Промышленные рабочие Юго-Востока России в годы НЭПа тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 07.00.02, кандидат исторических наук Данихно, Светлана Николаевна

• Данихно, Светлана Николаевна
• кандидат исторических наук
• 2009

Оглавление диссертации кандидат исторических наук Данихно, Светлана Николаевна

ВВЕДЕНИЕ.

Глава 1. СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ ГРУППЫ ПРОМЫШЛЕННЫХ РАБОЧИХ ЮГО-ВОСТОКА РОССИИ В 20-Е ГОДЫ XX ВЕКА.

1.1. Производственно-экономические характеристики промышленных рабочих Юго-Востока в годы нэпа.

1.2. Самоидентификация рабочих промышленных предприятий Юго

Востока страны в исторических источниках 20-х годов.

Глава 2. ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОВСЕДНЕВНОСТЬ ПРОМЫШЛЕННЫХ РАБОЧИХ ЮГО-ВОСТОКА РОССИИ В ПЕРИОД НЭПА.

2.1. Материально-финансовые основы быта и досуга промышленных рабочих Юго-Востока.

2.2 Семья промышленного рабочего и поселенческие структуры: типология и историческая ретроспектива в годы нэпа.

2.3. Социальные болезни 20-х гг. XX в. в среде промышленных рабочих региона.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Промышленные рабочие Юго-Востока России в годы НЭПа»

В последние годы в отечественной науке наблюдается возрождение интереса к истории социальной общности промышленных рабочих. Некогда находившаяся в центре внимания научной общественности, советских историков, данная социальная группа была незаслуженно забыта исследователями. В 80-е — 90-е гг. XX в. специалисты переключили внимание на историю таких социальных общностей, как казаки, крестьяне, интеллигенция. Отчасти это объяснимо кажущейся исчерпанностью проблематики истории рабочего класса, отчасти — потребностью времени, социальным заказом, модой.

Однако сегодня интерес к так называемой «рабочей истории» (данным термином принято обозначать историю промышленного пролетариата в западной науке) вновь актуален.

Актуальность изучения данной проблемы именно сегодня, на наш взгляд, имеет социально-исторический, социально-экономический и сравнительно-исторический аспекты.

Социально-исторический аспект актуальности обусловлен тем фактом, что в период второй половины 80-х — 90-х гг. XX в. произошла физическая, профессиональная, нравственная деградация социальной группы рабочих промышленных предприятий. Она выразилась в сокращении численности промышленных рабочих, «старении» группы за счет оттока молодежи, утрате членами группы профессиональных навыков и, что самое страшное, колоссального падения престижа рабочих профессий, самого статуса рабочего человека.

Сложившаяся ситуация представляет собой угрозу национальной безопасности России, стабильности отечественной экономики, чревата социальной деформацией — таково мнение подавляющего большинства специалистов1. Данное обстоятельство обуславливает социально-экономический аспект актуальности

1 Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д. Наёмные работники. Некоторые черты формирующегося класса // Социологические исследования. - 2002. - №9; Беленький В.Х. Класс наёмных работников или рабочий класс // Социс. - 2005.- №3.- С. 127-135; Лейбович О.Л., Шушкова Н.В. Промышленные рабочие на уральском заводе // Социс. — 2005. — №4. - С. 70-76. проблем истории социальной группы промышленных рабочих. Осознание рассмотренных проблем породило в начале XXI в. новую волну научного интереса к человеку труда, поставило перед учеными проблемы социальной идентификации промышленных рабочих1.

Что же касается сравнительно-исторического аспекта актуальности данной проблемы, то в поисках выхода из кризиса российскому государству и обществу следует обратиться к историческому опыту 20-х годов XX в. — периоду реализации большевиками новой экономической политики. Распыленный войнами, революциями, социальными и экономическими катаклизмами, сравнительно узкий слой промышленного пролетариата не просто возродился и многократно численно преумножился, но и стал надежной опорой большевистскому режиму в восстановлении промышленного производства, проведении модернизации страны, борьбе за политическую власть, дискредитацию и уничтожение неугодных большевикам социальных элементов. В этом отношении изучение истории промышленных рабочих в годы нэпа дает поистине неоценимый опыт. Актуальность теме данной работы придает и сходство социально-психологических условий формирования рассматриваемой социальной группы как в 20-е гг. XX в., так и в 90-е гг. XX в. — начале XXI в. в ситуации, когда рабочий человек, находящийся в затруднительном материальном положении, вынужден бороться за собственное место в социально-политической системе с представителями новой буржуазии, администрацией предприятий, управленцами (менеджерами), новой интеллигенцией. Более того, сейчас, как и в эпоху нэпа, рабочему человеку необходимо найти нравственную, идеологическую, ценностную опору, идентифицировать собственное место и место своей социально-профессиональной группы в изменившейся системе социальных связей.

На протяжении последнего десятилетия в отечественной науке наблюдается повышенный интерес к истории промышленных рабочих отдельных регио

1 Большие резервы «малой истории» («круглый стол») // Отечественная история. - 2001. - №6; Рабочий активизм в послереволюционной России («круглый стол») // Отечественная история. - 2001. - №2; Соколов А.К. Перспективы изучения рабочей истории в современной России // Отечественная история. -2003.- №4. нов России (Москвы, Урала, Сибири, Поволжья, Удмуртии) в период нэпа. Что же касается промышленного пролетариата Дона, Кубани и Ставрополья в 20-е гг. XX в., то наиболее поздние научные труды, посвященные его изучению, датируются 70-ми годами XX в. Тем самым историческая реконструкция социально-профессионального облика и повседневного бытия социальной общности промышленных рабочих Юго-Востока России в период нэповского десятилетия с использованием теоретических и методологических возможностей, предоставляемых современной, свободной от догматизма наукой, с привлечением вовлеченных в научный оборот новых архивных источников, является лакуной, чем и обусловлена научная актуальность диссертационного исследования.

Характеризуя историографию проблемы формирования социальной группы промышленных рабочих в период реализации новой экономической политики, можно выделить следующие этапы:

1.20-е гт. XX в. — первая половина 30-х гг. XX в.;

2. вторая половина 30-х — середина 50-х гг. XX в.;

3. середина 50-х — конец 80-х гт. XX в.;

4. конец 80-х-настоящее время.

На первом этапе изучение социально-политических процессов, происходящих в среде промышленных рабочих, производится такими исследователями, как С.Г. Струмилин1, А.Г. Рашин2, Е.О. Кабо3, Б.А. Гухман4, Ф.К. Заузолков5. Данные исследования продолжали традиции дооктябрьского изучения рабочих промышленности, заложенные в трудах В.В. Берви-Флеровского, Г. Шульце-Геверница, Н.И. Суханова, С.Н. Прокоповича М.И. Туган-Барановского6, не

1 Струмилин С.Г. Очерки советской экономики. - М.-Л., 1928; Он же: Проблемы экономики труда: очерки и этюды. — М., 1925; Он же. Динамика производительности труда в России (к VI съезду союзов) // Вопросы труда. — 1923. - № 5-6.

2 Рашин А.Г. Динамика рабочего класса в промышленности за 1913 - 1922 г. и вопросы заработной платы. - М., 1923; Он же. Состав фабрично-заводского пролетариата СССР: предварительные итоги переписи металлистов, горнорабочих и текстильщиков в 1929 г. - М., 1930.

3 Кабо Е.О. Питание русского рабочего до и после войны / Под ред. С.Г. Струмилина. - М., 1926; Она же. Очерки рабочего быта. Опыт монографического исследования. - М., 1928.

4 Гухман Б.А. Численность и заработная плата пролетариата СССР. - М., 1925.

5 Заузолков Ф.К. К характеристике социального состава рабочего класса. -М., 1925.

6 Бервн-Флеровский В.В. Положение рабочего класса в России. - СПб., 1869; Шульце-Гевсрниц Г. Крупное производство в России (Московско-Владимирская хлопчатобумажная промышленность). - М., многочисленных исследованиях периода «военного коммунизма»1. Их отличительными чертами являлись эмпирический характер, широкое применение методов экономической статистики, демографии, отсутствие заданных параметров исследуемой социальной общности, стремление к объективности, повышенный интерес к изучению образа жизни, быта, бюджетов времени. Бытовые аспекты жизнедеятельности промышленных рабочих наиболее подробно изучены в работах Е.О. Кабо . Статистический анализ рабочего быта, попытки создать обобщающую его картину осуществлял С. Г. Струмилин . Однако все эти исследования объединяет отсутствие сведений о промышленных рабочих Юго-Востока. В частности, данная социально-профессиональная общность не вошла в анализ А.Г. Радшна, не будучи охвачена выборочной переписью 1929 г.4.

Первая половина 30-х гг. XX в. является временем возникновения собственно исторического изучения социальной общности промышленных рабочих России. В работе Секции по истории пролетариата Института истории Коммунистической академии (продолжившей с октября 1929 г. деятельность Комиссии по истории пролетариата при обществе историков-марксистов), в трудах редакции сборников «История пролетариата СССР» и «История заводов» осуществлялась выработка научной терминологии, критериев идентификации понятий «рабочий класс», «пролетариат», «промышленных рабочий». Разворачивается острая дискуссия по вопросу о формах и методах изучения рабочего класса, происходящих в период нэпа изменений в его составе. Тем самым вос

1900; Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем. - СПб., 1898; Ник. Гиммер (Н.И. Суханов) К характеристике российского пролетариата // Современник, - 1913.- №4; Прокопо-вич С.Н. Бюджеты петербургских рабочих. - СПб., 1909; Он же. К критике Маркса. - СПб., 1901; Он же. К рабочему вопросу в России, — СПб., 1906; Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России.— СПб., 1906; Леонтьев В.В. Об изучении положения рабочих. Проблемы исследования и материалы,— СПб., 1912.

1 Струмилин С.Г. Состав пролетариата Советской России в1917 — 1919 гг. // Два года диктатуры пролетариата в 1917- 1919 гг.: Сб. науч. статей. - М., 1919. - С. 1-6; Аникст A.M. Организация рынка труда в России // Там же. - С. 7-10; Он же. Организация распределения рабочей силы. — M., 1920; Он же. Организация рабочей силы в 1920 г. - М., 1921.

2 Кабо Е.О. Питание русского рабочего до и после войны / Под ред. С.Г. Струмилина. - М., 1926; Она же. Очерки рабочего быта. Опыт монографического исследования. - M., 1928.

3 Струмилин С.Г. Бюджет времени русского рабочего. - М., 1923; Он же. Рабочий быт в цифрах: статистпко-экономические этюды. - М.-Л., 1926.

4 Рашин А.Г. Состав фабрично-заводского пролетариата СССР: предварительные итоги переписи металлистов, горнорабочих и текстильщиков в 1929 г. -М., 1930; поднялись недостатки эмпирических исследований, материалы которых в силу разности критериев не всегда обладали должной степенью репрезентативности. Внимание исследователей привлекали проблемы повседневного существования промышленного пролетариата страны. На рубеже 20-30-х гг. Институт истории Комакадемии предпринял попытку создания комплексного исследования, характеристики «культурного облика советского рабочего класса» под названием «Новое в рабочем быту», которая, однако, не была реализована1.

Труды данного периода не были однозначными по характеру, тематике, методологии. Следует выделить следующие направления исследования.

Во-первых, конкретно-историческое, в трудах представителей которого были заложены теоретические и методологические основы изучения промышленных рабочих периода нэпа с позиций классового подхода. Базовым является тезис о неуклонной консолидации промышленных рабочих и качественном пел рерождении их в некий «новый тип работника» . Таким образом, представление о рабочих как о субъекте социальных преобразований сочетается с постулированием их в качестве объекта, количественные и качественные характеристики которого задаются такими факторами, как состояние промышленности, партийное руководство, объективные законы исторической эволюции класса. Важным для научной разработки проблем территориальных отрядов рабочих является тезис А.М. Панкратовой о невозможности единой периодизации восстановительного периода для всех территорий СССР и отраслей промышленности .

Во-вторых, пропагандистское направление, складывающееся во второй половине 20-х-начале 30-х гг. Оно представлено в трудах И.В. Сталина4,

5 6 1 2

Ем. Ярославского , М. Бруднош , Б. Маркуса , П. Беренделина ,

1 Хлевнюк О.В. Изменение культурного облика городских рабочих СССР 1926 - 1939 гг. Автореф. дис. канд. истор. наук-М., 1996.

2 Горький М. Письмо из редакции // История заводов. Вып. 1. - М., 1932; Кореневский Э. Вопросы техники в Истории заводов // История заводов. Вып. 1. - М., 1932; Панкратова A.M. Методологические принципы создания «истории фабрик и заводов» // Рабочий класс России. Избранные труды. — М., 1983.

3 Панкратова A.M. К изучению истории пролетариата // История заводов. Вып. 3. - М., 1932. - С. 23.

4 Сталин И.В. Ещё раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии. Доклад 7 декабря 1926 г. на VII расширенном пленуме ИККИ // Сталин И.В. Сочинения. Т.9. - М., 1948.

5 Ярославский Ем. Мораль и быт пролетариата в переходный период. - Л., 1926.

6 Брудный М. Наши разногласия и неоднородность пролетариата//Большевик. —1927.-№ 19-20.

Д. Мануильского , целью которых являлось идеологическое обоснование индустриализации, а также победа во внутрипартийной дискуссии о путях развития нэпа, о готовности отечественного пролетариата к индустриальным преобразованиям. Для работ данного направления характерны заданность параметров и векторов изучения промышленных рабочих научными и идеологическими постулатами марксизма, перевод исследований из эмпирической в теоретическую плоскость.

В региональных исследованиях социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока России в тот исторический период работа велась по схожим направлениям, применялись аналогичные общероссийским приёмы научного изучения. Это обстоятельство тем более важно, что в дооктябрьский период подобные исследования здесь носили эпизодический характер и осуществлялись, преимущественно, этнографами и представителями фабрично- и горнозаводской инспекции4.

Теоретические и методологические позиции анализа статики и динамики социальной общности промышленных рабочих Юго-Востока России содержатся в статьях и докладах представителя ВЦСПС на Юго-Востоке Ф. Сенюшкина5, председателя Юго-Восточного бюро ВЦСПС З.М. Белинького6, зам. председателя Юго-Восточного бюро ВЦСПС

7 R

И.Д. Гольмана. В публикациях региональных экономистов: В. Варзара,

1 Маркус Б. Положение рабочего класса в СССР. Оппозиционная установка в рабочем вопросе // Большевик. - 1927. -№ 19-20.

2 Беренделин П. О новых слоях рабочего класса // Под знаменем коммунизма. - 1927. -№11.

3 Мануильский Д. Классы, государство, партия в период пролетарской диктатуры. — М.-Л., 1928.

4 Колодуб Е. Труд и жизнь горнорабочих на Грушевских антрацитовых рудниках. — М., 1905; Ли-берман Л.В. В угольном царстве. Очерки условий труда, быта и развития промышленности в Донецком бассейне. - М., 1919; Богачёв В. Очерки географии Всевеликого войска Донского. - Новочеркасск, 1919; Краснянский М.Б. Нужды донских горнорабочих. Материалы к изучению положения горных работников на Юге России. - Ростов н/Д, 1918.

5 Сенюшкин Ф. Опыт мест (из обследования профорганизаций Кубчеробласти и Ставропольской губернии) // Труд и хозяйство Юго-Восточного края. - 1921 -№4.

6 Очередные задачи Северокавказских профсоюзов (доклад пред. Северокавказского совпрофа т. Белинького на пленуме КСПС) // Молот. - 1925. - 20 ноября.

7 Гольман И. Неотложный вопрос // Наш труд, - 1923. -№ 23; Он же. Движение зарплаты по Юго-Востоку (за 1923 г.) // Юго-Восток. - 1924. - №4 и др.

8 Варзар В. О понижении производительности труда в промышленности // Статистика Юго-Восточного края. — 1921.- № 1-2; Он же. Предложение труда, спрос на труд и посылка на работы по профессиям // Статистика Юго-Восточного края. - 1921. -№ 5-6;

I 2

M. Марголина , А. Фомина и других проводился скрупулезный анализ реальных показателей экономики промышленности и труда региона, предпринимались попытки объективного прогнозирования социальных процессов в рабочей среде. Обобщение показателей промышленности и динамики рабочей силы производилось на страницах опубликованных в тот период сборников3.

