Эмиграционные процессы и формирование русского зарубежья в XVIII в. тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 07.00.02, доктор исторических наук Мазин, Константин Анатольевич

• Мазин, Константин Анатольевич
• доктор исторических наук
• 2010

Оглавление диссертации доктор исторических наук Мазин, Константин Анатольевич

Введение.

ГЛАВА 1. РОССИЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ XVIII ВЕКА В ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИХ ПРАКТИКАХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПРОЦЕССА

1.1.Изучение истории российской миграции XVIII века в контексте исследовательских парадигм XIX - XX вв.

1.2. История российской эмиграции и современное гуманитарное знание.

ГЛАВА II. РЕЛИГИОЗНАЯ ЭМИГРАЦИЯ ИЗ РОССИИ XVIII ВЕКА

2.1.Старообрядческая эмиграция.

2.2. Русская Православная церковь зарубежом.

ГЛАВА III. СОСЛОВНАЯ ЭМИГРАЦИЯ ИЗ РОССИИ XVIII ВЕКА

3.1. Эмиграция казаков-некрасовцев.

3.2. Эмиграция запорожских казаков.

ГЛАВА IV. НАЦИОНАЛЬАЯ ЭМИГРАЦИЯ ИЗ РОССИИ XVIII ВЕКА

4.1 .Эмиграция и реэмиграция калмыков.

4. 2. Ногайцы: миграция и эмиграция.

Заключение диссертации по теме «Отечественная история», Мазин, Константин Анатольевич

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

XVIII в. — не только переломный период в истории России, когда началось ее сближение с Европой, а эпохальные реформы Петра I произвели радикальные изменения в жизни нашей страны. Это еще и период возникновения совершенно нового явления — массовой эмиграции населения с территории России.

Вопрос о массовом характере этого явления, казалось бы, является достаточно спорным. Например, можно ли говорить о массовой эмиграции казаков-некрасовцев, когда речь идет всего о 900-1200 человек? Но если учесть то, что это были все последователи Игната Некрасова, то приходится констатировать, что Россию полностью покинули представители этой зарождающейся этнокультурной общности.

То же самое можно сказать об эмиграции запорожцев, особенно о второй ее стадии в 1775 г., когда Россию оставило 10 тыс. из 13-14 тыс. сечевиков, то есть подавляющая масса запорожских казаков.

Еще более показательны эмиграции калмыков, ногайцев, крымских татар. Эти эмиграционные потоки исчисляются сотнями тысяч беглецов, составлявших не только значительную, но и большую часть перечисленных народностей.

Старообрядческая эмиграция, хотя и не увела за рубеж России большую часть ревнителей старой веры, но также исчислялась сотнями тысяч эмигрантов.

Исключение в этом плане составляет лишь польская эмиграция, но мы оговаривались, что включаем ее в нашу работу на этом этапе достаточно условно, чтобы не ломать хронологическую логику дальнейшего исследования.

В течение XVIII в. Россию покинуло в целом от 700 и более тысячи человек. «Сальдо эмиграции», т.е. разность между числом прибывших иммигрантов) на какую-то территорию (страну) и числом выбывших

413 эмигрантов) из нее за определенный срок, составила минусовую величину в 600 тыс. человек.

Если воспользоваться современной методикой классификации государств на страну иммиграции (реципиента) и на страну эмиграции (донора), при которой 2% и более от всего населения ушедших за рубеж или переехавших из-за границы на постоянное место жительства определяют его статус, то можно сделать следующее заключение. Россия в XVIII в. стала страной эмиграции (донором), так как из нее эмигрировало не менее 3,2% от среднестатистического количества населения в этом столетии. В то же время, российское государства не стало страной иммиграции (реципиентом), потому что в него переселилось лишь 0,5 % от того же значения.

Странами-реципиентами для российских эмигрантов стали главным образом ближа йшие к России государства — Турция, Крымское ханство, Речь Посполитая. Здесь сказалась и благоприятная, хотя и нестабильная иммиграционная политика этих государств, предоставлявшая возможность для успешной адаптации.

Заметную роль сыграло и то обстоятельство, что изгнанникам требовалась связь с утраченной родиной, а, возможно, и реэмиграции в нее в случае изменения отношения царских властей к определенным группам эмигрантов.

