Концепт-образ «ГУЛАГ» в отражении средствами предикации (по текстам романа «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистики А. И. Солженицына) тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Ананьев Даниил Николаевич

• Ананьев Даниил Николаевич
• кандидат наук
• 2026

Оглавление диссертации кандидат наук Ананьев Даниил Николаевич

Введение

ГЛАВА 1. ОСМЫСЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ 'КОНЦЕПТ' В ЛИНГВИСТИКЕ ХХ-ХХ1 ВВ

1.1. Концепт - универсальная категория языка и ментальности

1.1.1. Значимые этапы истории становления объёма термина концепт

1.1.2. Структура концепта и возможности его репрезентации

1.2. Типы концептов в современной лингвистической науке

1.3. Метод концептуального анализа

1.4. Значении акта предикации для выражения авторской позиции в художественном и публицистическом тексте

1.5. Выводы по I главе

ГЛАВА 2. КОНЦЕПТ «ГУЛАГ»: СРЕДСТВА И СПОСОБЫ ЭКСПЛИКАЦИИ В РОМАНЕ А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА «АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ»

2.1. Смысловой потенциал концепта «ГУЛАГ» по данным вербально-ассоциативного эксперимента

2.2. Ядро концепта «ГУЛАГ»: по материалам лексикографических источников

2.3. Вербализация концепта «ГУЛАГ» словами с семой 'лагерь'

2.4. Метафорические средства - экспликаторы концепта «ГУЛАГ»

2.5. Выводы по II главе

ГЛАВА 3. СРЕДСТВА ПРЕДИКАЦИИ КАК ИНСТУРМЕНТ СОЗДАНИЯ ОБРАЗА ГУЛАГа В РОМАНЕ «АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ» А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА

3.1. Аббревиация как способ создания образа ГУЛАГа

3.2. Текстема как средство создания образа

3.2.1. Текстема «Сыны ГУЛАГ»

3.2.2. Текстема «Страна ГУЛАГ»

3.3. Идейно-эстетически нацеленный отбор автором средств предикации как главный способ создания образа ГУЛАГа

3.3.1. Глагольные ресурсы предикатной лексики как средство создания образа ГУЛАГа

3.3.2. Имена прилагательные и причастия в роли предикатов

103

3.3.3. Имена существительные в роли предикатов

3.3. Роль персонификации в создании образа ГУЛАГа

3.4. Выводы по III главе

ГЛАВА 4. КОНЦЕПТ «ГУЛАГ» КАК КОНСТАНТА ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА

4.1. Прагматика публицистических текстов А.И. Солженицына - особая установка на диалог с читателем

4.2. Образ ГУЛАГа - константа идиостиля А.И. Солженицына в отражении публицистическими текстами: к идеологическим основаниям устойчивости смыслового содержания

4.3. Языковые средства экспликации вопроса о необъективности оценок феномена ГУЛАГа в мировом сообществе

4.4. Языковые средства создания эмоционального ореола концепта-образа «ГУЛАГ»: лексемы с семантикой 'ужас'

4.5. Выводы по IV главе

Заключение

Список сокращений и условный обозначений

Список литературы

Приложение № 1 «Результаты свободного вербально-ассоциативного эксперимента»

Приложение № 2 «Данные свободного вербально-ассоциативного эксперимента. Сводная таблица по ассоциациям испытуемых»

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Концепт-образ «ГУЛАГ» в отражении средствами предикации (по текстам романа «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистики А. И. Солженицына)»

Введение

Творческое наследие А.И. Солженицына привлекает лингвистов последние десятилетия. Феномен языка писателя активно исследуется с лингвистических позиций и связан, с одной стороны, с осмыслением феномена популярности автора в России, которая обрушилась на писателя в начале 90-х годов XX века, и, с другой стороны, с тем, что его творчество наполнено уникальными художественными образами, отражающими особенности концептосферы этой языковой личности.

Долгое время художественное наследие писателя находилось в тени. Связано это с политической риторикой СССР в отношении творчества А.И. Солженицына и его личности. В 1989 году с ослаблением давления на издательства и в связи с демократизацией многих общественных сфер в Советском Союзе допускаются к печати произведения прозаика. С этого момента по настоящее время лингвистический и литературоведческий интерес к языку и творчеству А.И. Солженицына не угасает [Алексеева 2024; Алтынбаева 2023; Громова 2023; Жилене 2024; Злобин 2014, 2022; Коваленко 2023; Макарчук 2024; Осьминина 2024; Черникова 2023; Щедрина 2012, 2014, 2017, 2018, 2019, 2020, 2021, 2024 и

др.].

Творческое А.И. Солженицына находится в центре внимания читателей разных возрастных категорий. Его творчество имеет широкое мировое признание и удостоено главной награды для писателей - Нобелевской премии по литературе: «За нравственную силу, с которой он продолжил традиции русской литературы» [Культура РФ: URL]. Кроме того, труд прозаика отмечен рядом отечественных и зарубежных наград: Премия французских журналистов за лучшую иностранную книгу (1969); Премия итальянских журналистов «Золотое клише» (1974); Теплтоновская премия (1983); Государственная премия РСФСР в области литературы (1990); Большая золотая медаль имени М.В. Ломоносова вручена за «выдающийся вклад в развитие русской литературы, русского языка и российской истории» (1999); Орден святого Апостола Андрея Первозванного за «выдающиеся заслуги перед Отечеством и большой вклад в мировую литературу» (1998);

Государственная премия Российской Федерации (2006); Международная премия имени Христо Ботева вручена за «творчество и гражданскую позицию в защите нравственных и этических принципов цивилизации» (2008) и др.

В то же время в отечественной лингвистике растёт интерес к исследованию репрезентации индивидуально-авторских образов и художественных концептов отдельных писателей. «Изучение особенностей вербализации образов и концептов, а также средств их языковой репрезентации позволяет сделать выводы о прозаике как языковой личности и идиостилевых особенностях текстов» [Голосова 2024: URL].

Репрезентация концепта-образа «ГУЛАГ» в тексте романа

A.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и в его публицистике средствами предикации анализируется на всех уровнях языка методом смешанного концептуального анализа, опирающегося на разработки М.В. Пименовой,

B.В. Колесова и В.И. Карасика [Карасик, 1996, 2001; Колесов, 2018; Пименова, 2005]. Проведение настоящего исследования призвано утвердить особую роль средств предикации при анализе предпочитаемых автором индивидуальных языковых средств при создании образов и вербализации концептов как их ментального основания.

Особой формой мировосприятия являются концепты, находящие своё воплощение в языковой картине мира каждого человека. Об этом пишет Е.В. Сергеева: «Концепт - базовая, универсальная для данного языка семантическая категория, отраженная в человеческом сознании и обозначенная словом (словами, словосочетаниями) этого языка» [Сергеева, 2006: 63-64]. Предлагая трактовку термина концепт, лингвисты включают в неё обязательное упоминание: он реализуется в мышлении носителя каждого отдельного языка, следовательно, является отражением сознания определённой нации, имеющей свою собственную базу концептов - концептосферу. В мышлении конструируются и рождаются «наборы» концептов, репрезентирующиеся лексемами, идиомами, прецедентными феноменами и т.п., свойственными представителям какой-либо лингвокультуры.

Изучение концептов и их наборов как состава концептосферы позволяет выявить и изучить особенности культуры в её вербализации ресурсами языковой системы. Исследуя семантическое пространство того или иного языка, выявляют круг концептов, которые обусловлены специфичными национально-культурными, а также бытовыми, индивидуальными чертами народа, являющегося носителем знаний и представлений о ценностях мира, отражённых в языке. Благодаря анализу лингвоконцептов определяется специфика этого знания об окружающем мире.

Использование в названии темы настоящего диссертационного исследования дефиниции «концепт-образ» не случайно. В процессе творчества концепт и образ становятся явлениями одного порядка, поскольку неразрывно связаны в ментально-лингвальном комплексе (МЛК - термин В.В. Морковкина) языковой личности автора. Мы осознаем, что прозаиком и публицистом А.И. Солженицыным, как уникальной языковой личностью, ГУЛАГ представляется идеологемой, которая запечатлевается разными средствами. По мнению М.М. Бахтина, «отношение автора к изображённому всегда входит в состав образа. Авторское отношение - конститутивный момент образа. Это отношение чрезвычайно сложно. Его недопустимо сводить к прямолинейной оценке» [Бахтин 1979: 300-307]. Концепт вербализирует идею, а образ - эстетическое воплощение этой идеи. В художественных произведениях образ эксплицирует эмоционально-оценочный план, а концепт является единицей рациональной сферы. Если образ становится носителем универсальной идеи, а концепт обретает художественную форму, «они могут выражать отношение автора к описываемому одинаково» [Караулов 2010: 33].

В настоящее время термин «концепт-образ» функционирует в отечественных и зарубежных публикациях наряду с синонимически употребляемым «образ-концепт» [Аглеева 2008; Громенко 2021; Колесникова 2013; Куликова 2015: 104110; Мартынова 2016; Меньшикова 2024]. Его понимание определяется представлениями о единстве понятийного, образного, ценностного в содержании концепта как ментального, культурно значимого образования, связанного с языковой концептуализацией мира - его реальных и абстрактных предметов,

явлений и т.д. [ср.: Карасик 2002, Меньшикова 2024: 4404]. Исследователи принимают взгляд на принципиальную связь концепта и образа, выработанный И.А. Стерниным и М.Я. Розенфельдом, в МЛК языковой личности, сформировавшейся в процессе социализации, деятельности, безусловно, также и творческой: «Концепт обеспечивает функциональное единство конкретного и абстрактного мышления - именно в нем объединяются бытийный и рефлексивный слои сознания и обеспечивается единство процесса мышления. Образ является кодирующим элементом концепта как единицы универсально-предметного кода. Чувственные образы могут при их обобщении в процессе развития концептов в сознании превращаться в образы высокой степени обобщения - схемы, образные «иероглифы», при этом сохраняя свой чувственный характер. Образы в концептах не только выполняют кодирующую функцию, но образуют систему знаков универсального предметного кода; в этом коде осуществляется мышление, формирование высказывания, понимание и запоминание» [Стернин, Розенфельд 2008: 220]. В нашем случае мы учитываем, что учёные выдвигают концепт на главенствующие позиции, поэтому, солидаризируясь, принимаем термин «концепт - образ» как рабочий в данной диссертации.

