Конфликтогенные и синтонные коммуникативные стратегии виртуального медиадискурса (на материале русско-, англо- и японоязычных интернет-ресурсов) тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Шишкин Борис Андреевич

• Шишкин Борис Андреевич
• кандидат наук
• 2025

Оглавление диссертации кандидат наук Шишкин Борис Андреевич

Введение

1. Теоретико-методологические основания изучения конфликтогенности и синтонности в виртуальном медиадискурсе

1.1. Виртуальные медиа как пространство свободного выражения идей

1.2. Типологические характеристики виртуального медиадискурса

1.3. Конфликтогенность и синтонность как лингвокогнитивные механизмы

провокации и гармонизации

1.4 Конфликтогенное и синтонное стратагемно-тактическое варьирование виртуального медиадискурса

Выводы по главе

2. Лингвокультурный аспект синтонной и конфликтогенной коммуникации в виртуальном медиадискурсе

2.1. Комплексный автоматизированный анализ конфликтогенной и синтонной коммуникации в виртуальном

2.2. Русскоязычное интернет-пространство

2.2.1. Синтонный подход к коммуникации

2.2.2. Конфликтогенный подход к коммуникации

2.3. Англоязычное интернет-пространство

2.3.1. Синтонный подход к коммуникации

2.3.2. Конфликтогенный подход к коммуникации

2.4. Японоязычное интернет-пространство

2.4.1. Синтонный подход к коммуникации

2.4.2. Конфликтогенный подход к коммуникации

2.5. Универсалии в вербализации коммуникативных стратегий конфликтогенности и синтонности в виртуальном медиадискурсе

Выводы по главе

Заключение

Список литературы

Приложение А

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Конфликтогенные и синтонные коммуникативные стратегии виртуального медиадискурса (на материале русско-, англо- и японоязычных интернет-ресурсов)»

Введение

Настоящее диссертационное исследование направлено на решение ряда вопросов, связанных с паттернами вербализации конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий в рамках продуцируемых текстов виртуального медиадискурса.

Актуальность исследования напрямую связана как с современным вектором развития международных отношений, так и с общими тенденциями к виртуализации и «глубокой медиатизации» коммуникативного пространства. Переход в интернет-пространство послужил триггером для экспоненциального расширения области влияния медиа. Их образ стал немыслимым без определенного виртуального воплощения, способствующего близкому контакту адресата с адресантами и продуцируемыми ими материалами (публикациями, комментариями и т.д.). Однако данный непрерывный коммуникационный процесс, выстроенный на постулатах глобальности, свободы, иммерсивности, экстрагируемости и добровольности, также закономерно расширяет область применения деструктивных паттернов взаимодействия. В период повышенной мировой конфликтности всё чаще проявляются проблемы, связанные с выражением агрессии и нетерпимости в различных медиа к представителям иных наций, стран и верований, а также к людям, придерживающимся неконвенциональных позиций и выражающих личное мнение. Свобода в самовыражении авторов виртуальных медиатекстов и их читателей способна спровоцировать резкое обострение противоречий между ними, которое в итоге захватывает не только непосредственных продуцентов текстов, но и иные группы, что обусловливает расширение поля конфликтогенности в социальной реальности. При этом справедливо также и обратное, что свобода в самовыражении является одним из столпов для достижения нового уровня в области доброжелательной, аффилиативной или положительной коммуникации,

поскольку позволяет коммуникантам выразить свои позиции и мнения, которые становятся одной из основ конструктивного взаимодействия. В результате дальнейшее качественное развитие сотрудничества государств, народов, социальных групп, индивидов невозможно при сохранении существующих тенденций к конфликтогенности мирового виртуального медиадискурса и требует отказа от устоявшейся некооперативной модели ведения диалога и перехода к новому алгоритму, основанному на проявлении положительных чувств к собеседнику в виртуальном медиадискурсе, а именно к синтонному подходу.

При этом различные характеристики виртуальных медиа и формируемого на их основе виртуального медиадискурса привносят новые формы конфликтогенной и синтонной коммуникации. Иммерсивность и экстрагируемость способствуют повышенной свободе самовыражения, проявляясь в рамках виртуального пространства в виде различных модусов восприятия информации, что закономерно способствует мультифокальности и последующей мультиинтерпретативности вербализируемых сообщений. Данные характеристики непосредственно влияют на свойственные конфликтогенной и синтонной коммуникации языковые средства - конфликтогены и синтоны, которые способны сформировать и эскалировать гармонизирующую и провокативную интенцию коммуникантов, основанную на удовлетворении/ущемлении потребностей собеседников. Данные средства имеют достаточно глубокую, многогранную структуру и образуются в зависимости от различных факторов, ключевым из которых становится отношение к тому или иному типу виртуальных медиа.

Таким образом, актуализируется ряд проблематик, связанных с необходимостью преодоления конфликтогенной картины мира, существующей в настоящее время в рамках виртуальных медиа, создания и продвижения синтонного подхода в медиадискурсе. При этом исследование виртуального медиадискурса и его конфликтогенных и синтонных коммуникативных характеристик требует формирования специального подхода, учитывающего свойства иммерсивности (погруженность в информацию или возможность её

непосредственного исследования) и экстрагируемости (возможность прямого влияния на содержание передаваемой информации), а также полимодальности (наполненность виртуального медиадискурса множеством различных способов познания), мультифокальности (множественность точек зрения) и мультиинтерпретативности (множественность интерпретаций одной и той же информации). Отдельно стоит отметить, что данные проблематики также значительно дифференцированы относительно различных лингвокультур, что и обусловливает актуальность исследования конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий в виртуальном медиадискурсе с применением сопоставительного метода.

Степень разработанности проблемы. В настоящее время существует большое количество исследований, которые так или иначе посвящены вопросам, связанным с представлением контента различного характера в медиа и СМИ. При этом в научном сообществе прослеживаются две базисные парадигмы к интерпретации данных терминов, которые основываются на расхождении в понимании их лексико-семантической корреляции: синонимическая и гиперо-гипонимическая. К первой возможно отнести труды А. А. Маркова, О. И. Молчановой и Н. В. Поляковой (Марков, Молчанова, Полякова, 2014), Т. Г. Добросклонской (Добросклонская, 2020б), Н. В. Поплавской (Поплавская, 2017). Ко второй принадлежат работы Г. Иннис (Innis, 2007), М. Маклюэн (Маклюэн, 2014), М. Листера, Д. Дови, С. Гиддингса и К. Келли (Lister, Dovey, Giddings etc., 2009), В. В. Савчука (Савчук, 2013), И. В. Жилавской (Жилавская, 2016), М. А. Буряк (Буряк, 2014), а также труды Л. О. Алгави и Д.А.-Н. Аль-Ханаки (Алгави, Аль-Ханаки, Бредихин и др., 2020).

Виртуальность и виртуальные медиа исследовались в трудах А. В. Качмала (Качмала, 2012), Р. Шилдс (Shields, 2003) и Н. Н. Карпицкого (Карпицкий, 2011). При этом проблематика виртуальных медиа и виртуального медиадискурса не получают комплексного рассмотрения. Исследователи зачастую концентрируют свое внимание на цифровой парадигме, раскрывая сетевую коммуникацию. Данный подход обнаруживается в работах М. В. Коноваловой (Коновалова,

2013а), Е. Н. Галичкиной (Галичкина, 20046), Н. Л. Моргун (Моргун, 2003), Е. И. Горошко (Горошко, 2004), С. Н. Михайлова (Михайлов, 2004), Е. Н. Вавиловой (Вавилова, 2001), Л. Г. Ковальской (Ковальская, 2003), П. Е. Кондрашова (Кондрашов, 2004). Однако также присутствует тенденция к рассмотрению иных сторон виртуального медиадискурса, что отражено в исследованиях видеоигровой проблематики в трудах Э. Д. Орсета (Aarseth, 1997), А. Энслин (Ensslin, 2017г), К.

A. Пола (Paul, 2012), А. С. Ветушинского (Ветушинский, 2015а). Стоит отметить, что к вопросу о виртуальных медиа и виртуальном медиадискурсе также возможно подойти с позиции различных открытых произведений, что раскрывается в трудах О. И. Нефедовой (Нефедова, 2023), М. В. Селеменевой (Селеменева, 2019), И. А. Щербаковой (Щербакова, 2015).

Исследования, посвященные проблематике конфликтогенного и синтонного взаимодействия, зачастую концентрируются на определенных аспектах её реализации: конфликтной и уважительной коммуникации. Данная позиция присутствует в трудах Дж. Лича (Leech, 1983), П. Браун и С. Левинсона (Brown, Levinson, 1987), направленных на раскрытие подходов к вежливой коммуникации, а также в трудах Е. В. Мочалова и В. П. Фурмановой (Мочалов, Фурманова, 2014), Н. В. Соловьевой (Соловьева, 2011), Г. М. Денисовского и П. М. Козыревой (Денисовский, Козырева, 2002), Д. С. Шихалиевой, Р. И. Газимагомедова, Г. Ш. Гамзаевой, С. С. Муллахмедовой (Шихалиева, Газимагомедов, Гамзаева, 2018), Н.

B. Кузнецовой (Кузнецова, 2016). Рассмотрение конфликтного взаимодействия представлено в работах Т. А. ван Дейка (Dijk, 1997), С. Н. Бредихина и Е. А. Авдеева (Бредихин, Авдеев, Шишкин, 2024в), Е. Н. Василенко (Василенко, 2021а), А. В. Гладилина (Гладилин, 2013), Е. В. Тихоновой (Тихонова, 2015). Особую значимость представляют труды А. П. Егидеса (Егидес, 2022), в которых впервые была рассмотрена и предложена концепция конфликтогенной и синтонной коммуникации с позиции психологических наук.

Объектом исследования выступает конфликтогенная и синтонная коммуникация, репрезентированная в различных жанрах виртуального

медиадискурса: комментариях в социальных сетях, публикациях, онлайн-трансляциях.

Предметом исследования выступают конфликтогенные и синтонные коммуникативные стратегии в виртуальном медиадискурсе трех лингвокультур: русско-, англо- и японоязычной.

Целью исследования является определение коммуникативно-прагматических свойств языковых средств, характерных конфликтогенному и синтонному взаимодействию, дифференцированных в рамках различных лингвокультур, а также выявление лингвокультурной специфики и универсалий стратагемно-тактического варьирования конфликтогенов и синтонов виртуального медиадискурса.

Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд исследовательских задач:

1) раскрыть сущность виртуальных медиа, обозначив их базисные характеристики как пространства свободного выражения идей;

2) произвести типологическую характеристику виртуального медиадискурса и его фундаментальных свойств;

3) установить специфику конфликтогенности и синтонности как лингвокогнитивных механизмов провокации и гармонизации дискурсивного пространства;

4) выявить и описать конфликтогенные и синтонные коммуникативные стратегии и тактики виртуального медиадискурса;

5) сформировать специальный подход, обеспечивающий комплексный анализ конфликтогенной и синтонной коммуникации в виртуальном медиадискурсе;

6) разработать алгоритм и создать программный продукт, позволяющий оптимизировать анализ вербальных и визуальных маркеров конфликтогенности и синтонности в репрезентативных корпусах комментативных медиатекстов;

7) выявить отличительные черты в конфликтогенных и синтонных характеристиках интернет-пространства трех лингвокультур - русско-, англо- и японоязычной;

8) выявить и описать универсалии в вербализации конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий виртуального медиадискурса.

Материалом исследования выступили инициальные публикации и реактивные комментарии из социальных сетей (ВКонтакте, Telegram и др.) и видеохостинга YouTube, опубликованные в период с 2023 по 2024 гг. С целью комплексного анализа конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий в виртуальном медиадискурсе было необходимо выявить лингвостатистические закономерности исследуемого объекта. Для этого в данном диссертационном исследовании были составлены три электронных корпуса, характеризующих анализируемые лингвокультуры и имеющие общую структуру аннотирования на основе маркеров, отражающих конфликтогенные и синтонные свойства отобранного материала. Составленные методом стратифицированной выборки из данных генеральной совокупности корпусы в сумме включают в себя 2234 записи: русский корпус - 721 запись; английский корпус - 610 записей; японский корпус - 903 записи. В состав корпусов включались материалы, содержащие в себе различные проявления конфликтогенной и синтонной коммуникации, а также публикации, отражающие нейтральную интенцию коммуникантов. В результате данный подход обеспечивал общую репрезентативность и концентрированность материала, а отобранные для исследования языки позволили выявить наиболее точные универсалии в формировании конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий виртуального медиадискурса.

Методологическая база настоящего диссертационного исследования строится на сочетании принципов когнитивно-дискурсивного и коммуникативно-прагматического подхода к анализу языковых явлений, а также интеграции лингвостатистического и компьютерно-лингвистического подходов, что в сумме позволяет комплексно рассмотреть виртуальный медиадискурс.

