Бюрократия немецкого города XVI - XVII в.: Историко-социологические и культурно-исторические аспекты тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 07.00.03, кандидат исторических наук Левинсон, Кирилл Алексеевич

• Левинсон, Кирилл Алексеевич
• кандидат исторических наук
• 1999

Оглавление диссертации кандидат исторических наук Левинсон, Кирилл Алексеевич

Том первый:

Предисловие.

1. Введение.

1.1. Постановка проблемы.

1.1.1. Предмет и задачи исследования.

1.1.2. Обоснование.

1.2. Историографический обзор.

1.2.1. История государственного и городского управления (классическая "конституционная история" и история управления").

1.2.2. Социальная история городского населения (классическая "городская история").

1.2.3. Классическая "история чиновничества".

1.2.4. История повседневности, история ментальностей, культурная история, историческая социология.

1.3. Обзор источников.

1.3.1 Прошения.

1.3.2. Заключения.

1.3.3. контракты.

1.3.4. Присяги.

1.4. Методы исследования.

П. Основная часть.

11.1. Городское управление в Священной Римской Империи в раннее новое время: некоторые институциональные, персональные и технологические аспекты.

11.1.1. Расширение сфер общественной жизни, контролируемых государством, развитие административных функций и техник.

II. 1.2. Новые отношения между "управляющими и "управляемыми".

11.2. Городские служащие в XVI - первой половине XVII вв. как социальная группа: аутентичная категория или проекция?.

11.2.1. Терминология.

11.2.2. Специфика статуса городских служащих.

11.2.3. Внешние и внутренние группообразующие факторы.

11.2.3.1. Отсутствие корпоративной организации городских служащих в Аугсбурге.

11.2.3.2. Социопрофессиональное групповое сознание и формы его проявления.

П.2.3.2.1. Наименованием самонаименование.

11.2.3.2.2. Солидарность по признаку принадлежности к аппарату или к специальности.

11.2.3.2.3. Отграничение вовне.

11.2.3.2.4. Внешние атрибуты.

II.2.4. Вывод.

П.З. Представления городских служащих о своем положении и своей деятельности.

П.З. 1. Как определяли городские служащие свою работу?.

11.3.2. Нормативные положения и бытовые представления о том, что требовалось от служащего и что ему полагалось получать.

11.3.2.1. 11еобходимые качества, способности, навыки, знания и опыт: квалификационные характеристики.

11.3.2.2. Подобающее поведение ("чиновничья этика").

11.3.3. Карьера или выживание? - функции службы в жизненных стратегиях.

П.3.3.1. Карьера на городской службе.

11.3.3.2. Кто ради чего служил.

11.3.4. Жалование и пенсионное обеспечение - предмет переговоров.

11.3.5. Вывод:.

II.4. Некоторые особенности социального взаимодействия, связанные со статусом городского служащего.

11.4.1. Конфликты и конфликтное поведение.

11.4.2. Родственные и дружеские связи и их роль в жизни городских служащих.

11.4.2.1. Проявления "семейного" дискурса:.

11.4.2.1.1. Простое упоминание.

11.4.2.1.2. Необходимость кормить семью.

11.4.2.1.3. Подчеркивание родственной или дружеской связи.

11.4.2.2. Роль членов семьи в трудовой деятельности городского служащего.

11.4.2.3. Ходатайства.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Бюрократия немецкого города XVI - XVII в.: Историко-социологические и культурно-исторические аспекты»

Эта диссертация возникла в результате исследований, проведенных в западногерманских и австрийских архивах и библиотеках, но две важнейшие фазы ее создания протекали в Москве: здесь я получил основные знания и интеллектуальные импульсы, которые подготовили меня к ее написанию; здесь же я завершил исследовательскую часть работы и свел результаты ее в единый текст, предлагаемый теперь вниманию читателя. Поэтому среди тех, кому я хотел бы высказать свою искреннюю и глубокую благодарность за всякого рода помощь и поддержку, на первом месте следует, конечно, назвать моих московских наставников, которые, каждый по-своему, сильно повлияли на тематику и методологию исследования. Основательная школа научной работы, пройденная в свое время мод руководством М. А. Бойцова, позволила мне, как я надеюсь, достичь в первом большом самостоятельном исследовании такого уровня, который будет достоин моего учителя. Формирование моих методологических принципов и исследовательских интересов протекало далее в тесном контакте с моим научным руководителем А. Я. Гуревичем, учеником которого я поэтому себя также считаю. Заинтересованное и благожелательное участие, проявленное им на всех этапах работы, помогало ее продвижению вперед кроме всего прочего и тем, что оставляло мне значительную свободу действий, поощряя к творческому поиску, ориентации в котором весьма способствовали наши беседы.

В 1995-1996 годах я провел шесть месяцев в Германии, где в ходе чтения литературы и первых архивных разведок постепенно начали определяться контуры проекта. За неоценимую помощь на этом этапе я благодарен д-ру Э. Яну и д-ру М. Запперу, всем сотрудникам Франкфуртского городского архива, а также А. Кюпперс, А. и Б. Запперам. чье гостеприимство позволило мне работать во Франкфурте-на-Майпе.

Проведение исследований в Бамберге стало возможно благодаря помощи сотрудников Бамбергского городского архива и дружеской опеке

А.Бьендарра. Всем им я хотел бы высказать теперь мою самую горячую признательность.

В 1996-1997 гг. благодаря стипендии Австрийской службы академического обмена я имел возможность продолжить архивные и библиотечные изыскания в Инсбруке и Вене под руководством проф. Г. Мозера. Его, а также работникам Инсбрукского городского и Венского городского и земельного архивов, я благодарю за консультации и практическую помощь в работе. В результатах, которые принесли эти шесть месяцев в Австрии, немалая заслуга коллег и товарищей, помогавших мне тем или иным способом: Г. Гусейнова, М. Симбиревой и многих других.

Основной архивной базой настоящей диссертации стали Городской архив и Государственная и городская библиотека Аугсбурга. После первого знакомства с этими собраниями в 1995-1996 гг., второй и наиболее важный этап работы там был осуществлен благодаря щедрой финансовой поддержке фонда "Фольксваген", позволившей мне в качестве стипендиата Института Европейской Культурной Истории при Аугсбургском университете провести в 1997-1998 г. целый год в Аугсбурге. Мне хотелось бы также сказать большое спасибо за научную помощь, оказанную в разные моменты моего пребывания в этом городе, директору архива д-ру В. Беру, его сотрудникам В. Вюсту, Г. Ришерту, А. Зензеру, Г. Вайсу, снабжавшим меня ежедневно прекрасным источниковым материалом, работникам библиотеки В. Майеру и Р. Новаку, всему коллективу Института Европейской культурной истории - в первую очередь д-ру В. Веберу, д-ру И. Буркхардту, Ш. Хаберер, X. Эсманн, М. Бруннер, а также участникам коллоквиумов и семинаров в Институте и всем моим аугсбургским коллегам и друзьям, в беседах с которыми, можно сказать без преувеличения, в значительной мере сформировались как концепция, так и методология моей работы: не имея возможности назвать всех, не могу не упомянуть с глубокой признательностью К. Штайн, Б. Мауера, д-ра Г.-Й. Кюнаста, М. Зелински, д-ра М. Э. Пламмер, Г. Фойерера, В. Майера, М. Хэммонда, Р. Микс, Б. Э. Тлусти, д-ра Г. Гразера. Всем этим людям, наряду с семьей Бах, В. Вольбург, С. Гертнер, Ф. Шифердеккером, В. Радтке и многими другими, не названными поименно, я бесконечно благодарен кроме всего прочего и за необычайно теплую и способствовавшую плодотворной работе атмосферу, которая окружала меня в Аугсбурге.

