Классическое и неклассическое понятие идеала: На материале русской философии тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 09.00.11, кандидат философских наук Романова, Оксана Юрьевна

• Романова, Оксана Юрьевна
• кандидат философских наук
• 2005

Оглавление диссертации кандидат философских наук Романова, Оксана Юрьевна

Введение.

Глава 1. Противостояние классического и неклассического понимания красоты и добра в зеркале Ф.М. Достоевского.

1.1. Красота как идеал внешний и внутренний.

1.2. Красота в жизни и красота в искусстве.

1.3. О красоте и красивости.

1.4. Соотношение добра и «честности».

1.5. Гордость и самоотречение.

Глава 2. Разложение единства истины, добра и красоты в условиях кризиса культуры.

2.1. О причинах антагонизма красоты и добра у Льва Толстого.

2.2. Вера в свете кризиса классического идеала у Льва Шестова.

- .2.3. «Опровержение» идеала равенства у Н. Бердяева.

2.4. Проблема воплощения идеала в Millenium: Ф. Достоевский и

Н. Федоров.

2.5. Православие и «национальная идея»: Ф. Достоевский и

Вл. Соловьев.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Классическое и неклассическое понятие идеала: На материале русской философии»

Актуальность исследования. В любую эпоху существование человека связано с идеалами, опосредовано ими. Так происходит даже в случае, когда они ниспровергаются в качестве идолов. В расхожем смысле представление об идеале связано прежде всего с идеей совершенства. Чаще всего в современном термине «идеал» видят производное от французского ideal, что означает «образ», или от латинского idealis, т.е. «идеальный». Но все сходятся на том, что своими истоками слово «идеал» уходит к греческому idea — идея, первообраз. При этом даже в словарях и энциклопедиях можно выделить два главных аспекта, которые присутствуют в понятии «идеал».

В первом случае на передний план выходит «вневременная» составляющая идеала, когда его понимают как идеальный образ, определяющий способ мышления и деятельности человека. В этом случае идеал относят к «специфически человеческой форме жизнедеятельности», связанной со способностью преобразовывать природные предметы сообразно образцу и канону, и это предполагает «создание образа цели деятельности до ее фактического осуществления»1. Во втором случае идеал понимают прежде всего как норму и образец поведения людей, а значит, акцент делается на конкретно-исторической стороне идеала2. Идеал в этом случае имеет нормативный характер для поступков отдельных людей, творчества социальных групп и всего человечества.

Если в первом случае речь идет, как правило, об идеалах Истины, Красоты, Добра, то во втором случае — об идеалах Справедливости, Равенства, Свободы. На первый взгляд здесь перед нами две стороны и два аспекта понятия идеала — неизменный и изменчивый. Но если рассматривать этот вопрос не абстрактно-теоретически, а исторически, то обнаруживается принципиальное единство всех наших идеалов. Но история культуры, общественной и фило

1 Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев, В.Г. Панов.-М.: Сов. Энциклопедия, 1983.-С. 195-196.

2 Всемирная энциклопедия: Философия / Главн. науч. ред. и сост. А.А. Грицанов. - М.: ACT, МН.: Харвест, Современный литератор, 2001. - С. 378-379. софской мысли подтверждает как глубинное, сущностное единство человеческих идеалов, так и «механизм» их трансформации и разложения.

Наиболее откровенно разложение классических идеалов стало происходить в так называемую «неклассическую» или «постклассическую» эпоху. С конца XIX века человечество вступило в период кризиса классической культуры и классических идеалов. И одним из первых эту ситуацию выразил Ф. Ницше, противопоставивший миру современной цивилизации и культуры «естественного» человека. Тот путь, который прошло человечество с конца XIX века, не выправил, а, наоборот, усугубил указанное положение вещей. В лице постмодернистов Ж. Делеза, Ф. Гваттари и др. западный мир и философия окончательно отказались не только от классических идеалов, но и от разума и морали как основ человеческого существования.

Однако одно дело - констатировать противостояние классического (позитивного) и неклассического (негативного) отношения к идеалу в современных условиях, а другое дело — дать философский анализ указанной трансформации классического идеала в XIX-XX веках, показать, каким образом шло их разложение в условиях кризиса основ культуры.

Такой анализ обретает особую актуальность на почве русской культуры, которая в XX веке уже два раза испытывала радикальную смену идеалов, первый раз связанную с массовой атеизацией нашей страны, а второй раз, наоборот, с вытеснением научного атеизма религиозными представлениями. На сегодня в качестве духовного ориентира большинства у нас выступает святоотеческая традиция, а также русская религиозная философия XIX-XX веков. Тем не менее, по мнению автора данного исследования, русская религиозная философия, при всей ее влиятельности в наши дни, способна не столько давать ответы, сколько ставить вопросы.

Именно русская философия и литература на рубеже XIX-XX веков представляет собой тот особый случай, который наиболее откровенно и характерным образом демонстрирует трансформацию классического идеала в условиях кризиса культуры. А потому анализ понятия идеала, соотношение в нем временного и вечного, классического и неклассического в предлагаемой диссертации осуществляется на материале русской философии.

Степень разработанности проблемы. Понятие «идеал», вместе с соответствующим термином, как уже было сказано, пришли к нам от греков. Так Сократ и Платон не только пытались разгадать «тайну» человеческой сущности, но стремились перестроить человеческие отношения в направлении, более адекватно выражающем нашу сущность. Тому свидетельство — платоновский проект «идеального государства». Что касается Аристотеля, то он определил человека как «общественное животное», потому что, считал он, только в коллективе человек может реализовать свои человеческие качества. Именно в греческом полисе, по убеждению Сократа, Платона и Аристотеля, можно было реализовать идеал калокагатии (от греческого kalos — прекрасный и agatos — хороший). Таким образом, уже в античной философской классике можно обнаружить истоки классического понятия идеала как единства Истины, Добра и Красоты, к которым должен стремиться всякий человек.