Методы исследования. В работе были применены общенаучные методы описания и классификации. При этом также использовались метод анализа словарных дефиниций, метод лингвистического описания и контекстуальный анализ. Особое значение также имели критический дискурс-анализ и коммуникативно-прагматический метод. При этом отбор материала исследования базировался на компьютерно-лингвистическом методе автоматизированного сбора данных, поддерживаемого методом стратифицированной выборки. Применялся метод корпусного анализа с интеграцией лингвостатистического метода. В сочетании с приведёнными выше методами компьютерного анализа использовался метод векторизации текстов, способный продемонстрировать скрытые от исследователя смыслы в объемном массиве информации. С целью выявления структур конфликтогенной и синтонной коммуникации в виртуальном пространстве применялись герменевтико-интерпретативный и структурно-ноэматический метод, которые позволяют выявить корреляции глубинных компонентов в структуре виртуального медиадискурса.

Теоретическая база настоящего диссертационного исследования представлена трудами отечественных и зарубежных авторов по следующим направлениям:

- исследования медиа и СМИ: В. П. Терин (2000), А. А. Марков, О. И. Молчанова и Н. В. Полякова (2014), Т. Г. Добросклонская (2020), Н. В. Поплавская (2017), О. В. Монастырева (2010), Н. И. Клушина (2014), И. В. Анненкова (2011), Ю. С. Кинаш (2017), Г. Иннис (2007), М. Маклюэн (2014), М. Листер, Д. Дови, С. Гиддингс и К. Келли (2009), В. В. Савчук (2013), И. В. Жилавская (2016), М. А. Буряк (2014), Л. О. Алгави и Д.А.-Н. Аль-Ханаки (2020), В. В. Волков (2021), Д. Е. Прокудин (2013);

- труды в области семиотики и философии, послужившие основой для концептуализации проблематики виртуальности: С. Г. Воркачев (2014), Л. Витгенштейн (2024), А. Хепп (2012), С. С. Хоружий (1997), А. В. Качмала (2012), А. Е. Иванов (2002), Р. Шилдс (2003), Н. Н. Карпицкий (2011), М. В. Коновалова

(2013а), У. Эко (2006), О. И. Нефедова (2023), М. В. Селеменева (2019), И. А. Щербакова (2015);

- труды, посвященные анализу различных форм репрезентации виртуального медиадискурса: Е. Н. Галичкина (2004б), С. Н. Бредихин, А. А. Серебряков, Г. Н. Манаенко (2024г), Н. Л. Моргун (2003), Е. И. Горошко (2004), С. Н. Михайлов (2004), Е. Н. Вавилова (2001), Л. Г. Ковальская (2003), П. Е. Кондрашов (2004), А. Б. Кутузов (2006), Н. А. Лепшеева (2009), Е. Е. Зуева (2011), Е. Г. Грибовод (2013), О. К. Мельникова (2018), А. Н. Гайфуллина (2010), Е. В. Горина (2014б), Э. Кетчам (2011), В. И. Карасик (2019а), Э. Д. Орсет (1997), А. Энслин (2017), К. А. Пол (2012), А. С. Ветушинский (2015а);

- труды, посвященные общим вопросам дискурс-анализа и виртуального медиадискурса: М. В. Коновалова (2013 а), В. Е. Чернявская (2015), В. И. Карасик (2002б), С. Тичер, М. Мейер, Р. Водак, Е. Веттер (2017), О. С. Иссерс (2008), Я. Ю. Хлопотунов (2022), В.Е. Чернявская (2006), Ч. Ларсон (2009);

- исследования, посвященные проблематике гармоничного и провокативного взаимодействия: Дж. Лич (1983), П. Браун и С. Левинсон (1987), Е. В. Мочалов, В. П. Фурманова (2014), Н. В. Соловьева (2011), Г. М. Денисовский и П. М. Козырева (2002), Д. С. Шихалиева, Р. И. Газимагомедов, Г. Ш. Гамзаева, С. С. Муллахмедова (2018), Н. В. Кузнецова (Кузнецова, 2016), Е. Н. Ежова (2018), Т. А. ван Дейк (1997), С. Н. Бредихин, Е. А. Авдеев (2024в), Е. Н. Василенко (2021а), А. В. Гладилин (2013), Е. В. Тихонова (2015), А. П. Егидес (2022);

- корпусные исследования и обеспечение автоматизированного анализа текстов естественного языка: О. В. Вилкова (2020), Л. Энтони (2024), И. А. Котюрова (2020), С. Берд, Э. Кляйн и Э. Лопер (2009), С. В. Левченко (2017), Д. Девлин, М. В. Чанг, К. Ли и К. Тутанова (2018).

Гипотеза исследования. Настоящее диссертационное исследование исходит из положения о присутствии унифицированного принципа продуцирования конфликтогенной и синтонной коммуникации в виртуальном пространстве. Структурно-семантические и коммуникативно-прагматические

особенности реализации конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий доминируют над социокультурной дифференциацией различных лингвокультур, обуславливая единство принципов виртуального взаимодействия в рамках глобального и свободного интернет-пространства. Исследование различных жанров виртуальной коммуникации, а именно комментариев в социальных сетях, публикаций, онлайн-трансляций, на основе русско-, англо- и японоязычной лингвокультуры позволяет выявить общие паттерны в вербализации конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий в разноструктурных языках, что способствует нахождению путей к нивелированию присутствующей в настоящее время повышенной мировой конфликтности.

Научная новизна данного диссертационного исследования заключается в следующих положениях:

1) уточнены существующие научные позиции по вопросу интерпретации концепции «медиа» и «СМИ»;

2) произведена делимитация виртуальных медиа и виртуального медиадискурса от компьютерного, сетевого, интернет-дискурса, отражающих цифровую парадигму к пониманию виртуальности;

3) актуализирована концепция конфликтогенности и синтонности в рамках лингвистических исследований виртуального пространства;

4) описаны характерные особенности коммуникативных стратегий порождения конфликтогенного и синтонного взаимодействия;

5) апробирован специальный подход к исследованию виртуального пространства на основе критического дискурс-анализа, поддерживаемого корпусным методом и методами квантитативного и лингвостатистического анализа с применением цифровых технологий;

6) разработано дополнительное программное обеспечение, способствующее прямому взаимодействию с электронными корпусами различных лингвокультур в формате баз данных, позволяющее осуществлять поиск различных микроконтекстов употребления тех или иных языковых единиц;

7) выявлены и охарактеризованы лингвокультурные аспекты реализации синтонной и конфликтогенной коммуникации в виртуальном пространстве;

8) обозначены универсалии в интенциональном варьировании коммуникативных стратегий конфликтогенной и синтонной коммуникации виртуального медиадискурса.

Теоретическая значимость результатов настоящего диссертационного исследования, прежде всего, заключается в развитии прагмалингвистики, критического дискурс-анализа, медиалингвистики, корпусной лингвистики, социопрагмалингвистики, квантитативного и лингвостатистического анализа. В рамках данной работы была уточнена сущность ряда понятий: «медиа»; «СМИ»; «виртуальные медиа»; «виртуальный медиадискурс»; «конфликтогенные и синтонные коммуникативные стратегии». Постулируется необходимость в отхождении от присутствующей делимитации на «новое» и «старое» в области медиалингвистических исследований и переход к рассмотрению реальных и виртуальных медиа. Предложена классификация виртуального медиадискурса, выстраиваемая на основе присутствующей формы опосредованности доступа к виртуальному взаимодействию: личностно-опосредованные и технико-опосредованные. Задан подход к компьютерно-дискурсивному анализу, выстраиваемому при поддержке корпусного и статистического методов. Результаты исследования также вносят вклад в развитие конфликтологии, лингвокультурология и этнологии.

Практическая значимость работы определяется прикладным характером результатов исследования и заключается в возможности их использования при разработке вузовских курсов и создании учебных пособий по дискурсивной лингвистике, прагма- и когнитивной лингвистике, лингвостатистике и компьютерной лингвистике. Результаты исследования могут быть использованы как основа для составления многоязычных электронных корпусов конфликтогенной и синтонной коммуникации в виртуальном пространстве различных лингвокультур. При этом разработанное дополнительное программное обеспечение возможно использовать как в лингвистических, так и в

социологических и культурологических исследованиях для выявления основных тенденций в употреблении запрашиваемой лексики, а также в переводоведческой и иных областях. Основные выводы, касающиеся вопросов виртуальных медиа и виртуального медиадискурса, позволяют сформулировать практические рекомендации для комплексного анализа данной области.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Сущность виртуальных медиа, сформировавшихся на базе реального и виртуального пространства, предполагает особый подход к созданию, распространению и усвоению информации социумом, основанный не только на сетевом взаимодействии, но и на межличностном контакте индивидов в рамках «глубокой медиатизации» инфоповодов. Данное свойство виртуальных медиа формируется на основе иммерсивности, то есть погруженности в передаваемую информацию, и экстрагируемости, то есть возможности прямого влияния на содержание сообщений. При этом продуцируемые материалы виртуальных медиа характеризуются полимодальностью, мультиинтерпретативностью и мультифокальностью.

2. Типологическая характеристика виртуального медиадискурса предполагает наличие двух уровней, описывающих способ, на основе которого формируется виртуальное пространство взаимодействия коммуникантов: личностно-опосредованный виртуальный медиадискурс (ЛОВМ) и технико-опосредованный виртуальный медиадискурс (ТОВМ), который подразделяется на ТОВМ глобальной реализации и ТОВМ локальной реализации.

3. Специфика конфликтогенности и синтонности как лингвокогнитивных механизмов по репрезентации провокации и гармонизации общения состоит в возможности влияния на конкретные схемы восприятия действительности и структурирования соответствующей конфликтной и неконфликтной информации в сознании индивида, что обусловливает повышение уровня соответствующего вектора в коммуникации.

4. Конфликтогенные и синтонные коммуникативные стратегии отражают особую иллокуцию, направленную либо на ущемление, либо на удовлетворение

потребностей собеседника в процессе общения. В рамках виртуального медиадискурса они получают разветвлённую структуру, базирующуюся на двух исходных макростратегиях: конфликтогенной и синтонной. Дальнейшее разделение существующих подстратегий и тактик обусловливается вариативностью виртуального пространства, а именно его полимодальностью, иммерсивностью и экстрагируемостью.

5. Комплексный анализ конфликтогенной и синтонной коммуникации в виртуальном медиадискурсе возможно обеспечить за счет интеграции корпусного, квантитативного и лингвостатистического анализа с использованием цифровых технологий для обработки материала исследования в критический дискурс-анализ, что обуславливает формирование комплексного автоматизированного дискурсивно-модусного подхода к исследованию интернет-ресурсов, позволяющего интерпретировать вербальные и визуальные маркеры конфликтогенности и синтонности в репрезентативных корпусах комментативных медиатекстов;

6. Отличительные черты в конфликтогенных и синтонных характеристиках интернет-пространства трех лингвокультур исходят из их социокультурной специфики. Русскоязычному интернет-пространству свойственна эмотивно наполненная конфликтогенная лексика, проявляющаяся как в виде различной пейоративной и инвективной лексики, так и в форме эмотивных символов, эскалирующих конфликтное взаимодействие. При этом синтонная коммуникация базируется на продвижении идей своей группы, различных пожеланиях, актах сострадания и поддержки. Англоязычное интернет-пространство демонстрирует превалирование конфликтного взаимодействия с значительным присутствием саркастического вектора в коммуникации, а синтонная специфика зачастую отражается в рамках поддержки, оказываемой своей группе. Японоязычное интернет-пространство демонстрирует значительное превалирование эмотивно наполненных публикаций в области синтонного взаимодействия на основе смысловой направленности поддержки, благодарности, а также более сдержанные записи позитивной окраски, содержащие в себе различные рассуждения. При этом

конфликтогенная коммуникация выстраивается в критических записях, выполненных при помощи просторечия, и эмотивно наполненных агрессивных комментариях деструктивной направленности.

7. Универсалии в вербализации конфликтогенных и синтонных коммуникативных стратегий виртуального медиадискурса базируются на общих механизмах и тенденциях формирования медиатекстов виртуального пространства и обнаруживаются на различных уровнях от макростратегического до лексического. Выявляется присутствие универсального семантического поля как в случае синтонности (поддержка, позитивизация, кооперация), так и конфликтогенности (агрессия, критика, обвинение, оскорбление, сарказм, дискредитация). При этом лексический состав анализируемых материалов отражает значительную роль эмоциональных компонентов коммуникации, пейоративных и мелиоративных единиц, формирующих, соответственно, гармоничное или деструктивное взаимодействие в сетевом пространстве.

Достоверность полученных результатов диссертационного исследования обеспечивается репрезентативностью и статистической значимостью эмпирического материала. Современная методология корпусного, квантитативного и лингвостатистического анализа с использованием цифровых технологий позволяет адекватно выявить паттерны конфликтогенной и синтонной коммуникации в интернет-пространстве. При этом критический дискурс-анализ, герменевтико-интерпретативный и структурно-ноэматический метод обеспечивают корректную характеризацию корреляций глубинных компонентов в структуре виртуального медиадискурса.