Во время подготовки диссертации различные фрагменты, вошедшие впоследствии в том или ином объеме в окончательный текст, были написаны и представлены научной общественности в Германии, Австрии и России в виде докладов на научных семинарах и конференциях. За благожелательные критические замечания и вопросы, заставившие меня углубить проработку многих тем, я благодарю всех участников этих форумов, прежде всего д-ра М. Дингеса, д-ра Р. Ютте (коллоквиум "Старая Европа" в Институте Истории Медицины при фонде Роберта Боша, Штуттгарт), д-ра Г. Ярица (Институт Истории Материальной Культуры, Креме / Центрально-Европейский Университет, Будапешт) и моих коллег по исследовательскому проекту "Человек в истории" (ИВИ РАН, Москва).

И наконец - по хронологическому порядку, но не по значению, - на заключительном этапе мне оказали неоценимую техническую помощь Ю. Кольцова и Т. Н. Алексеева.

За постоянную поддержку, душевное участие и создание идеальных условий для работы я бесконечно признателен моей семье.

Будучи не в состоянии назвать поименно всех остальных, кто был на разных этапах причастен к возникновению этой диссертации, я надеюсь, что долг благодарности им будет хотя бы частично воздан тем, что я посвящаю эту работу моим родным, учителям и друзьям

К. Левинсон

I. Введение

I. 1. Постановка проблемы

Заключение диссертации по теме «Всеобщая история (соответствующего периода)», Левинсон, Кирилл Алексеевич

11.4.3. Вывод

Подведем итоги. Я надеюсь, что мне удалось достаточно убедительно продемонстрировать на примерах следующее:

1. Что с точки зрения людей, состоящих на государственной службе или желающих на нее поступить, их семейное и служебное положение были связаны между собой, в чем-то определяли друг друга, и это считалось ими естественным и значительным обстоятельством, которое они включали в свою аргументацию, рассчитывая на такое же понимание этой связи теми, кто вершил их судьбы, допуская к ресурсам или оказывая поддержку. На практике этому представлению соответствовало более или менее широкое вовлечение служебных инстанций в разрешение семейных, соседских, правовых и др. конфликтов, равно как и вовлечение родственников и друзей в борьбу за получение должности и в исполнение служебных обязанностей человека, подобно тому, как оно было традиционно распространено во многих отраслях общественного производства.

2. Что в аргументации, исходящей от коллективных органов власти и базирующейся на юридическом подходе, строго разделялись служебные и личные дела и формальные и эмоциональные мотивы; когда речь шла о первых, вторые в рассуждение не допускались. Этому соответствовало на практике отрицательное отношение к участию посторонних в служебной деятельности чиновников или игнорирование этого участия, как и аргументов, связанных с родственными или дружескими отношениями.

3. Что два дискурса, из которых один оперирует в большей степени аргументами, основанными на государственном интересе и формальной легитимности, а другой в основном опирается на патриархальные и коммунитарные ценности, обнаруживают известное разнообразие вариантов и оказываются не закрепленными за определенным носителем: реализация того или другого из них обусловлена в большой мере ролью, играемой в конкретной коммуникативной ситуации. Поэтому их можно в дополнение к приведенным выше характеристикам классифицировать как "дискурс власти / начальства" и "дискурс подданного / просителя".

III. Заключение 111.1. Общие выводы

III.1.1. В том, что касается источников, наиболее важным выводом мне представляется сама возможность и продуктивность использования петиций, заключений по ним, служебных контрактов и т.п. в антропологически ориентированных исследованиях по социально-культурной истории.

В сравнении с нормативными текстами, на базе которых в основном писалась прежде история государственной службы и служащих, прошения дают нам возможность составить более непосредственное представление о практике, не всегда совпадавшей с той картиной, которая рисуется нам при чтении регламентов и контрактов: мы узнаем о случаях, когда люди много лет служили и получали жалованье без полного оформления найма; мы видим, как размеры и регулярность выдачи денежного и натурального довольствия порой не соответствовали тем, что закреплены были в контрактах; мы обнаруживаем различия в дискурсах подчиненных и начальства, которые остались бы в ином случае скрыты от нашего взгляда.

Несомненно, в отличие от многих нарративных текстов, эти источники не только кратки, но и фрагментарны, то есть, петиции и еще более лаконичные заключения баумайстеров в большинстве случаев не описывают сколько-нибудь подробно и последовательно социальные практики и представления о них, существовавшие в головах современников, а дают нам только пунктирные, косвенные или закодированные указания на них. Но это можно рассматривать не только как недостаток данного типа источников, но и как его положительную особенность; ведь для историка, интересующегося более содержанием обыденного сознания, чем продуктами ученой или художественной рефлексии, весьма ценны как раз высказывания, делаемые вскользь и просто отсылающие к общему фонду знаний и ценностей, по поводу которых существует консенсус, делающий ненужной большую обстоятельность. Поставленный перед необходимостью втиснуть свою аргументацию в довольно жестко ограниченный формат петиции, проситель вставлял в текст именно то, в чем он был уверен, то, что считал верным и важным. Сличая множество таких спрессованных изложений частных дискурсов, мы обнаружили значительное сходство между ними, которое позволяет нам делать некоторые обобщения. И как раз наоборот, многословные, подробные и риторически оригинальные прошения скорее бросаются в глаза как нечто, выпадающее из ряда вон, и заставляют заподозрить некоторую исключительность в их авторах, а следовательно - вызывают сомнения в них как в материале для обобщения.

В силу фрагментарности наших источников мы, как правило, не имеем возможности составлять "цепочки данных" (record linkage) из более чем трех звеньев - прошения, заключения по нему и резолюции Совета, из которых к тому же последние два звена далеко не всегда имеются; и это лишает нас удовольствия прослеживать развитие событий с участием тех или иных персонажей. Но на мой взгляд, желание установить, "получил ли X то, что хотел", и желание узнать, "почему и как он собирался это получить", репрезентируют два разнородных - и равноправных - исследовательских интереса. Поскольку я в настоящей работе руководствовался в большей степени вторым из них, повествовательная незавершенность приводившихся здесь примеров не умаляет, на мой взгляд, их познавательной ценности.

