Перемышльская шляхта второй половины XIV - начала ХVI вв. :Историко-генеалогическое исследование тема диссертации и автореферата по ВАК 07.00.03, доктор исторических наук Пашин, Сергей Станиславович

Диссертация и автореферат на тему «Перемышльская шляхта второй половины XIV - начала ХVI вв. :Историко-генеалогическое исследование». disserCat — научная электронная библиотека.
Автореферат
Диссертация
Артикул: 136001
Год: 
2002
Автор научной работы: 
Пашин, Сергей Станиславович
Ученая cтепень: 
доктор исторических наук
Место защиты диссертации: 
Тюмень
Код cпециальности ВАК: 
07.00.03
Специальность: 
Всеобщая история (соответствующего периода)
Количество cтраниц: 
475

Оглавление диссертации доктор исторических наук Пашин, Сергей Станиславович

ВВЕДЕНИЕ.

ГЛАВА 1. ФОРМИРОВАНИЕ ПЕРЕМЫШЛЬСКОЙ ШЛЯХТЫ вторая половина XIV- 30-е годы XV века).

Раздел первый. Правовое и материальное положение шляхты

Раздел второй. Дипломатика червонорусских актов на староукраинском языке.

ГЛАВА 2. КРУПНЫЕ РОДЫ РУССКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ.

Быбельские.

Князья Передельницкие.

Сенновские-Кшечовские.

Дершняки.

Бажи.

Прохницкие-Розбожские.

Боратынские.

Чурилы

Болестрашицкие.

Бирецкие.

Балицкие.

Гроховские.

Воютицкие.

ГЛАВА 3. ПЕРЕВОРЕССКИЙ ПОВЕТ.

Пилецкие.

Жешувские.

Тарновские-Ярославские.

Голуховские.

Лысаковские.

Моравские.

Томашовичи.

Пантеловские-Лопушские.

Бобжецкие.

Фалы с Пелнатычей.

Цешацкие.

Цешацкие с Великого Цешацина.

Журовские.

Мжуровские.

Птачки.

Челятицкие.

Хлопицкие.

Будки.

Славские.

Боровские.

Ян Бобола.

Пшецлав Бжечка.

Петрашовские.

Забежовские.

Тополевские.

Вассалы Пилецких.

Солтысы в селах Пилецких.

Лежайские войты и солтысы.

Солтысы Переворесской волости.

Ярославские солтысы.

ГЛАВА 4. ПЕРЕМЫШЛЬСКИЙ ПОВЕТ.

Раздел первый. Левобережье Сана.

Замостские.

Голамбеки.

Лутковские.

Дмитровские.

Чемешовские.

Будки с Натковичей.

Дрогойовские.

Кусеницкие.

Рамулты.

Ожеховские.

Дуниковские.

Кшивецкие.

Корытницкие.

Ваповские.

Лентовеньские.

Островские.

Жиравицкие.

Вербогрыжские.

Бирецкие.

Холовские.

Мельновские.

Сливницкие.

Раздел второй. Бассейн Вяра.

Праковские.

Конецпольские.

Негребецкие и Витошинские: на полпути к шляхетству.

Бискупицкие.

Новосельские.

Тишковские.

Ходновские.

Матвеи из Седлиски.

Солтысские семейства.

Ланкорские с Лучиц.

Дзялоши.

Корманицкие.

Яскманицкие.

Клеофасы.

Клоковские.

Ожецкие (с Орска).

Заблоцкие.

Турские.

Кокотки Солецкие.

Рыботицкие.

Буховские.

Бжесцянские.

Копыстенские.

Пацлавские.

Кощеи.

Кмиты.

Спровские.

Гдашицкие-Тамановские.

Гостиславские.

Фредры.

Бойовские.

Гловы.

Раздел третий. Бассейн Вишни.

Мышлятицкие.

Крысовские.

Тщеньские.

Пелки.

Стадницкие.

Крукеницкие.

Подлесецкие.

Липницкие.

Чижовские.

Завензы.

Мелкие землевладельцы.

Мостисские войты.

Долуские из Старова.

Хмелецкие.

Мамайовичи.

Вишенские войты.

Гарныши с Бортатина.

Домагосциские.

Мильчицкие-Поруденские.

Дидятицкие.

Миколай Роза.

Челятицкие с Шаломуничей.

Добаневские.

Владельцы Бенковой Вишни.

Михайловские.

Хлопчицкие.

Конюшецкие.

Калноховские.

Раздел четвертый. Бассейн Стрвяжа.

Гербурты.

Долинские с Былиц.

Рогожинские.

Ритаровские.

Венчковские.

Ковыницкие.

Баранецкие.

ГЛАВА 5. САМБОРСКИЙ, ДРОГОБЫЧСКИЙ И СТРЫЙСКИЙ ПОВЕТЫ

Раздел первый. Самборский повет.

Одровонжи.

Войты Старого Самбора.

Сольские войты.

Созаньские.

Таргановские.

Корналовские.

Радиловские.

Ступницкие.

Домбровские.

Шляхтичи из служебных сел

Мелкие землевладельцы бассейна Быстрицы.

Блажевские.

Татомиры.

Тернавские.

Яворские.

Гельницкие.

Туренские.

Комарницкие.

Раздел второй. Дрогобычский повет.

Корытки Рыхтичские.

Коравы Рапчицкие.

Вачевские.

Влодки.

Губицкие.

Тустановские.

Унятицкие.

Попели.

Боярские.

Летыньские.

Криницкие.

Раздел третий. Стрыйский повет.

Нагвазданы.

Верчанские-Бранецкие.

Тешаровские.

Пукеницкие.

Братковские.

Колодницкие.

Семигиновские.

Любенецкие.

Крушельницкие.

Корчинские

Подгородецкие.

Кропивницкие.

Введение диссертации (часть автореферата) На тему "Перемышльская шляхта второй половины XIV - начала ХVI вв. :Историко-генеалогическое исследование"

Актуальность темы исследования. Диссертация написана в жанре традиционного историко-генеалогического исследования. Генеалогия, изучающая системы родства, является одной из древнейших отраслей исторического знания. Вместе с тем, генеалогия без труда вписывается в контекст одного из самых плодотворных направлений современной медиевистики - исторической антропологии, поскольку занимается непосредственно человеком и его местом в обществе и во времени, а любое средневековое общество, в свою очередь, состоит из различных социальных групп, родов, отдельных семей и индивидов. В центре внимания медиевистов-русистов традиционно находится дворянство. Отечественными и зарубежными историками создано немало первоклассных работ, посвященных генеалогии княжеско-боярской знати и рядовых служилых людей средневековой Руси1. Среди них особое место занимают классические труды С.Б. Веселовского и A.A. Зимина, без которых не может обойтись ни один серьезный исследователь московской политической жизни XIV-XVI вв.2

Не столь впечатляющи достижения в области изучения украинской шляхты, точнее, полиэтничной шляхты средневековой Украины. Первое обобщающее исследование о шляхте Волыни и Киевщины XIV-XVII вв. увидело свет лишь в 1993 г.3 Рецензируя эту монографию нашей бывшей соотечественницы, Б.Н. Флоря справедливо оценил ее как "выдающееся явление в современной исторической литературе, посвященной истории Восточной Европы"4. H.H. Яковенко удалось доказать, что общие черты, отличавшие Волынь и Киевщину от прочих земель Великого княжества Литовского, не уравновешивали существенных различий в социальных структурах этих двух важнейших историко-политических единиц Правобережной Украины. Корни тех или иных различий восходили не столько к древнерусской традиции, сколько к русско-литовской "старине", т.е. к рубежу

XIV-XV вв. Своеобразие (если не уникальность) социальных верхов волынского общества определялось наличием многочисленной и влиятельной княжеской прослойки, главным образом, из обрусевших Гедиминовичей. Местное население воспринимало их как законных преемников власти древнерусских князей. Не здесь ли кроется объяснение решительного отпора Волыни польской экспансии во второй половине XIV в. и, напротив, поразительной инертности червонорусского общества?

Крайне важны наблюдения H.H. Яковенко о значительном удельном весе тюркского элемента в составе киевских панов-вотчинников XV-XVI вв. и происхождении землевладельцев-земян замкового и частновладельческого подчинения. Характеристика земянства как новообразования XIV в. вызвала крайнее неудовольствие Б.Н. Флори - автора многочисленных работ о "служебной организации" восточных и западных славян раннесредневекового периода и последовательного сторонника известной концепции верховной феодальной собственности на землю5.

Практически одновременное появление монографий H.H. Яковенко и А.Ю. Дворниченко6 знаменовало настоящий прорыв в изучении шляхетства украинских земель Великого княжества Литовского. На этом фоне бросается в глаза игнорирование историками (в т.ч. украинскими и польскими) шляхты захваченной в середине XIV в. Польшей Галицкой (Червоной) Руси. Между тем, полноте известий о червонорусской шляхте если не XIV, то XV столетия, может позавидовать любой исследователь московской, новгородской или волынской знати. История составивших ядро единого Русского государства Северо-Запада и Северо-Востока и судьбы земель, попавших под власть Великого княжества Литовского, - это два варианта развития Древней Руси в послемонгольскую эпоху. Третий и наименее исследованный вариант эволюции древнерусского общества прослеживается на примере Червоной Руси. Своей работой мы делаем первый шаг к устранению досадного историографического пробела.

Выбор темы исследования обусловлен не только слабой изученностью червонорусской шляхты генеалогами. В нашей литературе ведутся нескончаемые споры о роли и численности галицкого боярства ХП-ХШ вв., причем сторонники различных подходов в своих суждениях обычно опираются только на фрагментарные известия Ипатьевской летописи, иногда - еще и на несколько сохранившихся грамот галицко-волынских князей первой половины XIV в.7 Поддающийся ретроспективному анализу внушительный пласт памятников времен польского господства остается невостребованным.

