд 418, опись 298, дело 88

43. Русские писатели 1800-1917. Биогр. словарь, т.1. М: Советская энциклопедия, 19891. Некрологи:

44. Московские ведомости, 1917, 13 мая

45. Русское слово, 1916, 24 ноября

46. Новое время, 1916, 24 ноября51.Речь, 1916, 24 ноября

47. Биржевые ведомости, 23 ноября, 19171. КРИТИКА ОБ А.Н. БУДИЩЕВЕ

48. Абрамович Н.Я. «Новое время» и соблазненные младенцы. П., 1916

49. Абрамович Н.Я. А.Н. Будищев. Изломы любви.- Свободный журнал, 1914, № 10

50. А. (Айхенвальд Ю.И.) Журнальное обозрение («Солнечные дни»). -Русская мысль, 1903, №10

51. Амфитеатров A.B. И черти, и цветы ( о трагических мистификациях А.Н. Будищева) Спб, 1913

52. Андреевич ( Соловьев Е.А.) А.Н. Будищев. Разные понятия. Двадцать рассказов. Жизнь, 1900, № 12

53. Батюшков Ф.Д. памяти Будищева. Речь, 1916, № 324, 24 ноября

54. Без подписи. Степные волки./ Русская мысль, 1897, № 3

55. Без подписи. А.Н. Будищев. Пробужденная совесть.- Русское богатство,1900,№9

56. Без подписи. А.Н. Будищев. Стихотворения. Русское богатство, 1901, №4

57. Без подписиА.Н. Будищев. Я и он. Рассказы. Русская мысль, 1903, № 9

58. Беклемишева В. А.Н. Будищев Степь грезит. Заветы, 1912, № 9

59. Брюсов В.Я. Рождественские рассказы в газетах. Прибалтийский край, 1902, №8, 10 января.

60. ВентцельН.Н. Творчество «по Достоевскому» .- Новое время., 1912, №79

61. Волькенштейн В.М. А. Будищев Черный буйвол. Рассказы. -Современный мир, 1909, №7

62. ГофманВ. А.Н. Будищев. Бунт совести. Современный мир, 1909, №7

63. Донич JI. Рыцарь мечты. Биржевые ведомости, 1916, №15942, 23 ноября

64. Измайлов A.A. Новый роман А.Н. Будищева «Солнечные дни». Новая иллюстрация, 1903, №з4

65. Измайлов A.A. Потемки души (Литературный портрет А.Н. Будищева.) В кн.: Пестрые знамена. М., 1913

66. И-В Е.А. А.Н. Будищев. Черный буйвол. Спб., 1909. Обр., 1909, №4

67. Измайлов A.A. А.Н. Будищев. Русское слово, 1912,№ 79

68. Карцов Б. А. Будищев. Степные волки. Народ, 1897, №55

69. Крайний А. (Гиппиус З.Н.) Жизнь и литература. Новая жизнь, 1912, №11

70. Колтоновская Е. А.Н. Будищев как беллетрист. Вестник и библиотека самообр., 1903, №31

71. Кораблев В. А. Н. Будищев. Стихотворения. Литературный вестник,1901, №4

72. Куприна К. Куприн мой отец. М., 1971

73. Рябовский П. А.Н. Будищев. Степь грезит. Роман. Современник, 1912, №

74. Савин О. Пенза литературная. Саратов- Пенза, 1984

75. С-В JI.A. А.Н. Будищев. Степь грезит. Спб., 1913 Живое слово, 1913, №1881 .Стельмахов В.Е. Жанровое своеобразие романов А.Н. Будищева. В кн.: Вопросы специфики жанров художественной литературы. Минск, 1974

76. Фролов П.А. А.И. Куприн и пензенский край. Саратов- Пенза, 1984

77. Широкий В. А.Н. Будищев. Дали туманные. Новый журнал для всех, 1914, №5

78. Шулятиков В. Критические этюды. Курьер, 1901, №15

79. Щеколдин Ф. А.Н. Будищев. Изломы любви. Современник, 1914, №11 86.Эм. А.Н. Будищев. Распря. - Литературный вестник, 1901, №4

80. Ю-Н (Вентцель H.H.). Беллетристика-гиньоль.- Новое время, 1913, №13417, 20 июля1. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИСТОЧНИКИ

81. Анненский ин. Избранное ,М., 1987

82. АмфитеатровА.В. Антики.Статьи. Спб., 1909

83. Андреев Л. Избранное. М.: Советская Россия, 1977

84. Арцыбашев М.П. Санин. Спб., 1908

85. Бальмонт К. Горные вершины. Сборник статей, м., 1904

86. Бальмонт К. Стихотворения М., 1990

87. Белый А. На рубеже двух столетий. М: Художественная литература, 1989

88. Боборыкин П.Д. Собр. Соч. в 3-х томах. М: Художественная литература, 1993

89. Блок А. Собр.соч. в 6-ти томах., М.: Правда, 1971

90. Брюсов В.Я. Соч. В 2-х томах. М.: Художественная литература, 1987

91. Гиппиус З.Н. Живые лица. Воспоминания, Л.: Искусство, 1991

92. Гиппиус З.Н. Чертова кукла. М., 1991

93. ЮО.Горький М. Художественные произведения в 25 томах. М., 1974

94. Гофман В.В. Любовь к далекой. Пб., 1912

95. Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии., М., 1990

96. Достоевский Ф.М. Собр. Соч. В 15-ти томах. Лен: Наука, 1988-1996 104.3айцев Б.К. Сочинения: в Зт. М, 1993

97. Зайцев Б. Голубая звезда. М., 1989

98. Юб.Иванов Вяч. Родное и вселенское. М.: Республика, 1994

99. Кузмин М. Избранные произведения. Л., 1990

100. Кузмин М. Подземные ручьи. Спб., 1904 Ю9.Куприн А.И. Собр. Соч. В 9-ти томах. М.: Правда, 1994

101. Ю.Куприн А.И. О литературе. Минск, 1969111 .Мандельштам О.Э. Сохрани мою речь. М: Художественная литература, 1994

102. Мандельштам О.Э. Об искусстве. М.: Искусство, 1995

103. З.Мережковский Д.С. Собр. Соч. В 4-х томах М.: Правда, 1990

104. Мережковский Д.С. Атлантида Европа: Тайна Запада. М.: Русская книга, 1992

105. Чернышевский Н.Г. Дневники\\ Литературное наследство.М. 1928 116.Чернышевский Н.Г. Собр. Соч. В 5-ти томах.М.: Правда, 1974 117.Чехов А.П. Собр. соч. в 12-ти томах. М.: Художественная литература, 1962- 1964

106. Асмус В.Ф. Огюст Конт. В кн.: В.Ф. Асмус. Историко-философские этюды. М., 1984

107. Бердяев H.A., Собр.соч. в 2-х томах, М.: Искусство, 1994

108. Булгаков С.Н. Сочинения в 2-х томах. М.: Наука, 1993

109. Булгаков С.Н. Венец терновый. Спб., 1901

110. Булгаков С.Н. О чудесах евангельских. Париж, 1932

111. Конт О. Дух позитивной философии. Спб., 1910

112. Конт О. Курс положительной философии в 6-ти томах. Спб., 18991890

113. Леонтьев К.Н. Избранное. М.: Московский рабочий, 1993

114. Леонтьев К.Н. Наши новые христиане: Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой. М.: 1882

115. Лосский Н.О. Достоевский и его христианское миропонимание. Нью-Йорк, 1959

116. Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991

117. Мережковский Д.С. Больная Россия. Л.: Издательство ЛГУ. 1991

118. Мережковский Д.С. Вечные спутники. Спб., 1908

119. Мережковский Д.С. Жизнь и творчество Л. Толстого и Ф. М. Достоевского. М., 1901

120. Милль Дж. Огюст Конт и позитивизм. Спб., 1906

121. Ницше Ф. Собр. соч. в 2-х томах. М.: Мысль. 1990

122. Розанов В.В. Собр. соч. М.: Республика, 1994-1998

123. Соловьев Вл. Собр. соч. в 2-х томах. М.: Мысль. 1990

124. Спенсер Г. Классификация наук. Спб., 1866

125. Трубецкой E.H. Миросозерцание Вл.Соловьева. М., 1912

126. Трубецкой E.H. Смысл жизни. В кн.: Русские философы. М.: Книжная палата. 1994

127. Трубецкой E.H. Три очерка о русской иконе. М.: Инфоарт, 1991

128. Трубецкой E.H. Философия Ницше. М.: 1901

129. Федоров Н.Ф. Философия общего дела . С биографическим очерком Остромирова. Харбин. 1928

130. Флоренский П.А. Соч. в 4-х томах. М.: Мысль. 1996 147.Челпанов Г. Мозг и душа. Критика материализма. М. 1912 148.Шестов Л.Достоевский и Ниц ше. Философия трагедии. Спб., 1909.

131. ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

132. Абрамович Н.Я. В осенних садах. Литература сегодняшнего дня. М. 1909

133. Абрамович Н.Я. Ф. Ницше. М. 1910

134. Абрамович Н.Я. Улица современной литературы. Пг., 1916

135. Айхенвальд Ю. А. Блок. В кн.: Поэты и поэтессы. М., 1921

136. Алпатов М.В. Этюды по истории русского искусства .М., 1967

137. Антонов Д.А. Чехов. Мыслитель. Художник. Bad Soden Salminster/ Tschechcwgrad/ 1980

138. Бальмонт К. Поэт внутренней музыки ( Иннокентий Анненский) \ Утро России, 1916 №337

139. Барковская Н.В. Поэтика символистского романа. Екатеринбург, 1996

140. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1972

141. Бицилли П.М. К вопросу о внутренней форме романов Достоевского. София, 1946

142. Белкин А. Читая Достоевского и Чехова. М., 1973

143. Белопольский В. Н. Достоевский и позитивизм. Ростов, 1985

144. Белый А. Арабески. М., 1911

145. Брюсов В. Б. Зайцев. Рассказы. Золотое руно, 1907, №1

146. Бурсов Б.И. Личность Достоевского. Л., 1974

147. Варшавская. Введение в чеховедение. Иркутск : Издание иркутского университета. 1993

148. Венгеров С.А. Русские книги. Т .1-3, Спб., 1895-1899

149. Волков A.A. Творчество А.И. Куприна. М: Художественная литература. 1981

150. Вышеславцев Б.П. Русская стихия у Достоевского. Берлин . 1923

151. Гайдукова Г.Г.У истоков: Кьеркегор об иронии. Ницше трагедия культуры и культура трагедии. Спб, 1995

152. Галеви Д. Жизнь Фр. Ницше. Новосибирск: Наука, 1992

153. Гедлер Л. Слово мера мира: Статьи о русской литературе 20 века. М.: МИК, 1994

154. Гинзбург Л. О лирике. М.: Интрада, 1997173 .Гиппиус 3. Тварное. Рассказы Б. Зайцева. весы, 1907, №3 174.Горнфельд А.Г. Лирика космоса. - В кн.: Книги и люди. Литературные беседы. Т.1,Пб., 1908175 .Горьковские чтения М.-Л., Ан СССР, 1940

155. Гроссман Л.П. Поэтика Достоевского. М., 1925

156. Гроссман Л.П. Семинарий по Достоевскому М.-Пг., 1923

157. Гуревич Л .Я. Заметки о современной литературе./ Русская мысль, 1910 №1

158. Гурвич И.А. Проза Чехова. М., 1970

159. Гус М.С. Идеи и образы Ф.М. Достоевского. М., 1962

160. Дудкин В.В. Достоевский и Ницше. Петразоводск., 1994

161. Дурылин С. Об одном образе у Достоевского. В сборнике: Достоевский. М., 1928

162. Душечкина Е., Баран X. Настали вечера народного веселья. В кн.: Чудо рождественской ночи. Спб., 1993

163. Долгополов Л.К. А. Белый и его роман "Петербург". Автореферат на соискание научн. Степени доктр. фил. наук. Институт русской литературы АНСССР,Л., 1988

164. Достоевский Ф.М. Статьи и материалы. М., 1922-1924

165. Достоевский и его время. Сборник статей под редакцией В.Г. Базанова и Г. М. Фридлендера., Л., 1971

166. Дмитриев В. Поэтика. Этюды о символизме. Спб., 1993

167. Жирмунский В.М. Поэзия Блока. Пб., 1922 189.3наменский С. Сверхчеловек Ницше. Харьков. 1906

168. Ермилова Е.В. Теория и образный мир русского символизма. М: Наука. 1989

169. Ильев С.П. Русский символистский роман. Киев: Лыбедь. 1991

170. Иванов Вяч. Две стихии в современном символизме\\ Русские философы. М., 1993193 .Иванов Вяч. По звездам. Спб. 1909

171. Иванов-Разумнмк Р.В. Дальний край ( О романе и рассказах Б. Зайцева) . Заветы, 1913, №6

172. Измайлов A.A. Пестрые знамена . М., 1913

173. Кирпотин В.Я. Достоевский и 60- е годы. М.: Художественная литература. 1966

174. Колобаева Л.А. Художественная концепция личности в русской литературе рубежа веков. М.: Художественная литература. 1970