Апробация основных положений и результатов диссертационного исследования регулярно осуществлялась на заседаниях департамента лингвистики факультета международных отношений ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет». Принималось участие в международных (Тюмень 2023, Липецк 2023, Ставрополь 2024, Москва 2024) и всероссийских конференциях (Краснодар 2023).

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Шишкин Борис Андреевич, 2025 год

№ Источник

I ЧП КЧР

г чп кчр

3 ЧП КЧР

4 ЧП КЧР

5 ЧП КЧР

6 ЧП КЧР

7 ЧП КЧР 3 ЧП КЧР

9 ЧП КЧР

10 ЧП КЧР

II ЧПКЧР

12 ЧП КЧР

13 ЧПКЧР

14 ЧП КЧР

15 ЧПКЧР

Корпус: Рус, Kopnyc.xlsx

Designate search field

Текст]

Ссылка

https://t.me/di

https://t.me/ch https://t.me/di https://t.me/di https://t.me/ch https://t.me/di https://t.me/ch https://t.me/ch https://t.me/di https://t.me/dti https://t.me/ch https://t.me/di https://t.me/dti https://t.me/ch https://t.me/di

Категория конт Инфоповод К

Дорогие земляI

Под постом «В( Под постом «В! «В Карачаево-1-Обсуждения по Обсуждения по Обсуждения по Дорогие земляI «Хочу пожалов Жалоба пользо Обсуждения по Благодарность Благодарность Благодарность Благодарность

Дата публикащ 2024-01-01 00:0< 2024-01-01 00:0< 2024-01-01 Q0M 2024-01-01 00:0< 2024-01-02 00:0< 2024-01-02 00:0( 2024-01 -02 00:« 2024-01-02 00:0( 2024-01-02 00:0( 2024-01 -02 00:0< 2024-01-02 00:0( 2024-01 -03 00:0< 2024-01 -03 00:0< 2024-01-03 00:0( 2024-01-03 00:0(

Текст

В от, что я м огу Хазанов упал в Шут он, никогд; Уважаемый адг, А вообще - я е>-Так как тут боль Мужчина вступ Какие неадеква-Не жалуюсь, пр Странный юмо Я прекрасно по Дай Аллах ему. Добрый день! V МАША АЛЛАХ Расписание на»

Конфликтогенн С инт

Синт+Конф Синт+Конф С инт

Синт+Конф С инт С инт Конф Конф Конф Конф С инт С инт Синт С инт

Смысловая нап

Рассуждение

Критика

Критика

Просьба

Наста влен1ие

Предупрежден!'

Наста влен1ие

Критика

Оскорбление

Обвинение

Критика

Гордость

Гордость

Гордость

Освещение

V Источник Г~ Ссылка

|— Категория контента (П -

публикация / К - комментарий)

\ Инфоповод

Г Дата гтубл и кации

Г~ Текст

Конфликтогенн ость / Синтонность

Г~ Смысловая направленность

Рисунок 14 - Применение дополнительного ПО для предварительного просмотра анализируемого корпуса

Ф Поисковая программа Файл Экспорт Справка Корпус Конкордансер Поиск I Корпус: Рус. корпус,х!я

Number of tokens

All 3 Left Right Г Точный & Частичный 0 1

1 L Word R Конфликтов

7 на Кавказе. Эта девушка чья-то сестра или родственница а по религии нам всем сестра, Синт

20 работал в ООН заместителем председателя! Он Рожден интелли родителями отец -писатель-редактор, мать преподаватель иностранных язы Сигтг

60 мы не все русские] уважающий себя и своих родителей человек нигде не будет представляться другой нацией ) Синг+Конф

77 Не просят, родственникам носят кутью[сладкий рис], а те в свою Сигтг

73 Нет. Сегодня дети должны накормить своих крестных родителей сочивом [ Рис со сладостями, изюмом, медом], А они Сит

33 Православные граждане нашей родноч, любимой, многонациональной и многоконфессиональной рес Сит

114 услоака сойдёт, только с конфискацией имущества у близких родственников и у самого фигуранта, А раздача земель рано Сит

116 за безупречную службу, Желаем ему скорейшего возвращения к родным и близким с победой, Гордимся нашими героями £ Нейт

176 остался там £,стойко защищая до последнего своего вздоха Родину ВЕЧНАЯ ПАМЯТЪд МЫ ГОРДИМСЯ НАШИМИ ГЕРОЯМИ! ПОЬ Сит

177 всем тем, кто защищает сейчас на СВО свою Родину, желаю дожить до Победы! Сит

139 позитив,в таких ужасных условиях, Скорейшего возвращения к родным и близким!.. Сит

213 и непонимания серьёзности ситуации, которая сложилась аокр; Родины!!! Но Россия Великая страна, людей патриотично настроенных го Сит

221 Любите свою родину люди ! Сит

267 но пощадил его семью, узнав, чтоХамбеччеруже родила Канукову - детей. Так благодаря великодушию Абраг^ выжил Д Сит

Рисунок 15 - Пример запроса «род*» в поисковике дополнительного ПО

Таким образом, применение представленного комплексного автоматизированного дискурсивно-модусного подхода способно нивелировать многофакторную основу виртуальной коммуникации и позволяет комплексно рассмотреть данную область. Учет свойств иммерсивности и экстрагируемости осуществляется на базе сохранения в формируемых электронных корпусах тех инструментов, которые используются для вербализации публикаций (платформа распространения, жанр, форма материала, используемые языковые средства). При этом герменевтико-интерпретативный и структурно-ноэматический методы позволяют охарактеризовать конфликтогенные и синтонные интенции и альтернации их поликодового представления, заложенные в анализируемом материале. В свою очередь использование комплекса дополнительного ПО систематизирует применение представленных методов, что обеспечивает их эффективную реализацию на обширных материалах исследования и, соответственно, способствует точному структурированию и взаимодействию с данной структурой в рамках разработанных электронных корпусов. Здесь также следует отметить, что методика векторной визуализации на базе BERT способствовала первичному анализу присутствующих в трех лингвокультурах тематик и потенциальных связей между ними.

2.2. Русскоязычное интернет-пространство

Как мы уже отмечали выше, эмпирическую основу в данном диссертационном исследовании формировали материалы из различных Интернет-ресурсов, а именно инициальные публикации и комментативные реакции различного порядка, формирующие гипертекстовое пространство дискурсивизации конфликтогенной или синтонной интенции. В итоге в состав

русскоязычного электронного корпуса вошла 721 запись из Интернет-ресурсов (сообщества ВКонтакте, Telegram каналы). Все записи были маркированы в качестве содержащих девиации позитивного или негативного позиционирования.

При этом в данном корпусе наблюдалось значительное тематическое варьирование, а именно, от нейтральных записей информационного характера до резко негативных комментариев, оскорбляющих тех или иных адресатов, а также комментарии с положительными коннотациями. Благодаря методике векторной визуализации на базе BERT были проанализированы потенциальные связи между публикациями и закладываемая в них оперативная, эмотивная и когнитивная информация (см. рис. 16)3.

3 Интерактивные версии графиков доступны по соответствующим ссылкам под графиками

Рисунок 16 - Визуализация состава русскоязычного корпуса на базе BERT (https://shishkm-b-

a.github.io/Projects/Lmgv_corp/Ru.html);

Провокативный и гармонизирующий потенциал русскоязычного виртуального пространства оценивался как на основе классификации конфликтогенного и синтонного посылов А. П. Егидеса, так и с опорой на герменевтико-интерпретативный и структурно-ноэматический метод, что позволило разделить публикации на 5 основных категорий, представленных в предыдущем параграфе (маркировка сокр. Синт, Синт+Конф, Нейт, Кофн+Синт, Кофн). В результате распределение тематически детерминированных альтернаций, эксплицирующих конфликтогенную или синтонную интенцию, можно представить как в табличном, так и в графическом виде (таблица 2, рисунок 17).

Таблица 2 - Конфликтогенные и синтонные характеристики русскоязычного

корпуса

Тональность коммуникации

Применяемые Синтонная Конфликтогенная Нейтральная Всего

языковые средства коммуникация коммуникация коммуникация

Конфликтогены 55 329 - 384

Синтоны 269 26 - 295

Нейтральные Элементы 42 42

Всего 324 355 42 721

Рисунок 17 - Конфликтогенные и синтонные характеристики русскоязычного

корпуса

Столбцы синтонной, конфликтогенной и нейтральной коммуникации демонстрируют общий интенциональный вектор анализируемых записей корпуса. Строки, связанные со столбцом применяемых языковых средств, уточняют их наполненность теми или иными элементами, закладываемого посыла. Здесь стоит также отметить, что для нейтральной коммуникации выделялись отдельные нейтральные элементы, отражающие индифферентность того или иного сообщения в представлении исходного инфоповода. При этом столбец «всего» демонстрирует общую тенденцию к употреблению тех или иных коммуникативных посылов.

В итоге можно наблюдать превалирование конфликтогенной интенции в русскоязычном виртуальном пространстве, а именно, на различных интернет-ресурсах, предоставляющих возможность интерактивного и иммерсивного взаимодействия адресантов сообщений с адресатами, которые при переходе в статус активного пользователя создают или модифицируют общие тенденции деструкции или гармонизации, представленные в инициальных постах или

комментариях первого уровня. При этом в основе конфликтогенных и синтонных макростратегий присутствует использование языковых средств, противоположных по сущности конкретной макростратегии, что напрямую связано с тем ноэматическим наполнением (ситуативным и личностным смыслом), которое закладывают продуценты в конкретные сообщения, лексические единицы. Подобный процесс происходит с целью сближения коммуникантов со «своей» группой на основе синтонного взаимодействия и отдаления (отстранения) от группы оппонентов, выражаемого при помощи конфликтогенных средств, а именно негативных или иных элементов по отношению к «чужим».

С позиции синтонной макростратегии данную характеристику возможно продемонстрировать на основе публикаций, связанных с награждением солдат за воинскую службу, получивших значительное распространение в рамках региональных сообществ. Реактивные комментарии гармонизирующего характера к данным записям основывались на тактико-топикальной направленности защиты, используемой для дискредитации образа оппонентов, высказывающих негативное мнение в форме эмотивных символов и иных негативных лексических единиц по отношению к представителю «своих», а именно к упоминаемому солдату, т.е. реализовывали тактику антонимической дискредитации класса «чужих»:

1. И опять таки ублюдки Фна месте!!!!!!! Господи!! Вылезти уже из под мамкиных юбок! И пожелайте настоящим мужикам здоровья!!! Ибо если бы их не было, вы бы свой дизлайк и поставить не смогли бы!!!! (https://t.me/chat_chp_kchr/457716);

2. Опять 4 пи...раса нажали дизлайк, да штоб вы обосрались в прилюдно месте! Черти (https://t.me/chat_chp_kchr/458828);

3. Что за жопошники дизлайки ставят ? (Там же);

4. Давайте не будем на них никак реагировать!!!! Сдохнут сами от своей желчи 100% (Там же).

Как можно заметить, данные публикации, представляющие собой реактивные комментарии второго порядка, наполнены значительным количеством различных инвективных и агрессивных элементов, формирующих

конфликтогенное наполнение записей и отражающих негативное отношение к оппонирующим продуцентам (анонимные наблюдатели). Их общий коммуникативный вектор был сфокусирован на защите «своей» группы, представленной в комментариях к конкретным публикациям, что и обеспечивает формирование синтонного взаимодействия между комментаторами. При этом трансляция единого пространства позитивизации содержания исходного поста осуществляется в рамках «антонимического» негативного оценивания первичной реакции в визуально-символической форме (дизлайк). Данные примеры ярко демонстрируют формирование синтонной комуникации на основе конфликтогенных элементов, что отмечалось в корпусе как сокращенное Синт+Конф.

С позиции конфликтогенной макростратегии представленную характеристику можно проиллюстрировать на основе записей, получивших значительное распространение после террористического акта в «Крокус Сити Холл». Комментативный материал, распространяемый под данными публикациями, зачастую был направлен на дискредитацию иностранных граждан, трудовых мигрантов, что воплощалось в тактико-топикальной направленности призыва, побуждающей реципиентов к действиям против субъектов, на которых направленна агрессия:

1. Гнать всех узбеков , таджиков , казахов, киргизов.. (https://t.me/osetia_alania15/18900?comment=48005);

2. Всех депортировать на свою Родину. Их столько в Москве это ужас, приезжают и ещё им там Гражданство делают. Пусть каждый живёт в своей стране. Неблагодарные (https://vk.com/wall-72749677_1196938?^^=! 197236);

3. Зачем заполонили страну «ценными специалистами», многие из которых ни бельмеса по-русски не знают и не желают жить по нашим законам ? И Которым уже чужда наша культура (так как они - постсоветское поколение) (https://vk.com/wall-72749677_1197562?гер1у=1197643).