Объектом исследования является шляхетское (т.е. дворянское) население одного из регионов средневекового Польского королевства, при этом шляхта воспринимается не только как привилегированное сословие с фиксированным правовым статусом, но и как более или менее тесная социальная общность с определенным групповым самосознанием. Предметом исследования стала генеалогия двуязычной и биконфессиональной перемышльской шляхты, повседневная жизнь и материальное положение шляхтичей.

Хронологические рамки работы охватывают вторую половину Х1\/-начало XVI в. Нижняя временная граница предопределена захватом в 1349 г. Червоной Руси Польшей. Верхний хронологический рубеж "привязан" к налоговому реестру 1508 г. и носит, в некоторой степени, условный характер. Мы исходили из того, что формирование перемышльской шляхты завершается к 30-м годам XV в. При жизни двух последующих поколений8 происходит консолидация местной шляхты. Завершение этого процесса мы связываем с выходом на историческую сцену сыновей этнических поляков-уроженцев Перемышльской земли. В жизни этого поколения важным рубежом стали события 1497-1501 гг. - сначала неудачная для Польши Молдавская кампания, а затем - серия опустошительных татаро-турецких набегов на червонорусские земли. Реестр 1508 г. - самый ранний источник, дающий единовременный срез местной шляхты - помогает уяснить, в каком состоянии перемышльская шляхта вступает в XVI в.

Территориальные рамки исследования ограничены Перемышльской землей Русского воеводства, которая состояла из пяти поветов: Переворесского, Перемышльского, Самборского, Дрогобычского и Стрыйского. К началу XVI в. площадь земли достигала 15 тыс. кв. км. До распространения на Червоную Русь норм польского права (1435 г.) здесь находились Ряшевская (Жешувская), Ланьцутская, Ярославская, Перемышльская, Самборская и другие волости Русской земли Польского королевства, а еще раньше - в древнерусский период - летописная "горная страна Перемышльская" в составе Галицкого княжения (или Галицко-Волынского княжества). В современных административно-государственных границах это половина Жешувского и две трети Пшемысльского воеводств Республики Польша; Мостисский, Самборский, Старосамборский, Турковский, Дрогобычский, Стрыйский, Сколевский районы Львовской области Украины, а также отдельные населенные пункты на территории Яворовского, Городокского и Николаевского районов той же области.

Состояние научной разработки проблемы. Изучение генеалогии перемышльской шляхты имеет давнюю традицию. Уже Б. Папроцкий в "Гербах рыцарства польского" (1584 г.) упомянул почти все крупные перемышльские роды русского происхождения: Бажей, Боратынских, Дершняков, Дрогойовских, Прохницких, Сенновских-Кшечовских, Скорутов, Чурилов и других. Они принадлежали к гербу "Корчак", который, по словам Б. Папроцкого, ведет свое начало "от прежних славянских княжат". Предки шляхетских родов герба "Сас" переселились из Венгрии. Ссылаясь на "Хронику" Альберта Стрепы, автор гербовника писал о том, что в 1236 г., в правление князя Даниила (Dangiela), на Руси (Галицкой) обосновался возглавлявший большое венгерское войско "comes Huyd". Позднее комес служил князю Льву и вместе с русскими и литовцами опустошал Мазовию9.

Первым опытом специального генеалогического исследования перемышльской шляхты стал небольшой рукописный сборник 1629 г, составленный львовским архиепископом Яном Прохницким. Рукопись состоит из различных материалов, посвященных истории Прохницких и породнившихся с ними "князей" Быбельских, Бажей и Скорутов. Включенная в сборник фантастическая генеалогия Быбельских вполне в духе времени выводила их от современника Цезаря - знатного римлянина Бибула. Другие имеющиеся в сборнике копии документов Х\/-Х\/11 вв. не оставляют сомнений в том, что пан архиепископ пренебрегал судебными книгами10. То же самое можно сказать и о впервые изданном в 1728-1743 гг. 10-томном "Гербаже польском" К. Несецкого11.

Интерес польских (в основном, львовских) историков к генеалогии червонорусской шляхты и социальной истории Галичины Х\У-Х\/\ вв. наметился уже во второй трети XIX в.12, однако действительно научное изучение этих проблем стало возможным только после публикации богатейших фондов Львовского Бернардинского архива (ныне - Центральный государственный исторический архив Украины в г. Львове). Содержание первых десяти томов "Актов гродских и земских" предопределило тематику исследований польских и русских ученых конца XIX в.: перипетии польско-литовской борьбы за галицко-волынские земли, особенности местного управления и судопроизводства "во времена русского права" (до 1435 г.), положение галицкого боярства под властью поляков13.

Согласно И.П. Филевичу, "высший слой" галицкого общества первой половины XIV в. "мог не составлять установившейся политической силы, но он должен был обладать материальными средствами, будучи классом землевладельческим"14. Русских землевладельцев было здесь много, и польским властям на первых порах приходилось считаться с ними. Создав себе опору в лице наводнившей Галичину иноземной шляхты, завоеватели постепенно расправились с местным боярством. "Целый ряд таких бояр был низведен поляками сначала в разряд путных, а потом и холопов. Их имена пропали для истории бесследно"15. Столь же незавидная участь постигла и червонорусские города. Магдебургское право вводилось "лишь затем, чтобы действительнее ослабить и даже вовсе уничтожить силу коренного населения"16. Таковы печальные итоги польского завоевания.

Проблематика исследований расширяется по мере публикации судебных книг XV в. Большой вклад в изучение общественного строя Червоной Руси внес профессор Киевского университета И.А. Линниченко. Разработки отдельных вопросов политической и социальной истории Галичины XI-XV вв.17 подвели его к созданию книги, в которой с большей или меньшей глубиной были прослежены пути эволюции трех основных социальных групп червонорусского общества. Как представлялось И.А. Линниченко, до середины XIV в. "судьбы Червоной Руси находились в руках всемогущего боярства"18. Польское правительство не посягало на боярские владения, однако привилегии, дарованные червонорусской шляхте в 1435 г., распространились не на все боярство. "Только более крупные его представители. были приняты в число польской шляхты. Немалое число русского боярства должно было остаться за бортом шляхетских привилегий"19.

Ряд ценных мыслей высказал выступивший с обстоятельным разбором книги киевского коллеги А. Прохаска. Согласившись с возможностью перехода некоторых бояр в разряд замковых слуг, львовский ученый счел нужным подчеркнуть, что "большей части мелкого боярства удалось получить права шляхетства" с помощью ссылок на давность владения "от дедов и прадедов". Не подлежит сомнению, что "таким образом и множество крестьян проникло в ряды шляхты"20. По меньшей мере спорным ему показалось и данное И.А. Линниченко объяснение причин введения польского права. Согласно А. Прохаске, "преобразование ленных отношений в аллодиальные на Руси происходило не исключительно под влиянием стремлений польской шляхты, но скорее под влиянием местного земянства, в интересах которого было получение свобод и вольностей, какими располагала польская шляхта"21. Публикуя в 1896 г. разъезжую грамоту 1353 г. русского старосты Оты Пилецкого, А. Прохаска не удержался от резкой критики высказываний И.П. Филевича о "мнимом покушении" на перемышльских бояр. По мнению польского ученого, следует говорить не о захвате Червоной Руси Казимиром Великим, а скорее об "отнятии ее из рук кочевников"22.

Упомянутые выше историки в своих выводах опирались не столько на данные источников, сколько на логические допущения и общее представление о путях эволюции господствующего сословия средневековой Польши. Информационный вакуум должно было заполнить подготовленное А. Бонецким новое издание "Гербажа польского". После смерти в 1909 г. видного варшавского генеалога ежегодники издавались под наблюдением А. Рейского. Первая мировая война помешала завершению многолетней работы: справочник заканчивается на фамилии "Макомаские"23. К сожалению, статьи о перемышльских родах (фамилии на Д-Л) в первых девяти томах "Гербажа" безнадежно устарели после публикации перемышльских гродских, земских и подкоморской, а также переворесских земских книг за 70-е годы Х\/-начало XVI в. Хватает ошибок и в статьях о шляхетских фамилиях на К-М.

Досадные упущения А. Бонецкого, казалось, должен был исправить С. Уруский - автор выходившего с 1904 г. еще одного многотомного генеалогического справочника. Однако С. Уруского более всего занимала проблема учета шляхетских фамилий в связи с правительственными распоряжениями 1835, 1864, 1867 и 1878 гг. Персоналии Х\У-Х\/ вв. интересовали его в гораздо меньшей степени. После знакомства со статьями о червонорусских родах может сложиться впечатление, что С. Уруский вообще не подозревал о существовании "Актов гродских и земских"24. Не следует забывать и о том, что сама структура справочников А. Бонецкого и С. Уруского мало способствовала изучению шляхты конкретного региона в определенный период. Расположенные в алфавитном порядке статьи посвящены всем шляхетским фамилиям на территории Речи Посполитой в границах 1772 г., а родословие (если род не угас) доводится до рубежа Х1Х-ХХ вв. Разумеется, не были оставлены без внимания и поляки, которые получили потомственное дворянство благодаря государственной службе в царской России. Неизбежно возникающая в таких случаях проблема листажа обусловила лаконичность статей.

Издатель перемышльских и переворесских книг 70-х годов Х\/-начала XVI в. А. Прохаска сопроводил 17-19-й тома "Актов" (1901-1906 гг.) пространными вступительными статьями, которые в совокупности до сих пор остаются самым подробным исследованием по истории перемышльской шляхты XV в. Первая статья представляла собой общий очерк "экономических, бытовых и этнографических" отношений в Червоной Руси со времен правления Казимира Великого до татаро-турецких набегов 1498-1501 гг. Говоря о развитии шляхетского землевладения, А. Прохаска, пожалуй, первым подметил, что в Червоной Руси XV в. при оценке стоимости села, прежде всего, учитывалось количество проживавших в нем кметов, а также наличие мельницы, прудов, корчмы. "Одна земля не представляла ценности, ее имела только земля оседлая"25. Червонорусская "шляхта, кроме религии и языка, обычаями не отличается от шляхты в целом; достоинства и пороки последней являются и ее уделом. О какой-то племенной ненависти между шляхтичами поляками и русинами в актах не видно следов; не встречаем также следов притеснения тех последних первыми"26.