Динамика коэффициента эмиграции, т.е. отношение числа эмигрантов, покидающих ту или иную страну к средней численности ее населения за определенный период, выглядит следующим образом. В первую половину XVIII в. она составляла 0,019, а во вторую половину того же столетия — 0,012. Прослеживается тенденция к снижению, хотя в количественном значении число эмигрантов остается приблизительно постоянным — около 350 тыс. человек.

В первой половине XVIII в. подавляющее число эмигрантов покинуло родину по религиозным мотивам, а также сословная составляющая общего эмиграционного потока в лице первой эмиграции запорожцев и безвозвратной эмиграции казаков-некрасовцев.

Во второй половине XVIII столетия религиозная эмиграция заметно снижается, а в результате гуманитарно-державной политики Екатерины II даже намечается некоторая тенденция к реэмиграции. В этот период на первое место выходит национальная* эмиграция калмыков, ногайцев, крымских татар и поляков.

Таким образом, центр складывания факторов эмиграции переместился из сферы религиозных противоречий между государством и значительной частью русского народа в область колониальной политики России.

Действительно, именно в.XVIII в. меняется тип колонизации, который применяла Российская империя в освоении новых территорий1385. В XVII столетии российская колонизация Сибири основывалась на меховой и пушной торговле, предусматривающей обязательное сотрудничество и контакт с местными жителями, к которым и было соответствующее отношение царских властей, оберегавших аборигенов как ценнейших плательщиков ясака1386.

Во второй половине XVIII в. колонизация носила земледельческий характер, а местные жители уже служили помехой П87. Так было и с населением Крымского ханства, недавно вошедшего в состав России.

Так было и с калмыками; 150 лет относительно спокойно живших в России, пока обладали широкой национально-государственной и хозяйственной автономией. Но после ее утраты и в результате крестьянской, казачьей и помещичьей колонизации, а также вследствие попыток имперских

1385 См." Семенова Л.Н. Быт и население Санкт-Петербурга (ХУШ век). СПб.: Блиц, 1998; Ивонин А Р Западносибирский город последней четверти ХУШ - 60- х гг. XIX в.: Опыт историко-демографического исследования. Барнаул: Изд-во Алтайского ун-та, 2000; Кабузан В.М Население Российской империи в ХУШ веке// Исследования по истории России ХУ1-ХУШ вв. М„ 2000. С. 42-75

1386 См.: Россия, Чечня и этнографический романтизм. Беседа с Валерием Тишковым // Русский журнал. 2001-2002. Бег по кругу. М., 2002. С. 271-272.

1387 См : Агеев А.Д. Движение России на восток и США на запад: сходство и оппозиция (методологический аспект)// Взаимоотношения народов России, Сибири и стран Востока: История и современность. Кн. 2. М., 1997. С. 18-23; Аграрное и демографическое развитие Сибири в контексте российской и мировой истории. ХУН - XX в.: Тез. докл. и сообщ. Всерос. науч. конф /отв. ред В.АЛанин. Новосибирск, 1999 властей унифицировать свои отношения с калмыками, и они предприняли попытку эмиграции.

Причины российской эмиграции не только XVIII в., но и, в целом, включая период до начала XX в., обусловливались главной потребностью Российской империи в унификации государственных повинностей всех ее граждан вне зависимости от их сословной, а также национальной или религиозной принадлежностей п<!8.

Доминирующим выступал «служилый» тип государства, при котором все российские подданные имели только одну обязанность - служить своему государству, поскольку все средства производства находились в руках правящей элиты и распределялись в соответствии со службой.

Отсюда и возникала у представителей различных сословных, религиозных и национальных общностей мотивация к добровольному изгнанию из страны, где их лишали прежней самобытности. Причем, мотивация эта настолько сильная, что люди уходили с территории России чаще всего совершенно спонтанно, не имея четкого представления о возможной их судьбе в новой стране пребывания, просто не в силах перенести обиду, нанесенную родиной1389.

XVIII в. — не только период формирования Российской, империи. Это было время зарождения имперских амбиций бюрократического аппарата и имперских настроений у правящей элиты.

Поэтому чаще всего вместо поиска политического компромисса российская администрация принимала жесткие, порой неоправданные меры к потенциальным эмигрантам, тем самым не решая проблемы, а лишь усиливая-мотивацию к эмиграции. Именно имперские порядки абсолютистской, самодержавной России и являются главным источником всех без исключения эмиграционных потоков с ее территории.