Разные аспекты классического понятия идеала исследовали Аврелий Августин и Фома Аквинский, Жан-Жак Руссо, Дени Дидро и другие великие мыслители Нового времени. Но специальной философской проблемой идеал становится только у И. Канта, который связывает его с понятием «внутренней цели», которая существует только у человека. С другой стороны, именно Кант ставит вопрос об идеале как о принципиально недостижимой идее регулятивного порядка. Единственной сферой, где возможно воплощение идеала, у Канта является искусство. Идеалом науки у Канта оказывается принцип «запрета противоречия», моральным идеалом — категорический императив, который неосуществим в реальном времени.

Учение Канта демонстрирует характерный пример метафизического понятия идеала, который в качестве неизменного вневременного абсолюта противостоит нашей жизни. Но уже диалектик Гегель ставит вопрос о трансформации самого идеала. С его точки зрения, кантовское понятие идеала абстрактно, поскольку не предполагает развития. Сам же Гегель исходит из идеала как момента развивающейся действительности «духа». При этом в реальной истории у Гегеля идеальная сторона не всегда торжествует. Более того, именно он впервые поставил вопрос о присутствии идеального начала в реальной истории в отчужденном виде.

Нововведением материалиста JI. Фейербаха стала попытка вывести идеал из особенностей нашей жизни. Уже в его работе «Сущность христианства» христианский идеал предстает не абсолютом, определяющим нашу жизнь, а тем, что особенностями этой жизни определяется. Но если для Фейербаха превратные духовные ориентиры — следствие отклонения от истинной природы человека, то К. Маркс видит в подобных духовных ориентирах — момент превратного развития исторической сущности людей.

Одним из проявлений кризиса классической культуры в XIX веке стало то, что прозаическая жизнь оказалась сильнее идеалов. Но если марксизм предлагал изменить основы жизни в пользу высоких идеалов прошлого, то неклассическая философия начала поход против самих этих идеалов. В лице С. Кирке-гора был брошен вызов всеобщим, а в лице Ф. Ницше - идеальным основаниям европейской культуры. И эти тенденции развития неклассической философии в направлении индивидуализма и натурализма нашли свое выражение в русской философской культуре, самобытность которой обозначилась как раз к середине XIX века.

Если философия в Западной Европе в основном связана с университетами, то в России XIX века она развивалась прежде всего благодаря людям свободных профессий. Философы в России XIX века не преподавали, а занимались литературой. И наиболее яркая фигура в этом плане Ф.М. Достоевский, которого на Западе привычно считают наиболее оригинальным русским «философом». Романы Достоевского превратили его в наиболее выдающегося русского «философа», напрямую определившего умонастроения Ф. Ницше, JI. Шестова, Н. Бердяева, С. Франка и косвенно — всей философствующей интеллигенции XIX-XX веков. И то же самое можно сказать о Льве Толстом, который, наряду с Достоевским, определял философскую жизнь России в конце XIX века.

Таким образом, соотношение классического и неклассического содержания в понятии идеала будет рассмотрено в диссертации на материале воззрений Ф.М. Достоевского и их преломления в религиозной философии Серебряного века. Попытки осмыслить проблему идеала в творчестве Достоевского и русских философов XIX-XX веков можно найти уже у их современников1. Серьезный анализ этой проблемы с явно выраженным атеистическим уклоном представлен в работах советского времени . Новый уровень критического анализа русской религиозной философии был достигнут в последние годы в работах П.П. Гайденко, В.В. Сербиненко, П.А. Сапронова, Е.В. Мареевой, И.И. Евлам-пиева и др.3. Именно здесь обозначено различие классического и неклассического понятия идеала на примере русской философии, что и является главной темой предлагаемой диссертации.

Объект диссертационного исследования — понятие идеала в его исторической трансформации.

Предмет диссертационного исследования — соотношение классического и неклассического понятия идеала.

Цель диссертационного исследования - выявить формы разложения классического понятия идеала в духовной культуре XIX-XX веков.

1 См.: Аскольдов С.А. Религиозно-этическое значение Достоевского / Ф.М. Достоевский. Статьи и материалы: Сб. 1 / Под ред. А.С. Долинина. - М. -Л.: Мысль, 1922; Булгаков С.Н. Некоторые черты религиозного мировоззрения Л.И. Шестова // Современные записки. - 1939. № 68; Булгаков С.Н., прот. Венец терновый: Памяти Ф.М. Достоевского / Булгаков С.Н., прот. Сочинения в 2 т. - М.: Наука, 1993. - Т. 2: Избранные статьи; Вересаев В.В. Живая жизнь. - Ч. 1. О Достоевском и Льве Толстом. - М.: Недра, 1928; Гроссман Л.П. Три современника: Тютчев-Достоевский-Аполлон Григорьев. - M., 1922; Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. - M.: Республика, 1995.

2 См.: Абрамов М.А., Задорожнюк Э.Г., Малевич O.M. Т.Г. Масарик: Ф.М. Достоевский, Россия, Европа // Вопросы философии. - 2000. № 11. - С. 68-76; Карякин Ю.Ф. Достоевский и Апокалипсис / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 7 т. - М.: Лексика, 1996. - Т. 1; Кудрявцев Ю.Г. Три круга Достоевского. (Событийное. Социальное. Философское). - М.: Изд-во МГУ, 1979; Латынина А.Н. Достоевский и экзистенциализм // Достоевский - художник и мыслитель: Сборник статей / АН СССР. Ин-т мир. лит. / Отв. ред. K.H. Ломунов. - M.: Худ. лит., 1972.

3 См.: Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного века. - M.: Прогресс-Традиция, 2001; Ев-лампиев И.И. Человек перед лицом абсолютного бытия: мистический реализм Семена Франка / Франк СЛ. Предмет знания: Об основах и пределах отвлеченного знания; Душа человека: Опыт введения в философскую психологию. - СПб.: Наука, 1995; Мареева Е.В. Л. Шестов: душа за пределами идеального / Мареева Е.В. Проблема души в классической и неклассической философии. - M.: Академический Проект, 2003; Сапронов П.А. Русская философия. Опыт типологической характеристики. - СПб.: Церковь и культура, 2000; Сербиненко В.В. Вл.С. Соловьев: Русская философская мысль. - М.: НИМП, 2000.