После подобных утверждений борьба за введение польского права, с краткого описания которой начинается вторая статья А. Прохаски, закономерно трактовалась как реализация чаяний всего червонорусского шляхетства, независимо от вероисповедания и национальности27. Далее приводится длинный, хотя и далеко не полный, список перемышльских крупных, средних и мелких родов и принадлежавших им городов и сел. Множество шляхетских владений ранее были королевщинами и превратились в дедичства "только заслугами, кровью в обороне земли подтвержденными"28. Еще одна характерная черта перемышльской шляхты - "безмерная подвижность и предприимчивость, расторопность и решительность", проявившиеся в колонизаторских трудах. "Под рукой" шляхты "не только возникают многолюдные села около главных очагов земли, не только возникают новые поселения, но и. прореживаются пущи над Саном и на притоках Сана, у истоков Стрыя и над всем Стрыем, в Самборщине и в глубоком Подкарпатье расширяются старые и закладываются новые поселения, заменяя хозяйство пастушеское хозяйством земледельческим". В результате растет стоимость сел. "Таких примеров имеем предостаточно в перемышльских книгах, и они свидетельствуют о напряженном труде на ниве

29 земской культуры со стороны земянства

Большая часть вступительной статьи к 19-му тому "Актов" посвящена институту перемышльских подкомориев. Из других сюжетов заслуживает внимания краткий очерк о переворесских вассалах-манах Ярославских, Пилецких и других можновладцев Х\/-ХУ\ вв. Согласно А. Прохаске, вассалитет был древним институтом, успевшим пустить в Червоной Руси глубокие корни, однако постепенно он отступает под влиянием польского права, которое развивалось "в демократическом направлении"30. Из слов ученого вытекало, что недемократические вассальные отношения являлись наследием древнерусских времен, хотя оставалось непонятным, почему вассалы проживали, главным образом, на западе Перемышльщины, в массе своей были шляхтичами польского происхождения и характеризовались немецким термином "маны".

Публикации А. Прохаски свели на нет научную значимость перечня перемышльской шляхты в "географическо-статистическом" исследовании А. Яблоновского31. Зато другое подготовленное А. Яблоновским издание - "Атлас исторический Речи Посполитой Польской" с тщательно выполненными в масштабе 1:320000 картами червонорусских земель рубежа Х\/1-Х\/11 вв.32 стало нашей настольной книгой и оказало неоценимую помощь в процессе работы над диссертацией. Мало что нового добавила и знаменитая "История Украины-Руси". Небольшой раздел 5-го тома М.С. Грушевский посвятил положению червонорусской шляхты до 1435 г., ее борьбе за введение польского права, а также "неполноправной шляхте" или, лучше сказать, претендующим на шляхетство королевским слугам из нескольких перемышльских и саноцких сел33. Еще более лаконичным оказался раздел о шляхте в посвященном "экономической, культурной и национальной жизни XIV-XVII веков" 6-м томе "Истории Украины-Руси". Припомнив несколько имен видных шляхтичей русского происхождения, М.С. Грушевский констатировал исчезновение в XVI в. "богатых родов, которые держались бы украинской народности". История "ополячивания этих украинских родов. не была исследована до сих пор, хотя с точки зрения культурной истории она имеет немалый интерес". Список червонорусских фамилий гербов "Сас" и "Корчак", по признанию самого М.С. Грушевского, был составлен на основе перечня А. Яблоновского34.

Расширение источниковой базы мало повлияло на тематику научных исследований. Работавшие в 20-30-е годы XX в. во Львове польские и украинские историки вообще не слишком часто обращались к генеалогии. Несколько работ П. Домбковского об отдельных саноцких и галицких родах, монографии Б. Барвинского о Конашевичах и В. Гейноша о червонорусских служках, краеведческие книги В. Пульнаровича - вот, пожалуй, и все труды по истории червонорусской шляхты .

В послевоенный период об этническом составе шляхты вспоминали разве что исследователи довольно щепетильной проблемы заселения червонорусских земель в XIV-XVI вв. Автор капитальной монографии о заселении Саноцкой земли польский историк А. Фастнахт и занимавшийся историей хозяйственного освоения Галицкой земли львовский ученый П.С. Сиреджук, ставя знак равенства между заселением и плебейской колонизацией, ограничились несколькими фразами о национальной неоднородности шляхетства соответствующих регионов36.

Немногим больше повезло шляхте Самборского повета. Ю.Г. Гошко ясно заявил о своей позиции уже в названии книги, вызвавшем незамедлительную критику со стороны польских историков37. На вопрос: были ли Карпатские горы безлюдными до XV столетия? - Ю.Г. Гошко отвечает отрицательно. В конце XIV в. всевозможным Микам и Ванчам Волохам жаловались села, существовавшие с древнерусских времен. Что касается термина "волох", то "как свидетельствуют тогдашние документальные материалы, волохами звали всех, кто занимался выпасом скота, и название это очевидно не имело ничего общего с этнической принадлежностью". Пастухи-иноземцы не могли быть организаторами новых поселений. Мелкая подкарпатская шляхта - это потомки галицких бояр и различных категорий княжеских слуг, в т.ч. военных поселенцев38.

В.Ф. Инкин также писал о многочисленных самборских княжеских слугах. В XV-XVП вв. их потомки "деградируют до положения "ходачковой" шляхты с дедичными участками мельче крестьянских наделов". Впрочем, Самборщину не миновала и волошская колонизация. "Уже в XIV в. на некоторые пограничные волости накладывается структура "волошских" краин. В Самборской волости в конце ХМ-начале XV вв. волошский воевода вытеснил русского". Позднее на смену воеводам пришли крайники. "Весь район Карпат, мало заселенный до начала XV в., осваивался, однако, путем отгона скота пастушеским населением, все более прочно оседавшим в стационарных зимних жилищах равнинных сел. Ранние волны горно-пастушеской колонизации несли с собой значительный восточнороманский этнический элемент". В связи с образованием Молдавского государства оттесняемые служилым сословием представители общинной старшины - кнезы приняли участие в первой волне колонизации прикарпатских сел на волошском праве. "Принимая на себя обязательство вассальной военной службы, они получали обширные территории королевских земель, где закладывались целые массивы (краины) сел. В заселениях Х\/-Х\/1 вв. функции "осадчих" представлялись королем "князьям" с правом основать лишь одно, реже -несколько сел". Обычно такой "князь" получал "1-2 дворища земли и власть над поселенцами, которых и призывал на "волю", выделяя им наделы "на сыром корню". Рост шляхетской прослойки в прикарпатских селах обеспечивался, главным образом, за счет нобилитации кнезов и крайников39.

Историки почему-то игнорировали гипотезу Б. Папроцкого о переселении волохов в Галицкую Русь до Батыева нашествия. Впрочем, решение поставленной А. Стадницким еще в середине XIX в. проблемы волошской колонизации верховьев Днестра и Сана лежит не в плоскости общих рассуждений о том, когда и откуда могли прийти волохи, а в специальных исследованиях по генеалогии населения Прикарпатья во всех четырех землях Русского воеводства.

Подводя итоги изучения польскими, украинскими и русскими учеными проблемы польской колонизации Червоной Руси, варшавский историк А. Янечек имел все основания утверждать, что "спровоцированная вненаучными требованиями историография сформулировала синтетические суждения прежде, чем были проведены детальные исследования". Выводы русских ученых о наплыве на Русь мелкой польской шляхты и конфискациях боярских владений, как и убежденность их польских коллег в освоении шляхтичами земель, обезлюдевших после татарских набегов, ничего не стоят, пока не изучены такие важные вопросы, как "география шляхетских миграций, хронология, численность, механизмы"40. Магистерская диссертация и подготовленная на ее основе статья А. Янечека посвящены заселению в XIV-XVI вв. Львовской земли польскими мещанами, кметами и шляхтичами.

Проанализировав все сохранившиеся акты, ученый пришел к следующим выводам. В 50-60-е годы XIV в. - при Казимире Великом - масштабы шляхетской колонизации Львовщины были весьма скромными.

Кратковременный период правления князя Владислава Опольского характеризуется "лавинообразной раздачей имений" силезцам-немцам и, в меньшей степени, "автохтонам". Приток поляков практически иссяк. Окончательное присоединение Червоной Руси к Польше в 1387 г. "отворило ворота для польской стихии", однако земельные пожалования получали и русины, волохи, иногда немцы, венгры, чехи. Переселенцы принадлежали к разным слоям шляхты. Среди них преобладали выходцы из Малой Польши. Правление Владислава Варненчика (1434-1444) отмечено "неудержимой лавиной раздач королевских имений польской шляхте", в основном, в форме залогов, которые позднее становятся дедичными владениями. Миграции этого десятилетия связаны не столько с реализацией продуманной правительственной программы, сколько с возросшими нуждами скарба из-за вмешательства в венгерские дела. Правление Казимира Ягеллончика не принесло принципиальных изменений. Применительно к середине XV в. можно говорить о завершении наиболее бурного этапа колонизации и формировании червонорусской шляхты41.

А. Янечеку удалось идентифицировать владельцев 448 львовских городов и сел, упоминаемых в источниках 40-70-х годов XV в. 293 поселения - 65,4 % от общего количества - принадлежали шляхте. Национальность владельцев 60 поселений (примерно 20 %) не установлена. Исходя из этнического критерия, ученый разделяет шляхетскую собственность на имения шляхты польского, русского, волошского и иного (немецкого, армянского или венгерского) происхождения, справедливо указывая на условность подобной классификации, поскольку многие русские шляхтичи к середине XV в. подверглись окатоличиванию и полонизации. По подсчетам А. Янечека, 37 (27,6 %) родов польского и 38 (28,4 %) родов русского происхождения владели по 95 (32,4 %) поселений. 14 (10,4 %) родам волошского происхождения принадлежало 24 (8,2 %) населенных пунктов, прочим 7 родам - 19 (6,5 %). Граничивший и тесно связанный со Стрыйским поветом Перемышльской земли предгорный Жидачовский повет являлся объектом "экспансии" волошской шляхты42.

Следует иметь в виду, что неизбежная в любой статистической выкладке некая усредненность мешает реально оценить численность и материальное положение каждой этнической группы. Для червонорусских землевладельцев критерием последнего скорее служит количество ланов, а не сильно различающихся по размерам владельческих сел. При рассмотрении львовской шляхты XVI в. А. Янечек руководствуется именно этим показателем, однако его наблюдения базируются исключительно на сведениях налогового реестра 1578 г.43 Имеющие прямой выход на XV в. данные реестра 1515 г. незаслуженно игнорировались.

Едва ли кто-нибудь решится опровергнуть вывод А. Янечека о том, что "червонорусская шляхта не была прямой наследницей галицких бояр; в ее создании большее участие приняли пришельцы, а среди них польская шляхта"44. Однако его собственные подсчеты шляхетских родов XV в., учитывая повсеместную русификацию шляхтичей волошского происхождения, не могут убедить в обоснованности прозвучавшего тезиса. Только генеалогические исследования позволят по-настоящему разобраться в особенностях формирования и развития червонорусского шляхетства. В случае с львовской шляхтой решение этой проблемы сильно затруднено плохой сохранностью (практически утратой) львовских земских книг XV в.

После А. Янечека польские историки обращались к червонорусским сюжетам не так уж часто. Вся литература за четверть века сводится к работам К. Мысьлиньского о судьбе родича Чурилов Дмитра Горайского и статье М. Виламовского о становлении земского самоуправления после введения польского права45. В 80-90-е годы в центре внимания польских историков были идеология и структура шляхты этнической Польши и украинских земель Великого княжества Литовского, причем ученых привлекали не столько X!V-XV, сколько ХМ-ХУП вв.46

Таким образом, отечественными и зарубежными исследователями достигнуты впечатляющие успехи в изучении шляхетства украинских земель Великого княжества Литовского. Что касается Червоной Руси XIV-XV вв., то в трудах наших предшественников хорошо (насколько позволяют источники) разработана событийная - внешнеполитическая и церковная - история, получены определенные результаты в изучении торговли, промыслов, форм феодального землевладения, однако социальная история и генеалогия делают лишь первые шаги.

Источники. При написании диссертации использовались, в основном, актовые источники и делопроизводственная документация. Для второй половины Х1\/-первой трети XV в. главными источниками являются грамоты -жалованные, купчие, разъезжие, данные, меновные; на латыни и староукраинском языке; оригиналы и копии XV-XVII вв.; акты публично-правовые и частные. Большинство их хранится в фондах Львовского архива и опубликовано в первых девяти томах "Актов гродских и земских". Немало актового материала находится в публикациях Научного товарищества имени Шевченко, Краковской академии наук, отдельных сборниках документов.

Прямое отношение к перемышльской шляхте имеет около 300 червонорусских актов XIV-XV вв. Более половины из них датируется XIV-первой третью XV в. Адресантом каждой второй такой грамоты являлся староста Русской земли. Местами выдачи грамот чаще всего были червонорусская столица Львов или Перемышль, однако большинство королевских жалованных грамот составлялось в польских городах. Для изучения генеалогии перемышльской шляхты привлекаются все разновидности актов. Жалованные грамоты сообщают имя родоначальника и время его переселения в Перемышльскую землю. Они содержат конкретные данные о первоначальных владениях пожалованного и количестве выставляемых им на службу копейшиков и лучников. В настоящее время известно менее 30 жалованных грамот, поэтому имя родоначальника нередко выявляется по другим разновидностям актов. В купчих, данных, меновных или разъезжих грамотах обычно указывается объект сделки или тяжбы; содержатся условия продажи, дарения, обмена или разграничения владений, имена участников и свидетелей. Список свидетелей имеется и в каждой жалованной грамоте.

В Х\У-Х\/ вв. польские фамилии (или фамильные прозвания) были еще нестойкими и обычно происходили от названия одного из принадлежавших шляхтичу сел. В тексте диссертации можно найти немало примеров, когда один и тот же шляхтич выступает с разными фамильными прозваниями. Упоминание в корроборации любого акта шляхтича иноземного происхождения с фамилией, производной от названия перемышльского села -более чем убедительный аргумент в пользу того, что шляхтич уже переселился на Русь. Многие видные перемышльские шляхтичи как иноземного, так и русского происхождения упоминаются в нескольких (порою -десятках) разновременных актах. Полученный таким образом типологически однородный ряд данных позволяет установить годы жизни шляхтича, его общественный статус (по месту в списке свидетелей), а иногда - и его совершеннолетних сыновей.

Среди червонорусских актов второй половины Х1\/-первой трети XV в. особое место занимают четыре десятка грамот на староукраинском языке. Учитывая значимость этих актов для выяснения судеб перемышльских бояр, мы не стали ограничиваться анализом содержания грамот и обратились к изучению их формуляров. Дипломатическому анализу грамот на староукраинском языке (в т.ч. и не имеющих прямого отношения к перемышльским шляхтичам) посвящен второй раздел первой главы диссертации.

В отечественной и польской литературе широкое признание получила латинская схема деления условного формуляра, общепринятая в западноевропейской дипломатике47. В нашей работе латинская терминология применяется в русской транскрипции: инвокация, интитуляция, инскрипция, салютация, преамбула, нотификация, наррация, диспозиция, санкция, корроборация, аппрекация. В качестве русских эквивалентов латинских терминов мы используем следующие названия статей-клаузул: богословие, имя адресанта, имя адресата, распоряжение (распорядительная часть), удостоверение (удостоверительная часть), дата. Выяснение особенностей и причин эволюции формуляров червонорусских актов на староукраинском языке стало возможным благодаря их сравнению со структурой грамот из других регионов Руси XI 1-Х\/ вв. и польских актов XIV-XV вв. Систематический анализ внутренней формы червонорусских актов позволил вмешаться в имеющий давнюю историографическую традицию спор о т.н. грамотах князя Льва Даниловича.

Акты, составленные после 1435 г., имеют меньшее значение для нашего исследования, поскольку их содержание нередко дублируется в актовых книгах. Именно последние считались главным доказательством права владения. Перемышльские шляхтичи как XIV, так и XV в. мало заботились о сохранности документов. Значительная часть оригиналов актов уцелела в церковных архивах. Исследователи располагают грамотами о Голамбеках, Замостских, Мамайовичах и некоторых других родах только потому, что эти семейства жили по соседству с владениями перемышльских католических епископов или уступили часть своих земель епископии. Древнейшие перемышльские (и червонорусские) купчие на староукраинском языке сохранились благодаря тому, что являвшееся объектом обеих сделок село Пникут покупатель еще в 1385 г. даровал епископии. Епископия и другие духовные корпорации оказались контрагентами практически всех разъезжих и адресатами всех данных грамот второй половины XV в.

Известные ныне грамоты составляют лишь малую часть реально существовавших актов второй половины XIV-XV вв. Хранящиеся в фондах Львовского архива гродские и земские книги Х\/1-Х\/111 вв., вне всяких сомнений, со временем познакомят исследователей с десятками новых актов Х1\/-Х\/ вв. Правда, для этого потребуются многолетние усилия целого коллектива архивистов. Работая в Львовском архиве, диссертант наткнулся на касающиеся истории рода Прохницких копии грамот 1358 и 1421 гг. в составе Перемышльской гродской книги 1630 г. только благодаря глухой сноске в книге А. Фастнахта48.

Выяснение статуса перемышльской и в целом червонорусской шляхты до 1435 г. предопределило обращение к актам договорно-законодательного вида, которые составляют вторую группу источников. Речь идет о Кошицком привилее 1374 г. Людовика Венгерского и ягайловых привилеях 1386-1433 гг.49

После введения польского права основным источником становятся судебные (актовые) - земские, гродские, подкоморские - книги, которые в Червоной Руси заводились для каждой земли или повета. Наибольшее значение имеют земские книги, поскольку "компетенция земского суда распространялась на все те дела, в которых оседлая шляхта выступала в качестве ответчиков, за исключением дел, переданных гродским и подкоморским судам"50. Протоколы проводившихся несколько раз в месяц судебных заседаний фиксируют практически все изменения имущественного и семейного положения шляхтичей: купли-продажи и залоги владений, венные записи (брачные контракты), семейные разделы и т.д.

Гродский суд во главе со старостой (и гродским судьей) рассматривал дела неоседлой шляхты, а по отношению к оседлой "мог рассматривать только уголовные дела, относящиеся к так называемым четырем гродским артикулам (поджог, нападение на дом шляхтича, грабеж на дороге, насилие)"51. Гродские суды налагали штрафы за неуплату налогов, а также ведали делами, на которые не распространялась компетенция других судов.

Подкоморский суд во главе с подкоморием занимался разграничением шляхетских владений. Деятельность одного на все Русское воеводство вечевого суда отражена в 260 сохранившихся записках за 1438, 1443 и 14451448 гг.52

Перемышльские земские книги велись с 1436 г. и, если не считать лакун за 1452-1459, 1483-1488, 1492-1493 гг., отличаются хорошей сохранностью. Они опубликованы в 13-м и 18-м томах "Актов", а в рукописном варианте представляют собой 5 томов объемом 73253 (1436-1451 гг.), 864 (1460-1476 гг.), 684 (1476-1483 гг.), 903 (1485-1506 гг.) и 730 (1482-1506 гг.) страниц.

Перемышльские гродские книги велись (или сохранились) с 1462 г., зато практически не имеют лакун. Опубликованные в "Актах" протоколы гродского суда за 1462-1506 гг. передают содержание трех архивных томов (1176, 227 и 386 с.) и первые 42 страницы 4-го тома (1505-1506 гг.)54.

Переворесский земский суд был филиалом перемышльского суда: в нем несколько раз в год заседали перемышльские земские судьи или подсудки. Особых поветовых урядников попросту не существовало. Дела, подведомственные гродскому суду, рассматривались в Перемышле. Переворесские протоколы за 1437-1506 гг. составили 4 архивных тома общим объемом 1700 страниц55. Единственная перемышльская подкоморская книга содержит пространные 143 записки за 1472-1570 гг. Только 54 из них относятся к XV в. Однако в поздних записках встречаются упоминания про грамоты XV и даже XIV в.56 Определенную ценность для нашего исследования имеют судебные книги других земель Русского воеводства -галицкие, львовские, саноцкие, - а также протоколы земского суда Белзского воеводства57.

Повсеместная практика фиксации в суде большинства сделок не означает, что исследователи перемышльской шляхты располагают исчерпывающей информацией. Из судебных книг невозможно узнать дату рождения шляхтичей. Первое появление шляхтича в суде могло произойти несколько лет спустя после достижения совершеннолетия, поскольку, при сохранении в Червоной Руси XV в. "домашней общности", взрослые шляхтичи обычно передоверяли отцу (или дяде) защиту интересов семейного клана. Земские книги не сообщают года вступления в брак того или иного шляхтича: венные записи говорят о получении за женой приданого (и записи соответствующего вена). Обычно приданое давалось вскоре после женитьбы, хотя известны случаи, когда ожидавшие приданого супруги успевали женить или выдать замуж своих детей. К сожалению, информационная ценность венных записей 30-50-х годов оставляет желать лучшего: перемышльские писари обычно указывали имя и размеры приданого невесты, однако забывали назвать ее отца или хотя бы фамилию. Происхождение шляхтянок выясняется благодаря каким-то экстраординарным событиям: затягиванию сроков выплаты приданого отцом или братьями, вступлению в права владения после смерти мужа и т.д. Все это не может не мешать выяснению родственных связей шляхтичей по материнской линии.

Дата смерти совершеннолетнего шляхтича устанавливается с точностью в два-три года, иногда - в несколько месяцев. Ориентирами служат последнее упоминание шляхтича в качестве истца, ответчика, участника сделки или асессора и сведения о разделе имущества между наследниками покойного. Сложности возникают в том случае, если шляхтич (особенно бездетный) умирает прежде отца. Судебные книги - не самые надежные источники с точки зрения исторической демографии. В первую очередь это касается изучения уровней рождаемости и детской смертности. Перемышльских писарей несовершеннолетние шляхтичи интересовали, главным образом, как наследники движимого или недвижимого имущества. В качестве таковых чаще всего выступают здравствующие сироты, иногда - покойные: их родственники по материнской линии требовали от вдовца возврата приданого. Что касается совершеннолетних шляхтичей-(со)владельцев сел, то судебные книги позволяют провести сплошное исследование этой социальной группы, по крайней мере, на территории Переворесского и Перемышльского поветов.

Этническая неоднородность шляхты создает определенные трудности при передаче имен собственных: если с носителями имен Vasko или Iwan все ясно, то шляхтичи Andreas и Georgius совсем не обязательно звались Анджеем и Ежи. Ради устранения разнобоя мы приводим все имена в русифицированной версии: Андрей, Юрий, Казимир, Рафаил, Сигизмунд, Яков (вместо Казимежа, Рафала, Зигмунта, Якуба) и т.д. Исключение сделано для широко распространенного среди шляхтичей и польского, и русского происхождения имени Миколай. Тем же принципом мы руководствовались и при передаче женских имен.

Четвертой группой источников являются удачно дополняющие друг друга налоговые реестры Перемышльской земли 1508 и 1515 гг. Первый сообщает имена налогоплательщиков, перечисляет принадлежавшие им села, солтыства или войтовства и указывает величину собранных с них налогов. Реестр 1515 г. можно назвать своеобразным ключом к расшифровке данных 1508 г. Он содержит список практически всех сел с перечнем имеющихся в каждом селе единиц налогообложения: земельных ланов (12 грошей с лана), мельницы (6-12 грошей), корчмы (6-12 грошей), православного священника (15 грошей)58. В ряде случаев мы обращались к налоговым реестрам 1508 г. Саноцкой земли и малопольских воеводств59. Информация реестров позволяет подвести итоги полуторавековой истории становления и развития двуязычного перемышльского шляхетства.

Пятую группу источников составили люстрация заложенных королевских имений 1469 г., описи Перемышльского староства 1494 и 1497 гг. и люстрации королевских имений 1564-1566 гг.60 Люстрация 1469 г. сообщает о залогах перемышльских сел всеми польскими монархами - от Казимира Великого до Казимира Ягеллончика. Люстрации середины 60-х годов XVI в. привлекались с целью рассмотреть пути эволюции перемышльских конюхов и самборских служек - социальных групп с неустоявшимся в XV в. статусом.

Из нарративных источников определенное значение для нашего исследования имеют известия Ипатьевской летописи и сообщения польского хрониста второй половины XV в. Яна Длугоша61.

Цель работы состоит в том, чтобы исследовать происхождение, формирование, структуру, основные экономические характеристики, а также этнические, конфессиональные и локальные особенности перемышльской шляхты второй половины ХМ-начала XVI в. Достижение этой цели требует решения ряда исследовательских задач:

- проследить генеалогию шляхетских родов и биографии отдельных шляхтичей;

- установить этническую принадлежность шляхетских родов и время переселения в Перемышльскую землю шляхтичей иноземного происхождения;

- выявить родственные связи между шляхетскими родами и отдельными шляхтичами;

- рассмотреть процесс полонизации шляхтичей русского происхождения;

- проследить динамику шляхетского населения;

- установить размеры земельных владений и способы материального обеспечения шляхетства;

- определить локальные особенности шляхты различных поветов Перемышльской земли.

Диссертация в известном смысле примыкает к занявшим свое место в отечественной историографии последних лет локальным исследованиям62. Региональный подход позволяет избежать схематизма, который изначально заложен в такие понятия, как "польская", "украинская" и даже "червонорусская шляхта". Автор не пытался сделать сравнительный анализ перемышльской шляхты и современной ей шляхты других земель Русскогоо воеводства, тем более - шляхетства сопредельных регионов этнической Польши и украинских земель Великого княжества Литовского. Причины этого кроются отнюдь не в горячей приверженности диссертанта к "истории в осколках" и его принципиальном нежелании вписать исследуемую проблему в "широкий исторический контекст"63. Прежде чем сравнивать шляхту Перемышльской земли с львовской, галицкой или саноцкой шляхтой, необходимо провести еще три весьма трудоемких историко-генеалогических исследования. Что касается малопольских воеводств и Волыни XV в., то исследователи шляхты этих регионов не располагают источниками, которые по объему информации были бы сопоставимы с червонорусскими земскими и гродскими книгами.

Методология исследования. Автор солидарен с мнением, что "всякие попытки возродить сегодня хоть какие-то универсальные философские конструкции исторического процесса являются предприятием не только невозможным, заранее обреченным на неуспех, но никому ненужным, бесполезным, а то и вовсе вредным "64. Диссертация вполне укладывается в рамки социальной истории, как понимали последнюю основатели Школы "Анналов", - ведь генеалогия есть самая "человечная" история. При этом мы старались сохранить разумный баланс между социально-структурной историей, с одной стороны, и исторической антропологией - с другой. В центре внимания оказалась социальная группа как общность людей, которые не только соответствуют некоему набору социологических характеристик, но и существуют в определенной среде - природной, этнической и т.д. Методика настоящего исследования базируется на составлении нисходящих родословий по мужской линии и исходит из целей генеалогии: установления родства -связей, вытекающих из происхождения от одного предка, и свойства -горизонтальных связей, возникающих в результате брака одного из родственников.

Для автора диссертации один из ведущих методических приемов - это постановка проблем и выработка гипотез на основе анализа имеющихся источников65. Не менее важным принципом является связанное с традициями позитивистской историографии стремление к объективной реконструкции прошлого. В противном случае любое историко-генеалогическое исследование теряет какой бы то ни было смысл.

Трактовка сторонниками Школы "Анналов" наук о человеке как наук релятивистских заставляет уточнить наше отношение к принципу объективности. Мы отдаем себе отчет в том, что историку не дано реконструировать прошлое, "как это в действительности было". "Он способен восстановить определенные фрагменты исторической жизни в неискаженном и более или менее правильном виде"66. Автор не забывает и о том, что ему приходится иметь дело не с реально существующим в то или иное время шляхетским сообществом, а только с теми шляхтичами, деятельность которых получила отражение в источниках. Тем не менее, использование методов вспомогательных исторических дисциплин позволяет компенсировать неизбежные лакуны и оправдывает широкое применение количественного анализа. Свое место нашли в диссертации ретроспективный (или "регрессивный") метод - ибо в историко-генеалогическом исследовании перемышльской (червонорусской) шляхты XIV-XV вв. нам видится одно из наиболее перспективных направлений изучения галицкого боярства ХП-ХШ вв. - и, в меньшей степени, компаративный метод.

Научная новизна диссертации заключается в том, что она является первым в отечественной и зарубежной историографии историко-генеалогическим исследованием перемышльской шляхты второй половины Х1\/-начала XVI в. и одним из немногих опытов изучения русских земель Короны Польской в рамках локального исследования. Подобные работы позволят лучше понять специфику развития отдельных регионов позднесредневековой Польши и механизм складывания в XVI в. "шляхетской нации". Диссертация базируется на источниках, которые давно известны исследователям, однако почти не использовались в работах полонистов и украинистов. Привлечение всего комплекса разнообразных источников позволило автору создать оригинальную и логически стройную концепцию

31 формирования и развития перемышльской шляхты на протяжении полутора веков.

Практическая значимость диссертации заключается в возможности использования ее материалов при создании обобщающих трудов по истории Польши и Украины, а также при подготовке вузовских курсов по истории государства и права зарубежных стран, истории мировых цивилизаций, вспомогательных исторических дисциплин.

Апробация работы. Содержание диссертации отражено в монографии, учебном пособии, статьях и других публикациях автора. Материалы исследования представлялись в виде сообщений и докладов на Первых и Вторых чтениях, посвященных памяти A.A. Зимина (Москва, 1990, 1995), Чтениях памяти В.Б. Кобрина (Москва, 1992), Международной научной конференции "Генеалогия: Проблемы. Задачи. Перспективы" (Санкт-Петербург, 1992), научной конференции "Источниковедение и компаративный метод в гуманитарном знании" (Москва, 1996). Диссертация обсуждалась на совместном заседании кафедры истории древнего мира и средних веков и кафедры отечественной истории Тюменского государственного университета.

Заключение диссертации по теме "Всеобщая история (соответствующего периода)", Пашин, Сергей Станиславович

Заключение

1 Фроянов И.Я. Киевская Русь: Главные черты социально-экономического строя. СПб., 1999. С. 294.

2 Dlugosz J. Historiae Polonicae libri XII. Cracoviae, 1877. Т. 4. Р. 682-683.

Филевич И.П. Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. СПб., 1890. С. 213; Линниченко И.А. Черты из истории сословий в Юго-Западной (Галицкой) Руси XIV-XV в. М., 1894. С. 62; Греков Б.Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века. М., 1952. Кн. 1. С. 251, 277.

4 Разумовская Л.В. Ян Длугош и Грюнвальдская битва // Длугош Я. Грюнвальдская битва. М.; Л., 1962. С.159-160.

5 AGZ. We Lwowie, 1889. Т. 14. N 85, 90-92, 693, 847, 946, 1241, 1250, 1277, 1577. S. 1 1-13, 88, 108, 121-122, 152-154, 158, 197-198.

6 Грамоти XIV ст. КиУв, 1974. № 38. С. 72.

Список литературы диссертационного исследования доктор исторических наук Пашин, Сергей Станиславович, 2002 год

1. Труды теоретико-методологического характера

2. Блок М. Апология истории, или Ремесло историка. Изд. второе, доп. М.: Наука, 1986. 256 с.

3. Гуревич А .Я. Теория формаций и реальность истории // Вопросы философии. 1990. № 11. С. 31-43.

4. Гуревич А.Я. О кризисе современной исторической науки // Вопросы истории. 1991. № 2-3. С. 21-36.

5. Перов Ю.В. Как возможна сегодня универсальная философия истории // Макс Вебер, прочитанный сегодня: Сборник статей / Под ред. проф. Р.П. Шпаковой. СПб.: Изд-во С.-Петербургского университета, 1997. С. 156-171.

6. Февр Л. Бои за историю. М.: Наука, 1991. 629 с.

7. Неопубликованные источники

8. Центральний державный ¡сторичний арх\в У крат и у м. Львов/ Фонд 13 Перемишльський гродський суд, м. Перемишль, ПеремишльськоТ землТ, Руського воеводства XV ст.-1783 р. Опис 1. Справа 349.1. Опубликованные источники

9. Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской Х1-Х1\/ вв. Киев: Наукова думка, 1966. Вып. 1. 239 с.

10. Грамоти XIV ст. / Упорядкування, вступна стаття, коментар1 1 словники-покажчики М.М. Пещак. Кшв: Наукова думка, 1974. 255 с.

11. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С.Н. Валка. М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1949. 408 с.

12. Грушевський М. Юлька грамот Володислава Опольського // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Льв1в, 1903. Т. 51. С. 1-8.

13. Грушевський М. Описи староства Перемишльського з р. 1494-1497 // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Льв1в, 1897. Т. 19. С. 1-24.

14. Древнерусские княжеские уставы Х1-Х\/ вв. / Изд. подг. Я.Н. Щапов. М.: Наука, 1976. 240 с.

15. Жерела до ¡сториТ' УкраТни-Руси. Описи корол1вщин в руських землях XVI в\ку / Вид. пщ ред. М. Грушевського. Льв1в: 3 друкары Наукового товариства ¡мени Шевченка, 1895. Т. 1. ЛюстрациТ земель ГалицькоТ й ПеремиськоТ. У1М+53+311 с.

16. Жерела до ¡сториТ УкраТни-Руси. Описи корол1вщин в руських землях XVI вку / Вид. пщ ред. М. Грушевського. Льв1в: 3 друкары Наукового товариства ¡мени Шевченка, 1897. Т. 2. ЛюстрациТ земель ПеремиськоТ й СаноцькоТ. Vl+35+314 с.

17. Марасинова Л.М. Новые псковские грамоты XIV-XV веков. М.: Изд-во МГУ, 1966. 211 с.

18. Матер!али до юторп сусптьно-пол1тичних \ економ!чних вщносин захщньоТ' УкраТ'ни / Подае М. Грушевський // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Льв(в, 1905. Т. 63. С. 1-56.

19. Памятники дипломатического и судебно-делового языка русского в древнем Галицко-Володимирском княжестве и смежных русских областях, в XIV и XV столетиях / Изд. Я.Ф. Головацкий. Львов: В типографии Ставропигийского института, 1867. 68 с.

20. Полное собрание русских летописей. М.: Изд-во вост. лит-ры, 1962. Т. 2. Ипатьевская летопись. XVI С.+938 стб.+87 с.

21. Собрание грамот. Выписки из летописей // Болеслав-Юрий II, князь всей Малой Руси. Сборник материалов и исследований. СПб.: Типография Имп. Акад. наук, 1907. С. 149-197.

22. УкраТ'нсью грамоти XV ст. / Пщготовка тексту, вступна стаття ! коментар1 В.М. Русаывського. КиТв: Наукова думка, 1965. 163 с.

23. Южнорусские грамоты / Собр. В. Розовым. Киев: Типография Киево-Печерской Успенской Лавры, 1917. Т. 1. 176+75+1Хс.

24. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bemardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z drukarni zaktadu narodowego imienia Ossoliñskich, 1868. T. 1. VII+285 s.

25. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bemardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z drukarni narodowej W. Manieckiego, 1870-1880. T. 2-8. VII+313, VI+303, VI+293, VI+302, VI+334, VI+325, VI+351 s.

26. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bemardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z I. Zwi^zkowej drukarni, 1883-1884. T. 9-10. VI+339, VI+542 s.

27. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bemardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z I. Zwi^zkowej drukarni,1886. T. 11. Najdawniejsze zapiski s^dów sanockich 1423-1462 / Wyd. O. Pietruski, X. Liske. XXV+567 s.

28. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bemardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z I. Zwi^zkowej drukarni,1887. T. 12. Najdawniejsze zapiski s^dów halickich 1435-1475 / Wyd. O. Pietruski, X. Liske. XIV+551 s.

29. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bemardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z I. Zwi^zkowej drukarni,1889. T. 14. Najdawniejsze zapiski s^dów lwowskich 1440-1456 / Wyd. O. Pietruski, X. Liske. XVII+635 s.

30. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bernardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z I. Zwi^zkowej drukarni, 1894. T. 16. Najdawniejsze zapiskí s^dów sanockich 1463-1552 / Wyd. O. Pietruski, X. Liske. XVIII+581 s.

31. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bernardyñskiego we Lwowie. We Lwowie: Z drukarni E. Winiarza we Lwowie, 1906. T. 19. Najdawniejsze zapiski róznych s^dów 1439-1570 / Wyd. A. Prochaska. XXXIV+855 s.

32. Archiwum ksi^z^t Lubartowiczow-Sanguszków w Stawucie / Pod kier. Z.L. Radziminskiego. We Lwowie, 1887-1890. T. 1-3. XIV+204, XXXVI+380, XXXV+556 s.

33. Bona Regalia onerata in terris Russiae etc. Lustratio 1469 г. // Zródia dziejowe. Warszawa: Warszawska Drukarnia Estetyczna, 1902. T. 18. Cz. 1 (B) / Opis. przez A. Jabionowskiego. S. 1-66.

34. Codex diplomaticus Poloniae. Varsaviae, 1847. T. 1. XXII+367+LXXII p.

35. Codex epistolaris saeculi XV. Cracoviae: Typis Universitatis lagellonicae, 1891. T. 2. 1382-1445 / Collectus opera A. Lewicki. LXXVII+531 p.

36. Codex epistolaris saeculi XV. Cracoviae: Apud bibliopolam societatis librariae Polonicae, 1894. T. 3. 1392-1501 / Collectus opera A. Lewicki. LXXX+665 p.

37. Dhigosz J. Historiae Polonicae libri XII / Ed. A. Przezdziecki. Cracoviae: Ex typographia ephemeridum "Czas", 1873-1878. T. 1-5. 565, 545, 595, 733, 702 P

38. Kodeks dyplomatyczny maiopolski / Wyd. F. Piekosinski. W Krakowie: W drukarni "Czasu" Fr. Kluczycziego i sp., 1876. T. 1. 1323-1370. XXX+461 s.

39. Kodeks dyplomatyczny maiopolski / Wyd. F. Piekosinski. W Krakowie: W drukarni "Czasu" Fr. Kluczyckiego i sp., 1887. T. 3. 1333-1386. XXXII+431 s.

40. Kodeks dyplomatyczny malopolski / Wyd. F. Piekosinski. W Krakowie: Sktad giowny w ksi^garni spötki wydawniczej polskiej, 1905. T. 4. 1386-1450. XLIX+634 s.

41. Kutrzeba S. Materyaly do dziejöw pospolitego ruszenia z lat 1497 i 1509 // Archiwum komisji historycznej. Krakow: Nakfadem Akademii Umiej^tnosci, 1902. T. 9. S. 235-388.

42. Liber cancellariae Stanislai Ciotek / Ed. J. Caro. Wien: Buchhändler der kais. akademie der Wissenschaften, 1871. 277 p.

43. Materiaty archiwalne, wyj^te gtöwnie z Metryki Litewskiej od 1348 do 1687 roku / Wyd. A. Prochaska. Lwöw: Z I. zwi^zkowej drukarni we Lwowie, 1890. VII1+212 s.

44. Prochaska A. Akt graniczny czerwono-ruski z 1353 r. // Kwartalnik historyczny. Lwöw, 1896. Rocznik 10. Zeszyt4. S. 813-816.

45. Prochaska A. Dokument graniczny Czerwono-ruski z 1352 r. // Kwartalnik historyczny. Lwöw, 1900. Rocznik 14. Zeszyt 1. S. 51-54.

46. Volumina legum. Przedruk zbioru praw. Petersburg: Naktadem i drukiem Jozafata Ohryski, 1859. T. 1-2. 288+XII, 482+XII p.

47. Zbior dokumentow matopolskich / Wyd. S. Kuras. Wroclaw; Warszawa; Krakow: Zaklad Narodowy im. Ossolinskich Wydawnictwo, 1962. Cz. 1. 1257-1420. XL+443 s.

48. Zrodla dziejowe. Warszawa: Sklad giowny w ksi^garni Gebethnera i Wolffa, 1886. T. 15 (=Polska XVI wieku pod wzgl^dem geograficzno-statystycznym. T. 4). Malopolska / Opis. przez A. Pawinskiego. S. 431-590 + l-C + 1a-59a s.

49. Zrödla dziejowe. Warszawa: Warszawska Drukarnia Estetyczna, 1902. T. 18 (=Polska XVI wieku pod wzgl^dem geograficzno-statystycznym. T. 7). Cz. 1 Ziemie ruskie. Rus Czerwona/ Opis. przez A. Jabtonowskiego. 252+XVIII+72 s.1. Исследования

50. Аграрная история Северо-Запада России: Вторая половина XV-начало XVI в. / Рук. авт. кол. A.J1. Шапиро. П.: Наука. Ленингр. отд., 1971. 402 с.

51. Александров Д.Н. Феодальная раздробленность Руси. М.: Экслибрис-Пресс, 2001. 480 с.

52. Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV-XVI вв. Переяславский уезд. М.; Л.: Наука, 1966. 267 с.

53. Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII-XV вв. Л.: Наука. Ленингр. отд., 1986. 145 с.

54. БарвЫський Б. Конаииевич1 в Перемисьш земл1 в XV i XVI ст. Генеалопчно-¡сторична монограф1я // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Львю, 1930. Т. 100. С. 19-175.

55. Бардах Ю., Леснодорский Б., Пиетрчак М. История государства и права Польши. М.: Юрид. лит-ра, 1980. 559 с.

56. Бойцов М.А. Вперед, к Геродоту! // Казус: индивидуальное и уникальное в истории / Под ред. Ю.Л. Бессмертного, М.А. Бойцова. М.: РГГУ, 1999. Вып. 2. С. 17-41.

57. Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. М.: Наука, 1986. 221 с.

58. Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.: Наука, 1969. 584 с.

59. Генсьорський A.I. 3 коментар1в до Галицько-Волинського лпчэпису (Волинсью i галицью грамоти XIII ст. // 1сторичн! джерела та Тхвикористання. Кшв, Наукова думка, 1969. Вип. 4. С. 171-184.

60. Гошко Ю.Г. Населения УкраУнських Карпат Х\/-Х\/1 II ст. Заселения. ГУПграцп. Побут. КиТв: Наукова думка, 1976. 204 с.

61. Гошко Ю.Г. Промисли й торпвля в УкраУнських Карпатах Х\/-Х1Х ст. КиТв: Наукова думка, 1991. 255 с.

62. Греков Б.Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII в. 2-е изд. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1952. Кн. 1. 535 с.

63. Грушевский М. Барское староство. Исторические очерки. Киев: Типография Университета св. Владимира, 1894. \/!+310 с.

64. Грушевський М. Економ1чний стан селян в Перемишльсьюм староств1 в середиш XVI в. на основ1 описей королющин // Жерела до ¡сториТ УкраТни-Руси. Льв1в: 3 друкарж Наукового товариства ¡мени Шевченка, 1897. Т. 2. С. 1-35.

65. Грушевський М. Чи маемо автентичы грамоти кн. Льва? // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Льв1в, 1902. Т. 45. С. 1-22.

66. Грушевський М. Коли сфабрикована грамота Любарта Луцьюй катедр1? // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Льв1в, 1906. Т. 70. С. 70-73.

67. Грушевський М. 1сторт УкраТни-Руси. КиТв; Льв1в: 3 друкары Наукового товариства ¡мени Шевченка, 1907. Т. 4. XIV-XV вжи вщносини полп"ичнк 535 с.

68. Грушевський М. 1сторт УкраТни-Руси. Льв1в: 3 друкары Наукового товариства ¡мени Шевченка, 1905. Т. 5. Устрм-украТнських земель Х\У-ХУ\\ в. 687 с.

69. Грушевський М. 1стор1я Украши-Руси. Кшв; Льв!в: 3 друкарн! Наукового товариства ¡мени Шевченка, 1907. Т. 6. Жите економнне, культурне, нацюнальне XIV-XVII в1юв. 633 с.

70. Дашкевич Я.Р. Грамоты князя Льва Даниловича как исследовательская проблема // Историографические и источниковедческие проблемы отечественной истории. Днепропетровск: Изд-во ДГУ, 1985. С. 133-139.

71. Дворниченко А.Ю. Русские земли Великого княжества Литовского: Очеркиистории общины, сословий, государственности (до начала XVI в.). СПб.: Изд-во С.-Петербургского университета, 1993. 240 с.

72. Зимин A.A. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV-первой трети XVI в. М.: Наука, 1988. 350 с.

73. Зубрицкий Д. Критико-историческая повесть временных лет Червоной или Галицкой Руси. М.: В Университетской типографии, 1845. 46+420+47 с.

74. Зубрицкий Д. Аноним Гнезненский и Иоанн Длугош. Львов: Типом и иждевением Института Ставропигианского, 1855. 122 с.

75. Инкин В.Ф. Крестьянский общинный строй в Галицком Прикарпатье (Опыт сравнительного изучения поземельных союзов). Автореф. . дис. докт. ист. наук. Львов, 1978. 32 с.

76. IhkIh В.Ф. Чи е ¡сторична основа в фальсифкатах грамот князя Льва Даниловича? // Вюник Львтського ушверситету. Сер1я ¡сторична. 1988. Вип. 24. С. 55-63.

77. История Украинской ССР. Киев: Наукова думка, 1982. Т. 2. Развитие феодализма. Нарастание антифеодальной и освободительной борьбы (вторая половина Xlll-первая половина XVII в.). 591 с.

78. Каштанов С.М. Богословская преамбула жалованных грамот // Вспомогательные исторические дисциплины. Л.: Наука. Ленингр. отд, 1973.1. Т. 5. С. 81-107.

79. Каштанов С.М. Интитуляция русских княжеских актов Х-Х1\/ вв. // Вспомогательные исторические дисциплины. Л.: Наука. Ленингр. отд, 1976. Т. 8. С. 69-83.

80. Каштанов С.М. Русская дипломатика: Учебное пособие для вузов по специальности "История". М.: Высшая школа, 1988. 231 с.

81. Каштанов С.М. О типе Русского государства в XIV-XVI вв. // Чтения памяти В.Б. Кобрина: Проблемы отечественной истории и культуры периода феодализма: Тезисы докладов и сообщений. М.: РГГУ, 1992. С. 85-92.

82. Каштанов С.М. Из истории русского средневекового источника (Акты Х-Х\/1 вв.). М.: Наука, 1996. 265 с.

83. Копанев А.И. История землевладения Белозерского края XV-XVI вв. М.; Л.: Изд-воАкад. наук СССР, 1951. 254 с.

84. Котляр М.Ф. Галицька Русь у друпй половин! Х1\Лперипй чверт1 XV ст. (1стор1ко-нум1зматичне дослщження). Кшв: Наукова думка, 1968. 143 с.

85. Крип'якевич 1.П. Галицько-Волинське княз1вство. КиТв: Наукова думка, 1985. 174 с.

86. Кром М.М. Меж Русью и Литвой: Западнорусские земли в системе русско-литовских отношений конца XV-пepвoй трети XVI в. М.: Археографический центр, 1995. 304 с.

87. Линниченко И. Взаимные отношения Руси и Польши до половины XIV столетия. Киев: В Университетской типографии, 1884. Ч. 1. Русь и Польша до конца XII в. 216-^111 с.

88. Линниченко И.А. Критический обзор новейшей литературы по истории Галицкой Руси // Журнал Министерства народного просвещения. 1891. Май-август. С. 147-170,452-492, 125-171.

89. Линниченко И.А. Юридические формы шляхетского землевладения и судьба древнерусского боярства в юго-западной Руси XIV-XV в. // Юридический вестник. 1892. № 7-8. С. 275-313.

90. Линниченко И.А. Черты из истории сословий в Юго-Западной (Галицкой)

91. Руси XIV-XV в. М.: Типография Э. Лисснера и Ю. Романа, 1894. VI+240 с.

92. Линниченко И.А. Грамоты галицкого князя Льва и значение подложных документов как исторических источников // Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. СПб., 1904. Т. 9. Кн. 1 С. 80-102.

93. Майоров A.B. Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб.: Университетская книга, 2001. 640 с.

94. Маркевич О. Невщома грамота князя Льва Даниловича // ApxiBH УкраТни. 1968. № 5. С. 25-29.

95. Причинки до ¡сториТ роду Бибельських, 3i6paHi арцибюкупом львтським Яном Прохнщким / До друку прилад. М. Грушевський // Записки Наукового товариства ¡мени Шевченка. Льв1в, 1902. Т. 48. С. 1-12.

96. Сиреджук П.С. История заселения Галичской земли в XIV-XVIII вв.: Автореф. дис. . канд. ист. наук. Львов, 1989. 16 с.

97. Филевич И.П. Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. СПб.: Типография B.C. Балашева, 1890. Х+233 с.

