Исследования нетипичных форм религиозной трансформации в современных условиях :На материалах язычества народов Поволжья тема диссертации и автореферата по ВАК 22.00.06, кандидат социологических наук Астахова, Лариса Сергеевна

Диссертация и автореферат на тему «Исследования нетипичных форм религиозной трансформации в современных условиях :На материалах язычества народов Поволжья». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 242757
Год: 
2003
Автор научной работы: 
Астахова, Лариса Сергеевна
Ученая cтепень: 
кандидат социологических наук
Место защиты диссертации: 
Казань
Код cпециальности ВАК: 
22.00.06
Специальность: 
Социология культуры, духовной жизни
Количество cтраниц: 
185

Оглавление диссертации кандидат социологических наук Астахова, Лариса Сергеевна

ВВЕДЕНИЕЗ

РАЗДЕЛ I. ЯЗЫЧЕСТВО КАК ФЕНОМЕН ДУХОВНОЙ

ЖИЗНИ В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕМСЯ ОБЩЕСТВЕ

РАЗДЕЛ II. ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ФЕНОМЕНОВ В УСЛОВИЯХ

ОБЩЕСТВЕННЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Исследования нетипичных форм религиозной трансформации в современных условиях :На материалах язычества народов Поволжья"

Актуальность темы исследования. Рассуждения о трансформации общественного устройства неизбежно требуют рассмотрения проблемы, в том числе, и религиозной трансформации, причем традиционно отмечается, что современное состояние религиозной жизни в российском обществе «разрывается» между двумя тенденциями: секуляризацией, свойственной демократически развивающимся обществам, и «религиозным бумом», имевшим место в результате резкой смены идеологических перспектив общества и развившейся аномии. Впрочем, «религиозный бум», пик которого пришелся на 1993-1994 гг. (как показывают исследования), свидетельствует скорее о том, что общество изменило свой взгляд на религию, признавая её роль в поддержании нравственных норм, нежели о действительно резком подъеме религиозности внутренней1. Однако процесс повышения значимости религиозных ценностей и процесс секуляризации как обмирщения культурной жизни продолжают соперничать в российском обществе.

Возможно, применительно к российскому обществу в период современной трансформации вполне может быть применен термин религиозной аномии, рассматривая её как следствие процессов, происходящих в рамках религиозной структуры общества. Религиозная аномия, с одной стороны, может характеризовать общество, в котором религиозные нормативные стандарты поведения и существующие религиозные убеждения либо отсутствуют, либо серьезно ослаблены. С другой стороны, религиозная аномия может характеризовать и отдельного индивида, если он религиозно дезориентирован. Аномия может создать акцент на средствах достижения целей, забывая о самой цели, что создает ритуализированный тип поведения.

В современном обществе, в рамках духовной его жизни, столкнулись две тенденции, в сути которых нам хотелось бы разобраться. С одной стороны, де

1 См. например: Тощенко Ж.Т. Социология. —М.: 1998. С.388-389. мократизированный подход к существованию множества религиозных систем привел к тому, что мы имеем возможность выбора той религии, которая отвечает нашим духовным запросам. Это гуманистический подход. Однако, с другой стороны, на современном этапе развития обществознания мы не можем говорить о существовании единого социального института религии в традиционном его понимании. Т.е. мы можем говорить о том, что в современном обществе присутствуют различные социальные институты религии: институт православия, институт ислама, институт хаббардизма, например. Кроме того, присутствуют различные неинституциональные (или внеинституциональные) религиозные объединения: различные объединения верующих, часто противопоставляющие себя обществу, неустойчивые, со свободным членством (принадлежность определяется принятием и практикованием определенных верований), иерархически не выдержанные, строго не дисциплинированные. «Кроме того, внеинституциональная религия — это «субъективная», «невидимая» религия индивида, зависящая от его предпочтений, установок и свободного выбора, проявляющаяся в непосредственной связи с потусторонним миром, истинность которой устанавливается самим верующим в религиозном опыте» . Проблема изучения именно невидимой религии, народной религии, особенно же — проблема способов изучения столь специфической стороны реальности остро встает сегодня перед социологами.

Тенденция к гуманизации всех обществоведческих дисциплин, в том числе и социологии, свойственная современному этапу развития науки, привела к задействованию и активной разработке новых методов изучения социальной реальности. Видимо, следует согласиться с точкой зрения Ионина Л.Г.: «Усиление герменевтической, гуманитарной составляющей в социальных науках происходит в кризисные моменты, когда общественное развитие перестаёт казаться стабильным, утрачивает перспективу и возникает необходимость поиска новых жизненных путей как для общества, так и для конкретного человека. Именно это и происходит ныне в России. Странным образом эти российские

Религия // Энциклопедический социологический словарь. — М.: 1995, С.640. трудности совпали с трудностями и проблемами, которые переживает весь мир и которые вызывают глубокую переоценку ценностей сознания»3. Однако можно отметить особенность методологической рефлексии именно отечественной, российской социологии начиная с девяностых годов: несомненным элементом здесь является повышение активного интереса к качественной парадигме, как к её теоретическим построениям, так и к уже разработанным на современном этапе практическим исследовательским методам качественного анализа (в то время как западная социология уже обладает некоторым запасом соответствующих знаний и особенным ажиотажем не отличается). Действительно, можно предположить, что происходит естественное развитие, обогащение теоретических представлений и методического обеспечения российской социологии, и что в данном случае речь идет о вполне традиционной проблеме выбора исследовательского подхода, который в наилучшей степени отвечал бы требованиям адекватности их исследовательских задач.

Таким образом, современной отечественной социологии в контексте методологических и методических трансформаций, вызванных необходимостью развития науки в унисон с трансформациями общественными, приходится, упрощенно говоря, решать две заглавные задачи. Первая, «деструктивная», связана с необходимостью переосмысления собственной, отечественной традиции, отмеченной высокой степенью идеологизации и политизации. Тем более это касается тех секторов социологических исследований, которые сами по себе затрагивали вопросы идеологические, в частности, религиозные. Вторая — «конструктивная», обусловлена необходимостью формирования принципиально новых образов познания в социологической перспективе, соответствующих новому уровню современного социума. Естественно, что под определенным углом зрения эти две задачи будут выделяться лишь условно, а их решение на практике будет осуществляться в едином концептуальном русле. Для современной социологической науки налицо потребность размещения в системе исследова

3 Ионин Л.Г. Социология культуры: путь в новое тысячелетие — М.: 2000. С. 15. тельских координат новых вопросов, исследование которых ранее не считалось важным и необходимым.