В 20-е гт. разворачивается динамичная и жесткая дискуссия относительно региональных параметров анализа промышленного производства и рабочих промышленных предприятий (какое предприятие считать «крупным», каковы критерии отнесения рабочего к числу «квалифицированных» и т. п.), неустанно подчеркивается специфика региона, учитывается состояние и конъюнктура промышленности Юго-Востока.

Отдельными региональными исследователями социально-профессиональная общность рабочих рассматривалась с позиций социал-демократической научной мысли дооктябрьского периода, традиции которой продолжили экономисты русской эмиграции4. Таковы, например, выводы Н. Родзянко о недопустимости форсирования исторического процесса формирования социальной группы, специфичности русского рабочего, тем более, промышленного рабочего молодых индустриальных регионов5.

Огромная работа по обработке статистических данных о группе промышленных рабочих в рамках исследования количественных и качественных характеристик населения Северного Кавказа была проделана А.И. Гозуловым6. Его монографии посвящены динамике населения Северного Кавказа и, в том числе,

1 Марголин М. О производительности труда и зарплате в краевой промышленности (по материалам КрайСНХ) // Северо-Кавказский Край, - 1926.-№ 6; Он же. Несколько мыслей по данным о питании донских рабочих // Наш труд. - 1923. - № 28-29; Он же. Безработица на Северном Кавказе (рост безработицы) // Северо-Кавказский край. - 1926. -№ 4.

2 Фомин А.С. Сдельщина в госпромышленности края // Голос рабочего. - 1925. — № 22; Он же. Нормирование труда в госпромышленности Края // Голос рабочего. - 1925. - № 12; Он же. Итоги колдо-говорной кампании // Северо-Кавказский край. - 1927. -№ 9 и др.

3 Госпромышленность за 1923-24 год. Сборник статей. — Ростов н/Д., 1925.

4 Кон С. Опыт советской национализации // НЭП. Взгляд со стороны: Сб. науч. тр. - М., 1991; Прокопович С. Н. Что дал России нэп. // НЭП. Взгляд со стороны: Сб. науч. тр. - М., 1991.

5 Родзянко Н. К вопросу об организации промышленных предприятий // Юго-Восток. — 1923.—№ 11.

6 Гозулов А.И. Морфология населения. Опыт изучения основных свойств населения Северокавказского Края по данным трёх народных переписей - 1897, 1920, 1926 гг. - Ростов н/Д, 1929; Он же. Демографические основы пятилетки.—Ростов н/Д., 1929. рабочих, их численности, территориальной, профессиональной, половозрастной дифференциации, степени вовлеченности в промышленное производство и т. п. Их характеризует идеологическая нейтральность, объективность, что объясняет последующую слабую вовлеченность в исторические исследования.

Задолго до призыва М. Горького о создании истории фабрик и заводов, в 1924 г. коллективом железнодорожных мастерских им. Ленина была подготовлена работа, посвященная пятидесятилетней истории предприятия1. Авторами (персоналом и рабочими корреспондентами) были подробно охарактеризованы формы производственного обучения, рабочего изобретательства, условий труда и быта, досуга рабочих, в том числе в период 20-х гг.

В целом же данный период в изучении социальной группы промышленных рабочих России (и Юго-Востока России как ее составной части), современный процессам формирования и трансформации группы, стал, преимущественно, временем накопления, первичного обобщения и анализа эмпирических данных о ней. Используемые в 20-е гг. для решения текущих экономических вопросов, позже они были положены в основу исторических исследований.

Второй период развития историографии проблемы датируется нами второй половиной 30-х- серединой 50-х гг. XX в. Научное изучение истории промышленных рабочих России уступает место догматизированным и абсолютизированным положениям пропагандистского направления. Работы данного периода написаны с позиций классового подхода, изложенных в весьма огрублённом и утрированном варианте. В изучении социально-профессиональной общности промышленных рабочих периода нэпа наступил длительный перерыв, исчезают методологические и методические исследования. Как отражение официальных установок в региональной историографии интересна работа И. Стальского по истории Донской государственной табачной фабрики. Так, хозяйственные за

1 Полвека борьбы и побед. Главные ростовские мастерские им. т. Ленина на производственном и революционном фронте. - Ростов н/Д., 1924. труднения, постигшие ДГТФ в 1929 г., объясняются автором проникновением на производство троцкистских и кулацких элементов1.

Начало нового периода исследования проблемы (середина 50-х - конец 80-х гг. .XX в.) связано с общей политической либерализацией в СССР. В 60-е гг. XX в. возрождаются экономико-статистические подходы к изучению группы промышленных рабочих, активно привлекается массовый статистический материал. Характерным явлением в этот период становится появление сборников, обобщающих трудов по вопросам социальной структуры, носящих, нередко, дискуссионный характер2.

Позитивные изменения в изучении промышленных рабочих выразились в изучении историографии рабочего класса3, его региональных отрядов4, материально-технической базы формирования группы промышленных рабочих страны в период нэповского десятилетия (монографии Э.Б. Генкиной5,

6 7

Ю.В. Воскресенского , И.В. Маевского , труды, созданные совместно историо ками и экономистами ).

В работах Е.Г. Гимпельсона подробно исследованы параметры группы промышленных рабочих и тенденции её исторической эволюции накануне перехода к нэпу9. Однако в работах, полностью или частично охватывающих пе

1 Донская государственная табачная фабрика. Очерк по материалам старых кадровиков ДГТФ / Сост. И. Стальский — Ростов н/Д., 1938.

2 Изменения в численности и составе советского рабочего класса: Сб. науч. тр. / Под ред. С.Г.Струмилина. - М., 1960; Формирование и развитие советского рабочего класса (1917- 1961 гг.): Сб. науч. тр. / Под ред. Р.П. Дадыкина. - М., 1964; Российский пролетариат: облик, борьба, гегемония: Сб. науч. тр.-М., 1970.

3 Ворожейкин И.Е. Вопросы формирования советского рабочего класса в советской исторической литературе после XX съезда КПСС // Развитие рабочего класса в национальных республиках СССР.-М., 1962; Анкудинова Л.Е. Советская историография о некоторых вопросах развития рабочего класса в период построения социализма (1917— 1937 гг.) // Советская историография классовой борьбы и революционного движения в России: Сб. науч. тр. Ч.И.-Л., 1967; Вопросы историографии рабочего класса СССР. - М., 1970.

4 Вдовин А.И., Дробижсв В.З. Рост рабочего класса СССР. 1917- 1940 гг.-М., 1976.

5 Генкина Э.Б. Переход советского государства к НЭПу. 1921 - 1925 гг. - М., 1954;

6 Воскресенский Ю.В. Переход Коммунистической партии к осуществлению политики социалистической индустриализации СССР. 1925 - 1927 гг.-М., 1969;

7 Маевский И.В. Тяжёлая промышленность СССР в первые годы социалистической индустриализации. 1926-1929.-М., 1959.

8 СССР в период восстановления народного хозяйства. 1921 - 1925 гг. — М., 1955; Советское народное хозяйство в 1921 - 1925 гг. - М., 1960.

9 Гимпельсон Е.Г. Советский рабочий класс в 1918- 1920 гг. Социально-политические изменения. — М., 1974.; Он же. К вопросу об изменениях в численности и составе советского рабочего класса в 1918 - 1920 гг. // История СССР. - 1972. - № 4. риод 20-х гг. XX в., внимание исследователей сконцентрировано на вопросах политической борьбы и трудовой активности рабочего класса и роли партии в этой борьбе, вопросы же материального положения, быта, социальной психологии либо не затрагиваются, либо имеют второстепенный характер1. В подобных исследованиях, образцом которых являются работы И.Я. Трифонова и М.И. Бахтина, «рабочий класс» выступает готовым конструктом, нивелированным, исторически объективно обладающим набором заданных черт, коллективных поведенческих моделей, положением в социальной структуре и, главное, носителем исторической миссии2.

С подобных же позиций написаны работы А.А. Матюгина, в которых, тем не менее, были скрупулезно проанализированы численность, состав, структура, о динамика промышленных рабочих в годы нэпа . Весьма информативны также исследования А.П. Финарова, основанные на анализе статистических материалов профессиональных и всеобщей 1926 г. переписей, однако в этих работах данных о рабочих Юго-Востока России не приводится4.

Важной составляющей разработки вопросов исторической трансформации социальной группы промышленных рабочих в 60-е гг. становится повышение исследовательского интереса к методологическим и терминологическим аспектам данной проблемы, среди которых особо следует отметить работы

1 Из истории рабочего класса СССР. - Л., 1962; Рабочий класс в годы восстановления народного хозяйства 1921 - 1925 гг. - М., 1962; Рогаческая Л.С. Из истории рабочего класса СССР в первые годы индустриализации. 1926 - 1927 гг. - М., 1959; Рафаилов Т.К. Положение рабочих и классовая борьба на частнокапиталистических предприятиях в период нэпа. 1921 — 1929. — M., 1958; Рашин А.Г. Формирование и развитие советского рабочего класса. 1917 - 1961. - M., 1964; Трифонов И.Я. Рабочий класс СССР в годы восстановления народного хозяйства. 1921 - 1925,- М.-Л., 1962; Дробижев В.З. Советский рабочий класс в период социалистической реконструкции народного хозяйства 1926 — 1937. — М., 1961; Вдо-вин А.И. О понятии «новые пополнения рабочего класса» и их численность в годы реконструктивного периода // Вопросы истории СССР. - М., 1972.- С. 54-65; Вдовин А.И., Дробижев В.З. Рост рабочего класса СССР. 1917 - 1940 гг. - М., 1976.

2 Трифонов ИЛ. Классы и классовая борьба в СССР в начале НЭПа. 1921 - 1925. Ч. 1-2,-Л., 1964; Он же. Очерки истории классовой борьбы в СССР в годы нэпа (1921 - 1927). - М., 1960; Бахтин М.И. Союз рабочего класса и крестьянства в годы восстановления народного хозяйства (1921 — 1925 гг.). —М., 1961.

3 Матюгин А.А. Рабочий класс СССР в годы восстановления народного хозяйства (1921 - 1925 гг.). -М., 1962; Он же. Основные направления развития рабочего класса СССР в переходный период от капитализма к социализму // Формирование и развитие советского рабочего класса (1917- 1961: Сб. науч. тр.-М., 1964; Он же. Изменения в составе промышленных рабочих в восстановительный период (1921 — 1925 гг.) // Изменения в численности и составе советского рабочего класса: Сб. науч. тр. - M., 1961.

4 Финаров А.П. О составе фабрично-заводских рабочих СССР к началу реконструктивного периода. — Красноярск, 1958.

О.И. Шкаратана1. Он отмечал догматизм в изучении проблем социальной структуры наёмных работников, обращать внимание на социально-психологические аспекты деятельности рабочих, отдельных слоев и групп.2

Феноменом изучения промышленных рабочих страны в 60-е годы XX в. становится реабилитация социально-психологической проблематики в изучении рабочего класса. Это направление было заложено в свое время Г.В. Плехановым3. На рубеже 60-70-х гг. в трудах представителей т. н. «нового направления» (М.С. Волина, П.В. Волобуева, КН. Тарновского, Ю.И. Серого) данная проблематика воплощается в дискуссию об «облике» пролетариата4. В частности, в работах Ю.И.Серого был поставлен вопрос о допустимости применения единых критериев дифференциации промышленных рабочих в регионах с различным уровнем развития промышленного производства, численностью и концентрацией рабочих5. Результаты этих дискуссий накладывали отпечаток на изучение социальной группы промышленных рабочих в годы нэпа. Развернувшаяся с начала 70-х гг. критика привела к тому, что в работах 70-х - 80-х гг. проблемы социальной психологии рабочих практически не поднимались.

Что же касается вопросов материально-бытовых условий жизни, динамики заработной платы, жилищной обеспеченности промышленных рабочих страны, то они рассматривались в данный период достаточно подробно, появляется ряд обобщающих исследований историографического характера6. Однако данная проблематика в этот период является второстепенной, а воздействие материаль

1 Шкаратан О.И. Проблемы и методы изучения социального состава советского рабочего класса // Из истории рабочего класса СССР. — Л., 1962; Он же. Проблемы социальной структуры рабочего класса СССР (историко-социологнческое исследование). - М., 1970.

2 Шкаратан О.И. Методологические аспекты изучения истории рабочего класса // Вопросы истории. - 1966. -№ 4. -С. 4.

3 Плеханов Г.В. К психологии рабочего движения. - М., 1924.

4 Рабочий класс: облик, борьба, гегемония: Сб. науч. тр. -М., 1970.

5 Серый Ю.И. Рабочие Юга России в период империализма (1900- 1913 гг.)-Ростов н/Д., 1971.-C.il.

6 Дробижев В.З., Лельчук B.C. Индустриализация СССР и социальный прогресс (историографические заметки) // Очерки историографии советского рабочего класса. — М., 1967; Твердохлебов А.А. Историография материального благосостояния рабочего класса СССР в переходный от капитализма к социализму период И История СССР. - 1974. -№ 3; Труфанов И.П. Историография быта рабочего класса СССР (1924- 1937) // Проблемы историографии и источниковедения истории КПСС: Сб. науч. тр. - Л., 1973; Касьяненко В.И. Общественная мысль 20-х годов о формировании социалистического быта в СССР // Вопросы истории. - 1982. - № 4. - С. 27-44; Иванов T.M. Историография проблемы благосостояния рабочего класса в годы первых пятилеток // Проблемы строительства социализма и коммунизма в годы первых пятилеток: Сб. науч. тр. - М., 1983. ного фактора на производственную и политическую активность рабочих либо недооценивается, либо попросту игнорируется1.

Несмотря на появление в 70-е — первой половине 80-х гг. ряда фундаментальных сборников по истории пролетариата страны2, следует констатировать, что научный интерес к промышленным рабочим Юго-Востока России в исторический период нэпа на данном этапе был весьма незначительным. Это особенно очевидно на фоне колоссальной работы, проделанной региональными исследователями по изучению исторических трансформаций социально-профессиональной общности промышленных рабочих в дооктябрьский период.

Истории промышленных рабочих Юго-Востока страны в период нэпа посвящены диссертационные исследования В.В. Степенева и Н.И. Лисавенко3. В работе В.В. Степенева внимание сосредоточено на т. н. «восстановительном периоде» 1921-1925 гг. Состояние группы к началу нэпа признается кризисным (уменьшение общего числа рабочих и наиболее сознательной их части) и, в силу этого, угрожающим политическим интересам партии. В диссертационном исследовании рассматриваются формы и способы консолидации социальной общности промышленных рабочих, в числе которых выделяются политические (очищение группы от «случайных элементов»), экономические (восстановление промышленных предприятий, снабжение их рабочей силой), материально-бытовые (повышение заработной платы, материальное обеспечение рабочих и т. д.). Таким образом, автор рассматривает социальную общность промышленных рабочих в качестве объекта конструктивной, консолидирующей деятельности коммунистической партии и советского правительства.

Н.И. Лисавенко, напротив, постулирует рабочий класс как субъект позитивных преобразований в промышленности в т. н. «реконструктивный период»

1 Дробижев B.3. Социальная политика советского государства и рабочий класс (некоторые итоги и задачи изучения проблемы) // История СССР. - 1984. -№ 2.

2 История рабочих Москвы 1917-1945. - М.: Наука, 1983; История рабочих Ленинграда. В 2-х томах. Т. 2. 1917-1965.-Л.: Наука, 1972.

3 Степенев В.В. Борьба за восстановление и укрепление индустриальных кадров промышленных рабочего класса на Дону в 1921-1925 годах.: Дисс. канд ист. наук. / Рост. гос. ун-т, Ростов н/Д., 1954; Лисавенко Н.И. Борьба рабочих Северного Кавказа за социалистическую индустриализацию в период 19261929 гг.: Дис. канд. ист. наук / Моск. гос. пед. ун-т, М., 1954.

1926-1929 гг.). Формами самореализации рабочих, по мнению автора, являлось повышение производительности труда, социалистическое соревнование, изобретательство. Опосредованно признается дифференциация группы, в составе которой выделяется микрогруппа «новых рабочих, еще не прошедших школы пролетарского воспитания», т. е. дифференцирующим фактором признается срок пребывания на предприятии. Наличием данной микрогруппы объясняются частичные неудачи и задержки в прогрессивном развитии производства.

