Словотворчество и связанные с ним проблемы идиостиля Велимира Хлебникова тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.02.01, доктор филологических наук в форме науч. докл. Перцова, Наталья Николаевна

• Перцова, Наталья Николаевна
• доктор филологических наук в форме науч. докл.
• 2000

Оглавление диссертации доктор филологических наук в форме науч. докл. Перцова, Наталья Николаевна

Предмет и задачи исследования

В работе исследуется словотворчество Велимира Хлебникова и смежные аспекты его идиостиля и лингво-поэтической концепции в связи с творческой биографией поэта и в связи с местом его наследия в исторической перспективе предшествующей и последующей культуры и гуманитарного знания. Основная задача работы - выявление системы, лежащей в основе хлебниковского словотворчества, и построение его типологии на материале как изданного автором "Словаря неологизмов Велимира Хлебникова" (1995 г. ) , так и новых разысканий. Дополнительные задачи: установление истоков словотворчества поэта и связей хлебниковского индивидуального словообразования со словообразовательной системой русского языка; выявление влияния некоторых лингвистических идей Хлебникова на последующее развитие науки о языке.

Актуальность исследования

Введение словотворческих достижений и лингвистической концепции Хлебникова в обиход современной лингвистики и гуманитарного знания вообще представляется актуальным в свете пристального внимания современной лингвистики к глубинным когнитивным механизмам языка.

Научная новизна работы

Рассмотрены связи словотворчества Хлебникова с лингвистическими концепциями прошлого (с опытами построения искусственных языков, берущими начало в работах ученых XVII в . ) , с русской - и вообще со славянской - мифологией, с некоторыми памятниками древнерусской письменности, с русским символизмом. Составлен словарь неологизмов поэта, включающий около десяти тысяч единиц. Предложена типология словотворчества Хлебникова и продемонстрированы соотношения последней с общей системой русского словообразования; показана связь словотворческой практики поэта и его теоретических построений с последующими достижениями лингвистики.

Метод и материал исследования

Материалом работы служили: (1) опубликованные тексты Хлебникова; (2) рукописное наследие поэта из Российского государственного архива литературы и искусства и отделов рукописей Российской национальной библиотеки, Института русской литературы РАН (Пушкинский дом) . Института мировой литературы РАН, Государственного музея В.В.Маяковского и Публичной библиотеки Нью-Йорка, а также из одного частного собранияЛ; (3) фольклорные источники (в частности, использовавшиеся Хлебниковым) ; (4) многочисленные словари русского и других славянских языков (в частности те, к которым обращался в своих лингвистических занятиях Хлебников)

Основной методологический принцип работы состоит в изучении творческого наследия поэта не как изолированного явления, а в широкой исторической перспективе и на фоне достижений современных гуманитарных наук.

Научно-практическая значимость работы

Полученные результаты могут быть использованы исследователями творчества Хлебникова, лексикографами и лингвистами-теоретиками, а также могут служить опытом для создания будущих словарей языка писателя вообще и их словотворческого наследия в частности. Результаты работы могут быть применены в описании морфологии как русского, так и других языков и в составлении морфемных словарей, равно как и в практике преподавания лингвистических дисциплин. Опубликование ряда рукописей поэта (исследований, посвященных "значковому языку" и языку музыки, нескольких стихотворений, поэмы "Вы, привыкшие видеть жизнь" и др.) углубляет наше понимание феномена Хлебникова.

Апробация работы

Полученные результаты неоднократно излагались автором диссертации на научных мероприятиях: на научных конференциях ИЯз РАН "Логический анализ языка" в 1994-1999 гг.; на Международных семинарах серии ДИАЛОГ по компьютерной лингвистике и ее приложениям в 1995-1999 гг., на Международной конференции "Хлебников и мировая культура" (Москва, ИМЛИ РАН и Общество Велимира Хлебникова, ноябрь 1995 г . ) , на Хлебниковских чтениях (ИМЛИ РАН и Общество Велимира Хлебникова, октябрь 1997 г . ) ; на лекциях в университетах США (1997 г. Колумбийский ун-т, ун-т штата Нью-Йорк в Олбани, Портлендский гос. ун-т. Калифорнийский ун-т в Лос Анджелесе)

Настоящий доклад состоит из Введения, пяти глав и Заключения. Во Введении обсуждается понятие неологизма и приводятся количественные данные о рассматриваемых в работе неологизмах. Б Главе 1 описываются ранние опыты Хлебникова по созданию "алфавита мысли" и их связь с искусственными языками XVII в.