Для достижения указанной цели автор диссертации ставит следующие задачи:

• выяснить классическую и неклассическую составляющую представления об идеале на материале творчества Ф.М. Достоевского;

• выявить суррогаты идеалов Истины и Добра в условиях разложения классической культуры на примере Ф.М. Достоевского и Н.Г. Чернышевского;

• обозначить варианты расхождения Красоты и Добра в творчестве Л.Н. Толстого;

• показать предельную форму деформации классического идеала Истины, Добра и Красоты, сопоставляя позицию JI. Шестова и Ф. Ницше;

• выяснить характер противостояния идеалов Свободы и Равенства на примере работ Н.А. Бердяева;

• дать оценку способов реализации идеала в свете идеи Царства Божьего на Земле у Ф.М. Достоевского и Н. Федорова;

• показать различие в трактовке «русской идеи» у Ф.М. Достоевского и B.C. Соловьева;

• сравнить методологические основы классического и неклассического понятия идеала на примере русской религиозной философии Серебряного века.

Рабочая гипотеза исследования. Одним из оснований европейской философии и всей духовной культуры является классическое понятие идеала как единства Истины, Добра и Красоты, которое подвергается разложению в условиях индустриальной цивилизации XIX-XX веков. Итогом этой трансформации становится неклассическое понятие идеала, в котором место Истины, Добра и Красоты занимают их разрозненные суррогаты. Указанная метаморфоза идеала находит свое характерное отражение в творчестве Ф.М. Достоевского, Н.Г. Чернышевского, Л.Н. Толстого, поскольку неклассическое понятие идеала наиболее адекватно выражается не в теоретической, а в художественной и публицистической форме. В свою очередь русская религиозная философия Серебряного века, прежде всего в лице Л. Шестова и Н. Бердяева, демонстрирует предельные формы деформации идеала, когда из идеальной цели человека он препревращается в сугубо материальный и эгоистический ориентир, а в итоге трансформируется в анти-идеал.

Методологические основания диссертационного исследования. Автор полагает односторонним и недостаточным анализ нравственного идеала — в этике, эстетического идеала — в эстетике, познавательного идеала — в гносеологии, религиозного идеала — в религиоведении, общественного идеала — в социальной науке и т.д. Для выяснения субстанциального единства всех человеческих идеалов и их средоточия — Истины, Добра и Красоты, по мнению диссертанта, недостаточны возможности системного подхода. Наиболее продуктивным автор считает анализ идеала в его исторической трансформации, а точнее, в классической и неклассической форме, что делает явным и рельефным отношения между его ипостасями.

На этом основании в качестве методологической основы исследования избрана культурно-историческая методология. По мнению диссертанта, наиболее адекватно она представлена в работах Э.В. Ильенкова, посвященных проблеме идеального и идеала, и Ф.Т. Михайлова при анализе «загадки» человеческого Я1. Указанные исследования, составляющие «классику» диалектической мысли XX века, стали исходным пунктом в анализе автором трансформации классического идеала в условиях кризиса европейской культуры.

Научная новизна диссертационного исследования:

• на примере творчества Ф.М. Достоевского и Н.Г. Чернышевского выявлены те суррогаты, на которые распадается классическое единство Истины, Добра и Красоты в условиях кризиса культуры в XIX-XX веках;

• в ходе анализа художественного творчества и публицистики JI.H. Толстого продемонстрированы варианты взаимного отчуждения Добра и Красоты в условиях деформации классического гуманистического идеала;

• на основе сопоставления позиции Ф. Ницше и JI. Шестова показана крайняя форма разложения и деформации классического идеала, когда безнрав

1 См.: Ильенков Э.В. Диалектика идеального / Ильенков Э.В. Философия и культура. - М.: Политиздат, 1991; Ильенков Э.В. Об идолах и идеалах. - М.: Политиздат, 1968; Михайлов Ф.Т. Загадка человеческого Я. - М.: Политиздат, 1976. ственное и эгоистическое существование, по сути, признается выражением «божественного» в человеке;

• на примере работ Н.А. Бердяева доказывается, что либералы эпохи кризиса культуры возрождают идею «аристократии духа», в результате чего свобода оказывается антиподом равенства;

• охарактеризовано своеобразие Millenium как воплощение идеала на Земле, но вне реальной истории, в реализации которого Достоевский, в отличие от Н. Федорова, уповает на нравственное усилие, а не на успехи естественных наук;

• выявлено сочетание реализма и утопизма в «русской идее» Ф.М. Достоевского и B.C. Соловьева, что сделало их христианский мессианизм неприемлемым как для консервативной, так и для революционной интеллигенции;

• показано, что методологической основой религиозной философии в решении проблемы идеала является антропологизм в понимании природы человека, который ведет к констатации вечного противостояния реальной жизни и потустороннего идеала;

• уточнено классическое понятие идеала, которое выражает идеальную суть субстанциальной общности людей, и неклассическое понятие идеала, которое, выражая разобщенность людей в условиях кризиса культуры, по сути, является анти-идеалом.

На защиту выносятся следующие положения:

• Классический идеал предполагает единство Истины, Добра и Красоты, на котором основана европейская культура с античности до Нового времени. В классическом понятии идеала красота, как показывает Ф.М. Достоевский, в своих субстанциальных основах совпадает с добром и посредством него «снимается» в образе «истинного» человека. В противоположность этому, на пути к неклассическому понятию идеала, который порождается кризисом культуры, суррогатами добра становится формальная честность и утилитарная польза, суррогатом истины - субъективная правда, суррогатом красоты - внешняя красивость.

• Эстетический идеал «снимается» у Достоевского в идеале этическом, а последний — в идеале религиозном. При этом главным врагом Христа как «высшей истины» Достоевский видит истины науки, в чем проявляет себя один из симптомов кризиса классической культуры в XIX веке, когда истина в естественных и социальных науках сводится к эмпирическим «данным», связанным с утилитарной пользой. Такая трансформация истины становится яснее при сопоставлении позиций Ф.М. Достоевского и Н.Г. Чернышевского, у которого парадоксальным образом самоотречение оказывается формой эгоизма, а героический поступок — результатом трезвого расчета.