-1

1388 См.: Ионцев В А. Краткий исторический обзор иммиграции в Россию и Эмиграции из России // Население и кризисы. М.: Б.и., 1998. С. 54-77.

1389 См.: Чсрнавская В Н. Россия на Тихом океане ХУШ - первая половина XIX века. Владивосток: Дальнаука, 2006. С. 134.

Эмиграция в XVIII в. носила преимущественно добровольно-вынужденный характер. Добровольной она была в том плане, что подавляющее число эмигрантов принимали решение об оставлении родины самостоятельно, а вынужденной потому, что к этому шагу их вынуждали те или иные обстоятельства (например, вхождение в состав российского государства, потеря сословных привилегий или национальной автономии и т.п.). В редких случаях эмиграция являлась преимущественно вынужденной, когда будущим эмигрантам угрожала потеря свободы или жизни (например, политическая ситуация с казаками-некрасовцами).

Способом оставления родины в описываемый период почти всегда было простое пересечение сухопутной границы, гораздо реже для этого использовались морские пути.

Эмиграция из России в XVIII в. была почти на 100% нелегальной. Российское законодательство, впрочем. Как и мировая практика в целом, не предполагало каких-либо способов законного исхода из отчизны.

С другой стороны, следует отметить, что желание имперских властей, во что бы то ни стало не отпускать за границу тяглеца приводило к постепенному формированию образа эмигранта как врага, предавшего интересы не только государства, а всего российского народа.

Этот фактор информационного проектирования эмигранта имел довольно сильное воздействие на российское общество XVIII в. Например, М.В. Ломоносов называл эмигрантов «живыми покойниками», хотя и считал эмиграцию естественным процессом развития социальной структуры России1390.

Но это было частное мнение, никак не влиявшее на основные параметры политической культуры России XVIII в. в целом. Российская эмиграция с момента своего возникновения носила какой-то драматический, иногда доходивший до трагизма оттенок. Возможно, поэтому до сих пор

1390Ломоносов М.В. Указ. соч. С.143. даже в само это понятие вкладывается не историко-демографический, а философский смысл1391.

Эмиграция — это в значительной степени спасение самого себя. А это уже прямая противоположность русской ментальности, когда народ представляет себя мессией, призванной спасти все человечество, забывая, подчас, что спасать надо в первую очередь себя. Поэтому российская эмиграция как средство спасения самих себя всегда имеет горький привкус бегства не из России, а от России.

Даже Русское Зарубежье как уникальный феномен развития российской государственности до сих пор воспринимается в массовом сознании как оппозиция подавляющей массе русского народа, не ведавшего европейского опыта и, что самое главное, не обладающего такой перспективой в обозримом будущем1392.

Даже сегодня временное и постоянное пребывание за границей кого бы то ни было, вызывает раздражение и социальную зависть значительной части и нашего современного общества. Несмотря на огромные изменения в этом плане, произошедшие за последние десятилетия, до сих пор россиянин за рубежом все еще не до конца понятый и не целиком, оправданный персонаж отечественной истории1343.

Безусловно, Русское Зарубежье XVIII в. не сопоставимо по своим масштабам, общественно-политической и культурной значимости с этим феноменом начала XX в. Однако, анализ исследования российских миграционных процессов показывает, что именно в XVIII в. произошло зарождение и стартовое развитие Русского Зарубежья. Оно имеет крайне сложную и противоречивую динамику своего системного

1391 См.: Агеев А Д. Фронтир как пространственный и социальный феномен//Международные отношения в университете XXI века: пути развития в России и за рубежом: Мат. межд. науч.-прак. конф. Иркутск, 2001. С. 60-71.

1392 См.: Шестопал Е.Б. Образ и политический имидж в политическом восприятии: актуальные проблемы исследования // Образы государств, наций и лидеров. М., 2008. С. 8-24.

П9' См.: Политическая социализация российских граждан в период трансформации / Под ред. Е.Б Шестопал. М.: Новый хронограф, 2008. С. 335-359. функционирования, тесно связанного с трансформацией самой российской государственности вплоть до настоящего времени.

Отдельные островки Русского Зарубежья в виде старообрядческих и других религиозных общин, студенческих колоний в европейских университетах, россиян по тем или иным причинам подолгу пребывающих за границей, объединений политических эмигрантов и т.п. существенно дополнят его внутреннее содержание и намного расширят его географию в XIX и XX вв.