Очевидно, что концепт и образ представляются единством, когда образ перестает быть иллюстрацией идеи и сам вербализируется как носитель этой идеи, а концепт представляет собой мыслимый автором образ. В связи с этим считаем, что изучение средств предикации, которые выступают репрезентантами авторского взгляда, движения мысли, экспликации оценки, даёт уникальный материал для комплексного исследования концепта-образа в тексте, что в целом обогащает концептуальные разработки.

Актуальность диссертационного исследования связана с обращением к языку художественной литературы и идиостилю крупного писателя ХХ в. А.И. Солженицына в рамках антропоцентрической парадигмы, к феномену языковой личности автора, средствам предикации, создающим концепт-образ «ГУЛАГ». Выбор средств предикации автором обусловлен установкой воздействия на читателя, раскрыть которую - значит выявить ведущие интенции при написании

им рассматриваемых текстов: не допустить вновь оправдания ГУЛАГа и создания подобных образований в демократическом государстве. Анализ особенностей репрезентации концепта-образа посредством рассмотрения средств предикации позволяет получить представление о языковой картине мира автора, его ментально-лингвальном комплексе и идейно-эстетических установках, что важно для понимания роли А.И. Солженицына не только в литературном процессе, но и в гуманитарных преобразованиях, изменивших картину мира в конце ХХ в.

Объектом исследования являются единицы предикатной лексики в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистике А.И. Солженицына, посвящённой лагерной теме - ГУЛАГу.

Предмет исследования - средства предикации, благодаря которым создаётся концепт-образ «ГУЛАГ» в романе А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистике.

Материалом исследования стали тексты романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистические произведения, опубликованные женой писателя, Н.Д. Солженицыной, в период с 1995 по 1997 годы. Общий объём исследованного материала - 3815 страниц.

Цель исследования - раскрыть особенности репрезентации концепта-образа «ГУЛАГ» путём анализа средств предикации в романе А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистике.

Исследовательские задачи определяются поставленной целью:

1. выявить круг средств репрезентации концепта-образа «ГУЛАГ» в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистике;

2. выявить принципы отбора А.И. Солженицыным лексико-стилистических, словообразовательных, синтаксических средств, используемых для реализации идейного своеобразия произведений и исследуемого концепта-образа как идейного-эстетического ядра;

3. раскрыть роль средств предикации в формировании объёма концепта-образа «ГУЛАГ»;

4. охарактеризовать текстемы, сформированные писателем в романе;

5. установить значение аббревиации и метафоризации для формирования концепта-образа «ГУЛАГ»;

6. проанализировать персонификацию в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» как один из способов создания художественного концепта-образа;

7. представить актуализированные в текстах единицы авторской концептосферы и особенности их вербализации при создании концепта-образа «ГУЛАГ».

Гипотеза диссертационного исследования: А.И. Солженицын как языковая личность характеризуется оригинальными особенностями идиостиля, которые нашли сходное отражение в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистике автора при создании центрального обобщенного образа ГУЛАГа. Использование А.И. Солженицыным различных языковых средств экспликации данного концепта-образа служит основой реализации авторской установки в трансляции запечатлённой памяти и формирования мнения читателей о ГУЛАГе.

Методологическая основа исследования. Главные принципы, лежащие в основе работы, - принцип системности языка и принцип языкового антропоцентризма. В диссертационном исследовании использованы следующие методы: лексикографическое описание, элементы компонентного анализа слов, концептуальный метод, лингвистическое наблюдение, статистический метод, этимологический анализ слов. Использовался социолингвистический метод анкетирования для актуализации результатов наблюдений. Среди приемов, использованных в исследовании, выбраны сплошная выборка средств языка в роли предиката, подсчёт и обобщение результатов, анализ сочетаемости, лексикографическое и концептуальное описание единиц, анализ и классифицирование отобранных единиц.

Для настоящего исследования особенно важными представляются труды, посвящённые изучению репрезентации концептов и вербализации образов: С.А. Аскольдова [Аскольдов 1997], А.П. Бабушкина [Бабушкин 1996], Н.Н. Болдырева [Болдырев 2000], А. Вежбицкой [Вежбицкая 1999], С.Г. Воркачёва [Воркачёв 2007], О.В. Воропаевой [Воропаева 2014], В.И. Карасика [Карасик 1996],

совместные исследования В.И. Карасика и Г.Г. Слышкина [Карасик, Слышкин 2001, 2005], В.В. Колесова [Колесов 2018], Д.С. Лихачёва [Лихачёв 1997], В.А. Масловой [Маслова 2001], М.В. Пименовой [Пименова 2005], совместные исследования З.Д. Поповой и И.А. Стернина [Попова, Стернин 1999], Ю.С. Степанова [Степанов 1997, 2007], Е.В. Сергеевой [Сергеева 2006], В.Н. Телия [Телия 1996], Г.В. Токарева [Токарев 2009], Р.М. Фрумкиной [Фрумкина 1995], Л.О. Чернейко [Чернейко 2018]; работы, описывающие репрезентацию художественных концептов и вербализацию образов отдельных писателей: О.Е. Беспаловой [Беспалова 2002], А.В. Бобровой [Боброва 2017], И.С. Голубевой [Голубева 2021], Л.Н. Горяновой [Горянова 2012], Е.В. Ильиной [Ильина 2016], В.В. Карповой [Карпова 2018], Е.С. Корнаковой [Корнакова 2017], В.В. Леденёвой [Леденёва 2022], А.Л. Макшанцевой [Макшанцева 2022], С.Ф. Мельничук [Мельничук 2018], Е.С. Михалевой [Михалева 2020], Н.В. Наговицыной [Наговицына 2021], Е.Б. Пенягиной [Пенягина 2022], И.И. Рубаковой [Рубакова 2019], Е.В. Учайкиной [Учайкина 2023]. Особое место в этом ряду занимают исследования М.В. Пименовой, В.В. Колесова и В.И. Карасика, чьи труды по методике концептуального анализа легли в основу исследования.

Теоретическая значимость заключается в расширении представления важности средств предикации при формировании концепта-образа различными ресурсами языка в текстах художественной литературы и публицистике.

Практическая ценность связана с применением методики исследования концептов-образов, создаваемых писателями, через модель концептуального анализа, которая ориентирована на изучение роли различных ресурсов языка. Данные диссертационного исследования возможно использовать при изучении языка художественной литературы в вузах при проведении лекционных и практических занятий для студентов различных ступеней образования, при проведении уроков русского языка и литературы в 9-11-х классах школ и студентов 1 курса колледжей.

Степень разработанности темы исследования. В современной лингвистике интерес к изучению творчества А.И. Солженицына высок. Вопрос

концептуализации феномена ГУЛАГа в произведениях художественной литературы занимает важное место в современном языкознании.

На общелингвистическом уровне концепт как базовую единицу сознания, отражающуюся в языковой картине мира, как инструмент познания исследован в работах отечественных лингвистов. Изыскания в этом научном направления в разные годы делали С.А. Аскольдов [1997], Д.С. Лихачёв [Лихачёв 1993] и Ю.С. Степанов [Степанов 1997; 2007], А. Вежбицкая [Вежбицкая 1999], В.А. Маслова [Маслова 2001], С.Г. Воркачёв [Воркачёв 2004; 2007], В.И. Карасик [Карасик 1997, 1997]; В.И. Карасик и Г.Г. Слышкин [Карасик, Слышкин 2001, 2004, 2005], М.В. Пименова [Пименова 2005], Г.В. Токарев [Токарев 2009]. Исследования этих ученых являются фундаментальными в современной концептологии: разработанные теоретические положения и методики концептуального анализа позволяют установить все смыслы, заложенные А.И. Солженицыным в содержание концепта-образа «ГУЛАГ».

Некоторые исследователи изучали стилистические особенности творческого наследия А.И. Солженицына, тщательно анализируя лексические особенности, синтаксический строй, морфологию и словообразование прозы писателя (В.П. Вомперский [2007], Л.И. Сараскина [2008], Е.Б. Рогачевский [1999]).

Феномен ГУЛАГа также рассматривается как часть знаковой системы - язык деспотизма. Важный вклад в рассмотрение этой проблемы внесен исследователями, которые анализировали лагерную лексику в творчестве А.И. Солженицына (А.А. Злобин [Злобин 2004, 2006, 2007, 2009, 2014, 2018, 2022]).