175. Кузнецов Б. Г. Образы Достоевского и идеи Энштейна\ Вопросы литературы. 1968 № 3

176. Кучевский В.Б. Философия нигилизма Ф. Ницше. М., 1996

177. Лапшин И.И. Эстетика Достоевского. Берлин, 1923

178. Лотман Л.М. Реализм русской литературы 1860-х годов 19 века. Л.: Наука, 1974

179. Благой Д.Д. Три века. М., 1933

180. Лотман М.Ю. Образы природных стихий в русской литературе В кн.: Пушкин. Спб., 1995

181. Лотман М.Ю. О поэтах и поэзии. Спб., 1996

182. Максимов Д.Н. Поэзия и проза А. Блока. Л., 1975г.

183. Мандельштам О. А. Блок. Россия, 1922

184. Мережковский Д.С. Эстетика и критика в 2-х томах. М.:Искусство, 1994

185. Минц 3. Г. Блок и русская реалистическая литература 19 века. Автореферат на соскание научной степени докт. филолог, наук. Тарту. 1972

186. Минц З.Г. Мир Блока. Тарту. 1988

187. О.Минц З.Г. Лирика Блока. Тарту. 1965211 .Михнюкевич В.А. Русский фольклор в художественной системе Достоевского. Челябинск, 1994

188. Мочульский К.В. Достоевский. Париж, 1947

189. Николай Гумилев. Исследования и материалы. Библиография, Спб.: Наука, 1994

190. Паперно И. Семиотика поведения: Николай Чернышевский человек эпохи реализма. М.: Новое литературное обозрение, 1996

191. ПиксановН.К.Горький и Толстой. Вестник Ленинградского университета. 1954 №6, стр. 49

192. Подорога В. Метафизика ландшафта. М., 1993

193. Раков Ю. Лестница Раскольникова. Л., 1990221 .Романов Е.И. Художественная концепция мира и человека в натуралистическом и символистском романе. Автореферат на соискание научной степени кандидата филолог, наук. Днепропетровск, 1991

194. Сарабьянов Д.В. история русского искусства конца 19 начала 20 века. М.: Издательствр МГУ, 1993

195. Связь времен. Проблемы преемственности в русской литературе конца 19 начала 20 века. М.: Наследие, 1992

196. Суворин A.C. Тень Достоевского. Спб., 1895

197. Серебряный век русской литературы: проблемы и документы. М : МГУ, 1996

198. Смирнова Л.А. Иван Алексеевич Бунин, жизнь и творчество. М., 1991

199. Смирнова Л.А. Русская литература конца 19 начала 20 века. М.: Просвещение, 1993

200. Смирнова Л.А. Творчество Л.Н. Андреева: Проблемы художественного метода и стиля. Учебное пособие.М.: МОПИ, 1986

201. Топорков А. Творчество и мысль \ Золотое руно. 1909. № 5

202. Тынянов Ю.И. Достоевский и Гоголь. Пг., 1921

203. Уткина Н. Ф. Позитивизм, антропологический материализм и наука в России ( вторая половина 19 века). М., 1975

204. Фидлер Ф.Ф. Первые литературные шаги. Автобиографии современных писателей. М„ 1911

205. Философия Фр. Ницше. Сборник. М., 1991

206. Ходасевич В. Конец Ренаты. В кн.: В.Я. Брюсов. Огненный ангел. М., 1993

207. Хрустал ев О.О. Античный мир в драматургии русского символизма. Автореферат на соискание научн. Степени канд. филолог. Наук.Л.: Лен. Гос. Институт театра, музыки и кинематографии, 1988

208. Цвейг Ст. Фридрих Ницше. В кн.: Вчерашний мир. М.:Радуга, 1991

209. Чалмаев В.А. Мотивы и сны А. Ремизова. В кн.: А. Ремизов. Огонь вещей. М., 1989

210. Черников . А.П. Проза и поэзия серебряного века. Калуга: ИУУ, 1994 239.Чуковский К.И. О Чехове. М., 1967

211. Шагинян М. О блаженстве имущего. М., 1912

212. Шиляева А. Борис Зайцев. Река времен. Новый журнал, 1969, №95

213. Шкуринов П.С. Позитивизм в России 19 века. М., 1980 243.Эллис . Итоги символизма/ Весы. 1908, № 7

214. Якобсон A.A. Конец трагедии. М.: Весть, 1992

215. Ярошевский М.Г. Достоевский и идейно-философские искания русских естествоиспытателей\ Вопросы философии 1982, № 2