В данном случае тактическое наполнение публикаций составляет коммуникативный вектор по прямой дискредитации оппонентов. В отличие от

ранее представленных примеров синтонного взаимодействия при помощи конфликтогенов, выраженных инвективными и агрессивными элементами, которые становились основой поддержки «своей» группы, здесь употребляются пейоративные элементы (ужас; неблагодарные; не знают и не желают), имеющие меньший потенциал к эскалации конфликтогенного взаимодействия, а также синтонные элементы (пусть каждый живёт в своей; по нашим законам; наша культура), направленные на защиту высказываемой конфликтной позиции посредством четкого указания на причастность продуцента к группе «своих» и, следовательно, её предполагаемой защиты, позитивизации всего признакового ряда группы (посредством частотного употребления притяжательного местоимения-маркера наш). В результате формируемый конфликтный коммуникативный вектор, отражающий личную позицию, направленную на дискредитацию чужих, маскируется на основе менее контрастных конфликтогенов, а также синтонов, что позволяет понизить общий уровень агрессии к вербализуемому в записи мнению и защитить авторскую позицию от возможной критики «своей» группы, преследуя её одобрение и придерживаясь общей кооперативной стратегии. Данные примеры демонстрируют формирование конфликтогенной коммуникации на основе синтонных элементов, что отмечалось в корпусе как сокращенное Конф+ Синт.

Здесь также следует отметить, что в процессе классификации тех или иных конфликтогенных и синтонных публикаций необходимо учитывать ту тактико-топикальную направленность, благодаря которой реализуются анализируемые макростратегии, поскольку они уточняют, какой именно коммуникативный посыл превалировал в конкретной записи. Анализ составленного электронного корпуса позволил выделить 26 тактико-топикальных направленностей, присутствующих в русскоязычном виртуальном пространстве. Их распределение возможно представить в виде графика (см. рис. 18).

ю

4

Рисунок 18 - Тактико-топикальные направленности конфликтогенеза и синтонности в русскоязычном сетевом корпусе

Далее в параграфе будут рассмотрены конкретные случаи реализации конфликтогенной и синтонной коммуникации, а также те тактико-топикальные направленности, которые способствовали формированию того или иного коммуникативного вектора взаимодействия в виртуальном русскоязычном пространстве.

2.2.1. Синтонный подход к коммуникации

В представленной таблице 2 можно заметить, что синтонный вектор в коммуникации и, соответственно, реализация синтонной макростратегии незначительно уступает конфликтогенной интенции, присутствуя в 44,9% из всех публикаций электронного русскоязычного корпуса. Данная тенденция также проявляется в употреблении соответствующих синтонных языковых средств (40,9%), применяемых как в рамках гармоничного, так и провокативного взаимодействия.

Соответствующие данному подходу к коммуникации тактико-топикальные направленности образуют группу из 17 ТТН, что демонстрирует значительное разнообразие в формах вербализации синтонности, в отличие от конфликтогенности (см. рис. 19).

Рисунок 19 - Тактико-топикальные направленности синтонной макростратегии русскоязычного корпуса (относительное

распределение)

Исходя из представленной диаграммы, можно заключить, что доминирующее положение занимает интенция продвижения (30,86%), которая базировалась на намерениях адресантов актуализировать ту или иную тематику, раскрыть её сущность и положительные характеристики. Подобные записи реализовывались в рамках различных инициальных публикаций, на которые могли реагировать пользователи социальных сетей. Здесь в качестве примера можно привести различные записи, популяризирующие исторические события и визуально репрезентирующие (см. рис. 20) положительный образ описываемого объекта:

1. 9**29 января - День первооткрывателя** Рассказываем вам историю **Фатимы Бутаевой**, осетинской ученой-физика, известной участием в изобретении люминесцентных ламп и лазера... (https://t.me/ossetiaFB/40344);

2. На Zilaxar вышла новая статья - «Депортация осетин из Горной Санибы (последствия)(https://zilaxar.com/istoriya/deportaciya-osetin-iz-gornoj-saniby-posledstviya/)» Однако, прежде чем вы прочтете этот текст, я хочу вас предупредить, что осетины не должны идти по пути дегуманизации грузинского народа как такового (как это произошло с самими осетинами в идеологемах ингушской пропаганды). Подчеркну, что подобные описанным в статье актам вандализма совершали и некоторые осетины на территориях, куда они были веселены (https://t.me/ossetiaFB/40029).

Рисунок 20 - Запись «Суннитская мечеть во Владикавказе в лучах заходящего

солнца» (https://tme/ossetiaFB/40328)

Как можно заметить, в данных записях отсутствуют негативные элементы (инвективы, пейоративы), образуя синтонное взаимодействие на базе положительно окрашенной и уважительной лексики. Авторами публикаций использовалась апелляция к тем источникам информации, на основе которых были составлены конкретные материалы. Здесь также можно наблюдать приёмы акцентирования внимания (подчеркну, что...), предупреждения (прежде чем вы прочтете), противопоставления, направленные на элиминацию возможной конфликтной ситуации, вызванной неодобрением распространяемой информации, а также способствующие защите своей позиции, действующие как своеобразные хеджинговые конструкции. Подобное доминирование тактико-топикальной направленности продвижения может свидетельствовать о необходимости использования различных тактических вариаций в реализации синтонной макростратегии для достижения иных целей, закладываемых в публикации, а именно распространение положительных характеристик того или иного объекта описания и, следовательно, создание позитивного образа в сознании реципиентов.

Следующие группы тактико-топикальных направленностей: сострадание (13,01%), пожелание (9,29%), поддержка (9,29%), позитивизация (8,18%) в целом направлены на сближение коммуникантов на основе выстраивания эмоциональной связи, интимизации как самого инфоповода, так и его оценки. Подобный характер закладываемых интенций обеспечивает присутствие значительного количества различных эмотивных языковых средств в распространяемых записях:

1. Сострадание:

- Подмосковье, Москва, Россия, МЫ Вместе!!!!!невинные люди, скорбим (https://vk.com/city_26);

- Сейчас, как никогда все сплотились, с каждым днем убеждаюсь в этом, от этой очереди мурашки по коже, а сейчас прочитала, что банки готовы помогать всем пострадавшим от последних событий, и список банков очень большой, никто неравнодушен в этой ситуации (https://t.me/chp_26stv/11473?comment=156787).

2. Пожелание:

- Мирного Неба над головой всем. С Рождеством

(https://t.me/chat_chp_kchr/453475?comment=453479);

- Пусть Аллах оберегает всех ^¡^^ (https://t.me/chat_chp_kchr/472250?comment=472260).

3. Позитивизация:

- Радует, что толерантных большинство Ф (https://t.me/chat_chp_kchr/453475?comment=453522);

- Любимый СССР ФФ, какие же добрые были люди, сколько тепла в глазах (https://t.me/chat_chp_kchr/468741?comment=468821).

4. Поддержка:

Да, коррупция сейчас очень распространена в России. Но как бы там ни было я считаю, что государство само заинтересовано в борьбе с ней, статистика это доказывает (https://t.me/chp_kchr/11303?comment=456281).

Представленные публикации имеют яркую эмоциональную окраску, выраженную в последовательной имплементации основных максим принципа вежливости Дж. Лича (Leech, 1983). Сюда можно отнести разговорный и уважительный стиль общения, а также использование характерных для виртуального пространства паравербальных средств: эмотиконов и множественных знаков пунктуации. Тактико-топикальная направленность сострадания выражается в эмоциональной поддержке и сопереживании людям, пострадавшим от трагических событий. Авторы подчеркивают идеи единства, сплоченности и готовности помогать «своей» группе. Пожелания были направлены на создание общего положительного эмоционального фона коммуникации, что также реализуется в рамках отдельного вектора коммуникации, направленного на позитивизацию. При этом интенция поддержки была связана с различными проблемами, решение которых воспринималось продуцентами анализируемых сообщений как благоприятный исход некоторых социально значимых ситуаций.

Тактико-топикальная направленность освещения инфоповодов (11,9%) предполагает предоставление фактов, данных или объяснений. В итоге она использовалась для информирования аудитории о различных событиях. При этом стоит отметить, что основу данного вектора в коммуникации составляют нейтральные новостные публикации, однако, в случае если подобные записи освещали информацию о результатах деятельности «своей» группы, то интимизационные компоненты позволяли отнести их к синтонной категории:

- Сегодня исполняется 80 лет со Дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады (https://vk.com/city_26);

- Ставрополец вывел людей во время теракта в «Крокусе» (Там же);

- Ушедший добровольцем педагог из Кисловодска погиб в зоне СВО (Там

же).

Остальные тактико-топикальные направленности не имеют значительного распространения в анализируемом корпусе исследования, представляющем весь ряд возможностей создания синтонной коммуникации. Защита (3,72%) уже была

ранее представлена и состояла в отстаивании позиции «своей» группы, и могла реализовываться также с применением конфликтогенных элементов. Поздравления (3,72%) выражали радость или признание по поводу какого-либо события или достижения: «Поздравляем с наступающим праздником, долгих лет жизни и благополучия Ф» (https://tme/chat_chp_kchr/453475?comment=453506). В рамках кооперации (2,97%) распространялись идеи сотрудничества, совместной работы или взаимодействия с целью стимулирования коллективных усилий: «Вот настоящий пример для всех нас. Сегодня на выборы Президента России пришел ветеран Великой Отечественной войны из села Алексеевского Андроповского округа Алексей Васильевич Полуэктов» (https://vk.com/govorun26ru). Благодарность (2,23%) отражала позитивное отношение реципиентов к транслируемой информации и признательность, адресованную адресантам, транслирующим значимый контент или распространяемые в записях позитивные реакции: «Спасибо за поздравления и конечно дизлайки +(§)» (https://t.me/chat_chp_kchr/453475?comment=454030).

Тактико-топикальные направленности агитации (1,49%), рассуждения (0,37%), просьбы (0,37%), наставления (0,37%), гордости (1,12%), единства (0,74%) и осуждения (0,37%) единичны и отражают одноименные коммуникативные посылы на основе уважительного и позитивного взаимодействия в виртуальном пространстве.

В результате русскоязычное сетевое пространство демонстрирует достаточно высокую степень разнообразия в формах реализации синтонной макростратегии. При поддержке различного рода тактико-топикальных направленностей (продвижения, сострадания, пожелания, поддержки, позитивизации) формировалось общее гармоничное пространство взаимодействия между участниками группы «своих».

2.2.2. Конфликтогенный подход к коммуникации

Конфликтогенный вектор коммуникации присутствует в 49,2% из всех публикаций электронного русскоязычного корпуса. Данная тенденция также проявляется в употреблении соответствующих конфликтогенных языковых средств (53,3%), применяемых как в рамках конфликтогенного, так и синтонного взаимодействия. При этом свойственные анализируемой макростратегии тактико-топикальные направленности реализуются менее вариативно, а именно группой из 11 исходных ТТН (см. рис. 21), что, возможно, связано с сужением когниокоммуникативной области в детализации негативного оценивания и его аффективным характером.

Рисунок 21 - Тактико-топикальные направленности конфликтогенной макростратегии русскоязычного корпуса

(относительное распределение)

Представленная диаграмма иллюстрирует значительную долю тактико-топикальных направленностей, сущность которых состоит в формировании общего конфликтогенного вектора в коммуникации на базе пейоративных и инвективных единиц:

1. Агрессия (18,54%) была направлена на различных оппонентов и сопровождалась высокой эмоциональной насыщенностью, что также подчеркивает импульсивность и аффективную заряженность продуцируемых сообщений. Жесткий язык вражды, реализуемый в призывах к совершению действий в реальности, наиболее ярко маркирует конфликтогенную интенцию:

- Ну да, а за призывы сжечь целые народы медальки дают! Это как с кражей, украл мелочь - сел, украл миллиарды - условно! (https://vk.com/wall-72749677_1196442?reply=1196450);

- Иван, слишком просто. Медленная и мучительная смерть (https://vk.com/city_26);

- Иван, я не хочу, чтобы их содержали на мои налоги, сказано мочить в сортире, значит мочить (Там же);

- Елена, убить надо, и все (Там же).

2. Критика (15,2%) отражала неодобрение или указание на недостатки. В случае представленных ниже примеров присутствовала негативная оценка действий, идей или позиций оппонентов:

- О! Они как ЦИК уже рисуют, бумага всё терпит, особенно когда нужными цыфрами заполняются0 (https://tme/chat_chp_kchr/470656?comment=470666);

- Статистика ради статистики, отчёт ради отчёта и не более того...эти данные никто всерьёз не воспринимает, так что рисуйте дальше результаты + (https://t.me/chat_chp_kchr/470656?comment=470688).

3. Сарказм (14,59%) использовался для выражения насмешки или презрения. В случае примеров ниже данная тактико-топикальная направленность использовалась для усиления критики или оскорбления, добавляя эмоциональный аспект высказываниям.

