Средства символики в описании русского языка тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.02.01, доктор филологических наук Крапивник, Людмила Федоровна

• Крапивник, Людмила Федоровна
• доктор филологических наук
• 1999

Оглавление диссертации доктор филологических наук Крапивник, Людмила Федоровна

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава 1. Организующие формы концептуального

упорядочивания языковой материи

11. Актуальные вопросы «технического» («процедурного») звена лингвистической науки. Постановка проблемы

1.2. Языковая vs. лингвистическая реальность и

языковое vi". лингвистическое сознание

1.2.1. Материальное vs. идеальное бытие языка

(Э-Язык и И-Язык)

1.2.2. Языковая vs. лингвистическая реальность

1.2.3. Языковое vs. лингвистическое сознание

1.3. Постулаты «инструментального» звена лингвистической науки

1.4. Лингвистическое знание «in statu nascendi»: особенности концептуального упорядочивания и задачи

формализации его результатов

1.5. Метаязыковая проблематика в современной лингвистике: естественный язык в роли метаязыка

лингвистического описания

Выводы

Глава 2. Средства символики в аппарате формализации лингвистического знания

2.1. Основания систематизации и посылки анализа средств символики, использующихся при описании русского

языка

2.2. Условные знаки и обозначения

2.2.1. Общая характеристика

2.2.2. «Проблемные» зоны

2.2.3. Рекомендации по использованию

2.3. Табличная форма представления материала

2.3.1. Общая характеристика

2.3.2. Модификации

2.3.3. «Проблемные» зоны и рекомендации по их предупреждению

2.4. Концептуальный эскиз (символическое изображение)

как средство описания русского языка

2.4.1. Паттерны

2.4.1.1. Общая характеристика

2.4.1.2. «Проблемные» зоны схем и рекомендации

по их предупреждению

2.4.2. Графические метафоры

2.5. Особенности функционирования средств символики

как системы средств описания русского языка

2.6. Методическая интерпретация особенностей функционирования средств символики как системы

средств описания русского языка

Выводы

Глава 3. Дискретные знаки недискретных сущностей

(парадигмы анализа)

3.1. Смысловые графические знаки: диалектика рационального и иррационального, индивидуального

и универсального, единичного и всеобщего

3.2. «Антиномическая значимость» точки и ее проекция

на современную интерпретацию точки (в лингвистике)

3.3. Смысловыразительный и смыслообразовательный потенциал геометрических фигур (реконструкция на материале текстового пространства лингвистических описаний)

3.4. Пространственно-образное «со-измерение» лингвистических абстракций как непосредственная посылка к их объективации с помощью смысловых

графических знаков

Выводы

Заключение

Список использованной литературы

Список цитированной литературы

Приложение 1

Приложение II

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Средства символики в описании русского языка»

Введение

Становление русистики как науки со всей очевидностью доказало тот факт, что эффективность обучения русскому языку как иностранному в равной мере зависит от степени разработанности и надежности как лингвистических, так и методико-психологических его основ (Костомаров, Митрофанова 1991; Методика преподавания... 1990).

На сегодняшний день надежные лингвистические основы современной русистики составляют данные, полученные в рамках функционального, коммуникативного и прагматического подходов к описанию системы языка (A.B. Бондарко, М.В. Всеволодова, Г.А. Золотова, С.И. Кокорина, А.Е. Супрун, Л.Н. Шведова и др.) и ее речевых реализаций (Н.Д. Бурвикова, Е.М Верещагин, В.В. Воробьев, В.Г. Костомаров, Н.В. Кулибина, О.Д. Митрофанова, H.A. Мете, Т.Б. Одинцова, Ю.Е. Прохоров, К. А. Рогова и др.).

Методико-психологические основы современной русистики разрабатываются в рамках изучения проблем, имеющих непосредственное отношение к «технологии», тактикам и стратегии организации учебного процесса, определяемым спецификой предмета, целями, условиями, и этапами обучения, а также социальным заказом (A.A. Акишина, A.A. Алхазишвили, А.Р. Арутюнов, Ю.В. Ванников, М.Н. Вятютнев, П.Б. Гурвич, И.А. Зимняя, Т.И. Капитонова, Г.А. Китайгородская, З.И. Клычникова, Б.А. Лапидус, A.A. Леонтьев, Е.И. Пассов, Г.В. Рогова, B.C. Цетлин, С.Ф. Шатилов, А.Н. Щукин и др.).

Своеобразным соединением фундаментально-теоретических - собственно лингвистических и методико-педагогических - основ русистики являются педагогически ориентированные описания русского языка (Е.А. Брызгунова,

Т.М. Дорофеева, О.П. Ермакова, O.A. Лаптева, H.A. Любимова, О.П. Рассудова, Г.И. Рожкова, Е.М. Степанова, H.A. Федянина, Н.И. Формановская и др.), а также ориентированные на практику обучения различным видам речевой деятельности на русском языке методические пособия (Анпилогова, Сосенко, Федяевская 1988; Барыгина, Бурмистрова, Добровольская, Цыганкова 1979; Вохмина 1993; Журавлева, Зиновьева 1984; Изаренков 1986; Мете, Акишина 1993; Павлова 1983; Половникова 1988; Хавронина, Клобукова, Михалкина 1993 и т.д.).

На учебную практику преподавания русского языка как иностранного степень разработанности, полноты и надежности двух фундаментально-теоретических составляющих русистики оказывает влияние не непосредственно.

Во-первых, она находит свое отражение в степени приближения содержания базовой (стабильной, ведущей) учебной литературы к реальному функционированию языка как средства общения, а способа организации и подачи этого содержания - реальным нуждам «методической действительности».

Во-вторых, она со всей полнотой сказывается на характере педагогической деятельности преподавателя русского языка как иностранного и тех профессиональных требованиях, которые предъявляются к нему при необходимости действовать «в открытом поле» (О.Д. Митрофанова), т.е. при отсутствии необходимых теоретических сведений.

Базовая учебная литература (учебники, учебные пособия и методические разработки к курсу русского языка как иностранного) как «самостоятельное научно-методическое произведение» и «целостное научное и психолого-педагогическое явление» (М.Н. Вятютнев) самым непосредственным образом отражает и этапы развития фундаментально-теоретических основ русистики, и успехи в ее поступательном движении, и те проблемы, которые требуют

дополнительной теоретической и практической разработки в рамках педагогической и педагогически ориентированной лингвистической теории русистики.

В частности, в ситуации особого внимания педагогической лингвистики к коммуникативному и прагматическому потенциалу языковых явлений и фактов русского языка методическая и учебная литература уже представила преподавателю-русисту необходимый теоретический и содержательный материал для организации учебного процесса (Акишина A.A., Аннушкин В.И., Жаркова Т.Л. и др. 1989; Аркадьева Э.В., Горбашевская Г.В., Кирсанова Н.Д. 1992; Бурвикова 1988; Верещагин, Костомаров 1983; Гуревич 1994; Леонова, Мотина 1993; Максимова 1994; Павлова 1983; Практическая грамматика ... 1985; Пулькина, Захава-Некрасова 1994; Рассудова 1968; Русский язык ... 1982; Свидинская, Максимова, Зеленина 1994; Соколовская 1995; Шведова, Трофимова 1987; Шелякин 1994 и др.), который крайне необходим и важен в практике преподавания русского языка как иностранного, потому что «преподавателю-русисту, обучающему иностранцев, не всегда удается почерпнуть нужные сведения в Академических грамматиках современного русского языка, университетских курсах, специальных монографиях» (Практическая грамматика ... 1985: 3). Однако необходимо отметить, что при всех несомненных достоинствах предназначенной для обеспечения процесса обучения русскому языку как иностранному учебно-методической литературы в содержательном плане, формы представления предлагаемого в ней к изучению материала не всегда соответствуют доказавшим на практике свою целесообразность способам его презентации в иноязычной аудитории.