98. Филевич И. К вопросу о борьбе Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие // Журнал Министерства народного просвещения. 1891. Ноябрь. С. 318-342.

99. Флоря Б.Н. "Служебная организация" у восточных славян // Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей. М. Наука, 1987. С. 142-151.

100. Флоря Б.Н. Государственная собственность и централизованная эксплуатация в западно-славянских странах в эпоху раннего феодализма //

101. Флоря Б.Н. "Служебная организация" и ее роль в развитии феодального общества у восточных и западных славян // Отечественная история. 1992. № 2. С. 56-74.

102. Флоря Б.Н. Рец. на кн.:. Яковенко Н.М. УкраТнська шляхта з кшця XIV до середини XVII ст. КиТв, 1993//Славяноведение. 1995. №. 2. С. 101-106.

103. Фроянов И.Я. Киевская Русь: Главные черты социально-экономического строя. СПб.: Изд-во С.-Петербургского университета, 1999. 372 с.

104. Чернов С.З. Волок Ламский в ХМ-первой половине XVI в.Структуры землевладения и формирование военно-служилой корпорации (Акты Московской Руси: Микрорегиональные исследования. Т. 1). М.: Институт археологии РАН, 1998. 544 с.

105. Шараневич И. История Галицко-Володимирской Руси от найдавнейших времен до року 1453. Львов: В печатни Института Ставропигийского, 1863. 462 с.

106. Щапов Я.Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси Х1-ХМ вв. М.: Наука, 1972. 340 с.

107. Яковенко Н.М. УкраТнська шляхта з кшця XIV до середини XVII ст. (Волинь \ Центральна УкраТна). КиТв: Наукова думка, 1993. 412 с.

108. Якубский В.А. Проблемы аграрной истории позднесредневековой Польши. Л.: Изд-во ЛГУ, 1975. 118 с.

109. Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина (Историко-генеалогическое исследование). М.: Наука, 1981. 296 с.

110. Bendza М. Prawoslawna diocezja przemyska w latach 1596-1681. Studium historyczno-kanoniczne. Warszawa: Wydawnictwo Chrzescianskiej Akademii Teoiogicznej, 1982. 268 s.

111. Chynczewska-Hennel T. Swiadomosc narodowa szlachty ukrairiskiej i Kozaczyzny od schylku XVI do polowy XVII wieku. Warszawa: Panstwowe wydawnictwo naukowe, 1985. 189 s.

112. D^bkowski P. Zwierciadlo szlacheckie. Lwöw, 1928. 214 s.

113. D^bkowski P. Ziemia sanocka w XV stuleciu. Lwöw, 1931. Cz. 1-2. 187, 134 s.

114. Dudzicz D. Ree.:. Гошко Ю.Г. Населения Украшських Карпат XV-XVIII ст. КиТв, 1976 // Przegl^d historyczny. Warszawa, 1978. Т. 69. Zeszyt 4. S. 715718.

115. Dzieduszycki M. Kronika domowa Dzieduszyckich. Lwöw, 1865. 477+LXXXIV s.

116. Fastnacht A. Osadnictwo ziemi sanockiej w latach 1340-1650. Wroctaw: Zaklad Narodowy im. Ossoliriskich Wydawnictwo, 1962. 291 s.

117. Gaw^da S. Moznowtadztwo matopolskie w XIV i w pierwszej potowie XV wieku. Studium z dziejöw rozwoju wielkiej wlasnosci ziemskiej. Krakow: Nakladem Uniwersytetu Jagiellonskiego, 1966.167 s.

118. Genealogia polska elita politiczna w wiekach srednich na tle poröwnawczym. Toruh, 1993. 207 s.

119. Hejnosz W. lus Ruthenieale. Przezytki dawnego ustroju spoteeznego na Rusi Halickiej w XV wieku. We Lwowie: Drukarnia uniwersytetu Jagiellonskiego, 1928. 112 s.

120. Hube R. Wyrok Iwowski roku 1421. Warszawa, 1888. 43 s.

121. Janeczek A. Polska ekspansja osadnieza w ziemi Iwowskiej w XIV-XV w. // Przegl^d historyczny. Warszawa, 1978. T. 69. Zeszyt 4. S. 597-620.

122. Koczerska M. Swiadomosc genealogiczna moznowladztwa polskiego w XV wieku. Podstawy i srodki wyrazu // Spoleczenstwo Polski sredniowiecznej. Zbiör studiow. Warszawa: Panstwowe wydawnictwo naukowe, 1982. T. 2. S. 266-322.

123. Kollman N.Sh. Kinship and Politics: The making of the Muscovite political system, 1345-1547. Stanford (Calif.): Stanford University Press, 1987. XIII+324 P

124. Kutrzeba S. Przywilej jedlnenski z roku 1430 i nadanie prawa polskiego na Rusi // Ku uczczeniu Bolestawa Ulanowskiego. Zbior prac. Krakow: Drukarnia uniwersytetu Jagielloriskiego, 1911. S. 271-301.

125. Liske X. Przedmowa // Akta grodzkie i ziemskie z czasow Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego berbardyriskiego we Lwowie. We Lwowie: Z I. Zwqzkowej drukarni, 1886. T. 11. S. V-XXV.

126. Maleczyhski K., Bielihska M., G^siorowski A. Dyplomatyka wiekow srednich. Warszawa: Panstwowe wydawnictwo naukowe, 1971. 371 s.

127. Myslinski K. Dymitr z Goraja a Ludwik W^gierski i JagieWo // Studia historyczne. Krakow, 1979. Rok 22. Zeszyt 3. S. 363-377.

128. Myslinski K. Dzieje kariery politycznej w srednowiecznej Polsce. Dmytr z Goraja. 1340-1400. Lublin, 1982. 283 s.

129. Prochaska A. Nowsze pogl^dy na stosunki wewn^trzne Rusi w XV wieku // Kwartalnik historyczny, Lwow, 1895. Rocznik 9. Zeszyt 1. S. 23-42.

130. Prochaska A. Przedmowa // Akta grodzkie i ziemskie z czasow Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego bernardyriskiego we Lwowie. We Lwowie: Z drukarni E. Winiarza we Lwowie, 1901-1906. T. 17-19. S. V-LVIII, V-XLIII, V-XXXIV.

131. Stadnicki A. O wsiach tak zwanych woloskich na polnocnym stoku Karpat. Lwow, 1848. 98 s.

132. Stadnicki A. Ziemia Iwowska za rz^dow polskich w XIV i XV wieku we wzgl^dzie spotecznich stosunkow// Biblioteka Ossolinskich. Poczet nowy. Lwow, 1863. T.3. S. 1-103.

133. Szaraniewicz I. Rys wewnçtrznych stosunkôw Galicyi wschodnej w drugiej potowie piçtnastego wieku. Lwôw: W drukarni Instytuta Stauropigianskiego, 1869. 124+Vs.

134. Trajdos T.M. Kosciot katolicki na ziemiach ruskich Korony i Litwy za panowania Wtadystawa II Jagietty (1386-1434). Warszawa: Panstwowe wydawnictwo naukowe, 1983. T. 1. 328 s.

135. Wilamowski M. Powstanie i pocz^tki hierarchii urzçdôw ziemskich wojewôdztwa ruskiego i Podola: Z dziejôw elity politycznej Polski pierwszej potowy XV wieku // Rocznik historyczny. Warszawa; Poznan, 1998. Rocznik 64. S. 105-128.

136. Zaj^czkowski A. Szlachta polska: Kultura i structura. Warszawa: Semper, 1993. 116s.

137. Zrôdta dziejowe. Warszawa: Sktad gtôwny u Gebethnera i Wolffa, 1903. T. 18.

138. Cz. 2. Ziemie ruskie. Rus Czerwona / Opis. przez A. Jabtonowskiego. 491 +33 s.1. Справочные издания

139. Словник староукраТ'нськоТ' мови XIV-XV ст. Ки'Гв: Наукова думка, 1977-1978. Т. 1-2. 630, 591 с.

140. Boniecki A. Herbarz polski. Wiadomosci historyczno-genealogiczne о rodach szlacheckich. Warszawa: Sktad gtôwny Gebethner i Wolff w Warszawie, 18991911. T. 1-14.

141. Boniecki A., Reiski A. Herbarz polski. Wiadomosci historyczno-genealogiczne о rodach szlacheckich. Warszawa: Sktad gtôwny Gebethner i Wolff w Warszawie, 1912-1913. T. 15-16.

142. Maleczynski K. Urzçdnicy grodzcy i ziemscy Iwowscy w latach 1352-1783. We Lwowie: Naktadem Towarzystwa naukowego, 1938. 240 s.475

143. Niesiecki К. Herbarz polski / Wyd. przez J.N. Bobrowicza. W Lipsku: Naktadem i drukiem Breitkopfa i Hártela, 1839-1845. T. 1-10.

144. Paprocki В. Herby rycerstwa polskiego / Wyd. K.J. Turowskiego. Krakow: Naktadem wydawnictwa biblioteki Polskiej, 1858. 964+CLXII+13 s.

145. Uruski S. Rodzina. Herbarz szlachty polskiej / Przy wspoludziale A.A. Kosiñskiego, wykoñczany i wzupetniony przez A. Wtodarskiego. Warszawa: Sktad gtówny ksiçgarnia Gebethnera i Wolffa, 1904-1931. T. 1-15.

146. Zychliñski T. Ztota ksiçga szlachty polskiej. W Poznaniu: Naktadem i drukiem Jaroslawa Leitgebra, 1879-1892. Rocznik 1-14.

147. Zychliñski T. Ztota ksiçga szlachty polskiej. Poznan: Czcionkami drukarni Fr. Chocieszyñskiego, 1893-1896. Rocznik 15-19.

148. Zychliñski T. Ztota ksiçga szlachty polskiej. Poznañ: Czcionkami drukarni dziennika poznañskiego, 1898-1908. Rocznik 20-31.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.
В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Автореферат
200 руб.
Диссертация
500 руб.
Артикул: 136001