Смена образных систем в романе Великой французской революции, Термидора, Директории (1789-1799) тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, Э.Г., Дементьев

• Э.Г., Дементьев
• 1981

Заключение диссертации по теме «Другие cпециальности», Э.Г., Дементьев

3включение.

Советские и зарубежные литературоведы давно интересуются теми процессами, которые перевели французское искусство из Просвещения в XIX в,, из одной литературной эпохи в другую. Уже изучено все то, что подготовило будущий романтизм. Но после того, как Б. Г.Реи зов отметил некоторые важные закономерности периода "между классицизмом и романтизмом", выяснилось, что реальный путь литерачуры был гораздо более сложным, чем простое накопление элементов романтизма. Это вынуждает заново пересмотреть французскую литературу конца ХУШ -начала XIX в.

Центром периода между классицизмом и романтизмом является эпоха Великой французской революции 1789-1794 гг. Диссертант обратился к роману революции, увидев, что в нем трансформация литературы проявилась особенно наглядно.

Нов романе революции только началась трансформация внутренней структуры, ее основные глубинные процессы проявятся позднее. Чтобы правильно понять литературную эволюцию и довести исследование до начала XIX в., уже более или менее изученного, диссертант был вынужден рассмотреть романы Термидора и Директории. Правда, пройдя через термидорианский переворот, литература многое утратит,и, в результате, новации революционного искусства дойдут до XIX в. в урезанном и искаженном виде.

Во время восходящего революционного движения литературный процесс сконцентрировался вокруг революционизации романа. Но было бы наивно полагать, что решительно вся художественная проза немедленно станет революционной. Во Франции ХУШ в. литературная инерция была особенно сильна и, вплоть до I794 г, значительная ч эеть романов /по количеству/ ничем не будет отличаться от дореволюционных, замыкаясь б привычных темах, ситуациях и штампах. В то же время, лидирующие тенденции художественной прозы влекли ее к сближению с революционной борьбой,романов, откликнувшихся на революцию, с каждым днем становилось все больше и больше, а прогрессивная критика боролась за революционное искусство. К I791 г. роман стал серьезным идеологическим оружием, хотя и менее мощным, чем революционная драматургия или песенная поэзия.

Великая французская революция говорила своим языком,соответствующим эпохе, когда любили аллегории и аллюзии, символы и эмблемы. Ее специфика как буржуазного общественного движения вы ж дел а революционеров драпировать современные события и деятелей в античный плащ, чтобы, по словам К.Маркс а, "удержать всемирноисторическую трагедию" нэ должном уровне и скрыть ее буржуазно ограниченное содержание. В революционной художественной прозе преобладают тенденции опосредованного иэобрамэния современности через аллегории и аллюзии.Лишь один -единственный раз в стречается описание штурма Бастилии, зато много раз расск взывается, как древние греки берут Акрополь.

В первый период революционной литературы /1789-1791/ наклонность романистов к античным темам, сюжетам, героям проявлялась особенно отчетливо. Лидирующее место в художественной прозе занимал фи лософско-аллегорический роман, рассказывающий прей ivy фств ен но об античности; ее обычно брали в философском аспекте, в отличие от драматургии, где преобладала античность героическая,

И в последующий период /с 1791-I792 по 1794/ пристрастие передовых романистов к опосредованному повествованию будет очень сильным. В "высокую" общепризнанную прозу революционная совреме нность будет входить медленно и воплотится лишь в эпизодах. Закон тичного плзща"сохрэнится и здесь, если понимать его в широком смысле, т.е. как тяготение к опосредованному изображению революции. Поэтому и в 1791-1794 гг. профессиональна романисты будут писать о предреволюционных годах илл выбирать экзотические и исторические темы.

Зато очень легко увидеть перекличку между романами и идеями, выдвинутыми революцией, злободневными вопросами политической борьбы.Уже просветители создали высоко идейную литературу в духе важнейших учений века. Революционные писатели про дол шли и развили тенденции актуальности искусства; роль публицистического элемента художественной прозы резко возросла, в романы часто входят хроникальные эпизоды.