Например, и в современной (с точки зрения лингвистических подходов к описанию языка) методически ориентированной литературе грамматический материал зачастую представлен в виде правил-инструкций, выраженных в языковой форме, или организован в виде обобщающих таблиц, требующих при

практическом их использовании последовательного «разложения» на минимальные составляющие, позволяющие усвоить содержащуюся в них информацию. Такие формы презентации грамматического материала, как показывает опыт, не всегда методически целесообразны в иноязычной аудитории, потому что, с одной стороны, не позволяют преодолеть языковой барьер и с максимальной эффективностью обеспечить взаимопонимание преподавателя-русиста и студента-иностранца при изучении теоретической информации, связанной с особенностями функционирования русского языка. С другой стороны, не способны адекватно представить организующие «начала начал языкового микрокосма» (A.B. Кравченко) - многомерные и множественные отношения и связи его элементов, структурирование с опорой на определенные «точки отсчета» и систему противопоставлений и корреляций, образные компоненты, определяющие семантический потенциал ряда языковых явлений и фактов русского языка. Данная теоретическая информация, также входящая в минимальную «теоретическую подготовку» (Л.В. Щерба) по русскому языку как иностранному, будучи представлена в языковой форме, трудна для понимания студентов-иностранцев, и целесообразность ее презентации в наглядной (пространственно-графической) форме совершенно очевидна. Поэтому преподаватели-русисты самостоятельно ищут способы наглядной презентации этого грамматического материала и надежные «инструментальные» средства, способные адекватно отразить характер и механизмы функционирования русского языка и помочь преодолеть языковой барьер при объяснении этой информации студенту-иностранцу.

При этом преподаватель-русист должен, во-первых, уметь изменить «семиотический регистр» предлагаемого для усвоения теоретического материала (т.е. уметь перевести его из языковой формы в неязыковую или изменить характер его наглядной презентации на более доступный для восприятия и понимания), во-вторых, уметь определить те непосредственные

посылки (конкретные «опорные и отправные точки»), которые могут быть положены в основу изменения «семиотического регистра» предлагаемого для усвоения теоретического материала. А это требует специальных знаний.

В качестве «инструментальных» средств, обеспечивающих «наглядную поддержку» при объяснении грамматического материала, в русистике традиционно используются средства символики - кроки, условные знаки и обозначения, различные виды таблиц, схемы и их модификации, графические формы, распределение и компоновка конструктивных элементов которых позволяет однозначно квалифицировать их как «формулы» и «уравнения», а также пространственно-графические изображения, в силу неставдартности своей формы обычно называемые «рисунками».

Каждое из этих средств (в той или иной степени) «уже в своей внешней форме заключает в себе содержание выделенного им представления» (Гегель), поэтому они занимают прочное место в практике преподавания русского языка как иностранного и расцениваются преподавателями как достаточно надежный методический «инструментарий», доказавший свою несомненную релевантность задачам представления лингвистического знания в иноязычной аудитории. Однако психолого-педагогическим рекомендациями по их использованию в учебных целях русисты-практики вооружены слабо, потому что русистика до сих пор не располагает научно обоснованной методикой работы с ними. В итоге поиск необходимого «инструментального» средства в методически значимых целях происходит, как правило, на интуитивном уровне, а ведущим и определяющим аргументом его выбора часто являются не их адекватность, достаточность и основания однозначной интерпретации, а соображения эстетического характера. Отсюда разнобой в выборе средств символики, их усложнение, перегруженность лишними, неинформативными элементами, непонятные («нечитаемые») и сложные для восприятия графические конфигурации и, как следствие, разочарование в целесообразности

и существе использования средств символики в методических целях. Эти факты свидетельствуют о том, что разработка научно обоснованной методики использования средств символики в качестве средства представления лингвистического знания, имеющего отношение к особенностям функционирования русского языка, в иноязычной аудитории, крайне необходима.

Как известно, наглядность в общей методике обучения является одним из ведущих принципов (К.Д. Ушинский, В.П. Вахтеров, Л.В. Занков, Н.И. Пирогов), поэтому исследование общих вопросов использования наглядных средств при обучении неродному языку (их значения, функций и видов) имеет в методике его преподавания прочные традиции (В.А. Артемов, Г.Г. Городилова, И.А. Зимняя, А.А. Леонтьев, И.Я Лернер, П.А. Рудик, АН. Щукин и др.). Однако русистику наравне с общими теоретическими сведениями о наглядных формах презентации информации, имеющей отношение к функционированию языка, интересуют также рекомендации и установочные инструкции, предписывающие выбор и использование конкретных неязыковых средств при обучении языку, ориентированные на четко определенные нужды «методической действительности» и объясняющие, как нужно с ними работать, почему необходимо поступать именно таким образом и «как надо поступать для достижения того или иного результата» (Л.В. Щерба).

Актуальность указанной проблемы хорошо осознается в современной педагогической лингвистике, поэтому вопросы, связанные с использованием конкретных средств символики при обучении неродному языку, продолжают активно изучаться.

В частности, исследуется возможность использования разного плана схематических опор при обучении восприятию и порождению речи на неродном языке, рассматривается возможность их привлечения для контроля уровня понимания речевого произведения, изучаются вопросы организации с их

помощью предметного плана высказывания, предлагаются способы организации информации, имеющей отношение к системно-языковым аспектам речевой деятельности (Е.Д. Аверина, И.И. Гадалина, И.А. Жузеева, ВС. Коростелев, В.И. Кунин, O.A. Лавреньева, Г.Г. Малышев, А.И. Новиков, Е.И. Пассов, Н.П. Пешкова, Т.С. Путиловская, Т.С. Серова, Т.У. Тучкова, Г.Д. Чистякова, Н.В. Шанаева и др.), разрабатываются конкретные графические формы презентации грамматических явлений русского языка (М.В. Всеволодова, И.И. Гадалина, З.Д. Гольдин, Л.Н. Засорина, Л.П. Клобукова, С Л. Корчакова, Г.С. Ксенофонтова, Э.С. Котвинская, Л.В. Мохова, A.C. Рыжкова, И.М. Пулькина, А.Х. Хмара, В.М. Чистяков и др.).

Однако в рамках данных исследований не рассматриваются вопросы, имеющие непосредственное отношение к созданию психолого-педагогических рекомендаций по использованию предлагаемых средств символики в учебных целях, в том числе вопрос об обязательных (достаточных) и факультативных элементах предложенного средства символической презентации, условиях его однозначной интерпретации, возможности адекватной замены или модификации в случае необходимости и т.д.

Кроме того, до сих пор нет описания всех средств символики, которые могут быть использованы в русистике (с представлением их в единой системе), не изучены особенности их функционирования как средства презентации знаний о языке, не определена их функциональная адекватность и адекватность языку-объекту, не сформулированы общие критерии их выбора в тех или иных методически релевантных целях, совершенно не исследованной остается проблема их смысловой интерпретации.

Таким образом, ряд существенных и базовых моментов, которые составляют тот фундамент, на основе которого можно выработать психолого-педагогические рекомендации по использованию средств символики при

обучении русскому языку как иностранному, до сих пор не получил должного освещения.

Результаты изучения этих вопросов в совокупности с накопленным русистикой научным знанием в этой области могут составить тот теоретический фуцдамент, на основе которого методика использования средств символики при обучении русскому языку как иностранному может быть создана.

Причина отсутствия у преподавателей-русистов должного опыта оперирования средствами символики заключается еще и в том, что при обучении в вузе студенты-филологи не получают целенаправленной систематической подготовки по использованию средств символики в целях описания процедуры лингвистического исследования и объективации сущностных характеристик лингвистической модели, потому что в теоретической лингвистике нет ни классификации подобного рода средств, ни описания особенностей их функционирования в качестве системы средств описания языка-объекта, ни обоснованных рекомендаций по их использованию в качестве одного из средств и способов представления лингвистического знания.

Парадоксальность ситуации с использованием средств символики в теоретической лингвистике заключается в том, что, с одной стороны, она имеет достаточно прочные и давние традиции использования большого и разнообразного по составу «спектра» средств символики.

Их «семиотической компетенции» в науке о языке подлежит чрезвычайно большая сфера лингвистических «смыслов», начиная с системы лингвистических понятий и терминов, представлений о конкретных свойствах языковых явлений и фактов, связях и взаимоотношениях между ними и заканчивая «кристаллизованными» научными идеализациями - кардинальными или базовыми лингвистическими идеями.

Кроме того, достаточно разнообразна и велика по объему их лингвистическая «операциональная компетенция», которая позволяет этой группе «инструментальных» средств не только выступать в качестве «представителя», «заместителя», «репрезентанта» идеализации различных «ступеней абстракции» (Б. Рассел), но и делает их присутствие совершенно необходимым в качестве средства, «удлиняющего руку интеллекта» (X. Ортега-и-Гассет) и служащего «опорой интеллектуальной интуиции» (Р. Генон) в сложных познавательных ситуациях, возникающих в процессе изучения языка.