Пристально изучаются и исследуются с позиций языкознания художественные тексты А.И. Солженицына, отражающие отдельные художественные и универсальные концепты, характерные для русской культуры (Х.С. Шагбанова [Шагбанова 2023], Н.С. Алтунашвили [Алутанашвили 2023], Л.В. Табаченко [Табаченко 2023], М.Л. Алексеева [Алексеева 2023], И.Г. Горовая [Горовая 2023] и др.). Учёные занимаются анализом сходных по семантике и входящих в одну лексико-семантическую группу (ЛСГ) слов - имён концептов и их вербализаторов (Л.Ю. Буянова [Буянова 2013], Л.Ф. Шкирта [Шкирта 2019],

О.С. Шурунова [Шурунова 2020], др.). Некоторые исследователи обращают внимание на средства, благодаря которым создаётся тот или иной образ (И.Г. Горовая [Горовая 2009], Н.Н. Зарецкая [Зарецкая 2001] и др.).

Изучение концепта-образа «ГУЛАГ» в романе «Архипелаг ГУЛАГ» и в публицистических текстах А.И. Солженицына в лингвистической науке ранее не проводилось. Однако находим работы, в которых проведен концептуально-образный анализ отдельных аспектов: лексико-семантическое поля лагерной лексики; изучение концептов в романе «Архипелаг ГУЛАГ»; когнитивное моделирование отдельных доминант прозы писателя ([Л.П. Сидорова [Сидорова: 1998], Е.А. Земская [Земская: 2001], Е.Г. Хомякова [Хомякова 2012] и др.). Данные исследования охарактеризовали отдельные языковые средства, способы репрезентации некоторых концептов или сконцентрировались на изучении отдельных концептов.

В 1960-1970-е гг. появляются первые работы, посвящённые исследованию публицистики А.И. Солженицына [Михайлов 1964; Плетнев 1974; Штурман 1965 и др.].

В начале XXI вв. в России к текстам А.И. Солженицына обращаются многие лингвисты. Выходят в свет и исследования, которые посвящены публицистике автора: Л.В. Лукьяновой [Лукьянова 2002: URL]; Т.Д. Куликовой [Куликова 2004: URL]; А.Г. Маняева [Маняев 2004: URL].

Стоит отметить, что все исследователи показывали, что выступления А.И. Солженицына были резко полемичными: «Он никогда не выступает с простой констатацией фактов. Он полемизирует, оценивает, предлагает, советует, аргументируя свою позицию» [Кормилицына 2004: 245]. А.С. Немзер и его последователи заметили единство идиостиля автора как языковой личности с определёнными прагматическими установками, так что утверждает «в публицистических выступлениях Солженицын опознается по нескольким строкам (если не словам)». Публицистский стиль А.И. Солженицына отличается экспрессией, которая создаётся при помощи «яркой эмоциональности, часто употребляемых антитез и гипербол» [Пищулина 1998: 57].

Наше исследование показало, что интерес к изучению творчества писателя с лингвистических позиций колоссальный, так как на запрос «Солженицын» в научной библиотеке Е-НЬгагу отозвалась 25758 современных публикаций, и их число имеет тенденцию расти. Исследование концептов концептосферы писателя в той же библиотеке представлено 558 работами. Однако концепт-образ «ГУЛАГ» вовсе не исследован в лингвистической литературе, поэтому нам представляется очевидным, что анализ средств, создающих образ и вербализирующих этот концепт, необходим, чтобы раскрыть идею автора и его прагматические установки в плане воздействия на читателя. Это положение подкрепляет оправданность выбора темы исследования.

Научная новизна диссертационного исследования связана с тем, что концепт-образ «ГУЛАГ» в творчестве А.И. Солженицына ранее не был описан в работах лингвистов, и заключается в следующем:

1. изучена репрезентация концепта-образа посредством анализа средств предикации при аббревиатуре ГУЛАГ и перифрастических оборотах, заменяющих её в тексте;

2. установлен ряд характеристик языковой личности (ЯЛ) автора на основе анализа единиц всех уровней языка, раскрывающих особенности концептуализации ГУЛАГа;

3. выявлена обусловленность состава предпочитаемых автором средств для вербализации концепта-образа с установкой воздействия на читателя в свете оценки идиостиля писателя;

4. демонстрируется и подтверждается интенция А.И. Солженицына представлять ГУЛАГ в свете негативных оценок как в художественных, так и в публицистических текстах.

Положения, выносимые на защиту 1. В тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» и в публицистике А.И. Солженицына акроним ГУЛАГ имеет высокую частоту употребления. Это указывает важность транслируемой им исторической и художественной информации, которая стала основой для формирования концепта «ГУЛАГ» не

только в концептосфере автора, но и представителей современного социума, что подтверждают данные проведённого нами вербально-ассоциативного эксперимента.

2. Ядерные компоненты содержания концепта-образа «ГУЛАГ» широко реализуются полисемантом лагерь, о чём свидетельствует высокая частота употребления в тексте (2245 вхождений) и многообразная сочетаемость слова с различными синтагматическими партнёрами.

3. Объём концепта-образа «ГУЛАГ» фокусирует в себе значимые с точки зрения направленности творчества писателя смыслы: 'боль', 'страдание', 'жестокость', 'страх', 'моральное разложение', 'угнетение', 'бесчеловечность', 'справедливый суд', 'историческая память', 'недопустимость террора', 'защита свободы'.

4. А.И. Солженицыным избираются такие языковые средства репрезентации концепта-образа «ГУЛАГ», благодаря которым осуществляется соответствующее прагматическим установкам писателя воздействие на ментально-лингвальный комплекс читателя; важнейшими считаем текстемы «Сыны ГУЛАГа», «Страна ГУЛАГ» в отражении средствами идиолекта автора.

5. А.И. Солженицыным используется широкий спектр средств предикации, которые в сочетании с именами-репрезентантами концепта формируют объём и эксплицируют одноимённый художественный образ ГУЛАГ; концепт и образ становятся в текстах писателя неразрывно связанными. Анализ средств предикации показал наиболее предпочитаемые автором лексико-семантические группы слов в функции предиката.

6. Идиостиль А.И. Солженицына характеризуется обилием интертекстуальных связей, указывающих на культурные интересы и общественно-политические установки писателя, значимые для понимания объёма его концептосферы, в которой концепт ГУЛАГ сопряжен с трансляцией таких смыслов в текстах прозы и публицистики, как 'недопустимость террора', 'защита свободы', 'безопасность человека', 'сохранение памяти', 'историческая правда', 'честный и справедливый суд', 'человечность', 'объективная трансляция и оценка фактов'.

Оценка достоверности результатов исследования. Достоверность научных результатов диссертационного исследования обеспечивается выбором подходящих методов анализа концепта-образа «ГУЛАГ» в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» и публицистике А.И. Солженицына; глубоким лингвистическим анализом картотеки материала по словарям различных типов.

Апробация диссертации. Основное содержание исследования отражено в 7 статьях (из них 3 - в журналах, рекомендованных ВАК РФ) и изложены в докладах на международных научных конференциях: Международная научная конференция «Русский язык в славянской межкультурной коммуникации» (Москва, 2023, 2025), Международная научная конференция «Лекантовские чтения-2024» (Москва, 2024), XII Международная научная конференция «Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира» (г. Северодвинск, май 2025 г.), Международная научная конференция, приуроченная к 85-летию профессора Л.Ф. Копосова, «Русский язык. История. Диалекты. Современность» (2025 г.).

Перспектива диссертационного исследования состоит в возможности использования методики анализа концепта-образа в работе с текстами других писателей, в чьём творчестве вербализированы уникальные художественные образы и репрезентированы индивидуально-авторские художественные концепты.

Структура диссертации. к

ГЛАВА 1. ОСМЫСЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ 'КОНЦЕПТ' В ЛИНГВИСТИКЕ XX-

XXI ВВ.

Данная глава посвящена характеристике основных разысканий, связанных с реализацией концептов в языковой картине мира русского человека, исследованию актуальных теоретических вопросов, прежде всего понятия «концепт»: представлен обзор этапов формирования и актуальной проблематики современной концептологии.

1.1. Концепт - универсальная категория языка и ментальности 1.1.1. Значимые этапы истории становления объёма термина 'концепт'

История развития учения о концепте составляет ряд этапов. Впервые термин употреблялся в работах западноевропейских философов в эпоху Возрождения [см.: Пищальникова 2010: 173]. Однако учёные размышляли о концепте не как о лингвистическом явлении: у философов возник спор о соотношении научных универсалий и онтологических явлений природы: «Средневековая философия признала понимание концептов как имён, имеющих особое «психологическое образование», несущее определённую смысловую функцию» [Богомолова, Бочкарева 2014: URL]. В период с XV по начало XX вв. не находим исследований, которые прямо отражают данную проблематику.

Лишь в XX веке термин укрепляется в работах философов и лингвистов. В 1928 году выходит статья русского философа, литературоведа, профессора Петербургского университета С. А. Аскольдова «Концепт и слово» [Аскольдов 1997: 267]. Это исследование стало основополагающим для формирования концептуального направления в отечественной лингвистике. Учёный высказал мнение о том, что когнитивистика - это отрасль, которая вовсе не развита, а язык не исследуется с точки зрения связи с возможностями осмысления трансляции эмоций, мыслей в речи/тексте: «Проблема природы концептов осложняется в другой области, а именно со стороны теоретического исследования искусства

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Ананьев Даниил Николаевич, 2026 год

источников

«Лексическое ядро концепта «ГУЛАГ» может быть восстановлено по данным лексикографических источников русского языка.

Лексема ГУЛАГ является относительно молодой по происхождению, так как она существовала и развивалась вместе с сознанием человека, который жил в Советском Союзе, а также изучал историю страны.