• Другой пример сочетания классических и неклассических представлений об идеале — творчество JI.H. Толстого, который от имени добра отрицал красоту искусства как суррогатную красивость. Истоком деформации единства Истины, Добра и Красоты в основах народной жизни он считал отказ от натуры в пользу культуры как «искусственного» существования людей. В итоге он судит противоречивую действительность с точки зрения не классической культуры, а естественной жизни, которая у него парадоксально смыкается со сверхъестественной реальностью.

• В своем учении JI. Шестов демонстрирует крайнюю форму разложения классического идеала, когда уже Истина, Добро и Красота оцениваются в качестве суррогатов. Любая мораль, по мнению Ницше и Шестова, лицемерна. А значит, истиной человеческого поведения может быть только эгоизм, для которого тесны рамки культуры. Если Толстой считает «естественной» позицией человека коллективизм, то для Шестова «естественен» эгоизм, на котором у него как раз и основана подлинная вера. Шестов демонстрирует тот тупик, в который заходит религиозная философия, «оправдывая» неклассическую трансформацию идеала, а в итоге безнравственное и эгоистическое существование, по сути, признается выражением «божественного» в человеке.

• Если основоположники новоевропейской демократии считали равенство людей самоочевидным, то либералы эпохи кризиса культуры возвращаются к возвышению роли «культурного меньшинства», что и происходит с

Н.А. Бердяевым, в противоположность JI.H. Толстому. В новых условиях Бердяев делает ставку на «аристократию духа», препятствующую вырождению высокой культуры. И с этой целью идеал равенства объявляется им метафизически невозможным. Свобода за счет неравенства - такова суть неклассического образа свободы в условиях кризиса культуры.

• Достоевский не видит возможности реализовать классическое единство Истины, Красоты и Добра в современном мире, а потому истиной посюсторонней жизни у него оказывается потусторонний Христос. Проблема воплощения идеала разрешается им с помощью идеи Millenium как тысячелетнего Царства Божьего на Земле, когда общественные противоречия разрешаются на земле, но вне реальной истории. В отличие от консерватора К. Леонтьева, гуманист Достоевский видит в будущем вечном существе не антипода, а идеальное воплощение нынешнего человека. В отличие от сторонника идеи Millenium Н. Федорова, он не возлагает надежды в движении к царству Божьему на естествознание. Для Достоевского это нравственное движение не столько вместе с наукой, сколько вопреки ей.

• Вводя в оборот «русскую идею», Достоевский пытался выразить ею идеал «всечеловечности» и «всемирной отзывчивости». В том, что процессу единения людей и народов придает духовную направленность только лишь русское православие, он был солидарен с B.C. Соловьевым. Оба видели серьезные препятствия на этом пути в форме национализма и космополитизма. Но христианский мессианизм Достоевского и Соловьева несли в себе одновременно черты реализма и утопизма, что характерно для кризисных эпох.

• Методологическая основа религиозной философии в решении проблемы идеала — антропологизм в понимании природы человека, ограниченность которого становится явной в ситуации кризиса культуры. Если культурно-историческая методология предполагает, что противостояние идеала и реальной жизни людей преходяще, и предполагает поиск выхода в диалектике идеальных и материальных моментов самого исторического бытия, то антропологическая точка зрения ведет к констатации вечного противостояния реальной жизни и потустороннего идеала.

• Классическое понятие идеала есть логическая реконструкция единства Истины, Добра и Красоты на основе субстанциальной общности людей. Неклассическое понятие идеала возникает на почве разложения классического идеала и выражает его суррогаты, истоком формирования которых является не общность людей, а их эгоизм. В итоге неклассическое понятие идеала становится выражением анти-идеала.

Научно-теоретическая и практическая значимость исследования. Материалы диссертации могут быть использованы при чтении учебных курсов философии, истории философии, а также при подготовке спецкурсов по русской философии, философской антропологии и социальной философии. Выводы, касающиеся кризиса классической культуры и суррогатных форм идеала, могут быть использованы для дальнейшего исследования указанной философской проблематики.

Апробация диссертационного исследования. Материалы диссертационного исследования были представлены на секции социогуманитарного знания Международной научно-практической конференции «Современная мораль и средства массовой информации. Актуальные проблемы» (М.: МАЭП, 2003), а также на «круглом столе» «Информационная цивилизация: современные проблемы» (М.: МГУКИ, 2004). Концепция диссертации неоднократно обсуждалась на заседаниях кафедры философии СГА и в Департаменте послевузовского образования СГА.

Заключение диссертации по теме «Социальная философия», Романова, Оксана Юрьевна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключении необходимо сделать выводы о методологических истоках классического и неклассического понятия идеала. Дело в том, что методологическая основа всей русской религиозной философии в решении проблемы идеала — это антропологизм в понимании природы человека. По сути, речь здесь идет о том, чем определяются наши идеалы — вечной человеческой природой или исторической сущностью человека. Если родовая сущность человека неизменна, а реальная жизнь людей ей не соответствует, то философы, как правило, выносят эту сущность за пределы земного бытия человека. Особый случай — антропологический материализм JI. Фейербаха, который предполагал путем духовного переворота «откорректировать» отчужденное существование людей в соответствии с их вечной природной сущностью.

Итак, антропологизм в понимании человека означает признание неизменной сущности человека как в ее материальном, так и в духовном вариантах. А потому главное методологическое расхождение в решении проблемы идеала — не между материалистами и идеалистами, а между сторонниками антропологического и исторического понимания сущности человека. Религиозное решение проблемы идеала, когда единство Истины, Добра и Красоты признается только за пределами истории, упирается именно в антропологическое понимание сущности человека. И в этом пункте русские религиозные философы XIX-XX веков мыслят аналогично материалисту Фейе1|$бд»)сказать, что существенная роль антропологизма в решении вопроса о природе идеала была осознана уже В.В. Зеньковским, который указывал на двойственность позиции Достоевского, связанную с «нерешенностью» в его творчестве проблемы Добра и Зла. Зеньковский акцентирует внимание на антропологической укорененности зла в человеке у Достоевского, а с другой стороны, говорит о светлом начале в человеке и глубокой вере Достоевского в Добро.