Ввиду обилия введенных в научный оборот сведений о количественном росте и качественном изменении группы, трудовом и общественно-политическом активизме, изобретательстве, подготовке квалифицированных рабочих кадров и т. п., показанных в контексте партийного руководства индустриализацией Северного Кавказа, работы Н.Н. Щемелева и сегодня представляют значительный научный интерес1. Достаточно подробно в этот период были рассмотрены разнообразные аспекты партийного руководства проявлениями рабочего активизма (ударничества, участия в соцсоревновании и проч.) .

Специальных исследований условий и уровня жизни промышленных рабочих Юго-Востока нэповской России в данный период в регионе не появляется. Исключение составляют, пожалуй, труды И.Р. Лоова, вводившие в научный оборот результаты бюджетного обследования 1925 г., однако интерпретирующие статистические сведения традиционно с позиций заботы партии о материальном благосостоянии рабочего класса3.

1 Щемелев Н.Н. Партийная организация Северокавказского края в борьбе за социалистическую индустриализацию (1926- 1929 гг.). Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 1954; Он же. Борьба КПСС за развитие тяжёлой промышленности на Северном Кавказе (1926- 1932 гг.).-Ростов н/Д., 1981; Он же Борьба КПСС за развитие тяжёлой промышленности на Северном Кавказе. Автореф. дисс. докт. ист. наук. 070001 /Рост. гос. ун-т. Ростов н/Д., 1984.

2 Баглаев Ю.А. Коммунисты шахт Дона в борьбе за подъём угольной промышленности в период социалистической индустриализации страны (1926-1929 гг.).: Дис. канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1954; Иванов В.В. Партийные организации Дона в борьбе за социалистическую индустриализацию (1926-1929 гг.).: Дис. канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1973; Викуленко Б.Г. Деятельность Коммунистической партии по подъёму культурно-технического уровня рабочего класса СССР в годы первой пятилетки / Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР 16. 01. 86. № 23746; Он же. Партийная организация Северного Кавказа- организатор массового социалистического соревнования в промышленности в годы первой пятилетки / Рукопись деп. В ИНИОН АН СССР 19. 10. 87. № 31494.

3 Лоов И.Р. Из истории формирования и развития рабочего класса Северного Кавказа в 1920 — 1928 гг.-Грозный, 1973.

Вместе с тем, в рассматриваемый период появляются труды, посвященные истории отдельных предприятий Юго-Востока1. Все они публицистичны, характеристика периода 20-х гг. построена по единой схеме, заложенной в свое время «Историей фабрик и заводов». Трансформации группы на фоне восстановления предприятия не показывается, а упоминания о «рваческих тенденциях» отдельных групп рабочих, «недоверии стариков к молодежи» единичны2.

Итак, несмотря на ряд очевидных достижений, на данном этапе по-прежнему слабо были разработаны проблемы трудовой дисциплины, мотивации труда рабочих. Вне поля исследовательской деятельности находились вопросы сопротивления рабочих власти в период нэпа, такие негативные явления, как пьянство, хищения, хулиганство в рабочей среде. Необходимо отметить и целый ряд теоретических и методологических пробелов: шаблонность исследований, перенос готовых схем, выводов, сформулированных на материале центральных районов страны, на отряды промышленных рабочих периферии.

Начало нового этапа исторического изучения генерации социальной группы промышленных рабочих страны, связанное с перестроечными процессами в СССР, датируется временем конца 80-х гг. XX в. и продолжается в начале XXI в.

В начале данного этапа в условиях гласности историки осознали необходимость переосмысления, поставили под сомнение прежние постулаты, деклао рировали новые подходы к изучению истории промышленных рабочих страны . На практике во второй половине 80-х — начале 90-х гг. XX в. интерес исследователей к рабочей проблематике значительно снизился, что позволило поставить

1 Краснодарский станкостроительный, - Краснодар, 1961; Новикова В.Г., Щемелев Н.Н. Наша марка. Очерки истории ДГТФ. — Ростов н/Д., 1968; Ростсельмаш / H.H. Щемелев, M.3. Титаренко. — Ростов н/Д., 1968; Сулинский металлургический. Очерки истории сулинского металлургического завода.— Ростов н/Д., 1972; Булгаков В.И. Пламя, металл, люди. История таганрогского металлургического завода. - Ростов н/Д., 1972; Зайцев К.Г. Правофланговый Новоросцемента (страницы 75-летней истории завода «Октябрь»), - Краснодар, 1974; Щемелев Н.Н., Коломойцев А.Г. Имени Ченцова. Рассказ о Ростов-ском-на-Дону радиаторном заводе им. Ченцова. - Ростов н/Д., 1973; Степанов П. Продолжение подвига. К 75-летию завода «Красный металлист». - Ставрополь, 1977.

2 Стенько М.И., Мамыш А.И., Лисаковский И.Н. Старейший на Юге. Очерки истории Таганрогского судоремонтного завода. - Ростов н/Д., 1961. - С. 74.

3 Актуальные задачи изучения советского рабочего класса («круглый стол») // Вопросы истории. — 1988. -№1. - С. 6 вопрос о «конце рабочей истории»1. В исследованиях зарубежных специалистов поднимающих отличающиеся от традиционных для советской науки проблемы, вопросы региональных особенностей процессов формирования социальной группы не ставятся2.

Аналогичная ситуация сложилась и в региональной науке. Как бы по инерции вышли отдельные работы, созданные на основе прежних исследовательских подходов и не содержащие ни новой проблематики, ни принципиально нового материала3.

Конец 90-х-начало XXI в. отмечен возрождением исследовательского интереса к рабочей проблематике, прежде всего, среди молодых историков. Следует отметить появление целого ряда сборников научных статей, посвященных различным аспектам проблемы4.

Выделяя проблемы, привлекающие сегодня повышенный интерес исследователей, следует отметить, прежде всего, вопросы мотивации труда промышленных рабочих нэповского десятилетия5. Подобное внимание представляет со

1 Конец рабочей истории? Сб. науч. статей / Под ред. М. Ван дер Линден. -М., 1996.

2 Фицпатрик Ш. Классы и проблемы классовой принадлежности в Советской России 20-х годов // Вопросы истории. - 1990. -№ 8.

3 Карман В.Н. Деятельность ВКП(б) по усилению роли рабочего класса в создании предпосылок массового производственного кооперирования крестьянства на Северном Кавказе (1921-1929 гг.). Авто-реф. дис. канд. истор. наук. Краснодар, 1986; Чупрынников С.А. Партийное руководство культурно-воспитательной работой профессиональных союзов в 1926- 1932 гг. (На материалах Дона, Кубани и Ставрополья). Автореф. дис. канд. истор. наук. Краснодар, 1986; Бабиков В.У. Из истории создания подсобных хозяйств промышленных предприятий (1918- 1924 гг.) // Изв. Сев-Кав. науч. центра высш. шк. Обществ, науки. - Ростов н/Д., 1987. № 1; Насибулина T.B. Материальное положение рабочего класса в годы реконструкции народного хозяйства // Социальная политика советского государства и рабочий класс: вопросы методологии, историографии, источниковедения: Сб. науч. тр.-М., 1988; Бондаренко Г.Н. Работа профсоюзов Кубани и Ставрополья среди женщин в восстановительный период (1921 — 1925 гг.) / Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР 23. 10. 89. №39841.

4 Предприниматели и рабочие России в условиях трансформации общества и государства в XX столетии. Материалы международной научной конференции, посвященной памяти профессора Ю.И. Кирьянова / Под ред. A.M. Белова. - Кострома, 2003; Рабочий в XX в.: российский опыт (материалы V научно-практической конференции «Рабочий класс и социальные движения в России. Вехи истории и современность» 13 июля 2004 г.). — M., 2005; Рабочие в России: исторический опыт и современное положение: Сб. науч. тр. / Под ред. Д.О. Чуракова. - М., 2004; Армагеддон: актуальные проблемы истории, философии, культурологи: Сб. науч. тр. / Науч. ред. В.Э. Багдасарян. - М., 1999.

5 Кирьянов Ю.И. Стачки и трудовые конфликты в Советской России в 20-е годы // Россия. XXI. -1997. - № 9-10; Он же. Модернизация производства и мотивация труда в России в 20 е годы XX в. // Рабочий класс в процессах модернизации России: исторический опыт: Сб науч. тр. / Под ред. А.В. Бузгалина, Д.О. Чуракова, П. Шульце. - M., 2001;0н же. Мотивация фабрично-заводского труда в России в зеркале профсоюзной прессы 20-х годов XX в. // Экономическая история. Обозрение. Вып. 7. - M., 2001; Бородкин Л.И., Сафонова Е.И. Государственное регулирование трудовых отношений в годы нэпа: формирование системы мотивации труда в промышленности // Экономическая история. Обозрение. Вып. 5. - М., 2000; Соколов A.K. Советская политика в области мотивации и стимулирования труда (1917- 1930 гг.) // Экономичебой инверсию интереса к ударничеству, соцсоревнованию и прочим проявлениям трудового активизма в советской историографии.

Проблема экономических и политических форм сопротивления рабочих власти в исторический период нэпа освещена, на наш взгляд, односторонне, поскольку при наличии публикаций документов, практически отсутствует их целостная научная интерпретация1.

Наконец, в центре внимания историков находятся проблемы повседневности, социального облика и социальной психологии рабочих 20-х гг. XX в. Использование теоретических и методологических возможностей современной исторической науки позволили нестандартно подойти к исследованию промышленных рабочих Центрального промышленного региона и Донбасса , отдель

3 1 ных регионов России , в том числе, национальных районов Северного Кавказа в период реализации нэпа. екая история. Обозрение. Вып. 4. - 2000; Полетаев С. Мотивация труда промышленных рабочих в СССР в 1920-е гг. // Опыты историко-антропологических исследований Сб науч. тр. -M., 2003; Мухин М.Ю. Особенности стимулирования трудовой активности в советской промышленности на рубеже 1920 - 1930-х годов (на примере Московского Электрозавода) // Социальная история. Ежегодник. 2001/2002,- M., 2004; Мирясов А.В. Мотивация труда промышленных рабочих в России в 20-е годы: некоторые аспекты проблемы (на материале Пензенской губернии) // Экономическая история. Обозрение. Вып.7. - M., 2001; Бычков С.Ю. Мотивация труда на Тверском вагоностроительном заводе, 1915-1928 гг. // Экономическая история. Обозрение. Вып. 8. - M., 2002; Маркевич A.M., Соколов А.К. «Магнитка близ Садового кольца»: стимулы к труду на Московском заводе «Серп и молот», 1883-2001. - М., 2005.

1 Трудовые конфликты в Советской России. 1918- 1929 гг. / Под ред. Ю.И.Кирьянова, У. Розенберга, А.Н. Сахарова. — М., 1998; Питерские рабочие и «диктатура пролетариата». Октябрь 1917— 1929 гг. Экономические конфликты и политически протест. Сборник документов / Под ред. Е.И. Макарова, У. Розенберга, В.Ю. Черняева. - СПб., 2000.

2 Гранатовская Д.Ю. Индустриальные рабочие в период нэпа: проблемы социальной адаптации.: Дне. канд. ист. наук. / Моск. Гос. ун-т. - M., 2001; Викторов А.Я. Новая экономическая политика и проблемы дисциплины труда в промышленности (на материалах государственных предприятий Москвы): Дис. канд. ист. наук. / Моск. гос. ун-т. - M., 2000; Обертрейс Ю. «Бывшее» и «излишнее» — изменение социальных норм в жилищной сфере в 1920 - 1930-е гг. На материалах Ленинграда // Нормы и ценности в повседневной жизни. Становление социалистического образа жизни в России, 1920 — 1930-е гг. Сб. науч. тр. / Общ. ред. Г. Вихавайнен. - СПб., 2000; Марчуков А.В. Рабочий класс советской Украины: штрихи к национальному портрету (1920-е годы) // Отечественная история. —2005. — № 3.

3 Фельдман М.А. Рабочие Урала в 1914- 1922 гг. // Вопросы истории.- 2001.- № 10; Он же. Советское решение рабочего вопроса на Урале (1929 - 1941 годы) // Вопросы истории. - 2002. - № 12; Он же. Численность, состав, социальный облик рабочих Урала в 1921 - 1926 годах // Вестник Челябинского университета. Сер. 1. История.— 2001. —№1; Васильева О.И. Политика коренизащш и проблемы формирования национального рабочего класса в Удмуртии (конец 1920 - середина 1930-х гг.) // Рабочие в России: исторический опыт и современное положение: Сб науч. тр. / Под ред. Д.О. Чуракова. — M., 2004; Шорошкин H.A. Промышленность и рабочие Поволжья в 1920-е гг. — Пенза, 1998; Юдина T.B. Социально-экономическое положение рабочих Нижнего Поволжья в период НЭПа, 1921-1928 гг. Автореф. дис. канд. истор. наук, - Волгоград, 1997; Хлыстова Е.И. Жилищно-бытовые условия рабочих среднего Поволжья. Основные принципы политики квартплаты (1926 - 1932 гг.) // Культура, быт и материальное благосостояние рабочих Поволжья второй половины XIX - XX в.: Сб науч. тр. - Пенза, 1996.

Вновь предпринимаются попытки комплексной характеристики состояния нэповской промышленности, написания истории отдельных предприятий2, историографии проблем истории промышленных рабочих в 20-е годы, трудовых отношений в период нэпа,3 однако следует признать их единичный характер4.

Таким образом, несмотря на обилие публикаций, необходимо признать, что в изучении истории промышленных рабочих в период реализации нэпа по-прежнему существует односторонность, появляются новые «белые пятна». Среди тем, обойденных вниманием современных исследователей, наиболее очевидным, на наш взгляд, является прекращение разработки некогда центральной темы: социально-групповых параметров, внутригрупповой структуры и динамики, наконец, терминологической базы исследования социально-групповых процессов. В этом отношении отечественная наука, по нашему мнению, вернулась на позиции дооктябрьского этапа изучения промышленных рабочих страны.

Открытым остаётся вопрос о роли социальной общности промышленных рабочих в процессах российских преобразований первой четверти XX в. Так, И.Б. Орлов утверждает, что рабочий в тот период был объектом эксплуатации со стороны партийно-государственной номенклатуры, использующей социально-психологические особенности и внутригрупповые противоречия рабочих, в частности, страх потерять работу в сложных условиях нэпа5. Подобные взгля

1 Булатов А.Г. Повышение культурно-технического уровня промышленных рабочих Дагестана (1920 - 1940 гг.) // Науч. мысль Кавказа: Прил. - Ростов н/Д., 2003. - №10; Он же. Индустриальное развитие и промышленные рабочие Дагестана: исторический опыт, особенности, проблемы. 1920- июнь 1941: Дис. д-ра истор. наук. Махачкала, 2004.

2 Журавлёв С.В., Мухин М.Ю. «Крепость социализма»: повседневность и мотивация труда на советском предприятии, 1928 - 1938 гг. - М., 2004.; Журавлев С. «Маленькие люди» и «большая история». Иностранцы московского Электрозавода в советском обществе 1920 -1930-х гг. - M., 2000.

3 Борисова Л.В. Трудовые отношения в советской России (1918-1924 гг.). - М.: Собрание, 2006.

4 Шарошкин H.A. Материальное положение и быт рабочего класса. 1926 - 1941 гг.: историография вопроса // Научная программа: русский язык, культура, история. 4.2. — M., 1995; Лапшина О.Ю. К историографии рабочего жизнеобеспечения в годы нэпа // Вопросы российской и всемирной истории: материалы V межвузовской научно-практической конференции «Дискуссионные вопросы российской истории в вузовском и школьном курсах». 30-31 мая 2002 / Отв. ред. Е.П. Титков. - Арзамас, 2002; Соколов А.К. Драма рабочей истории в современной России // Социальная история. Ежегодник. 2004. - M., 2005; Депретто Ж-П. Официальные концепции рабочего класса в СССР (1920- 1930 гг.). // Социальная история. Ежегодник. 2004. - М., 2005.

5 Орлов И.Б. Новая экономическая политика: государственное управление и социально-экономические проблемы (1921 - 1927 гг.): Диссертация в виде научного доклада на соискание степени ды, являющиеся, по сути, негативной инверсией свойственных советской науке представлений о рабочем классе как объекте приложения партийно-государственных усилий, присущи ряду исследований, созданных в 90-е гг.1.