Глава 2 посвящена истокам словотворчества Хлебникова и той роли, которую сыграл в формировании его творческого почерка Вяч. Иванов. В Главе 3 исследуется связь поэтического мира поэта с мифологией и народным сознанием, а также высказываются некоторые предположения о функции неологизмов. Проблемы собственно словообразования рассматриваются в Главе 4.

Глава 5 устанавливает связи важного для современной лингвистики понятия поэтической функции языка с творчеством поэта. В Заключении подводятся итоги работы.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Словотворчество и связанные с ним проблемы идиостиля Велимира Хлебникова»

В русской литературе нет писателя, который бы так широко и разнообразно использовал в своем творчестве возможности русского словообразования, как поэт Велимир Хлебников^ Словотворчество Хлебникова уже в течение многих десятилетий является материалом литературоведческих и лингвистических исследований, среди которых в первую очередь надо назвать монографии В.П.Григорьева и Р.Вроо-на. Л Однако до сих пор неологизмы Хлебникова нельзя считать ни полностью собранными, ни полностью систематизированными. В составленном автором "Словаре неологизмов Велимира Хлебникова" (см. список публикаций ниже) '* приведено более пяти тысяч неологизмов из опубликованных произведений поэта; сейчас, после просмотра практически всех доступных рукописей, этот список увеличился примерно вдвое. Рассмотрению словотворчества поэта и посвящен настоящий доклад.

Неологизмом - в самом общем виде - считается слово, отсутствующее в словарях и воспринимаемое как новое носителями языка. Хлебниковские неологизмы подразделяются на три следующих класса:

I) морфологически интерпретируемые слова, т. е. слова, которые можно истолковать в соответствии с законами русского словообразования ;

II) единицы (буквы и слоги) созданного Хлебниковым "звездного языка", в котором звуки - прежде всего, согласные - наделены определенными обобщенными смыслами;

III) звукоподражания, звукопись, заумь и т. п., то есть слова, рассчитанные скорее на прямое эмоциональное восприятие, нежели на сознательное осмысление.

При сугубо формальном подходе к неологизмам к ним следует относить те и только те слова, которые отсутствуют в словарях данного языка. Естественно, при составлении словника хлебниковс-ких неологизмов были использованы все доступные нам словари русского языка - и, прежде всего, словарь Б.И.Даля: как известно, Хлебников внимательно изучал этот словарь и брал из него многие редкие слова {быльняк, дахарь, Аругяня, навь, ржаница, во лить, лукать, мирковать, разникнуть); некоторые используемые Хлебниковым слова из этого словаря органично вписываются в гнезда одноко-ренных хлебниковских неологизмов, ср. такие имеющиеся у Даля слова, как Аюдин, людина, людовитый. Однако мы отказались от чисто формального подхода к выделению неологизмов и пользовались неким дополнительным, интуитивным критерием: для того, чтобы слово было отнесено к неологизмам, оно не только должно отсутствовать в словарях , но и восприниматься носителем языка как незнакомое. Как выразился однажды В. Шершеневич, неологизмы - это слова, за которые "задевает рубанок мысли".