- Выкинь телефон и отключи все соцсети, они тоже из США и запада 00 заведи почтовых голубей и будет тебе счастье 0 (https://t.me/chat_chp_kchr/449047?comment=449296);

- Бедные, бедные чиновники, как они справятся с таким жестоким наказанием, разве можно так с людями, как не стыдно? (https://t.me/chp_kchr/11303?comment=456205);

- За 114 млн 4 года условно это даже выгодно помоему чем в Газпроме работать 000 (https://t.me/chp_kchr/11303?comment=456261).

4. Оскорбления (13,37%) предполагали трансляцию уничижительных высказываний. Они имели личный характер и были связаны с различной пейоративной и инвективной лексикой или строились на основе негативных оценочных высказываний:

- Город мусора... (https://t.me/chp_kchr/11237?comment=449281);

- Лизунбек без мыла 0 (https://t.me/chat_chp_kchr/449047?comment=449063);

- Но он прям Эрдогана переплюнул, ну или у них соревнования. Кто под свой продажный зад, больше стульев подсунет (https://t.me/chat_chp_kchr/449047?comment=449555);

- Казахи вы проиграли спор)этот умный мужик который по английский разговаривает, снова вас поимел 0 (https://t.me/chat_chp_kchr/449047?comment=449570).

5. Обвинение (12,46%) предполагает возложение ответственности за те или иные события на оппонента, что связано с попыткой указать на его вину, т.е. хеджинговый формат снятия эпистемической ответственности. Обвинения часто сопровождаются повышением эмоциональной нагрузки и могут нести оттенок сомнения (делиберативности) по отношению к истинности распространяемой информации. Подобное обнаруживается в реактивных комментариях к публикации о низком уровне преступности Северо-Кавказских регионов:

- Из Дагестана сутками дикие преступления в сети, и вдруг они по статистике хорошие, чуть ли не белые пушистые, как это понимать!!!!!!! (https://t.me/chat_chp_kchr/470656?comment=470664);

- Если судить по постам на Канале ЧП Кавказ, КЧР вообще обитель ангелов, по сравнению с вышеуказанными республиками (https://tme/chat_chp_kchr/470656?comment=470681);

- А Московская область 7 в рейтинге, где же всем надоевшие, виновные во всех бедах москвичей, мигранты? По статистике ведь больше всего преступлений совершаются мигрантами! (https://tme/chat_chp_kchr/470656?comment=470683).

Указанные тактико-топикальные направленности свидетельствуют о высоком уровне конфликтности и эмоциональной составляющей в представленных публикациях, а также демонстрируют значительную вариативность в способах вербализации конфликтогенной макростратегии в виртуальном пространстве. В их основе лежали различные пейоративные элементы (дикие; белые пушистые; убить; мочить; смерть), демонстрирующие негативное отношение продуцентов не только к группе «чужих», но и к осуществляемой государственной политике, воспринимаемой как неудачная. Инвективные единицы (город мусора, продажный зад), которые также могли быть выражены в виде этнофолизмов (лизунбек), усиливают данный негативный вектор, вербализуя агрессию по отношению к реципиентам. При этом также присутствовали нейтральные элементы (бедные, бедные; как не стыдно; это даже выгодно), которые в рамках конкретных тактико-топикальных направленностей трансформировались в конфликтогены, поддерживая саркастическое наполнение записей.

Остальные тактико-топикальные направленности, как и в случае с синтонной макростратегией, не имеют значительного распространения в анализируемом корпусе исследования относительно конфликтогенной коммуникации. Дискредитация (8,21%) направлена на подрыв доверия к оппоненту, в частности, к его репутации, авторитету, что выражалось в

распространении негативной информации, акцентировании внимания реципиентов на недостатках или ошибках. В представленных ниже примерах данная тактико-топикальная направленность вербализовалась в рамках публикаций, связанных с политической проблематикой:

- А что прекрасного было в безбожном СССР? (https://t.me/chat_chp_kchr/468741?comment=468888);

- Ещё не закрылись участки а уже результаты выдают, хотя б для вида до утра подождали. Уже ничего не боятся, зачем тогда вообще устраивать эту показуху. Следующие выборы будут неделю идти а посчитают в первый день! (https://vk.com/wall-72749677_1196190?reply=1196207 ().

Злорадство (7,9%) проявляется в радости или удовлетворении от неудач, проблем или страданий оппонентов. Это эмоционально окрашенная реакция, которая подчеркивает негативное отношение и зачастую содержит в себе дополнительные эмотивные символы. Данная тактико-топикальная направленность ярко репрезентируется на примере реактивных комментариев к публикации «Мэр российского города сломал ногу из-за нечищенной дороги у своей же администрации» (URL: https://t.me/chat_chp_kchr/468308):

- 0Аллах болушсу (https://t.me/chat_chp_kchr/468308?comment=468309);

- Тупо я , всякий раз , когда сама сглупила , получила за это , но обвиняю всех вокруг и лезу драться (https://t.me/chat_chp_kchr/468308?comment=468312).

Провоцирование (6,99%) направлено на подстрекательство к различным конфликтным действиям. В представленных ниже примерах данная тактико-топикальная направленность вербализовалась, как и в случае с дискредитацией, в рамках записей, связанных с политической проблематикой. Например, она ярко репрезентируется в инициальных постах, посвященных террористическому акту в «Крокус Сити Холл». Реактивный комментативный материал был направлен на провоцирование у реципиентов негативного отношения к иностранным гражданам, трудовым мигрантам, а также к представителям государственных органов и правительства. Здесь также стоит отметить, что данные сообщения

обладают не только генерализованными характеристиками предельной эмотивизации, но и содержат конкретные ситуативные инвективы:

- Один из мигрантов, которых целыми кишлаками сюда завозят (https://tme/chat_chp_kchr/559979?comment=559981);

- Их в Москве больше чем москвичей. Теперь пусть власти думают, как упорядочить их присутствие в стране (https://tme/chat_chp_kchr/559979?comment=560015);

- Что твориться ?! Это вопрос к нашим миграционным службам и тем, кто прикрывает бесконтрольную миграцию из Средней Азии! Отвечать должны и эти "крышеватили"! (https://tme/chat_chp_kchr/559979?comment=560580).

Призыв (2,13%) реализовывался в рамках обращения к «своей» группе с целью побудить их к определенным действиям по отношению к оппонентам. Данная тактико-топикальная направленность также вербализуется в рамках записей, связанных с политической проблематикой, и формально эксплицировалась в следующих микроконтекстах:

- Казнить! Нельзя помиловать! Без суда и следствия! (https://tme/chp_26stv/П530?comment=157686);

- Выслать всех граждан средней Азии домой, а этих тварей казнить (https://tme/chp_26stv/П502?comment=156981).

Единичные тактико-топикальные направленности рассуждения (0,3%) и освещения (0,3%) поддерживают конфликтогенный вектор коммуникации на основе формирования общего негативного содержания высказываний.

Здесь также следует отметить, что значительное разнообразие в формах вербализации конфликтогенной или синтонной макростратегий отражается на выборе наиболее частотных лексем позитивной или негативной семантики, присутствующей в рамках данного корпуса (см. рис. 22). При этом расширение позитивного или дерогативного пространств интерпретации осуществляется конситуативно, с привязкой к общему вектору оценивания события или попыткам его модификации.

О 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100

Рисунок 22 - Частотность гетерокодовых единиц русскоязычного корпуса

исходно синтонной семантики

Как можно заметить, на лидирующих позициях находятся элементы, относящиеся к эмотивным символам, зачастую следующие в линейной последовательности развертывания сообщения за лексемами, передающими основное содержание записей (подобные лексемы не учитывались на графике). При этом использование данных языковых средств наблюдается в противоположном для них значении, что напрямую связано с тем ноэматическим (ситуативно-личностным аллюзивным) наполнением, которое закладывают продуценты в конкретные лексические единицы. В итоге смех становится насмешкой, а символ лайка поддерживает общий саркастический вектор взаимодействия, что свидетельствует о сущности статуса конфликтогена и синтона как трансформируемой характеристики в зависимости от интенций индивидов:

- Операция Ы0Й000;

- карма

- Это фейк000;

- Удивили000;

Таким образом, в основе конфликтогенной и синтонной коммуникации русскоязычного виртуального пространства лежат различные вербальные, визуальные и паравербальные средства, обеспечивающие продуцирование одноименных макростратегий. В качестве основы вербализации рассматриваемых коммуникативных интенций (конфликтогенез, синтонность) служит эмоционально окрашенная лексика, обеспечивающая как сближение, так и отдаление коммуникантов друг от друга в рамках формирования провокативного или кооперативного коммуникативного пространства. При этом различные конфликтогены и синтоны могли использоваться в противоположных по сущности макростратегиях, что напрямую связано с тем ноэматическим наполнением, которое закладывают продуценты в конкретные сообщения и лексические единицы, и их конситуативной детерминацией. В итоге создание единого пространства консолидации на основе синтонной макростратегии обеспечивается использованием различного рода тактико-топикальных направленностей, например продвижение, сострадание, поддержка, в сочетании с представленными лексическими единицами, что в совокупности отражает единение, позитивизацию и аффилиацию между коммуникантами. Разобщение и деструкция коммуникативного и интерпретативного пространства в рамках реализации макростратегии конфликтогенеза осуществляется при помощи аналогичных единиц и соответствующих коммуникативных векторов в рамках агрессии, критики, сарказма, оскорблений и т.д., объединяющих в себе интенции разобщения, негативизации и изоляции.

2.3. Англоязычное интернет-пространство

В отличие от русскоязычного корпуса, англоязычная база исследования формировалась на основе инициальных публикаций и комментативных реакций, распространенных в рамках онлайн-трансляций, что позволило пронаблюдать иные хронотопические свойства виртуального пространства, а именно попытку нивелирования ситуации «даунтайма» возможностью параллельного комментирования распространяемых материалов с их непосредственной онлайн-демонстрацией, вербализуя в сетевом-пространстве аналог реальной коммуникации по типу «живое выступление». В результате в состав англоязычного электронного корпуса вошло 610 записей политической проблематики из онлайн-трансляций YouTube. Все записи также были маркированы в качестве содержащих девиации позитивного или негативного позиционирования.

На основе методики векторной визуализации на базе BERT были выявлены вероятностные связи между анализируемыми записями и транслируемая в них оперативная, эмотивная и когнитивная информация (см. рис. 23). Как и в случае с русскоязычным корпусом, это позволило выявить значительное тематическое варьирование, выражающееся в виде записей нейтрального характера, содержащих в себе рассуждения на различные тематики, а также позитивные и негативные записи, вариативно вербализуемые в сетевом-пространстве.

2

Рисунок 23 - Визуализация состава англоязычного корпуса на базе BERT (URL: https://shishkin-b-

a.github .io/Proj ects/Lingv_corp/En.html)

Анализ конфликтогенного и синтонного потенциала англоязычного виртуального пространства позволил выявить распределение тематически детерминированных альтернаций, эксплицирующих конфликтогенную или синтонную интенцию, которые были представлены как в табличном, так и в графическом виде (таблица 3, рисунок 24).

Таблица 3 - Конфликтогенные и синтонные характеристики англоязычного

корпуса

Тональность коммуникации

Применяемые языковые средства Синтонная коммуникация Конфликтогенная коммуникация Нейтральная коммуникация Всего

Конфликтогены 13 222 0 235

Синтоны 185 76 0 261

Нейтральные Элементы 0 0 114 114

Всего 198 298 114 610

Рисунок 24 - Конфликтогенные и синтонные характеристики англоязычного

корпуса

Представленные эмпирические результаты демонстрирую превалирование конфликтогенной интенции в англоязычном виртуальном пространстве. При этом наблюдается значительная доля синтонных элементов продуцируемых коммуникантами в процессе сетевого взаимодействия как в рамках синтонной, так и в конфликтогенной коммуникации. Отдельно стоит отметить, что доля конфликтогенов в рамках синтонного взаимодействия незначительна. Данное свойство демонстрирует схожую сущность вербализации провокативных и кооперативных взаимодействий в различных лингвокультурах, а именно применение языковых средств, противоположных по сущности конкретной макростратегии. Как и в случае с русскоязычным корпусом, в анализируемом материале подобный процесс происходит с целью сближения коммуникантов со «своей» группой на основе синтонного взаимодействия и отдаления от группы оппонентов, а также для нивелирования возможной критики от представителей «своей» группы.

Подобный характер вербализации конфликтогенной и синтонной коммуникации в рамках синтонной макростратегии возможно репрезентировать на основе записей второго порядка, посвященных политической проблематике. Комментарии, продуцируемые параллельно с распространяемыми онлайн-трансляциями, демонстрируют реактивные комментарии пользователей сети на высказываемые спикерами мнения. В результате синтонная макростратегия основывается на коммуникативном векторе, агитирующем пользователей к поддержке группы «своих», параллельно дискредитируя оппонентов или «чужих»:

1. Its time to help homeless veterans and our American people instead of immigrants that just came in enough is enough go trump (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - Пришло время помочь бездомным ветеранам и нашему американскому народу, а не иммигрантам,

которые только что приехали. С нас хватит. Вперёд, трамп;

2. Have you listened to the interviews that Harris does not know how to answer the questions . We need someone who is strong and wanting to stand up for our country. Not round our country (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - Вы слышали интервью, где Харрис не знает, как отвечать на вопросы? Нам нужен тот, кто силён и готов отстаивать интересы нашей страны, а не разрушать её;

3) greetings from Germany, vote Trump, or you are lost (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - привет из Германии, голосуйте за Трампа, иначе вы пропали.