В последние годы в научном сообществе Юго-Востока все отчетливее проявляется интерес к исторической повседневности населения Юго-Востока России, его социокультурному облику в период нэпа . Значение данных исследований состоит в реконструкции социально-психологической обстановки, мотивов асоциального поведения в 20-е гт. XX в. Однако, социальная общность промышленных рабочих не является самостоятельным объектом изучения ни в диссертационном исследовании Т.Д. Засориной, анализирующей отношение кубанцев к мероприятиям новой экономической политики , ни в работе М.Ю. Макаренко, посвящённой социально-демографическому облику населения Ку-I бани в годы нэпа4.

Исследованиями А.В. Баранова, посвященными проблеме социальной динамики эпохи нэпа на Северном Кавказе, отчасти восполнена лакуна в изучении социальной структуры и социальной динамики промышленного пролетариата в годы нэпа. Промышленные рабочие рассматриваются здесь как элемент многоукладного общества, находящегося в 20-е гг. в ситуации непрерывной и ускоренной трансформации5. По мнению автора, рабочий класс региона, как и всей доктора исторических наук. — М., 1999. — С. 43. Орлов И.Б. НЭП как «новая эксплуатация пролетариата» // Солидарность. - 2002. -№ 19 (362).

1 Кремляков B.C. Рабочий класс в идеологии и политической практике советского государства в 1921-1934 гг. (на материалах общественно-политических организаций и государственных органов): Дисс. канд. ист. наук. — М., 1992. Лютов Л.Н. Государственная промышленность в годы нэпа (1921 — 1929гг.). — Саратов, 1991; Он же. Частная промышленность в годы нэпа(1921 - 1929 гг.). - Саратов, 1994.

2 Проблема повседневности в истории: образ жизни, сознание, методология изучения: материалы международной научной конференции / Армавирский гос. пед. ун-т. / Отв. ред. Дубарев СЛ., Стецура Ю.А. - Армавир, 2002; Проблема повседневности в истории: образ жизни, сознание и методология изучения / Ставропольский гос. ун-т. Редкол. Шаповалов В.А. и др. - Ставрополь, 2001; Семёнов А.А. Политическая повседневность на Северном Кавказе в годы гражданской войны, 1917- 1920 гт.: Дис. канд. истор. наук. Армавир, 1999; Ногина E.B. Социокультурное развитие городского населения Ставрополья в 1920- 1930 гг.: Опыт исторического исследования.: Автореф. дис. канд. истор. наук. Ставрополь, 2004; Нежигай Э.Ю. Городская культура Кубани в период НЭПа.: Дис. канд. истор. наук. Краснодар, 1999.

3 Засорина Т.Д. Новая экономическая политика: отношение населения Кубани (1921-1929 гг.): Дис. . канд. ист. наук. Майкоп, 2003.

4 Макаренко М.Ю. Население Кубани в 1920-1926 гг. (историко-демографический аспект).: Дис. . канд. ист. наук. Краснодар, 1997.

5 Баранов А.В. Социальное и политическое развитие Северного Кавказа в условиях новой экономической политики (1921 - 1929 гг.). - СПб., 1996; Он же: Многоукладное общество Северного Кавказа в условиях новой экономической политики. — Краснодар, 1999.

России, находился к моменту начала нэпа на раннеиндустриальной стадии и в ходе нэпа в силу малочисленности не определял социального облика региона, не играл значительной роли в политической жизни. Автор приводит ценные сведения о структуре, динамике социальной группы промышленных рабочих.

В исследованиях С.А. Кислицына, посвященных политическим репрессиям против технической интеллигенции и оппозиционно настроенных деятелей коммунистической партии в регионе, рассмотрены вопросы социальной психологии рабочих, характерные «спецеедческие» настроения горняков1.

Не восполняют пробела и единичные исследования проблем развития промышленности региона, тем более, что вопросы рабочей истории не являются их специальными объектами2.

Анализ степени изученности проблемы формирования социальной группы промышленных рабочих на Юго-Востоке России в период нэпа позволяет сделать вывод об отсутствии в общероссийской и региональной историографии специального комплексного исследования данного вопроса, причем на региональном уровне подобное исследование отсутствовало и в советский период. По нашему мнению, в историографии недостаточно внимания уделено проблеме самоидентификации промышленных рабочих 20-х годов, анализу социально-психологических и ментальных аспектов жизнедеятельности группы и ее представителей в рассматриваемый исторический период.

В стадии разработки на настоящем этапе современной исторической науки находится теоретико-методологическая база, понятийный аппарат и научный инструментарий изучения вопросов, затрагиваемых в данной работе, в том числе, проблем исторической повседневности, мотивации труда, производственных

1 Кислицын С.А. Шахтинское дело. Начало сталинских репрессий против научно-технической интеллигенции в СССР. - Ростов н/Д., 1993; Он же: Донские деятели в политической борьбе 20-х—30-х гг. — Ростов н/Д., 1997.

2 Рагер Ю.Б. Проблемы развития промышленности Кубани и Черноморья в годы нэпа (19211929).: Дисс. канд. ист. наук. / Кубанск. гос. ун-т. - Краснодар, 1995; Салфетников Д.А. Развитие промышленности г. Краснодара в 20-е годы // Голос минувшего. - 2005. - № 1-2; Яхутль Ю.А. Мелкая промышленность Кубано-Черноморской области в начале нэпа: проблемы управления, социальная структура, кадры (1921-1924 гг.).: Автореф. дис. канд. истор. наук. Краснодар, 2007. «Ростсельмаш»: история/ Под ред. Ю.А. Пескова. Т. 1. Становление (1925 -1948).-Ростов н/Д.,2004. и социальных девиаций, протестной деятельности рабочих и т. д. Несомненным достижением является наличие региональных исследований аналогичной тематики, посвященных иным регионам СССР, что позволяет сопоставлять результаты исследований и делать выводы о типичности процессов и явлений.

Целью данного исследования является комплексное изучение промышленных рабочих Юго-Востока России как социально-профессиональной общности, проходящей историческую стадию консолидации и трансформации в период реализации нэпа.

Данная цель достигается в ходе решения следующих задач:

1. Определить количественные и качественные параметры и изучить исторические условия существования промышленных рабочих региона к моменту начала реализации нэпа;

2. Выявить и интерпретировать исторические условия, тенденции и механизмы формирования и трансформации рассматриваемой социально-профессиональной общности на протяжении периода нэпа;

3. Исследовать внутригрупповую структуру, выделить отдельные слои и группы в составе социально-профессиональной общности промышленных рабочих региона, проанализировать характер внутригрупповых отношений;

4. Установить степень воздействия структур повседневности на социальный облик и социально-профессиональное поведение промышленных рабочих;

5. Произвести анализ ментальных, конкретно-исторических, социально-психологических основ самоидентификации рабочих промышленных предприятий региона;

6. Изучить причины и формы девиантного поведения промышленных рабочих, проанализировать их влияние на групповую консолидацию.

Объектом данного исследования являются промышленные рабочие Юго-Востока России как социально-профессиональная общность, переживающая в период нэпа процессы формирования и интенсивной трансформации.

Предметом исследования являются исторические трансформации социальной общности рабочих промышленных предприятий, определяемые динамикой социально-групповых характеристик и присущими формами исторической повседневности.

Хронологическими рамками настоящего исследования является исторический период 1921 —1929 гг., время реализации в стране новой экономической политики с момента ее введения до окончательного свертывания. Начальная дата обусловлена временем начала фактической реализации нэпа в регионе летом 1921 г. Конечный рубеж, — 1929 г., является признанной в науке датой свёртывания нэпа. Именно в это время происходит административное укрепление дисциплины труда (меры по упорядочению управления производством, введение единоначалия в сентябре 1929 г.); трансформация модели стимулирования труда с материально- на идеологоцентристскую (развертывание социалистического соревнования в мае 1929 г.); изменение структуры региональной промышленности (укрупнение трестов и отдельных предприятий, централизация промышленности, ликвидация частных и арендных предприятий); начало коллективизации деревни, обусловившее массовый приток мигрантов в города.

Территориальные рамки исследования охватывают географический регион Юш-Востока России. В начале 20-х гг. XX в. административно-территориальные рамки Юго-Восточного Края включали Донскую область, Кубанскую область, Черноморскую и Ставропольскую губернии, Терскую и Дагестанскую область. Однако статистика того периода нередко включала в подсчеты Таганрогский, Шахтинский и Белокалитвенский округа, относящиеся к Украине, но по составу населения и характеру промышленного производства тяготеющие к Юго-Восточному Краю1. В 1924 г. Украина передала в состав РСФСР территорию в 16943,9 км с населением 421,9 тыс. человек, в составе которой выделялся уровнем промышленного развития Таганрогский округ и южная часть Донецкого округа. С 1924 г. в результате районирования территории До

1 Отчёт о деятельности Промбюро Юго-Востока за 1920 г. - Ростов н/Д., 1921. - С. 11. на, Кубани и Ставрополья вошли в состав Северо-Кавказского Края в виде Кубанского, Донского, Армавирского, Ставропольского, Сальского, Шахтинско-Донецкого, Донецкого, Черноморского, Терского и Майкопского округов.

Данное исследование сосредоточено в географических рамках современных Дона, Кубани и Ставрополья как мест концентрации промышленного производства и промышленных рабочих на юго-востоке России в 20-е гг. XX в.

Источниковая база работы представлена несколькими группами источников. К ним относятся архивные материалы, опубликованные источники (статистические справочники, материалы партийных, профсоюзных, хозяйственных органов Юго-Востока, данные бюджетных обследований и т. д.), публикации периодической печати 20-х годов XX в.

При проведении исследования были использованы материалы центральных и региональных архивов общим объемом более 220 дел из 38 архивных фондов.

В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) были использованы материалы Народного комиссариата труда СССР (ф. Р-5515). Особый интерес здесь представляют разнообразные документы Комитета содействия строительству рабочих жилищ на Юш-Востоке, дающие представление о жилищных условиях рабочих региона в 20-е гт. и способах удовлетворения потребности рабочих в жилье.

Среди фондов Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) использовались материалы Юго-Восточного Бюро ЦК РКП(б) (ф. 65). Эти документы дают широкую картину материального положения трудящихся, особенностей производственного поведения, социальных болезней в первые годы нэпа. Особо следует отметить помесячные сводки Ставропольской ЧК за 1921 - 1922 г., позволяющие составить представление о настроениях рабочих при переходе к нэпу, ожиданиях, конфликтах с властью.

Документы информационного отдела ЦК ВКП(б) (ф. 17, оп. 16), содержат отчеты региональных партийных организаций различного уровня, в том числе партийных ячеек крупных промышленных предприятий региона. Определённый интерес представляют материалы ф. 105 «Фракция ВКП(б) Центрального комитета союза рабочих пищевой и вкусовой промышленности СССР» и ф. 106 «Фракция ВКП(б) Центрального комитета союза рабочих швейной промышленности СССР», содержащие сведения о положении рабочих данных отраслей промышленности.

Из региональных архивов были использованы материалы Центров документации новейшей истории Ростовской области и Краснодарского края (ЦЦНИ РО, ЦЦНИ ЮС), Государственного архива новейшей истории Ставропольского края (ГАНИ СК), Государственных архивов Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев (ГАРО, ГАКК, ГАСК), Шахтинского и Таганрогского филиалов ГАРО (ШФ ГАРО, ТФ ГАРО).

Из фондов ЦЦНИ РО значительный интерес представляют материалы Северо-Кавказского Крайкома ВКП(б) (ф. 7), где сосредоточились материалы партийного руководства Северного Кавказа, аккумулирующие информацию о социальных и производственных конфликтах в рабочей среде, девиациях и т. п. Наиболее ценным источником, отражающим отношение промышленных рабочих к производственным и политическим кампаниям, проводимым советской властью, событиям в СССР и за рубежом, являются сводки ГПУ о настроениях трудящихся региона, как правило, дословно воспроизводящие высказывания.

Наиболее полно были рассмотрены материалы райкомов РКП(б): гг. Ростова и Нахичевани: Нахичеванского (ф. 21), Андреевского (ф. 15), Темер-ницкого (ф. 18); райкомов Шахтинского округа: рудника им. Ш Интернационала (ф. 3645), Пролетарского (ф. 3646), рудника им. Коминтерна (ф. 3647); Таганрогского райкома РКП(б) (ф. 107). Наибольший интерес представляют материалы, отложившиеся в ф. 21 и ф. 15, отражающие разнообразные аспекты жизнедеятельности рабочих крупнейших промышленных предприятий Дона.

В ГАНИ СК наибольшее значение имеют отложившиеся здесь фонды профсоюзов: Ставропольского губернского отдела профсоюза металлистов и

Ставропольского райкома профсоюза металлистов (ф. Р-328 и ф. Р-662), Ставропольского губернского отдела профсоюза текстильщиков (ф. Р-351), Ставропольского губернского отдела профсоюза кожевников (ф. Р-355). Рассмотренные в комплексе, они рисуют достаточно объективную картину трудовой и бытовой повседневности трудящихся региона. Использованы также разнообразные документы Терского окружкома РКП(б): сводки спецслужб, материалы окружных партийных конференций и т. д. (ф. 5938).

В ЦЦНИКК интерес представляют материалы фонда Кубано-Черноморского обкома РКП(б) (ф. 1), в частности, протоколы рабочих, профсоюзных собраний, комиссий по вопросам снабжения рабочих и т. п. Материалы Кубанского окружного комитета ВКП(б) (ф. 8) отражают особенности социального облика рабочих промышленных предприятий, расположенных в сельских районах Кубани. В материалах фонда содержатся помесячные отчеты ЧК о настроениях рабочих региона. Особый интерес представляют документы, отложившиеся в фонде Черноморского (Новороссийского) окружкома ВКП(б) (ф. 9), позволяющие реконструировать картину трудовой и бытовой повседневности рабочих цементных заводов Черноморья на протяжении десятилетия, а также фонда Кубанского отдельного комитета РКП(б) (ф. 17), на территории которого находились крупнейшие промышленные предприятия г. Краснодара.

Среди фондов ГАКК наиболее информативным оказался фонд Кубанского окружного промышленного отдела (ф. Р-237), в котором отложились разнообразные статистические материалы, характеризующие развитие промышленного производства Кубани и Черноморья в период нэпа. Материалы фонда Кубанской окружной рабоче-крестьянской инспекции (ф. Р-226) отражают формы участия промышленных рабочих в общественной, политической и культурной жизни региона. Разнообразная информация о повседневной жизни промышленных рабочих Кубани в период перехода к нэпу содержится в документах, отложившихся в фонде Комиссии по улучшению быта рабочих при Кубано-Черноморском исполкоме (ф. Р-66).

В ГАСК были использованы материалы Ставропольского губернского отдела труда (ф. Р-341), Управления промышленности и торговли при исполкоме Ставропольского губернского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (ф. Р-165), а также Ставропольского исполкома советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (ф. Р-299).

При использовании фондов ГАРО была предпринята попытка объективно и равнозначно представить позиции максимального числа участников социально- и профессионально-групповых процессов. Для целей настоящего исследования важно было прояснить позиции представителей региональных органов власти (Северо-Кавказский Краевой исполком (ф. Р-1485) и Исполком Донского областного совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов (ф. Р-97); профессиональных союзов (ф. Р-3713 «Донской областной совет профсоюзов», ф. Р-3720 «Донской окружной совет профсоюзов»). В фонде Краевого управления Северо-Кавказской РКИ (ф. Р-1185) ценны заявления и жалобы рабочих, материалы их проверок. В личном фонде А.И. Гусева (главного редактора многотиражки завода «Ростсельмаш») (ф. Р-4376) содержатся письма, воспоминания, связанные со строительством и пуском Ростсельмаша.

В ШФ ГАРО интерес представляет фонд Шахтинско-Донецкого окружного отдела труда (ф. Р-158), где сконцентрированы отчеты инспекторов труда,-комиссий по расследованию несчастных случаев в горнорудном производстве, дающие представление об условиях труда и быта шахтеров. В фонде Шахтин-ско-Донецкого окружного комитета профсоюза горняков (ф. Р-136) сосредоточены материалы конференций Союза, заседаний рудничных комитетов, обследования условий быта и труда шахтеров.