Революционное движение 1789-1794 гг. изобиловало резкими скачками, отступлениями и зигзагами, однако до термидорианского переворота оно в общем шло по восходящей линии. Литера-щура следовала за политическим движением, отражая его своими специфическими средствами. В романах начала революции,когда еще существовала иллюзия мирного решения конфликта за счет уступок духовенства и дворянства, обостренная критика распущенности и паразитизма высших сосл овий всегда приводит к моральному уроку, обращенному к господствующим классам.Вскоре адрес облдаи тельной литературы переменится, теперь романисты заостряют внимэн ие "нации" на основные пороки, нуждающиеся в уничтожении. Затем этические проблемы вытесняются политическими. Нравоучение отступаете на первый план выхолит откровенно политический философский роман. Когда республика еще не могла быть реальностью, философские романы оживленно обсу ждали идею "умеренной монархии", конструируя образец демократически мыслящего короля в свете пожеланий третьего сословия. С 1791 г. стало ощущаться, что монархия исчерпала себя, появляются романы о ресцублике, хотя само понятие республики пака что является скорее нравственным, чем общественно-политическим. 1790-1791 гг. шла напряженная борьба за гражданское состояние духовенства, в нее немедленно включилась серия ярко антиклерикальных романов. В 1791-1792 гг. обострение ф одовольственного кризис а, в частности, связывалось с тяжелым положением в колониях, с проблемой рабства -вскоре появляются романы, обличающие рабство в Вест-Индии.В суровом и героическом 1793 г. были написаны романы о мужественных и строгих тираноборцах прошлого. .

Велика французская революция двойственна по самой своей сути: как революция общенародная она подняла на борьбу многомиллионные массы народа, как революция буржуазная она обладала своими специфическими буржуазными целями и задачами. На протяжении всей революции шла постоянная борьба между буржуазией и плебейскими массами, беднейшим трудовым людом города и деревни. Современные историки, такие как А.Собуль во Фрздции или В.Г.Ревуненков в СССР, доказали, что даже ро-беспьеровскому крылу монтаньяров не чуждо было стремление ограничить народное революционное движение "законными рамками" буржуа зных треб ов «ний.

Искусство остро реагирует на эту двойственность революционного движения УУШ в» Сравнительно скоро рядом с пластом об-щепри знан ног о искусства возникает и другой, плебейский пласт.

В драматургии появляются мелодрама, водевиль, "драма большого действия", в изобразительном искусстве - революционные лубки. и эпинали, в художественной прозе - специфические канры плебейской сатиры и "патриотический роман".

Плебейская сатира с неслыханной смелостью обличает самых неприкосновенных особ; королеву, ее фаворитов, деятелей крайней правей, не стесняясь ни чинами, ни выражениями-Она загсворила грубым и метким языком улицы, выеодя на страницы романов-памфлетов площадные сцены и гротескные типы.Плебейская сатира Еытеснилэ изящную философскую сатирическую повесть; рас цвет а шую в первые годы революции.

Патриотический роман", как называли его современники,непосредствен но изображает современность, показывая революционные будни, баррикадные бои, рядовых участников революции. Аллюзии и аллегории там отсутствуют или занимают второстепенное место. Сочинители патриотических романов открыто порывают с литературными условностями, вводя эпозоды уличной жизни, неологизмы и пр. Это были произведения, открыто прославляющие революцию, положительно показывающие санкюлотов и важнейшие революционные события. Закон "античного плаща" здесь не действует.

Плебейская драматургия опиралась на традиции бульварного и ярмароч но го театров, плебейская художественная проза - на традиции Делорана и лубочной литературы. Не случайно, что в "Каталоге Британского музея" многие произведения плебейского пласта приписываются Сильвену Мврешалю или Ретифу де Ла Брет о ну.

Эволюция худошственной прозы 1789-1794 гг. не совпала с этапами развития ре во люци сн ног о общественного движения.Если вершиной революции была Якобинская диктатура 1793-1794 гг., то вершиной литературного движения оказались предшествующие ей 1791-1792 гг. Именно в это время вышли "Моя ресцубликв" Делиль де Селя /1791/,"Гонзальв Кордогским" *лориана /1791/, "Эмилия Вармон" Луве де Кувре /1791/,"Зеламира" Доппе/1791/, "Индийская хижина" Бернардена де Сен-Пьера /1791/,котором страстно увлекались революционеры, "Руины" Вольне /1791/, анонимный "Аза,или негр" /1792/,"Дитя карнавала" Пиго-Лебрена /1792, дополненное несколькими главами после Термидора/, "Шармансаж" Лесюира /1792/, Это те романы, в которых современники выдели отчетливую перекличку с революцией. Но кроме них в те же 1791-1792 гг. появилась небольшая группа сильных психологических романов, написанных на вертероЕскую тему /"Вертерия" Перрена и "Стеллино" Гурбийона - оба в 1791 г,/ В 1791-1792 гг. &гли изданы "Сентиментальные записки добряка Памфилэ" и "Анн Кен Брелуй" Горжи, единственные сколько-нибудь заметные контрреволюционные романы, и "Жюстина" Сада /1791/.

Пласт плебейской сатиры идет очень мощным потоком с начала и до конца революции, не показывая, как нам кажется при современном состоянии вопроса, заметных спадов. Революцион-но-петриотических романов мы отыскали не настолько много, чтобы можно было делать окончательные выводы. Возможно,что ре во люци он но-патриот и чес кая проза еще больше опередила общественно-политическую эволюцию, чем общепризнанная литература.

Период Якобинской диктатуры не совпал с литературным подъемом. Для этого есть много экономических и политических причин, но, винимо, кризис романа В1793-1794 гг. объясняется прежде всего внутренними закономерностями эволюции жанра. Статистические данные Ричарда Фрочи показывают, что во второй половине ХУШ в, роман развивался очень неровно, его эволюция изобиловала подъемами и спадами. И хотя за 1793 и 1794 гг. было издано всего 36 новых произведений, зато переиздано - 169. Следовательно, и в разгар Якобинской диктатуры читатели испытывали потребность в романах, а издатели имели возможность эту потребность удовлетворять.

Большая часть из немногих романов, дошедших до нас от Якобинской диктатуры, не несет отпечатка своего грозного времени. Это эротические безделушки прошлого,подработанше так,что они обличают аристократический разврат, или сентиментально-нравоучительные романа, вроде "Линвиля, или наслаждения добродетелью" Бакюлара д'Арно /1794/, Якобинцы признавали нравоучение и поощряли его.

Симптоматично, что в 1793-1794 гг. появилось несколько эгитщионных исторических романов. Одни из них обличали наиболее вопиющие злодеяния монархии и феодализма /"Политическая жизнь Марии-Луизы Парме к ой, испанской королевы" Ж-Н.Бар-бэ - 1793/, другие - преподносили читателям образцы мужественных борцов за свободу /"Вильгельм Телль" Флориана - 1794/ Создатели революционных исторических романов сумели показать что прошлое было не только временем угнетения, но и непрекращающегося бунта, постоянного сопротивления гнету.

Ядром якобинской прозы, по-видимому, был патриотический роман. Один из них - "Республиканские жизнь и смерть маленького Эмильенв" /начало 1794/ показывает ребенка-па три от а и содержит целостную систему "ресцу бликанского" воспитания. Другой, написанный предположительно в 1793 г.,- "Сюзанна и Жерсей" Л ас эля показывает небольшое французское местечко в период дехристианизации, заговоры "бывших", интриги "агентов Питта", которые стараются взбунтовать темных людей,двуличное духовенство и благородных, хотя и грубоватых командиров воинской части.

Поскольку французская литература последней трети ХУШ в*, кяс справедливо отметил Д.Куле, изучена поверхностно и эпизодично, диссертанту пришлось воссоздавать модель романа, сложивщу юся к началу революции. Эта модель показывает, что несмотря на процесс "расширения искусств", на новации, выходящие за пределы рационалистических нормативов, основные при щипы ром я ной теории и романной структуры были рационалистичны. Вкусы существенно расширились, нов щи и были многочисленны, но они еще не сложились в сколько-нибудь цельную систему. Традиции поэтики моделей, правила хорошего вкуса, требующие от художественна" прозы "соблюдения приличий", строжайшего литературного языка, параллелизма образов - все это еще было в силе. Сэм рационалистический, антропологической подход к жизни и литературе диктовал четкую логизиро-ванность типов, прямолинейную назидательность, дедуктивность повествования. Модель романа, существовавшая к 1789 г., сложилась на стыке между теоретическими представлениями о "моральной пользе" литературы и читательскими требованиями у в-* лекательности. Это воплотилось в авантюрной интриге,входящей в роман любого жанра в качестве сюжет о образующего фактора. Авантюра обычно монтируется из немногих сюжетных штампов. Для романов характерны "обнаженное повес твование", силуэтные типы, специфический нравоучительно-чувствительный стиль,являвшийся общепринятым литературным языком эпохи и т.д.Такая модель соответствовала эпохе, общественному мировосприятию и вкусам читателей.

Революция застала литературу в начале периода между классицизмом и романтизмом, поэтому новации пока что еще сравнительно быстро усваивались доминирующей образной системой и не ломали ее.

К началу революции преобладал нравоучительный роман, он соответствовал этической оболочке просветительских социологических воззрений и тенденции к прямолинейной назидательности, Но к 1789 г. нрав сучение исчерпало себя: мирная проповедь семейных добродетелей не соответствовала революционной практике, а сам роман, отказавшись от активной защиты третье с ос ловных интересов, замкцулся в узком мирке светских интриг. Революционеры у вакали нравоучение, но не сочиняли нравоучительных романов, а после революции оно не восстановит СВОИХ ЛИДИРУЮЩИХ позиций.

Следуя за просветительскими традициями, романисты революции выбрали те жанры романа, которые наиболее подходили к агитационно-пропагандистским целям. В первый период эволюции революционной прозы /1789-1791/, когда преобладал фило-софско-{::ллегорический роман, рационалистичность художественной прозы даже выросла: значительно усиливается риторичность повествования, на нее заметно влияет революционное ораторское искусство, увеличивается количество аллюзий и аллегорий. В романах преобладают приемы соосредованного отображения современности. Литература еще не приобрела навыки показа эволюционирующего общества. Романисты обычно варьируют темы и ситуации, уже встречающиеся у просветителей: они говорят об "умеренной монархии", короле-филос офе. Признавая революцию, они одновременно возлагают надежды на компромисс между сословиями /за счет уступок высших сословий/, на "мирную революцию умов". Это позволяет предположить, что просветительский период французексй литературы завершается не в 1789 г., а несколько позднее, примерно к 179! г.

Только тогда, когда в романах Вольне и Делиль де Саля буд?т поставлена проблема республики как политического строя, и вое стан® будет признано решающей силой, можно говорить о ре альном разрыве с Просвещением,точнее, с его идеологией. ho и в последующий период развития высокой прозы /с 17911794 по 1794 гг./ трансформация и модернизация просветительских традиций будут преобладать над отказом от десяти лет иями сложившегося творческого метода. Во время подъема революционной художественной прозы /1791-1792/ и позднее, до 1794 г, романисты будут пере осмыслять, трансформировать и обогащать уже сложившиеся модели. За время революции литература, тем не меже, достигнет многого. Произойдет демократизация героя: если в 1789 г. 42 романа из 63 рассказывают о дворянах, то в 1791 только 6 из 30. Решительно изменится оценка общественной жизни, из этической она станет политической уже в философском романе первых лет революции. То же самое произойдет и с героем, в оценке которого по б,едят классовые критерии. Романисты начнут разламывать логизированный тип, почувствовав, что люди не укладываются в антитезу добродртельный-порочный, В романы входит социальная перспектива, как заяог историзма в понимании общественна" жизни. С 1791 г. опосредованное изображение общэствен ной жизни, в том числе аллюзии, будут отвергаться как отражение излишне обобщенного и абстрактного взгляда на жизнь. Начинает медленно проявляться наклонность к социально-бытовой конкретности повествования.

Если е общепризнанной художественной прозе уже заметен начавшийся поворот к новым, но еще не совсем ясным, принципам художественного отображения реальности, то плебейский пласт романа с самого нвдала откинул нормативы хорошего вкуса, а соответственно и пре дставление о единстве тональности, стиля, литературном я&гке, Его герои - "патриоты" не являются ходячими добродетелями, но они образцовые революционеры, способные на активные действия, переделывая мир» В патриотическом романе чередуются возвышенные и бурлескные сцены, образы нередко гротескны, повествование резко переходит от пафоса к грубо бытовому. Это мир улицы е разгар революционных событий, показанный в его реальных контрастах. Реальность показывалась без логизированного вьпрямлеаия, и это было первым еще немного диковатым проявлением "живописного" эстетического м ир ов ос п рия т ия.

Новации патриотического романа, видимо, тоже не оказались достаточно устойчивыми. Судя по патриотическим романам,дошедшим до нас от периода Якобинской диктатуры, гротесковость и ершист ая шер охов атос ть плеб егск ой утв ерждающей пр озы век оре сгладятся, а сами романы сольются с распространенными моделями, сохранив, однако, конкретность изображаемой жизни и "республиканский Дух".

Термидорианский переворот прервал пос щу нательный путь революции. Это было выступление богатых против бедных, буржуазии против плебейских норм проведении революции. Появилась буржуазная контрреволюционность, воплотившаяся в огромном количестве публицистических произведений, направленных против революционного террора, монтаньяров и персонально против Робеспьера. Литературу заполнили сатирические сцены, посвящение необоснованным доносам, массовым преследованиям стихийным действиям озверелой толпы, место тривиального злодея занял якобинец.

Но писатели-термидорианцы обязательно подчеркивают свою преданность республике, прославляя революцию в рамках 1791 или 1792 гг.,они продолжают выступать против "бывших" -аристократов и не присягнувшего духовенства,- обличать эмигрантов и "агентов Питта". Влияние термидорианской идеологии будет чувствоваться вплоть до начала XIX в.

Кратковременная но мощная термидорианская литература была очень пестрой, и сам термидорианский блок был непрочным и временным союзом, куда входили, кроме заведомых врагов народа /Тальена, Барраса и пр./ и беспринципных карьеристов, последние эбертис ты и бешеные, уцелевшие от репрессий /Ба-беф, Сильвен Марешаль/, бывшие революционеры, растерявшиеся и потерявшие ориентацию, когда в последние месяцы Якобинской диктаторы будет нарушена революционная законноеть./Луи-Себастьян Мерсье, Ну rape/.

Именно эти бывшие революционеры сочинили небольшую группу специфических романов 1795 года, отличающихся от книг реакционеров и спекулянтов на модной теме.Левые термидорианцы отказались и от дедуктивного мышления, присущего для просветительского искусства,и для лозунговой, агитационной революционной литерзпуры, пытаясь искренне разобраться в противоречиях реальной буржуазной революции. Они воспринимают революцию целиком во всей ее диалектической сложности - как благородный порыв, и вспышку диких инстинктов, как великий прогресс демократии и разгул низких карьеристов. В такой термидорианской литературе общественная среда и собственная жизненная, политическая позиция автора показаны полифоничн о.

Выступив против лозунгового, линейного восприятия реальности, термл дори анс кие романисты обычно обращаются к лирика-психологической прозе, в начале революции решительно откинутой философским и агитационным революционным искусством. В лирическом потоке они пытаются объединить расколотое мировоззрение, непримиримые противоречия, из которых,как кажется автору, состоит мир. Лирическое "Я" выступает здесь на первый план.

Это было, если можно так сказать, "возвратом к прероман-тизму".

В термидорианском романе, который стал первой реакцией нэ Великую французскую революцию, окончэтельно наметился поворот от дедуктивной и рациональной литературы Просвещения к индуктивной и живописной последующего периода, от четко логизировэнно выпрямленных представлений о жизни и человеке к диалектически сложным, полифоничным,

Директори эне кий период /1795-1799/ породил многосл ойную и разно обр эз ну ю худ оже с тв ен ную прозу. Политическая нестабильность этого времени, "политика качелей", откровенная защита правительством самых низменных частнособственнических инстинктов, разгул спекуляций и вульгарная роскошь нуворишей в разгар всеобщей ужасающей нужды - все это порождало массовую оппозицию новому буржуазному строю.

Романисты размышляют о всесилии стяжателя-буржуа, о рухнувших мечтах в прогресс и революцию, а также о том, что мир и люди не соответствуют нрэвоучительному идеалу* Но их раздумье редко воплощено в философском романе. Просветительская философия и риторическое изложение красивых систем вы оОй— зывагот недоверие. Их называют "химерами ранней юности". Правда, прямого отказа от Просвещения и от разума почти не встречается. Поэтому подавляющая часть писателей,мастеров философского романа 1795-1799 гг.,пишет с позиций школьного классицизма, превратив свои сочинения в мирные хрестоматии популярных сведений об античности. Единственным исключением являотся "Путешествия Пифагора" Сильвена Мэрешаля /1799/ - горькое и многоплановое раздумье о революции и современности. Писатель пытается понять неровный путь истории, причины поражения многочисленных восстаний, постоянно возвращаясь к жгучей в те времена проблеме "переродившихся". Сильвен Марешаль пытался ревизовать просветительское наследство так, чтобы оно помогал с и в будущей, считается, что он тяготеет к утопическому социализму.

В противоположность ему Донатьен де Сад тоже создал своеобразный философский роман, цинично преломляя просветительские теории,пропагандирует философию вседозволенности, основанную на праве сильного. Против его этических концепций решительно выступил Ретиф де Jla Бретон»

Художественная проза Директории колеблется между благородным трагизмом Сильвена Марешаля и садовским разнузданным индивидуализмом.

Основная задача художественной прозы Директ ории заключалась в том, чтобы художественно освоить постреволюционную реальность. В 1795-1799 гг. на первый план выходят разные варианты социально-бытового романа. Одни из бытописателей /Нугаре/ откровенно модернизируют просветительские традиции, они твердо придерживаются антиисторичного антропологического подхода к человеку и обществу, подчеркивая, что в результате революции мало что изменилось. Они предпочитают обнаженное повествование, четкие типы, систему сатирических выпадов и оговорок. Другие из них,в частности, Пиго-Лебрен, создали гораздо более популярный вид социально-бытового романа, нанизывая бытовые сцены на авантюрный сюжет. Это не очень мешало показать реальную картину мира, поскольку авантюрный элемент соответствовал духу эпохи быстро изменяющихся / социальных обстоятельств, а писателями и читателями авантюра понималась как неизбежная романная условность, Такой роман насыщен сатирическими типами, обличительными сценами,резкими выпадами против "бывших", священников и вообще любых прислужников феодализма. Пиго-Лебрен занимает открытую авторскую позицию, он чередует основное обнаженное повествование с живописным показом и логизированные типы с развернутыми диалектически сложными образами людей. Он любит персонажи из народа, это основатель "популярного романа", считающийся продолжателем Вольтера, хранителем "гэльского веселья".

Особую позицию занимал Шьеве, создавший наиболее перспективный тип социально-бытового повествования. Он пишет в объективной манере; отказавшись от обнаженной наррэции, он полностью переходит к развернутому живописному повествованию, к диалектически сложным образам, к дедуктивному восприятию жизни. Это уже не просветительская литература ни по идеям, ни по худ ожественному мет оду.

Бытописатели Директории пытались понять современность и искали новые принципы для ее отображения. Все они оппозиционны власти богатства, разочарованы результатами революции, каком они увидели ее через призму Директории. "Я полагаю,-сказал Пиго-Лебрен,- что не стоило труда делать революцию: раньше жулики' были только среди дворянства и дух овенства, а теперь они повсюду". Именно в романах периода Директории появляются прообразы гобсеков и нюсинненов и наметки тех ситуаций, которые впоследствии принесут славу мастерам критического реализма. Но живописная образность победила только у Фьеве, в остальные варианты социально-бытового романа она входила островками, точно так же и диалектический характер обычно воплощался лишь в нескольких образах лидирующих персонажей, окруженных силуэтными типами»

Уже в романах революции начало рождаться опущение динамики социальной действительности, при Директории оно проявляется очень отчетливо. Это было важнейшим достижением революционного и постреволюционного искусства. В романах о современности постоянно сопоставляются дореволюционный, революционный и послереволюционный образы жизни, общественно-политическое, бытовое и психологическое различия между ними.Вся дореволюционная литература понимала социально-бытовые условия статичны ми»

Ощущение динамики социальной жизни перешло в исторический роман с опозданием. Не все жанры исторического романа откликнулись на это одинаково интенсивно, и не во всех темах око идет одинаково. Разштие историзма в романах нэ средневековую тему ощущается сравнительно мало, традиции жанра трубадур мешали этому.Зато в романах из английской истории историзм и живописная образность развивались стремительно.Новации в ХУШ в. обычно особенно заметны в изображении необычного, и подобно тому, как пейзаж входил сначала в описание гор и прочих величественные явлений природы, историзм особенно отчетливо воплотился в готическом романе.Готический роман

- 366

Директории антимистичен, привидения и пр.чудес а оказываются проделками группы мошенников, настоящие тайны связаны с деятельностью "режиссера", могущественного злодея, из-за кулис управляющего событиями. Это был намек на необъяснимую и безликую силу капитата, власть которого внеяапно возросла после Термидора. Центром готики было противопоставление совменен-ности, воплощенной в сюжетной линии, похожей на нравоучительную, и феодального, воплощенного в замке и искусственной мистике. Готически": антураж помогал критиковать феодальные ужасы, поскольку готика еще вызывала недоброжелательные ассоциации ,

Во всей художественной прозе периода Директории идет постоянная борьба между рационалистическими и живописными принципами. Современники заметили ее и назвали новаторские жанры "английскими", а традиционные "французскими". Термины эти обозначают не столько национальную принадлежность, сколько творческую манеру. Готический роман считался "английским" жанром,и социально-бытовой - тоже .Для английских жанров характерно тянотение к развернутому повествованию,?, бытовой конкретности,к диалектическому образу,для французских - обнаженное повествоеание,силуэтные типы,аллюзии к пр.

В литературной критике периода Директории отразилнсьокес-тсченная борьба обеих образных- систем, она сконцентрировалась вокруг проблем нравоучения, авантюры, Фикции и т.д. Старые понятия не столько отвергались, сколько трансформировались настолько,что они приобретали иное,нередко противоположное значение. Обсуждение проблемы "моральной пользы" романа превратилось в борьбу за нравственное содержание литературы,содержания термина "фикция" приблизилось к понятию художественного вымысла, а полемика вокруг "английских" и "французских" жанров постепенно приближалось к теории "северных" и "южных" t литератур, как ее выскажет Жермен де Сталь,

И в литературной практике, и в теории Директории уже произошел решающий поворот от рационалистической к живописной образной системе. Уже появились водевиль и мелодрама, ближайшие предшественники романтической драмы, уже существует готический роман, предшественник исторического романа романтиков, уже появились ближайшие предшественники Бальзака в лице Пиго-Лебрена и Фьеве.