Таким образом, богатый опыт использования средств символики в лингвистической науке показал их несомненную «инструментальную» релевантность задачам описания лингвистических моделей и процедур лингвистического анализа.

С другой стороны, накопленный с годами опыт использования средств символики в лингвистически релевантных целях в науке о языке целенаправленно не изучается и не систематизируется. Такого плана презентация информации о языке-объекте воспринимается как совершенно естественная и привычная, поэтому те посылки, в соответствии с которыми выбираются те или иные средства символики, и те основания, которые определили обращение к ним и их использование в каждом конкретном случае, как правило, специально не оговариваются, а правомерность их использования допускается «по умолчанию», т.е. без раскрытия «личного» секрета соотнесения своего внутреннего видения лингвистической проблемы с одним из указанных выше средств символики.

Следствием отсутствия в науке о языке классификации и описания средств символики, а также методики их использования в лингвистически релевантных целях является тот факт, что лингвисты при выборе того или иного из средств символики, по выражению Ю.К. Лекомцева, «совершают некоторый

стихийный отбор», гарантию которому дает, как правило, только «лингвистическая интуиция» (Лекомцев 1980: 151).

В результате лингвистическая наука приобретает ряд дополнительных «проблемных» зон в с своем «техническом» звене:

- «пестрый» набор (Перцов 1996) условных знаков и обозначений;

- неправильно построенные и усложненные, трудно воспринимаемые таблицы и схемы;

- графические формы, которые не всегда поддаются адекватной интерпретации и пониманию в силу их ориентации только на предельно индивидуализированные ассоциации.

Такого плана недостатки могут быть предупреждены и устранены в результате целенаправленного обучения студентов-филологов оперированию средствами символики, в основу которого должны быть положены лингвистически ориентированные общетеоретические разработки вопросов, непосредственно связанных с особенностями функционирования этих средств в лингвистике, их «разрешающими возможностями» по отношению к конкретным задачам описания языка-объекта, процедурными функциями и значением как средства представления лингвистического знания.

Таким образом, в ситуации повышенного интереса русистики к средствам представления лингвистического знания и в условиях, когда педагоги-практики явно ощущают недостаток информации о средствах, способных в доступной форме донести до студента-иностранца сложную теоретическую информацию, связанную с функционированием изучаемого языка, в стремлении «вобрать лучшее из уже наработанного» (Е.Г. Борисова) русистика может использовать накопленный теоретической лингвистикой опыт использования средств символики для описания языка-объекта.

Однако при этом необходимо учитывать, что этот опыт в самой теоретической лингвистике еще не изучен и не систематизирован, поэтому он

требует научного анализа и оценки с точки зрения задач представления лингвистического знания в иноязычной аудитории.

Вышеизложенное обусловливает актуальность заявленной темы, которая определяется, во-первых, необходимостью создания теоретического фундамента, на базе которого могут быть разработаны конкретные практические рекомендации по использованию средств символики при обучении русскому языку как иностранному, во-вторых, необходимостью теоретического исследования в этих целях функционирования средств символики в качестве средства представления лингвистического знания, а также неразработанностью данных проблем как в теоретическом, так и в практическом плане.

Объектом исследования в данной работе является текстовое пространство лингвистических описаний (в его семиотической неоднородности) как фиксированная форма существования лингвистических моделей.

Предметом исследования являются средства символики как система средств представления лингвистического знания (при этом из крута нашего рассмотрения исключаются средства формализованного аппарата прикладного языкознания, специализированные формальные языки лингвистической науки и кроки).

Основная цель работы имеет два плана: а) теоретическое исследование оснований и особенностей функционирования средств символики в качестве средства представления лингвистического знания;

б) разработка отдельных рекомендаций по использованию средств символики при обучении русскому языку как иностранному.

Для достижения цели ставятся следующие задачи, являющиеся одновременно этапами научного исследования:

н выявить круг актуальных вопросов, связанных с проблемой представления лингвистического знания;

в описать специфику объекта лингвистической науки, которая непосредственно определяет особенности конструируемых ею предметов и вызывает привлечение средств символики для представления лингвистического знания; в проанализировать посылки, из которых исходят лингвисты при выборе средств и способов представления лингвистического знания и оценке их корректности и адекватности по отношению к задачам описания языка-объекта;

в установить типологические признаки средств символики, использующихся в лингвистике, и разработать на их основе классификацию средств символики как системы средств представления лингвистического знания; я в рамках предложенной классификации проанализировать особенности функционирования средств символики, определить место и функции каждой из классификационных групп в аппарате формализации лингвистического знания;

в исходя из анализа опыта использования средств символики в текстовом пространстве лингвистических описаний, определить связанные с каждой из классификационных групп средств символики «проблемные» зоны и сформулировать конкретные рекомендации по их предупреждению; в концептуализировать основания смысловой интерпретации средств

символики, использующихся в лингвистике; в проанализировать учебники и учебные пособия к курсу русского языка как иностранного с точки зрения полноты использования в них «разрешающих возможностей» различных средств символики; в определить основания и посылки установления адекватной замены вербального способа представления лингвистически релевантной информации на пространственно-графический;

я сформулировать конкретные рекомендации по использованию средств символики в качестве способа представления лингвистического знания в иноязычной аудитории.

Теоретическая база исследования. На определение подходов к изучению заявленной темы оказали влияние работы отечественных лингвистов, в которых рассматриваются вопросы «технического» звена лингвистической науки. Эти вопросы обсуждаются, в первую очередь, в рамках анализа существующих на сегодняшний день в лингвистике метаязыков лингвистического описания, основу которых составляют фрагменты и единицы естественного языка, а также в ходе анализа опыта использования в науке о языке средств и способов формализации, заимствованных их так называемых «точных» наук. В результате такого плана обсуждений и дискуссий формулируются требования к системе средств представления лингвистических моделей, определяются их недостатки и достоинства по отношению к задачам описания языка, оценивается адекватность его природе и сущностным характеристикам, анализируются возможности и основания их однозначной интерпретации (Ю.Д. Апресян, Е.М. Брейдо, В.Б. Борщев, Т.В. Булыгина, В.Г. Гак, A.C. Герд, Н.В. Демьянков, А.Е. Кибрик, А.Д. Кошелев, Е.С. Кубрякова, Ю.К. Лекомцев, H.H. Леонтьева, Г.А. Мартыненко, И. А. Мельчук, В.З. Перцов, Московский лингвистический ... 1996; М.Н. Никитин, В.И. Постовалова, Ю.С. Степанов, P.M. Фрумкина, Цейтин и ДР-)-

Кроме того, настоящее исследование было инициировано работами лингводидактического направления, в рамках которого ведутся самостоятельные исследования, направленные на поиск неязыковых средств презентации лингвистически релевантной информации (Е.Д. Аверина, И.И. Гадалина, И.А. Жузеева, И.А. Зимняя, ВС. Коростелев, В.И. Кунин, Г.Г. Малышев, А.И. Новиков, Е.И. Пассов, Н.П. Пешкова, Т.С. Путиловская, Т.С. Серова, Т.У. Тучкова, Г.Д. Чистякова, Н.В. Шанаева и др.).

Вопросы, поднимаемые в современной лингвистике, относятся к «вечным» вопросам научного знания, поэтому для определения подходов к ним мы обратились, в первую очередь, к работам крупнейших представителей философии науки (JI. Витгенштейн, Э. Кассирер, Т. Кун, М. Мамардашвили, В.В. Налимов, К. Поппер, Б. Рассел, М. Фуко, Г.П. Щедровицкий), а также к работам, направленным на всестороннее исследование проблемы формализации научного знания (Алексеев 1981, Психологические исследования... 1979, Гносеологические проблемы ... 1969, Психологические проблемы ... 1977, Семантические аспекты ... 1981, Уваров 1967, 1971).

Теоретической базой исследования послужили также работы, в которых рассматриваются вопросы, непосредственно связанные с природой, психологическим содержанием и особенностями оперирования средствами символики в целях передачи информации (М.Ф. Гомезо, JI.JI. Гурова, JI.M. Веккер, В.Ф. Венда, В.В. Давыдов, В.П. Зинченко, Т.В. Кудрявцев, Б.Ф. Ломов, В.В. Мантатов, Д.А. Ошанин, В.Ф. Рубахин, Э.Г. Серебряный и др.) и разрабатываются различные аспекты их классификации (Б.Г. Ананьев, A.B. Антонов, В. Гаркунов, Б.Ф. Ломов, Э.Г. Серебряный, A.B. Славин, O.K. Тихомиров, И.С. Якиманская и др.).

На основе этих научных материалов в различных отраслях научного знания вырабатывается единая методика оперирования средствами символики и разрабатываются рекомендации по их использованию, позволяющие осуществлять сознательный и последовательно целенаправленный отбор конкретных средств символики в конкретных операционных целях и использовать их в научных целях максимально эффективно и адекватно.

Источником нашего интереса к смысловой интерпретации графических знаков стали работы, посвященные феномену «визуального мышления» и механизмам «образного перевода» (Р. Арнхейм, Е.Ю. Артемьева, Дж. Брунер, A.B. Брушлинский, М. Верттеймер, Л.С. Выготский, К. Дункер, Ф. Клике, А.Р.

Лурия, Ж. Пиаже, Дж. Пойя, М.А. Холодная), а также работы, в которых разрабатываются вопросы обработки концептуальной информации (B.C. Библер, А .Я. Дудецкий, А.В. Запорожец, Дж. Лакофф, М.С. Минский, У. Нансер, G. Рош, Р. Шенк), и исследуется феномен «тео-логии» (В.А. Подорога), или, в терминологии Ю.С. Степанова, «геометрической семантики» (В.А. Подорога, М. Мерло-Понти, В.Н. Топоров).

Значительный вклад в исследование способности человека «выводить» некий предмет или предметный образ за пределы его собственных границ внесли работы П.Г. Щедровицкого и его учеников (В.А. Лефевр, В.М. Розин, Э.Г. Юдин), а также П. Флоренский, которому принадлежит идея создания Словаря смысловых графических знаков, поэтому основные положения этих авторов были учтены нами при разработке парадигмы анализа смысловых графических знаков.

Материалом исследования послужили работы отечественных лингвистов, в которых при описании русского языка авторы используют средства символики (около 300 работ, в которых отмечено более 8600 знакоупотреблений).

Особенности объекта, а также характер задач обусловили выбор и специфику методов и приемов исследования. В настоящей работе были использованы:

- гипотетико-дедуктивный метод при создании концепции диссертационного исследования;

- анализ и интерпретация теоретических и практических материалов;

- обобщение опыта использования средств символики в целях представления лингвистически релевантной информации;

- систематизация и классификация средств символики;

- приемы концептуального, контекстуального, оппозиционного и компонентного анализа, специфика использования которых состоит в том, что они привлекаются как для выявления компонентов значения лексем, так и для

определения системы потенциально возможных «значимостей» графических конфигураций.

Положения, выносимые на защиту:

и в соответствии с типологическими признаками (лингвистическое содержание, способ объективации этого содержания или способ «приписывания», характер пространственной конфигурации, операциональные функции, выполняемые при описании языка-объекга) используемые в лингвистике средства символики могут быть классифицированы следующим образом: условные знаки и обозначения, табличная форма представления материала, символические изображения (паттерны и графические метафоры); а в основе функционирования средств символики в качестве средства описания языка-объекта лежит их способность объективировать абстрактное содержание посредством своей графической формы, смысловая интерпретация элементов которой осуществляется на основе «семантико-перцегггивных универсалий» (Е.Ю. Артемьева); в к особенностям функционирования средств символики в текстовом пространстве лингвистических описаний относятся а) системный характер взаимодействия различных классификационных групп средств символики при описании языка-объекга, б) универсальность по отношению к явлениям и фактам разных языковых уровней, в) личностный (субъективный) характер их использования;

щ необходимость и целесообразность широкого использования средств символики при обучении русскому языку как иностранному диктуется тем, что это способ представления лингвистического знания, доведенный до символизма, поэтому средства символики позволяют преподавателю, преодолевая языковой барьер, «пересадить из головы в голову» информацию

абстрактного характера, имеющую отношение к особенностям функционирования русского языка; в использование смысловых графических знаков (точек, стрелок, линий различных модификаций, простейших геометрических фигур) для представления лингвистически релевантной информации не является произвольным, т.к. его границы определяются объемом присущих графическим знакам «значимостей» (значений, которые они способны передать и которые относятся к сфере так называемого коллективного «молчаливого знания»).

Научная новизна исследования состоит в том, что в нем

- обобщен опыт использования средств символики для представления лингвистического знания;

- разработана классификация средств символики, используемых при описании русского языка;

- в рамках данной классификации описаны особенности функционирования, операционные функции и «разрешающие возможности» средств символики по отношению к целям и задачам представления лингвистического знания;

- изучены посылки и механизмы смысловой интерпретации средств символики, используемых в лингвистике;

- предложена и обоснована конкретная парадигма анализа смысловых графических знаков;

- получены методологические и практические основания создания Словаря смысловых графических знаков (идея П. Флоренского);

- научно обоснована целесообразность и возможность широкого использования средств символики при обучении русскому языку как иностранному в качестве средств, непосредственно апеллирующих к механизмам мышления и помогающим преодолевать языковой барьер;

- проанализированы учебники и учебные пособия к курсу русского языка как иностранного с точки зрения полноты использования в них «разрешающих возможностей» различных средств символики;

- предложены конкретные рекомендации по использованию средств символики в качестве способа представления лингвистического знания при обучении иностранных граждан русскому языку.

Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что исследование существенно дополняет и конкретизирует наличные представления о функциях и параметрах функционирования средств символики как средства представления лингвистического знания и вносит вклад в дальнейшую разработку теоретических вопросов, связанных с «техническим звеном» организации процесса обучения русскому языку как иностранному.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования выводов и результатов исследования в курсах по общему языкознанию, спецкурсах для российских и иностранных студентов и аспирантов-филологов, на курсах повышения квалификации преподавателей русского языка как иностранного, а также при разработке учебно-методической литературы к курсу русского языка как иностранного и обучении иностранных граждан русскому языку.

Апробация результатов исследования осуществлялась в различных формах. Основные идеи и результаты исследования отражены в монографии, статьях, а также использованы в методических указаниях, разработанных автором для студентов-иностранцев, изучающих русский язык («Грамматический материал в таблицах и схемах к курсу русского языка», Хабаровск 1995; «Глаголы движения», Хабаровск 1997; «Основные значения глаголов совершенного и несовершенного вида в русском языке», Хабаровск 1998).

Результаты исследования прошли также апробацию на международных конференциях (Екатеринбург 1995; Иркутск 1996; Минск 1996, Москва 1994, 1996, 1997; Санкт-Петербург 1996, 1997; Харьков 1994; Ханчжоу, КНР 1996) и конференциях городского и регионального уровней (Хабаровск 1994, 1997, 1998).

Результаты исследования обсуждались на кафедре для иностранцев-филологов Санкт-Петербургского государственного университета, а также на методических семинарах кафедры русского языка как иностранного Хабаровского государственного технического университета и научно-методическом семинаре по проблемам высшей школы при Хабаровском государственном техническом университете.

Материалы исследования легли в основу спецкурса «Способы презентации информации о языке», проводимого с иностранными и российскими аспирантами-филологами.

Структура диссертации определяется особенностями предмета и логикой исследования. Работа состоит из введения, трех глав (15 параграфов), заключения, списка использованной литературы, списка цитированной литературы, Приложения I и Приложения П.

В первой главе диссертации анализируются особенности научного познания языка как объекта лингвистической науки, рассматриваются актуальные вопросы, связанные с «техническим», или «процедурным», звеном лингвистики и проблемой формализации лингвистического знания (требования, предъявляемые к средствам описания языка-объекта, критерии их выбора в лингвистически релевантных целях, оценка «разрешающих возможностей» естественного языка как средств представления лингвистического знания и метаязыков, основу которого составляют естественно-языковые элементы).

Во второй главе диссертации определяются основания систематизации и посылки анализа средств символики, использующихся в лингвистике,

предлагается их классификация и в ее рамках анализируется опыт использования средств символики как средства представления лингвистического знания (дается их сопоставительный анализ с точки зрения объективируемого лингвистического содержания и функций в описании языка-объекта, раскрываются особенности их использования в лингвистически релевантных целях, а также основания смысловой интерпретации), анализируются учебники и учебные пособия к курсу русского языка как иностранного с точки зрения полноты использования в них «разрешающих возможностей» различных средств символики и предлагаются конкретные рекомендации по использованию средств символики в качестве способа представления лингвистического знания при обучении иностранных граждан русскому языку.

В третьей главе диссертации на основе научных материалов, посвященных изучению смысловых графических знаков, рассматриваются вопросы, имеющие непосредственное отношение к смысловой интерпретации графических знаков (описывается общий характер их функционирования, определяются конкретные парадигмы анализа их смыслообразовательного потенциала, в рамках которых исследуются смысловыразительные возможности геометрических фигур - круга, треугольника, четырехугольника), а также определяются посылки и основания использования графических знаков в качестве средства представления лингвистического знания.

В заключении отмечаются основные особенности подхода и наиболее важные результаты исследования, подводятся итоги работы и намечаются перспективные линии в изучении вопросов, связанных с использованием средств символики дня представления лингвистического знания в иноязычной аудитории.

В Приложении 1 представлены результаты анализа использования средств символики в учебниках и учебных пособиях к курсу русского языка как иностранного.

В Приложении II представлена предлагаемая форма оформления статей в Словаре смысловых графических знаков (на примере статьи «Круг»), Диссертация содержит 16 таблиц, 15 схем и 51 рисунок.

Заключение диссертации по теме «Русский язык», Крапивник, Людмила Федоровна

Выводы к третьей главе

1. В основание научного анализа особенностей функционирования форм образно-графической презентации информации в данной работе были положены основные положения ряда работ (Ю.М. Лотман, В.В. Налимов В.М. Розин, П. Флоренский, П.Г. Щедровицкий и др.), посвященных изучению особенностей функционирования так называемых «смысловых графических знаков», т.е. графических знаков, по форме своей соотносящихся с древнейшими знаками-символами и чаще других зрительных образов исполняющих роль «искомого моста» (В. Паули) между чувственным восприятием и идеей

2. Предложенный П. Флоренским подход к изучению смысловых графических знаков имеет несомненную практическую значимость, т.к. имеет непосредственный выход на «каталогизацию» смысловых графических знаков в соответствии с соотносящимися с ними «смыслами» и, таким образом, позволяет создать описание «гибкой и растяжимой сети» (П. Флоренский) графических знаков, способных «уловить современное сознание» (П. Флоренский) и передать его в наглядной, легкодоступной для восприятия и понимания, лаконичной форме.

3. Основные положения П. Флоренского, касающиеся конструктивного решения ряда вопросов, которые имеют непосредственное отношение к изучению смысловых графических знаков, «оставленных нам как наследие минувших культурных эпох и ныне самопроизвольно вновь возникающих» (П. Флоренский), состоят в следующем:

- «органическую основу» большинства графических знаков и зрительных образов составляют простейшие (в начертательном отношении) графические знаки;

- именно эти знаки являются носителями доминантной идеи («значимости образа», в терминологии П. Флоренского), которая сохраняется в более сложных графических образах, «конструктивную схему» которых они составляют, и проявляется при всех модификациях, смыслового графического знака (т.е. при его усложнении или персонификации в разнообразных автономных моделях кодирования культурных смыслов);

- в основе смысловой интерпретации графических знаков лежат «системы психологических ассоциаций», связывающие конкретный графический образ с определенной идеей и определяющие «ряд символических потенций» (П. Флоренский) смысловых графических знаков, которые устойчиво проявляются в их разнообразных модификациях.

4. Использование указанных положений в качестве основных посылок анализа описанной нами ранее практики использования смысловых графических знаков в качестве средства формализации лингвистически релевантной информации позволило сформулировать ряд выводов, вносящих определенный объяснительный момент в особенности их функционирования в этой конкретной «ипостаси», среди которых наиболее важными являются следующие:

- использование «смысловых графических знаков» в науке, как правило, связано не со знанием их древнейшего сакраментального значения, а покоится на двух взаимосвязанных и взаимообусловленных моментах - на понимании тех «разрешающих возможностей», которые скрыты в пространственном распределении составляющих ту или иную графическую конфигурацию элементов, с одной стороны, а с другой стороны, на системе устойчивых психологических ассоциаций - «семантико-перцептивных универсалий», которые связаны с тем или иным графическим знаком или графическим элементом и лежат в основе его смысловой интерпретации;

- благодаря тому, что такого рода психологические ассоциации, лежащие в основе закономерного соотношения графического образа и его «идеи» («смысла»), стали в большинстве своем общепринятыми (т.к. «сохраняются» в том числе и в языке), «искусство думать картинками» (А. Кумарасвами), по выражению Дж. Купера, «уже не является мышлением индивидуального «Я», и использование смысловых графических знаков, таким образом, выходит за рамки индивидуального в универсальное.

- способность смысловых графических знаков «кристаллизировать» некий аспект непосредственного переживания, как бы снимая с него случайные наслоения и таким образом вскрывая в постигаемом предмете нечто существенное, позволяет с помощью смысловых графических знаков преодолевать пропасть между частным и общим, что и делает использование такого плана знаков целесообразным и полезным при всяком восхождении «интеллектуальной интуиции» (Р. Генон) «по ступеням абстракции» (Б. Рассел). Этому в немалой степени способствует тот факт, что «смысловые графические знаки» «передают» и «о-значивают», как правило, наиболее общие абстрактные понятия - отношение, связь, взаимодействие, взаимоотношение и т.п.

5. В целях сбора материала для Словаря смысловых графических знаков были использованы следующие парадигмы изучения смысловых графических знаков: щ наблюдение за смысловыми графическими знаками «по вертикали» с целью определения тех смысловых проекций, которые предопределяют их современную интерпретацию (в частности, «лингвистическим» сознанием); в описание смысловых суперпозиций графических знаков и связанных с ними смысловых оппозиций в «горизонтальном» срезе культуры с целью выявления их смысловыразительного и смыслообразовательного потенциала, интуитивное знание о котором сохраняется в «общей» памяти того или иного языкового коллектива и определяет конкретные особенности использования смысловых графических знаков в каждом конкретном случае (например,, в лингвистике).

6. Проведенный нами анализ позволил определить некоторые устойчивые тенденции в установлении такого плана «значимостей», на основании чего и был сформулирован ряд общих выводов, касающихся использования «смысловых графических знаков» в лингвистике, которые, как представляется, в силу их обобщенного характера, могут быть верны и для других научных областей.

7. В частности, результатами анализа было, во-первых, подтверждено высказанное П. Флоренским положение, что «нити понимания» графических знаков тянутся «от времен глубочайшей древности и до наших дней» (П. Флоренский), проецируясь на их современную интерпретацию и понимание (в том числе и «языковым» сознанием ).

Во-вторых, проведенный нами анализ подтвердил тот факт, что «значимость» того или иного из смысловых графических знаков «упирается » (П. Флоренский) в их «графическую значимость», без чего первая, по выражению П. Флоренского, «естественно, висела бы в воздухе и была бы условной и произвольной».

В-третьих, как показал анализ, способ презентации информации с помощью смысловых графических знаков не является произвольным, т.к. обусловлен строго определенным и конкретным объемом присущих им «значимостей», т.е. значений, которые они способны передать (персонифицировать).

8. В ходе детальной «реконструкции» «русского портрета» «точки» и «круга» как смысловых графических знаков, в ходе которой были названы существенные моменты, отражающие специфическое для конкретного языкового коллектива их «видение», был выявлен также тот факт, что эти графические знаки достаточно активно участвуют в категоризации и квалификации постулируемых лингвистами элементов и характеристик языкового существования, что заставило поставить на самостоятельное рассмотрение вопрос о причинах использования смысловых графических знаков в качестве «опоры» интеллектуальной интуиции.

9. В результате изучения этого вопроса был сделан вывод о том, что смысловые графические знаки не безразличны для мышления не только в том смысле, что получают смысловую интерпретацию на базе системы семантико-перцептивных универсалий, сохраняемых в коллективной памяти социума.

Их непосредственная соотнесенность с мышлением проявляется и в том, что их пространственные (реально пространственные) характеристики отвечают «пространственной» природе «образных схем» (Дж. Лакофф), которые являются источником разнообразных когнитивных моделей, обеспечивающих упорядочение и трансформацию наличной и поступающей информации и отвечающих за воспроизведение в психике субъекта устойчивых закономерных аспектов познаваемой им действительности.

10. На основании этого факта был сделан вывод о том, что благодаря «родственности» смысловых графических знаков пространственной природе мышления, они и способны открывать доступ в область строящихся теоретических концептов, «упорядочивая» интегрируемые абстракции «своими рождениями», в связи с чем и занимают в научном познании ничем не заменимое место.

11. В связи с этим в работе было высказано мнение о том, что в совокупность правил, регламентирующих процесс формализации лингвистически релевантной информации может входить также следующее правило: в случае необходимости образно-графического представления содержательной сущности той или иной лингвистической абстракции в основу ее наглядной презентации может быть положена та «образная схема», которая послужила посылкой и источником осмысления закономерностей функционирования того или иного языкового явления (факта) и в терминах которой интегрируемая лингвистической мыслью абстракция интерпретируется.

Заключение

Итак, лингвистическое познание, как и любое другое научное познание, является «областью формотворчества» (М.К. Мамардашвили).

При этом, как показал анализ текстового пространства лингвистических описаний, язык является универсальной, но не единственной формой «означивания» лингвистического содержания, о чем свидетельствует использование при описании языка-объекта «инструментальных» средств других «семиотических регистров», в частности, средств символики.

Их привлечение в описание русского языка объясняется теми функциями, которые они выполняют при описании языка-объекта и их «разрешающими возможностями» как семиотических феноменов по отношению к целям и задачам его описания, в соответствии с которыми средства символики занимают в аппарате формализации лингвистического знания четко определенное «место»:

- операциональное удобство условных знаков и обозначений позволяет широко использовать их в качестве «заместителя» (семиотического эквивалента) и «представителя» («репрезентанта») лингвистических терминов и терминологической лексики, а также выделяемых концептуальных отношений;

- таблицы используются в качестве эффективного и ничем не заменимого средства концентрированного выражения результатов научного познания и экономного способа обобщения, систематизации и структурирования материала;

- репрезентационные возможности паттернов в описании сущностных характеристик языковых явлений и фактов вызывают их широкое использование в качестве «семиотического аналога» (Л.Н. Засорина) лингвистических моделей;

- способность графических метафор «уловить» и содержательно определить ту или иную лингвистическую абстракцию, представив ее в максимально сжатой, целостной, и вместе с тем наиболее понятной и наглядной пространственной форме, определяют несомненную значимость графических метафор для представления элементов лингвистического знания.

В соответствии с характером операциональных функций средств символики и теми возможностями, которые они представляют при описании языка-объекта, они могут рассматриваться как комплементарные (репрезентационно дополнительные) по отношению к естественному языку средства формализации лингвистического знания.

В «семиотическую компетенцию» различных классификационных групп средств символики входят:

- лингвистические категории и понятия различных степеней абстракции (условные знаки и обозначения);

- распределение признаков и свойств в языковых явлениях и фактах, отношения сходства или различия между ними (таблицы);

- структурные и содержательные свойства и характеристики языковых явлений (<паттерны);

- сущность и основополагающие принципы языкового существования {графические метафоры).

В основе возможности формализации данных характеристик и параметров языкового существования с помощью средств символики лежит способность последних объективировать абстрактный смысл и «бытие небытийственности» (А. Белый) посредством своей графической формы, смысловая интерпретация которой осуществляется на основе одинаково понимаемых символических представлений - «семантико-перцептивных универсалий» (Е.Ю. Артемова). Поэтому можно говорить о том, что использование средств символики - это способ формализации, доведенный до символизма.

Поэтому можно говорить о том, что использование средств символики - это способ формализации, доведенный до символизма.

Таким образом, в самой своей глубинной сущности формализация лингвистического знания с помощью средств символики обнаруживает характеристики, которые определяют их общие возможности в передаче лингвистической информации и вызывают закономерное появление и функционирование в текстовом пространстве лингвистических описаний совершенно конкретных по типологическим характеристикам знаков, различая их по способности выражения и «во-площения» того или иного лингвистического содержания.

Поэтому анализ используемых в лингвистике средств символики, позволяющих включать в рассмотрение отдельные стороны лингвистического объекта и фиксировать получаемые при этом научные результаты, показал системный характер их взаимодействия при описании языка-объекта, проявляющийся, во-первых, в значительной степени вероятности присутствия того или иного средства символики в познавательной ситуации определенного типа, в которую оно «вплетено» в силу своих «разрешающих возможностей», во-вторых, в закономерной смене основных типов кодирования результатов изучения языкового материала в зависимости от необходимости акцентировать в нем необходимые характеристики, постулируемые в соответствии с конкретным научным подходом. Этот факт позволил сформулировать некоторые частные правила и обобщения, касающиеся основных закономерностей корректного и адекватного использования средств символики при описании русского языка.

В связи с тем, что средства символики объективируют идеализации и абстракции, интегрируемые мыслью лингвиста в отвлечении от конкретного языкового материала, в них, по выражению Л. Витгенштейна, мы «можем видеть один раз одно, а другой раз другое» (Витгенштейн 1994а: 177). Этим объясняется определенная универсальность средств символики, т.е. лингвистических контекстах, относящихся к описанию различных уровней языковой системы и различных языковых явлений и фактов.

Особенности функционирования средств символики как семиотических феноменов предопределяют личностный (субъективный) характер их использования при описании языковых явлений и фактов русского языка, что уменьшает вероятность существования некоторого канона, общепринятого способа перехода от «предзнания» к «о-значенной» постановке проблемы, а в текстовом пространстве лингвистических описаний проявляется в том, что в реальном своем функционировании средства символики как бы наслаиваются друг на друга, пронизывают друг друга, в связи с чем могут быть вычленены (и расклассифицированы) только в результате предельного абстрагирования и отвлечения от фактов их непрерывного перехода друг в друга и постоянного взаимодействия и взаимопроникновения друг в друга в ходе объективации лингвистического содержания.

В этом заключается главная причина множественности личных «языков» формализованного представления лингвистической информации, определяющая отсутствие к настоящему времени сколько-нибудь полного перечисления и описания средств символики, используемых в лингвистической науке.

Личностный характер использования средств символики уменьшает значимость любого касающегося их правила как жесткого предписания, раз и навсегда данного заведомо верного образца, а при формулировке такового заставляют помнить о вероятностном его характере, распространяющемся не на конкретные, отдельно взятые прецеденты «о-значивания», а на, так сказать, их абстрактные «возможности» и «необходимости».

Как представляется, в этом состоит причина отсутствия четких и строгих правил-предписаний, регламентирующих практику использования средств символики в и распространяющихся на каждое из них без исключения.

В соответствии с данной особенностью функционирования средств символики в текстовом пространстве лингвистических описаний акцент в определении критериев адекватности и корректности их использования был смещен в нашем исследовании с области конвенций (ср. «Слово «согласие» и слово «правило» родственны друг другу» в Витгенштейн 1994а: 168) в область «оснований того, почему я читаю таким образом» (Витгенштейн там же: 149), в которой, по нашему мнению, и скрыт секрет их адекватной интерпретации «Другим», а значит, главная и определяющая посылка их корректного использования «Мною».

Причиной обращения к изучению оснований смысловой интерпретации средств символики послужил также тот факт, что средства символики как наглядный способ представления абстракций, интегрируемых мыслью лингвиста, позволяют «сократить путь от сознания к сознанию» (Чернейко 1997). Поэтому они крайне необходимы в процессе обучения русскому языку как иностранному (и, в частности, в учебниках и учебных пособиях к курсу русского языка как иностранного) при объяснении в иноязычной аудитории сложной абстрактной информации, имеющей отношение к особенностям функционирования русского языка.

В поиске оснований, «пред-устанавливающих» смысловую интерпретацию и адекватное функционирование средств символики в текстовом пространстве лингвистических описаний внимание было обращено на их конструктивную основу, т.е. на те графические элементы, которые составляют главный и основополагающий принцип построения того или иного средства символики и несут на себе (или в себе) его основную смысловую нагрузку.