Среди фондов ТФ ГАРО особый интерес представляют материалы Отдела труда Донского окружного исполкома Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов (ф. Р-16), где, помимо информации о состоянии рынка труда, движении рабочей силы, охране труда, отложились отчеты комиссий по улучшению быта рабочих Таганрога. В фонде Таганрогского окрсовпрофа (ф. Р-15) интерес представляют материалы комиссий по поднятию производительности труда и общегородских конференций фабзавкомов Таганрога, отражающие перипетии производственных кампаний 20-х годов.

Помимо архивных материалов в работе были задействован широкий круг опубликованных источников. Прежде всего, источники 20-х годов, чрезвычайно разнообразные по происхождению: нормативно-правовая, партийная и профсоюзная документация по различным производственным и социально-трудовым вопросам (показатели развития промышленности, движения рабочей силы, характера ее использования и т. д.). Основная масса данных материалов охватывает определенный временной промежуток (как правило, хозяйственный год) и показывает процессы изменения в промышленности и рабочей силе дискретно, в сравнении и динамике. Необходимо особо выделить материалы бюджетных обследований рабочих, дающие представление о доходах и расходах рабочих семей, характере питания и досуга, жилищных условиях. Подобные обследования проводились на Юго-Востоке в 20-е гг. ежегодно с 1919 г. по 1925 г.

В данном диссертационном исследовании были использованы разнообразные статистические источники, обобщающие сведения о динамике промышленного производства и социальной группы промышленных рабочих Юш-Востока России, в частности, труды Центрального статистического управления СССР, материалы региональной статистики. Особой ценностью для нас обладают материалы промышленной переписи 1920 г. Всесоюзная городская перепись 1923 г. менее информативна в силу специфики обследованных промышленных объектов. Особо выделим материалы Всесоюзной переписи населения 1926 г., объективность которых и возможность использования в качестве исторического источника не вызывает сомнений в современной науке.

В работе задействованы материалы, помещенные в сборниках документов, опубликованных в 60-70 гг. XX в. Являющиеся плодом коллективных усилий историков, научных сотрудников архивов, они представляют несомненный интерес широтой и многообразием представленных архивных документов.

Особое место среди источников занимает пресса 20-х годов. Вопрос о возможности использования периодической печати, степени объективности и достоверности публикуемых материалов, значительная часть которых создана самими представителями группы - рабочими корреспондентами (рабкорами и юнкорами), неоднократно обсуждался специалистами и решается сегодня неоднозначно1. На наш взгляд, обилие специализированных изданий, феномен стенгазет и фабричных многотиражек, распространение!грамотности, наивный демократизм активной части трудящихся, а также непосредственное участие в происходящих процессах промышленного строительства, производственных кампаниях, внутригрупповой динамики делает их наблюдения весьма важными для реконструкции исторических реалий 20-х гг. XX в. Эти издания, несмотря на необходимость критического восприятия публикаций (в особенности тех, что относятся к концу 20-х годов), являются поистине неисчерпаемым источником сведений о трудовой деятельности и быте рабочих, предлагающих в заметках рабочих корреспондентов внутреннее (и, зачастую, достаточно критическое) видение происходящего. В работе были использованы публикации как центральных, так и ряда региональных периодических изданий.2

Наряду с газетными, были использованы материалы, опубликованные в региональных3 и центральных журналах1.

1 Козлова Н.Н. Методология анализа человеческих документов // Социс. - 2004. - №1; Источниковедение: Учебное пособие для гуманитарных специальностей / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, O.M. Ме-душевская, М.Ф. Румянцев. - M., 1998. - С. 623-624.

2 В работе использованы материалы центрального издания «Рабочая газета» за 1924— 1929 гг., а также региональных газет «Молот», «Советский юг», «Красное знамя», «Власть советов». Особый интерес представляют специализированные издания: «Труд и хозяйство Юго-Восточного Края» (печатный орган Юговосточного ВЦСПС и Донсовпрофа за 1921 - 1922 гг.); «Статистика Юго-Восточного Края» (печатный орган уполномоченного ЦОУ Юго-Востока за 1920- 1921 гг.); «Наш труд» за 1922 - 1923 гг., «Голос рабочего» 1924- 1927 гг. (печатный орган Совета профсоюзов Северного Кавказа); «Труд и быт» (ежемесячное иллюстрированное приложение к газете «Голос рабочего» за 1924 г.); «Молодой рабочий» (печатный орган горкома Ростово-Нахичеванской организации Ростовского-на-Дону горкома PKCM за 1924— 1926 гг.); «Труженица Северного Кавказа» (издание отдела по работе среди женщин Северокавказского Крайкома ВКП(б) за 1925 — 1927 гг.); «Донской работник» (печатный орган Донского отдела профсоюза совработни-ков за 1923 — 1924 гг.); «Трудовой путь» г. Армавир (печатный орган Армпарткома, исполкома и совпрофа за 1922— 1927 гг.); «Красный шахтер» (печатный орган Шахтинского окркома РКП(б), окрисполкома и окрпрофбюро за 1920- 1921 гг.).

3 Использованы материалы журналов «Юго-Восток» (печатный орган Краевого экономического совета Юго-Восточного Края за 1922 — 1924 гг.); «Северо-Кавказский край» (печатный орган Северокавказской краевой плановой комиссии за 1925— 1929 гг.); «Путь советов» (печатный орган Кубано-Черноморского облисполкома советов рабочих, крестьянских, красноармейских и горских депутатов за 1922-1923 гг.).

Теоретико-методологические принципы и приемы исследования.

В качестве основы методологии автором были использованы общенаучные принципы объективности, всесторонности, системности, историзма.

Применение принципа объективности необходимо во избежание излишней негативности в изображении жизни и быта промышленных рабочих 20-х гг. Эта крайность, прямо противоположная свойственному советской исторической науке «благодушию», также не способна отразить всего многообразия исторических реалий формирования социальной группы промышленных рабочих.

Принцип всесторонности также необходим для преодоления свойственных советской науке стереотипов. Вопросы трудовой деятельности и проблемы быта рабочих рассматриваются нами не в качестве иерархической структуры (при доминировании первых), но в единстве, как комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных явлений.

Принцип системности позволит рассмотреть процессы исторической трансформации группы промышленных рабочих в качестве составного элемента социальных, экономических и политических процессов периода реализации нэпа. Кроме того, системный подход должен являться определяющим при анализе внутригрупповых процессов, выделении микрогрупп и социальных типов в составе социально-профессиональной общности промышленных рабочих.

Принцип историзма позволит избежать догматизма, схематизма и социологизма, неизбежно возникающих при попытке подмены «живой» истории людей абстрактными теориями, разработанными в иной исторический период и на ином социальном материале.

Основными подходами, с позиций которых проводилось исследование, интерпретировались данные и обобщались результаты, является цивилизацион-ный подход и теория модернизации. Рассматривая историю промышленных рабочих специфического, преимущественно аграрного региона в исторический

1 «Вестник труда» (№5-6, №7 1924 г., №10 1927 г.), «Плановое хозяйство» (№5, №6, №9 1927 г.), «Гигиена и быт рабочей и крестьянской семьи» (1925- 1928 гг.), «Путь коммунизма» (№1 1922 г., №1 1923 г.), «Красный интернационал профсоюзов» (№4 1924 г.). период нэпа, в свою очередь характеризующийся сочетанием уникальных, во многом нетипичных для предшествующих и последующих этапов исторического развития группы явлений (наличие реальных механизмов рабочей демократии, эффективных и доступных «социальных лифтов» и т. д.) с позиций цивили-зационнош подхода, представляется возможным выявление уникальных, сиюминутных («нэповских») и универсальных факторов, предопределяющих социально-исторические параметры социальной общности промышленных рабочих Юго-Востока России в 20-е гг. XX в. и тенденций её исторической эволюции.

Применение теории модернизации позволяет проследить качественные изменения социальной общности промышленных рабочих на протяжении нэповского десятилетия, выявить степень готовности социальной общности в целом, отдельных макро- и микрогрупп в её составе к радикальным трансформациям социально-экономической системы СССР на рубеже 20-х — 30-х гг., ответить на вопрос о степени имманентности отдельных характеристик группы в конкретный исторический период.

При написании данной работы были использованы специально-исторические методы, в частности, проблемно-хронологический, сравнительно-исторический, историко-генетический. Проблемно-хронологический метод позволяет, не подвергая радикальному пересмотру устоявшуюся периодизацию нэпа, выделить этапы исторической эволюции социальной группы промышленных рабочих в 20-е гг. XX в. Сравнительно-исторический метод дает возможность сопоставить положение рабочих дооктябрьского периода, периода «военного коммунизма» и нэпа. Историко-генетический метод позволяет проследить процессы трансформации и преемственности в среде промышленных рабочих.

Традиционным для советской исторической науки являлось рассмотрение ведущей роли промышленного пролетариата с позиций макроистории (истории классов), тенденции и сам ход которой обусловлен объективными историческими закономерностями. В работе предпринята попытка анализа многостороннего процесса складывания социальной группы промышленных рабочих

Юго-Востока с позиций микроистории, в данном случае, истории отдельной социальной группы. В центре внимания находится региональная история становления социально-профессиональной общности, а не политэкономическая категория класса с выявлением ее региональной специфики, что позволяет отказаться от предопределенности в понимании характера и направлений трансформации социальной структуры российского общества.

Рассматривая данные процессы с позиций микроистории, помимо традиционно учитываемых в отечественной науке организационных и идеологических факторов, воздействующих на интенсивность и дисциплину труда промышленных рабочих, их социальное и политическое поведение (в том числе, социальный состав и концентрация промышленного пролетариата, сфера производства, характер труда и, разумеется, партийное руководство и «забота» партии о благосостоянии рабочего класса), следует учитывать и те факторы, которые в советской исторической науке либо отвергались (как, например, ментальные), либо игнорировались, замалчивались (например, девиантное и делин-квентное поведение рабочих). Соглашаясь с А. Людтке в том, «что важнее всего — это изучение человека в труде и вне его»1, мы разделяем мнение историков повседневности о необходимости исследования жизненных проблем, «обыденных злоключений» рядового члена общества, внепроизводственной («повседневной») жизнедеятельности трудящихся, таких структур повседневности, как характер и состав питания, формы досуга, устройство жилища, семейные уклады и т.д. В условиях социальных и экономических потрясений, вызванных войнами и революциями начала XX в., повлекших кардинальные метаморфозы всех аспектов существования представителей формирующейся социальной общности промышленных рабочих, именно повседневная жизнь с ее насущными заботами о витальном, представляется нам тем полем, где сходились ежедневно уклады модернизированного и традиционного общества. Производственная сфера, включающая заидеологированные и регламентированные формы

1 Людтке А. Что такое история повседневности? Её достижения и перспективы в Германии // Социальная история. Ежегодник. 1998/99.-М., 1999.-С. 77. досуга, способна продемонстрировать жизнедеятельность лишь незначительной части рабочих, т.н. «активистов». Изучение повседневного бытия «рабочей массы», которая неизбежно ситуативно включала и рабочих-активистов, позволит выявить и проанализировать социальные типы в составе социальной общности промышленных рабочих.

Понятийный аппарат данного диссертационного исследования:

Комплекс хозяина» — формирующийся под воздействием ментальных установок сознания, официальной пропаганды и изменившихся в послеоктябрьский период реалий социальной действительности, доступных рабочим в зримо-вещественных формах, стереотип о принадлежности трудящимся обобществленных материальных благ и свободы распоряжения ими, в первую очередь, в интересах социальной общности рабочих.

Макрогруппа промышленных рабочих — в конкретно-исторических условиях нэпа - большая часть социально-профессиональной общности промышленных рабочих, выделяемая на основе социально-профессиональных признаков (стаж работы в промышленности, уровень квалификации, специфика повседневного бытия) и сходства параметров самоидентификации.

Микрогруппа промышленных рабочих — в конкретно-исторических условиях нэпа — определённая часть социально-профессиональной общности промышленных рабочих, выделяемая по формальному признаку, имеющему, преимущественно, внегрупповую природу (пол, возраст, профессия, отраслевая принадлежность промышленного предприятия).

Повседневность — 1) в узком смысле — сфера внепроизводственной жизнедеятельности индивидов и социальных групп; 2) в широком смысле — сфера внепубличного обыденного социального бытия человека в труде и вне его.

Самоидентификация — динамический, процессуальный акт формирования идентичности.

Социальные типы рабочих — совокупность относительно устойчивых однородных социально-профессиональных и социально-бытовых характеристик, поведенческих моделей, психических реакций.

Структуры повседневности — совокупность универсальных отношений в разнообразных продуктах повседневной активности.

Территориально-поселенческие структуры — исторические формы организации и оформления социального пространства, образуемые совокупностью помещений, предназначенных и/или используемых для проживания, объектов коммунальной инфраструктуры, и относительно локализованных специфическим назначением, конструктивными особенностями и однородностью эстетических характеристик.

В результате можно говорить о следующих аспектах новизны настоящего исследования:

1. Показаны социальные параметры, материальное и социально-психологическое состояние социально-профессиональной общности рабочих промышленных предприятий к началу реализации нэпа в регионе. Переосмыслены и конкретизированы принятые в источниках 20-х годов и советской исторической науке понятия «распыление» и «деклассирование» промышленных рабочих. Доказано, что в результате социально-политического кризиса, обусловленного последствиями Первой мировой и гражданской войны, произошла люмпенизация промышленных рабочих на Юго-Востоке страны.

2. Проанализированы процессы консолидации рабочих промышленных предприятий региона в социальную группу, выявлены этапы, механизмы, социальные источники и тенденции исторической эволюции социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока России. Показано, как социально-профессиональная общность промышленных рабочих с размытыми критериями для ее идентифицирования в начале исследуемого исторического периода постепенно складывается в довольно устойчивую социальную группу с осознаваемыми многосторонними интересами и потребностями, превращается в значимую социально-политическую силу на Юго-Востоке страны.

3. Выявлены факторы внутригрупповой дифференциации, прослежена динамика взаимоотношений отдельных слоев в составе социальной общности промышленных рабочих, их отношений с иными социальными группами формирующегося советского общества. Определено место социальной группы промышленных рабочих в социальной структуре общества в условиях реализации новой экономической политики на Юго-Востоке страны.

4. Проанализирован характер и степень влияния структур повседневности на количественные и качественные характеристики группы, социальный облик ее членов. Доказано, что структуры повседневности воздействовали на социально-групповое сознание промышленных рабочих Юго-Востока, их политическую активность и хозяйственную деятельность значительно сильнее, чем сфера профессионально-трудовой занятости.

5. Впервые на основе обширного круга архивных источников и материалов периодической печати подвергнута анализу самоидентификация членов социальной группы промышленных рабочих региона.

6. Выявлены формы асоциального и противоправного поведения в среде промышленных рабочих региона, проанализированы степень их распространения, причины, специфика. Доказано, что установленные социальные болезни оказывали существенное влияние на профессионально-трудовую деятельность, социально-политическую активность и групповую консолидацию промышленных рабочих Юго-Востока России.

В данном диссертационном исследовании сформулированы следующие положения, выносимые на защиту.

1. К началу реализации нэпа в регионе существовало небольшое количество рабочих промышленных предприятий. Однако, учитывая дореволюционное состояние, незначительную численность данной общности в преимущественно сельскохозяйственном регионе Юго-Востока России (в 1920 г.— примерно 3% населения), а также кризисные процессы периода «военного коммунизма», утверждать наличие социально-профессиональной общности, социальной группы, обладающей единством образа жизни, характера хозяйственной деятельности, коллективным мышлением и самосознанием, устойчивой связью с промышленным производством невозможно. Имела место люмпенизированная общность, объединяемая трудом на промышленном предприятии в качестве основного или вспомогательного способов обеспечения витального минимума. В период нэпа, в связи с восстановлением промышленности региона, происходит количественный рост числа лиц, занятых трудом на предприятиях промышленности, составивших к 1926 около 10% населения региона, и складывание на этой основе относительно устойчивой социальной группы промышленных рабочих. Тем самым социальная роль рабочих промышленных предприятий Юго-Востока к моменту начала реализации нэпа была незначительной и они не могли оказывать существенного влияния на социально-экономическую жизнь региона.

