Зооморфизм в искусстве Верхнего и Среднего Поволжья в эпоху мезолита - энеолита тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 07.00.06, кандидат исторических наук Воробьёв, Дмитрий Николаевич

• Воробьёв, Дмитрий Николаевич
• кандидат исторических наук
• 2009

Заключение диссертации по теме «Археология», Воробьёв, Дмитрий Николаевич

В работе была предпринята попытка исследовать зооморфные изображения мезолита - энеолита с территории Верхнего и Среднего Поволжья при помощи системного и информационного подходов с применением классификации по конструктивным элементам и формализованно-статистических методов анализа археологических источников.Описание всей совокупности изделий осуществлено по разработанной автором единой для всех программе, построенной по матричному принципу в рамках системного и информационного подходов. Основное внимание было сосредоточено на морфологии зооморфных изображений и, прежде всего, на характеристике их формы (т.е. контура, внешнего вида) и конструкции.Классификация производилась через разделение зооморфных образов на конструктивные элементы, комбинации которых и представляют собой классы изображений.Проведенная конструктивно-морфологическая классификация показала, что на протяжении всего рассматриваемого нами периода наблюдается разнообразие изображений классов конструктивных элементов (т.е. комбинации этих элементов могут быть самые различные). Большое количество конструктивных классов отчасти объясняется разнообразием самих изображаемых образов. Во многом большое количество классов объясняется фрагментированностью находок. Вероятно, если бы все изделия дошли до нас в целом виде, то количество конструктивных классов было несколько меньше и распределение изображений по классам было немного иным. Также большое разнообразие в передаче образов может объясняться и тем, что их создатели принадлежали к территориально и хронологически разным группам населения, у которых, видимо, существовали свои представления о том, кого и как нужно изображать.Возможно, конструктивное разнообразие изображений свидетельствует о том, что в них вкладывался разный смысл. Выяснилось, что больше трети изображений передают не весь зооморфный образ, а только голову и шею (или только голову). О существовании семантической иерархии частей животного свидетельствуют и этнографические данные, причем особую важность имела именно голова (см. например: Крейнович, 1982). Видимо, именно с этим связано наличие значительной доли изображений головы (головы и шеи) разных животных.346 зооморфных изображения с территории Верхнего и Среднего Поволжья были описаны по 44 признакам, по которым потом просчитаны абсолютные и относительные показатели.Класс Птицы представлен наиболее разнообразно: отряды -

курообразные (глухарь, куропатка, рябчик), ржанкообразные (кулик), аистообразные (цапля), журавлеобразные (журавль), гусеобразные (гусь, лебедь, утка, крохаль). Изображения птиц отряда Гусеобразные численно преобладают (традиционно в археологической литературе их называют водоплавающие птицы), но больше всего встречено изображений глухаря из отряда Курообразные. Это объясняется тем, что изображения глухаря в основном выполнялись реалистично, а почти у половины изображений птиц отряда Гусеобразные из-за сильной стилизации род определить не удалось.Основная масса изображений относится к волосовской культурно исторической общности.При создании самых многочисленных групп изображений - птиц и млекопитающих - в большинстве случаев руководствовались определенными правилами (представлениями), которые для тех и других изображений существенно отличались, что выразилось в разном наборе характеризующих их признаков: изображения птиц чаще всего выполнялись из кости (рога), в виде отдельного элемента, объемно и реалистично; изображения млекопитающих чаще выполнялись из камня, передают образ животного целиком, в виде пластины и стилизованно. Общими для этих двух групп являются их автономность и простота композиции.Изображения млекопитающих как группа, в отличие от изображений птиц, характеризуются определенным единообразием и в наибольшей степени отражают особенности всей совокупности зооморфных изображений (по целому ряду взаимосвязанных признаков изображения рыб, змей, фантастических существ, схожи с изображениями медведя и класса млекопитающие в целом).Неоднородность изображений птиц, проявившаяся в слабой связи характеризующих их признаков, обусловлена, прежде всего, большим разнообразием самой многочисленной из своих групп - изображений отряда Гусеобразные. Это может объясняться тем, что изображения гусеобразных -

вообще самая многочисленная из зооморфных групп, распространенная на очень большой территории и в разные хронологические периоды. Их изображения встречаются на различных категориях изделий: подвески нашивки, скульптура, пластика, сосуды, ковши, шилья/проколки, ножи, ретушеры. Это еще раз доказывает принадлежность их создателей к разным группам населения, а также вероятную многозначность изображаемых образов.Был проведен анализ и сравнение выборок зооморфных изображений выделенных нами районов наибольшей их концентрации: Валдайского, Верхневолжского, Окско-Клязьминского, Нижнеокского и Средневолжского.Сравнительный анализ проводился по семи совокупностям признаков: значение, материал, композиция, конструкция, сюжет, вид, стиль.Выяснилось, что зооморфные изображения выделенных районов сходны между собой. Это говорит о том, что они создавались в рамках одной зооморфной традиции. Некоторые отличия изображений разных районов позволяют говорить о трех локальных вариантах зооморфной традиции, которые могут быть отражением деятельности разных групп населения (вероятно, в большинстве своем, представителей родственных культур с их локальными и хронологическими вариантами): первый — совпадает с территорией Валдайского района, второй - объединяет Верхневолжский и Окско-Клязьминский районы, третий - совпадает со Средневолжским районом. Роль Нижнеокского района, вероятно, была особой, т.к.изображения из его памятников наиболее сходны с изображениями всех остальных выделенных районов. Возможно, этот район являлся зоной активных контактов различных групп населения, а соответственно и локальных вариантов зооморфной традиции.Вычислительная периодизация зооморфизма в искусстве мезолита энеолита Верхнего и Среднего Поволжья была проведена на основе идеи об асимметричном распределении эволюционного процесса. Для зооморфных изображений исследуемого региона математическая хронологическая модель получилась следующая: 7500-5500 л.н. (период становления), 5500-4300 л.н.(основной период), 4300-3500 л.н. (период инволюции).Эволюция зооморфизма проявилась в разном соотношении на различных хронологических этапах автономных и сопряженных изображений, целых изображений и отдельных элементов, используемых материалов. Со временем изделия становились более разнообразными: наряду с преобладающими изображениями в виде объема и пластины появились в виде стержня и емкости, увеличился набор изображаемых животных, которые стали часто выполняться и реалистично.Изначально для зооморфизма характерна сопряженность (с орудиями) и стилизация, затем самостоятельность и стилизация, еще позднее — самостоятельность (в качестве подвесок-нашивок, т.е. в некотором смысле «сопряженность» с человеком) и реалистичность. Скорее всего, это связано с изменением смыслового значения, вкладываемого в эти изображения.Возможно, эти изменения являются отражением сложных этнических процессов на рассматриваемой территории и происходящих здесь культурных изменений (смены археологических культур), изучение которых не входит в задачи данного исследования.Были проведены наблюдения над метрикой двух самых многочисленных групп изображений: кремнёвых и костяных/роговых.Кремнёвые скульптуры были представлены в виде вариационных рядов по большему и меньшему измерению, по пропорции. Наблюдения над взаимосвязью пропорции изображений с их большим и меньшим измерениями позволяют отметить, что в совокупности кремнёвых скульптур с увеличением длины (высоты) или ширины (высоты) пропорция изделий у большинства практически не изменяется. Это может свидетельствовать о существовании устойчивой традиции в передаче форм изображений, ведь даже с увеличением их в размерах общая форма остается неизменной.Костяные и роговые изображения также были представлены в виде вариационных рядов по длине и высоте. При сравнении выделенных групп по большему измерению (длине/высоте) выяснилось сходство размеров большей части костяных и кремнёвых изображений. Костяные изделия по наличию элементов крепления с большой вероятностью определяются как подвески-нашивки, поэтому можно предположить, что в ряде случаев и кремнёвые скульптуры имели сходное функциональное назначение.Наблюдения над взаимосвязью величины угла наклона головы относительно шеи и длины костяных изображений позволили выявить назначением изображений: первая группа представлена подвесками нашивками, вторая — ретушерами.Распределение показателей угла наклона головы и высоты костяных изображений показало наличие корреляционной связи между ними: у основной массы изображений при увеличении высоты угол наклона головы относительно шеи уменьшается. Возможно, что это связано с технологическими особенностями изготовления костяных изображений из заготовок разного размера.Данные, полученные в результате сравнительного анализа совокупностей признаков кремнёвых скульптур (место расположения ретуши, полнота ретуширования и размер) по выделенным пяти районам, существенно дополнили и скорректировали информацию обо всей совокупности зооморфных изображений.Степень сходства кремнёвых скульптур оказалась выше, чем всей совокупности зооморфных изображений. Видимо, это подтверждает предположения исследователей о том, что они относятся к достаточно узкому хронологическому периоду и/или создавались родственными группами населения.Вероятно, Валдайский район можно было бы включить в один локальный вариант с Верхневолжским, Нижнеокским и Окско Клязьминским, т.к. степень сходства кремнёвых скульптур у этих районов очень высока, но полное отсутствие изображений из кости на памятниках Валдайского района не позволяет этого сделать. Скорее всего, это связано вообще с плохой сохранностью изделий из кости в культурных отложениях на Валдайской возвышенности.Особое место зооморфных изображений Средневолжского региона, их отличия, некоторая «самобытность», подтверждаются данными анализа, в том числе и кремневой скульптуры. Например, только здесь встречаются изделия из сланца, песчаника, кварцита, изображения птиц и рыб в виде ромба, нанесенных зубчатым штампом и т.д. Возможно, это своеобразие объясняется некоторой удаленностью Средневолжского района от основной территории распространения зооморфных изображений (Верхневолжский, Окско-Клязьминский, Нижнеокский районы) и возможными контактами средневолжского населения со своими южными соседями, населявшими лесостепные районы Южного Предуралья и Среднего Поволжья.По нашему мнению, традиция изготовления зооморфных изображений формировалась изначально на* довольно обширной территории, т.к. ареал ее распространения выходит далеко за пределы; изучаемой- зоны. Несомненно, предметы имели определенные сходные: черты, т.к. создавались населением со сходными духовными представлениями, что является в определенной степени следствием ведения одинакового типа хозяйства, обусловленного проживанием в схожих природных условиях. С увеличением численности населения, с усилением контактов между различными группами (обменные, брачные связи, миграции) ареал бытования этих изображений расширялся; возможно, встречаясь, их создатели заимствовали друг у друга новые приемы, технологии, сюжеты. К периоду позднего неолита - энеолита, когда отмечается пик бытования зооморфных изображений, сходств между ними стало намного больше, чем различий, и вероятно только в этот период можно говорить о полностью сложившейся зооморфной традиции.Некоторые исследователи отмечают, что характерный для лесов умеренного пояса хозяйственно-культурный тип охотников-рыболовов собирателей сложился в основных чертах уже в раннем мезолите (Жилин, 2002). В дальнейшем он поступательно развивался на северо-западе и в центре лесной зоны Восточной Европы до среднего неолита без каких-либо кризисных явлений. Увеличение плотности населения, наблюдаемое в позднем неолите, привело к трансформации этого хозяйственно-культурного типа в сторону большей оседлости, что хорошо видно на материалах, например, волосовской культуры. В частности, это проявляется в изменении диеты, прослеженном по костям погребенных в энеолитических могильниках Волго-Окского междуречья (Козловская, 1996). Об этом же говорят капитальные долговременные жилища, остатки крупных стационарных рыболовных сооружений и многие другие черты оседлого быта, отсутствующие в памятниках мезолита и раннего-среднего неолита рассматриваемой территории (Жилин, 2004. 80).Происходящие хозяйственные и социальные изменения, естественно, отражались и на существовавшей зооморфной традиции, что хорошо фиксируется на изучаемом нами материале, ведь пик эволюции зооморфизма, .согласно полученным нами данным, как раз приходится на волосовскую культурно-историческую общность. Традиция прерывается с приходом на территорию Верхнего и Среднего Поволжья на рубеже III — П тыс. до н. э.фатьяновских племен, в результате чего происходит смена хозяйственнокультурного типа: развивается комплексное хозяйство (животноводство, охота, рыболовство, собирательство) с главенствующей ролью животноводства.Как было отмечено выше, ареал распространения зооморфной традиции выходит далеко за пределы изучаемой территории, поэтому дальнейшая перспектива исследования - это рассмотрение всего массива зооморфных изображений лесной зоны Восточной Европы эпохи мезолита неолита-энеолита в рамках предлагаемой методики. Темой научных изысканий может стать и эволюция зооморфизма в искусстве более поздних эпох на рассматриваемой территории, ведь отголоски старых традиций можно заметить в фатьяновских, дьяковских и средневековых финно угорских древностях. Апробированную методику можно применить для анализа больших массивов зооморфных изображений, например, изделий урало-сибирского культового литья, скифского звериного стиля и др.Автор сердечно благодарит за помощь и поддержку в проделанной работе: Ю.Л. Щапову, Н.Б. Леонову, Е.А. Кашину, Ю.Б. Цетлина, Т.К. Мкртычева, А.В. Емельянова, Г.С. Пузакову, (Москва), Е.В. Лагуткину, К.М. Свирина, А.Н. Пичугину (Тверь), О.В. Мудрову (Старица).