Были отброшены следующие группы нестандартных слов, отсутствующих в просмотренных нами словарях русского языка. а) Слова, объясняемые самим Хлебниковым или его комментаторами, например маунь 'валериана' [Тв 6 67] - при том, что в словарях дается маун - за исключением тех случаев, когда некоторые факты свидетельствуют против толкований комментариев. Так, в [Тв 701] говорится,, что Числобог - персонаж, придуманный Хлебниковым; однако, согласно Н. М. Карамзину, Числобог относится к славянским божествам.*5 б) Архаизмы, в том числе слова с полногласием (волога [1 208 ]) / неполногласием (врал [II 19]), славянизмы (плясавица III 83]) . в) Слова, встретившиеся нам в книгах по истории и фольклору или в исторических грамматиках, прежде всего, в трудах А. И. Афанасьева, Ф. И. Буслаева, И. М. Карамзина, С. В. Максимова, П. А. Ровинского и И. П. Сахарова. Например, слова купальский [Тв 213], русалие [II 27 0] встречаются в целом ряде книг, слово лешачонок

IV 159; НИ 71, 73] в книге С.МаксимоваЛ и т. д. г) Просторечные и диалектные слова и формы: мотри вместо смотри [II 100], жана вместо жена [Ст 17]. д) Слова, имитирующие разговорную или неправильную речь, ср.: бал-дарю 'благодарю' [IV 221], ходы 'ходи' [III 355], седни 'сегодня' [III 164; V 94], скусный-прескусный ' вкусный-превкусный' [V 7 61, сомашечий 'сумасшедший' [III 1151, осударев 'государев' [IV173]. е) Окказиональные словоизменительные формы слов и существительные с измененным грамматическим родом без изменения смысла: седые господины [II 121], милостынь [III 224], показа [IV 308] (исключение сделано лишь для тех слов, которые показались наиболее необычными; ср. неть - ед. от нети). ж) Слова, хотя и отсутствующие в словарях, но воспринимаемые как знакомые, например двадцати-трехлетье [V 49], 17-летний [V 98] , мамынька [V 13; НП 56] (слово встречается у Д.Мамина-Сибиряка), пушкинианский [III 8] (слово встречается у А.Блока), не лгущий [II 105], непочтенный [II 83], махаметанин [НП 357], синева-то-зеленый [НП 312], синебурый [III 358], нарукавнички [III 176, 232]. з) Достаточно очевидные опечатки, например разверзетый вместо разверстый (в старой орфографии разверзетый) [IV 17], борожба вместо ворожба в перевертне Мана темь сметанам / Ворожба обжоров П 211] . и) Приложения типа дом-книга. к) Разложение слов в духе шарад или обрывки слов (ср. <.> Б Сиби, / В Сибирских су / Сугро / Сугробах белых [III 265]). л) Иностранные слова, например английское энглиз [III 2 92], французское дье [НП 85], тюркское я-я (ях-ях - междометие со значением одобрения) [НП 182] ; среди них следует особо отметить интересовавшие Хлебникова славянские слова, например украинские гарнесенький, жинка, хиба, хустка [V 121] ; сербохорватские дебло [ББ 392], зличь [ББ 382], когович [IV 14; V 187], смеяч [II 35, 303]; чешское жас [V 302], словенское владавец [II 65; НП 216, 217, 219] и т. д., - за исключением тех случаев, когда Хлебников, "свободно плавя славянские слова" [II 9 ] , изменяет их значение и/или формальный облик: дебл (или дебел, ср. дятел) как 'живое существо' в контексте И деблы слетались, и деблиные велись речи [IV 17] и т. п.

Некоторые встречающиеся у Хлебникова неологизмы были, вероятно, заимствованы им у других поэтов - прежде всего, у Вяч. Иванова (солнцеокий, стожалый, тихокрылый). Подобные слова в нашем списке все же сохраняются (с соответствующими указаниями) , так как, вообще говоря, не исключена возможность того, что это не заимствование, а повторное создание слова.