Как можно заметить, общий коммуникативный вектор, закладываемый в данных публикациях, не базировался на инвективных и агрессивных элементах, вербализуя более сдержанную форму коммуникации, поскольку главным адресатом сообщения являлась группа «своих» (our American people; we need, our country). Обозначение оппонентов или «чужих», а также указание на возможные последствия их влияния формировало образ субъекта, против которого необходимо объединиться (immigrants; Harris, you are lost), что и закладывало конфликтногенное наполнение представленных синтонных записей. В результате данные примеры отражают формирование синтонной комуникации на основе конфликтогенных элементов, что обозначалось в электронном корпусе как сокращенное Синт+Конф.

Конфликтогенная макростратегия вербализовалась аналогичным образом, включая в себя более сдержанную коммуникацию без использования инвективных элементов с применением пейоративов. Подобный характер взаимодействия также возможно продемонстрировать на основе записей, содержащих политическую проблематику. Поскольку данные публикации предполагают отражение конфликтогенного вектора в коммуникации, в их основе лежали конфликтные интенции, смягчаемые менее агрессивной формой отражения информации:

1. Bye bye Kamala (https://www.youtube.com/watch?v=0ASIeYMfh14). - Пока пока Камала;

2. bet this will be her best rally EVER! (Ibidem). - держу пари, что это будет ее лучший митинг в ЖИЗНИ!;

3. WHAT HAPPENED KAMALA...LOOK AT US NOW WE WON 2024 TRUMP (Ibidem). - ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, КАМАЛА... ВЗГЛЯНИ НА НАС СЕЙЧАС! МЫ ПОБЕДИЛИ В 2024-М! ТРАМП!.

Представленные записи в своей сущности схожи с примерами ситуаций продуцирования синтонной коммуникации при поддержке конфликтогенов. Однако, как можно заметить, в их основе находится коммуникативный вектор, направленный прежде всего не на достижение удовлетворения потребностей, а на их ущемление посредством общей негативной и конфликтной интенции продуцентов по отношению к оппонентам или «чужим», являющимся в данном случае собеседниками или субъектами, которым адресуют сообщения (bye bye; ever; what happened). Ещё большую эмотивность комментативным некооперативным реакциям придает капитализация как отдельных лексем (акцентуация значимости), так и всей фразы (интенсификация генерализованного содержания). При этом причисление продуцента к группе «своих» (look at us) формирует синтонную составляющую распространяемых сообщений, основная задача которой состоит в получении поддержки и одобрения от представителей общей группы. В результате данные примеры демонстрируют формирование конфликтогенной коммуникации на основе синтонных элементов, или сокращенно в корпусе Конф+Синт.

Результаты анализа англоязычного корпуса послужили основой выделения характерных тактико-топикальных направленностей конфликтогенных и синтонных записей, что позволило уточнить присутствующий в них коммуникативный посыл. Таким образом, была выделена группа из 20 тактико-топикальных направленностей, которые присутствовали в англоязычном виртуальном пространстве. Их распределение возможно представить в виде графика (см. рис. 25).

7

Рисунок 25 - Тактико-топикальные направленности конфликтогенеза и синтонности в англоязычном сетевом корпусе

Аналогично пункту 2.2 далее в параграфе будут рассмотрены конкретные случаи реализации конфликтогенной и синтонной коммуникации относительно тех тактико-топикальных направленностей, в рамках которых формировался тот или иной коммуникативный вектор взаимодействия в виртуальном англоязычном пространстве.

2.3.1. Синтонный подход к коммуникации

Представленные данные таблицы 3 демонстрируют меньшее присутствие синтонного вектора коммуникации в анализируемом материале исследования, что составляет 32,5% из всех публикаций электронного англоязычного корпуса. Однако данная тенденция не относится к употреблению синтонных элементов в коммуникативных сетевых актах, поскольку их присутствие наблюдается в 42,8% публикаций, что свидетельствует о значительной роли синтонных элементов в формировании конфликтогенной и синтонной коммуникации. При этом данный подход к сетевому взаимодействию основывался на тактико-топикальных направленностях, образующих группу из 11 ТТН, что незначительно уступает в разнообразии форм вербализации конфликтогенности (см. рис. 26).

Рисунок 26 - Тактико-топикальные направленности синтонной макростратегии англоязычного корпуса (относительное

распределение)

Представленная диаграмма демонстрирует доминирующее положение интенции поддержки (49,19%), проявляющейся в виртуальном пространстве в комментативных реакциях. При этом она направлена на помощь в продвижении идей группы «своих», в том числе отражая принадлежность продуцента сообщения к данной группе и транслируя отдельные идентитарные признаки «своих». В качестве примера подобных записей можно привести комментарии, связанные с политической проблематикой, в частности, с предвыборной гонкой 2024 года в США. Здесь следует отдельно отметить, что поскольку данные комментарии реализовывались в рамках различных онлайн-трансляций, форма их вербализации могла варьироваться, представляя собой тексты как с различными графическими включениями - эмотиконами (см. рис. 27), так и без них, т.е. на форму экспликации существенное влияние оказывает канальная детерминация:

1. Real Americans deserve the money first (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - Настоящие американцы в первую очередь заслуживают денег;

2. Americans deserve the money first and Trump is trying to give it to us (Ibidem). -Американцы в первую очередь заслуживают денег, и Трамп пытается нам их дать;

3. and they say she's has no proposals, yeah right! this woman knows exactly what we need here in America! us (Ibidem). - а говорят, что у нее нет предложений, да, точно! эта женщина точно знает, что нам нужно здесь, в Америке! US.

Рисунок 27 - Запись с поддержкой партии

Представленные примеры демонстрируют, что в основе синтонного взаимодействия может отсутствовать конкретная положительно окрашенная лексика и различные уважительные элементы. На их место становятся общая структура предложений в виде констативов, которые обеспечивают формирование сигнала, адресованного «своей» группе и направленного на поддержание её позиции (real americans; americans; us; we need). При этом рисунок 27 демонстрирует, что формирование подобной интенции возможно за счет использования различных эмотивных символов, ассоциирующихся в сознании реципиентов с определенной группой на основе закладываемого в них ноэматического наполнения. В итоге доминирование тактико-топикальной направленности поддержки закономерно связывается со значительным распространением политической проблематики и, соответственно, необходимостью в отстаивании границ продуцентами в рамках и реального, и виртуального пространства сетевой коммуникации.

Данная тенденция также проявляется в применении следующей по частоте тактико-топикальной направленности, а именно агитации (19,46%), которая способствует реализации аналогичных интенций коммуникантов:

1. Veterans for trump (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). -Ветераны за трампа;

2. trump is the reasonable choice (Ibidem). - трамп - это разумный выбор;

3. God bless Amerika, I pray for right decisions (Ibidem). - Да благословит Бог Америку, я молюсь за правильные решения.

При этом в данных примерах можно наблюдать употребление мелиоративных лексических единиц (reasonable; right), формирующих в сознании реципиентов определенный позитивный образ группы «своих», побуждающий стать частью общего движения, удовлетворяющий одну из высших потребностей по самоидентификации. Также стоит отметить представленный в первом примере лозунг, в котором дается четкое обозначение, кто именно является членом представленной группы «своих» и кого они поддерживают, что закономерно конструирует более комплексный позитивный образ.

Остальные тактико-топикальные направленности не демонстрируют значительного распространения в англоязычном корпусе. Их вербализация наблюдается как в рамках группы записей, поддерживающих распространившуюся политическую проблематику, например рассуждение (4,86%), единство (4,86%), призыв (3,24%), освещение (3,24%), так и при формировании общего положительного вектора в сетевой коммуникации на основе позитивизации (6,49%), приветствия (2,16%), наставления (1,08%) и защиты (1,08%).

Первая группа тактико-топикальных направленностей связана с реактивными комментариями, продуцируемыми реципиентами в ответ на высказываемые мнения. Наиболее ярко данная позиция проявляется в рассуждениях, которые поддерживали виртуальную коммуникацию между пользователями, а также между пользователями и спикерами, способствуя взаимной передаче различных точек зрения. При этом синтонный коммуникативный вектор формировался на основе критических суждений:

- some people want the child, but if means by rape its there choice to an abortion. not trumps to ban it completely, its not his life (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - некоторые хотят детей, но если зачатие произошло в результате изнасилования, то решение об аборте должно оставаться за женщиной. не трампу вводить полный запрет - это не его жизнь.

Здесь также следует отметить тактико-топикальную направленность освещения, которая по аналогии с русскоязычным корпусом предполагала предоставление фактов, объяснений. Однако в данном случае освещению подвергались сильные и позитивные стороны группы «своих», структурируемые в виде констативов:

1. Democrats don't carry guns (Ibidem). - Демократы не носят оружие;

2. Democrats are not violent (Ibidem). - Демократы не склонны к насилию.

Тактико-топикальные направленности трансляции единства и призыва

поддерживают гармонизирующий нарратив, продуцируемый в записях

политического содержания. При этом они способствуют формированию общего коммуникативного вектора продвижения группы «своих»:

1. Призыв:

- Believe me! TREMENDOUS (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - Поверьте! ЭТО НЕЧТО!;

- HARRIS is the next president of USA, lets make a change (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - ХАРРИС - следующий президент США, давайте добьемся перемен.

2. Единство:

- Most of us been here for centuries (Ibidem). - Большинство из нас живут здесь веками;

- We are patriots and we know how to vote for American dignity. We are the people, we are the DEMOCRATs (Ibidem). - Мы патриоты и мы знаем, как голосовать за американское достоинство. Мы народ, мы ДЕМОКРАТЫ.

Тактико-топикальные направленности по формированию общего позитивного коммуникативного вектора на основе синтонного взаимодействия (приветствие, наставление, защита) присутствовали единично, отражая одноименные коммуникативные посылы на основе уважительного и позитивного взаимодействия в виртуальном пространстве. Однако здесь отдельно выделяется позитивизация, сущность которой отражала сближение коммуникантов на основе выстраиваемой эмоциональной связи и интимизации сопутствующих генерализованному смыслу высказывания личностных компонентов аксиологизации и эмотивизации:

1. peace love and beauty (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). -мир любовь и красота;

2. May the light within awaken your compassion and end the harm you cause, turning violence into understanding and peace (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - Пусть внутренний свет пробудит ваше сострадание и положит конец причиняемому вами злу, превратив насилие в понимание и мир.

Таким образом, гармонизирующий вектор коммуникации синтонной макростратегии в англоязычном виртуальном пространстве демонстрирует меньший потенциал к своей вербализации, при этом реализуясь в рамках тактико-топикальных направленностей поддержки, агитации, единства и других. Однако продуцируемые лексические единицы синтонности формируются достаточно вариативно, немногим уступая конфликтогенными элементам.

2.3.2. Конфликтогенный подход к коммуникации

Реализация конфликтогенной коммуникации обнаруживается в 48,9% записей электронного англоязычного корпуса, что свидетельствует о значительной роли данной макростратегии в сетевом англоязычном пространстве. При этом употребление конфликтогенных элементов уступает синтонным и составляет 38,5%, что, как уже было упомянуто выше, свидетельствует о меньшей роли конфликтогенов в формировании конфликтогенного и синтонного взаимодействия, поддерживаемого противоположными по сущности конкретной макростратегии языковыми средствами. Здесь также стоит отметить, что свойственная вариативность тактико-топикальных направленностей анализируемой макростратегии реализуется практически идентично синтонной, а именно группой из 12 исходных ТТН (см. рис. 28).