Приведём справочный материал для понимания экстралингвистического фона концепта. 25 апреля 1930 года приказом ОПГУ № 130/63 во исполнение постановления СНК СССР «Положение об исправительно-трудовых лагерях» от 7 апреля 1930 года организовано Управление лагерями ОПГУ. Согласно постановлению ЦИК СССР, в 1934 году было создано Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений для исполнения наказания. Позже это управление несколько раз переименовывалось и только в 1941 году получило своё устоявшееся название - Главное управление исправительно-трудовых лагерей и колоний - ГУЛАГ. Историки сходятся в одном: большой стране было необходимо много рабочей силы. Как характеризует действия властей Г.М. Иванова, «используя принудительный труд заключённых, они осуществляли крупные экономические проекты, чаще всего военно-промышленного характера» [Иванова 2006: 11]. Тяжелым трудом заключённых было построено большое количество объектов, которые функционируют и сегодня:

канал имени Москвы (1932-1937), Волго-Донской канал (1948-1952), Беломорско-Балтийский канал (1931-1933), множество гидроэлектростанций. ГУЛАГ был главным «хранителем рабочего фонда» [Иванова 2006: 12].

Концепт «ГУЛАГ» пока ещё мало изучен в русской лингвистике. Конкретных самостоятельных исследований почти не находим. Стоит, однако, отметить, что данный концепт обладает большим объёмом, обращенным к исторической памяти народа, которую репрезентирует одноименная лексема, ставшая прецедентным онимом.

ГУЛАГ в текстах А.И. Солженицына является действующей силой, которая постоянно изменятся. Это демонстрируется автором с помощью синтаксического окружения слова, репрезентирующего концепт.

Необходимо также рассмотреть понятийную сферу концепта «ГУЛАГ», которая, как известно, отражается во внутренней форме слова. Понятие внутренней формы было описано впервые в трудах А.А. Потебни, который считал, что это есть «отношение содержания мысли к сознанию; она показывает, как представляется человеку его собственная мысль» [Потебня 1989: 34]. Иными словами, рассматривая внутреннюю форму слова, можно понять, как человеком осознавалась первично его мысль, репрезентируемая в слове, что позволяет получить данные о происхождении слова и его внутреннем содержании -семантическом ядре. А.А. Потебня, восприняв теоретические взгляды В. фон Гумбольдта, заинтересовался связью языка и мышления, эволюцией мышления человека, размышлял о «языке как деятельности», обусловливающей тенденцию к обновлению языка. Известна и принимается в науке трактовка ученого: «Слово с его внутренней формой служит средством "перехода от образа предмета к понятию"» [Потебня 1989: 34].

Обратимся к лексикографическим источникам, для того чтобы определить лексическое значение слова ГУЛАГ, репрезентирующего одноименный концепт. Это аббревиатура, толкование которой появилось впервые в Большом толковом словаре под ред. С.А. Кузнецова (далее — БТС): «ГУЛАГ, -а, м. Государственное

управление исправительно-трудовых лагерей, поселений и мест заключения, которое существовало в 1934-1956 гг. при НКВД» [БТС 1999: URL].

В словарях ХХ века отмечаем тождество приводимых значений исследуемой лексемы. Обратимся к Толковому словарю русского языка под ред. С.И. Ожегова: «ГУЛАГ, -а, м. Сокращение: главное управление лагерей, а также разветвлённая сеть концлагерей во время массовых репрессий» [Ожегов: URL]. В «Словаре имен собственных» под ред. Ф.Л. Агеенко находим тождественное значение: «ГУЛАГ, -а, м. - это главное управление исправительно-трудовых лагерей, трудовых поселений и мест заключения» [Агеенко: URL].

Лексикографические источники предлагают только расшифровку аббревиатуры, которая стала историзмом. ГУЛАГ - это однозначное слово, что доказывают примеры употребления, собранные в картотеке Национального корпуса русского языка (далее — НКРЯ). В 571 тексте НКРЯ представлено более 1000 случаев употребления единицы в одном значении, например: «Если он выйдет в свет, они постараются раздуть шумиху под стать «Архипелагу ГУЛАГ» Александра Исаевича Солженицына» [Василий Аксенов. Таинственная страсть (2007)]; «Из того же Кремля, с той же Старой площади летят те же слова. Солженицын написал о ГУЛАГе? За деньги ЦРУ!» [Александр Минкин: «Я никого не пачкаю. Люди пачкаются сами. Я просто включаю свет» (1995) // «Общая газета», 26.07.1995]; «Песню «Перелетные ангелы» Городницкий написал в 1964-м. Песня посвящалась узникам Гулага. Парни и девушки только что одолели на байдарках порожистую речку Тырм». [Александр Купер. Истопник // «Дальний Восток», 2019]; «В конце так называемой хрущевской оттепели после допроса на Лубянке великого филолога Юлиана Григорьевича Оксмана, узника сталинского ГУЛАГа, кагэбешники спросили у него» [В.М. Селезнев. «Всё наше! Всю Россию потребуем!» // «Волга», 2010]; [Большаков Сергей (муж)] «Напомню об одном из узников ГУЛАГа - Льве Гумилёве» [Форум: История - это то, что с нами будет (2010)]; «Майя Кляшторная - член общества «Мемориал» в городе Минске, занимается исследовательской работой, помогает в поисках документов узников ГУЛАГа и их потомков» [Память во имя будущего // «Родина», 2010]; «Но

облегчилось ли положение узников ГУЛАГа от того, что место его руководителей вместо евреев заняли русские?» [Анатолий Кучерена. Бал беззакония (2000)]; «Отлично помню... Еще один безымянный узник ГУЛАГа...» (Он так и сказал про меня - безымянный!)» [Сергей Довлатов. Ремесло. Повесть в двух частях. Часть 2. Невидимая газета (1984)]; «К тому времени, как награда принялась искать героя, минуло уже три года с тех пор, как Григорий Андреевич Левитский (1878 — 1942), один из ближайших сотрудников Н.И. Вавилова, был тайно погребён на одном из островков Архипелага ГУЛАГ в Челябинской области» [Александр Волков. Лишь мертвых любят награды. // «Знание - сила», 2020] и др.

Исследователи заявляют, что значение концепта «ГУЛАГ» не исчерпывается расшифровкой акронима (аббревиатуры), а наполнено дополнительным смыслом и реализуется в конкретном художественном произведении, с чем следует согласиться. «Говорить о ГУЛАГе - это значит говорить о лагере как едином принципе организации пространства заключения. Ведь ГУЛАГ - это особый лагерь, и даже не простой «архипелаг», это громадная страна, что невидимо существовала и расширялась во время сталинского режима» [Подорага 1999: 107]. Действительно, в произведениях А.И. Солженицын употребляет лексему не как аббревиатуру-историзм, а как «обозначение лагерного мира» [Солженицын 1962: 24]. Отметим, что в составе акронима есть полисемант лагерь. Он соотносит значение с локусом. Это подчёркивается тем, что лексема лагерь в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» часто находится в контекстах в грамматической зависимости от глаголов движения/перемещения (приехать, привезти, приезжать, загонять, вернуться и др.): «Сын его, комсомолец, приезжал в лагерь из армии» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Ничтожный лейтенант Миронов мог в воскресенье вечером, не найдя других развлечений в Москве, приехать в лагерь навеселе и приказать: «Хочу через десять минут концерт!» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «В тот же лагерь привезли новый этап» [Солженицын 2022: Т.2, URL].

Определим компонентный состав семемы одного из ЛСВ полисеманта лагерь, используемого как стержневое при создании аббревиатуры. В Большом

толковом словаре под ред. С.А. Кузнецова находим: «лагерь, -я; мн. лагери и лагеря. 1. Временная стоянка войск вне населённых пунктов. 2. Временное поселение, стоянка. 3. Место, где содержатся заключённые, военнопленные. Исправительно-трудовой лагерь. 4. Общественно-политическая группировка; течение, направление» [БТС 1998: URL]. Очевидно: в аббревиатуре ГУЛАГ слово лагерь выступает в значении 'место, где содержатся заключённые, военнопленные'. В этимологическом словаре Н.М. Шанского зафиксировано только одно лексическое значение, первичное для иноязычного слова при вхождении: «лагерь - заимствовано в Петровскую эпоху из немецкого языка, укрепленное место для стоянки войск или ночлега» [Шанский 1963: URL]. Следовательно, значение 'место, где содержатся заключённые, военнопленные' сложилось гораздо позже, в период сталинских репрессий. Развитие полисемии связано с историческими событиями. Интересующее нас значение зафиксировано в словарях в конце XIX века, когда появились в США первые лагери для заключённых [Аристов 2017: 34]. Компонент значения слова лагерь 'место для стоянки' обрастает новыми смыслами.

Анализ словоупотреблений акронима ГУЛАГ в романе позволяет утверждать, что он является олицетворением советской власти во всех ужасных её проявлениях, и образ его «живёт» своей бурной жизнью в содержании романа. Контекст показывает сразу его оценку - «болезненное образование»: «Но уже начал свою злокачественную жизнь Архипелаг ГУЛАГ и скоро разошлёт метастазы по всему телу страны» [Солженицын 1973: 1, 14]. Предикат разошлёт (от разослать) означает 'послать в разные места что-то' [БТС 1998: URL]. Синтагматический партнёр предиката метастазы как метафора обозначает 'что-либо негативное, распространявшееся на большую территорию или затрагивающее различные стороны жизни' [Ефремова 2000: URL]. Видим, что солженицынский образ ГУЛАГа в контексте произведения становится не только олицетворением чего-то масштабного и ужасного, но и своеобразной метафорой с актуализированными семами 'болезнь', 'разрушение', 'гибель', вследствие чего звучит трагедийная нота: сеть смертоносных лагерей может захватить всю страну.

Итак, исследование лексикографических источников с опорой на экстралингвистическую информацию показало, что ядро концепта составляет лексема ГУЛАГ - однозначное слово в узусе, значение которого раскрывается расшифровкой акронима, что подтверждают данные НКРЯ. Анализ текста романа позволил отметить, что значение лексемы ГУЛАГ обусловливают дополнительные смыслы, которые вносит метафорический ЛСВ (лексико-семантический вариант) полисеманта лагерь - стержневой при создании аббревиатуры» [Ананьев 2025: URL].

2.3. Вербализация концепта «ГУЛАГ» словами с семой 'лагерь'

Как мы показали выше, исторически обусловленная семантика лексемы лагерь является ключевой в структуре слова-аббревиатуры ГУЛАГ, которое репрезентирует одноименный концепт. Полисемант лагерь вместе с синтагматическими партнёрами входит в объём исследуемого концепта. В связи с этим подчеркнём, что проанализировать объём концепта «ГУЛАГ» посредством изучения полисеманта лагерь удаётся только при рассмотрении синтагматических партнёров - средств предикации.

В ходе анализа 2245 контекстов репрезентации концепта «ГУЛАГ» в тексте романа А.И. Солженицына удалось выяснить, что он вербализирован словами с семой 'лагерь', которые можно разделить на три группы:

1. вербализация посредством лексемы-гиперонима лагерь и производных от неё единиц: лагерный, лагерник, концлагерь. Ср.: «Два года в этом лагере перетряхнули Юрия. То, что был этот лагерь, нельзя было ни оплести словечками, ни оползти на силлогизмах - в этом лагере надо было умереть, а кто не умер -сделать вывод» [Солженицын 2022: Т.1, URL]; «Выжить могли «орднеры» -внутренние лагерные полицаи, из своих» [Солженицын 2022: Т.1, URL]; «Старые лагерники в одни голос признают Владимирский ТОН 50-х годов курортом» [Солженицын 2022: Т.1, URL]; «Я так ощутил теперь, будто вместе с этими

ребятами и я попал в плен на Соловьёвской переправе, в Харьковском мешке, в Керченских каменоломнях; и, руки назад, нёс свою советскую гордость за проволоку концлагеря...» [Солженицын 2022: Т.1, URL];

2. вербализация посредством членов гипонимического ряда (согипонимов) с семантикой 'пенитенциарные заведения': тюрьма, ТОН (Тюрьма Особого Назначения), карцер, зона, каторга, арготизм шарашка. Ср.: «Прогулка в разных тюрьмах и в разные годы колебалась от 15 минут до 45» [Солженицын 2022: Т.1, URL]; «Карцеры были бич в Тюрьмах Особого Назначения» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «...Владимирский ТОН 50-х годов курортом» [Солженицын 2022: Т.1, URL]; «Зона - тёмная, у костра - я один, могу ещё принести плотничьих обрезков. Зона - льготная, такая льготная, что я как будто на воле, - это райский остров, это «шарашка»» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Инструкция 43-го: двадцать каторги - повешение» [Солженицын 2022: Т.1, URL]; «Или вот сам я полсрока проработал на шарашке, на одном из этих Райских островов» [Солженицын 2022: Т.2, URL];

3. вербализация посредством языковых единиц, входящих в одну текстовую тематическую группу: свобода, воля, смерть. Ср.: «В лица толкался нам свежий крепчающий ветерок - каторги и свободы» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «И сколько было обнаружено дырок, через которые воля ещё могла наблюдать за Архипелагом» [Солженицын 2022: Т.3, URL]; «Миллионы русских интеллигентов бросили сюда не на экскурсию: на увечья, на смерть и без надежды на возврат» [Солженицын 2022: Т.1, URL].

Статистический подсчет показал, что концепт «ГУЛАГ» является ключевым в тексте романа, о чем свидетельствует частность употребления лексем, которые его репрезентируют (см.: Таблица №1).

Таблица № 1

Вербализация концепта «ГУЛАГ» словами с семой 'лагерь'

№ Репрезентант концепта Количество употреблений в тексте романа

Том 1 Том 2 Том 3 Всего

1. Репрезентация концепта «ГУЛАГ» посредством лексемы лагерь и производных от неё единиц

1 Лагерь 28 558 52 632

2 Лагерный 26 418 107 551

3 Лагерник 3 31 7 41

4 Концлагерь 4 133 1 138

2. Репрезентация концепта «ГУЛАГ» согипонимами - обозначениями пенитенциарных заведений

1 Тюрьма 40 40 23 103

2 Карцер 44 61 37 142

3 Зона 4 18 22 44

4 Каторга 43 2 46 91

5 Шарашка 1 11 0 12

3. Репрезентация концепта «ГУЛАГ» языковыми единицами, входящими с лексемой лагерь в одну текстовую тематическую группу.

1 Свобода 127 13 140 280

2 Воля 8 10 4 22

3 Смерть 145 21 23 189

Всего: 2245

Входящие в содержательную структуру концепта ядерные смысловые компоненты лексемы лагерь реализуются в значениях производных слов, которые имеют широкую сочетаемость: лагерный (сеть, корешки, жизнь, быт, труд, срок, надзор, начальник, система, стрижка, машинка, философия, биография, жизнь, привычка, тюрьма и др.), лагерник (старый, изнурённый, завоёванный). Ср.: «Полное же организационное оформление лагерной сети по Советской России строго совпало с первыми коммунистическими субботниками (12 апреля - 17 мая 1919 года)» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Глубоко сидели лагерные корешки, только потеряли мы их места и следы» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Украшалась лагерная жизнь с одной стороны доносами провокаторов (и арестами по доносам), с другой - драматическим и хоровым кружком» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «За переписку теперь полагалась лагерная

тюрьма» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Они единственные, может быть, к кому совсем не пристала лагерная философия и даже язык» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Это понято старыми лагерниками и говорят так: лучше кашки не доложь, да на работу не тревожь!» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «До сих пор только несчастные изнурённые лагерники, вырывая друг у друга пайку из зубов, боролись за жизнь» [Солженицын 2022: Т.2, URL]. Широкая сочетаемость лексемы лагерь и её дериватов, высокая частотность употребления производных слов свидетельствуют о разнообразном наполнении концепта «ГУЛАГ» (смысловой пласт 'лагерь') в тексте романа А.И. Солженицына.

Семантика страданий, которые испытывали заключённые, транслируется в контекстах со словом карцер. По данным БТС, карцер - это «помещение для временного одиночного заключения, провинившихся в чем-либо» [БТС 1998: URL]. Ср.: «Если вспомнить ещё, что мостырку и не лечили, то, значит, раненого больного человека помещали гнить в карцер - на год!» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Содержат в карцере так: от стены до стены укреплены жерди толщиною в руку и велят наказанным арестантам весь день на этих жердях сидеть. (На ночь ложатся на полу, но друг на друга, переполнение.)» [Солженицын 2022: Т.2, URL].

А.И. Солженицыным ГУЛАГ сравнивается с концлагерем, о чём свидетельствует частотность употребления этой лексемы (см. Таблицу 1). По данным БТС, концлагерь - это сложное слово, дериват «от концентрационный лагерь: специально оборудованный центр массового принудительного заключения и содержания военнопленных (во время войны), политических заключённых (при некоторых диктаторских режимах)» [БТС 1998: URL]. В содержании романа «Архипелаг ГУЛАГ» исследуемое слово чаще всего выступает с актуализированной обобщающей семантикой 'тотальная несвобода'. Ср.: «За побег из концлагеря срок увеличивался (тоже без суда) в десять раз! (Это ведь звучало тогда: «десять за одного!», «сто за одного!») Стало быть, если кто имел пять лет, бежал и пойман, то срок его автоматически удлинялся до 1968 года. За второй же побег из концлагеря полагался расстрел (и, конечно, применялся аккуратно)» [Солженицын 2022: Т.2, URL].

Автор показывает, что труд заключённых использовался против их воли, хотя и на благо государства. Слово каторга со значением «содержание заключенных в тюрьмах особого назначения с использованием их на тяжёлых принудительных работах как особый вид наказания» [БТС 1998: URL] вносит в объём концепта «ГУЛАГ» в тексте романа А.И. Солженицына семантику не только 'подневольного тяжёлого труда', но и 'ужаса'. Иногда данная лексема добавляет оттенок 'пренебрежения' к месту содержания заключенных. Ср.: «Не то чтоб у кого-то дрогнуло сердце, что умирают каторжные алфавиты, а просто кончалась война, острастка такая уже не была потребна, новых полицаев образоваться не могло, рабочая сила была нужна, а в каторге вымирали зря» [Солженицын 2022: Т.3, URL]; «Общечеловеческое спасительное правило - «лежачего не бьют» - не действует на сталинской каторге! У нас лежачего именно бьют. А в стоячего стреляют» [Солженицын 2022: Т.3, URL].

Слова/ЛСВ полисемантов в роли предикатов стали важным языковым средством создания образа ГУЛАГа и наполнения объёма одноименного концепта. В сочетании со словами с семой 'лагерь' они характеризуют «ГУЛАГ» с разных сторон. В связи с этим прослеживается авторская оценка понятия, лежащего в основе концепта, раскрываются его грани. В результате анализа глаголов в тексте романа А.И. Солженицына удалось выявить семантические группы предикатов, предпочитаемых автором и детерминирующих понимание объ\ма концепта «ГУЛАГ»:

1. предикаты конкретного действия, выраженные глаголами однонаправленного движения, ориентированного относительно конечного пункта [Бабенко 1999: URL]: ехать/приехать, прибыть, привезти, приезжать, приходить. Ср.: «А пузатый капитан, начальник 15-го ОЛПа с Котельнической набережной, каждую неделю приезжал в лагерь на легковой машине за олифой и замазкой» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Не обо всяком, кто не вернулся в лагерь сам и кого не привели полуживым, не привезли мёртвым, можно сказать, что он ушёл» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Когда он прибыл в лагерь военнопленных под Могилёвом для вербовки желающих, то из 5000 тамошних пленных - 4000 тут

же выразило желание идти к нему, да он их взять не мог» » [Солженицын 2022: Т.3, URL]. Выявленные глагольные предикаты подчёркивают локативную семантику в понимании ГУЛАГа;

2. глагольные предикаты, представляющие семантику состояния [Бабенко 1999: URL]: бояться, поволноваться, пребывать, расцвести. Ср.: «Поволновался лагерь дней несколько, было о чём поспорить, - хотя уже и половина нас вряд ли поверила - прошли, прошли те времена вер!» [Солженицын 2022: Т.3, URL]; «Скоро будут и расшитые рубашки, на азиатах - цветные халаты и тюрбаны, серо-чёрный лагерь расцветёт» [Солженицын 2022: Т.3, URL]; «И по-прежнему лагерь пребывает лагерем, и мы угнетены и беспомощны, и разве то остаётся нам, что лезть вон туда под проволоку и бежать в степь, а нас бы поливали автоматами и травили собаками» [Солженицын 2022: Т.3, URL]; «Я боюсь, чего каждый лагерник боится: чтоб не стали мне мотать второго срока» [Солженицын 2022: Т.1, URL];

3. предикаты конкретного действия, выраженные глаголами однонаправленного движения, ориентированные относительно исходного и конечного пункта [Бабенко 1999: URL]: ехать, идти, плестись. Ср.: «Это блатной, не желая идти на штрафной лагпункт, может ударить начальника конвоя, выбить наган из рук — и его не отправят» [Солженицын 2022: Т.2, URL];

4. предикаты, выраженные глаголами ментальной деятельности, понимания [Бабенко 1999: URL]: вообразить, думать, знать/узнать, истолковывать, рассказывать. Ср.: «Весь экибастузский лагерь знал его» [Солженицын 2022: Т.3, URL]; «Лагерники часто истолковывают льготы и награды как неправильно применённые» [Солженицын 2022: Т.3, URL];

5. предикаты, выраженные статуальными глаголами бытия-существования в определённом времени и пространстве [Бабенко 1999: URL]: жить, начинать, стоять, сидеть. Ср.: «Лагерь стоял, и переговоры меняли характер» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Я как врач заявляю, что в таком карцере можно сидеть!» [Солженицын 2022: Т.1, URL].

Представленные выше группы глагольных предикатов являются наиболее употребительными как контекстуальные партнеры в грамматической зависимости со словами с семой 'лагерь'.

Необходимо отметить, что средства предикации, как правило, выступают в роли характеризаторов действия или состояния заключённых и лагерей. Например, ресурсами предикации представлено описание каторги: «Вот какой проступила сталинская каторга 1943-44 годов: соединением худшего, что есть в лагере, с худшим, что есть в тюрьме» [Солженицын 2022: Т.3, URL]. Глагольный характеризующий предикат проступила (от проступить) как метафора к ЛСВ «выступать изнутри на поверхность» [БТС 1998: URL] является репрезентантом семантики обнажения истинных жестоких условий нахождения в ГУЛАГе, а существительное каторга вербализирует семантику тяжёлого труда.

В тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» нами зафиксированы использованные А.И. Солженицыным бисубстантивные предложения с семантикой отождествления [см.: Герасименко 1999: 7]: «И ни в один коллектив не принималась Пятьдесят Восьмая, хотя самые развязные из шпаны через газету поучали её: пора, мол, пора понять, что лагерь есть трудовая школа!» [Солженицын 2022: Т.2, URL]; «Но и для всех нас, а для женщины особенно, тюрьма - это только цветочки. Ягодки - лагерь» [Солженицын 2022: Т.2, URL]. Предикаты-существительные характеризуют ГУЛАГ с негативной стороны благодаря эмоционально-оценочной отрицательной коннотации.

Таким образом, анализ вербализации концепта «ГУЛАГ» словами с семой 'лагерь' показал, что объём концепта формируется А.И. Солженицыным благодаря употреблению в контексте полисеманта лагерь с предикатами, харакетризующими различные стороны места отбывания наказания. В результате анализа средств предикации удалось выявить группы глаголов, которые характеризуют «ГУЛАГ» с различных сторон, оценить аксиологический потенциал негативных по содержанию конструкций с отождествляющей семантикой, которая, в свою очередь, проецируется на смысловой объём исследуемого концепта.

2.4. Метафорические средства - экспликаторы концепта «ГУЛАГ»

В тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» использованы метафорические средства для вербализации объёма изучаемого концепта. Анализ показал, что одним из таких средств являются обороты в переносном значении. В.А. Маслова отмечает, что «метафорический способ постижения мира имеет всеобщий и обязательный характер, поэтому метафора может быть рассмотрена как один из фундаментальных когнитивных механизмов человеческого сознания» [Маслова: URL]. Следовательно, метафору можно рассматривать в роли экспликатора концепта.

Для описания фрагментов действительности используется метафора, которая обладает широким смысловым потенциалом. По мнению Н.В. Деевой, некоторые «фрагменты не имеют наглядно-чувственного воплощения, и только метафора способна представить их «в чувственном образе», тем самым позволяя нашему сознанию глубже проникнуть в сущность явлений и объектов окружающего мира» [Деева 2019: 198]. Следовательно, сущность метафоры заключается в единстве того содержания, на основе которого происходит скрытое сравнение, с описываемым объектом действительности.

Для нашего исследования актуален термин «концептуальная метафора» - это «понимание одного концептуального поля в терминах другого концептуального поля» [Lakoff, Johnson 1980: 65]. Она рассматривается как «основная ментальная операция, как способ познания, структурирования и объяснения мира» [Чудинов 2001: 7]. По мнению Т.Г. Скребцовой, концептуальные метафоры являются «ключом к выявлению особенностей национального сознания на определенном этапе развития общества» [Скребцова 2000: URL]. Анализ содержания концептуальных метафор в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» позволил установить не только смыслы, но и авторские установки, а также универсальные и национально-культурные принципы моделирования отдельных фрагментов реальности, которыми наполнен исследуемый концепт.

Заглавие романа «Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына, по нашему мнению, является метафорой. Рассмотрим значение слова «архипелаг». По данным БТС, архипелаг - это «значительная группа островов, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга и обычно имеющих одинаковое происхождение и сходное геологическое строение» [БТС 1998: URL]. Следовательно, автор использовал в заглавии метафору, чтобы отразить масштабность развитой сети лагерей в Советском Союзе, сравнивая её с большим количеством островов. В тексте романа часто используется другое имя существительное для характеристики системы тюрем - острова (от остров в значении «участок суши, выделяющийся чем-нибудь среди остальной местности» [БТС 1998: URL]). Ср.: «В ближайшие годы после Указа целые дивизии сельских и городских жителей были отправлены возделывать острова ГУЛАГа вместо вымерших там туземцев» [Солженицын 2022: Т.1, URL]. Авторская метафора острова ГУЛАГа вносит в содержание объёма концепта «ГУЛАГ» компоненты 'отделенность', 'отрезанность' от внешнего мира, а также 'масштабность', на что указывает множественное число имени существительного.

По нашим наблюдениям, метафоризация в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» использовалась А.И. Солженицыным для характеризации лагеря, конвоиров и заключённых. С помощью авторских метафор ГУЛАГ характеризуется как жестокое место, в котором почти невозможно выжить, сохранив прежний морально-нравственный облик. Ср.: «Тут - сдвиг представления, тут - совсем другая мерка. Как чумакам догоголевского времени нельзя внять скоростям реактивных самолетов, так нельзя охватить истинных возможностей следствия тем, кто не прошёл приемную мясорубку ГУЛАГа» [Солженицын 2022: Т.1, URL]. Метафора сдвиг представления отражает смысловой компонпент 'внутреннее изменение', приёмная мясорубка - 'жестокость', которую испытывали на себе подследственные.

Соловки - это один из первый лагерей, который был создан в 1920-е годы. Именно это место характеризуется А.И. Солженицыным «прародителем»

оттачивания системы лагерей: «В 1939 году, перед финской войной, гулаговская alma mater Соловки, ставшие слишком близкими к Западу, были переброшены Северным морским путём, кто не на Новую Землю, те - в устье Енисея, и там влились в создаваемый Норильлаг, скоро достигший 75 тысяч человек. Так злокачественны были Соловки, что, даже умирая, они дали ещё один последний метастаз - и какой!» [Солженицын 2022: Т.1, URL]. Авторская метафора гулаговская alma mater (в значении «букв. «питающая мать», «мать-кормилица»; традиционное образное название учебных заведений (чаще высших) по отношению к их выпускникам» [Словарь иностранный слов 1984: 29]) выступает характеризатором Соловков — места проявления и привития крайне беспощадного отношения к заключённым. Об этом также свидетельствует глагольный предикат дали метастаз (ОГИО) (от дать метастаз в значении «наделять кого-либо чем-либо» [Бабенко 1999: 588], где метастаз в значении «вторичный очаг злокачественных процессов, который образуется из клеток онкологического заболевания и мигрирует в другие органы и анатомические структуры» [Советский энциклопедический словарь 1988: URL]), благодаря чему ГУЛАГ сравнивается с тяжелым активно развивающимся онкологическим заболеванием. В содержание объёма концепта «ГУЛАГ» вносятся семы 'болезнь' и 'страдание'.

Анализ картотеки исследования демонстрирует, что при помощи метафоризации даётся характеристика ГУЛАГа с негативно-оценочным значением: «Однако те, кто особенно кричат о «хороших чекистах» в лагерях, имеют в виду «хороших» не в том смысле, в котором понимаем мы: не тех, кто пытался бы создать общую человечную обстановку для всех ценой отхода от зверских инструкций ГУЛАГа. Нет, «хорошими» считают они тех лагерщиков, кто честно выполнял все псовые инструкции, загрызал и травил всю толпу заключённых» [Солженицын 2022: Т.2, URL]. Эпитеты зверский и псовый (об инструкциях ГУЛАГа) вносят в содержание объёма концепта «ГУЛАГ» компонент 'жёсткость'. Глагольные характеризующие предикаты загрызал (от загрызать — «перен. лишать покоя, причинять нравственные и физические страдания» [БТС 1998: URL]) и травил (от травить — «перен., разг. изводить, причинять

страдания» [БТС 1998: URL]), употреблённые в метафорическом значении, на что указывает и словарная помета, наполняют объём концепта компонентами 'жёсткость', 'угнетение', 'страдание', 'моральное разложение', что указывает на высокую степень проявления жестокости.

Люди, которые должны были обеспечивать порядок в местах заключения, характеризовались А.И. Солженицыным так: «Настоящие надзиратели - это те, кто служит в лагерях по 15 и по 25 лет. Вот их-то корпус и составляет для нас - тупо-невыразительное, непреклонное, недоступное никакой мысли лицо ГУЛАГа» [Солженицын 2022: Т.2, URL]. Надзиратели охарактеризованы автором при помощи эпитетов-прилагательных, слов предикатной лексики: сложное прилагательное тупо-невыразительное (от тупой в значении «перен. невыразительный, бессмысленный» [БТС 1998: URL] и невыразительный в значении «не имеющий ярких, выразительных признаков, характерных черт» [БТС 1998: URL]), непреклонное (от непреклонный в значении «стойкий, твёрдый, непоколебимый» [ БТС 1998: URL]), недоступное (от недоступный в значении «трудный для понимания, непостижимый» [БТС 1998: URL]). В содержании объёма концепта актуализируются компоненты 'строгость', 'непоколебимость', 'отсутствие человечности'.

Наблюдения показали, что начальники ГУЛАГа также характеризовались автором при помощи метафор: «Такие тузы ГУЛАГа, как Яков Моисеевич Мороз, начальник Ухтпечлага, особенно поощряли в своих лагерях следственно-судебную деятельность. (Не оттого ли, что сам был прежде следователем? Но на допросе убил арестанта, получил бытовую десятку, административную лагерную работу, затем амнистирован)» [Солженицын 2022: Т.2, URL]. Я.М. Мороз, по свидетельству очевидцев, - один из самых жестоких начальников лагеря [Волков 1989: URL]. Он характеризуется метафорой туз ГУЛАГа (туз — «перен. высокопоставленное и влиятельное должностное лицо» [БТС 1998: URL]). Глагольный предикат конкретного действия убил (от убить) в значении «лишить жизни» [БТС 1998: URL] вносит в содержание объёма концепта «ГУЛАГ» компоненты 'безнаказанность', 'жестокость', 'отсутствие человечности'.

Проведённые наблюдения позволяют утверждать, что, по мнению А.И. Солженицына, начальники ГУЛАГа - это люди, обладавшие неограниченной властью на местах, где они командуют: «Так ничего мы не знаем о сменявших друг друга начальниках ГУЛАГа - этих царях Архипелага» [Солженицын 2022: Т.2, URL]. Метафора цари Архипелага (царь - «перен. хозяин, властелин» [БТС 1998: URL]) вносит в объём концепта компонент 'безграничная власть', что характеризует начальников колоний как людей, которые осуществляют командование в лагерях не по государственным законам и собственным представлениям, что нередко приводило к самоуправству.

Масштабность отправляемых в ГУЛАГ пересылок людей также описывалась автором метафорически с негативной оценкой происходившего: «Он попал туда в 1922 году - ну как раз когда гнали стадами в ГУЛАГ тех инженеров» [Солженицын 2022: Т.1, URL]. Глагольный предикат принуждения гнали (от гнать в значении «заставлять кого-либо двигаться в каком-либо направлении, побуждая к передвижению» [Бабенко 1999: 612]) и существительное стадо в переносном значении «большая неорганизованная группа людей» [БТС 1998: URL] вносят в содержание объёма концепта «ГУЛАГ» компоненты 'принуждение', 'большое количество', 'обезличенность'.

Нами замечено, что при характеризации заключённых А.И. Солженицын также использовал метафоризацию: «Но, жалел он, гулаговские поколения становились не те» [Солженицын 2022: Т.1, URL]. Гулаговские поколения (см.: поколение в значении «совокупность одновременно живущих людей примерно одинаковых по возрасту» [БТС 1998: URL]) является авторской номинацией многочисленных осуждённых, вносит в содержание концепта «ГУЛАГ» компонент 'большое количество', 'преемственность', характеризует масштаб развития лагерей в Советском Союзе.

В результате анализа использования А.И. Солженицыным средств матафоризации в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» удалось выявить формирующие объём концепта «ГУЛАГ» смысловые компоненты 'отделённость', 'отрезанность', 'масштабность', 'болезнь', 'страдание', 'жёсткость', 'угнетение',

'моральное разложение', 'строгость', 'непоколебимость', 'безнаказанность', 'отсутствие человечности', 'безграничная власть', 'принуждение', 'большое количество', которые характеризуют людей: заключеных и надзирающих. Концептуальные метафоры являются образными характеризаторами того содержания, которое транслировал и заложил в объём концепта А.И. Солженицын.

2.5. Выводы по II главе

1. Установлено, что концепт «ГУЛАГ» напрямую связан с событиями из истории Советского Союза. Результаты свободного ассоциативно-вербального эксперимента показали, что анализируемый концепт прочно закреплен в сознании народа и ассоциируется с жестокостью и заточением людей. Исследование результатов эксперимента выявило между словом-стимулом ГУЛАГ и ассоциацией-реакцией наличие событийно-исторических, эмоционально-оценочных отношений на уровне когнитивных связей.

2. Концепт «ГУЛАГ» обладает большим смысловым объёмом, который обращён к исторической памяти народа, опирается на неё и прочно связывается с аббревиатурой-номинантой. Полисемант лагерь, являющийся стержнем в структуре акронима, передаёт дополнительные смыслы.

3. А.И. Солженицыным используется широкий спектр средств вербализации концепта «ГУЛАГ» в романе «Архипелаг ГУЛАГ», среди которых важную роль играют слова и ЛСВ полисемантов с семой 'лагерь' в значении индивидуально -авторские метафоры.

4. Компоненты 'боль', 'страдание', 'обесчеловечивание', 'жестокость', 'страх' являются ключевыми в структуре смыслового ядра концепта «ГУЛАГ».

5. Установлено, что глагольные ресурсы предикации являются важным средством наполнения объёма концепта «ГУЛАГ», служат характеризаторами системы лагерей и людей, оказавшихся на их территории. В содержание ядра

концепта они вносят компоненты 'тяжёлый труд', 'этапирование', 'отсутствие свободы', 'жестокость'.

6. Средства метафоризации являются характеризаторами различных явлений лагерной действительности в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ», вносят и закрепляют значимые смыслы в объём концепта «ГУЛАГ»: 'жестокость', 'страх', 'моральное разложение', 'угнетение', 'бесчеловечность', создают его негативный ореол в концептосфере.

ГЛАВА 3. СРЕДСТВА ПРЕДИКАЦИИ КАК ИНСТУРМЕНТ СОЗДАНИЯ ОБРАЗА ГУЛАГа В РОМАНЕ «АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ» А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА

Глава посвящается исследованию образа ГУЛАГа в отражении средствами предикации. По мнению В.В. Леденёвой, «предикация - это важнейший ментальный акт, благодаря которому осуществляется реализация коммуникативно -эстетических, творческих установок языковой личности, детерминируется та или иная позиция, эксплицируется отношение» [Леденёва 2022: 353]. Очевидным становится, что предикация - это речетворческий механизм, благодаря осмыслению и оценке средств реализации которого языковой личностью можно установить и охарактеризовать не только авторскую позицию, прагматические установки, интенции, но и вербализацию объёма и граней образов в тексте -художественном, публицистическом и др. Каждый образ произведения - концепт ментально-лингвального комплекса творческой личности.

3.1. Аббревиация как способ создания образа ГУЛАГа

«Аббревиация как один из видов словообразования привлекает внимание лингвистов очень давно [Истрина 1928, Бородин 1964]. В последние годы интерес к ней по-прежнему не угасает, что доказывается регулярными публикациями статей по этому вопросу. Так, например, В.П. Антонов и Е.С. Грищева освещают специфику функционирования аббревиатур в художественном тексте на материале романа В.И. Круговова «Разгон» [Антонов, Грищева 2020: URL]; О.Н. Польщикова исследует современную компьютерную лексику и образование сложносокращённых терминов в этой сфере [Польщикова 2022: URL]; В.И. Теркулов рассматривает теоретические положения, которые определяют новые параметры описания и выделения различных видов аббревиатур [Теркулов 2022: URL].