Поскольку при отборе неологизмов мы отказались от строгого формального подхода, образовалась группа промежуточных слов, которые мы не можем с уверенностью отнести ни к знакомым нам, ни к незнакомым. Как писал А.И.СмирницкийЛ, слова существуют в языке "в разной степени": "вряд ли у кого вызовет сомнения, что в русском языке действительно существует слово Волга; но <.> в какой степени существуют в русском языке такие слова, как фиолетоватый, синезубый, бутылочноглазый, пылеводонепроницаемость и т.д., и т.п.?". Такого рода слова Смирницкий назвал потенциальными. По-видимому, потенциальным можно считать слово, удовлетворяющее двум условиям - формальному, т. е. слово должно отвечать достаточно употребительной словообразовательной модели, и содержательному, т. е. слово не должно нарушать некой интуитивно ощутимой "понятийной совместимости" (так, слово темнохвостый ее не нарушает, в отличие от слов вселеннохвостый, правдохвостый, смертно-хвост). Подобные слова приводятся в словарях русского языка лишь частично. Возьмем отрывок: Как во озере, во озере / Зелена лягушечка расквакалась. / И ты что это, лягушечка, расквакалась, / Расквакалась жалобнехонько? / Али мне без тебя не тошнехонько? [НП 244] . Слова тошнехонько, жалобнехонько и лягушечка существуют в языке, если воспользоваться выражением Смирницкого, примерно "в одинаковой степени", однако первое и второе в словарях содержатся, а третье - нет. Потенциальные слова, отсутствующие в словарях, обычно в наш словник включаются.

Сколько же неологизмов придумал Хлебников? Этого мы никогда не узнаем: ведь часть написанного им была утрачена. Соратники Хлебникова Н.Асеев и А.Крученых говорили о "десятках тысяч новых слов". Можно вспомнить свидетельство Веры Хлебниковой, относящееся к периоду их совместной жизни в селе Алферово весной-летом 1911 г. "В щелястом сарае водворился брат Витя с огромным мешком рукописей". (В апреле 1911 г. Хлебников пишет из села Алферово Елене Гуро: "У меня в запасе вещей на два или три сборника".) Он "читал отрывки новых вещей <.>, но это продолжалось не долго: деревенские курильщики проведали о таких несметных бумажных богатствах <.> и однажды ночью был взломан замок и похищен весь мешок с рукописями".Л

Количество неологизмов в уцелевшем хлебниковском наследии оценивается следующим образом. По мнению Р.Вроона, их число "определенно превышает десять тысяч", В.П.Григорьев называет порядок десять в четвертой степени, а также вскользь упоминает о числе шестнадцать тысяч. К настоящему времени нам удалось обнаружить около десяти тысяч неологизмов. Однако существуют еще необследованные частные архивы и разрозненное собрание Н.И.Харджиева, часть которого отправилась в Амстердам, другая же, попавшая в РГАЛЙ, по распоряжению Харджиева закрыта на 25 лет (начиная с 1994 г . ) . Ив доступных рукописях часть неологизмов, несомненно, была нами пропущена, поскольку порой они весьма неразборчивы. Вот как описывает свои впечатления от черновиков Хлебникова Бенедикт Лившиц: "В первый же день моего пребывания у Бурлюков [в Чернян-ке, конец 1911 г.] Николай принес мне в комнату папку бумаг с хлебниковскими рукописями. Это был беспорядочный ворох бумаг, схваченных как будто наспех. На четвертушках, на полулистах, вырванных из бухгалтерской книги, порой просто на обрывках мельчайшим бисером разбегались во всех направлениях, перекрывая одна другую, записи самого разнообразного содержания. Столбцы каких-то слов вперемежку с датами исторических событий и математическими формулами, черновики писем, собственные имена, колонны цифр. В сплошном истечении с трудом улавливались элементы организованной речи".л Н.И.Харджиев, говоря о рукописях Хлебникова, чуть ли не дословно повторяет описание Лившица: "Черновые рукописи Хлебникова обычно исписаны мельчайшим почерком (Д.Бурлюк называл его "микрографией") и испещрены стилистическими поправками и вставками на полях, вверху и внизу листа, часто написанными наискось. <. .> Нередко рядом с незаконченным стихотворением Хлебников начинал писать другую вещь или записывал предварительные наброски и заготовки, что, естественно, еще больше затрудняет расшифровку текстов" [НП 13].