Мучительная трудность процесса приобщения отдельной души к Христу, по Достоевскому, состоит и в роковой двойственности самой природы человека. «.Человек стремится на земле к идеалу, противуположному его натуре»1, -записывает он в тетради 1864 года, а через тринадцать лет, в известном отзыве об «Анне Карениной» в «Дневнике писателя» говорит: «Ясно и понятно до очевидности, что зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты, что ни в каком устройстве общества не избегнете зла, что душа человеческая останется та же, что ненормальность и грех исходят из нее самой.»2. Именно на этой стороне в творчестве Достоевского сделал акцент Лев Шестов, утверждая, что основу личности любого человека и самого Достоевского составляет «подпольный человек».

Тем не менее, сущность человека, согласно Достоевскому, раздваивается. С одной стороны - неизменный идеал Истины, Добра и Красоты, который детерминирует людей извне, а с другой стороны - столь же неизменная пагубная натура человеческая, обусловливающая его поведение изнутри. И идеалы, и пагубная натура в данном случае выражают неизменное в природе людей. И в неизменности этих противоположных ориентиров суть антропологической методологии.

А вот другое проявление антропологизма в позиции Достоевского. «Соблазн натурализма, — отмечает Зеньковский, — недостаточное сознание всей конкретной связи добра и правды в мире с благодатью Божией — ждет нас на каждом шагу, но с особой силой встает этот соблазн тогда, когда мы встречаемся с красотой. Есть в красоте что-то уже достигнутое, можно сказать, уже преображенное; красота предстает перед нами, как явление скрытой в естестве силы, как свидетельство того, что спасение естества заключено в нем самом, в его внутренней силе, обычно ослабленной и бездейственной. Этот соблазн неизбежно ведет к эстетическому утопизму; ему отдали дань многие русские мыс

1 Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч. в 30 т. - Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 20. - 1980. -С. 172-1715.

2 См.: Буданова Н.Ф. Достоевский о Христе и истине / Достоевский: Материалы и исследования. - СПб.: Наука, Санкт-Петерб. отд-ие, 1992. - Т. 10. - С. 21-30. лители, но особенно замечательно сказался эстетический утопизм. у Достоевского»1.

Достоевский балансирует на грани классической и неклассической культуры. Он уже чувствует и живописует личность эпохи кризиса культуры, пытаясь спасти ее православием. И здесь нужно помнить, что идеал человека, по его убеждению, осуществим только за пределами земной истории — в Царстве Божьем, хотя и на земле. Причем к этому выводу его приводит антропологическое понимание человеческой природы.

Еще одни аспект этой проблемы обозначает в своем творчестве B.C. Соловьев, когда отмечает, что грубый и насильственный общественный идеал является бесчеловечным, хотя и довольствуется человеческою природою, какова она есть. И для достижения такого идеала, для служения такому общественному идеалу человеческая природа в теперешнем своем состоянии и с самых худших своих сторон является вполне готовой и пригодной. Он пишет, что «злоба и безумие составляют основу нашей извращенной природы и что если принимать это извращение за норму, то нельзя прийти ни к чему, кроме насилия и хаоса»2.

Как мы видим, согласно Соловьеву, порочная человеческая натура получает выражение в антигуманных общественных идеалах, которые, в отличие от вселенской теократии, неистинны, но, тем не менее, могут претендовать на реализацию в земных условиях. Стоит обратить внимание и на то, что Н.А. Бердяев ясно видит перекличку между натурализмом в социологической науке и таким порочным общественным «идеалом», как расизм. Немецкий расизм, пишет он, есть натурализм в социологии. Тем не менее, сам Бердяев, как и другие представители «философии жизни», склонен разделять людей согласно их «природе». В любом случае он оправдывает неравенство между людьми в своей «Философии неравенства».

1 Зеньковский В.В. Проблема красоты в миросозерцании Достоевского / Эстетические исследования: методы и критерии. — M.: ИФРАН, 1996. - С. 222.

2 Соловьев B.C. Три речи в память Достоевского. Третья речь (Сказана 19 февраля 1883 года) / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. - М.: Мысль, 1988. - Т. 2. - С. 310.

Итак, антропологизм русской религиозной философии с необходимостью предполагает проекцию классического идеала Истины, Добра и Красоты за пределы земного бытия людей в образе Христа. Но в той же религиозной философии присутствует насущная потребность разрешить коллизии противостояния идеала и жизни не за пределами истории, а внутри нее. По-своему эту потребность выразил религиозный философ Н.О. Лосский, который в своем объемном исследовании «Достоевский и его христианское миропонимание» пишет, что «зло эгоистического себялюбия так проникает всю природу падшего человека, что для избавления от него недостаточно иметь перед собою пример жизни Иисуса Христа; нужна еще такая тесная связь природы Христа и мира, чтобы благодатная сила Христа сочеталась с силою человека, свободно и любовно стремящегося к добру, и совместно с ним осуществляла преображение человека»1.

Именно потому, что антропологизм означает признание природы человека неизменной, а реальный человек аморален, безобразен и эгоистичен, русские философы Серебряного века жаждут идеала, но находят его только в потустороннем мире. Элементы историзма в понимании сущности человека присутствуют лишь в творчестве писателя Л.Н. Толстого. Но последовательное разрешение противоречия между классическим идеалом и существованием человека предполагает культурно-историческую методологию, когда в самой истории ищут ростки идеальной сущности человека.

Итак, русская религиозная философия в лице Ф. Достоевского, Л. Толстого, В. Соловьева, Н. Федорова пытается «спасти» классический идеал, вынося его за пределы земного существования людей. Но, в отличие от них, Лев Шестов демонстрирует тот тупик, в который заходит религиозная философия, пытаясь «оправдать» неклассическую трансформацию идеала. В итоге классический идеал Истины, Добра и Красоты становится у него анти-идеалом, а целью человеческого существования оказывается зло, безобразие и эгоизм, которые он кладет в основу движения к Богу.

1 Лосский Н.О. Достоевский и его христианское миропонимание / Лосский Н.О. Бог и мировое зло. - М.: Республика, 1994. - С. 97.