Рисунок 28 - Тактико-топикальные направленности конфликтогенной макростратегии англоязычного корпуса

(относительное распределение)

Представленная диаграмма демонстрирует, что следование тактико-топикальным направленностям конфликтогенного взаимодействия в англоязычном сетевом пространстве достаточно разнообразно. Данные иллокуции возможно подразделить на несколько групп относительно частотности их трансляции. В первую группу входят направленности имеющие наибольший конфликтогенный потенциал - это обвинение (21,62%), агрессия (18,92%) и оскорбление (18,92%), отражающие одноименные коммуникативные посылы на основе общего негативного вектора взаимодействия, а также пейоративных и инвективных единиц:

1. Обвинения в случае англоязычного виртуального пространства в первую очередь были связаны с различными политическими действиями, осуществляемыми теми или иными оппонентами и, соответственно, критикуемыми противоборствующими группами «своих» в негативной эмоциональной форме:

- ABC IS COMMITTING ELECTION INTERFERENCE BUT THEY'LL NEVER BE HELD RESPONSIBLE BECAUSE THEY'RE EXTREME LEFTISTS PLUS LINDSEY DAVIS WAS KAMALA'S SORORITY SISTER NOT TO MENTION A FORMER FELLOW PROSTITUTE (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - ABC ВМЕШИВАЕТСЯ В ВЫБОРЫ, НО ОНИ НИКОГДА НЕ ПОНЕСУТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, ПОТОМУ ЧТО ОНИ КРАЙНЕ ЛЕВЫЕ ПЛЮС ЛИНДСИ ДЭВИС БЫЛА ОДКУРСНИЦЕЙ КАМАЛЫ, НЕ ГОВОРЯ УЖЕ О ТОМ, ЧТО ОНА БЫВШАЯ ПРОСТИТУТКА;

- Both candidates have unfairly treated veterans so idk what your point is (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - Оба кандидата несправедливо обошлись с ветеранами, так что не знаю, о чем вы;

- trump incited the riots and storming the capital and fixing the voting......he is a

joke and does not deserve to be president again...............KAMALA 2024

(https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - трамп подстрекал к

беспорядкам и штурму капитолия, а также манипулировал голосованием... он посмешище и не заслуживает снова быть президентом... КАМАЛА 2024;

2. Тактико-топикальная направленность агрессии репрезентировала аффективно заряженные импульсивные комментарии, направленные на вербализацию негативного образа и отношения адресанта к адресату сообщения на основе конфликтогенных элементов, выраженных как в общем стиле продуцируемых материалов, так и на основе конкретных лексических единиц (см. ниже FIRED, so very sweet, just):

- KAMALA YOU ARE FIRED! (https://www.youtube.com/watch?v=0ASIeYMfh 14). - КАМАЛА ТЫ УВОЛЕНА!;

- Hey Communist Party your tears are so very sweet!!! (Ibidem). - Эй коммунистическая партия твои слезы такие сладкие!!!;

- Most of you guys just vote for kamala because you are androgynous (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - Большинство из вас, ребята, голосуют за камалу только потому, что вы андрогинны.

3. Оскорбления в англоязычной интернет среде продуцировались аналогичным способом, представленным в записях русскоязычного корпуса. Однако также наблюдались пейоративы, выраженные в ad hoc модифицируемых и имплементируемых в общий негативный контекст именах собственных и идиоматических выражениях (см. ниже drumpf, a sore loser):

- drumpf doing a perfect impression of an old windbag (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - дрампф мастерски изображает старого болтуна.

- Kamala, you're FIRED. Don't be a sore loser (https://www.youtube.com/watch?v=0ASIeYMfh14). - Камала, ты УВОЛЕНА. Научись проигрывать.

Ко второй группе относятся менее частотные тактико-топикальные направленности, которые формировали конфликтогенное наполнение записей как на основе сарказма (13,51%) и критики (6,76%), так и при помощи высмеивания (10,81%) - реактивной и эмотивно наполненной иллокуции, отражающей

негативное отношение продуцента к высказываемым позициям оппонентов на основе уничижительных элементов и явной обесценивающей насмешки над адресатом:

1. Сарказм применялся с целью выражения негативного отношения в скрытой форме, что эскалировало общий конфликтогенный вектор высказывания:

- yes donny thanks to +BRICS+. I am far better now than four years ago. - да, донни, спасибо +БРИКС+ (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). -Сейчас мне гораздо лучше, чем четыре года назад;

- sure she has her script rehearsed! (https://www.youtube.com/watch?v=0ASIeYMfh14). - она, конечно, отрепетировала свой сценарий!;

2. При этом высмеивание открыто репрезентировало общее негативное отношение продуцента сообщения к высказываемому собеседником мнению или непосредственно к нему на основе различных эмотивных символов и аллюзий:

- РРРРР @@@@ (Ibidem);

- how's the diddy-op going down in Hollyweird lately, btw? <anyone, Anyone??, ben stein voice> :) (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - Кстати, как там в последнее время идут дела у дидди в Голливудчине? <кто-нибудь, Кто-нибудь??, голосом Бена Штейна>:).

3. Критика отражала отрицательные суждения комментаторов относительно продуцируемых материалов англоязычного интернет-пространства, что могло реализовываться как в общей констативной, так и прескриптивной негативной структуре предложения:

- This is what my country has turned into (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - Вот во что превратилась моя страна;

- Just one stupid command can ruin everything stop it (Ibidem). - Всего одна глупая команда может все испортить, прекратите это.

Последняя группа тактико-топикальных направленностей имеет наименьшую частотность употребления и способствует формированию общего

негативного фона осуществляемой сетевой коммуникации. В данную группу вошли записи, содержащие в себе иллокуции дискредитации (2,7%), призыва (2,7%) и провоцирования (2,7%), а также предупреждения (0,45%), рассуждения (0,45%) и агитации (0,45%). Далее сконцентрируем внимание на более распространенных тактико-топикальных направленностях данной группы.

Дискредитация применялась с целью демонстрации отрицательных сторон субъектов группе «своих», при этом критикуя доверие последних к действиям оппонентов с использованием конфликтогенных элементов:

- Americans actually think their votes count. How cute (https://www.youtube.com/watch?v=AonFRByUfog). - Американцы на самом деле думают, что их голоса имеют значение. Как мило;

- Veterans for Trump? He called you losers lol (Ibidem). - Ветераны за Трампа? Он назвал вас неудачниками, лол.

Достаточно близки друг к другу тактико-топикальные направленности призыва и провоцирования, поскольку в своей основе реализуют интенцию побуждения к определенным негативным действиям. С позиции призыва продуцентами комментариев предпринимались попытки формирования образа единого мнения группы «своих» по отношению к оппонентам и, соответственно, продвижение определенных действий. Примером подобного коммуникативного вектора является следующий комментарий из англоязычного интернет-пространства, выраженный в форме лозунга и ярко демонстрирующий негативное отношение к политическому оппоненту: «JAIL TRUMP JAIL TRUMP» (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - ТРАМПА ЗА РЕШЕТКУ ТРАМПА ЗА РЕШЕТКУ.

При этом провоцирование концентрируется на разжигании конфликта между группами на основе выстраивания взаимной агрессии, что могло вербализоваться как при помощи фразеологических единиц, так и общей императивной структуре предложения:

1) good riddance Kamala (https://www.youtube.com/watch?v=0ASIeYMfh14). -скатертью дорожка Камала;

2) Give the FBA Blacks their reparations and shut up (https://www.youtube.com/watch?v=2CF0cQEc654). - Отдайте коренным чернокожим американцам их репарации и заткнитесь.

Аналогично паттернам, содержащимся в русскоязычном корпусе, наименее частотные тактико-топикальные направленности предупреждения, рассуждения и агитации реализовали одноименные коммуникативные векторы с общим негативным содержанием по отношению к оппонентам.

Общие тенденции употребления наиболее частотных лексем позитивной или негативной семантики, присутствующих в рамках данного корпуса (см. рис. 29), отражают большую вариативность в вербализации конфликтогенной и синтонной макростратегий в сравнении с русскоязычным корпусом, что проявляется в значительной вариативности различных эмотивных символов.

0 5 10 15 20 25 30 35 40

Рисунок 29 - Частотность гетерокодовых единиц англоязычного корпуса

Употребление данных языковых средств, аналогично паттернам русскоязычного корпуса, наблюдается в противоположном для них значении, что отражает индивидуальное ноэматическое наполнение конкретных лексем и записей. Здесь в пример можно привести следующий комментарий: «HAHA YOUR FIRED PACK UR SUGAR HONEY ICETEA AND GET OUT® (https://www.youtube.com/watch?v=0ASIeYMfh14). - ХАХА, ТЫ УВОЛЕНА, ПАКУЙ СВОИ МАНАТКИ И ВЫМЕТАЙСЯ @ Как можно заметить, в данной записи представленные эмотиконы трансформируют свою синтонную сущность под действием интенции индивида в конфликтогенную, при этом следуя и поддерживая негативно окрашенную аллюзию. Однако здесь стоит отметить, что иные эмотивно наполненные единицы англоязычного корпуса могли вербализовать первостепенную отрицательную Щ и д.р.) или

положительную ^ и д.р.) семантику.

Таким образом, в основе конфликтогенной и синтонной коммуникации англоязычного виртуального пространства лежат схожие с русскоязычным интернет-пространством принципы и инструменты продуцирования одноименных макростратегий. Гармоничный вектор коммуникации аналогичным образом выстраивается на основе синтонной макростратегии, формирующей поле единения, позитивизации и аффилиации между коммуникантами, однако в данном случае преобладают иллокуции поддержки, агитации, единства и другие. Конфликтогенная макростратегия закономерно становится основой деструктивного коммуникативного пространства, включающего в себя интенции разобщения, негативизации и изоляции, которые выстраиваются на основе тактико-топикальных направленностей обвинения, агрессии, оскорбления и других.

2.4. Японоязычное интернет-пространство

Отличительной чертой японоязычной базы исследования является включение в структуру сформированного корпуса инициальных публикаций и комментативных реакций, присутствующих как в социальных сетях, так и в рамках различных онлайн-трансляций видеохостингов, что позволило пронаблюдать вариативность паттернов вербализации конфликтогенности и синтонности в поддискурсах виртуального медиадискурса. В итоге состав японоязычного электронного корпуса образуют 903 записи из онлайн-трансляций YouTube и иных зарубежных социальных сетей.

Аналогично пунктам 2.2 и 2.3 сформированная база исследования была проанализирована на основе методики векторной визуализации на базе BERT с целью выявления общих закономерностей между анализируемыми публикациями и закладываемой в них информацией (см. рис. 30). В итоге это позволило определить характерные для японоязычного интернет пространства обширные области, содержащие в себе публикации, эмоциональная наполненность которых проявляется в использовании дополнительных эмотивных символов (эмодзи), а также записи, репрезентирующие общую тенденцию к употреблению позитивных паттернов коммуникации. При этом продолжает наблюдаться вариативная вербализация лексических единиц конфликтогенности и синтонности в сетевом-пространстве.

ON 3

Рисунок 30 - Визуализация состава японоязычного корпуса на базе BERT (https://shishkin-b-

a.github .io/Proj ects/Lingv_corp/Ja. html)

Данная тенденция наблюдается в японоязычном виртуальном пространстве, а именно в распределении его тематически детерминированных альтернаций, которые ярко демонстрируют частотные характеристики вербализации конфликтогенной или синтонной интенции в коммуникации, что представлено как в табличном, так и в графическом виде (таблица 4, рисунок 31).

Таблица 4 - Конфликтогенные и синтонные характеристики англоязычного

корпуса

Тональность коммуникации

Применяемые Синтонная Конфликтогенная Нейтральная Всего

языковые средства коммуникация коммуникация коммуникация

Конфликтогены 13 217 0 230

Синтоны 297 80 0 377

Нейтральные Элементы 0 0 296 296

Всего 310 297 296 903

Рисунок 31 - Конфликтогенные и синтонные характеристики японоязычного

корпуса

В результате полученные эмпирические данные свидетельствуют о близкой частотности употребления конфликтогенной и синтонной интенций в японоязычном виртуальном пространстве с преобладанием последней, а также значительным присутствием нейтрально окрашенных публикаций. Аналогично прошлым пунктам обнаруживается применение языковых средств, противоположных по сущности конкретной макростратегии, особенно в случае конфликтогенного взаимодействия. Однако характерные данным коммуникативным векторам лексические единицы демонстрируют меньшее присутствие, что особенно ярко проявляется в синтонной коммуникации, в которой оно незначительно. Подобная тенденция напрямую связана с существующей в рамках японоязычной лингвокультуры четко определенной структурой вежливой речи, регламентирующей паттерны конструирования позитивной и нейтральной коммуникации. Соответственно, следование данным нормам или их игнорирование может трансформировать сущность употребляемых лексических единиц (Шишкин, 2023в, с. 40).