Хотя многие аспекты, в принципе релевантные для нашего исследования, остались вне поля зрения именно потому, что источниковая база его была ограничена определенными типами памятников, мне представляется, что лучшего массового источника для принятой здесь постановки проблемы в известных мне архивных собраниях найти было бы нельзя. Письма и дневники превосходят прошения с точки зрения аутентичности и подробности, но встречаются в гораздо меньшем числе и распределены очень неравномерно по социальной лестнице. Многие другие типы источников - судебные акты, финансово-правовые тексты (завещания, долговые расписки) и отчасти хроники, связанные авторством или по содержанию с делами городских служащих, - могут, вероятно, дать очень интересный и разнообразный материал, но процедура сбора данных при работе с массивами таких текстов оказывается гораздо более трудоемкой.

III. 1.2. Я надеюсь, мне удалось показать, что, изучая такой институт как городская служба в диахронном разрезе, охватывающем приблизительно полтора столетия, мы имеем дело со "временем разной длительности": если события политической жизни - смены правительств, конфессиональные реформы и конфликты, войны, рейхстаги, изменения законодательства, - а также общественная мысль являют нам в XVI-XVII вв. тесный ряд поворотных дат и поддаются выстраиванию в эволюционные процессы, то в обыденном сознании, на уровне восприятия, дискурсивного осмысления и описания мира или ритуальных практик (таких, как оформление документов) мы не отмечаем сколько-нибудь значительных сдвигов. Ведомства и должности, к которым относятся изученные источники, реорганизовывались. Конфессия играла в разные периоды то большую, то меньшую роль в качестве квалификационного критерия. Экономическая конъюнктура переживала взлеты и спады. Почерк, которым написаны документы, менялся со временем. Несколько медленнее и неоднозначнее менялся язык, на котором они написаны. Но содержание текстов обнаруживает полное постоянство: тематика и аргументационные стратегии прошений служащих воспроизводятся, как и реакции властей на них, на протяжении всего рассматриваемого периода; "смены декораций" (иногда упоминаемые в них) нимало не сказываются на отношении к службе, к положению чиновников в обществе, к их потребностям. Прогресс бюрократизации, административного уплотнения, дисциплинарной политики государства не затрагивал этих глубинных культурных установок, они - один из феноменов longue dume, сложившихся постепенно на протяжении долгих веков и частично переживших, как показывает опыт на сегодняшний день, и конец старого режима, и модернизацию.

III. 1.3. Методологически важным с точки зрения предмета исследований является, на мой взгляд, вывод о внутренней гетерогенности и разрозненности выделяемой социопрофессиональной категории. Если мы хотим писать историю "изнутри", то мы должны воздержаться от попыток изучать историю "чиновничества", а основное внимание направить на малые коллективы, скрепленные органической солидарностью. Как показывает знакомство с прошениями, принадлежность к службе имела различные импликации, но сама по себе редко (если вообще) становилась базой для формирования групповой самоидентификации.

Неформальные связи между коллегами, между знакомыми, патронами и клиентами, а также формальные отношения между служащими и их начальством образуют социальные сети с горизонтальными и вертикальными связями, в которых статус служащего и те обязательства или привилегии, которые с ним связаны, представляют только один фактор из многих. Складывается впечатление, что на конкретный состав такой социальной решетки и на место человека в ней влияла не столько сама его принадлежность к муниципальному аппарату, сколько положение, занимаемое в нем. В качестве тезиса, нуждающегося в эмпирической проверке с привлечением новых источников, я предполагаю, что такие социальные категории как, скажем, духовенство, патриции, ландскнехты или евреи, которые были значительно четче проявлены внешне и сцементированы самосознанием своих членов внутренне, в гораздо большей степени определяли их место в общественной структуре, открытые для них возможности и поставленные им границы, отношение к ним других и нормы их поведения.

111.1.4. Вывод о внутренней разнородности массы служащих не отменяет другого вывода - о том, что их взгляды, интересы и проблемы зачастую оказывались схожими, и основой этого была именно их включенность I! административный аппарат с его специфическими отношениями господства-подчинения, гарантиями и зависимостью в смысле доступа к жизненно важным ресурсам. Общим для просителей из самых разных социальных слоев, независимо от постов, которые они занимали, от их религиозной принадлежности, образовательного и имущественного ценза является меркантильный подход к службе, который не рассматривается как нечто неадекватное. Ценности патриотизма и лояльности слуг своим господам как правило проявляются в той или иной степени, но главным для данного дискурса, который можно определить как "неформальный", или "неофициальный", "личный", является патерналистский взгляд на отношения начальства и подчиненных, созвучный в принципе саморепрезентации государства в ту эпоху.

Для дискурса последнего (его, соответственно, мы называем "формальным", "официальным" или "государственным") характерно, однако, помимо этого еще и следование таким прагматическим и символическим ценностям "государственного интереса", как сохранение и укрепление собственной власти, главным образом с точки зрения контроля и престижа, далее фискальный интерес и - в той мере, в какой он ему не противоречит, -некоторый легализм. В целом можно сказать, что по основным вопросам, связанным со служебной деятельностью, обликом служащего (его квалификацией и этикой) и принципами вознаграждения его труда между дискурсами просителей и Совета наблюдаются более или менее серьезные расхождения, которые, однако, не обязательно ведут к конфликтам на деле.

Важным кажется мне еще раз отметить два принципиальных момента. Во-первых, реализация того или иного дискурса в текстах не означает еще, что "осязаемые" действия будут в полной мере ему отвечать: мы видели как совпадения, так и расхождения - например, в том, что касается отношения к участию близких в работе служащего и его доходах. Во-вторых, заявление каждого из дискурсов в значительной мере связано не столько с личными воззрениями человека, сколько с его ролью просителя и зависимого лица или же представителя публичной власти, выступающего ex officio.

Весьма интересное и показательное различие между этими двумя дискурсами мы наблюдаем, например, в том, как структурируется время в текстах в зависимости от направленности "наверх" или "вниз". Прошения и заключения, подаваемые на имя властей, согласно канону в принципе не датируются,451 в то время как резолюции Совета и контракты, репрезентирующие волю государства, всегда содержат точную дату. В то же время есть разница и между петициями и заключениями баумайстеров, В первых временные категории встречаются в принципе даже чаще (в полтора раза), нежели в последних, - речь идет о таких словах и словосочетаниях, как "сейчас", "прежде", "до сих пор", "издавна", "впредь", а также датах и сроках. При этом в прошениях время отнесено, как правило, к человеческой биографии: более или менее точные указания сроков (в среднем 1,8 на прошение, чаще всего с точностью до года) встречаются только там, где речь идет о трудовом стаже, действии контракта или о возрасте просителя либо его ближних, а даты мы находим только в шести из десяти таких текстов, причем для этого не имеет значения, кто был просителем - юрист или ремесленник.432 В заключениях баумайстеров пропорция обратная: среди временных категорий здесь преобладают даты разной точности (1,6 на заключение). Указания же сроков (в среднем 0,6) в большинстве случаев просто перенимаются из тех петиций или контрактов, о которых идет речь. Как видим, время в докладах баумайстеров отнесено к светскому либо церковному календарю: ежегодная ротация членов Совета и, в частности, начальников Строительного Ведомства, а также методы делопроизводства структурируют время таким образом, что наибольшее значение имеет, когда именно произошло или должно произойти то или иное событие в сфере их компетенции.

Точность королей", правда, не означала их "вежливость", по крайней мере в отношении подданных, то есть, она была зачастую одним из орудий господства: тот, кто по какой-либо причине не соответствовал этому высокому стандарту хронологической точности, мог согласно официальному дискурсу быть дискриминирован при распределении благ. Читая прошение Урсулы Эерер, старой женщины, которая просила после смерти своего мужа выдать ей его последнее недополученное квартальное жалованье, баумайстеры, возможно, лично сочувствовали ее бедности, и "ради ее покойного супруга, поскольку он долгое время /был/ на службе, с удовольствием выполнили бы ее просьбу и выдали если не полный, то хотя бы половинный оклад, если бы он (Эерер - К. Л.), как было заявлено, умер через 10 недель после Троицы. Поскольку же, как нам стало известно, означенный Эерер умер всего через 5 недель после упомянутой Троицы, и были сообщены неверные сведения, /./, мы покорно оставляем на усмотрение /Совета/, наделить ли просительницу половинным окладом или, поскольку были сообщены неверные сведения, в этой просьбе ей отказать."453 В итоге Совет счел возможным выдать Урсуле половину жалованья ее супруга за последний квартал - как уже говорилось выше, не всякие представления об истинном, должном и правильном находили прямое воплощение, и в данном случае, вероятно, патерналистские ценности возобладали над легалистскими, тем более что речь шла об однократном пожаловании очень скромной суммы.

III. 1.5. В связи с разбором значений понятия "покорность", а затем в связи с рассмотрением конфликтных ситуаций и поведения в них чиновников наше внимание оказалось привлечено к одной особенности статуса государственного служащего, которая сказывалась, несомненно, и во многом другом. Речь идет о совпадении для него в лице Совета высшей инстанции в служебной иерархии и в гражданской. Это давало служащему большие льготы по сравнению с другими бюргерами и обывателями, открывало широкие возможности для злоупотребления своим положением тем, кто осуществлял от имени государства распределение тех или иных ресурсов, и в изучаемый период - вопреки выдвинутому историками тезису о "дисциплинировании штаба управления" как основном занятии властей в начале нового времени - это на практике не несло с собой, похоже, никаких особенных стеснений. Отсутствие собственной значительной власти и зависимость своего положения государственный служащий мог с лихвой компенсировать за счет того, что был близок к самой высшей власти и мог сравнительно легко и зачастую на вполне легальной основе пользоваться ее покровительством (например, в конфликте или в деле получения квартиры), чего другие могли добиться только ценой долгих челобитий либо взяток.

III.1.6. И наконец, последний (по порядку, но не по значению) вывод, связанный так или иначе со всеми предыдущими - или связывающий их между собой, - заключается в том, что на основе сопоставления разных типов источников мы обнаруживаем пе только расхождения между нормой и практикой, между различными дискурсами, между словами и делами: мы видим также, по крайней мере частично, и те механизмы, с помощью которых происходят эти преломления. Важнейшим из таких механизмов является своеобразный диалог, который могли вести с властями служащие, как, впрочем, и все подданные. С помощью прошений, как показали исследования Андре Холенштайна и Натали Земон Дэвис, можно было значительно повлиять на исполнение правосудия; наши источники показывают, как предметом переговоров делались приобретение или сохранение места на службе для себя или для своих близких, размер и сама выплата жалованья, пенсии или единовременного пособия, а также некоторые другие моменты, выглядящие столь однозначно и окончательно оговоренными в нормативных документах.

Остается лишь пожелать вслед за М. Дингесом, чтобы возможностям и практикам таких социальных "торгов", или переговоров, в обществах прошлого придавалось в исторических исследованиях большее значение.454

111.2. Направления для дальнейших исследований

В рамках данной работы могли быть рассмотрены только некоторые отдельные аспекты, которыми отнюдь не исчерпывается затронутая тема. Вне всякого сомнения, мы можем получить из использованных здесь и однотипных источников массу новой информации при постановке вопросов под иным углом. О нескольких перспективных направлениях дальнейших исследований на этом и другом материале городских архивов мне хотелось бы в заключение коротко сказать.

Ш.2.1. Так, весьма интересным и плодотворным может оказаться изучение с помощью аутентичных текстов, вышедших из-под пера чиновников, такого феномена как "канцелярский язык", т.е. 'профессиональный жаргон писарей и других работников управленческого аппарата. Это помогло бы лучше прояснить степень профессионализации и групповой интеграции чиновников, так как с социолингвистической точки зрения существование как институционализированной специальности, так и социальной группы предполагает наличие более или менее разработанного языкового кода, имеющего, подобно внешним атрибутам или (само)названию, одновременно дистинктивную и интегративную функцию. Применительно к современности такие групповые языки - жаргоны, арго, социолекты, профессиональные языки -изучаются в общении с живыми носителями; историческое их исследование также возможно, хотя ему поставлены более жесткие границы, поскольку оно полностью или преимущественно зависит от наличия письменных памятников определенного рода. Неудивительно поэтому, что наибольшее количество работ в этой области написано по истории тех подъязыков, которые существовали не только в устной, но и в письменной среде: в первую очередь это канцелярские, купеческие, научные, медицинские и технические жаргоны.455 Отдельный вопрос при этом, конечно, - каково соотношение между письменным и устным языком, или - в другой плоскости - между языком профессиональных текстов и групповым разговорным кодом профессионалов.456 По поводу последнего мы лишь в исключительно редких случаях можем делать какие-то утверждения, так как почти всегда письменная фиксация оказывается призмой, в которой тем или иным образом преломляются практически все составляющие того или иного высказывания.

Перед лицом таких ограничений мы, тем не менее, можем попытаться проанализировать дошедшие до нас тексты и вычленить из них те элементы, которые можно было бы считать характерными для административного обихода: это могут быть как лексические, так и синтаксические, морфологические, графематические и стилистические особенности. Кроме того, поскольку до нас зачастую дошли памятники, отражающие разные стадии создания документов (концепты, черновики, копии), мы можем надеяться, что, сравнивая их, в каких-то случаях обнаружим свидетельства рефлексии авторов по поводу используемых языковых средств.457 Семантические и прагматические аспекты канцелярского языка до сих пор, насколько мне известно, представляют собой в подавляющей мере "terra incognita" для лингвистов и историков языка.

III.2.2. Далее, весьма интересно было бы расширить ту часть исследования, которая касается социальных связей городских служащих. Ссгь родственных, соседских, дружеских, патронажных и деловых отношений является одним из важнейших факторов в человеческой жизни, и наше понимание людей прошлого в значительной мере зависит от знания этой составляющей их существования.

Переплетения" аугсбургских патрицианских семей - но только тех, из чьей среды вышли бургомистры и попечители города - исследовала в своей работе Катарина Зие-Буренс. В результате возникла своеобразная карта социальных (родственных и деловых) связей, на которой видны четыре группировки, объединенные вокруг домов Фуггеров, Вельзеров, Хербротов и Зайтцев. В большинстве случаев связи, показанные на этой карге, и связи, которые можно предположить по интерцессионным подписям, содержащимся в рассмотренных в настоящей работе прошениях, не совпадают друг с другом. Это связано, вероятнее всего, с тем, что для обозримости на карту Зие-Буренс были нанесены почти исключительно "сильные" связи, т.е. сочетания родства и делового сотрудничества. Ненанесение связи на карту, таким образом, не означает, что семьи никак не связаны были между собой. Одной из "одинарных" (т.е. только деловых) связей, в случае, если бы высказанная гипотеза подтвердилась, следовало бы считать и совместное оказание кому-то протекции в приеме на городскую службу, тем более что автор уделяет внимание и этой практике.458 Весьма интересной, хотя и столь же трудной задачей для историка было бы составление подобной карты связей между семьями городских служащих не только патрицианского, но и других сословий.459 Это в принципе неосуществимо с помощью только таких источников, как вышеупомянутые интерцессии или прошения; необходимо проработать также протоколы Ведомства Бракосочетаний (Hochzeitsamt), налоговые списки (Steuerbücher), в которые вносились поименно жители всех домов в городе, регистры Строительного Ведомства (BaumeisterbHcher), в которых записывались поименно служащие, получавшие жалование за каждый квартал; далее, нам могут помочь судебные документы - скажем, по делам о наследстве, не говоря уже о завещаниях. Письма, дневники, семейные хроники, автобиографические заметки и т.п. "эго-документы" сохранились в небольшом количестве, преимущественно от представителей высших слоев, но они являются ценнейшими источниками в том числе и по этой теме.

III.2.3. Третье направление, которое нуждается в дальнейшей проработке, - это сопоставление служащих с другими категориями городского населения. Мы говорили о том, что служба накладывала значительный отпечаток на образ мысли и образ жизни человека, но нельзя не признать, что без привлечения источниковых данных из ремесленной, купеческой, академической среды сделанные выводы остаются однобокими. Они с большой вероятностью будут скорректированы, если удастся провести сравнения, например, между представителями одних и тех же специальностей, работающими на рынок и предоставленными в большой степени своей судьбе, с одной стороны, - и состоящими на службе, с другой.

Интересные различия, далее, могут обнаружиться между служащими, состоящими при частных лицах или компаниях, при церковных институтах, при городской и при территориальной администрации. Статус, задачи, размеры, финансовые возможности и традиции того или иного аппарата проявлялись, значительный отпечаток на образ мысли и образ жизни человека, но нельзя не признать, что без привлечения источниковых данных из ремесленной, купеческой, академической среды сделанные выводы остаются однобокими. Они с большой вероятностью будут скорректированы, если удастся провести сравнения, например, между представителями одних и тех же специальностей, работающими на рынок и предоставленными в большой степени своей судьбе, с одной стороны, - и состоящими на службе, с другой.

Интересные различия, далее, могут обнаружиться между служащими, состоящими при частных лицах или компаниях, при церковных институтах, при городской и при территориальной администрации. Статус, задачи, размеры, финансовые возможности и традиции того или иного аппарата проявлялись, очевидно, и в положении и самоощущении тех, кто был с ним связан. Не исключено, что среди специалистов, менявших в хрде своей трудовой биографии место службы, существовали некоторые - как индивидуальные, так и коллективные - представления о сравнительных преимуществах и недостатках различных постов. Так, есть сведения о том, что переход на городскую службу рассматривался в разных случаях в качестве положительного или же отрицательного изменения в карьере, скажем, юриста или писаря, состоявшего дотоле при частном лице или практиковавшего самостоятельно. Адекватной источниковой базой для такого исследования одни лишь материалы городских архивов, даже при более полном охвате их фондов, служить не могут: необходимы исследования в территориальных, церковных и частных архивных собраниях.460

По мере появления работ, посвященных городским служащим в других частях Империи, можно надеяться на развитие компаративных исследований в этой области, в том числе с выходом за рамки германоязычного ареала. Для российской историографии, обладающей собственной традицией изучения структур государственного управления и чиновничества,461 могли бы представлять определенный интерес выводы, а также методы и постановки вопросов, применяемые в этой области историками, работающими на западноевропейском материале.

Том второй

Список литературы диссертационного исследования кандидат исторических наук Левинсон, Кирилл Алексеевич, 1999 год

1. V.1. Опубликованные источники:

2. Gessler Н. Formulare und teutsch Rethorica, Straßburg 1493.

3. Huge A. Rhetoriea und Formulare. Tübingen, 1526.

4. Stadtordnung für Wien, erlassen vom Erzherzog Ferdinand I. am 12. März 1526 in Augsburg // Die Reehtsquellen der Stadt Wien / Hg. von P. Csendes. Wien, 1986.

5. Thesaurus Notariorum, Das ist: Ein vollkommen Notariat- vnd Formularbuch /. Jetzt von newem vbersehen / vmb viel gemehrt ! . Durch Johann Rudoplh Sattler/genannt Weissenburger /Gerichtschreibern der Stadt Basel . Basel . M.DCXIV.

6. V.2. Неопубликованные источники:

7. STAATS- UND STADTBIBLIOTHEK AUGSBURG:

8. Memmorj aus gab der Klaydung Vnnd der Visierung zum himel vnnd zum Fendlein N on/ Р/aulus/ H/ector/ М/air/ R/athsdiener/. Staats- und Stadtbibliothek Augsburg, 2° Cod. S. 228.1. STADTARCHIV AUGSBURG:

9. StA Aug Akten das Archivwesen betreffend;2. StA Aug Baumeisterbücher;

10. StA Aug Collegium Medicum Obfrauen und Hebammen 1563 bis 1802,

11. StA Aug Hospitalarchiv, Tit. III, tom 252, Acta. Receptions Signaturen, Bestallungsbriefe, reverse, und Urkunden über den Dienst und Verhalten eines SiechMeisters und -Mesterin, Jetzt Stubenvaters genannt, von A° 1535;

12. StA Aug Literalien-Sammlung, 7.4.1519;

13. StA Aug Literalien-Sammlung, 8.7.1525;

14. StA Aug Ordnungen und Statute, Nr. 26-29;

15. StA Aug Rst Akten 818 Frevelansagen, Anzeigen, Berichte etc. 1640;

16. StA Aug Rst Akten 1045 Stadtbedienstete Rat Advokaten Beschwerden Gutachten;

17. StA Aug Rst Akten 1045 Stadtbedienstete Rat Advokaten, Johann Miller, der Rechten D„ 1635;

18. StA Aug Rst Akten 1045 Stadtbedienstete Rat Advokaten Beschwerden Gutachten 10 1540 bis 1806 Philipp Baumgartner.

19. StA Aug Rst Akten 1045 Stadtbedienstete, Rat, Advocaten 1540-1806;

20. StA Aug RSt Akten 1046 Stadtbedienstete Reichsstadtvogt;

21. StA Aug Rst Akten 1050 Stadtbedienstete Stadtgerichtsreferendare. Bestallungsbriefeines Stadtgerichtsreferendars, 17. Jh. (Specimen);

22. StA Aug Rst Akten 1050 Stadtbedienstete Stadtgerichtsreferendare;

23. StA Aug Rst Akten 1051 Stadtbedienstete Kanzleischreiber-Gerichtsschreiber;

24. StA Aug Rst Akten 1051 Stadtbedienstete Stadtgerichtsschreiber 1550-1758;

25. StA Aug Rst Akten 1051 Stadtbedienstete, Stadtgerichtsschreiber Dr. Ludwig Christoph Rheiner 1566-1567;

26. StA Aug Rst Akten 1051 Stadtgericht Gerichtsschreiberamt, Nachfolge Dr. L. Chr. Rheiners 1567, Bewerbung von Dr. Gregorius Henning;

27. StA Aug Rst Akten 1056 Stadtbedienstete, Supplicationen der Ratsdiener und evtl. Gutachten darauf;

28. StA Aug Rst Akten 1057 Stadtbedienstete, Hüttenschreiber;

29. StA Aug Rst Akten 1057 Stadtbedienstete, Schulmeister;

30. StA Aug Rst Akten 1061 Stadtbedienstete Baumeisteramt Balliere,

31. StA Aug Rst Akten 1061 Stadtbedienstete Baumeisteramt, Ablasser;

32. StA Aug Rst Akten 1061 Stadtbedienstete Baumeisteramt Lechmeister;

33. StA Aug Rst Akten 1064 Stadtbedienstete Baumeister Geschworene Werkleute;

34. StA Aug Rst Akten 1064 Stadtbedienstete Baumeisteramt Pflästermeister;

35. StA Aug Rst Akten 1065 Stadtbedienstete Baumeisteramt Bauschreiber;

36. StA Aug Rst Akten 1067 Rat Stadt-Diener Baumeisteramt Bauwart;

37. StA Aug Rst Akten 1067 Stadtbedienstete Bauamt Bauvogt;

38. StA Aug Rst Akten 1068 Stadtbedienstete Baumeisteramt Brunnenmeister;

39. StA Aug Rst Akten 1071 Baumeisteramt Stadtbedienstete Torhüter;

40. StA Aug RSt Akten 1071 Stadtbedienstete Baumeisteramt Perlachturm;

41. StA Aug Rst Akten 1077 Rat Stadtdiener Ablader bei der Schranne;

42. StA Aug Rst Akten 1077 Stadt-Diener Kornmesser;

43. StA Aug Rst Akten 1077 Stadtdiener Schrannenkehreramt;

44. StA Aug Rst Akten 1077 Stadtbedienstete Baumeisteramt Eich;

45. StA Aug Rst Akten 1077 Stadtbedienstete Baumeisteramt Eichtmeister;

46. StA Aug Rst Akten 1077 Stadtbedienstete Ungeldschreiber;

47. StA Aug Rst Akten 1078 Stadbedienstete Einspänninger;

48. StA Aug Rst Akten 1078 Stadtbedienstete Stadtboten;

49. StA Aug Rst Akten 1078 Stadtbedienstete Stadtboten, Reitende Boten,

50. StA Aug Rst Akten 1078 Stadtbedienstete Torwarte;

51. StA Aug Rst Akten 1078 Stadtbedienstete Wildwacht;

52. StA Aug Rst Akten 1080 Stadtbedienstete Baumeisteramt Provos;

53. StA Aug Rst Akten 1081 Baumeisteramt Nachrichter (Scharfrichter);

54. StA Aug Rst Akten 1082 Stadtbedienstete Baumeisteramt Trostknechte;

55. StA Aug Rst Akten 1082 Stadibedienstete Baumeisteramt Eisenmeister 15401710;

56. StA Aug Stattbuch Der Uralten Loblichen, Kaiserlichen, vnnd des Heyligen Römischen Reichs Stat Augspurg.1. STADTARCHIV BAMBERG:

57. StA Ba Rep. B4, Arch.-Nr.34 Altes Eid- und Pflichtenbuch 1410-1573, fol.91' Eid der geschworenen Botenläufer 1426;

58. StA Ba Rep. B4, Teil 1: Bürgermeister und Rat Nr.3 Altes Ratsbuch, Nr.34 Altes Eid- und Pflichtenbuch, Nr.35 Eid- und Pflichtbuch 1564;

59. StA Ba Rep.B4, Arch.-Nr.3 Altes Ratsbuch;

60. STADTARCHIV FRANKFURT AM MAIN: StA FfM Stadtkanzley Nr. 36, Rep. 292;1. STADTARCHIV INNSBRUCK:

61. StA Ibk Kammeramts-Raitung 1600;

62. StA Ibk Kammeramts-Raitung 1634-1635;

63. WIENER STADT- UND LANDESARCHIV:

64. WStLA HA Akten 5/1585, Beilage 1;

65. WStLA HA Akten 14/1620, Steuer Außzug Schreyber Zöch oder Bruderschaft alhier betreffend/;3. WStLA HA -Akten 2/1660;4. WStLA HA-Akten 14/1650;

66. Арнаутова^Е^Ю. "Mentalitäten im Mittelalter: methodische und inhaltliche Probleme / Hg. von F. Graus. Sigmaringen, 1987" (реферат,) // Культура и общество в Средние Века в зарубежных исследованиях. Вып.З, М., 1990.

67. Вахромеева Т. И. Повседневный мир и религиозность в городской культуре Западной Европы XV-XVI вв. (некоторые аспекты) // Актуальные вопросы исторической науки. Комсомольск-на-Амуре, 1996. С. 118-127;

68. Гуревич А. Я. О кризисе современной исторической науки // Вопросы истории. 1991. N2/3. С. 21-36.4. )ни?ее М Через теорию стиля жизни к "культурной истории повседневности"? // Одиссей. 1998. (в печати)

69. Дятлов В. А. Реформа городской благотворительности в Германии (1522-1524 гг.) // Германская история эпохи Реформации: исследования и документы. Вологда, 1993. С.36-53;

70. Евдокимова А. А. Законодательство Фрайбурга в Брейзгау о нищих и бродягах (XVI в.) // Социальные отношения и политическая борьба в средневековой Германии (XI-XVI вв.). Вологда, 1985. С. 114-127;

71. Она же. Социально-экономическое и политическое положение бюргерства средних и мелких городов Швабии (XV-XVI вв.): Дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. (07.00.03). М., 1983;

72. Ивонин Ю. Е. Городские власти и протестантские священнослужители в Германии XVI-XVIII вв. (постановка проблемы) // Феномены истории. М„ 1996. С. 116-124;

73. Он же. Рейхстаг, ландтаги и система государственного управления Германией XVI-XVI1I вв. // Политические и государственные структуры стран Западной Европы и Америки в новое и новейшее время. Днепропетровск, 1992. С. 24-34;

74. Репина Л.П. Город, общество, цивилизация: историческая урбанистика в поисках синтеза // Город как социокультурное явление исторического процесса. М., 1995. С. 32-38;

75. Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизма: Исследования социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1996 (Приложение "О приказном делопроизводстве в России второй половины XVI в.");

76. Шуишрин Д. В. Имперские города, князья и император в Швабском союзе: военно-финансовый аспект// Средние века. Вып. 56, М., 1993. С. 101-117;

77. Он же: К вопросу о социальной структуре господствующего класса Германии в конце XV начале XVI в. // Из истории социально-политической и культурной жизни античного мира и средневековья. М, 1985. С. 151-180.