Осуществленный анализ позволяет сделать вывод о том, что классическое понятие идеала есть логическая реконструкция единства Истины, Добра и Красоты на основе субстанциальной общности людей. Неклассическое понятие идеала возникает в результате и на почве разложения классического идеала и выражает его суррогаты в виде субъективной правды, формальной честности и внешней красивости. Поскольку истоком формирования этих суррогатов является не субстанциальная связь людей, а их эгоизм, из идеальных целей они превращаются в сугубо материальные ориентиры. Таким образом, неклассическое понятие идеала, по сути, является выражением анти-идеала, который наиболее адекватно выражается не в теоретической, а в художественной и публицистической форме, что и подтверждает опыт русской религиозной философии Серебряного века.

Список литературы диссертационного исследования кандидат философских наук Романова, Оксана Юрьевна, 2005 год

1. Абрамов М.А., Задорожнюк Э.Г., Малевич О.М. Т.Г. Масарик: Ф.М. Достоевский, Россия, Европа // Вопросы философии. - 2000. №11.

2. Аскольдов С.А. Религиозно-этическое значение Достоевского /

3. Ф.М. Достоевский. Статьи и материалы: Сб. 1 / Под ред. А.С. Долинина. М. -Л.: Мысль, 1922.

4. Асмус В.Ф. Лев Шестов и Кьеркегор // Философские науки. — 1972.4.

5. Асмус В.Ф. Экзистенциальная философия: ее замыслы и результаты (Лев Шестов как ее адепт и критик) / Человек и его бытие как проблема современной философии. М.: Наука, 1978.

6. Бартенев С.П. Николай Федорович Федоров // Русский архив. 1909.1.

7. Баткин Л.М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. М.: Наука, 1989.

8. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М.: Худ. лит., 1972.

9. Белинский В.Г. Полн. собр. соч. в 13 т. М.: Изд-во АН СССР, 1953-1959.-Т.XI.-1956.

10. Бердяев Н.А. Истина и откровение. СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 1996.

11. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990.

12. Бердяев Н.А. Кризис искусства. М.: Г.А. Геман и С.И. Сахаров, 1918.

13. Бердяев Н.А. Лев Шестов и Киркегор / Н.А. Бердяев о русской философии. Сборник: В 2 ч. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1991. - Ч. 2.

14. Бердяев Н.А. Миросозерцание Достоевского / Н.А. Бердяев о русской философии. Сборник: В 2 ч. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1991. - Ч. 1.

15. Бердяев Н.А. Основная идея философии Льва Шестова / Н.А. Бердяев о русской философии. Сборник: В 2 ч. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1991. -Ч. 2.

16. Бердяев Н.А. Откровение о человеке в творчестве Достоевского // Русская мысль. — 1918. Кн. 3-4.

17. Бердяев Н.А. Судьба России. М.: Изд-во МГУ, 1990.

18. Бердяев Н.А. Философия неравенства: Письма к недругам по социальной философии / Русское зарубежье: Из истории социальной и правовой мысли. Л.: Лениздат, 1991.

19. Бердяев Н.А. Философия свободы; Смысл творчества. М.: Правда, 1989.

20. Бердяев Н.А. Экзистенциальная диалектика Божественного и человеческого / Бердяев Н.А. О назначении человека. М.: Республика, 1993.

21. Биография, письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского.- СПб.: Типография А.С. Суворина, 1883.

22. Буданова Н.Ф. Достоевский о Христе и истине / Достоевский: Материалы и исследования. СПб.: Наука, Санкт-Петерб. отд-ие, 1992. - Т. 10.

23. Булгаков С.Н. Некоторые черты религиозного мировоззрения Л.И. Шестова // Современные записки. 1939. № 68.

24. Булгаков С.Н., прот. Венец терновый: Памяти Ф.М. Достоевского / Булгаков С.Н., прот. Сочинения в 2 т. М.: Наука, 1993. - Т. 2: Избранные статьи.

25. Булгаков С.Н. Русская трагедия / О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов: Сборник статей. М.: Книга, 1990.

26. Вересаев В.В. Живая жизнь. Ч. 1. О Достоевском и Льве Толстом. -М.: Недра, 1928.

27. Вильмонт Н.Н. Достоевский и Шиллер. Заметки русского германиста.- М.: Сов. писатель, 1984.

28. Волгин И.Л. Что напишем на памятнике // Литературная газета. — 1991. 23 окт.

29. Всемирная энциклопедия: Философия / Главн. науч. ред. и сост. А.А. Грицанов. М.: ACT, МН.: Харвест, Современный литератор, 2001.

30. Гайдар Е. Государство и эволюция. М.: Евразия, 1995.

31. Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного века. -М.: Прогресс-Традиция, 2001.

32. Гайденко П.П. Проблема свободы в экзистенциальной философии Н.А. Бердяева / Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному: Новая онтология XX века. М.: Республика, 1997.

33. Голосовкер ЯЗ. Достоевский и Кант. Размышления читателя над романом «Братья Карамазовы» и трактатом Канта «Критика чистого разума». -М.: Изд-во АН СССР, 1963.

34. Гофштеттер И.А. В плену философско-теологической путаницы (о Розанове, Гегеле и Шестове) // Путь. 1931. № 28.

35. Гроссман Л.П. Три современника: Тютчев-Достоевский-Аполлон Григорьев. М.:, 1922.3 5. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991.

36. Достоевский и канун XXI века. (Обсуждение книги Ю. Карякина) // Знамя. 1990. № 7.

37. Достоевский Ф.М. Бесы. Глава «У Тихона». Рукописные редакции / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990.-Т. 11.- 1974.

38. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Рукописные редакции / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990.-Т. 15.- 1976.

39. Достоевский Ф.М. Г-н -бов и вопрос об искусстве / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990.1. Т. 18.-1978.

40. Достоевский Ф.М. Дневник писателя. 1880. Август. (Глава первая. Объяснительное слово по поводу печатаемой ниже речи о Пушкине) / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 19721990. - Т. 26. - 1984.

41. Достоевский Ф.М. Дневник писателя. 1877. Апрель. (Глава вторая. Сон смешного человека (Фантастический рассказ) / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 25. -1983.

42. Достоевский Ф.М. Дневник писателя. 1877. Март. (Глава третья.

43. И. Единичный случай) / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 25. - 1983.

44. Достоевский Ф.М. Идиот. Рукописные редакции / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 9. - 1974.

45. Достоевский Ф.М. Объявление о подписке на журнал «Время» на 1861 год / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 18. - 1976.

46. Достоевский Ф.М. Письмо к В.А. Алексееву от 7 июля 1876 г. / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 29. - Кн. 2. - 1986.

47. Достоевский Ф.М. Письмо к Н.Д. Фонвизиной из Омска, январь-февраль 1854 г. / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990. - Т. 28. - Кн. 1. - 1985.

48. Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Рукописные редакции / Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972-1990.-Т. 7.- 1973.

49. Достоевский Ф.М. Бесы. Глава «У Тихона» / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. - Т. 7. - 1990.

50. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. JL: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. - Т. 9. - 1991.

51. Достоевский Ф.М. Записки из Мертвого дома / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. - Т. 3.1988.

52. Достоевский Ф.М. Записки из подполья / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. — Т. 4. - 1989.

53. Достоевский Ф.М. Зимние заметки о летних впечатлениях / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. -Т. 4.- 1989.

54. Достоевский Ф.М. Идиот / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. - Т. 6. - 1989.

55. Достоевский Ф.М. Подросток / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т.-Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. Т. 8. - 1990.

56. Достоевский Ф.М. Преступление и наказание / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. - Т. 5. —1989.

57. Достоевский Ф.М. Униженные и оскорбленные / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1988-1996. - Т. 4. — 1989.

58. Евлампиев И.И. Человек перед лицом абсолютного бытия: мистический реализм Семена Франка / Франк С.Л. Предмет знания: Об основах и пределах отвлеченного знания; Душа человека: Опыт введения в философскую психологию. СПб.: Наука, 1995.

59. Евнин Ф.И. О некоторых вопросах стиля и поэтики Достоевского // Известия АН СССР. Сер. литературы и языка.-М., 1965. Т. XXIV. - Вып. 1.

60. Ерофеев В. Одна, но пламенная страсть Льва Шестова / Шестов Л. Избранные сочинения. М.: Ренессанс, 1993.

61. Ерофеев В. Остается одно: произвол: Философия одиночества и литературно-эстетическое кредо Льва Шестова // Вопросы литературы. — 1975.

62. Зеньковский В.В. История русской философии. — Харьков: Фолио; М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001.

63. Зеньковский В.В. Проблема красоты в миросозерцании Достоевского / Эстетические исследования: методы и критерии. — М.: ИФРАН, 1996.

64. Ильенков Э.В. Диалектика идеального / Ильенков Э.В. Философия и культура. М.: Политиздат, 1991.

65. Ильенков Э.В. Об идолах и идеалах. М.: Политиздат, 1968.

66. История философии: Запад Россия - Восток: Учебник для студентов высш. уч. заведений. — Кн. 3: Философия XIX-XX вв. / Под ред. Н.В. Мотрошиловой и A.M. Руткевича. - М.: Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина, 1998.

67. Кант И. Критика чистого разума / Кант И. Собр. соч. в 6 т. М.: Мысль, 1963-1966. - Т. 3. - Часть II: Трансцендентальное учение о методе. - Гл. 2. - Раздел 2. - 1964.

68. Кант И. Критика практического разума / Кант И. Лекции по этике. -М.: Республика, 2000.

69. Карякин Ю.Ф. Достоевский и Апокалипсис / Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 7 т. М.: Лексика, 1996. - Т. 1.

70. Карякин Ю.Ф. Достоевский и канун XXI века. М.: Сов. писатель, 1989.

71. Керкегор С. Повторение. М.: Лабиринт, 1997.

72. Кудрявцев Ю.Г. Три круга Достоевского. (Событийное. Социальное. Философское). М.: Изд-во МГУ, 1979.

73. Лапшин И.И. Эстетика Достоевского. Берлин: Обелиск, 1923.

74. Латынина А.Н. Достоевский и экзистенциализм // Достоевский — художник и мыслитель: Сборник статей / АН СССР. Ин-т мир. лит. / Отв. ред. К.Н. Ломунов. М.: Худ. лит., 1972.

75. Левицкий С.А. Силуэты русской мысли: Бакунин, Шестов // Грани. -1963. № 54.

76. Леонтьев К.Н. О всемирной любви. Речь Ф.М. Достоевского на Пушкинском празднике / Властитель дум. Ф.М. Достоевский в русской критике конца XIX начала XX века. - СПб.: Худ. лит., 1997.

77. Ловцкий Г.Л. Лев Шестов: «На весах Иова» // Современные записки. — 1930. №41.

78. Лосский Н.О. Достоевский и его христианское миропонимание / Лос-ский Н.О. Бог и мировое зло. М.: Республика, 1994.

79. Марголин Ю. Антифилософ // Новый журнал. — 1970. № 99.

80. Мареева Е.В. Л. Шестов: душа за пределами идеального /

81. Мареева Е.В. Проблема души в классической и неклассической философии. -М.: Академический Проект, 2003.

82. Мареев С.Н. Лев Толстой и Лев Шестов о проблеме жизни и смерти // Толстой. Новый век. — 2005. № 1.

83. Мареев С.Н., Мареева Е.В. История философии (общий курс): Учебное пособие. — М.: Академический Проект, 2004.

84. Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. -М.: Республика, 1995.

85. Михайлов Ф.Т. Загадка человеческого Я. М.: Политиздат, 1976.

86. Моска Г. Правящий класс // Социс. 1994. № 10.

87. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860-1881 годов // Литературное наследство / АН СССР. Отд-ние лит. и яз. М.: Наука. Журн. -газ. об-ние. - Т. 83. - 1971.

88. Ницше Ф. Генеалогия морали / Ницше Ф. Соч. в 2 т. М.: Мысль, 1990. - Т. 2.

89. Ницше Ф. К генеалогии морали / Ницше Ф. Соч. в 2 т. М.: Мысль,1990.-Т. 2.

90. Ницше Ф. Сумерки идолов, или как философствуют молотом / Ницше Ф. Соч. в 2 т. М.: Мысль, 1990. - Т. 2.

91. Ортега-и-Гассет X. Эстетика. Философия культуры. М.: Искусство,1991.

92. Парето В. Компендиум по общей социологии / Антология мировой политической мысли: В 5 т. М.: Мысль, 1997. - Т. 2: Зарубежная политическая мысль. XX в.