2. На протяжении периода нэпа происходит процесс консолидации промышленных рабочих региона в социальную группу. Консолидирующим фактором являлось, прежде всего, выполнение общей социальной функции— наемный физический труд на производственно-технической базе промышленного предприятия в условиях налаживания производственных связей и роста объемов промышленного производства на Юго-Востоке страны. Дополнительными консолидирующими группу факторами являлись: декларируемое правящей партией и активно претворяемое на практике единство социально-политического статуса промышленных рабочих («рабочий класс», «пролетариат»), сходство материальных условий существования в обстановке реализации нэпа, обобществление быта и досуга и др. Эволюционная модель складывания социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока в начале нэпа (межпоколенная связь, преемственность профессиональных навыков и трудовой этики и др.) сменяется в ходе реализации нэпа моделью принудительной консолидации (нивелирования материального положения, сглаживание противоречия социальных статусов и др.).

3. Наряду с ускоренной консолидацией в рамках процесса складывания социальной группы промышленных рабочих происходит ее внутренняя дифференциация. В основе этой социальной дисперсии промышленных рабочих Юго-Востока в период реализации нэпа лежит совокупность материально- и социально-производственных факторов: разница в уровне заработной платы квалифицированных и неквалифицированных рабочих, являвшихся выходцами из различных социальных слоев донэповской России, различия базовых установок трудовой этики, в частности, степени дисциплинированности, способности к систематическому, качественному труду, подчинению жесткому трудовому распорядку, различия политической культуры, в частности, способности к осознанию и форм объективирования своих претензий. Внутренняя социальная дифференциация промышленных рабочих Юго-Востока прямо пропорционально отражала конфликт между потребностями восстанавливаемой экономики региона в стимулировании квалифицированного труда и требованиями подавляющего большинства неквалифицированной маргинальной рабочей силы в уравнительном распределении социальных благ. Конфликтность порождалась различиями в отношении квалифицированных и неквалифицированных рабочих к производственным кампаниям, используемым властью методам стимулирования труда. Мобилизационный характер труда, штурмовщина, стремление к увеличению выработки без учета реальных возможностей предприятия, экономических и социальных последствий, пренебрежение трудовой и технологической дисциплиной и трудовым распорядком, безразличное отношение к оборудованию, характеризовавшие отношение к труду неквалифицированного рабочего вступали в противоречие со специфической трудовой этикой кадрового рабочего. Кроме того, постоянным источником конфликта было различное понимание протестной деятельности: индифферентность, соглашательство, стремление к примирению с мастерами, использованию примитивных методов объективирования недовольства в виде жалоб, наушничества, девиантного производственного поведения были неприемлемы для имевших опыт дореволюционной борьбы и непосредственной производственной демократии революционного периода кадровых рабочих. Данные факторы определяли динамику взаимоотношений микрогрупп внутри социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока в период реализации нэпа, затрудняя процесс консолидации, являясь источником внутригруппового антагонизма.

4. Социальный облик (низкий уровень общей, профессиональной и бытовой культуры, доминирование материальных стимулов мотивации труда, недисциплинированность, маргинальность, склонность к девиации) и особенности социальной психологии (коллективистские установки труда и быта, политическая и социальная индифферентность, сочетание пассивности и штурмовщины, обостренное чувство социальной справедливости, отсутствие четких социальных позиций, ориентиров, затрудненность самоидентификации, размытость нравственных установок) формирующейся социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока коррелировались с условиями труда, жизни и быта, повседневностью промышленного рабочего. Последней в массе были свойственны чрезвычайная скудость, убогость материально-бытовых условий существования, коллективизм форм быта и досуга, традиционализм семейно-бытовых отношений. Структуры повседневности характеризовались эклектичностью, сочетанием традиционализма и поверхностной модернизации, возникновением новых ритуалов повседневной жизни. Однако именно они в период реализации нэпа оказывали решающее воздействие на профессионально-трудовую активность, социально-групповое сознание, проявление политического акционизма и иные качественные характеристики социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока страны.

5. На протяжении периода нэпа происходит интенсивный процесс осознания, поиска промышленными рабочими Юго-Востока своего места в стремительно меняющейся социальной структуре советского общества, процесс самоидентификации. В основе самоидентификации промышленных рабочих Юго-Востока лежали разнообразные факторы: материальные (разница уровня жизни, условий труда и быта; отраслевая принадлежность производства, характер труда, в частности, степень его индивидуализации, механизации, творчества; связь работника с деревней) и идеальные (ментальные и социально-групповые установки, штампы официальной пропаганды; уровень грамотности; изменение положения работника в системе социальных связей, например, выдвижение, вступление в партию, комсомол, участие в производственных, политических, хозяйственных кампаниях; прошлый (участие в войнах и революциях, политической борьбе, дореволюционный производственный стаж) и приобретаемый профессиональный и социальный опыт). Важнейшим критерием самоидентификации, понимания и определения рабочим промышленного предприятия собственного места в политической, производственной, социальной структуре общества 20-х гг., на наш взгляд, являлся материальный показатель (уровень оплаты труда и качество быта), положенный на мифологизируемые представления о социальной структуре и ментальный идеал справедливости. Однако в целом процесс самоидентификации промышленных рабочих Юго-Востока в рассматриваемый период носит поверхностный, субъективный и эмоциональный характер.

6. Характерной чертой исторического процесса складывания промышленных рабочих Юго-Востока в 20-е гг. является широкое распространение в рабочей среде различных форм асоциального (девиантного и делинквентного) поведения. Направленность и характер, масштабы и глубина распространения, формы и способы проявления, мотивация подобных деяний (пьянства, хулиганства, хищений имущества предприятий, прогулов и др.) отражают много линейность процессов формирования социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока страны. Попытки искоренения этих «социальных болезней» в среде промышленных рабочих Юго-Востока оказывались недостаточно эффективными по причине невозможности устранения причин асоциального поведения рабочих. Девиации как противоположность трудовой одержимости и квалифицированному труду являлись не только следствием низкого уровня профессиональной, бытовой и личной культуры рабочего. Они выступали, зачастую, единственно возможной в то время формой реакции промышленных рабочих на действия власти и объективные экономические, социальные, политические процессы, протекавших в период реализации нэпа на Юго-Востоке страны.

Теоретическая и практическая значимость работы.

Диссертация может представлять интерес для ученых, специализирующихся на изучении проблем новой экономической политики, социально-экономического развития Дона, Кубани и Ставрополья в 20-е гг. XX в., «рабочей истории», истории повседневности. Материалы исследования и содержащиеся в нём выводы могут быть использованы в лекционных курсах по отечественной истории, региональной, социальной истории.

Апробация работы.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры исторических наук и политологии Ростовского государственного экономического университета (РИНХ).

Основные положения и выводы диссертации были изложены автором на международных, региональных и внутривузовских научных конференциях, проходивших в гг. Ростове-на-Дону, Новочеркасске, Азове, Краснодаре. По теме исследования опубликованы 16 работ, в том числе монография «Промышленные рабочие Юго-Востока России в годы нэпа: история генерации и многомерность повседневной жизни социальной группы» (объём 21,4 печатных листа). Общий объём публикаций составляет более 26 печатных листов.

Структура работы.

Работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка.

Заключение диссертации по теме «Отечественная история», Данихно, Светлана Николаевна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эволюционный процесс складывания социальной группы промышленных рабочих на Юго-Востоке России, активно протекавший в пореформенный период, был прерван социально-политическими катаклизмами начала XX в. В годы Первой мировой войны изменяется социальный состав промышленных рабочих за счет концентрации производства и вовлечения в промышленность женщин и подростков. Трансформационные процессы ускорились событиями революций и гражданской войны, развернувшимися на Дону, Кубани и Ставрополье. Сокращение производства, разрушение и разграбление промышленных предприятий Юго-Востока инициировали процесс количественного сокращения и качественной девальвации социальной общности промышленных рабочих региона.

Положительная динамика численности группы промышленных рабочих на Юго-Востоке России обнаруживается лишь в 1923 г. Численность промышленных рабочих Юго-Востока на протяжении 20-х возрастает, сравнявшись к 1926 г. с показателями 1913 г. и к 1929 г. превысив их почти на 20 тысяч человек. Вместе с тем, динамика численности промышленных рабочих Юго-Востока на протяжении периода нэпа при незначительном устойчивом росте зависела от сезонных сельскохозяйственных циклов и болезненно реагировала на «кризисы нэпа», не раз обретая отрицательные показатели.

Наряду с количественными изменениями в рассматриваемый период происходит качественная трансформация социальной общности промышленных рабочих региона. В ходе дооктябрьского этапа развития социальной общности к началу социальных катаклизмов рубежа 10-х - 20-х гг. в ее составе оформились две основные макрогруппы: квалифицированные, сравнительно высокооплачиваемые рабочие («рабочая аристократия») и неквалифицированные рабочие, являвшиеся, преимущественно, отходниками. Данные макрогрупы различались производственно-экономическими характеристиками, кроме того, на основе экономической дифференциации складывались специфические бытовые уклады, образ жизни и представления рабочих о собственном месте в социальной структуре дооктябрьской России.

Процесс исторической трансформации указанной социальной группы на протяжении 20-х гг. имел волнообразный характер. Во-первых, в начале нэпа при незначительном изменении численности и состава кадровых рабочих, существенно обновился состав неквалифицированной рабочей силы. Во-вторых, в середине 20-х гг. происходило качественное обновление макрогруппы квалифицированных рабочих. Наконец, с началом индустриализации происходит третье обновление группы за счет массового притока рабочей силы из деревни. Столь интенсивное качественное изменение за счет представителей разноплановых социальных групп затрудняло процесс нравственной, духовной консолидации, обуславливало социальный облик и характер макрогрупп.

На протяжении периода 20-х гг. промышленные рабочие не были однородны по социальным характеристикам. Факторами дифференциации микрогрупп промышленных рабочих являлись как экономические (в зависимости от формы собственности предприятия, его подчиненности, микро- и макроотрас-левой принадлежности, уровня квалификации и производственного стажа), так и социально-демографические (подразделяли группу по признакам пола и возраста), а также политические (в зависимости от политической конъюнктуры та или иная микрогруппа позиционировалась в качестве доминирующей, что предопределяло изменение ее социального облика).

В составе макрогрупп социальной общности промышленных рабочих выделялись следующие основные микрогруппы.

Во-первых, многоукладная экономика нэпа позволяет выделить микрогруппы рабочих государственных, частных, кооперативных и кустарных предприятий. На протяжении периода реализации нэпа данные микрогрупп разделили судьбу нэповской экономики в целом.

Во-вторых, по отраслевой принадлежности промышленных предприятий различались микрогруппы рабочих легкой и тяжелой промышленности. Искусственное установление властью повышенного уровня оплаты труда, высокий декларируемый статус и явный фаворитизм микрогруппы индустриальных рабочих (в особенности — металлургов) в глазах власти наложили отпечаток на психологию формирующегося поколения молодых рабочих, предопределив для многих из них профессиональный выбор.

В-третьих, по гендерному признаку в рассматриваемый период выделялись микрогруппы рабочих-мужчин и женщин. В ходе нэпа эволюция данных микрогрупп ярко отражает конфликт между объективными социально-экономическими реалиями нэпа и идеологическими представлениями о новом месте женщины в обществе. Тендерная роль женщины принципиально не изменилась по сравнению с предшествующим историческим периодом, тем не менее, намечается тенденция к изменению социальной роли женщины в семейно-бытовых отношениях. Однако в период 20-х гг. определяющее воздействие оказывали экономические факторы, в связи с чем микрогруппа работниц претерпевала весьма незначительные количественные и качественные трансформации.

Аналогичными факторами была обусловлена трансформация возрастной микрогруппы рабочих-подростков. Обновления в ее составе были вызваны, разумеется, профессионально-временными причинами. Однако высокий уровень безработицы, повышенные требования к оплате и охране труда несовершеннолетних делали данную микрогруппу объективно не нужной нэповской экономике, нежелательной в глазах старших возрастных групп.

Социальные параметры и исходные черты социальной психологии микрогрупп предопределили возникновение и эскалацию на протяжении периода нэпа конфликта на макрогрупповом уровне. Вместе с тем, наличие единых ментальных установок в рабочей среде и социальные реалии нэпа являлись факторами психологической консолидации социальной общности, промышленных рабочих.

Базовыми установками социальной психологии промышленных рабочих Юго-Востока в период нэпа являлись:

- «комплекс хозяина» как порождение примитивно-уравнительных настроений, социальных ожиданий рабочей массы и социальной политики периода гражданской войны. Содержание и проявления его для отдельных микрогрупп имело существенные отличия. Однако именно укоренившееся в коллективном сознании рабочих представление об обладании совокупным общественным продуктом (восходящее, несомненно, к общинным представлениям о собственности), создавало иллюзию социальной справедливости и равенства, скрадывая социальное недовольство складывающейся номенклатурой и пресекая социальный конфликт.

- экономический детерминизм производственного, политического и повседневного поведения промышленных рабочих. В основе внутренних стимулов труда промышленного рабочего лежало стремление к материальному благосостоянию. Однако на протяжении 20-х гг. индивидуалистские экономические стимулы производительного труда реэволюционируют либо мимикрируют в псевдоколлективистские. Экономический детерминизм пронизывал структуры повседневности промышленных рабочих, поэтому многие явления социальной и политической действительности рассматривались сквозь призму заработка, получения дополнительных доходов, использования различных способов повышения уровня благосостояния;

- политический акционизм как характерная модель политического поведения промышленных рабочих. Протестное поведение рабочих не приобретало организованных форм, борьба за экономические права имела характер единичных акций. Постепенное отчуждение трудящихся от демократических форм управления предприятием и государством, осознаваемое и негативно воспринимаемое определенной частью рабочих, нашло выход преимущественно в виде агрессии в инспирированных властью кампаниях.

Политический протест для промышленного рабочего в годы нэпа был менее актуальным. Отдельные группы промышленных рабочих выражали недовольство складывавшейся производственно-экономической ситуацией, используя идейно-политические формы протеста. Сами протесты во многом были опосредованы не только профессиональным составом рабочих, но и уровнем их квалификации. Так, квалифицированные рабочие были склонны использовать относительно пассивные формы противостояния работодателю («итальянки», «волынки»), оказывавшиеся довольно эффективными в те годы. Основная же часть рабочих выражала недовольство в виде жалоб, прошений об улучшении материально- и жилшцно-бытовых условий существования.

Коллизии нэповской экономики, скачкообразность изменений при чрезвычайно низком развитии на Юго-Востоке России материально-технической базы промышленности создали предпосылки для мобильности, подвижности социальной общности промышленных рабочих. Причём как горизонтальная (миграции рабочих), так и вертикальная (выдвижение на партийные и хозяйственные должности) мобильность на всём протяжении 20-х гг., претерпевая сущностные изменения, останется достаточно высокой. Разумеется, выделенные нами микрогруппы не были образованиями, замкнутыми и иерархичными, не являлись аналогом средневековых цехов.

На протяжении 20-х гт. происходило оформление нескольких доминирующих социальных типов промышленных рабочих. Изменение социального облика группы и историческая эволюция социальных типов были обусловлены значительными подвижками в образе жизни и характере производственного и повседневного бытия промышленных рабочих. Срастание последних привело к постепенному замыканию группы, формированию особенной производственно-бытовой среды, в рамках которой протекало личностное и профессиональное становление новых пополнений группы.

В составе социальной общности промышленных рабочих Юго-Востока России нами выделено несколько социальных типажей, условно названных «рабочими-активистами», «рабочими-конформистами», «рабочими-девиантами» и «рабочими-гостями». На протяжении 20-х гг. под влиянием изменений в социальном составе рабочих, характере производственных отношений и политическом климате в стране, социальный облик выделенных типажей изменяется. Активизм рабочих по мере усиления административно-командных методов управления предприятиями эволюционирует от непосредственно-демократических и протестных форм начала - первой половины 20-х гг. к ритуально-демократическим и пассивно-протестным. Типаж девианта, утрачивая классово-романтический облик, будет все более явно обретать черты бытового пьяницы и хулигана. «Рабочие-гости» по мере индустриализации и урбанизации исчезнут как социальный тип, широко распространенный в дооктябрьский период. Наконец, социальный тип рабочего-конформиста, доминирующая черта социального облика и модель поведения которого — соглашательство, пассивное восприятие производственных и политических кампаний, социальная мимикрия, станет основным, определяющим социальный облик группы.