78. Эпштеин А. Д. Из экономической и социальной истории Аугсбурга в XV и начале XVI в. // Средние века. 1957. Вып. 10. С. 134-165;

79. Ястребицкая А. Л. Европейский город (средние века раннее новое время). Введение в современную урбанистику. М., 1993.

80. Altständisches Bürgertum / Hg. von H. Stoob. 2 Bde. (= Wege der Forschung, CCCLII, CDXVII). Darmstadt, 1978;

81. Arnswaldt W. C. v. Hofbeamte und Adel in Darmstadt nach den dortigen Stadtkirchenbüchern zur Zeit des Westfälischen Friedens // Familiengeschichtliche Blätter. 1910. Bd. 8;

82. Augsburg Stadtlexikon. Geschichte, Gesellschaft, Kultur, Recht, Wirtschaft / Hg. von W. Baer, J. Bellot, T. Falk u.a. Augsburg, 1985;

83. Augsburger Eliten des 16. Jahrhunderts: Prosopographie wirtschaftlicher und politischer Führungsgruppen; 1500-1620 / Hg. von W. Reinhard. Berlin, 1996;

84. Bachmann H. Das Stadtschreiberamt in Hall und seine Schreiber im 15. Jahrhundert // Tiroler Heimat. Jahrbuch für Geschichte und Volkskunde. 1962. Bd.XXVI. S.37-74;

85. Baltzarek F. Forschungen zur Wiener Verwaltungsgeschichte. Das Steueramt der Stadt Wien 1526-1760. 2 Bde., Diss. Wien, 1968;

86. Batori I. Die Reichsstadt Augsburg im 18. Jahrhundert. Verfassung, Finanzen und Reformversuche (Veröffentlichung des Max-Plank-Instituts für Geschichte 22). Göttingen, 1969;

87. Baur V. Kleiderordnungen in Bayern vom 14. bis zum 19. Jahrhundert (= Miscellanea Bavarica Monacensia. Bd. 62). München, 1975;

88. Bausinger H. Subkultur und Sprache II Sprache und Gesellschaft (Jahrbuch des Instituts für deutsche Sprache). Düsseldorf, 1971 (=Sprache der Gegenwart. Bd. 13. S.45-62);

89. Beemelmans W. Der Kölner Stadtsyndikus Dr. Friedrich Wissing und die Reichsstadt Köln im Dreißigjährigen Kriege II Jahrbuch der Kölner Geschichtsvereine. 1927. Bd. 8/9. S.l ff;

90. Below G. v. Die städtische Verwaltung des Mittelalters als Vorbild der späteren Territorialverwaltung /7 Historische Zeilschrift. NF. 1895, Bd.39;

91. Bendix R. Max Weber. An Intellectual Portrait. N.Y., 1960;

92. Bingener A. / Weber F. Incipit Foeliciter. Aus dem Leben des Siegener Stadtschreiber Johannes Rosencranz II Siegerland. 1992. Bd. 62. H. 3/4;

93. Bischoff K. Wörterbuch der wichtigsten Geheim- und Berufssprachen. Leipzig, 1915;

94. Blaich F. Die oberdeutsche Stadt als Arbeitgeber vom 13. bis zum 18. Jahrhundert II Die Alte Stadt. 1982. N 9. S. 1-18;

95. Brandt G. Volksmassen sprachliche Kommunikation - Sprachentwicklung unter den Bedingungen der frühbürgerlichen Revolution (1517-1526). Berlin (Ost), 1988;

96. Breuer S. Sozialdisziplinierung, Probleme und Problemverlagerung eines Konzeptes bei Max Weber, Gerhard Oestreich und Michel Foucault // Soziale Sicherheit und soziale Disziplinierung / Hg. von Ch. Sachße und F. Tennstedt. Frankfùrt/Main, 1986.

97. Brubaker R. The Limits of Rationality. An Essay on the Social and Moral Thought of Max Weber. L., 1984;

98. Brunner O. Souveränitätsproblem und Sozialstruktur in den deutschen Reichsstädten der frühen Neuzeit II Neue Wege der Verfassungs- und Sozialgeschichte. 2. Aufl. Göttingen, 1968;

99. Bucher K. Das städtische Beamtentum im Mittelalter. Beitrag zur Wirtschaftsgeschichte. Tübingen, 1922;

100. Bund K. Findbuch zum Bestand Ratswahlen und Ämterbestellungen in der Reichs- und Freien Stadt Frankfurt am Main (1193 1887) H Mitteilungen aus dem Frankfurter Stadtarchiv. Bd. 7. Frankfurt am Main, 1989;

101. Burger G. Die südwestdeutschen Stadtschreiber im Mittelalter. Böblingen, 1960;

102. Bürgerliche Eliten in den Niederlanden und in Nordwestdeutschland. Studien zur Sozialgeschichte des europäischen Bürgertums im Mittelalter und in der Neuzeit /Hg. von//. Schilling I H. Diederiks. Köln/Wien, 1985;

103. Chartier R. Le monde comme représentation II Annales E.S.C. 1989. N 6. P. 1505-1520;

104. Idem. Luttes de représentations et identités sociales // XVIIIe Congrès International des Sciences Historiques. Actes. Montréal, 1995. P. 455-456;

105. Chcirtier R. The Practical Impact Of Writing // A History Of Private Life / Ed. by Ph. Aries / G. Duby. Vol. 3. L., 1989;

106. ClanchyM. T. From Memory To Written Record. England 1066-1307. 2nd ed. L„ 1993;

107. Clasen C.-P. Die Augsburger Steuerbücher um 1600, Augsburg, 1976;

108. Glasen C.-P. Die Augsburger Weber. Leistungen und Krisen des Textilgewerbes um 1600. Augsburg, 1981;

109. Comparative perspectives: Theories and methods / Ed. by A. Etzioni, F. L. Dubow. Boston, 1970;

110. Damkowski W, Die Entstehung des Verwaltungsbegrififs. Eine Wortstudie. Köln / Berlin / Bonn / München, 1969.

111. Davis N. Z. Fiction in the Archives. Pardon Tales and their Tellers in Sixteenth-Century France. Stanford, 1987.

112. Deininger H. F. Das Stadtarchiv Augsburg als familiengeschichtliche Quelle // ZHVSN. 1934. Bd. 51. S. 195-209.

113. Demandt K. E. Amt und Familie. Eine soziologisch-genealogische Studie zur Hessischen Verwaltungsgeschichte des 16. Jahrhunderts II Hessisches Jahrbuch für Landesgeschichte. 1952. Bd.2. S.79-133;