Современное трансформирующееся общество предлагает сегодня целый комплекс духовных, в том числе религиозных феноменов, достаточно новых для исследователя, изучение которых практически не имеет традиций в отечественной социологии. Соответственно, мы можем говорить о том, что методологический и методический аппарат не разработан или не вполне адаптирован для использования в рамках социологии духовной жизни в целом, и социологии религии в том числе. Эта проблема имеет двоякое происхождение, так как, во-первых, практика исследований религии до сих пор существовала в условиях господства моно идеологии, что исключает системно-структурное, социокультурное изучение именно данного предмета. Во-вторых, даже существующие подходы и концепции достаточно сложно использовать для феноменов, появившихся совсем недавно в условиях новейших общественных трансформаций и имеющих сегодня место. Таким образом, мы разделяем такие понятия, как актуальность научная, т.е. исследовательский проект достаточно своевременный для современной науки и необходимый на данном этапе развития методологии; и актуальность практическая, касающаяся тех вопросов, которые необходимо решать обществу в данный исторический период своего развития. Изучение данного вопроса — использование качественного подхода для изучения неканонических верований, распространившихся на территории страны — отвечает требованиям актуальности с обеих точек зрения. Так, практическая актуальность направлена на изучение религиозных феноменов, имеющих место в современном обществе, в то время как научная актуальность заключается в адаптации и доработке имеющегося методического и методологического аппарата для достижения этой цели. Следовательно, можно указать, что диссертационное исследование является актуальным.

Объектом исследования выступает духовная жизнь трансформирующегося общества, наблюдаемая через призму религиозных верований. Анализ современного состояния такого нетипичного религиозного феномена как язычество, возрождение которого является результатом действия общественных трансформаций мы выделяем в качестве предмета исследования

Цели и задачи исследования. Осмысление значения поставленной проблемы для отечественной социологии подводит к вопросу о цели диссертационной работы. Она заключается в определении места языческих верований в духовно-религиозной жизни современного общества, а также выявлении методологических принципов для изучения подобных язычеству нетипичных форм религиозной трансформации.

В диссертационной работе предполагается достигнуть этой цели через решение следующих задач:

1. Провести вторичный анализ имеющихся данных, характеризующих современную религиозную ситуацию в стране; выявить противоречия, касающиеся православия и язычества — как традиционной, но нетипичной, неканонической религии, имеющей сегодня место в трансформирующемся обществе;

2. Продемонстрировать символическую систему язычества на материалах исследования язычества мари; выявить основные символические структуры, позволяющие изучать язычество в более широком, актуальном контексте;

3. Изучить язычество как феномен духовной жизни современного общества в условиях религиозной аномии;

4. На примере практического исследования заданного религиозного феномена — язычества мари — продемонстрировать использование качественной методологии; рассмотреть теоретические концепции качественного анализа с точки зрения использования их для работы в области социологии религии и обоснования принципиальной модели исследования;

5. На основании данного исследования построить принципиальную модель методологической и методической разработки качественного исследования; выстроить алгоритм дополевого этапа качественного социологического исследования с учетом особенностей, присущих качественному исследованию именно религиозных феноменов;

Относительно концептуально-методологических оснований исследования следует сказать, что автор исходит из признания плюралистической природы процесса постижения научной истины. В связи с этим в работе реализуется конвенционно-системный подход к существующим теориям, идеям, концепциям. Это обусловлено мультипарадигмальностью социологии как науки; поэтому различные теоретические представления и форматы используются автором в той мере и в тех соотношениях, в каких они внятно и удовлетворительно способны выполнить возлагаемые на них в исследовании задачи. Так, в качестве одного из существенных элементов теоретико-методологической базы можно назвать структурный функционализм — именно в его русле зародились качественные исследования религиозных феноменов; однако нельзя сказать, что мы не выходим за его рамки, так как в процессе работы мы сталкивались с различными традициями исследования сходных проблем и не избежали некоторого влияния с их стороны. Так, например, нами активно используется и метод «насыщенного описания» К.Гирца4. Однако отметим, что используемые методы интегрированы в авторской исследовательской практике идеально - типологи-зирующим подходом к объекту познания.

Степень разработанности проблемы. Изучение данной проблематики до известной степени затруднено, и этому есть целый ряд причин как объективного, так и субъективного характера. К объективным причинам мы в первую очередь отнесем ограниченность источниковой базы (в частности, это касается невостребованности качественных социологических исследований в отечественной социологии вплоть до конца XX века) и ее специфический характер, выражающийся, в частности, в ограниченности прямых источников, вследствие

4 Гирц К. «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры // Антология исследований культуры. — М.: 1998. — Т.1 — С. 171. Отметим, что отчет исследователя о проведенном качественном исследовании также можно рассматривать как текст, содержащий «насыщенное описание» процесса работы над ним. чего приходится использовать преимущественно источники косвенные. К субъективным причинам можно причислить то, что на протяжении длительного времени данная тема не относилась к числу актуальных, особенно в советский период, когда исследование религий, мягко говоря, не поощрялось. Отметим также, что решение поставленных задач потребуют использования исследовательских приемов из арсенала смежных с социологией обществоведческих дисциплин: истории, этнографии, социальной антропологии, лингвистики, религиоведения. Кроме того, используемому в работе качественному подходу вообще свойственна междисциплинарность, не ограниченность исключительно рамками социологии. Фундаментально диссертация опирается на труды исследователей в области социологии религии, таких как Митрохина Л.М., Мелетин-ского Е.М., Гараджи В.И. и др.

Источники, использованные в данной работе, можно подразделить на несколько групп. Наиболее важными для нас являются теоретические разработки в области понимающей и интерпретативной социологии, называемой также качественной, в том числе: герменевтика, основоположником которой считается В.Дильтей, в соответствии с которой теория понимания как специфический научный метод является наукой о правилах и принципах истолкования и понимания жизненных проявлений; 2. понимающая социология М.Вебера и его последователей, анализирующая мотивы и цели поведения методом индукции; 3. символический интеракционизм, изучающий взаимодействия людей с помощью интерпретации данных; 4. феноменология, усматривающая метод социологии в изучении способов, с помощью которых люди классифицируют явления и осмысливают окружающий мир; 5. этнометодология Г.Гарфинкеля, исследования которой строятся вокруг того, как люди придают смысл социальной жизни.

Однако заметим, что эти направления и разработки дают нам общую понимающую теорию качественного анализа, но не дают в большинстве своем практических рекомендаций для работы социолога в полевых условиях, а тем более при решении вопросов, касающихся изучения религиозных феноменов.

Кроме того, с теоретической точки зрения, важным является тот аспект, что интерпретация, которую рассматривают авторы в качестве отличительной характеристики качественной социологии, в той или иной мере присуща абсолютно всем социологическим направлениям — варьируются не методы, но только объекты, подвергающиеся интерпретации, также изменяется степень глубины интерпретации в том или ином случае. Поэтому этот критерий не может быть рассмотрен как отличительная характеристика качественного анализа.

Другую группу источников представляют различные немногочисленные монографии — описания практических полевых исследований, включающие в себя методологическую рефлексию, которую можно расценить как практические рекомендации к использованию: основное место в этой категории занимают Е.М.Ковалев и И.Е.Штейнберг5, Е.Ярская-Смирнова.6 В связи с тем, что в работе активно затрагивается теоретико-методический аспект качественного анализа, автором привлечен и ряд монографий, задуманных как учебно-методические пособия и учебники по методологии социологии. В их число вхо

7 8 9 дят работы С.А.Белановского, И.Ф.Девятко , В.В.Семеновой и др.

Особую группу источников составляют сборники статей, посвященных использованию биографического метода: Биографический метод в изучении постсоциалистических обществ; Биографический метод: история, методология, практика; Судьбы людей. Россия, XX век. Биографии семей как объект социологического исследования10.

5 Ковалев Е.М., Штейнберг И.Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. — М.: Логос, 1999. бЯрская-Смирнова Е. Социокультурный анализ нетипичности. — Саратов: 1997.

Белановский С.А. Метод фокус групп. — М.: 1996.

8Девятко И.Ф. Методы социологического исследования. — Екатеринбург: 1998.

9См. Семенова В.В. Качественные методы. Введение в гуманистическую социологию; а также: Ядов В.А. Стратегии социологического исследования: понимание, объяснение, описание. — М.: 1998 (в соавторстве с Семеновой В.В.).

10 Биографический метод в изучении постсоциалистических обществ / под ред. В.Воронкова и Е.Здравомысловой. — СПб.: 1997; Биографический метод: история, методология, практика / под ред. Е.Мещеркиной и В.Семеновой. — М.:

В последние десятилетия в отечественной социологии развивалась достаточно бурная дискуссия, разворачивающаяся главным образом на страницах социологических журналов, таких как «Социология 4 М», «Социологический журнал», «Социологические исследования». Основные темы дискуссий были связаны с возможностью использования качественных методов в российской социологической практике. Неутомимый поиск необходимых аргументов в пользу своей точки зрения отличает сторонников краиних позиции; поиск общих точек соприкосновения характеризует сторонников идеи компромисса между качественными и количественными методами. Так, на различных этапах и в различных качествах в этой дискуссии участвуют: Маслова О.М.11, Якубович

B.Б.12, Журавлев В.Ф.13, Ядов В.А.14, Девятко И.Ф., Батыгин Г.С.15, Белановский

C.А.16, Семенова В.В.17 и другие. Эти статьи также можно рассматривать в качестве источников.

Относительно литературы по проблемам изучения религии отметим, что она также имеет свою специфику. В первую очередь это явное присутствие ценностного фактора у исследователей, как советского периода, так и совре

ИСАН, 1994; Судьбы людей. Россия, XX век. Биографии семей как объект социологического исследования. Под ред. Семеновой В.В. и Фотеевой Е.В. — М.: ИСАИ, 1996.

11 См. например: Социология в России // Под ред. В.А.Ядова. Глава 3. Методология и методы. О.М.Маслова: Современная ситуация: потери и приобретения переходного периода. С.91; Маслова О.М. Качественная и количественная социология: методология и методы (по материалам круглого стола) // Социология: 4М. — 1995. № 5-6. — С.5.

12 Якубович В.Б. Качественные методы или качество результатов // Социология: 4 М. — 1995. № 5-6. — С. 16-27.

13 Журавлев В.Ф. Нарративное интервью в биографических исследованиях // Социология: 4 М. — 1993-1994. №3-4. — С. 34-43.

14 Ядов В.А. Стратегия и методы качественного анализа данных // Социология: 4М. — 1991. №1. — С. 14-31; Ядов В.А. Стратегии социологического исследования: понимание, объяснение, описание. — М.: 1998.

15 См. например: Батыгин Г.С., Девятко И.Ф. Миф о «качественной социологии» // Социологический журнал. — 1994. №2. — С.28-42.

16 Белановский С.А. Методика и техника фокусированного интервью (учебно-методическое пособие). — М.: 1993.

17 См. например: Семенова В.В. Указ.соч. менного. В семидесятые годы (например, А.Ф.Ярыгина) эта литература отличалась негативным отношением к религии вообще, а в частности, к различным её проявлениям: например, суевериям, которые представляют интерес для исследователя сегодня. А работы, написанные сравнительно недавно, зачастую содержат перекос в сторону идеологических рассуждений, и не представляют особой ценности с точки зрения социологии19. Нельзя сказать, однако, что независимые исследования отсутствовали вообще. Примером могут служить журналистские расследования, оформленные в статьях JI. Минца, а также С. Филатова, А. Щипкова20, которые, однако, появились уже после первичных идеологических трансформаций, носят публицистический характер и не отвечают в полной мере социологическим требованиям.

Информационная база исследования. Кроме того, необходимо отметить, что составившие информационную базу данного диссертационного исследования источники, также можно подразделить на несколько групп. Во-первых, это материалы, полученные различными авторитетными институтами (в том числе: Российский независимый институт социальных и национальных проблем РНИСиНП, Всероссийский центр изучения общественного мнения ВЦИОМ, Институт социально-политических исследований РАН — ИСПИ) по проблемам взаимодействия религии и общества, религиозности населения 1991

2002 г. Во-вторых, использовались данные по количеству религиозных организаций, зарегистрированных управлениями Министерства юстиции Российл 1 ской Федерации в субъектах РФ Центрального федерального округа на 2001

2002 г. В-третьих, в качестве источника первичной информации использова

18 Ярыгин А.Ф. Современные проявления дохристианских верований марийцев. — Й-Ола: 1976.

19 См. например: Сануков К.Н. Проблемы истории и возрождения финно-угорских народов России. — И-Ола: 1994.

Филатов С. Щипков А. Сотая епархия. Последний языческий народ Европы // Независимая газета — 1994.— 17 марта; Минц JI. Священые рощи мари. Вокруг света. — 1995. № 6. — С.32 - 42. Однако следует отметить, что на эти статьи научная общественность республики отреагировала крайне негативно.

21 См. приложение №1. лись результаты проведенного автором исследования язычества народов Поволжья в период 1997 — 2002 г, и стихийного язычества, в том числе и язычества в православии: 2001 — 2003 г.

Научная новизна. Научная новизна работы принципиально определяется, во-первых, её междисциплинарным характером; во-вторых, используемыми автором подходами и процедурами; в-третьих, — полученными автором результатами. Представляющие научную новизну положения можно сформулировать следующим образом:

1. Впервые дана междисциплинарная интерпретация нетипичных религиозных феноменов, таких, как язычество.

2. Диссертационное исследование содержит конкретизацию ключевых понятий религиозной трансформации.

3. Особое место в диссертационной работе занимает практическое исследование язычества народов Поволжья, на примере которого иллюстрируются основные положения предложенной автором модели эмпирического исследования.

4. Введен в научный оборот новый эмпирический материал, характеризующий современное состояние нетипичных религиозных феноменов в трансформирующемся обществе.

Следовательно, можно с полным основанием обозначить научную значимость данного диссертационного исследования в возможности более глубокого понимания такого религиозного феномена, как язычество, а также принципов эмпирического анализа и применения его в социологии и междисциплинарных областях, таких как социология религии.

Следует указать и на практическую значимость работы, связанную, прежде всего с тем, что полученное знание может быть использовано при разработке государственной политики в вопросах, связанных с религиями и различными конфессиями, в частности, в Республике Татарстан, являющейся одним из наиболее поликонфессиональных регионов России. Также демонстрируемый качественный подход может быть полезен практикующим исследователям в области социологии религии, а проведенное автором исследование способствует приращению знания социологов о таком сложном политеистическом явлении, как язычество и его современное состояние в условиях общественных трансформаций.

Апробация работы. Отдельные положения диссертационной работы были представлены на конференциях различного уровня, в том числе международная научно-практическая конференция «Ислам и христианство в диалоге культур на рубеже тысячелетий» (Казань, 16-17 ноября, 2000 г.), VII, VIII, IX всероссийские научно-практические конференции по проблемам мониторинга качества образования, республиканская конференция «Государственное управление в сфере культуры: опыт, проблемы, пути развития» (Казань, 6 декабря 2000 г), итоговая конференция «Социально-экономические проблемы становления и развития рыночной экономики» (Казань, КФЭИ, 2001 г и 2003г.), конференция «Молодежь и экономическая наука» (Казань, КФЭИ, 2000 г.), и др.

В ходе диссертационного исследования разрабатывались дополнения к курсу общей социологии и религиоведения. Данные, полученные в ходе выполнения диссертации, могут быть широко использованы при чтении курсов общественных дисциплин.

Содержание работы отражено в девяти публикациях.

Структура работы соответствует целям и задачам исследования. Текст диссертации состоит из введения, двух разделов, заключения, библиографического списка использованных источников и литературы и приложения.

Заключение диссертации по теме "Социология культуры, духовной жизни", Астахова, Лариса Сергеевна

68 Эти выводы не являются только результатом наблюдений и бесед со священнослужителями. Священный Синод РПЦ также отмечает подобные случаи. См. например: О духовничестве. Ук. соч. язычество сегодня занимает столь серьезное, хотя и неявное, место в общественной жизни?»

Прежде всего нужно отметить некоторые особенности языческой религиозной системы, связанные с жизнедеятельностью общества, особенно в кризисные периоды его жизни. Язычество несет в себе генетически запрограммированные типы поведения в сложных ситуациях, веками используемые нашими предками на себе. Оно несет в себе такие верования, которые представляются как простые истины, которые «не могут быть иначе», столь очевидные, как сам факт жизни. Исполняя их, индивид становится своим, «как все», ведь он пользуется всем понятными ритуалами, действиями со смыслом, доступным для понимания всем. Если кто-либо плюёт через левое плечо — все знают, какой смысл вкладывается, зачем это делается. Возникает чувство сопричастности. На общественном уровне подобная сопричастность равносильна утверждению общих целей, очень простых (жить хорошо долго и счастливо, чтобы зло прошло стороной, удача была с нами), которые в конечном итоге цементируют общество в нечто единое целое. А на уровне национальной идеи язычество позволяет обособить «мы-группу» через те же самые ритуалы: «чужие» их просто не поймут. На наш взгляд, язычество является функциональным для всей социокультурной системы. Элементы язычества выполняют целый ряд функций, в том числе функции внутренней саморегуляции общества (например, интеграции, контроля, придания чувства уверенности, социализации и т.д.), но самой главной является функция адаптации языческого общества к изменяющимся внешним условиям.

Общество в периоды кризисов склонно обращаться к уже проверенным способам придания реальности смысла. Религия относится к таким способам. Однако за годы гонений на религию христианство утратило часть своей идеологической силы — люди привыкли не доверять РПЦ. Это отчасти послужило причиной к тому, что возрождаться стало именно язычество. Это особо касается и скрытого язычества: например, суеверия никогда не прекращали своего существования, ведь это «не так страшно», это не «опиум для народа», а детские игры. Но в ситуации идеологического кризиса, религиозной аномии, фактически идут в ход все имеющиеся в распоряжении религиозные нормы, а в особенности проверенные поколениями. Это и использование примет, экологические воззрения, травничество и другие способы лечения и т.д. и т.п. Вкупе с разросшимся — благодаря избыточной деятельностью сект — мистицизмом, недостаточная миссионерская деятельность РПЦ обернулась фактическим двоеверием большинства проправославного населения страны.

Язычество выдержало конкуренцию со стороны различных религиозных и идеологических систем, и доказало свою жизнеспособность и возможность выполнять все эти функции, тем самым фактически доказав и свою необходимость для общества. Фактически, пока в обществе обсуждается вопрос о целесообразности воскрешения подобных верований (в рамках идеологии о полезности языческого мировоззрения в условиях сложной нравственной обстановки трансформирующегося общества), мы уже имеем достаточно развитую неоязыческую религиозную подсистему.

95

РАЗДЕЛ 2.

ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ФЕНОМЕНОВ В УСЛОВИЯХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ

Период смены тысячелетий — это период общественных потрясений и все возрастающих темпов социальных изменений. Наука в целом, а в частности, гуманитарные дисциплины, столкнулись с необходимостью доработки теории с учетом новых веяний. Так, и социология в конце XX века со всей очевидностью подошла к новому этапу своего развития. Многие исследователи, в том числе В.А.Ядов, отмечают, что «классические теории. представляются не вполне адекватными для объяснения резко возрастающего динамизма и "непредсказуемости" социальных процессов и изменений»1.

Естественно, что в ситуации кризиса социологической теории — а именно таким образом можно охарактеризовать данный переходный период — необходимым становится поиск пути, который и выведет социальную науку на новый виток развития. Вслед за В.А.Ядовым, можно обозначить как минимум три наметившиеся стратегии разрешения кризиса. Во-первых, это попытки корректировки классических парадигм. Такой подход выражается, как правило, в появлении приставки «нео», и несёт в себе некоторые нововведения в старые теории, исправление основных ошибок и их дополнение новейшими исследованиями и данными науки. Примеров можно назвать достаточно большое количество — неомарксизм, например. Второй путь выхода из кризиса — это путь постмодернизма. И, наконец, третья стратегия — это разрабатывание новых концепций, теорий, которые в большей степени подходили бы к изменяющейся реальности, чем уже имеющиеся, путь, которым, например, последовал П.Штомпка, изложивший свою теорию социальных изменений.

Чем же чреват этот кризис теории? Проблема заключается в том, что «.если социолога не удовлетворяет теория, то она уже не позволяет сформу

1 Штомпка П. Социология социальных изменений. — М.: 1996. — С.6. Вступление В.А.Ядова. лировать некоторые достаточно строгие («жесткие») априорные конструкции и затем, соотнося их с реальностью, использовать «жесткие» же формализованные методы. Отсюда — ориентация на качественный подход и «мягкие» методы2». Например, смена парадигмы в исследованиях религии и религиозности в 1990-х г. происходит вследствие того, что теория, используемая в социологии религии до этого периода, перестает быть актуальной. Акцент неизбежно переместился. Вместо обязательности (в силу политкорректности) выявления секу-ляризационных тенденций во всех сферах жизни общества (особенно в духовной) и кризисных состояний религии вообще, исследователи регистрируют изменение в отношении к религии со сменой настроения с крайне декларационно негативного на позитивное, как и полагается — к закономерному, важному, и культурно-необходимому социальному институту.

Наряду со сменой установок, наблюдается естественный кризис теории, объясняющей происходящие в обществе изменения. Многие исследователи, в частности, В.И.Гараджа, отмечают слабую проработку полученных эмпирических данных, невозможность для качественного сравнительного анализа. Например, рассмотрим данные по религиозности, полученные различными социологическими институтами:

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современное общество, классифицируемое исследователями как трансформирующееся, пребывающее в состоянии «транзита» — что подчеркивает незаконченность происходящих в нем процессов — постулирует в качестве основного критерия и двигателя данной трансформации идею гуманизма. Это не случайно, так как данная идея прошла достаточно долгий подготовительный этап и современная ситуация лишь подчеркивает это. Аналогичные процессы, как предполагается, в частности, государством, протекают симметрично во всех сферах общественной жизни, в том числе и в духовной, и в религиозной среде.

Однако при изучении религиозной жизни, и особенно такого феномена, как язычество, неизменно возникает вопрос: каким образом столь негуманное верование возрождается на данном историческом и социокультурном этапе жизни российского общества. Ведь язычество именно негуманно, оно не предполагает обращения к человеку хотя бы потому, что человек не является «венцом творения», а, следовательно, обращаться нужно действительно к великому, к природе. Язычество не несет идею возможности изменения жизни, оно по принципу фаталистично. Человек зависим от законов мироздания, которые он изменить не в силах. Прошлое строго определяет будущее. Природа не подвластна нравственным законам.

Не отбрасывает ли языческое возрождение человечество назад с идеологической, духовной точки зрения? Ведь в истории философии, развивающейся после того, как язычество как основная традиционная религия покинула «политическую арену», нашли свое отражение рассуждения именно об особом характере бытия человека, неподвластного природе и космосу в том фаталистическом смысле. Доказывает этот тезис, например, кантовское доказательство бытия Бога: всё в мире подчинено закону причинности; если человек тоже подчинен этому закону, то он не может нести нравственную ответственность за свои поступки; если мы утверждаем нравственную вменяемость человека, мы должны постулировать его свободу. Следовательно, человек нечто большее, чем мир, он, живя в мире, не подчиняется основным законам мироздания.

Проблема заключается для нас и в постановке вопроса: «как, какими методами нужно изучать человека?» Язычество описывает человека на языке «физики» — природы. Однако сегодня уже общепринят тот факт, что человеческое бытие есть особая категория, и изучать её нужно по-особому. В диссертационном исследовании предлагается, как можно сделать это через призму качественного подхода.

Итак, вследствие ряда причин происходит трансформация духовно-религиозных ценностей членов общества. Среди этих причин мы могли бы сегодня назвать следующие. Изначально необходимо указать на потерю религиозной истории, наблюдаемую через нарушение межпоколенческих связей, обусловленных рядом подобных происходящей сегодня идеологических трансформаций. Соответственно, нарушен и механизм религиозного воспроизводства (это касается как вопросов воспроизводства отправителей культа — священнослужителей, так и прихожан), что крайне губительно для такой формы социально-религиозной организации, как Церковь, опирающаяся именно на традиционность членства в ней. В более широком масштабе можно говорить о частичной утрате религиозной истории. Другим проявлением этого же процесса стала религиозная аномия, распространившаяся в обществе. Утрата религиозных норм в ситуации духовного кризиса в обществе повлекла за собой активную миссионерскую деятельность со стороны различных, нетрадиционных для страны конфессий.

Вставая перед лицом выбора, зачастую несознательного, между нововведениями, пришедшими извне, и традиционными формами религиозной деятельности, к которой несомненно относится и язычество, члены общества выбирают именно знакомые символическо-обрядовые формы, зачастую считая их не религиозной, а идеологическо — этико — эстетической деятельностью человека. Фактически, люди желают получить защиту, удачу, или подтвердить свои предположения об устройстве мира (чаще всего, посредством «чуда»). В каком храме это будет происходить, через какого посредника — им, в принципе, все равно. В этом случае — и, напомним, в ситуации разрыва религиозной истории в стране — и происходит выбор «святого места» по «национально» — культурной принадлежности, отмеченной большинством социологов. Однако, подобный тип выбора — «по зову предков», а не «по зову сердца» — по сути своей именно языческий. Так сформировывается двоеверческая реальность, имеющая сегодня место в рамках духовно-религиозной жизни современного общества.

Подобная, неоязыческая картина подтверждается и изучением поведенческого аспекта населения. Фактически, мы можем представить себе две крайности, свойственные поведению лиц, склонных к язычеству. С одной стороны, мы обнаруживаем ритуализм и «фарисейство» (требование буквального выполнения и перевыполнения всех требуемых по «религиозному закону» действий вне обязательного принятия их смысла), с другой — распущенность и вседозволенность (неисполнение даже элементарных требования, основанное на возможности при необходимости исполнить ритуал в любой момент). Однако в обоих случаях основным побудительным мотивом является именно языческое, по сути, «соблюдение буквы закона», не требующее глубоких нравственных изменений действующего индивида. Язычество предполагает исправление негативных последствий «неправильной» жизни возможностью произвести ритуал — например, жертвоприношение, — вследствие которого можно улучшить свою нынешнюю жизнь. О таких людях Христос сказал: «Вы ищете Меня, .потому, что.насытились» (Ин.,6.26). Увы, зачастую не потому, что уверовали.

Таким образом, можно сделать вывод о важности места язычества, сознательно выражаемого либо неосознанного, как элемента современной социокультурной системы религиозно-духовной сферы жизни общества. В противовес общепринятому мнению, что Россия является преимущественно православной страной, обнаруживается, что достаточно большая часть — более точное выявление количества может быть предложено в качестве варианта дальнейшей разработки данной темы — православного населения является по сути проповедующими двоеверие, аккумулирующее православие и язычество. Это влечет за собой и активизацию иных неканонических, нетипичных религиозных организаций проязыческой, по сути, направленности. С этой точки зрения продолжают представлять интерес религиозные системы собственно языческие, так как они дают возможность для построения теории «чистого язычества», сосуществующего с монотеистическими религиозными системами.

Действительно, как уже было отмечено, можно выделить ряд позитивных функций, выполняемых язычеством как социально-религиозным институтом. Однако, замечено, что «страна, в которой уничтожается христианская духовность, подвергается опасности развития самых примитивных языческих суеверий и практик, как возникающих в ней самой, так и привносимых извне.»1. Это выражается в целом наборе деструктивных элементов, вносимых им в социальную жизнь, когда проязыческие настроения используются с целью создания организации, зачастую фактически являющейся сектой. Особо можно выделить: Гуруизм, т.е. склонность людей почитать особого учителя — «гуру», достигшего особого познания (природы, мира, вселенной, Бога — абсолюта и т.д.). Гуруизм основывается на том, что «просветленный» учитель достиг той ступени развития, которую невозможно пока достичь иным; естественное желание иметь Бога, но Бога близкого, понятного, почти родного, со своими слабостями и так похожего на нас реализуется в обожании гуру. Через сакральное знание к нему тянуться ученики. Сила базируется на проповеди абсолютной власти «учителя» над его учениками, зачастую приводящей к трагическим последствиям. Власть может быть использована и для реализации преступных замыслов, чаще всего, небескорыстного характера. Примером «гуруизма» может быть известное объединение «ивановцев» во главе с П.К.

1 Дворкин А. Ук. соч. С.776.

Ивановым, который по его собственному признанию отождествлял себя с Богом.

Коммерческая деятельность проявляется тогда, когда языческие склонности, скажем, к «природности» жизнедеятельности, используются для наживы на продаже всего для такой жизни необходимого. Самое простое, когда делается реклама в ограниченной группе «избранных» расчесок из какой-либо редкой породы дерева, после чего они появляются, но «только для своих» и по сильно завышенной цене. Например, нью-эйджеское движение «Анастасия» проповедует поклонение сибирским кедрам: древесина, орешки, кедровое масло; по возможности рекомендуется сажать кедры на своих садовых участках. А на последних страницах книг, изданных «ИЦ Анастасии» за умеренную плату предлагается экскурсии по таежным местам, семенные кедровые шишки для выращивания, кедровые деревяшки и т.д. и т.п.

Атмосфера вседозволенности и распущенности, царящая в некоторых неоязыческих организациях, вызывает сомнения в адекватном социальном и культурном воспроизводстве, которое будет иметь место в процессе развития данного сообщества. Язычество проповедует «невероятную радость от того, что мы живы», вследствие чего нужно пользоваться даром жизни. В том числе и эгоизм рассматривается как естественное качество, которое надо ублажать.

Человеконенавистнический характер язычества, зачастую агрессивный, имеет тенденцию к перерастанию в националистические и фашистские формы и др.

Учитывая, что «государство должно быть заинтересовано в сохранении и процветании традиционных, культурообразующих религий и в оказании им помощи и поддержки»2, а также то, что многие языческие и неоязыческие движения нарушают свободное развитие личности, науки, культуры, лишают человека права на свободный выбор мировоззрения и образа жизни, с точки зрения государственной политики необходимо строгое научное изучение ре

2 Дворкин А. Ук. соч. С.784. лигиозных феноменов для классификации и разрешения деятельности на территории страны.

Можно сформулировать ряд рекомендаций, необходимых для дальнейшего развития религиозной жизни общества. Особо отметим, что учитывая не разработанность законодательства о религиях, необходимым становится вырабатывание критериев, по которым государство способно определить свое отношение к религиозным организациям, и юридически его обосновать и зафиксировать. Соответственно, критерии должны распространяться и на правила регистрации организации в качестве религиозной (а особо, регистрация иных типов организаций не должно базироваться на религиозной основе и наоборот). Только на научной основе, путем изучения, а также особым наблюдением за деятельностью религиозных объединений и сообществ можно добиться правильного развития общества и контроля за нетипичными феноменами, возникшими в обществе в результате современной религиозной трансформации.

Список литературы диссертационного исследования кандидат социологических наук Астахова, Лариса Сергеевна, 2003 год

1. Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б. Социологический словарь: пер. с англ. — Казань: Изд-во КГУ, 1997. 405 с.

2. Алексеев А.Н. Драматическая социология. — М.: ИС РАН, 1997. — Кн. 1-2.

3. Альмодовар Ж.П. Рассказ о жизни и индивидуальная траектория: сопоставление масштабов анализа // Вопросы социологии, — 1992. Т.2. — С. 98106.

4. Американская социологическая мысль. Мертон Р., Мид Дж., Парсонс Т., Шюц А. Тексты. — М.: Международный университет бизнеса и управления, 1996. —557 с.

5. Баразгова У.С. Американская социология: традиции и современность (курс лекций). — Екатеринбург: Деловая книга, 1997. — 375 с.

6. Белановский С.А. Свободное интервью как метод социологического исследования // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1991. №2. — С.5-19.

7. Белановский С.А. Метод фокус групп. — М.:Николо М, 2001. — 280 с.

8. Белановский С.А. Методика и техника фокусированного интервью. — М.: 1996. —587 с.

9. Бергер П. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива. — М.: Аспект-пресс, 1995. — 364 с.

10. Бергер П., Лукман Г. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: 1995. — 320 с.

11. Берто Д., Виам-Берто И. Наследство и род: трансляция и социальная мобильность на протяжении пяти поколений // Вопросы социологии. — 1992. Т.1 —С.106-123.

12. Биографический метод в изучении постсоциалистических обществ / Под ред. В.Воронкова и Е.Здравомысловой. — СПб.: 1997. — 312 с.

13. Биография как вид исторического исследования. Сб. науч. тр. / Тверской государственный университет — Тверь: 1993. — 180 с.

14. Валевский А.А. Основания биографики. — Киев: Наукова думка, 1993.— 110с.

15. Введенский А. Религия и социология. — М.: 1900. — 31 с.

16. Вебер М. Избранные произведения. — М.: 1990. — 640 с.

17. Веселкова Н.В. Методические принципы полуформализованного интервью // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1995. №5-6. — С.28-48.

18. Возможности использования качественной методологии в тендерных исследованиях. Материалы семинаров / Под ред. Малышевой М.М. — М.: Московский центр тендерных исследований, 1997. — 320 с.

19. Волков В.В. О концепциях практик в социальных науках / В кн.: Социологические чтения. — М.: 1997, вып.2. — С. 168 — 174.

20. Гаврилов Н.Н. Проблема культурно-этнической консолидации финно-угорского сообщества // Марийский археографический вестник. — 1991. №1. — С.5-10.

21. Гараджа В.И. Социология религии. — М.:Аспект-пресс, 1996. — 238 с.

22. Гирц К. «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры // Антология исследований культуры. — М.: 1998. — Т.1. — 726 с.

23. Гирц К. Интерпретация культур // Контексты современности. — Казань: Изд-во КГУ, 1995. —С. 113 —116.

24. Голоса крестьян: Сельская Россия XX века в крестьянских мемуарах (под ред. Шанина Т.) — М.: Аспект-пресс, 1996. — 680 с.

25. Голофаст В. Многообразие биографических повествований // Социологический журнал. — 1995. №1. — С.71-89.

26. Данилов О.В. О древних корнях марийского язычества // Марийский археографический вестник — 1993. №3. — С. 11— 22.

27. Дворкин А. Сектоведение. Тоталитарные секты. — Н. Новгород: Изд-во братства во имя св. кн. А.Невского, 2002. — 813 с.

28. Демография: современное состояние и перспективы развития: Уч. пособие / Под ред. Валентен Д.И.— М.: 1997. — 255 с.

29. Джери Д., Джери Дж. Большой толковый социологический словарь COLLINS. — М.: Вече-аст, 1999. — Т. 1-2.

30. Егошина Е.Б., Турская Х.В. По материалам студенческого семинара «Методы и методология социального познания» // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1997. №8. — С. 173 — 189.

31. Ельмеев В.Я. Социологический метод: теория, онтология, логика. — СПб.: Петрополис, 1995. — 142 с.

32. Ерошкин Ю.В. Пути выхода из кризиса: антисистемность или традиция // Христианское просвещение и культура. Материалы научно-богословской конференции. — Йошкар-Ола: 1999. — С.113 — 117.

33. Ешевский С.В. Сочинения по русской истории. — М.: 1900. — 480 с.

34. Журавлев В.Ф. Нарративное интервью в биографических исследованиях. // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1993-1994. №3-4. — С. 34-43.

35. Журавский И., протоиерей. О внутреннем христианстве. — СПб.: «Са-тис», 1994. —240 с.

36. Знанецкий Ф. Мемуары как объект исследования // Социологические исследования — 1989. №1. — с.5-21.

37. Иванов В.В. Введение в методологию социологии. — Казань: Изд-во КГФЭИ, 1999. —200 с.

38. Ионин Л.Г. Основания социокультурного анализа. — М.: Изд-во РГГУ, 1995. —286 с.

39. Ионин Л.Г. Понимающая социология. Исторический и критический анализ. — М.: Наука, 1977. — 273 с.

40. Ионин Л.Г. Социология культуры: Учебное пособие. 2-е издание. — М.: Логос, 1998.— 280 с.

41. Исанбаев С.Н. Религиозное сознание населения Республики Марий Эл (по данным социологических опросов) // Христианское просвещение и культура. Материалы научной конференции. — Йошкар-Ола: 1998. — С. 101 — 104.

42. Ислам и христианство в диалоге культур на рубеже тысячелетий. Материалы международной научно-практической конференции 16-17 ноября 2000 г. —Казань: Арт-кафе, 2001.— 312 с.

43. История социологии в Западной Европе и США — М., НОРМА— ИНФРАМ, 1999. —563 с.

44. Казимов А.С. Ученые Российской Академии наук о марийском крае II половины XVIII века // Марийский археографический вестник. — 1991. №1. — С.11 —18.

45. Капитонов Э.А. Социология XX века. История и технология. — Ростов на - Дону, 1998. — 400 с.

46. Киселева И. Информативно-целевой анализ текста свободного интервью // Социологический журнал. — 1994. № 3. — С. 110-116.

47. Климова С.Г. Опыт использования методики неоконченных предложений в социологическом исследовании //Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1995. №5-6. — С. 49-64.

48. Ковалев Е.М., Штейнберг И.Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. — М.: 1999. — 384 с.

49. Козина И.М. Особенности применения стратегии «исследование случая» при изучении производственных отношений на промышленном предприятии. // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1995. №5-6. — С.65-90.

50. Козлова Н.Н. Документ жизни: опыт социологического чтения. — М.: Socio-logos, 1996. — С. 229 — 256.

51. Козлова Н.Н. Крестьянский сын: опыт исследования биографий // Социологические исследования, — 1994. № 6.

52. Козлова Т.З. Ответы на открытые вопросы как основа для изучения трудовых коллективов // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1997. №8. — С. 17— 32.

53. Кравченко Е.И. Эрвин Гоффман. Социология лицедейства.— М.: МГУ, 1997. —320 с.

54. Кураев А., диакон. Дары и анафемы. Что христианство принесло в мир. — М.: Изд-во Московского подворья Свято-троицкой Сергиевой Лавры. 2001. —444 с.

55. Кураев А., диакон. Раннее христианство и переселение душ. Куда душа идет. — М.: Троицкое слово, «ФЕНИКС», 2001. — 574 с.

56. Кураев А., диакон. Уроки сектоведения. — СПб.: «Формика», 2002. — 447 с.

57. Ларионов B.C. Миссионерская деятельность Церкви на территории Марийского края и её связь с русской колонизацией Поволжья. // Христианское просвещение и культура. Материалы научно-богословской конференции. — Йошкар-Ола: 1999. — С. 58 — 65.

58. Леви-Стросс К. Первобытное мышление. — М.: Республика, 1994. — 383 с.

59. Леви-Стросс К. Структурная антропология. — М.: Эксмо-пресс, 2001. — 510с.

60. Липатов А.Т. Православие и «обновленческий» экуменизм // Христианское просвещение и культура. Материалы научно-богословской конференции. — Йошкар-Ола: 2001.— С. 14 — 29.

61. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. — М.: 1991. — 525 с.

62. Лурье С.В. Историческая этнология. — М.: «Аспект пресс», 1998. — 445 с.

63. Макаров Л. Язычество и христианство в духовной жизни населения Камско-вятского междуречья в период развитого и позднего средневековья // Финно-угроведение. — 1996. №2. — С.23-35.

64. Марийские народные сказки / Сост. В.А. Акцорин. — И-Ола: 1984. — 288 с.

65. Марийский край, земля Онара. М.: Современник, 1989. — 486 с.

66. Маслова О.М. Качественная и количественная социология: методология и методы (по материалам круглого стола) //Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1995. №5-6. — С.5 — 15.

67. Маслова О.М. Образы изучаемой реальности в формализованном и нарративном интервью // 4М. — 1998, № 10. — С.5-15.

68. Мень А. История религии. Пути христианства. Книга 2. — М.: «Форум», 2001. —224 с.

69. Миллс Ч. Социологическое воображение. — М.: «Стратегия», 1998. — 261 с.

70. Минц JI. Священные рощи мари // Вокруг света. — 1995. №6. — С.3242.

71. Митрохин JI.H. Философия религии. — М.: «Республика», 1994. — 415 с.

72. Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М.Мелетинский. — М.: Советская энциклопедия, 1991. — 376 с.

73. Мифы народов мира. Энциклопедия / Гл. ред. Токарев А.С. — М.: 1988. —В 2 т.

74. Мчедлов М.П. Вера России в зеркале статистики // НГ-религии. — 2000. — 17 мая.

75. Никольский Н.В. История мари (черемис). — Казань: первая государственная типография, 1920. — 180 с.

76. Ноэль Э. Массовые опросы. Введение в методику демоскопии — М.: «Прогресс», 1978. — 378 с.

77. О духовничестве. Сб. статей / Под ред. Иллариона Алфеева, игумена1. Клин: 2001. —142 с.

78. Орлов А.И. Заметки по теории классификации // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — М.: 1991. №2. — С.2850.

79. От чего нас хотят «спасти» НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги? — М.: Даниловский благовестник, 2001. — 496 с.

80. Очерки по истории теоретической социологии XX столетия (от М.Вебера к Ю.Хабермасу, от Г.Зиммеля к постмодернизму). М., 1994. - 340 с.

81. Пивоварова Е.В. С чего начинается родина? (Опыт методологическогоэксперимента) // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1997, №8. — С.33-63.

82. Радаев В.В. К обоснованию модели поведения человека в социологии (основы «экономического империализма») / Социологические чтения. — М.: 1997. — Вып.2. — С. 177-190.

83. Религиозные объединения РТ. Справочник / Гл. ред. Набиев Р.А. — Казань: 1997. — 116 с.

84. Романов В. Процедуры, стратегии, подходы «социальной этнографии» // Социологический журнал. — 1996, № % — С.138-149.

85. Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. — М.: «Наука», 1987. — 783 с.

86. Самыгин С.И., Нечипуренко В.Н., Полонская И.Н. Религиоведение: социология и психология религии. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. — 668 с.

87. Сануков К.Н. Проблемы истории и возрождения финно-угорских народов России. — Й-Ола: Изд-во МарГУ, 1994. — 687 с.

88. Сильдушкина Н.Е. Психология культуры и религии народа мари // Христианское просвещение и культура. Материалы научно-богословской конференции. — Йошкар-Ола: 2001. — С. 121 — 124.

89. Смелзер Н. Социология. — М.: «Феникс», 1994. — 685 с.

90. Социологический словарь / Сост. Ел суков A.IL, Шульга К.В. — Минск: «Университетское», 1991. — 528 с.

91. Социология: Учебное пособие — Казань: Изд-во КГУ, 1999. — 235 с.

92. Среда и культура в условиях общественных трансформаций: сб.ст. — М.: АИРО-ХХ. 1995. — 573 с.

93. Старые церкви, новые верующие: Религия в массовом сознании постсоветской России. / Под ред. Каариайнена К. и проф. Фурмана Д.Е. — СПб., М.: «Летний сад», 2000. — 248 с.

94. Судьбы людей. Россия, XX век. Биографии семей как объект социологического исследования // Под ред. Семеновой В.В. и Фотеевой Е.В. — М.: ИСАИ, 1996. —С.298-326.

95. Сурожский А., митрополит. Любовь всепобеждающая. — СПб.: «Сатисъ», 1994. — 235 с.

96. Татарова Г.Г. Основания для выбора методов сбора и анализа информации в СИ. // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1993-1994. №3-4. — С.23-33.

97. Тейлор Э.Б. Первобытная культура. — М.: Изд-во политической литературы, 1989. —573 с.

98. Тернер Р. Сравнительный контент-анализ биографий // Вопросы социологии. — 1992. Т.1. №1. — С.121-134.

99. Толстова Ю.Н. Идеи моделирования, системного анализа, "качественной социологии": возможность стыковки (на примере метода репертуарных решеток) // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1997. №8. — С.66-85.

100. Толстова Ю.Н. Существует ли проблема социологического измерения // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1995. №5-6. —С. 103 — 117.

101. Томас У., Знанецкий Ф. Польский крестьянин в Европе и Америке // Контексты современности 2. Хрестоматия. — Казань: 1998.

102. Томпсон П. История жизни и анализ социальных изменений // Вопросы социологии. — 1993. № 1-2. — С. 129-139.

103. Тощенко Я.Т. Социология. Общий курс. — М.: Прометей, Юрайт, 1998. —511 с.

104. Троицкая Н.О. О марийцах Арбанской волости Царевекокшайского уезда конца XX века // Марийский археографический вестник. — 1996. №6. — С.112 — 125.

105. Угринович Д.М. Обряды: за и против. М.: Политиздат, 1975. - 153 с.

106. Филатов С., Щипков А. Сотая епархия. Последний языческий народ Европы // Независимая газета. — 1994. — 17 марта.

107. Фрэзер Дж. Золотая ветвь. — М.: Изд-во политической литературы, 1983. —702 с.

108. Фукс А. Записки А. Фукс о чувашах и черемисах Казанской губернии.1. Казань: 1840.—320 с.

109. Хоффман А. Проблемы достоверности и надежности в устной истории (пер. с англ.) / Биографический метод. История. Методология. Практика. Под ред. Е.Мещеркиной и В.Семеновой. — М.: ИСАИ, 1995.— С.30-65.

110. Часослов. — М.: Афонское подворье, 1994. — 352 с.

111. Чемышев Э.В. Религиозная жизнь русских в республике Марий Эл. // Христианское просвещение и культура. Материалы научно-богословской конференции. — Йошкар-Ола: 2001. — С.74 — 77.

112. Чузаев Н., иерей. Православие в Моркинском районе РМЭ: история и современность. // Христианское просвещение и культура. Материалы научно-богословской конференции. — Йошкар-Ола: 2001. — С. 53 — 56.

113. Штомпка П. Социология социальных изменений. — М.: Аспект-пресс, 1996. —415 с.

114. Шюц А. Структура повседневного мышления // Социологические исследования.— 1988. № 2. — С.129-138.

115. Энциклопедический социологический словарь // Под. ред. Г.В.Осипова. — М.: 1995.— 939 с.

116. Яблоков И.Н. Методологические проблемы социологии религии. — М.: Изд-во МГУ, 1972. — 132 с.

117. Яблоков И.Н. Социология религии. — М.: Мысль, 1979. — 180 с.

118. Ядов В.А. Стратегии социологического исследования: понимание, объяснение, описание. — М.: 1998. — 595 с.

119. Яковлев Г. Религиозные обряды черемис. — Казань: 1887.

120. Якубович В.Б. Качественные методы или качество результатов // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4 М). — 1995. №5-6. —С. 16-27.

121. Ярская-Смирнова Е. Социокультурный анализ нетипичности. — Саратов: Саратовский технологический университет. 1997. — 180 с.

122. Ярыгин А.Ф. Современные проявления дохристианских верований марийцев. — Й-Ола: Марийское книжное издательство, 1976. — 146 с.

123. Anderson N. The Hobo: the sociology of the Homeless Mom. — Chicago: 1923.

124. Bryan S. Green. Literary Methods and sociological theory. Case studies of Simmel and Weber. University of Chicago press, 1988.

125. Burgess R. In the Field: An introduction to field research. — London: Allen and unwin, 1984.

126. Cameron William Bruce. Informal Sociology. A casual introduction to sociological thinking. — N-Y.: Rondow house, 1964.

127. Field research: a sourcebook and field manual. Edited by Robert G. Burgess. — London: George Allen and unwin, 1982.

128. Giddens A., New Rules of sociological method. Second edition with a new introduction. — Oxford press, 1993.

129. Miles Matthew В., Huberman A. Machael. Qualitative data analisis. An expanded sourcebook. — London: SAGE publications. 2-d edition, 1994.

130. Silverman David. Qualitative methodology and sociology: describing the social world. London: Gover, 1985.

131. What is a case? Exploring the foundations of social inquiry. Edited by Charles C. Ragin and Hovard S. Becker. Cambridge university Press, 2000.

132. Schwartz Howard, Jacobs Jerry. Qualitative sociology. A method to the madness. Cambridge university Press, 1987.174

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 242757