Другая трудность, связанная с подсчетом неологизмов, состоит в том, что нет (и не может быть) бесспорных критериев их выделения; в связи с этим разнятся словники, полученные разными исследователями на одном и том же материале. Ряд словоупотреблений можно понимать по-разному. Так, Р.Вроон, рассматривая неологизм собеса (с ударением на последнем слоге, ср. небеса), усматривает его наличие и в бесспорных контекстах типа Аетуры летят в собеса, и в следующем контексте (из стихотворения 1921 г. "Это парус ре-кача" [III 2 03 ]): Пустынных зорь лучи / Зажгли собеса силачи, / Кругом товарищей нетняк / Ярила кистенем в час боя / Нежалоста бояр. Такое прочтение дает не вполне понятную и выпадающую из ритмической схемы конструкцию с приложением собеса силачи. (Рукопись интересующего нас отрывка имеет следующий вид: в Пустынных зорь лучи / [Одеты в латах! Зажгли собеса силачи <.> [52:4]) В данном контексте, однако, можно усмотреть и другой неологизм -собес от бес. Тогда спорное место понимается как описание блеска доспехов "силачей" - соратников Разина, аналогичное соседствующему с ним описанию доспехов самого Разина: Кольчугой багровой ог-небен. (Ср. также неологизмы яасоб'есятб [ 125: 23] и собесняк [41: 4].) Естественно, и такое толкование носит лишь предположительный характер.

Часто контекст неологизма позволяет примерно с равными основаниями понять одно и то же словоупотребление разными способами. Возьмем, например, следующий отрывок из "Зангези": Могей, могун! / Могач, могай! <. . .> / Могачь, могай! Могей, могуй! / Иди ногаты рЫ Каждая из словоформ (в порядке, заданном в тексте) могей, могай, могай, могей, могуй может быть осмыслена как существительное (ср. злодей, вихляй, холуй) и как глагол в повелительном наклонении (ср. смей, играй, рискуй). (Скопление омонимичных форм однокоренных неологизмов позволяет Хлебникову приблизить этот текст к магическому заклинательному жанру.) В таких случаях мы выбираем один основной вариант понимания, однако порой никаких неопровержимых обоснований для его предпочтения нет. Так, В.П.Григорьев усматривает в словоформе могуй (встречающейся также в контексте Можарь мой ум, могай<,> рука! Могуй<,> рука!) существительное, мы же склонны видеть здесь императив глагола; возможно также, что в первом контексте Хлебников имел в виду существительное, а во втором - глагол. Каждый из вариантов осмысления имеет право на существование.

Итак, как мы пытались показать, привести точное общее количество (равно как и состав) хлебниковских неологизмов практически невозможно.

В "Словаре неологизмов В. Хлебникова" приведено более пяти тысяч неологизмов из опубликованного наследия поэта, которые распределяются по классам следующим образом:

I) морфологически интерпретируемых слов - 4 415;

II) "слов" звездного языка - 72

III) заумных, звукоподражательных и т.п. слов - 812 .

После привлечения материала из рукописей словник претерпел следующие изменения. I) Были исправлены мои собственные ошибки. В словник добавлено около пятнадцати слов из публикаций, которые были мною пропущены {Бальмонтик, гомереть, государствокосый, государствоокий, государстворукий, дремачь, заумь, смешиный, странно-молодой, учи-мецг числоугоАЬ, шут ливо-беззаботный, Ястнебыль), из словника убрано около десяти слов, которые были найдены в словарях или литературе по фольклору {быр, маень, могач, рух, ура как сущ., читака) .

В результате проверки по рукописям были убраны и несколько десятков слов, неправильно прочитанных публикаторами: безумвяный, боготекум, восстаница, духниня, нечистель, пощтый, младыня, сме-хотянкий, летожалость, чисто-готтентотский (в рукописях, соответственно, безумянный, боготекун, востанница, духминя, негистель, нощатый, младой, смехотянный - все слова из [60], летонаглость [РО ИРЛИ, Р I, оп. 33, N 99:8], часто готентотский [РО ИМЛИ, ф. 139, он. 1, N 17 :1] ) .