С позиции синтонного взаимодействия единичные случаи употребления конфликтогенных элементов встречались в ситуациях, напрямую связанных с отстаиванием позиций группы «своих». Подобная интенция достигалась на основе критики высказываемых спикерами мнений, в данном случае выступающих в роли оппозиции, или чужих. При этом распространенной проблематикой, содержащейся в подобных записях, являлись вопросы о современном политическом устройстве страны. В итоге проиллюстрировать представленную тенденцию реализации синтонной макростратегии возможно при помощи следующих критических комментариев:

^(https://www.youtube.com/watch?v=lyXAA9H6hM8). - Причина не в проблемах с государственным управлением или деньгах, а в провале экономической политики и твоей непопулярности;

2) йШ^Ш^^ШоТТ^ И (Ibidem). - Пожалуйста, скорее

уступите место председателю Такаити;

3) iSO^l^ftL^tc (Ibidem). - Граждане требуют отставки;

4) ! (Ibidem). - Граждане страдают от налогов и роста цен, а им всё равно! ;

В своей основе данные примеры демонстрируют общий сдержанный вектор коммуникации, базирующийся на разговорном стиле общения японского языка, который распространен и принят в рамках виртуальной коммуникации. Причастность к группе «своих» сигнализировалась при помощи конкретной лексики, демонстрирующей единство продуцентов сообщений ( i й ) и противопоставление их мнений позиции оппонентов или «чужих» на основе критических замечаний (Лж^^^). Конфликтогенный потенциал публикации содержался в эмоционально наполненных элементах сообщений, которые в итоге понижали необходимый уровень вежливости гармоничной коммуникации между адресатом и адресантом (оппонентом), что в итоге приводило к негативному восприятию информации ( Ц L Ъ tz ; ^ L h " Ъ О ( ! ). Всё это демонстрирует формирование синтонной комуникации между участниками группы «своих» на основе включения дополнительных конфликтогенных элементов в продуцируемые записи виртуального пространства, обозначаемые в корпусе как Синт+Конф.

Конфликтогенная макростратегия, в свою очередь, реализовалась в рамках более эмотивно наполненного вектора коммуникации, отходящего от сдержанной формы взаимодействия. При этом не наблюдалось использование инвективных и пейоративных элементов, традиционно нехарактерных японоязычной лингвокультуре. Подобную тенденцию также можно продемонстрировать на основе записей, содержащих в себе политическую проблематику и направленных прежде всего на дисгармонизацию взаимодействия между противоборствующими коммуникантами:

(https://www.youtube.com/watch?v=lyXAA9H6hM8). - Господин Суга, ты действительно достиг своего предела, верно?;

2) IffiLt<^o BiiS^t^ot^Ln (Ibidem). - Подайте уже в

отставку. Я хочу, чтобы Япония возродилась;

3) Щ^^Ё-Л^ЖЬ^Ф^Шо^ (Ibidem). - Это просто смешно, когда два действующих министра проигрывают выборы.

Конфликтогенный потенциал представленных публикаций достигался на основе схожих принципов реализации японоязычной синтонной коммуникации, упомянутой ранее. Однако, как можно заметить, фокус внимания в данных записях концентрировался на оппонентах и критике их действий или связанных с ними событий (^ЖЬ/с), а также на выражении позиций, мнений конкретных продуцентов сообщений (^ Ь о Т Й Ь И). Отдельно стоит отметить, что вербализация подобного коммуникативного вектора зачастую осуществлялась на основе применения просторечных паттернов взаимодействия (fe^^; "СЬ^; Ь "C<fc; Шо/), при этом поддерживаемых инверсией (пример 1), усиливающей общий негативный и дискредитационный эффект записи, и более грубых вариантов обращений (Ь £ ^), формируемых на основе отхождения от принятых форм проявления вежливости по отношению к лицам, находящимся иерархически выше, что могло быть нивелировано использованием кандзи и показателей профессий. Синтонный потенциал публикаций достигался на основе вербализации причастности продуцентов к одной группе (В^), которая также осуществлялась благодаря отстаиванию циркулирующих в виртуальном пространстве мнений «своих» (; Ё^И^ЬоТ). В итоге аналогично ранее рассмотренным лингвокультурам формируется конфликтогенная коммуникация с дополнительными синтонными элементами, или сокращенно Конф+Синт.

Проведенный анализ японоязычного корпуса исследования позволил выделить 28 характерных тактико-топикальных направленностей конфликтогенеза и синтонности виртуального пространства, распределение которых возможно представить в виде графика (см. рис. 32).

сл оо

Рисунок 32 - Тактико-топикальные направленности конфликтогенеза и синтонности в японоязычном сетевом корпусе

В соответствии со структурой ранее осуществленного анализа англоязычного и русскоязычного корпусов далее в параграфе также будут рассмотрены обнаруженные случаи реализации конфликтогенной и синтонной коммуникации в их связи с закладываемыми тактико-топикальными направленностями конкретных публикаций японоязычного виртуального пространства.

2.4.1. Синтонный подход к коммуникации

Отличительной чертой в реализации японоязычного сетевого взаимодействия, отраженной в таблице 4, является преобладание синтонного вектора коммуникации, присутствующего в 34,3% записей анализируемого корпуса. При этом синтонные единицы также обладают значительным весом (41,7%) в обеих макростратегиях, что свидетельствует о существенной роли гармонизационных элементов в анализируемой лингвокультуре. Как и в прошлых пунктах, были выявлены характерные данным коммуникативным векторам тактико-топикальные направленности, в сумме образующие группу из 19 ТТН, что значительно превышает разнообразие форм вербализации конфликтогенности и в целом имеет наибольший показатель из всех проанализированных корпусов. Подобную особенность можно непосредственно связать с большим объемом выборки из японоязычного интернет-пространства по сравнению с другими корпусами данных, а также лингвокультурными особенностями японского языка (см. рис. 33).

Рисунок 33

- Тактико-топикальные направленности синтонной макростратегии японоязычного корпуса (относительное

распределение)

Поскольку синтонная макростратегия, представленная в японоязычном корпусе, имеет значительное количество характерных ей иллокуций, присутствует необходимость в их систематизации и стратификации. В итоге дальнейшее исследование целесообразно осуществить на основе классификации данной макрогруппы тактико-топикальных направленностей в соответствии с их частотностью употребления: наибольшая подгруппа (от 30 записей); средняя подгруппа (от 10 до 29 записей); малая подгруппа (от 5 до 9); единичная подгруппа (до 5).

В состав наибольшей подгруппы входили четыре тактико-топикальные направленности: рассуждение (20,88%); поддержка (19,19%); благодарность (14,14%); позитивизация (11,45%), которые в целом были направлены на продуцирование позитивного взаимодействия между участниками группы «своих».

Как можно заметить, иллокуция рассуждения является преобладающей в анализируемых записях японоязычного корпуса. В её основе находился коммуникативный вектор по передаче различных точек зрения продуцентов сообщений в форме оценочных суждений:

(https://www.youtube.com/watch?v=lyXAA9H6hM8). - Хоть госпожа Такаити и хороша, но и господина Тамаки не следует сбрасывать со счетов;

(https://www.youtube.com/watch?v=atJZD7xJiAw). - Взгляды членов партии ведь ориентируются на рейтинги среди населения;

оТ^ЬИ^^^^ (Ibidem). - Я надеюсь, что состоится второй тур выборов между Исибой и Такаити, в котором Такаити одержит уверенную победу 4)

(https://www.youtube.com/watch?v=Mhl5k64xHSs). - Чувствуется, что вы

взвешиваете каждое слово;

5) ЪО tztfE (Ibidem). - При

Трампе курс йены наверняка подскочит без всяких на то причин.

Как можно заметить, за основу синтонного вектора коммуникации может приниматься общий уважительный стиль взаимодействия коммуникантов. В данном случае продуцентами сообщений применяется нейтрально-вежливый стиль японского языка, что сигнализировалось соответствующими окончаниями в сочетании с мелиоративными элементами ЕШ; T^fe). При

этом причастность к группе «своих» могла не отражаться явно, присутствуя в скрытой форме, поскольку в рассуждениях отсутствовал четко обозначенный адресат или группа адресатов, что свойственно мультифокальному и полилогическому взаимодействию в сетевом пространстве. В итоге это приводит к отражению «своей» позиции продуцента в форме поддержки и одобрения действий установленного представителя группы (^Й;

Стоит отметить, что представленные выше тенденции в вербализации синтонного взаимодействия сохраняются и в других тактико-топикальных направленностях макрогруппы, поскольку они имеют прямую связь с упомянутой ранее четко определенной структурой продуцирования позитивной и нейтральной коммуникации японского языка. В итоге остальные подгруппы реализуются с применением схожих принципов:

1. Поддержка основывалась на явном одобрении действий адресатов при помощи определенных мелиоративных элементов. Здесь в пример можно привести характерные японскому виртуальному пространству эмотивные символы каомодзи (яп. Ш ^ ?) и иную позитивно окрашенную лексику, выступающую в качестве базы для продвижения установленного представителя группы:

- (https ://www.youtube.com/watch?v=atJZD7xJiAw);

- шш\(лОл)/\(лсл)/\(лсл)/

(Ibidem). - Уверенный и сильный кандидат Санаэ Такаити\(ЛоЛ)/\(ЛоЛ)/ \(ЛОЛ)/.

2. Благодарность реализовывалась в рамках нейтрально-вежливого стиля с включением синтонных, положительных лексических единиц, направляемых конкретным адресатам:

(https://www.youtube.com/watch?v=9bcf5Th6kio).

- Скоро уже нужно будет готовиться к окончанию семестра, так что это видео действительно очень выручает. Господин Пикэ, я вас искренне уважаю!;

(https://www.youtube.com/watch?v=atJZD7xJiAw). - Я не смог пойти, так что признателен за эту прямую трансляцию! ©.

3. Позитивизация отражала общий положительный коммуникативный вектор, заложенный в конкретных виртуальных записях, что продуцировало гармонизирующую эмоциональную связь между индивидами. При этом в её основе лежали мелиоративы, которые применялись не только по отношению к конкретным адресатам, но и к присутствующему сетевому нарративу:

- (https: //www. youtube.com/watch?v=lyXAA9H6hM8).

- Вот и началась самая ожидаемая пресс-конференция!;

- ШЛьЬИ^в^Л (Ibidem). - Великолепные ораторские способности.

В итоге можно сказать, что включение тактико-топикальных направленностей наибольшей подгруппы синтонной макрогруппы позволяло наиболее ярко вербализовать позитивный и гармоничный вектор в сетевой коммуникации за счет применения вариативных положительных элементов.

Средняя подгруппа была сформирована из двух тактико-топикальных направленностей, а именно пожелания (6,73%) и агитации (6,06%). Стоит отметить, что в рамках составленного электронного корпуса основной проблематикой, содержащей в себе данные иллокуции, являлось внутриполитическое противостояние, распространившееся в сетевом японоязычном пространстве.

Упомянутые выше пожелания были достаточно близки по своей сущности к ранее представленной направленности поддержки, поскольку выражали схожее одобрение адресанта по отношению к действиям адресата, либо к его личности. Однако они несли больший субъективный компонент, выраженный в конкретном напутствии продуцента на совершение действий в пользу группы «своих»:

1) ^ щ ft - ж т ^ fe-h rnrnrn

(https://www.youtube.com/watch?v=atJZD7xJiAw). - Госпожа-а-а Такаити, удачи

www,

2) В ^ ^ Щ ft ! (https://www.youtube.com/watch?v=hYEaHvannvA). -Вперёд, Япония!;

3) ^ЩоТ^Ы4 (Ibidem). - Надеюсь, вы продолжите бороться!.

Как можно заметить, представленный коммуникативный вектор формировался в рамках разговорного стиля, способствующего выстраиванию эмоциональной связи и интимизации осуществляемого сетевого взаимодействия. Продуцентами применялись неформальные варианты обращений (£fe~h), а также просторечные формы лексических единиц (), поддерживаемые эмотивно наполненными средствами (М; ). Однако базисным элементом интенции пожелания являлось употребление глагола л! Щ Ъ , в котором содержались компоненты поддержки и напутствия адресантов.

Тактико-топикальная направленность агитации выражалась схожими формами, представленными в прошлых пунктах 2.2 и 2.3. Однако зачастую она реализовывалась в виде лозунгов, в поддержку действий «своей» группы или её представителей (см. ниже Ж^; MUX), что конструирует более комплексный позитивный образ «своих»:

1) ! (https://www.youtube.com/watch?v=atJZD7xJiAw). - С Санаэ не будет никаких забот!;

2) U > t£ У (Ibidem). - Женский тандем Такаити и Харрис - вот решение

3) R^^VU— (https://www.youtube.com/watch?v=Mhl5k64xHSs). - команда сильной иены.

Малая подгруппа наполнена значительным количеством различных тактико-топикальных направленностей, которые ранее также были обнаружены и в других электронных корпусах, а именно защита (3,03%), единство (3,03%), кооперация (3,03%) и наставление (2,02%). Их реализация происходит на основе схожих принципов русскоязычной и англоязычной лингвокультуры. Например, иллокуция единства вербализует связь представителей «своих», что отражено в следующем примере: « »

(https://www.youtube.com/watch?v=lyXAA9H6hM8). - Это и есть истинная воля народа!. Однако в данной подгруппе также присутствуют ранее не представленные в рамках осуществляемого исследования тактико-топикальные направленности виртуального пространства: приветствие (2,02%), восхищение (2,02%) и требование (1,68%). Частотность употребления представленных иллокуций близка к единичной, поэтому далее рассмотрим наиболее яркие примеры их реализации в японоязычном корпусе:

1. Приветствие вербализовало одноименный коммуникативный посыл, содержащий в себе интенцию позитивизации между адресантом и адресатом на основе применения паттернов формальной вежливости, которая, как можно заметить, не играет ведущей роли в сетевом пространстве: