Соотношение и характеристики групп объективно и субъективно бедных в России тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Белопашенцева Полина Владимировна

• Белопашенцева Полина Владимировна
• кандидат наук
• 2025

Оглавление диссертации кандидат наук Белопашенцева Полина Владимировна

Введение

Глава 1. Обзор и систематизация основных подходов к изучению бедности

1.1. Обзор методологий: абсолютный, относительный, субъективный подходы

1.1.1. Абсолютный подход

1.1.2. Относительный подход

1.1.3. Субъективный подход

1.2. Обзор результатов исследований российской бедности

Глава 2. Численность, состав, динамика и специфика жизненных условий объективно и субъективно бедных

2.1. Группа объективно бедных — численность и динамика

2.2. Группа субъективно бедных — численность и динамика

2.3. Сравнение портретов и условий жизни объективно и субъективно бедных

Глава 3. Восприятие причин бедности и благополучия субъективно и объективно бедными

3.1. Представления о причинах бедности

3.2. Представления о возможных мерах для увеличения дохода

3.3. Представления о механизмах достижения успеха

Глава 4. Специфика восприятия жизни объективно и субъективно бедными

4.1. Оценка различных аспектов повседневной жизни

4.2. Достижения и реализация жизненных планов

4.3. Социально-психологическое состояние

Глава 5. Специфика российской бедности на фоне других стран

5.1. Масштабы объективной и субъективной бедности в России на фоне других стран

5.2. Оценка взаимосвязи объективных и субъективных показателей бедности и неравенства

Заключение

Список использованных источников

Приложение

Приложение А

Приложение Б

Приложение В

Приложение Г

Приложение Д

Приложение Е

Приложение Ж

Приложение З

Приложение И

Приложение К

Приложение Л

Приложение М

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Соотношение и характеристики групп объективно и субъективно бедных в России»

Введение

Бедность — актуальная для многих современных государств проблема, борьба с которой проводится в рамках социальных политик отдельных стран, а также посредством международных сотрудничеств. Ее масштабы, методы измерения и концептуализация меняются с течением времени, по мере изменений в социально-экономической ситуации стран, их возможностей и национальных целей. Произошедшие в России общественные перемены конца ХХ века повлекли за собой всплеск исследований, посвященных формированию и масштабам феномена бедности, а также более широким вопросам, определяющим его контекст: социальной структуре «нового» российского общества, потенциальным мерам социальной политики, направленным на сокращение бедности, и многим другим вопросам. Ученые отмечали обеднение тех слоев населения, которые прежде не имели риска оказаться в группе бедных, например, бедность «белых воротничков» [Римашевская, 1994; Меннинг, 1998; Овчарова и др., 1998; Тихонова, 2014] — прежде работающих граждан с высшим образованием, ущемленное положение которых по большей мере было вызвано сокращениями, долгосрочными неоплачиваемыми отпусками и задержкой заработной платы. Обеднение именно этих групп стало наиболее характерным признаком «новой бедности» девяностых, отличной от типичной ранее бедности со смещением в группы семей с детьми, инвалидами и пенсионерами [Римашевская, 1997; Тихонова, 2003]. Постепенно, в процессе становления российской экономики, постсоветское общество начало характеризоваться более устойчивой социальной структурой, и большинство «белых воротничков» вышло из бедности [Горшков, Шереги, 2013; Овчарова и др., 2014]. Следующий период, пришедшийся на 2010-е гг., ознаменовался новым всплеском публикаций и переосмыслением концепта «новой бедности»: группа окончательно сформировалась, начала обеспечивать свое воспроизводство и

характеризоваться возрастающей долей работающих бедных без высшего образования, их снижающимся средним возрастом, бедностью семей с детьми и сельских жителей [Ярошенко, 2010; Карабчук и др., 2013; Бедность..., 2014; Аникин, Тихонова, 2014]. В этот же период все чаще стали подниматься вопросы измерения бедности альтернативными методиками, учитывающими не только уровень дохода [Бобков и др., 2009; Карабчук и др., 2013; Бедность., 2014; Овчарова и др., 2014; Аникин, Слободенюк, 2018; Корчагина и др., 2019; Зубец, 2019]. Последние годы исследования бедности проводились в контексте влияния на нее переживаемых страной социально -экономических перемен, вопросов методологии ее измерения с учетом меняющихся реалий, особенностей бедности отдельных демографических групп [Корчагина и др., 2019; Бобков и др., 2020; Малева и др., 2020; Слободенюк, 2021; Соболева и др., 2021; Горина и др., 2024], а также в контексте более широкого поля благополучия.

Актуальность исследований бедности определяется фокусом социальной политики на протяжении нескольких десятилетий — в посланиях Президента Федеральному собранию цель сокращения бедности озвучивается одной из первых, а предлагаемые меры социальной поддержки граждан во многом связаны с пониманием специфики российской бедности и ее портрета. В текущих стратегических целях государства — доведение уровня бедности до 5% к 2036 г.1 Предлагаемые меры по поддержке семей, рождаемости, обеспечения детства, профессиональной переподготовке кадров для повышения качества человеческого капитала продолжают во многом соотноситься с типичным портретом российской бедности. В 2024 г. уровень бедности по официальной методике её измерения достиг своего исторического минимума и составил 7,2%. Минимум предыдущего десятилетия, согласно

1 Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 г. № 309

О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года (сайт). URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/50542 (дата обращения: 28.11.2024)

официальному монетарному критерию, составил 10,8% в 2012 г.2 При наблюдаемых объективных успехах в снижении официального показателя бедности остается открытым вопрос о соотношении этой динамики с восприятием и субъективными оценками самого населения. Такой анализ становится актуальным в условиях расширения фокуса мировой повестки с борьбы с нищетой и бедностью на повышение благополучия.

О бедности в России принято говорить в контексте недостатка денежных ресурсов. Однако в научном сообществе существует более широкое ее понимание. Так, методологическая рамка исследований бедности представлена тремя основными направлениями [Овчарова, 2009]:

• Абсолютный, чаще всего выраженный в монетарной форме, подход к измерению бедности. Логика абсолютного подхода — борьба с бедностью, заключающейся в нехватке денег или других ресурсов, границы которой заданы экспертным путем. Именно эта методология соответствует принятому в России определению прожиточного минимума на основе стоимости потребительской корзины и обязательных платежей, которых было бы достаточно для физического выживания.

• Относительный подход подразумевает сравнение со стандартным, типичным уровнем жизни конкретного общества и определяет бедность как меру отклонения от «нормального» уровня. Относительная бедность может быть выражена в денежном эквиваленте (как правило, черта бедности устанавливается на уровне 40-60% от медианного среднедушевого дохода) [Слободенюк, Тихонова, 2011], или в виде индекса деприваций — тогда бедным считается домохозяйство, которое не обладает определенным набором благ и возможностей, являющихся социальной нормой в данном обществе. У истоков подхода в его

2

Неравенство и бедность / Федеральная служба государственной статистики (Росстат).

монетарной и немонетарной версии стоял английский социолог Питер Таунсенд, определивший набор «нормальных» условий быта и давший ему монетарную оценку [Townsend, 1979]. Относительная методология чаще предполагает черту более высокого порядка, нежели при определении бедности с помощью абсолютного монетарного подхода.

• Субъективная методология, как следует из названия, связана с субъективными представлениями населения о бедности. В своем монетарном измерении показателем субъективной бедности служит доля людей, находящихся ниже монетарной черты бедности, определенной методом субъективной (а не экспертной) оценки на основе выборочных опросных данных — например, при помощи оценки домохозяйствами минимального дохода с поправкой на располагаемый доход и количество человек в домохозяйстве [Goedhart е1 а1., 1977]. Немонетарные показатели субъективной бедности шире используются в социологических исследованиях. Среди них — доля людей, низко оценивающих свое материальное положение, считающих себя или свое домохозяйство бедным, определяющих себя на нижние позиции в обществе.

Эти подходы можно также разделить на объективные и субъективные: к первым относятся те, которые говорят о фактической ситуации домохозяйства (будь то монетарная или немонетарная обеспеченность), вторые же исходят из представлений и оценок граждан. Так, абсолютный и относительный подходы являются объективными (за исключением случаев, когда в индекс деприваций исследователями включаются субъективные представления о материальной обеспеченности); субъективный же представляет собой отдельную методологию, которая опирается исключительно на представления и оценки граждан.

В целях национального мониторинга бедности в России на протяжении более 30 лет используется абсолютный показатель бедности (с 2021 года —

рассчитанный на основе величины прожиточного минимума на 4 квартал 2020 г. с ежегодной поправкой на индекс потребительских цен), а относительная концепция (находящаяся на уровне 44,2% от медианного среднедушевого дохода с поправкой на региональную дифференциацию) применяется в целях социальной политики.

Абсолютный монетарный показатель бедности критиковался российским научным сообществом в связи с его ограничениями: он учитывает доход, но при этом не дает полного понимания того, в каких условиях домохозяйство ведет быт, что может себе позволить и чего не может обеспечить, а заданная «свыше» потребительская корзина не в полной мере соответствует задаче сохранения здоровья и жизнедеятельности россиян, расходится с фактическими потребительскими расходами [Мигранова, Корчагина, 2021], не включает нормативы минерально-витаминных комплексов, не учитывает ряд важнейших расходов. Применение относительного критерия ранее также критиковалось со стороны научного сообщества, так как установление границы бедности на уровне 40-60% от медианного дохода дает заниженную черту бедности из-за специфики распределения дохода в России и низкой медианы. Для адекватного применения данного подхода в России, согласно более ранним оценкам исследователей, показатель должен быть установлен на уровне 50-75% [Бобков и др., 2009; Карабчук и др., 2013; Мареева, Тихонова, 2016; Аникин, Слободенюк, 2018]. Российские ученые на протяжении как минимум двадцати лет изучают возможности применения и особенности альтернативных критериев бедности, исследовательское поле имеет высокую степень разработанности как с методологической точки зрения, так и с перспективы изучения характеристик групп, выделенных по различным критериям бедности. В авангарде изучения российской бедности стоят ученые В. Н. Бобков, М. К. Горшков, Н. Меннинг, М. А. Можина, Л. Н. Овчарова, Н. М. Римашевская, Н. Е. Тихонова, Н. В. Чернина. Многие российские авторы продолжили развитие исследований бедности при помощи расширенного

набора методик (в том числе немонетарных), акцентируя внимание на различных социально-демографических группах, а также мерах социальной политики — Е. М. Авраамова, С. С. Бирюкова, Е. А. Горина, Е. Е. Гришина, Т. С. Карабчук, И. И. Корчагина, Т. М. Малева, С. В. Мареева, М. А. Можина, В. В. Радаев, Л. С. Ржаницына, Н. Э. Соболева, Т. Р. Пашинова, Д. О. Попова,

A. И. Пишняк, Л. М. Прокофьева, С. А. Тер-Акопов, М. С. Токсонбаева, Е. А. Цацура, В. Л. Шабанов и др. Были разработаны критерии для выявления характерной российским реалиям депривационной бедности, проверялась возможность применения монетарного относительного подхода —

B. А. Аникин, Н. М. Давыдова, Т. Р. Пашинова, Е. Д. Слободенюк, А. С. Яшкова и др. Субъективный подход к бедности также неоднократно оказывался в фокусе внимания ученых (Л. Н. Овчарова, Е. Д. Слободенюк, М. Д. Красильникова, А. С. Яшкова и др.), хотя представлен все-таки в заметно меньшей степени, чем объективный. При этом субъективные показатели уже применяются в некоторых Европейских странах не только в качестве самостоятельной меры, но и в составе многомерных индексов бедности3. Субъективные показатели не подразумеваются в качестве замены объективным или многомерным индексам бедности, а скорее включается в арсенал наравне с остальными оценками бедности для более широкого понимания феномена. Так, некоторые инструменты субъективного благополучия граждан уже используются европейскими статистическими агентствами в панельных исследованиях: Евростат в 2013 г. запустил модуль измерения благополучия, что стало подспорьем для создания международной инициативы под эгидой ОЭСР "Better life", в котором собраны как объективные, так и субъективные показатели по странам4. Все это стало

3

См., например, Measuring Multidimensional Poverty: Insights from Around the World. Oxford poverty & human development initiative (OPHI).

4 Subjective Poverty // United Nations. Economic Commission For Europe.

Conference Of European Statisticians. Seventy-second plenary session Geneva, 20 and 21 June 2024. URL: https://unece.org/sites/default/files/2024-04/2024%20EC2%20Subjective%20poverty.pdf

следствием популяризации взглядов авторов доклада французской Комиссии по измерению эффективности экономики и социального прогресса «Неверно оценивая нашу жизнь: Почему ВВП не имеет смысла?» Амартии Сен, Жан-Поля Фитусси и Джозефа Стиглица, предложивших новую концептуальную схему измерения развития обществ, опирающуюся, в том числе, на показатели субъективного благополучия, которые не отражаются в экономических показателях развития стран. Субъективное измерение может послужить мерой согласованности официальных показателей с социальным самочувствием населения, показателем социальной напряженности, и в целом — индикатором общественного развития, которое должно отражаться не только в социально -экономических показателях, но также в оценках гражданами собственного положения [Стиглиц и др., 2016]. Это касается целого набора субъективных показателей — не только оценки своего материального положения или ощущения бедности, но и оценок неравенства, удовлетворенности разными сферами жизни и др. Мы в данном случае ограничиваемся рассмотрением субъективной бедности как части этого широкого предметного поля.

Исследовательская проблема заключается в потенциальной несогласованности субъективного и объективного измерений бедности: улучшение ситуации с объективной бедностью, на которое направлены меры социально-экономической политики, может не в полной мере отражаться на субъективном самоощущении населения и субъективной бедности, также отражающей общественное развитие страны в одном из его аспектов; состав и динамика соответствующих групп также могут расходиться и требовать разных подходов для управления ими со стороны государственной политики. Исследования, посвящённые бедности в России, чаще рассматривают субъективные и объективные показатели в отрыве друг от друга, а последние комплексные исследования, в фокусе анализа которых одновременно оказывались объективная и субъективная бедность, с учетом широкого спектра характеристик и их долгосрочной динамики проводились еще до 202010

х годов5. Данное исследование призвано частично закрыть этот пробел и ответить на исследовательский вопрос о том, как соотносятся масштабы, динамика объективной и субъективной бедности и характеристики представителей двух групп бедных в социально-экономических условиях турбулентности, вызванной шоками принципиально нового характера6 (пандемия, геополитические конфликты и СВО), и как эти особенности соотношения объективной и субъективной бедности позиционируют Россию на мировом фоне. Таким образом, в рамках работы фокус направлен на выявление характерных черт объективной (выделенной по официальной методологии, т.е. с позиции абсолютного подхода к бедности) и субъективной бедности — оценку различий в их масштабах, динамике, портретах представителей этих групп, особенностях их объективного положения и его субъективного восприятия. Полученный в ходе исследования ответ на эти вопросы позволяет внести практический вклад в понимание бедности как комплексного феномена, отражающего не только объективное положение, но и субъективное самочувствие населения в период социально-экономических изменений, что важно для регулирования социальной напряженности. Результаты исследования также позволяют продвинуться в понимании российской специфики бедности, её характерных особенностей на межстрановом фоне, качественных отличий двух типов бедности, изменений в долгосрочной перспективе и подсветить важность смещения фокуса на более широкое поле благополучия, что может быть использовано при разработке рекомендаций для социально-экономической политики.

5 Имеются в виду исследования, проводимые в контексте нескольких методологических направлений, затрагивающие широкий набор вопросов уровня жизни бедных: Бедность и бедные в современной России / Под ред. М.К. Горшкова, Н. Е. Тихоновой. М.: Издательство «Весь мир», 2014. 304 с.; Овчарова Л.Н., Бирюкова С.С., Попова Д.О., Варданян Е.Г. Уровень и профиль бедности в России: от 1990-х годов до наших дней - М.: НИУ ВШЭ. 2014; а также широкий набор публикаций упоминаемых авторов.

Под периодом турбулентности мы понимаем ситуацию, в которой происходят изменения в социально-экономической сфере общества. То, что начало 20-х годов текущего века ознаменовано периодом нестабильности, отмечают также другие российские исследователи. Подробнее, например, в научном докладе под ред. В. В. Радаева «Как россияне справляются с новым кризисом: социально-экономические практики населения».

Новизна исследования заключается в выявлении сравнительной специфики объективной и субъективной бедности в текущем периоде турбулентности и в контексте более долгосрочной динамики последних десятилетий; комплексности анализа с точки зрения рассмотрения как объективных характеристик двух групп (в том числе реализованного анализа потребительских стандартов через методологическую рамку деприваций), так и субъективных оценок их представителями различных сфер жизни и их социально-психологического состояния; выявлении российской специфики на международном фоне с точки зрения соотношения объективной и субъективной бедности и взаимосвязи субъективной бедности с социально-экономическими показателями макроуровня.

Целью исследования является выявление основных характеристик и особенностей соотношения субъективной и объективной бедности в современном российском обществе.

В рамках исследования поставлен ряд задач:

• Определить масштабы, портреты и динамику численности групп бедных, выделенных по объективной и субъективной методологии, оценить основные сходства и различия в портрете и динамике групп.

• Выявить степень пересечения групп объективно и субъективно бедных и изменение их соотношения во времени.

• На основании теоретико-методологического и эмпирического анализа составить список релевантных современному российскому обществу деприваций. Рассмотреть объективную и субъективную бедность с точки зрения испытываемых их представителями деприваций как отражения особенностей их потребительского стандарта.

• Проанализировать и сопоставить взгляды представителей объективной и субъективной бедности на причины бедности в обществе и доступные механизмы повышения благосостояния.

• Рассмотреть субъективные оценки ситуации в различных жизненных сферах, испытываемых чувствах относительно будущего, достижений, реализации планов, социально-психологическом состоянии представителей двух типов бедности.

• Выявить специфику российской бедности в ее субъективном и объективном измерении на основе сравнительного межстранового анализа.

Объектом исследования является население России, предметом —

соотношение и характеристики субъективной и объективной бедности. Выбор РМЭЗ НИУ ВШЭ7 в качестве основной базы данных для исследования оправдан наличием широкого спектра переменных, измеряющих важные для понимания уровня жизни условия и возможности домохозяйств, а также наличием необходимых показателей для выделения бедности в соответствии с различными подходами. Дополнительно для исследования привлекались данные мониторинга НИУ ВШЭ «Готовность к переменам»8, общероссийские исследования ФНИСЦ РАН (ранее - ИС РАН и ИКСИ РАН)9, данные ФСГС РФ. В рамках задачи межстранового сравнения привлекались данные ISSP-201910 и данные World Bank11.

7

Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS HSE), проводимый Национальным исследовательским университетом «Высшая школа экономики» и ООО «Демоскоп» при участии Центра народонаселения Университета Северной Каролины в Чапел Хилле и Института социологии Федерального научно-исследовательского социологического центра РАН. (URL: https://rlmshse.cpc.unc.edu и http://www.hse.ru/rlms). Выборка каждой волны составляет от 9,5 до 17 тысяч респондентов.

8

Мониторинг «Готовность к переменам», проводимый Институтом социальной политики НИУ ВШЭ по исследованию отношения населения к изменениям (URL: https://csils.hse.ru/monitoring_gkp). Выборка каждого исследования - ~6 тысяч респондентов.

Исследование «Богатые и бедные в современной России» проводилось в марте 2003 г., n = 2106; исследование «Бедность и бедные в современной России» проводилось в апреле 2013, n = 1600; 14 волна Мониторинга ИС ФНИСЦ РАН «Динамика социальной трансформации современной России в социально-экономическом, политическом, социокультурном и этнорелигиозном контексте» под рук. М. К. Горшкова проводилась в июне 2023 г., n = 2000. Модель выборок этих исследований была единой: они репрезентировали население страны по региону проживания, а внутри него - по полу, возрасту, образованию и типу поселения.

10ISSP 2019 "Social Inequality V" (URL: https://www.gesis.org/en/issp/data-and-documentation/social-inequality/2019). Выборка база для всех стран - 46 тысяч респондентов; выборка России - 1597 респондентов.

11World Development Indicators. The World Bank Group, 2024.

URL: https://databank.worldbank.org/source/world-development-indicators

Ограничения исследования связаны с особенностями доступных для анализа эмпирических массивов данных, не позволивших провести сравнение субъективной бедности на разных базах данных по единому критерию, а также полноценно сопоставить разные критерии между собой в рамках одной базы. Ещё одним ограничением исследования выступает небольшая выборка стран для проведения корреляционного анализа связи объективных и субъективных показателей бедности в межстрановой перспективе, в связи с чем выводы даны на уровне тенденций. В работе сознательно сделан фокус на описании качественных особенностей групп объективно и субъективно бедных, а также проявления, но не причины (факторы) их бедности, которые оставлены за рамками рассмотрения. Под причинами в данном исследовании понимаются те факторы, которые сами респонденты отмечают в качестве таковых, и эта терминология используется при анализе субъективных особенностей групп бедных.

На основе проведенного теоретико-методологического анализа был сформирован ряд рабочих гипотез:

• Субъективная бедность, по сравнению с объективной бедностью и населением в целом, по своим масштабам превышает объективную бедность и характеризуется преобладанием в своем составе женщин и людей старшего возраста. Объективная бедность, по сравнению с субъективной бедностью и населением в целом, характеризуется более молодым средним возрастом ее представителей, большим количеством детей в их домохозяйствах. Данные характеристики устойчивы, значительных изменений в портрете бедности в последние годы не происходит.

• В 2020-е гг., как и в более долгосрочной перспективе, субъективная и объективная бедность имеют разнонаправленную динамику: объективная бедность снижается, субъективная — растет.

• В долгосрочной и краткосрочной перспективе два типа бедности все больше расходятся на уровне конкретных индивидов, зона пересечения

групп сокращается.

• В качестве причин бедности представители как объективной, так и субъективной бедности склонны чаще акцентировать причины бедности, связанные с жизненными обстоятельствами (такие как плохое состояние здоровья, рождение детей) и недостаточность государственной поддержки.

• Представители объективной и субъективной бедности заметно отличаются от остальных россиян по восприятию своей жизни — им свойственно хуже оценивать свои достижения, ситуацию в различных сферах жизни, их повседневные чувства характеризуются негативными оценками.

• На фоне других стран Россия характеризуется повышенной долей субъективно бедного населения.

Методология исследования и терминология

В данном исследовании под объективной бедностью понимается ситуация несоответствия располагаемых доходов официальному прожиточному минимуму, под объективной методикой — официальный подход к выделению группы бедных на основе прожиточных минимумов (границ бедности), устанавливаемых правительством в целях национального мониторинга, который, в отличие от субъективного показателя, имеет объективное монетарное выражение. Под субъективной бедностью понималось декларируемое восприятие своего положения в обществе как низкого или своего материального положения как плохого. Под субъективной методикой, в свою очередь, понимаются немонетарные методики выделения группы субъективно бедных, основанные на оценках материального положения или положения в обществе самими респондентами.

Для целей анализа объективная и субъективная бедность выделяются следующим образом. Объективная бедность рассчитывается согласно официальным прожиточным минимумам, величина которых варьируется в зависимости от демографического состава домохозяйства, региона

проживания и года проведения сбора данных. Источником данных о границе бедности или прожиточном минимуме является Росстат, о доходах домохозяйства — данные выборочного обследования РМЭЗ НИУ ВШЭ, мониторингов ФНИСЦ РАН, мониторинга НИУ ВШЭ «Готовность к переменам». Домохозяйство или индивид из опросной совокупности относятся нами в группу объективно бедных, если располагаемый доход оказывается ниже установленного прожиточного минимума (в соответствии с половозрастным составом домохозяйства, регионом проживания и годом проведения сбора данных). Для расчета субъективной бедности в качестве основной была выбрана методика самоопределения на основе вопроса о текущем положении на «лестнице» от бедных до богатых; данная формулировка была апробирована в качестве показателя в исследованиях и других российских авторов, а также используется в мировой практике исследований субъективной бедности. Для решения некоторых задач, с учетом возможностей и ограничений разных массивов эмпирических данных, использовались и другие методики — выделение субъективно бедных на основании негативной самооценки своего материального положения, а также на основании интегральной оценки положения в обществе в целом как низкого. В данном случае мы отходим от классического экономического монетарного критерия субъективной бедности, введенным Ван Праагом [Van Praag, 1971] и обращаемся к его социологическому, немонетарному показателю — более широкому концепту субъективной бедности, позволяющему выйти за пределы вложенных подмножеств при локализации бедности, определив субъективно бедных как особую социальную группу. В фокусе исследования, таким образом, находятся две разные группы, которые чаще рассматриваются в рамках различных подходов: объективно бедные как отражение экономического подхода и субъективно бедные — как отражение подхода исследователей субъективного благополучия, прежде всего социологов.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Белопашенцева Полина Владимировна, 2025 год

Список использованных источников

1. Аганбегян А. Г. Кризис как окно возможностей для социально-экономического развития //Научные труды Вольного экономического общества России. 2020. Т. 223. №. 3. С. 47-69.

2. Аникин В. А. Социальные классы новой России-неравные и разные // Социологические исследования. 2020. Т. 2. №. 2. С. 31-42.

3. Аникин В. А., Тихонова Н. Е. Бедность в России на фоне других стран //Мир России. Социология. Этнология. 2014. Т. 23. №. 4. С. 59-95.

4. Аникин В.А., Тихонова Н. Е. Бедность и неравенство в странах БРИКС: российская специфика. // Общество и экономика. 2016. №1. С. 78-114.

5. Аникин В. А., Слободенюк Е. Д. Где пролегает «черта бедности» в России? //Вопросы экономики. 2018. Т. 1. С. 104-127.

6. Аникин В. А., Слободенюк Е. Д. Бедность работающих: как изменились детерминанты в России за последние 20 лет? //Социологическая наука и социальная практика. 2021. Т. 9. №. 4 (36). С. 23-41.

7. Бедность и бедные в современной России / Под ред. М.К. Горшкова, Н. Е. Тихоновой. М.: Издательство «Весь мир», 2014. 304 с.

8. Бобков В. Н., Зубрилин Ю. В., Васильев В. В. Сравнительный анализ абсолютной и относительной бедности по регионам России //Уровень жизни населения регионов России. 2009. №. 6. С. 59-71.

9. Бобков В. Н., Одинцова Е. В., Бобков Н. В. Актуальность разработки национальной Программы повышения доходов, снижения бедности и неравенства //Уровень жизни населения регионов России. 2020. Т. 16. №. 2. С. 9-24.

10. Бобков В. Н., Одинцова Е. В. Материальное благосостояние россиян: межпоколенная дифференциация //Мир новой экономики. 2021. №. 2. С. 16-28.

11. Бобков В. Н., Гулюгина А. А., Одинцова Е. В. Социальные последствия тридцати лет капиталистических реформ в России //Российский экономический журнал. 2022. №. 1. С. 78-107.

12. Борзых А. А., Рощина Я. М. Особенности мобильности домохозяйств по доходам в 2018-2022 гг // Вестник Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS ШЕ) (Вып. 14). М.: Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2024.

13. Горина Е. А., Тер-Акопов С. А., Червякова А. А., Бирюкова С. С., Синявская О. В. Сценарное моделирование повышения минимального размера

оплаты труда: влияние на монетарную бедность //Вопросы экономики. 2024. №. 6. С. 133-149.

14. Горшков М. К. Российское общество как оно есть. - Новый хронограф, 2016.

15. Давыдова Н. М. Депривационный подход в оценках бедности // Социологические исследования. 2003. №6. С. 88-96.

16. Жаромский В. С. Построение комплексной оценки бедности по трем профилям бедности //Народонаселение. 2019. Т. 22. №. 1.

17. Зубец А. Н. Количественная оценка относительной и субъективной бедности в России (по данным социологических опросов горожан России) //Социология. 2019. №. 2. С. 205-214.

18. Исупова Е. Н., Варт С. Ю., Бекарева С. В. Оценка уровня бедности в СФО: классические и альтернативные подходы //Всероссийский экономический журнал ЭКО. 2022. №. 11 (581). С. 109-124.

19. Как россияне справляются с новым кризисом: социально-экономические практики населения / В. В. Радаев (рук. авт. кол.), Д. Х. Ибрагимова, А. Д. Казун и др. ; под ред. В. В. Радаева; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2023.

20. Карабчук Т. С., Пашинова Т. Р., Соболева Н. Э. Бедность домохозяйств в России: что говорят данные РМЭЗ ВШЭ //Мир России. Социология. Этнология. 2013. Т. 22. №. 1.

21. Козырева П. М., Косолапов М. С., Тонис Е. И., Дорофеева З. Е., Киселева И. П., Низамова А. Э., Смирнов А. И., Соколова С. Б. Динамика социально -экономического положения населения современной России и проблемы адаптации к измененным условиям труда и занятости (по материалам «Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения 1992 — 2008 гг.»). М.: Институт социологии РАН, 2009.

22. Кормишкин Е. Д., Иванова И. А., Моисеева И. В. К вопросу о бедности в России: факты, парадоксы, особенности и перспективы сокращения //Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2023. Т. 16. № 4. С. 218-235.

23. Корчагина И. И. и др. Немонетарное измерение бедности и социальной уязвимости населения России //Народонаселение. 2015. №. 1 (67). С. 82-94.

24. Корчагина И. И., Прокофьева Л. М., Тер-Акопов С. А. Материальные депривации в оценках бедности // Народонаселение. 2019. №. 2.

25. Красильникова М. Субъективные оценки уровня бедности в России //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2000. - №. 6.

26. Кубишин Е. С., Седлов А. П., Соболева И. В. Бедность в России: методология измерения и международные сравнения //Вестник Института экономики Российской академии наук. 2021. №. 1. С. 56-70.

27. Латова Н. В. Удовлетворенность россиян разными аспектами жизни: десятилетний тренд на фоне социально-экономических кризисов // Социологические исследования. 2024. № 9. С. 17-29.

28. Малева Т. М., Гришина Е. Е., Цацура Е. А. Социальная политика в долгосрочной перспективе: многомерная бедность и эффективная адресность. М.:Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019.

29. Малева Т. М., Гришина Е. Е., Бурдяк А. Я. Хроническая бедность: что влияет на ее масштабы и остроту //Вопросы экономики. 2020. Т. 12. С. 24-40

30. Мареева С. В. Фокус социальной политики: бедные или низкоресурсные? //Журнал исследований социальной политики. 2011. Т. 9. №. 2. С. 233-254.

31. Мареева С. В. О ценностных установках и особенностях морали бедных // Бедность и бедные в современной России. Москва : Весь Мир, 2014. С. 171190.

32. Мареева С. В., Тихонова Н. Е. Бедность и социальные неравенства в России в общественном сознании //Мир России. Социология. Этнология. 2016. Т. 25. №. 2. С. 37-67.

33. Меннинг Н. Социальная политика, рынки труда, безработица и семья в России. // Мир России. Социология. Этнология. 1998. №1-2.

34. Меннинг Н. Россия в беде //Мир России. Социология. Этнология. 2001. Т. 10. №. 1.

35. Мигранова Л. А., Корчагина И. И. Минимальный социальный стандарт уровня жизни в России: методы оценки //Уровень жизни населения регионов России. 2021. Т. 17. №. 2. С. 192-203.

36. Можина, М. А., Овчарова, Л. Н., Авдушева Н. Е. и др. Бедность: альтернативные подходы к определению и измерению. Московский центр Карнеги. 1998.

37. Население России в 2016 году: доходы, расходы и социальное самочувствие. Мониторинг НИУ ВШЭ. Август-Сентябрь 2016 / под ред. Л.Н. Овчаровой. М.: НИУ ВШЭ, 2016.

38. Назарбаева Е. А. Восприятие феномена бедности населением: кого и почему россияне считают бедным? //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2023. №. 4 (176). С. 30-53.

39. Ниворожкина Л. И., Овчарова Л. Н. Субъективная оценка бедности: так ли она субъективна? //Известия высших учебных заведений. СевероКавказский регион. Общественные науки. 2006. №. 1. С. 56-62.

40. Овчарова Л. Н. Бедность в России // Мир России. Социология. Этнология. 2001. №1.

41. Овчарова Л. Н. Бедность и экономический рост в России //Журнал исследований социальной политики. 2008. Т. 6. №. 4. С. 439-456.

42. Овчарова Л. Н. Теоретические и практические подходы к оценке уровня, профиля и факторов бедности: российский и международный опыт // Учреждение Российской акад. наук Ин-т соц.- эконом. проблем народонаселения РАН. — М. : М-Студио, 2009. С.227-251.

43. Овчарова Л. Н. Предложения для стратегии содействия сокращению бедности в современной России //Уровень жизни населения регионов России. 2012. №. 10-11. С. 78-89.

44. Овчарова Л. Н. Теоретико-методологические вопросы определения и измерения бедности // SPERO. Социальная политика: экспертиза, рекомендации, обзоры. 2012. № 16. С. 15-38.

45. Овчарова Л.Н., Бирюкова С.С., Попова Д.О., Варданян Е.Г. Уровень и профиль бедности в России: от 1990-х годов до наших дней - М.: НИУ ВШЭ. 2014.

46. Овчарова Л. Н., Прокофьева Л. М. Альтернативные подходы к определению бедности //Куда идет Россия: трансформация социальной сферы и социальная политика. М.: Аспект Пресс. 1998. С. 209-218.

47. Овчарова Л., Прокофьева Л. Бедность и межсемейная солидарность в России в переходный период //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2000. №. 4. С. 23-31.

48. Овчарова Л.Н., Синявская О.В., Бирюкова С.С., Горина Е.А., Нагерняк М.А., Пишняк А.И. Социальная защита в России: развилки будущего. Вопросы экономики. 2022;(8):5—31.

49. Пишняк А. И., Попова Д. О. Уровень и качество жизни московских домохозяйств: объективные и субъективные оценки //Журнал исследований социальной политики. 2015. Т. 13. №. 2. С. 257-272.

50. Пишняк А. И., Халина, Н. В., Назарбаева, Е. А., Горяйнова, А. Р. Уровень и профиль хронической бедности в России //Журнал Новой экономической ассоциации. 2021. №. 2. С. 56-73.

51. Пишняк А. И., Горина Е. А., Корчагина И. И., Тер-Акопов С. А. Материальное положение россиян в условиях пандемии: влияние государственной поддержки // Экономическая политика. 2021. Т. 16. № 6. С. 70-93.

52. Радаев В. В. Работающие бедные: велик ли запас прочности //Экономическая социология. 2000. Т. 1. №. 1. С. 25-36.

53. Разумов А. А., Селиванова О. В. Бедность в России: региональные особенности и перспективные инструменты снижения ее уровня //Социально -трудовые исследования. 2021. №. 4 (45). С. 75-88.

54. Римашевская Н. М. Социальные последствия экономических трансформаций в России //Социологические исследования. 1997. №. 6. С. 5565.

55. Римашевская Н. М. Бедность и маргинализация населения // Социологические исследования. 2004. № 4(240). С. 33-43.

56. Родионова Г. А. Сельская бедность в России // Мир России. Социология. Этнология. 2000. №3.

57. Садыков Р. М. Бедность в России: сравнительный анализ и особенности //Региональная экономика: теория и практика. 2018. Т. 16. №. 8 (455). С. 14941505.

58. Симонова О. А. Стыд и бедность: последствия для социальной политики //Журнал исследований социальной политики. 2014. Т. 12. №. 4. С. 539-554.

59. Синявская О. В. Неформальная занятость в России: измерение, масштабы, динамика //Экономическая социология. 2005. Т. 6. №. 2. С. 12-28.

60. Слободенюк Е. Д., Тихонова Н. Е. Эвристические возможности абсолютного и относительного подходов к изучению бедности в российских условиях //Социология: методология, методы и математическое моделирование (Социология: 4М). 2011. №. 33. С. 5-27.

61. Слободенюк Е. Д. Нерыночные факторы бедности в современной России и пути совершенствования социальной политики //Журнал исследований социальной политики. 2013. Т. 11. №. 3. С. 391-406.

62. Слободенюк Е. Д. Особенности и структура социальной группы бедных в современной России //Terra Economicus. 2014. Т. 12. №. 4. С. 114-129.

63. Слободенюк Е. Д. Факторы абсолютной и субъективной бедности в современной России //Вестник общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2016. №. 3-4 (123)

64. Слободенюк, Е. Д. Последствия кризиса 2015 года: обеднение или прекаризация?. // Журнал исследований социальной политики. 2017. 15(2).

65. Слободенюк Е. Д. Глубокая бедность в России: специфика объективного и субъективного положения и запросы к социальной политике //Социологическая наука и социальная практика. 2019. Т. 7. №. 4 (28).

66. Слободенюк Е.Д.. Благополучие российских профессионалов: динамика и специфика // Journal of Institutional Studies. 2021. 13(4): 40-58

67. Социальная защита в России до и после пандемии: развилки будущего. Докл. к XXIII Ясинской (Апрельской) междунар. науч. конф. по проблемам развития экономики и общества. Москва, 2022 г. / Под ред. Л.Н. Овчаровой, О.В. Синявской. М.: ВШЭ, 2022.

68. Старостина Ю. Минтруд предупредил об отказе от расчета потребительской корзины // РБК. Дата публикации: 13 октября 2020. URL: https://www.rbc.ru/economics/13/10/2020/5f848b899a79471b3076e2a5

69. Стиглиц Д., Сен А., Фитусси Ж. П. Неверно оценивая нашу жизнь: Почему ВВП не имеет смысла // М.: Изд-во Института Гайдара. 2016. Т. 216.

70. Тихонова Н. Е. Бедные: образ жизни и стратегии выживания // Куда идет Россия?... / Под общ. ред. Т.И. Заславской. М.: Дело, 1998. С. 200-209.

71. Тихонова Н. Е. Феномен городской бедности в современной России. М.: Летний сад, 2003. 408 с.

72. Тихонова Н. Е. Низший класс в социальной структуре российского общества //Социологические исследования. 2011. №. 5. С. 24-35.

73. Тихонова Н. Е. Социальная структура России: теории и реальность. М.: Новый хронограф. 2014.

74. Тихонова Н. Е. Феномен бедности в современной России //Социологические исследования. 2014. №. 1. С. 7-19.

75. Тихонова Н. Е., Слободенюк Е. Д. Гетерогенность российской бедности через призму депривационного и абсолютного подходов //Общественные науки и современность. 2014. №. 1. С. 36-49.

76. Тихонова Н. Е., Слободенюк Е. Д. Бедность российских профессионалов: распространенность, причины, тенденции //Мир России. Социология. Этнология. 2022. Т. 31. №. 1. С. 113-137.

77. Фролова Е. Б. Доклад на заседание Научно-методологического совета Федеральной служы государственной статистики «О совершенствовании

методологических положений по расчетам индексов немонетарной бедности по итогам выборочных наблюдений по социально-демографическим проблемам». URL: https://www. gks.ru/free_doc/new_site/rosstat/NMS/doc-

frol.pdf

78. Хащенко В. А. Методы измерения субъективного экономического благополучия //Современная экспериментальная психология. 2022. №. 2. С. 439-460.

79. Чуева Е. В. Экономические тактики повседневного выживания в условиях бедности //Социологические исследования. 2012. №. 4. С. 88-97.

80. Шереги Ф. Э., Горшков М. К. Ретроспектива политической жизни в России (2000-е годы). Статья 1. Богатые и бедные в России в начале 2000-х годов. 2013.

81. Ярошенко С. С. «Новая бедность» в России после социализма //Laboratorium. Журнал социальных исследований. 2010. Т. 2. №2. 2. С. 221-251.

82. Ярская-Смирнова Е. Р. «Да-да, я вас помню, вы же у нас неблагополучная семья!» Дискурсивное оформление современной российской семейной политики //Женщина в российском обществе. 2010. №. 2. С. 14-25.

83. Яшкова А. С. К оценке бедности в России // Экономический журнал. 2012. №27

84. Alkire S., Santos M. E. Acute multidimensional poverty: A new index for developing countries //United Nations development programme human development report office background paper. 2010. №. 2010/11.

85. Adams Jr R. H. Economic growth, inequality and poverty: estimating the growth elasticity of poverty //World development. 2004. Т. 32. №. 12. С. 1989-2014.

86. Alkire S., Foster J. Counting and multidimensional poverty measurement //Journal of public economics. 2011. Т. 95. №. 7-8. С. 476-487.

87. Anderson W. H. L. Trickling down: the relationship between economic growth and the extent of poverty among American families //The Quarterly Journal of Economics. 1964. Т. 78. №. 4. С. 511-524.

88. Buttler F. What determines subjective poverty? An Evaluation of the Link between Relative Income Poverty Measures and Subjective Economic Stress within the EU. Preprint of the DFG Research Unit «Horizontal Europeanization». Oldenburg, 2013.

89. Colasanto D., Kapteyn A., Van der Gaag J. Two subjective definitions of poverty: Results from the Wisconsin Basic Needs Study //The Journal of Human Resources. 1984. Т. 19. №. 1.

90. Dollar D., Kraay A. Growth is good for the poor. Policy Research Working Paper 2587. World Bank. 2001.

91. Feagin J. R. Poverty: We still believe that God helps those who help themselves //Psychology today.1972. Т. 6. №. 6. С. 101-110.

92. Foster J. E., Shorrocks A. F. Subgroup Consistent Poverty Indices. Econometrica. 1991. 59(3). С. 687-709.

93. Goedhart T. et al. The poverty line: concept and measurement //Journal of Human Resources. - 1977.

94. Grishina, E.E., Tsatsura, E.A. Subjective poverty and material deprivation in three Post-Soviet countries. Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences. 2020. 13(11), 1746-1759.

95. Haddon E., Wu C. How does actual inequality shape people's perceptions of inequality? A class perspective //Sociological Perspectives. 2022. Т. 65. №. 5. С. 825-847.

96. Larsen C. A. How three narratives of modernity justify economic inequality //Acta Sociologica. 2016. Т. 59. №. 2. С. 93-111.

97. Li S., Cai M. Social support and reference group: the dual action mechanism of the social network on subjective poverty. Humanit Soc Sci Commun. 2024, 349.

98. Mack J., Lansley S. Poor Britain. London: George Allen & Unwin (Publishers) Ltd. 1985.

99. Mahmood T., Yu X., Klasen S. Do the poor really feel poor? Comparing objective poverty with subjective poverty in Pakistan //Social Indicators Research. 2019. Vol. 142. - P. 543-580.

100. Martela F., Sheldon K. M. Clarifying the concept of well-being: Psychological need satisfaction as the common core connecting eudaimonic and subjective well-being //Review of General Psychology. 2019. Т. 23. №. 4. С. 458-474.

101. Measuring Multidimensional Poverty: Insights from Around the World. Oxford poverty & human development initiative (OPHI). 2015. [Электронный ресурс]. (дата обращения: 03.03.2019)

102. Mysikova, M., Zelinsky, T., Garner, T. I., Vecernik, J. (2019). Subjective Perceptions of Poverty and Objective Economic Conditions: Czechia and Slovakia a Quarter Century After the Dissolution of Czechoslovakia. Social Indicators Research, 145(2):523-550.

103. Nanda, A., Banerjee, R. (2021). Consumer's subjective financial well-being: A systematic review and research agenda. International Journal of Consumer Studies 45(4):750-776. https://doi.org/10.1111/ijcs.12668

104. Ovcharova L., Nivorozhkin Е., Nivorozhkin А., Nivorozhkina L. The urban-rural divide in the perception of the poverty line: the case of Russia //Applied Economics Letters. 2010. Т. 17. №. 16. С. 1543-1546.

105. Posel D., Rogan M. Measured as poor versus feeling poor: Comparing money-metric and subjective poverty rates in South Africa // Journal of human development and capabilities. 2016. Vol. 17. № 1. P. 55-73.

106. Poverty and Equity Briefs // World Bank. URL:

107. https://www.worldbank.org/en/topic/poverty/publication/poverty-and-equity-briefs

108. Radaev V., Roshchina Y. Decline in alcohol consumption in Russia: Collectivity or polarisation? //Drug and alcohol review. 2021. Т. 40. №. 3. С. 481488.

109. Ravallion M., Lokshin M. Self-rated economic welfare in Russia //European Economic Review. 2002. Т. 46. №. 8. С. 1453-1473

110. Ravallion M. Poor, or just feeling poor? On using subjective data in measuring poverty // Happiness and economic growth. 2014. P. 140-178.

111. Rojas M. Experienced poverty and income poverty in Mexico: A subjective well-being approach //World Development. 2008. Vol. 36. № 6. P. 1078-1093.

112. Rowntree B. S. Poverty: A study of town life. Macmillan: 1902. URL: http: //pombo .free.fr/rowntree. pdf

113. Rowntree B. S. Poverty and progress. A second social survey of York. 1941.

114. Severely materially deprived people. ESMS Indicator Profile (ESMS-IP). Compiling agency: Eurostat, the statistical office of the European Union. [Электронный ресурс]. (дата обращения - 03.03.2019)

115. Sy I. The subjective approach as a tool for understanding poverty: The case of Senegal //Procedia Economics and Finance. 2013. Т. 5. С. 336-345.

116. Takeda Y. Economic growth and its effect on poverty reduction in Russia. -Institute of Economic Research, Hitotsubashi University, 2009. №. gd08-075.

117. Townsend P. Poverty in the United Kingdom: a survey of household resources and standards of living. Harmondsworth: Penguin, 1979.

118. Townsend P. Deprivation //Journal of social policy. 1987. Т. 16. №2. 2. С. 125146.

119. The European Pillar of Social Rights Action Plan. Luxembourg: Publications Office of the European Union, 2021. URL: https://op.europa.eu/webpub/empl/european-pillar-of-social-rights/en/#about

120. Van Praag B. The welfare function of income in Belgium: An empirical investigation // European Economic Review. 1971. №3. p. 337-369.

121. Van Praag B. M. S., Kapteyn A. Further evidence on the individual welfare function of income: An empirical investigatiion in The Netherlands //European Economic Review. - 1973. - T. 4. - №. 1. - C. 33-62.

122. Van Praag, B., Ferrer-i-Carbonell, A. A Multidimensional Approach to Subjective Poverty. In: Kakwani, N., Silber, J. (eds) Quantitative Approaches to Multidimensional Poverty Measurement. Palgrave Macmillan, London, 2008. https://doi.org/10.1057/9780230582354 8

123. Vos K., Garner T. I. An evaluation of subjective poverty definitions: Comparing results from the US and the Netherlands // Review of Income and Wealth. 1991. Vol. 37. № 3. P. 267-285

124. Wang H. et al. Poverty and subjective poverty in rural China //Social Indicators Research. 2020. Vol. 150. P. 219-242.

Приложение А

2003 2013 2023

(3 бедные по доходам бедные по самооценке ф бедные и по доходам, и по самооценке

Рисунок А.1. Соотношение объективно и субъективно бедных, 2003-2023 гг., %. Источник: подсчеты на данных ФНИСЦ РАН,

Согласно Рисунку 1, наибольшая доля бедных россиян в 2003 году приходилась на зону пересечения объективной и субъективной бедности. Хотя бы в одну из этих зон попадал 61% россиян, что говорит о том, что пребывание в бедности выступало своего рода «социальной нормой» того времени. К 2013 году ситуация значительно меняется - в обобщенной группе бедных преобладает группа субъективной бедности, не входящая в зону объективной бедности, и дву группы стали значительным образом расходиться. К 2023 году сформированная зона пересечения практически не меняется, однако по данным ФНИСЦ РАН прирастает доля тех, кто не чувствует себя бедным, хотя относится к объективно бедным. Все это говорит о специфическом формировании зоны пересечения двух феноменов — им свойственно все больше расходиться [Белопашенцева и др., 2024].

Таблица Б.1

Характеристики социально-демографического портрета объективно и субъективно бедных по данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, 2019, 2023 г.г., %97

Объективно бедные Субъективно бедные

2019 2023 2019 2023

Пол Мужской 44,0 43,4 39,6 38,4

Женский 56,0 56,6 60,4 61,6

Средний возраст, лет 40,1 41,3 51,6 52,2

Тип населенного пункта Областной центр 21,8 27,2 44,5 40,2

Город 19,5 22,2 25,3 28,2

ПГТ 10,3 6,5 4,4 10,6

Село 48,3 44,1 25,7 21,0

Семейное положение Никогда в браке не состояли 31,4 26,7 17,5 19,9

Состоят в зарегистрированном браке 41,6 41,6 43,7 40,2

Живут вместе, не зарегистрированы 12,0 11,7 10,2 8,7

Разведены и в браке не состоят 7,1 9,7 10,7 11,6

Вдовец (вдова) 7,6 9,4 17,4 18,9

Основное занятие в настоящее время Работают 34,4 36,6 41,6 41,2

Находятся в отпуске - декретном или по уходу за ребенком до 3-х лет 2,8 2,3 1,2 0,7

Нет работы 62,7 60,7 57,1 57,7

Профессиональная группа Военнослужащие 0,2 0,7 0,2 0,2

Законодатели; крупные чиновники; руководители высш. и сред.звена 2,2 1,7 3,0 2,6

Специалисты высшего уровня квалификации 9,5 10,1 14,2 13,8

Специалисты среднего уровня квалификации; чиновники 14,3 14,6 17,0 18,2

Служащие офисные и по обслуживанию клиентов 6,8 5,2 5,6 5,8

Работники сферы торговли и услуг 23,4 25,0 22,8 22,1

Квалифицированные работники сельского, лесного хоз-ва и рыбоводства 0,2 0,3 0,2 0,3

Квалифицированные рабочие, занятые ручным трудом 12,6 12,5 12,4 11,9

97Зеленой заливкой помечены ячейки, значения в которых значимо выше в сравнении с другим периодом (сравнение проводится внутри группы бедных по периодам). Отличия значимы на уровне доверительной вероятности 95% на основании z-критерия (критерий Фишера). Для корректного сопоставления рассматриваем респондентов с взрослым опросником (старше 14 лет) ввиду отсутствия статуса по субъективной бедности для респондентов младше.

Объективно бедные Субъективно бедные

2019 2023 2019 2023

Квалифицированные рабочие, использующие машины и механизмы 15,9 11,1 13,4 13,3

Неквалифицированные рабочие всех отраслей 13,9 17,7 10,8 11,5

Получают пенсию Да 17,7 19,6 49,3 47,1

Нет 82,3 80,1 50,7 52,9

Зарегистрированы в гос. службе занятости как безработный(ая) Да 2,6 0,7 1,1 0,5

Нет 96,4 99,3 98,9 99,3

Законченное образование Окончил(а) 0 - 6 кл 1,6 0,7 1,8 1,0

Незаконченное среднее (7 - 8 кл) 9,3 8,7 7,2 7,4

Незаконченное среднее (7 - 8 кл) + что-л. еще 18,8 22,3 10,6 10,3

Среднее 38,9 38,1 33,0 33,4

Среднее специальное 20,1 17,6 26,2 26,8

Законченное высшее и выше 11,0 12,2 21,0 20,9

Среднее количество членов семьи 4,6 4,7 3,0 3,1

Наличие детей Да 67,6 72,0 76,4 74,2

Нет 32,4 27,8 23,6 25,7

Сколько всего у Вас детей? 2,2 2,2 1,8 1,8

Сколько из Ваших детей моложе 18 лет? 1,1 1,2 0,5 0,4

В таблице Б.1 представлен социально-демографический портрет объективно и субъективно бедных за 2019 и 2023 годы. Практически по всем перечисленным параметрам портрет не приобрел значимых изменений, за исключением локализации двух типов бедности. Тем не менее, в субъективной бедности произошедшие изменения не меняют сути локализации субъективной бедности — городская локализация (областные центры + города) остается той же, что и в 2019 году. Произошедшие для объективной бедности изменения говорят о снижении сельской локализации, однако данный тип локализации остается превалирующим в данном типе бедности.

Таблица В.1

Характеристики здоровья объективно, субъективно бедных и населения в целом по данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, 2023 г., %

Объект ивно бедные Субъек тивно бедные Объект ивно бедные, субъект ивно не бедные Субъек тивно бедные, объекти вно не бедные Бедные по двум критери ям Населе ние в целом

Были в течение последних 30 дней какие-либо проблемы со здоровьем 25,5 37,6 22,3 38,5 29,1 31,4

Было легкое недомогание за последние 30 дней 6,9 9,7 6,1 9,9 8,7 8,7

Оценивают свое здоровье как Очень хорошее 4,9 0,6 5,9 0,5 0,9 2,5

Хорошее 53,3 30,0 49,4 29,2 37,6 42,3

Среднее, не хорошее, но и не плохое 33,4 50,8 38,8 51,2 45,3 44,0

Плохое 6,3 15,8 4,7 16,4 12,4 9,5

Совсем плохое 0,8 1,8 0,03 1,7 2,1 0,8

Имеются хронические заболевания сердца 5,8 15,9 5,0 16,7 10,6 11,7

Имеются хронические заболевания легких 4,8 9,9 4,7 10,2 7,6 6,6

Имеются хронические заболевания печени 3,7 7,4 3,1 7,5 7,1 4,9

Имеются хронические заболевания почек 3,6 7,7 4,2 8,0 5,9 5,7

Имеются хронические заболевания желудочно-кишечного тракта 8,0 21,3 10,6 22,5 11,5 15,7

Имеются хронические заболевания позвоночника 9,9 20,6 15,6 21,6 12,9 14,4

Имеются хронические заболевания эндокринной системы, диабет или повышенный сахар крови 3,2 11,3 2,8 11,8 6,2 8,2

Имеются гипертоническая болезнь, повышенное артериальное давление 13,5 38,0 15,4 40,1 22,9 27,2

Имеются хронические заболевания суставов 11,5 30,9 11,5 32,4 20,9 21,0

Имеются хронические заболевания ЛОР-органов 7,9 10,6 6,7 10,6 11,5 8,2

Имеются хронические неврологические заболевания 4,8 9,0 3,4 9,0 9,1 6,4

Имеются хронические заболевания глаз 6,4 19,1 5,0 20,0 10,3 14,3

Имеются хронические гинекологические заболевания 5,3 9,3 7,4 9,5 6,8 7,3

Имеются хроническая аллергия 6,1 7,5 7,8 7,7 5,6 7,9

Имеются варикозное расширение вен 5,6 12,4 7,5 13,0 7,9 8,7

Имеются хронические заболевания кожного покрова 1,1 2,4 1,1 2,5 1,5 2,0

Имеются хронические онкологические заболевания 1,1 2,9 1,4 3,0 1,8 2,0

Имеются хронические заболевания мочеполовой системы 2,0 4,4 2,0 4,6 2,6 2,9

Объект ивно бедные Субъек тивно бедные Объект ивно бедные, субъект ивно не бедные Субъек тивно бедные, объекти вно не бедные Бедные по двум критери ям Населе ние в целом

Курят в настоящее время Да 34,3 25,0 28,5 22,9 42,4 23,1

Нет 65,4 74,9 71,5 77,0 57,4 76,7

В течение последних 30 дней употребляли алкогольные напитки Да 65,9 58,4 65,8 57,5 66,1 61,7

Нет 34,1 41,6 34,2 42,5 33,9 38,2

Употребляют хотя бы иногда алкогольные напитки, включая пиво Да 47,9 55,4 42,5 55,5 56,5 55,1

Нет 51,3 44,4 56,4 44,4 43,5 44,4

Средний вес, кг 59,92 74,62 73,58 74,94 70,90 68,52

Средний рост, см 155,7 166,9 168,3 166,8 167,0 162,2

ИМТ 1,0 2,2 2,3 2,2 2,4 2,4

Изменения в весе за последние 12 месяцев Потеряли в весе 11,8 19,7 15,1 20,3 15,3 15,5

Прибавили в весе 47,5 25,3 33,8 24,6 31,5 34,1

Вес не изменился 38,9 54,2 46,9 54,4 52,4 49,4

Таблица Г.1

Опреационализация и анкетные вопросы для деприваций

Тип депривации Операционализация Анкетный вопрос(ы)

Потребности первой необходимости

Еда Потребление белковой пищи / свежих фруктов / ягод Семья покупала мясные консервы / говядину, телятину / баранину, козлятину / свинину / птицу / колбасные изделия / мясные полуфабрикаты / свежие ягоды / свежие фрукты за последние 7 дней?

Одежда Обновление предметов гардероба в домохозяйстве Покупали члены домохозяйства в течение последних 3-х месяцев что-либо из одежды или обуви для членов домохозяйства?

Условия жилья

Отопление в жилище Наличие центрального отопления в жилище В доме есть центральное отопление от тэц, котельной?

Водоснабжение в жилище Наличие центрального водоснабжения в жилище В доме есть централизованное водоснабжение?

Канализация Наличие центральной канализации в жилище В доме есть централизованная канализация?

Обеспеченность "98 квадратурой98 Наличие не менее 6м2 жилой площади на человека в домохозяйстве Сколько квадратных метров составляет площадь только жилых комнат? Показатель делится на количество членов семьи

Собственное жилье Наличие собственного жилья Жилье, в котором семья живет в настоящее время, это общежитие, вы его снимаете или это ваше жилье?

Товары длительного пользования

Телевизор Наличие телевизора в домохозяйстве У вас есть телевизор цветной, не плоский? У вас есть телевизор плоский - плазменный или жидкокристаллический?

ИКТ Отсутствие компьютера / ноутбука и сети интернет в домохозяйстве У вас есть компьютер стационарный? У вас есть компьютер переносной -ноутбук, лэптоп? У вас есть высокоскоростной / низкоскоростной выход в интернет - через кабель, телефонную линию по технологии

98

Для определения депривации в жилой площади мы будем пользоваться стандартом — в соответствии со статьей 50 Жилищного кодекса РФ, санитарная норма жилой площади равна 6 квадратным метрам в расчете на одного человека. Подробнее: ЖК РФ Статья 50. Норма предоставления и учетная норма площади жилого помещения // КонсультантПлюс. URL:

http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_51057/8ee8fdbac7a0891b1da140bccadaf9da69aea369/ (дата обращения: 05.05.2019).

Тип депривации Операционализация Анкетный вопрос(ы)

dsl, через спутник, через мобильный телефон по технологии 3g, umts, через wi-fi,wimax?

Холодильник Отсутствие холодильника в домохозяйстве У вас есть холодильник, не требующий разморозки (no frost)?99

Стиральная машина Отсутствие стиральной машины в домохозяйстве У вас есть стиральная машина-автомат?

Автомобиль У вас есть грузовой автомобиль? У вас есть отечественный легковой автомобиль? У вас есть легковой автомобиль иностранной модели?

Медицина

Доступ к поликлиническом у / стационарному лечению В течение последних 12 месяцев случалось ли так, что кто-то из членов семьи не смог получить амбулаторное, поликлиническое лечение ИЛИ стационарного лечения: в больнице, госпитале, клинике только из-за нехватки денег?

Лекарственные средства В течение последних 12 месяцев случалось ли так, что кто-то из членов семьи не смог получить стоматологическую помощь только из-за нехватки денег?

Стоматологическа я помощь В течение последних 12 месяцев случалось ли так, что кто-то из членов семьи не смог получить стоматологическую помощь только из-за нехватки денег?

Рекреация

Не могли позволить дом отдыха / санаторий / лагерь за 12 месяцев В течение последних 12 месяцев случалось ли так, что кто-то из членов семьи не смог поехать в дом отдыха, санаторий, детский оздоровительный центр только из-за нехватки денег? П6.5

Не тратили деньги на отдых за 30 дней Тратила ли семья в течение последних 30 дней деньги на билеты в театр, цирк, кино, на концерты, в парки культуры и другие развлекательные мероприятия? E13.21A

99 Использование признака отсутствия холодильника no-frost в качестве возможной депривации связано с ограниченными возможностями базы РМЭЗ НИУ ВШЭ (вопрос задается именно о таком типе холодильника). Однако только 27% россиян в 2019 г. не имели холодильника no-frost в своих д/х, что позволяет рассматривать его отсутствие как отклонение от социальной нормы.

Таблица Д.1

Депривации в группах объективно, субъективно бедных и по населению в целом по данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, 2019-2023 гг.

Объективно бедные Субъективно бедные Население в целом

2019 2023 2019 2023 2019 2023

Потребности первой необходимости

Питание 21,4 5,7 17,9 2,3 10,6 2,6

Одежда 23,7 26,5 36,6 33,8 28,3 27,7

Условия жилья

Центральное отопление 56,2 44,3 28,6 31,1 32,7 31,9

Центральное водоснабжение 21,7 22,4 12,0 12,9 11,0 12,6

Центральная канализация 51,2 42,9 26,1 28,4 28,4 28,5

Жилая площадь менее 6м2 на человека 22,2 20,6 8,3 7,9 10,0 8,8

Отсутствие собственного жилья 10,7 8,9 7,7 6,8 7,5 7,5

Товары длительного пользования

Телевизор 23,2 9,0 20,9 7,8 15,4 6,0

Компьютер / ноутбук 25,1 34,2 33,1 33,4 23,2 25,1

Холодильник 36,8 28,4 35,6 26,7 28,0 21,1

Стиральная машина 15,8 13,7 14,8 9,1 9,8 6,4

Отсутствие одновременно не менее 3 ТДП и выше 12,4 8,6 12,7 6,7 7,7 3,9

Доступ к ИКТ 26,4 26,6 32,1 25,5 23,3 19,7

Автомобиль 56,2 55,7 57,8 56,3 47,2 45,3

Медицина

Поликлиническое/ стационарное лечение 4,4 3,5 5,6 3,5 3,5 2,1

Необходимые лекарства 6,2 8,6 8,5 7,3 4,8 4,4

Стоматологическая помощь 8,5 9,6 10,2 8,7 6,7 5,3

Рекреация

Дом отдыха / санаторий /лагерь для детей при необходимости за 12 месяцев 62,7 13,5 73,1 13,5 55,2 9,3

Траты на кино / театры и др. за 30 дней 82,9 85,4 81,2 78,4 74,3 73,9

Таблица Е.1

Социально-демографические характеристики, депривации и характеристики здоровья субъективно бедных пенсионеров в сравнении

с пенсионерами в целом по данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, 2023 г., %

Субъективно бедные пенсионеры Пенсионеры в целом

Пол респондента Мужской 28,6 30,5

Женский 71,4 69,5

Возраст респондента, среднее 67,7 67,6

Тип населенного пункта Областной центр 40,6 40,8

Город 29,2 26,6

ПГТ 8,3 7,1

Село 21,9 25,5

Количество членов семьи, среднее 2,4 2,5

Есть дети Да 89,0 89,3

Нет 10,8 10,6

Количество детей, среднее 1,7 1,8

Количество детей младше 18, среднее 0,2 0,6

Семейное положение Никогда в браке не состояли 6,0 5,9

Состоите в зарегистрированном браке 37,9 43,9

Живете вместе, но не зарегистрированы 4,8 5,1

Разведены и в браке не состоите 13,3 11,5

Вдовец (вдова) 37,1 32,7

Законченное образование окончил 0 - 6 классов 1,8 1,7

незаконченное среднее образование (7 - 8 кл) 7,5 6,7

незаконченное среднее образование (7 - 8 кл) + что-то еще 6,3 5,7

законченное среднее образование 35,7 31,3

законченное среднее специальное образование 29,1 29,5

законченное высшее образование и выше 19,6 24,8

Основное занятие Работают 13,0 19,6

Находятся в отпуске - декретном или по уходу за ребенком до 3-х лет 0,2 0,1

Нет работы 86,6 80,2

Профессиональная группа Военнослужащие 0,04 0,4

Законодатели; крупные чиновники; руководители высш. и сред. звена 4,7 7,6

Специалисты высшего уровня квалификации 16,0 19,7

Специалисты среднего уровня квалификации; чиновники 20,7 20,4

Служащие офисные и по обслуживанию клиентов 4,7 5,4

Работники сферы торговли и услуг 22,1 20,2

Квалифицированные работники сельского, лесного хоз-ва и рыбоводства 0,00 0,2

Квалифицированные рабочие, занятые ручным трудом 7,0 8,0

Квалифицированные рабочие, использующие машины и механизмы 8,0 7,7

Субъективно бедные пенсионеры Пенсионеры в целом

Неквалифицированные рабочие всех отраслей 16,4 10,0

Официальное оформление на работе Оформлены 88,2 92,0

Не оформлены 11,8 8,0

Официальное проведение заработной платы Все - официально 82,9 86,8

Часть официально, часть нет 2,8 2,9

Все - неофициально 12,3 8,0

Как изменилось материальное положение Вашей семьи за последние 12 месяцев? Значительно улучшилось 0,2 1,1

Немного улучшилось 8,8 12,9

Осталось без изменений 60,2 62,8

Немного ухудшилось 20,2 16,7

Значительно ухудшилось 9,3 5,2

Через 12 месяцев Вы и Ваша семья будете жить лучше или хуже, чем сегодня? Будете жить намного лучше 0,3 1,3

Будете жить немного лучше 4,4 9,0

Ничего не изменится 54,9 55,5

Будете жить немного хуже 14,3 11,1

Будете жить намного хуже 7,8 4,3

Если все члены семьи лишатся всех источников дохода, как долго семья сможет материально жить так же, как сейчас? Полгода и больше 4,6 6,8

Несколько месяцев 20,1 27,2

Не больше месяца 36,3 35,4

Не больше двух недель 15,0 12,7

Не больше недели 14,9 11,4

Ни одного дня 9,2 6,6

Среднемесячная зарплата за последние 12 месяцев 28157 34470

Денежный доход семьи в течение последних 30 дней 63452 73191

Объективно бедные 5,3 3,7

Субъективно бедные 100 40,3

Питание 3,3 3,1

Одежда 47,5 46,2

Центральное отопление 28,8 30,8

Центральное водоснабжение 12,5 12,9

Центральная канализация 25,6 27,2

Жилая площадь менее 6м2 на человека 3,7 2,9

Отсутствие собственного жилья 2,7 2,3

Телевизор 8,6 7,9

Компьютер / ноутбук 47,0 42,5

Холодильник 30,7 27,2

Стиральная машина 10,5 8,9

Отсутствие одновременно не менее 3 ТДП выше 8,8 6,7

Доступ к ИКТ 38,3 35,6

Автомобиль 66,8 60,1

Поликлиническое / стационарное лечение 4,7 2,9

Необходимые лекарства 8,1 5,0

Стоматологическая помощь 8,8 5,9

Дом отдыха / санаторий / лагерь для детей при необходимости за 12 месяцев 13,10 9,10

Траты на кино / театры и др. за 30 дней 87,8 85,9

Частота посещения врача за год Несколько раз в месяц 3,5 3,7

Один раз в месяц 13,3 12,2

2-3 раза в течение года 47,5 47,5

Один раз в течение года 18,2 18,7

Реже одного раза в год 16,4 15,8

Были в течение последних 30 дней какие-либо проблемы со здоровьем Да 56,3 51,3

Было легкое недомогание за последние 30 дней Да 169 14,9 12,7

Субъективно бедные пенсионеры Пенсионеры в целом

Оценивают свое здоровье как Очень хорошее 0,1 0,5

Хорошее 6,7 10,5

Среднее, не хорошее, но и не плохое 59,2 61,4

Плохое 29,2 24,1

Совсем плохое 3,6 2,1

Имеются хронические заболевания легких 14,3 12,1

Имеются хронические заболевания печени 11,8 10,1

Имеются хронические заболевания почек 12,5 11,3

Имеются хронические заболевания ЖКТ 30,0 28,0

Имеются хронические заболевания позвоночника 29,5 27,2

Имеются хронические заболевания эндокринной системы, диабет или повышенный сахар крови 20,3 19,1

Имеются гипертоническая болезнь, повышенное артериальное давление 65,2 61,5

Имеются хронические заболевания суставов 51,6 47,1

Имеются хронические заболевания ЛОР-органов 10,6 10,3

Имеются хронические неврологические заболевания 13,7 13,0

Имеются хронические заболевания глаз 29,4 27,7

Имеются хронические гинекологические заболевания 8,4 8,6

Имеются хроническая аллергия 8,0 8,9

Имеются варикозное расширение вен 20,0 18,1

Имеются хронические заболевания кожного покрова 2,8 2,7

Имеются хронические онкологические заболевания 5,8 5,0

Имеются хронические заболевания мочеполовой системы 6,7 5,9

Имеются какие-нибудь другие хронические заболевания 0,9 1,0

Группа инвалидности Первая 7,8 8,3

Вторая 43,7 48,8

Третья 47,4 42,0