Уточненный словник морфологически интерпретируемых неологизмов из опубликованных произведений Хлебникова составляет 4378 единиц. Обследование неопубликованного наследия поэта дало еще 4485 слов (около 800 из которых были впервые обнародованы В.П.Григорьевым, большая часть остальных до сей поры оставалась неизвестной), так что теперь совокупный список морфологически интерпретируемых неологизмов содержит 88 63 слова.

II) "Слов" звездного языка стало немногим больше, добавились лишь несколько новых слогов {жаг саг си, суг сы. . .) .

III) Черновые варианты "речи богов" дали более двухсот новых заумных слов.

Таким образом, сейчас мы располагаем примерно десятью тысячами неологизмов Хлебникова.

Для вновь найденных слов составлены словарные статьи по той же схеме, которая использовалась в "Словаре неологизмов Велимира Хлебникова": слово, варианты, ударение, адреса в публикациях и/или в рукописях, адреса комментариев в исследованиях В.П.Григорьева, Р.Вроона и других исследователей, грамматический класс, мотивирующее слово (или слова), ассоциации, примеры употребления. Введена еще одна словарная зона - время создания слова. Несколько сотен ранее описанных слов встретились в рукописях в новых контекстах. Составлен гнездовой словарь всех морфологически интерпретируемых неологизмов. Кроме того, собраны воедино вкрапленные в рукописи интереснейшие хлебниковские толкования узуальных русских слов (эти толкования были призваны выявить значения отдельных согласных звуков) .

Заключение диссертации по теме «Русский язык», Перцова, Наталья Николаевна

Заключение

В докладе отражены следующие результаты работы.

1. На основе просмотра текстов Хлебникова - как опубликованных, так и рукописных - составлен список неологизмов поэта, включающий около десяти тысяч слов, которые распределяются по классам следующим образом: морфологически интерпретируемых слов - около 900 0; слов" звездного языка - около 80: заумных, звукоподражательных и т.п. слов - около 1000.

2. Составлены словарные статьи морфологически интерпретируемых неологизмов по следующей схеме: слово, время его создания, варианты, ударение, адреса в публикациях и/или в рукописях, адреса комментариев в исследованиях В.Н.Григорьева, Р.Вроона и других ученых, грамматический класс, мотивирующая основа, ассоциации, примеры употребления.

3. Составлен гнездовой словарь неологизмов (около тысячи словообразовательных гнезд), названия рубрик которого можно считать своего рода "семантическими элементами" словотворчества поэта. Исследовано распределение слов по гнездам. Выяснилось, что в состав гнезд входит 90% всех слов, а более их половины принадлежат к ста самым распространенным гнездам. Показано, что слова, принадлежащие к семантически близким гнездам, часто имеют сходную словообразовательную структуру.

4. Рассмотрены используемые поэтом словообразовательные способы - как узуальные, так и окказиональные. С лингвистической точки зрения работу Хлебникова над словом можно охарактеризовать как "анализ через синтез" - создание множества слов, объединение их в классы по тому или иному общему признаку, поиски оптимальных средств для передачи нужного значения, тонких смысловых различий. Основной единицей словотворческих текстов у Хлебникова становится не слово, а морфема, причем наряду с узуальными поэт выделяет и окказиональные морфемы.

5. Затронут вопрос о хронологии словотворчества и характерных чертах каждого из трех основных его этапов.

6. Показаны истоки словотворческой и вообще лингвистической деятельности поэта, ее связи с европейской наукой XVII столетия, ее созвучность русскому - и вообще славянскому - фольклору и древнерусским письменным памятникам. Произведено сравнение поэтических воззрений Хлебникова и его учителя, теоретика русского символизма Вяч. Иванова.

7. Выявлен ряд положений в творческом и теоретическом наследии поэта, получивших развитие в последующем движении гуманитарной науки - в частности, структурный подход к языку, понятие и осмысление поэтической функции языка.

8. На основе изучения архивных материалов опубликованы некоторые неизвестные тексты (исследования, посвященные "значковому языку" и языку музыки, ряд стихотворений) и даны новые конъектуры частично публиковавшихся текстов Хлебникова (поэма "Вы1, привыжшие видеть жизнь", проза "Я случайно присутствую здесь" и др. ) .