114. Deutsche Verwaltungsgeschichte / Hg. von K. G. A. Jeserich / H. Pohl / G.-Ch. von Unruh. 6 Bde. Stuttgart, 1983-1986;

115. Die Stadt, Gestalt und Wandel bis zum industriellen Zeitalter / Hg. von H. Stoob. Münster, 1979;

116. Dinges M Die Ehre als Thema der Stadtgeschichte. Eine Semantik im Übergang vom Ancien Régime zur Moderne // Zeitschrift für Historische Forschung. 1989. Bd. 16. S.409-440;

117. Idem. Michel Foucault, Justizphantasien und die Macht // Mit den Waffen der Justiz. Zur Kriminalitätsgeschichte des Spätmittelalters und der Frühen Neuzeit

118. Hg. von Andreas Blauert und Gerd Schwerhoff, Frankfurt am Main 1993, S. 189-212;

119. Dirlmeier U. Obrigkeit und Untertan in den oberdeutschen Städten des Spätmittelalters // Histoire comparée de l'administration (IVe-XVIIIe siècles) / Hg. von W. Paravicini / K.F.Werner. München, 1980;

120. Dirlmeier U. Untersuchungen zu Einkommenverhältnissen und Lebenshaltungskosten in oberdeutschen Städten des Spätmittelalters (Mitte 14. bis Anfang 16. Jh.). Heidelberg, 1978;

121. Dirr P. Clemens Jäger und seine Augsburger Ehrenbücher und Zunftchroniken /IZHVSN. 1910. Bd. 36. S. 1 -32;

122. Dirr P. Studien zur Geschichte der Augsburger Zunftverfassung 1368-1548 II ZHVS. Bd. 49. Augsburg, 1913. S. 144-243;

123. Dölemeyer B. Frankfurter Juristen im 17. und 18. Jahrhundert. Frankfurt am Main, 1993;

124. Ego-Documente: Annäherung an den Menschen in der Geschichte / Hg. von W. Schulze. Berlin, 1996;

125. Ehrkonzepte in der Frühen Neuzeit. Identitäten und Abgrenzungen //' Hg. von S. Backmann, H.-J. Künast, S. Ulimann und B. A. Tlusty. Berlin, 1998;

126. Elsas M. ,/. Umriß einer Geschichte der Preise und Löhne in Deutschland vom ausgehenden Mittelalter bis zum Beginn des neunzehnten Jahrhunderts. 2 Bde. Leiden, 1936. Bd. 1;

127. Erbe M Bilanz und Ausblick II Ämterhandel im Spätmittelalter und im 16. Jahrhundert / Hg. von I. Mieck. Berlin, 1984. S. 275;

128. Feihof er G. Die Produktion des disziplinierten Menschen. Wien, 1987;

129. Ferro M Der große Krieg. 1914-1918. Frankfurt a. M„ 1988,

130. Fleischer W. Untersuchungen zur Geschäftssprache des 16. Jahrhunderts in Dresden. Berlin, 1970;

131. Idem. Frühneuhochdeutsche Geschäftssprache und neuhochdeutsche Norm // Beiträge zur Geschichte der deutschen Sprache und Literatur. Bd. 88. Halle, 1967. S.107-246;

132. Fhick H. R. Fachsprachen. Einführung und Bibliographie. München, 1976;

133. Foucault M. Michel Foucault. Interview mit J.J.Brochier H Magazin littéraire. 1969. N29. P.23-25;

134. Idem. Mikrophysik der Macht. Michel Foucault über Strafjustiz, Psychiatrie und Medizin. Berlin, 1976;

135. Idem. Dispositive der Macht. Berlin, 1978;

136. Idem. La poussière et le nuage II L'impossible prison / Ed. par Michelle Perrot. P., 1980;

137. Idem. Überwachen und Strafen, Frankfurt/Main, 1991;

138. Frank M. Zum Diskursbegriff bei Michel Foucault // Diskurstheorien und Literaturwissenschaft / Hg. von J. Fohrmann und H. Müller. Frankfurt a. M., 1988. S. 25-44;

139. GaurA. A History Of Writing. L., 1984;

140. Geffcken F. P. Soziale Schichtung in Augsburg 1396 bis 1521; Beitrag zu einer Strukturanalyse Augsburgs im Spätmittelalter. Diss. München, 1995 (1983);

141. Gerhard H. ./. Stadtverwaltung und städtisches Besoldungswesen von der frühen Neuzeit bis zum. 19. Jahrhundert // VSWG. 1983. N 70. S.21-49;

142. Gerteis K. Die deutschen Städte in der Frühen Neuzeit. Zur Vorgeschichte der "bürgerlichen Welt". Darmstadt, 1986;

143. Geschichte der Stadt Augsburg von der Römerzeit bis zur Gegenwart / Hg. von G. Gottlieb / W. Baer / J. Becker u.a. Stuttgart, 1984;

144. GoodyJ. The Logic of Script and the Organisation of Society. L., 1984,

145. Idem. The Interface Between The Written And The Oral. 1987;

146. Gänßlen G. Die Ratsadvokaten und Ratskonsulenten der Reichsstadt Ulm. Ulm, 1966;

147. Götz U. Die Anfänge der Grammatikschreibung des Deutschen in Formularbüchern des frühen 16. Jahrhunderts: Fabian Frangk-Schryfftspiegel-Johann Elias Meichßner. Heidelberg, 1992;

148. Hahn P.-M. Landesherrliches Amt und Stadtbürgertum in Brandenburg //' Ämterhandel im Spätmittelalter und im 16. Jahrhundert. Referate eines internationalen Colloquiums in Berlin 1.-3. Mai 1980 / Hg. von /. Mieck. Berlin, 1984;

149. Handwerker O. Überschau über die Fränkischen Handschriften der Würzburger Universitätsbibliothek // Archiv des Historischen Vereins von Unterfranken und Aschaffenburg. 1919. Bd.61. S.l-92;

150. Hei mann H.-D. Zur Visualisierung städtischer Dienstleistungskultur. Das Beispiel der kommunalen Briefboten II Anzeiger des Germanischen Nationalmuseums und Berichte aus dem Forschungsinstitut für Realienkunde. Nürnberg, 1993. S.22-36;

151. Heins V. Max Weber zur Einführung. Hamburg, 1990;

152. Hertzog G. Studien über die Kemptener Kanzlei- und Literatursprache bis 1600. Burghausen, 1908;

153. Heydenreuter R. Probleme des Ämterkaufs in Bayern II Ämterhandel im Spätmittelalter und im 16. Jahrhundert. Referate eines internationalen Colloquiums in Berlin 1.-3. Mai 1980 / Hg. von /. Mieck, Berlin, 1984;78.