93. Письма Владимира Сергеевича Соловьева: В 4 т. СПб.: Изд. Э.Л. Радлова, 1908-1913. - Т. II. - 1909.

94. Платон. Горгий / Платон. Собр. соч. в 3 т. — М.: Мысль, 1968-1972. — Т. 1.-1968.

95. Преподобный Иустин (Попович). Достоевский о Европе и славянстве. М.: Сретенский монастырь, 2001.

96. Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж: Изд-во YMCA-PRESS, 1937.

97. Ришина И. // Литературная газета. 1991.-25 сент.

98. Розанов В.В. Размолвка между Достоевским и Соловьевым / Розанов В.В. Собрание сочинений в 18 т. М.: Республика, 1994-2004. - Т. 7: Легенда о Великом инквизиторе Ф.М. Достоевского. Литературные очерки. О писательстве и писателях. — 1996.

99. Руссо Ж. -Ж. Трактаты. М.: Наука, 1969.

100. Сапронов П.А. Русская философия. Опыт типологической характеристики. СПб.: Церковь и культура, 2000.

101. Сербиненко В.В. Вл.С. Соловьев: Русская философская мысль. М.: НИМП, 2000.

102. Солженицын А.И. Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни // Новый мир. 1991. № 5.

103. Соловьев B.C. Великий спор и христианская политика / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. М.: Правда, 1989. - Т. 1: Философская публицистика.

104. Соловьев B.C. Заметка в защиту Достоевского от обвинения в «новом» христианстве («Наши новые христиане» и т.д. К. Леонтьева, Москва. 1882 г.) / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1988. - Т. 2.

105. Соловьев B.C. Русская идея / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. М.: Правда, 1989. - Т. 2: Чтения о богочеловечестве; Философская публицистика.

106. Соловьев B.C. Стихотворения. Эстетика. Литературная критика. М.: Книга, 1990.

107. Соловьев B.C. Три речи в память Достоевского. Вторя речь (Сказана1 февраля 1882 года) / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1988. - Т. 2.

108. Соловьев B.C. Три речи в память Достоевского. Первая речь / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1988. - Т. 2.

109. Соловьев B.C. Три речи в память Достоевского Третья речь (Сказана 19 февраля 1883 года) / Соловьев B.C. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1988.1. Т. 2.

110. Толстой Л.Н. Исповедь / Толстой Л.Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Юбилейное издание (1828—1928). — М. -Л.: ГИХЛ, 1928—1964. Т. 23. - 1940.

111. Толстой Л.Н. Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят? / Толстой Л.Н. Собр. соч. в 22 т. — М.: Худ. лит., 1978-1985.-Т. 15.- 1983.

112. Толстой Л.Н. О Шекспире и о драме (Критический очерк) / Толстой Л.Н. Собр. соч. в 22 т. М.: Худ. лит., 1978-1985. - Т. 15. - 1983.

113. Толстой Л.Н. Письмо к Н.Н. Страхову от 5-10 февраля 1881 г. / Толстой Л.Н. Собр. соч. в 22 т. М.: Худ. лит., 1978-1985. - Т. 17. - 1984.

114. Толстой Л.Н. Что такое искусство? / Толстой Л.Н. Собр. соч. в 22 т. — М.: Худ. лит., 1978-1985. Т. 15. - 1983.

115. Толстой Л.Н. Что такое религия и в чем сущность ее? / Толстой Л.Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Юбилейное издание (1828—1928). — М. -Л.: ГИХЛ, 1928—1964. Т. 35. — 1950.

116. Федоров Н.Ф. Сочинения. М.: Мысль, 1982.

117. Федоров Н.Ф. Философия общего дела / Русский космизм: Антология философской мысли. М.: Педагогика-Пресс, 1993.

118. Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев, В.Г. Панов. М.: Сов. Энциклопедия, 1983.

119. Флоровский Г.В. Религиозные темы Достоевского / О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов: Сборник статей. -М.: Книга, 1990.

120. Франк C.JI. Достоевский и кризис гуманизма (К 50-летию дня смерти Достоевского) / О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов: Сборник статей. М.: Книга, 1990.

121. Цвейг С. Борьба с демоном: Гельдерлин, Клейст, Ницше. М.: Республика, 1992.

122. Чернышевский Н.Г. Антропологический принцип в философии / Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. — М.: Правда, 1974. Т. 4: Статьи по философии и эстетике.

123. Чирков Н.М. О стиле Достоевского. М.: Изд-во АН СССР, 1964.

124. Шестов JI. Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше (Философия и проповедь) / Шестов JI. Избранные сочинения. М.: Ренессанс, 1993.

125. Шестов JI. Достоевский и Ницше (Философия трагедии) / Шестов Л. Избранные сочинения. М.: Ренессанс, 1993.

126. Шестов Л. Киргегард и экзистенциальная философия (Глас вопиющего в пустыне). М.: Прогресс, 1992.

127. Шестов Л. Николай Бердяев: Гнозис и экзистенциальная философия / Шестов Л. Сочинения. М.: Раритет, 1995.

128. Шестов Л. Умозрение и откровение. Париж: Изд-во YMCA-PRESS, 1964.

129. Шиллер Ф. Статьи по эстетике. М. -Л.: ACADEMIA, 1935.

130. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Собр. соч. в 5 т. М.: Московский клуб, 1992. - Т. 1.

131. Шпенглер О. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории: В 2 т. М.: Мысль, 1993-1999. - Т. 1: Гештальт и действительность. - 1993.

132. Яковенко Б.В. История русской философии. М.: Республика, 2003.

133. Ignatow A. The dialectic of freedom in Nikolai Berdaev. Studies in soviet Thought. Dordrecht-Boston. - Vol. 38. N 4.

134. Kaufmann W. Existentialism from Dostoevsky to Sartre. New York: Meridian, 1957.

135. Lukacs Georg. Die Zerstorung der Vernunft. Der Weg des Irrationalismus von Schelling zu Hitler. Berlin und Weimar: Aufbau-Verlag, 1988.

136. Shein L.J. Lev Shestov: A Russian Existentialist // The Russian Review. -1967. №3.-Vol. 26.