В ходе анализа способов построения значительного числа графических конфигураций (как сложных, так и простых) был отмечен тот факт, что, как правило, их конструктивную основу составляют хорошо известные простые графические элементы (точки, стрелки и линии разнообразных модификаций) и фигуры, представляющие собой симметричные, периодические формы (так называемые «хорошие формы»).

Наблюдение за функционированием ряда простейших графических элементов и конфигураций, проведенное в ходе исследования, показало их большую «жизнеспособность» и удивительное единообразие: одни и те же графические «образы» непрерывно возрождаются в своих бесчисленных модификациях, «кочуют» от автора к автору, независимо от сферы дискурса вплетаясь в их «языковые игры», и таким образом, с различными вариациями устойчиво повторяются «в ткани жизни» (метафора JI. Витгенштейна) как выражение того или иного смысла. В этой связи возникает закономерный вопрос о том, почему в одной и той же конфигурации, используемой, в частности, в тематически различных текстовых пространствах лингвистических описаний, мы, если использовать выражение Л. Витгенштейна, «можем видеть один раз одно, а другой раз другое» (Витгенштейн 1994а: 277). Понятно, что «мы ее интерпретируем и видим ее так, как интерпретируем» (Витгенштейн там же). Но каковы предпосылки того, что мы вообще способны ее интерпретировать и в каких «смысловых границах» эта интерпретация возможна?

При изучении некоторых соотношений типа «базовая идея/ее графическая (плоскостная) проекция» или «графическая конфигурация/его смысловая проекция», проведенном, в частности, в ходе анализа ряда графических метафор, был отмечен тот факт, что, как бы ни менялись смысловые проекции той или иной графической конфигурации, она сохраняет некоторое ядерное (или, в терминологии A.A. Потебни, ближайшее) значение, которое регулярно повторяется и вносит определенный вклад в формирование общей смысловой проекции той или иной графической конфигурации, потому что «заложено» в пространственных характеристиках составляющих ее графических элементов.

Именно базовые по отношению к конструктивной основе графической конфигурации элементы служат основной посылкой ее смысловой интерпретации и направляют, регулируют, и ограничивают распределение вероятностей всех его возможных интерпретаций, т.к. сами формируют границы своей «Семантической Вселенной» (в понимании В.В. Налимова) и соответственно свой собственный «смысловой резерв» (Ю.М. Лотман).

Интерпретация тех компонентов средств символики, которые «представляют из себя органическую основу большинства зрительных образов» (П. Флоренский), осуществляется не столько «умственным толкованием» (Л. Витгенштейн), сколько на базе системы «семантико-перцептивных универсалий» (Е.Ю. Артемьева), лежащих вне границ логической проясненности и относящихся к миру, о котором, по меткому выражению Л. Витгенштейна, «надо молчать». Это коллективное «молчаливое знание» и выступает «высшей инстанцией» в определении корректности и адекватности того или иного средства символики, если, конечно, его внешняя форма и функционирование не определены какой-либо «лично для него» установленной конвенцией и не ограничены конкретным, строго определенным и известным правилом, которому можно просто обучить (это касается, в частности, условных знаков и обозначений, а также общих правил построения таблиц и схем).

Элементы этого «молчаливого знания» относятся к той области человеческого знания, при изучении которой «мы хотим понять нечто такое, что уже открыто нашему взору. Ибо . как раз этого мы в каком-то смысле не понимаем» (Витгенштейн 1994а: 122), поэтому они всегда вызывали и продолжают вызывать интерес представителей тех отраслей научного знания, для которых образно-графические формы представления информации имеют практическую значимость (Балашев, Маслова 1997; Королев, Узиевский 1992; Фаязов 1992).

На основании ряда научных работ, авторы которых изучают вопросы образного представления абстракций и исследуют возможность перевода (или перехода) образных структур в концептуальные, можно говорить о том, что непосредственной посылкой использования графических знаков для представления элементов научного знания служит тот факт, что их пространственные характеристики соотносятся с некоторыми «образными схемами» (Дж. Лакофф), которые отвечают за упорядочение и воспроизведение в психике субъекта устойчивых закономерных аспектов познаваемой им действительности.

Анализ типологии простейших и наиболее употребительных когнитивных моделей, сочетающих в себе познавательные и образные компоненты мышления, предложенной Дж. Лакоффом, показал, что значительная их часть имеет свои графические аналоги или может непосредственно соотноситься с простейшими графическими формами, способными дублировать их на «поверхностном уровне», т.е. представить в виде «о-значенной структуры».

Как представляется, именно в этом факте скрыт секрет того, что «для выражения одной и той же идеи создаются аналогичные образы во все времена и у всех народов» (П. Флоренский).

Следствием сказанного выше был вывод о том, что если в основании категоризации того или иного факта языкового существования лежит такого плана «образные схемы» (а в подавляющем большинстве анализируемых случаев, как показывают наблюдения, именно они участвуют в генезисе лингвистических абстракций и структурируют постулаты «лингвистического бытия языка»), то его графическая репрезентация средствами символики не только возможна, но и вероятна.

Более того, она предпочтительна, т.к. позволяет не затеряться лингвистически релевантной информации «в дебрях толкований», представленных средствами языка, а не графических изображений, непосредственно и прямо соотносящихся с «пространственным соизмерением» лингвистических абстракций и в наглядной (а поэтому наиболее доступной для понимания) форме передающих те сущностные характеристики языкового существования, которые приписываются ему в рамках той или иной лингвистической теории.

Таким образом, расширение «арсенала» средств, выполняющих в лингвистическом описании «инструментальные» функции, за счет средств символики, как показывают наблюдения, неслучайно и закономерно. Они занимают прочное место в лингвистике как средство формализации лингвистического знания по причине своей тесной связи с процессами формирования и формулирования мысли и потому имманентны лингвистическому познанию.

Последнее изначально связано с «зародышами» формального языка» (Ю.К. Лекомцев), к которым относятся и средства символики, в силу вхождения последних в «семиотику высшего порядка», которой пронизаны наше мышление и язык и которая способна показать (т.е. воплотить в доступном для восприятия виде) то, о чем невозможно говорить. И именно в силу этой связи средства символики способны в краткой, наглядной и доступной форме «обозначать», «выражать» и «сообщать» лингвистически релевантное содержание, объективировать скрытый от непосредственного наблюдения и анализа ход лингвистической мысли, транслируя его результаты в научный социум, а в ряде случаев предоставляют лингвистам саму уникальную возможность «мыслить» языковое «нечто», превращая его в предмет последующего теоретического анализа и лингвистических размышлений.

Указанные факты лежат в основе полноправного с языком сосуществования средств символики в текстовом пространстве лингвистических описаний в качестве средства представления лингвистического знания и объясняют их широкое использование в качестве ничем не заменимого «инструментального» средства, способного помочь преподавателю-русисту преодолеть языковой барьер при обучении русскому языку иностранных граждан.

Несомненная значимость средств символики как средства представления лингвистического знания (в том числе и в иноязычной аудитории) вызывает необходимость научного изучения их смысловыразительных возможностей по отношению к конкретным характеристикам языковых явлений и фактов русского языка, что предполагает, в первую очередь, каталогизацию различных графических знаков, способных обеспечить наглядное представление абстрактного содержание, результатом которого может стать создание Словаря смысловых графических знаков.

Список литературы диссертационного исследования доктор филологических наук Крапивник, Людмила Федоровна, 1999 год

СПИСОК

УЧЕБНИКОВ И УЧЕБНЫХ ПОСОБИЙ К КУРСУ РУССКОГО ЯЗЫКА КАК ИНОСТРАННОГО*

1. Аннушкин В.И., Жаркова Т.Л., Акишина A.A., Остроумова Л.Н. Знакомиться легко, расставаться трудно. - М.: Русский язык, 1991. - 232 с.

2. Анпилогова Б.Г., Беженцева Т.Г., Волкова B.C., Лебедева М.Н. и др. Добро пожаловать! (Учебное пособие по русскому языку для студентов-филологов из зарубежных стран). - М.: Изд. отдел УНЦ ДО МГУ, 1997. - 124 с.

3. Белопольская В., Магомедова Э. Впервые в России: Пособие по русскому языку для иностранцев. - Ростов н/Д.: Изд-во Института массовых коммуникаций, 1998. - 264 с.

4. Взгляд. - М.: ПАИМС, 1995. - 232 с.

5. Войнова Е.И., Матвеева В.М., Аверьянова Г.Н. Учебник русского языка для иностранных студентов-филологов. Основной курс (первый год обучения). -М.: Русский язык, 1985. - 315 с.

6. Войнова Е.И., Матвеева В.М., Аверьянова Г.Н., Братусь Б.В. Учебник русского языка для иностранных студентов-филологов. Основной курс (второй год обучения). - М.: Русский язык, 1982. - 240 с.

7. Волкова Н.С., Вольская Н.П., Кууз Е.И., Толстых A.A. Справочно-дидакгическое пособие по русскому языку. Часть I. Приложение к «Практическому курсу русского языка». - М.: ЦМО МГУ, 1993. - 121 с.

8. Гуревич В.В. Глагольный вид в русском языке: Пособие для изучающих русский язык. - М., 1994. - 88 с.

* Данные учебники используются при обучении иностранных граждан русскому языку в Хабаровском государственном техническом университете.

9. Журавлев А.П., Павлюк H.A. Деловой человек читает по-русски. - М.: Русский язык, 1993. - 209 с.

Ю.Журавлева Л.С., Шипицо Л.В., Нахабина М.М., Протасова Т.Н., Галеева М.М. Русский язык. Практический курс: Учебник русского языка для иностранных студентов. - М.: Русский язык, 1989. - 344 с.

П.Зыкова Е, Кирейцева А., Шатилов А. По-русски - обо всем: Учебное пособие для начинающих. Интенсивный курс. - СПб.: Астра - Люкс. Центр русского языка и культуры, 1993. - 224 с.

12.Костина И.С., Александрова H.H., Александрова Т.И., Богословская Е.Б. Перспектива. Основная часть. Вып. 1. Пособие для иностранных слушателей краткосрочных курсов русского языка. - СПб.: Златоуст, 1994. - 56 с.

13. Костина И.С., Александрова H.H., Александрова Т.И., Богословская Е.Б. Перспектива. Основная часть. Вып. 2. Пособие для иностранных слушателей краткосрочных курсов русского языка. - СПб.: Златоуст, 1996. - 72 с.

14.Костина И.С. и др. Перспектива. Основная часть. Вып. 3. Пособие для иностранных слушателей краткосрочных курсов русского языка. - СПб.: Златоуст, 1997. - 104 с.

15.Костина И., Александрова Т., Васянина Е., Костина М. Перспектива. Основная часть. Вып. 4. Пособие для иностранных слушателей краткосрочных курсов русского языка. - СПб.: Златоуст, 1998. - 96 с.

16.Кривоносое А.Д, Редькина Т.Ю. Знаю и люблю русские глаголы: Пособие для курсов русского языка. - СПБ.: Омега, 1994. - 73 с.

17.Лариохина Н.М. Практический курс русского языка для иностранных учащихся. Продвинутый этап: Учебное пособие. Часть I. - М.: Изд-во филологического ф-та МГУ, 1997. - 216 с.

18.Лариохина Н.М. Практический курс русского языка для иностранных учащихся. Продвинутый этап: Учебное пособие. Часть II. - М.: Изд-во филологического ф-та МГУ, 1997. - 216 с.

19.Ласкарева В.М., Матвеева В.М., Саевич С.Т., Шахматова М.А. Пособие по русскому языку для иностранных студентов-филологов / отв. Ред. Матвеева В.М. - М.: Русский язык, 1984. - 197 с.

20.Леонова Э.Н., Мотина Е.И. Грамматика. Диалоги. Упражнения. Словарь. (Пособие для изучающих русский язык как иностранный). - М.: ПАИМС, 1993. - 160 с.

21.Лихачева О.В., Груздева Н.Г., Винокурцева Э.М., Фролова А.Н., Дьякова Л.К., Мазина Л.З., Власова Н.С. День за днем. Русский язык. Учебник для иносранных учащихся. I. (1,2,3,4,5,6). Экспресс. - М.: ИЛБИ, Прострэкс, изд-во «Самарский Дом печати»., 1994. - 381 с.

22.Лобанова H.A., Слесарева И.П. Учебник русского языка для иностранных студентов-филологов. Систематизирующий курс (третий год обучения). - М.: Русский язык, 1980. - 375 с.

23.Лобанова H.A., Слесарева И.П. Учебник русского языка для иностранных студентов-филологов. Систематизирующий курс (четвертый-пятый год обучения). - М.: Русский язык, 1984. - 212 с.

24.Лобашкова С.Г., Игнатьева М.В. Бизнес-курс для деловых людей. (Внешнеэкономическая деятельность). Учебник русского языка. - М.: ИКАР, 1997.-424 с.

25.Максимова А.Л. Корректировочный курс грамматики (30 уроков). - СПб.: Златоуст, 1994. - 176 с.

26.Милославский И.Г., Шувалова С.А, Киселев В.Н., Киселева Т.Н., Кузьменкова В. А. 10 уроков русского для бизнесменов. - М.: МП «Вернисаж», 1992. - 175 с.

27.Мосты доверия / Г.А. Китайгородская, В.Я.Гольдщтейн, Б.В. Саркисян, Т.Э. Смородинская. - М.: Русский язык, 1993. - 181 с.

28.0всиенко Ю.Г. Русский язык для начинающих (для говорящих на английском языке). - М.: Русский язык, 1989. - 448 с.

29.Практическая грамматика русского языка для зарубежных преподавателей-русистов // Кокорина С.И., Бабалова Л.Л., Мете H.A. и др. - М.: Русский язык, 1985.-408 с.

30.Пулькина И.М., Захава-Некрасова Е.Б. Русский язык. Практическая грамматика с упражнениям. - М.: Русский язык, 1994. - 582 с.

31.Русский язык: Грамматика. Лексика. Развитие речи. Стилистика / Под ред. С.Н. Плужниковой, Е.Ю. Владимирского. М.: Русский язык, 1983. - 264 с.

32.Соколовская К.А. 300 глаголов совершенного и несовершенного вида в речевых ситуациях: Пособие для начинающих. - М.: Русский язык, 1995. -85 с.

33.Трифонова H.H., Стасюк М.Н. Ярославна: Тексты и упражнения к ним. Для студентов-иностранцев подготовительного факультета / Под ред. Т.В. Шустовой. - М.: Изд-во РУДН, 1996. - 154 с.

34.Хавронина С., Широченская А. Русский язык в упражнениях. - М.: Русский язык, 1993. - 353 с.

35.Шведова Л.Н., Трофимова Т.Г. Пособие по употреблению видов глагола для работы с филологами-русистами. - М.: Русский язык, 1987. - 128 с.

Количественные показатели использования средств символики в учебниках и учебных пособиях к курсу русского языка как иностранного

Учебник/ Основная форма пособие представления № (по грамматического списку) материала Усл. знаки и обозначения Таблицы Схемы Формулы Уравнения Графические метафоры

1 2 3 4 5 6 7 8

1 реч. образцы 18 15 20

2 реч. образцы таблицы фонетика 2 29

3 реч. образцы 2 2

4 формулы 14 19 1 59 21

5 правило реч. образцы таблицы 43 18 5

6 правило реч.образцы таблицы 32 14

7 реч.образцы 2 7 20 3

8 правило 127 2

9 таблицы схемы 358 49 25 34

1 2 3 4 5 6 7 8

10 реч.образцы г/конструкции 30 фонетика 48 5 73 12

11 таблицы 103 47 9 8

12 правило реч.образцы 5

13 4 5 2 32

14 правило 12 1

15 правило 1 5

16 правило 2 3 5 1

17 правило г/конструкции 5 15 75

18 правило г/конструкции 18 14 99

19 правило реч.образцы 6 10

20 реч.образцы 10

21 реч. образцы формулы таблицы 10 27 1 54 4

1 2 3 4 5 6 7 8

22 правило г/конструкции 20 22 174

23 правило таблицы 10 16 10

24 правило г/конструкции 2 12 3 182 7

25 правило реч. образцы таблицы 5 65 73 2

26 правило 4

27 таблицы формулы 30 8 15 4 8

28 реч. образцы таблицы фонетика 15 215 9 7

29 правило 67 3 216

30 правило таблицы 97

31 правило реч. образцы 4 12 15

32 правило 2 4 13 13

33 5

1 2 3 4 5 6 7 8

34 реч. образцы таблицы 56 14

35 правило 3 13 2

Итого 3254 из них: 899 910 72 1253 120