Разумеется, активность процессов трансформации социальной группы промышленных рабочих, разнообразие конкретно-исторических условий, наконец, многообразие человеческих судеб и характеров не позволяет нам утверждать однозначного существования выделенных социальных типажей. Они отражают, скорее, совокупность настроений, ориентаций, предпочтений рабочих в исторической повседневности рассматриваемого периода, позволяя нам понять качественный характер и уловить доминирующее направление исторической эволюции социальной группы промышленных рабочих Юго-Востока страны.

Список литературы диссертационного исследования кандидат исторических наук Данихно, Светлана Николаевна, 2009 год

1. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ)

2. Ф. 65. Юго-Восточное Бюро ЦК РКП(б). On. 1, д. 2; 24; 28; 32; 59; 85; 119; 127; 132.

3. Ф. 17. Информационный отдел ЦК ВКП(б). Оп. 16, д. 725; 936; 941; 942; 945; 984; 1007; 1008.

4. Ф.105. Фракция ВКП(б) Центрального комитета союза рабочих пищевой и вкусовой промышленности СССР. On. 1, д. 3, 8,14.

5. Ф. 106. Фракция ВКП(б) Центрального комитета союза рабочих швейной промышленности СССР. On. 1, д. 28,61.

6. Государственный архив Российской Федерации

7. Ф. Р-5515 Народный комиссариат труда СССР. Оп. 29, д. 25,29,163. 13. Центр документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО)

8. Ф. 7. Северо-Кавказский Крайком ВКП(б). On. 1, д. 70; 388; 613; 802; 848; 944; 946; 951; 805; 841.

9. Ф. 15. Андреевский райком РКП(б). On. 1, д. 8; 15; 16; 23; 65; 73; 84. Ф. 18. Темерницкий райком РКП(б). On. 1, д. 8; 9; 12а. Ф. 21. Нахичеванский райком РКП(б). On. 1, д. 1а; 6; 8; 20; 33; 35; 36; 38; 43; 56; 59; 60; 63; 65; 68; 83; 84; 151.

10. Государственный архив новейшей истории Ставропольского края (ГАНИ СК)

11. Ф. Р-355. On. 1, д. 7; 8; 16; 21; 24; 30; 37; 40; 53.1. Ф. Р-355. On. 1, д. 53.

12. Ф. Р-328. On. 1, д. 25; 50; 58; 239.1. Ф. Р-622. Оп. 1,д. 14.

13. Ф. 5938. On. 1, д. 4; 8; 12; 14; 17; 23.

14. Центр документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК)

15. Ф. 1. Кубано-Черноморский обком РКП(б). On. 1, д. 53,112,142,148. Ф. 8. Кубанский окружной комитет ВКП(б). On. 1, д. 25; 31; 32; 110; 111;115.

16. Ф. 9. Черноморский (Новороссийский) окружком ВКП(б). On. 1, д. 8, 59, 111,225,324,395,732, 754,764, 823, 852.

17. Ф. 17. Кубанский отдельный комитет РКП(б). on. 1, д. 557; 725; 854.

18. Государственный архив Ростовской области (ГАРО)

19. Ф.Р-97. Донской областной совет рабочих, крестьянских и казачьих депутатов. On. 1, д. 87,228,230; 248; 249,291,374; 291; 401; 452; 626,705,629, 693.

20. Ф.Р-1185. Краевое управление Северо-Кавказской Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ). On. 1, д. 16, 17; 69; 135, 317; 526, 823, 946; Оп. 2, д. 219, 287; 418,530,919.

21. Ф. Р-1485. Северо-Кавказский Краевой исполком. On. 1, д. 69,317. Ф.Р-3713. Донской областной совет профсоюзов. On. 1, д. 49; 80; 106; 109; 111; 112; 115; 117; 125; 126; 132; 512; 520; 390; 517.652.

22. Ф.Р-3720. Донской окружной совет профсоюзов. On. 1, д. 4; 9; 11; 13. Ф.Р-4376. Личный фонд А.И. Гусева. On. 1, д. 1.

23. Шахтинский филиал Государственного архива Ростовской области (ШФ ГАРО)

24. Ф.Р-136. Шахтинско-Донецкий окружной комитет профсоюза горняков. On. 1, д. 2; 14.

25. Ф.Р-158. Шахтинско-Донецкий окружной отдел труда. On. 1, д. 10; 13; 20; 26; 29; 42; 55; 59; 64; 70.

26. Таганрогский филиал Государственного архива Ростовской области (ТФ ГАРО)

27. Ф.Р-15. Таганрогский окружной совет профсоюзов. On. 1, д. 37; 39; 54.

28. Ф.Р-16. Донской окружной исполком Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов. On. 1, д. 1; 2; 9; 136; 144; 219; 220; 223.

29. Государственный архив Ставропольского края (ГАСК)

30. Ф.Р-165. Ставропольский губернский совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. On. 1, д. 26

31. Ф.Р-341 Ставропольский губернский отдел труда. On. 1, д. 722.

32. Ф.Р-299 Ставропольский окружной исполком совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Оп. 1,д. 18; 1151а.

33. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК)

34. Ф.Р-226. Кубанская окружная рабоче-крестьянская инспекция СевероКавказского края. On. 1, д. 25; 39; 50; 51; 141; 305; 391; 447; 512; 533; 550; 535.

35. Ф.Р-237. Кубанский окружной промышленный отдел. On. 1, д. 1; 40; 110; 127; 187; 205; 284; 300; 214.

36. Ф.Р-66. Комиссия по улучшению быта рабочих при Кубано-Черноморском исполкоме. On. 1, д. 3,4,6, 8. 9,10, 11. 12,13,14,15.

37. Сборники документов, материалов, нормативных актов. стенограммы съездов, пленумов и совещаний

38. Безработица на Северном Кавказе и борьба с ней (по материалам Край РКИ). — Ростов н/Д.: Типография «Советский Юг», 1925 — 56 с.

39. Борьба трудящихся масс за установление и упрочнение советской власти на Ставрополье (1917- апрель 1921). Сборник документов и материалов. — Ставрополь: Ставропольское книжное изд-во, 1968 — 248 с.

40. Восстановительный период на Дону (1921 — 1925 гг.). Сб. документов / Науч. ред. П.В. Барчугов. Ростов н/Д.: Книжное изд-во, 1962. — 496 с.

41. Вторая краевая тарифная конференция профсоюзов Юго-Востока России. 6-8 сентября 1921 г. Стенографический отчёт. — Ставрополь: Гостипография, 1921.-214 с.

42. Годовой отчёт Ростово-Нахичеванского горсовета и его исполнительных органов за март- декабрь 1926 г. — Ростов н/Д.: Тип. «Советский Юг», 1927.-24 с.

43. Госпромышленность и госторговля местных органов ВСНХ на Юго-Востоке на 1922-1923 операционный год. Ростов н/Д.: Образцовая Гостипография, 1923.-145 с.

44. Действующее законодательство о труде. Вып. 1. Сборник важнейших декретов, постановлений и инструкций по вопросам найма и увольнения, разрешения конфликтов, охраны труда, социального страхования по 10 сентября 1922 г. М.: «Вопросы труда», 1922. - 87 с.

45. Деятельность губэкономсовещания за период с 21 января по 15 ноября 1921. Ставрополь: Гостипография, 1921 - 57 с.

46. Достижения рабочих и крестьян в Геленджикском районе за 10 лет советской власти. 1917-1927гг.-Новороссийск, Тип. «Красное Черноморье», 1927.-10 с.

47. История индустриализации Северного Кавказа (1926- 1932). Документы и материалы / Отв. ред. В.И. Филькин. Грозный: 1971. - 564 с.

48. К победе коммунистического труда: сборник документов и материалов (1919 1978 гт.). - Ставрополь: Кн. изд-во, 1984 - 348 с.

49. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1898 1986. Изд. 9-е. Т. Ш. 1922 - 1925. - М.: Издательство политической литературы, 1984. - 494 с.

50. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1898 1986. Изд. 9-е. Т. IV. 1926 - 1929. - М.: Издательство политической литературы, 1984.-575 с.

51. Краевой съезд представителей Совнархозов, Совпрофов и Чусо в Ростове-на-Дону в феврале 1921 г. Ростов н/Д.: 1921 - 82 с.

52. Краевой съезд промышленности и торговли Юго-Востока. 1-5 декабря 1923 г. Ростов н/Д., 1923. -165 с.

53. Материалы к докладу о перспективах развития промышленности Северо-Кавказского края. — Ростов н/Д.: Гостипография им. М.И. Калинина, 1929.-58 с.

54. Материалы к отчёту крайсовпрофа к 4-му краевому съезду профсоюзов Северо-Кавказского края (февр. 1928 март 1932 гг.). - Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1932 -194 с.

55. Новый курс экономической политики. Вып. V. Путь укрепления и возрождения фабрично-заводской промышленности (речи, резолюции, декреты). -Ростов н/Д.: Гос. изд-во. Донское отделение, 1921. — 47 с.

56. Новый курс экономической политики. Вып. VIII. Юшвосточный край. Краткий очерк. -Ростов н/Д.: Походная типография ПУСКВО, 1921. 70 с.

57. Отчёт Армавирского отдельного экономического совещания по 1 сентября 1921 г.-Армавир, Государственная типографии, 1921. —49 с.

58. Отчёт заседаний 2-го Краевого Съезда заведующих отделами труда Юго-Востока и представителей народного комиссариата труда Горской, Дагестанской и Азербайджанской республик (24 — 27 июля 1921 г.). Ростов н/Д.: Тип. «Советский Юг», 1921 - 57 с.

59. Отчёт Краевого экономического Совета по Юго-Востоку Совету труда и обороны. Ростов н/Д.: 1921 - 32 с.

60. Отчет Крайэкономсовета Юго-Востока России с 1 октября 1921 г. по 1 апреля 1922 г.—Ростов н/Д.: 19 — 37 с.

61. Отчёт Краевого совпрофа о работе за 1926-1927 год. — Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1928 — 48 с.

62. Отчёт о деятельности ВЦСПС на Юго-Востоке. — Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1921. — 68 с.

63. Отчёт о деятельности Промбюро Юго-Востока за 1920 г. — Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1921 60 с.

64. Отчет о деятельности Северокавказского крайисполкома за 19251926 гг. Ростов н/Д.: Изд-во Крайисполкома, 1927 - 112 с.

65. Отчёт о деятельности уполномоченного ВЦСПС на Юго-Востоке. -Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1921 -153 с.

66. Отчёт Ставропольского губернского экономического совещания Совету труда и обороны за июль, август, сентябрь 1921 г. — Ставрополь: Гостипография, 1921. -102 с.

67. Отчёт Ставропольского губернского экономического совещания Совету труда и обороны в сентябре 1921 г. Ставрополь: Гостипография, 1921;

68. Отчёт Ш Кубанского окружного съезда Советов (19-24 марта 1927 г.). Краснодар: 1927. -180 е.;

69. Профсоюзы Кубано-Черноморской области в 1923 г. По материалам 5-го областного съезда профсоюзов. Краснодар: Изд-во Кубчерсовпрофа, 1924.-147 с.

70. Профсоюзы Северного Кавказа. Отчёт краевого совпрофа о работе за 1926-27 год. Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1928. - 346 с.

71. Резолюция 2-го Северокавказского краевого совещания отделов труда (25-28 мая 1930 г.). Ростов н/Д.: Тип. им. М.И. Калинина, 1930. - 81 с.

72. Резолюция Ш съезда советов Северокавказского края.- Ростов н/Д.: Изд-во Крайисполкома, 1929. 48 с.

73. Стенофафический отчёт 2-го краевого съезда профсоюзов Северного Кавказа. Бюллетень №1 от 6 января 1926 г. — Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1926-39 с.

74. Стенофафический отчёт 2-го краевого съезда профсоюзов Северного Кавказа. Бюллетень № 2 от 17 января 1926 г. — Изд-во Крайсовпрофа, 1926 -40 с.

75. Стенофафический отчёт 2-го краевого съезда профсоюзов Северного Кавказа. Бюллетень №7 от 18 января 1926 г. — Изд-во Крайсовпрофа, 1926 -46 с.

76. Стенофафический отчёт 2-ш краевого съезда профсоюзов Северного Кавказа. Бюллетень №12 от 22 января 1926 г. — Изд-во Крайсовпрофа, 1926 -50 с.

77. Стенофафический отчёт краевого совещания губернских и областных экономсовещаний Юго-Востока России. (17-19 окт. 1922 г.). Ростов н/Д.: Изд-во Крайэкономсовета, 1922. - 72 е.;

78. Стенофафический отчёт 3-го пленума Северокавказского совета профсоюзов (9-12 февраля 1925 г.) и отчёт о работе Крайсовпрофа с 1 августа 1924 по 1 января 1925 г. Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1925.-245 с.

79. Третья Юго-Восточная Краевая конференция профсоюзов. Бюллетень №1 от 15 ноября 1923 г. Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1923. - 30 с.

80. Третья Юго-Восточная краевая конференция профсоюзов. Бюллетень № 2 от 19 ноября 1923 г. Ростов н/Д.: Изд-во Крайсовпрофа, 1923.-46 с.

81. Статистические и справочные издания

82. Бюджеты рабочих. Обследование 1925 г. Ростов н/Д: Изд-во Северокавказского статистического управления, 1926. — 220 с.

83. Всесоюзная городская перепись 1923 г. Краткая характеристика городов и поселений городского типа. Труды ЦСУ. Т. XXVH Вып. 2. М.: Изд-во ЦСУ, 1926.

84. Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т. V. М.: Изд-во ЦСУ, 1929.-387 с.

85. Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т. ХХП. Отдел П Занятия. — М.: Изд-во ЦСУ, 1929. 516 с.

86. Кубанский статистический сборник. Год первый. — Краснодар: Тип. Крайсоюза, 1925. 337 с.

87. Контрольные цифры народного хозяйства Северо-Кавказского края на 1928-29 гг. (в территориальном разрезе) // Северо-Кавказский край. 1929. -№2.-С. 34-47.

88. Контрольные цифры народного хозяйства Северо-Кавказского края на 1926/27 гг. Ростов н/Д.: Изд-во Крайисполкома РК(б), 1926. - 300 с.

89. Конъюнктурный обзор госпромышленности Северного Кавказа за 1-й квартал 1924-1925 операционного года (октябрь-декабрь). Ростов н/Д.: Изд-во КрайСНХ, 1925- 46 с.

90. Народное хозяйство Ростовской области за 20 лет / Под общ. ред. А.И. Гозулова. Ростов н/Д.: Ростиздат, 1940. — 436 с.

91. Новые кадры промышленных рабочих и работа среди них (По материалам обследования Северокавказского Крайкома ВКП(б) и Крайсовпро-фа). Ростов н/Д.: Тип. Севкавтруда, 1927. - 39 с.

92. Пономарёв А. Территория и население Юго-Востока. — Ростов н/Д.: «Советский юг», 1924. — 24 с.

93. Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918-1923 гг. // Труды ЦСУ. Т. ХУШ. Вып. 4. -М.: Изд-во ЦСУ, 1924.-481 с.

94. Северокавказский край. Цифры и диаграммы. Ростов н/Д: 1-я Гостипография им. Коминтерна, 1927. - 112 е.;

95. Статистический ежегодник. 1918- 1920. Труды ЦСУ. Т. XVIII. Вып. 1.-М.: Изд-во ЦСУ, 1921. 357 с.

96. Статистический справочник по Северо-Кавказскому краю. Ростов н/Д.: 3-я Гостипография Донполиграфбума, 1925. - 486 с.

97. Статистический справочник по Северо-Кавказскому Краю. Ростов н/Д.: 1-я Гостипография Северокавказского статуправления, 1927. — 534 с.

98. Труд в СССР. Статистический справочник за 1924 — 1925 гг. / Отв. ред. А. Рашин. М.: РИО ВЦСПС, 1926. - 222 с.

99. Терский округ. Очерки по истории, экономике и советскому строительству округа. Ч. 1 / Под ред. М.Минаева, И.Викторова. Пятигорск: 1927 — 50 с.

100. Труд на Северном Кавказе. Статистический справочник за 1924-25, 1925-26,1926-27 гг. Ростов н/Д: Гос. тип. им. Калинина, 1928 - 400 с.

101. Фабрично-заводская промышленность СССР и его экономических районов. Т. П. Вып. 3. Материалы за 1926/27 хозяйственный год. — М.: 1930 — 380 с.4. Периодические издания1. Центральные

102. Вестник труда. 1924. Журнал ВЦСПС. 1926 №5-6, №7; 1927 №10;

103. Гигиена и быт рабочей и крестьянской семьи. Журнал гигиены и популярной медицины. 1925 —1928;

104. Красный интернационал профсоюзов. Журнал исполнительного бюро профинтерна. 1924 №4;

105. Плановое хозяйство. 1927 №5, №6, №9;

106. Путь коммунизма. 1922 № 1; 1923 № 1;

107. Рабочая газета. Газета ВЦСПС. 1924,1925,1926,1927,1928,1929;1. Региональные

108. Власть советов. Газета Ставропольского Губкома РКП(б) и Губиспожома Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов 1922, 1923;

109. Голос рабочего. Газета Совета профсоюзов Северного Кавказа. 1924, 1925,1926,1927;

110. Действия и распоряжения Советской власти. Приложение к газете «Красное знамя». 1920,1921;

111. Донской работник. Журнал Донского отдела профсоюза совра-ботников. 1923,1924;

112. Красное знамя. Газета Кубано-Черноморского ревкома, политотдела IX армии и Кубано-Черноморского комитета РКП(б). 1921,1922.

113. Красный шахтер. Газета Шахтинского окркома РКП(б), окрис-полкома и окрпрофбюро. 1920,1921;

114. Наш труд. Газета Совета профсоюзов Северного Кавказа (с 1924 г. «Голос рабочего»). 1922,1923;

115. Молодой рабочий. Газета горкома Ростово-Нахичеванской организации Ростовского-на-Дону горкома РКСМ. 1924,1925,1926;

116. Молот. Газета Северо-Кавказского крайкома ВКП(б). 1923, 1924, 1925,1926,1927,1928,1929;

117. Путь советов. Журнал Кубано-Черноморского облисполкома советов рабочих, крестьянских, красноармейских и горских депутатов. 1922,1923;

118. Северо-Кавказский край. Журнал Северо-Кавказской краевой плановой комиссии. 1925,1926,1927,1928,1929;

119. Статистика Юго-Восточного Края. Журнал уполномоченного ЦОУ Юго-Востока. 1920,1921;

120. Труд и хозяйство Юго-Восточного Края. Журнал Юговосточно-го ВЦСПС и Донсовпрофа. 1921,1922;

121. Труд и быт. Ежемесячное иллюстрированное приложение к газете «Голос рабочего». 1924 № 4-5;

122. Трудовой путь (г. Армавир). Газета Армпарткома, исполкома и совпрофа. 1922,1923,1924.1925,1926,1927;

123. Труженица Северного Кавказа. Журнал отдела по работе среди женщин Северокавказского Крайкома ВКП(б). 1925,1926,1927;

124. Юго-Восгок. Журнал Краевого экономического совета Юго-Восточного Края. 1922,1923,1924.7. Литература

125. Абдурахманова И.В. Хулиганство в Советской России как феномен пролетарского правосознания // Юристъ-правоведъ. 2006. - № 1. - С. 53-58.

126. Актуальные задачи изучения советского рабочего класса. «Круглый стол» // Вопросы истории. -1988. №1. - С. 3-23.

127. Беленький В.Х. Класс наёмных работников или рабочий класс // Со-цис. 2005. - №3. - С. 127-135.

128. Богачёв В. Очерки географии Всевеликого войска Донского. Новочеркасск: Изд-во отдела народного просвещения Всевеликого войска Донского, 1919.-520 с.

129. Власть и советское общество в 1917-1930-е годы: новые источники // Отечественная история. 1999. - №1. - С. 129-142.

130. Глебкин В J3. Ритуал в советской культуре. М.: «Янус-К», 1998. — 168 с.

131. Два года диктатуры пролетариата в1917 — 1919 гг.: Сб. науч. статей. -М.: Изд-во ВСНХ, 1919. 146 с.

132. Донская государственная табачная фабрика. Очерк по материалам старых кадровиков ДГТФ / Сост. И. Стальский Ростов н/Д.: 1938. - 35 с.

133. Журавлев С.В., Мухин М.Ю. «Крепость социализма»: Повседневность и мотивация труда на советском предприятии 1928-1938 гг. / РАН. Ин-т рос. истории. М.: РОССПЭН, 2004. - 239 с.

134. Иванов В.Ф. Города-сады и посёлки для работающих. JL: Академическое изд-во, 1925. - 213 с.

135. Касьяненко В.И. Общественная мысль 20-х годов о формировании социалистического быта в СССР // Вопросы истории. -1982. № 4. - С. 27-44.

136. Кислицын С.А. Шахтинское дело. Начало сталинских репрессий против научно-технической интеллигенции в СССР. — Ростов н/Д.: кн. изд-во, 1993. -109 с.

137. Кожаный ПМ. Работница и новый быт.—М.: Вопросы труда, 1926. — 60 с.

138. Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города: Нормы и аномалии. 1920-1930 годы.-СПб.: Летний сад, 1999.-316 с.

139. Лебина Н.Б. Рабочая молодёжь и антиалкогольное движение 1920-х годов // Народная борьба за трезвость в российской истории. Материалы семинара, проведённого обществами борьбы за трезвость, АН СССР, ЛГУ 18 дек. 1987 г. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989. - С. 45-47.

140. Лельчук B.C. К изучению вопроса о численности рабочего класса СССР // Вопросы историографии рабочего класса СССР: сб. науч. тр. / отв. ред. М.П. Ким. -М.: Мысль, 1970. С. 205-206.

141. Либерман Л.В. В угольном царстве. Очерки условий труда, быта и развития промышленности в Донецком бассейне. М.: 1919. - 316 с.

142. Лившин А.Я., Орлов И.Б. Власть и общество: Диалог в письмах. — М.: РОССПЭН, 2002. 208 с.

143. Лоов И.Р. Из истории формирования и развития рабочего класса Северного Кавказа в 1920 1928 гг. - Грозный: Чечено-Ингушское книжное изд-во, 1973.-278 с.

144. Лунин Б.В. Рабочее изобретательство в крае за 1924 г. и пути его развития в 1925 г. // Госпромышленность за 1923-24 год. Сборник статей. Ростов н/Д, 1925.-С. 139-153.

145. Людтке А. Что такое история повседневности? Её достижения и перспективы в Германии // Социальная история. Ежегодник. 1998/99.— М.: РОСПЭН, 1999. С. 77-100.

146. Лютов Л.Н. Государственная промышленность в годы нэпа (1921 -1929 гг.). Саратов: кн. изд-во, 1991. - 341 с.

147. Лютов Л.Н. Частная промышленность в годы нэпа (1921 1929 гг.). -Саратов: кн. изд-во, 1994. — 147 с.

148. Матюгин А.А. Рабочий класс СССР в годы восстановления народного хозяйства (1921 -1925 гг.). М.: Изд-во АН СССР, 1962. - 346 с.

149. Матюгин А.А. Изменения в составе промышленных рабочих в восстановительный период (1921 — 1925 гг.) // Изменения в численности и составе советского рабочего класса: сб. науч. тр. -М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 74-123.

150. Миронов Б.Н. Отношение к труду в дореволюционной России // Со-цис. 2001. - № 10. - С. 99-108.7.37Нарский И.В. Жизнь в катастрофе: Будни населения Урала в 1917 — 1922 гт. М.: РОСПЭН, 2001. - 632 с.

151. Нордштейн А.С. О некоторых итогах социально-гигиенического обследования донской деревни. Ростов н/Д.: 1925. - 16 с.

152. Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927 1941. - М.: РОССПЭН, 1999.-271 с.

153. Осокина Е.А. Иерархия потребления. О жизни людей в условиях сталинского снабжения. 1928 1935 гг. - М.: Изд-во МГОУ, 1993. - 144 с.

154. Полвека борьбы и побед. Главные ростовские мастерские им. т. Ленина на производственном и революционном фронте. Ростов н/Д: Ленинский город, 1924.-80 с.

155. Полшцук Н.С. Обычаи и нравы рабочих России (конец XIX- начало XX) // Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций 1861-февраль 1917 г. / отв. ред. С.И. Потолов.- СПб.: Информационный центр «Блиц», 1997.-С. 114-130;

156. Рабочий активизм в послереволюционной России. «Круглый стол» // Отечественная история. 2002. - №2. - С. 112-146.

157. Рашин А.Г. Состав фабрично-заводского пролетариата СССР: предварительные итоги переписи металлистов, горнорабочих и текстильщиков в 1929 г. -М.: Изд-во ВЦСПС, 1930. -171 с.

158. Рашин А.Г. Динамика промышленных кадров СССР за 1917-1958 гг. // Изменения в численности и составе советского рабочего класса: сб. науч. тр. / под ред. С.Г.Струмилина.-М.: Изд-во АН СССР, 1961.-С. 7-73.

159. Рогаческая JI.C. Из истории рабочего класса СССР в первые годы индустриализации. 1926 -1927 гг. М.: Изд-во АН СССР, 1959. - 255 с.

160. Российский пролетариат: облик, борьба, гегемония: Сб. науч. тр. — М.: Наука, 1970.-363 с.

161. Ростовская область за 40 лет / Под ред. А.И. Гозулова, А.М. Левитова, П.Г. Шумилина. Ростов н/Д.: кн. изд-во, 1957. - 289 с.

162. Рыков А.И. Дорогу женщине // Труженица Северного Кавказа. 1926. -№1.-С. 2.

163. Семашко Н. Каким должен быть брак у трудящихся // Рабочая газета. -1924.-9 марта.-С. 3.

164. Серый Ю.И. Рабочие Юга России в период империализма (1900 — 1913). Ростов н/Д.: Изд-во рост, ун-та, 1971.-212с.

165. Соколов А.К. Драма рабочего класса и перспективы рабочей истории в современной России // Социальная история. Ежегодник. 2004. -М.: РОСПЭН, 2005.-С. 7-51.

166. Соколов А.К. Социальная история России новейшего времени: проблемы методологии и источниковедения // Социальная история. Ежегодник. 1998-1999. -М.: РОСПЭН, 1999. С. 39-76.

167. Соколов А.К. Перспективы изучения рабочей истории в современной России // Отечественная история. 2003. - №4. - С. 131-142.

168. Соловьёв В.Ф. Народное хозяйство Ставрополья в период перехода к нэпу // Учёные записки Пятигорского государственного педагогического университета. Вып. 5. Пятигорск: 1949. - С. 111-132.

169. Струмилин С.Г. Рабочий быт в цифрах: статистико-экономические этюды. — M.-JL: Изд-во «Плановое хозяйство», 1926. — 134 с.

170. Струмилин С.Г. Социальные проблемы пятилетки (1928/29 1932/33 гг.). -М.: Изд-во «Плановое хозяйство», 1929. — 83 с.

171. Фельдман М.А. Численность, состав, социальный облик рабочих цензовой промышленности Урала в 1921 — 1926 гг. // Вестник Челябинского ун-та. Сер. 1. История 2001. - № 1. — С. 64-77.

172. Фельдман М.А. Рабочие Урала в 1914-1922 годах // Вопросы истории. -2001.-№10.-С. 110-120.

173. Фицпатрик Ш. Классы и проблема классовой принадлежности в Советской России 20-х годов // Вопросы истории. — 1990. № 8. - С. 16-31.

174. Хижняков Е.Б. Итоги работы Северо-Кавказской Госпромышленности в 1923-1924 операционном году // Госпромышленность за 1923-24 год. Сборник статей. Ростов н/Д.: 1925. - С. 3-31.

175. Холмс Л. Социальная история России: 1917 1941 / отв. ред. А.В. Лубский, В.Н. Рябцев. - Ростов н/Д.: Изд-во РГУ, 1994. -142 с.

176. Черных А.И. Становление России советской: 20-е годы в зеркале социологии. М.: Памятники исторической мысли, 1998. - 282 с.

177. Щемелев Н.Н. Борьба КПСС за развитие тяжёлой промышленности на Северном Кавказе (1926 1932 гг.). -Ростов н/Д.: Изд-во РГУ, 1981.-272 с.

178. Щемелев Н.Н., Коломойцев А.Г. Имени Ченцова. Рассказ о Ростов-ском-на-Дону радиаторном заводе им. Ченцова. Ростов н/Д.: Ростовское книжное изд-во, 1973. — 207 с.

179. Шкаратан О.И. Методологические аспекты изучения истории рабочего класса//Вопросы истории. —1966.—№ 4. — С. 2-15.

180. Шнейдер В.Г. Проблема социального становления рабочих Северного Кавказа (последняя треть XIX- февраль 1917 г.) М., 1998. 133 с. - Деп. в ИНИОНРАН 1.06. 96. № 52019.

181. Ярославский Ем. Мораль и новый быт пролетариата в переходный период. Доклад, читаный в Политехническом музее 14. 04. 1926. — JL: Прибой, 1926.-36 с.

182. Диссертации и авторефераты

183. Булатов А.Г. Индустриальное развитие и промышленные рабочее Дагестана: исторический опыт, особенности, проблемы (1920 — июнь 1941 гг.).: дисс. докт. ист. наук. / Дат. гос. ун-т. Махачкала, 2004. - 430 с.

184. Гранатовская Д.Ю. Индустриальные рабочие в период нэпа: проблемы социальной адаптации.: дис. канд. ист. наук. / Моск. гос. ун-т. М., 2001. -207 с.

185. Засорина Т.Д. Новая экономическая политика: отношение населения Кубани (1921-1929 гг.): дис. канд. ист. наук. / Адыгейский гос. ун-т. — Майкоп, 2003.-169 с.

186. Корниенко Т.А. Социальная повседневность населения Северного Кавказа в годы Первой мировой войны (август 1914 февраль 1917 гг.): дис. канд. истор. наук. - /Армавирск. гос. пед. ун-т. - Армавир, 2001. - 313 с.

187. Кремляков B.C. Рабочий класс в идеологии и политической практике советского государства в 1921 — 1934 гг. (на материалах общественно-политических организаций и государственных органов): дис. канд ист. наук. — М, 1992. -184 с.

188. Макаренко М.Ю. Население Кубани в 1920-1926 гг. (историко-демографический аспект).: дис. канд. ист. наук. / Кубанск. гос. ун-т. — Краснодар, 1997-210 с.

189. Ногина Е.В. Социокультурное развитие городского населения Ставрополья в 1920— 1930 гг.: Опыт исторического исследования.: дис. канд. истор. наук. / Сгавропольск. гос. ун-т. — Ставрополь, 2004. 247 с.

190. Нежигай Э.Ю. Городска культура Кубани в период НЭПа.: дис. канд. истор. наук. / Кубанск. гос. ун-т. Краснодар, 1999. - 247 с.

191. Лисавенко Н.И. Борьба рабочих Северного Кавказа за социалистическую индустриализацию в период 1926-1929 гг.: дис. канд. ист. наук / Моск. гос. пед. ун-т. -М., 1954. 276 с.

192. Рагер Ю.Б. Проблемы развития промышленности Кубани и Черноморья в годы нэпа (1921 1929).: дисс. канд. ист. наук. / Кубанск. гос. ун-т.— Краснодар, 1995 - 260 с.

193. Степенев В.В. Борьба за восстановление и укрепление индустриальных кадров промышленных рабочего класса на Дону в 1921-1925 годах.: дисс. канд ист. наук. / Рост. гос. ун-т.—Ростов н/Д., 1954. — 158.

194. Хлевнюк О.В. Изменение культурного облика городских рабочих СССР 1926 1939 гг.: автореф. дисс. канд ист. наук. - М.: 1996. - 20 с.

195. Щемелев Н.Н. Борьба КПСС за развитие тяжёлой промышленности на Северном Кавказе: автореф. дисс. докг. ист. наук. / Рост. гос. ун-т. — Ростов н/Д., 1984.-43 с.

196. Яхутль Ю.А. Мелкая промышленность Кубано-Черноморской области в начале нэпа: проблемы управления, социальная структура, кадры (19211924 гг.).: автореф. дис. канд. истор. наук. Краснодар, 2007. - 23 с.