Многие лингвисты отмечают, что большинство аббревиатур возникло в России в ХХ веке. Продуктивно и прагматически ориентировано в заметном для изменившегося социума объёме производились сложносокращённые слова в 20-30-е годы - период становления нового государства - Советского Союза. Это связано с курсом руководства партии на отказ от традиций, старого наследия, отметавшегося как чуждое. Долго и с большими жертвами преодолеваемый кризис во всех сферах и стремление к обновлению и урегулированию социально-экономической, политической, культурной жизни привели к созданию государственных учреждений с длинными названиями. Закон экономии речевых усилий, обострённое желание перемен в динамичной жизни страны с гигантскими социальными преобразованиями детерминировали создание аббревиатур для удобства номинации.

Словари ХХ века регистрируют, что для обозначения новых ведомств начинают использоваться сложносокращённые слова, и процесс этот оказался устойчивым в ХХ в.: ВЧК (Всероссийская чрезвычайная комиссия), НКВД (Народный комиссариат внутренних дел), ЦИК (Центральный исполнительный комитет), ОГПУ (Объединённое государственное политическое управление), МАП (Министерство авиационной промышленности), Минатом (Министерство атомной энергетики), МВД (Министерство внутренних дел), Минвуз (Министерство высшего образования), Минздрав (Министерство здравоохранения), МИД (Министерство иностранных дел), ГУЛАГ (Главное управление исправительно-трудовых лагерей), колхоз (коллективное хозяйство), наркомат (народный комиссариат), ЦК КПСС (Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза) [Алексеев 1963: URL] и др. Аббревиатурой являлось и само название нового государства - СССР (Союз Советских Социалистических Республик) [Алексеев 1963: URL].

В современной России множество номинаций сохранилось и используется по сей день, многочисленные сложносокращенные слова функционируют как самостоятельные словарные единицы, например: завхоз (заведующий хозяйством), завуч (заведующий учебной частью), вуз (высшее учебное заведение), ЗАГС

(Управление записи актов гражданского состояния), ОМОН (отряд милиции (мобильный) особого назначения) [Коваленко 1995: URL] и др.

С.А. Журавлёв считает, что сложносокращённые слова (акронимы) являются показателем «нового языкового вкуса эпохи» [Журавлёв 2012: URL]. Нельзя не согласиться с мнением исследователя. Действительно, политический курс и экономические преобразования влияют на все сферы жизнедеятельности граждан. Однако стоит подчеркнуть, что аббревиация как процесс становится «общемировой тенденцией в ХХ веке» [Там же: URL].

Произведение «Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына воссоздаёт портрет жёсткой и агрессивной в ряде своих тенденций эпохи, когда сложносокращённые слова использовались очень активно, и этот факт является неоспоримым. Особой стилеобразующей чертой романа справедливо принято считать «автобиографизм, который проявляется в сюжете, композиции, в функциях и в роли автора-повествователя» [Щедрина 2021: 124]. Опираясь на собственный опыт, А.И. Солженицын создает в нём обобщённый образ человека, который способен духовно укрепиться, переживая лишения, переродиться в нечеловеческих условиях.

В составе названия произведения есть сложносокращённое слово ГУЛАГ. По результатам статистического анализа, используя приём подсчёта, удалось выявить, что исследуемая аббревиатура употреблена автором 161 раз в различных контекстах.

Аббревиатура ГУЛАГ стала именем концепта, а вложенное в неё содержание концептуализировано и получило образное отражение в тексте романа А.И. Солженицына. Это ключевое слово в структуре средств образного запечатления и осмысления времени, пространства, среды, населяющих её людей и событий, которые отражены в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ».

Исследование показало, что семантика слова и содержание номинируемого им концепта «ГУЛАГ» не исчерпываются расшифровкой аббревиатуры, а наполняются дополнительными смыслами в художественном произведении: «Говорить о ГУЛАГе - это значит говорить о лагере как едином принципе

организации пространства заключения. Ведь ГУЛАГ - это особый лагерь, и даже не простой «архипелаг», это громадная страна, что невидимо существовала и расширялась во время сталинского режима» [Подорага 1999: 107]. Действительно, в тексте романа А.И. Солженицын употребляет наименование ГУЛАГ для целостного «обозначения лагерного мира» [Солженицын 1962: 24].

В связи с задачей определить статус аббревиатуры необходимо осмыслить классификации сложносокращенных единиц в языке. В лингвистической науке принято выделять 8 типов акронимов, однако в тексте романа А.И. Солженицына использованы, как показал наш анализ, единицы только пяти из них: 1) буквенные - образованы сложением начальных букв в производящих словах (МГПУ -Московский городской педагогический университет); 2) фонемные - сложение начальных фонем производящих основ (РАН - Российская академия наук); 3) буквенно-фонемные - сложение начальных букв и фонем производящих основ (ЦСКА - Центральный спортивный клуб Армии); 4) слоговые - сложение начальных частей производящих основ (завхоз - заведующий хозяйством); 5) словно-слоговые - объединение начального элемента одного слова с другим, представленным в полном виде (Госдума - Государственная дума) [Суперанская 2012: 219-224]. Текст романа «Архипелаг ГУЛАГ» буквально скреплён единицами данных пяти типов. Проанализируем функции аббревиатур как одного из главных языковых средств создания образа ГУЛАГа.

Самым частотным, по нашим наблюдениям, является тип буквенной аббревиатуры: в тексте романа выявлено 9 акронимов, которые многократно встречаются.

Стоит отметить, что некоторые из данных сложносокращенных слов сохранились до наших дней и сейчас также активно используются. Например, МВД (Министерство внутренних дел) [Коваленко 1995: URL]. Эта структура была создана в 1946 году для борьбы с преступностью и поддержания общественного порядка в огромной новой стране. После распада СССР министерство было упразднено, однако в 1992 году этот государственный орган был воссоздан по приказу Президента России Б.Н. Ельцина для поддержания конституционного

строя в стране [Закон РФ №3534-1 от 24 сентября 1992 г.]. В тексте романа А.И. Солженицына эта аббревиатура употребляется неоднократно, однако всегда с негативной коннотацией, которую детерминирует контекстуальное окружение: «Оттого самые властолюбивые и сильные из вохровцев старались перескочить во внутреннюю службу МВД и продвигаться уже там» [Солженицын 2022: URL]. Употреблённое в данном фрагменте существительное вохровцы образовано от акронима ВОХР (Войска внутренней охраны республики) [Коваленко 1995: URL]. Это подразделение было создано в 1919 году для организации внутреннего порядка и пресечения контрреволюционной деятельности в молодой Советской Республике. После победы большевиков в гражданской войне (1918-1922 гг.) части ВОХР были расформированы и вошли в состав НКВД. В тексте романа автором с помощью единиц предикатной лексики властолюбивые (властолюбивый -«любящий властвовать, стремящийся к власти, склонный повелевать» [БТС 1998: URL]) и сильные (сильный - «обладающий силой, способный преодолевать значительное сопротивление» [Там же]), которые входят в синтаксическое окружение акронимов, доказывается мысль о том, что корыстолюбивые люди идут служить в МВД, чтобы получить высокий статус и добиться неограниченной власти, несмотря на то что им приходится заниматься тяжёлым и далеко не всегда справедливым делом.

Следующая номинация, активно используемая автором романа, - НКВД (Народный комиссариат внутренних дел) [Коваленко 1995: URL], с помощью которой в узусе номинирована структура, созданная в СССР в 1934 году [Постановление ЦИК СССР от 10 июля 1934 года]. На сотрудников Народного комиссариата были возложены обязанности по организации правопорядка, поддержанию политического строя и исполнению наказаний для заключённых, которые находились в лагерях. В тексте романа находим упоминании о приказе, который должны были исполнить сотрудники в 1938 году: «Говорят, что в феврале-марте 1938 года была спущена по НКВД секретная инструкция: уменьшить количество заключённых! (не путём их роспуска, конечно). Я не вижу здесь невозможного: это была логичная инструкция, потому что не хватало ни жилья, ни

одежды, ни еды» [Солженицын 2022: URL]. Авторская ремарка «не путём их роспуска, конечно», выраженная вставной конструкцией, является указанием на то, что НКВД должен был исполнить страшнейший приказ - убийство людей, чтобы уменьшить количество заключенных и улучшить бытовые условия оставшихся отбывать сроки в ГУЛАГе. А.И. Солженицын использует акроним НКВД, чтобы рядовому читателю стало ясно, что эта структура является страшным органом. Акроним служит напоминанием о тех зверствах, которые происходили в ГУЛАГе, что составляет его коннотативный ореол.

В 1923 году ГПУ было преобразовано в ОГПУ (Объединённое государственное политическое управление при НКВД СССР) [Коваленко 1995: URL]. У этого обновлённого подразделения остались те же функции контроля и подавления, однако добавилась ещё одна: борьба с чуждыми советской власти элементами. Самые жестокие гулаговские начальники, по мнению А.И. Солженицына, занимали высокие посты именно в ОГПУ: «Много восторженных похвал достаётся Лазарю Когану, бывшему анархисту, в 1918 перешедшему на сторону победивших большевиков, доказавшему свою верность на посту начальника Особого Отдела 9-й армии, потом заместителя начальника войск ОГПУ...» [Солженицын 2022: URL]. Лазарь Коган - анархист-коммунист, занимавший пост начальника ГУЛАГ ОГПУ в 1930-1932 гг. Расстрелян в 1939 году по решению Верховного суда СССР. В тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» назван автором «главным подручным Сталина и Ягоды, главных надсмотрщиков Беломора, шестерых наемных убийц», которые виновны в гибели сотен тысяч невинных людей [Там же: URL].

В тексте романа находим немалое количество буквенных акронимов, которые являются номинациями различных министерств и ведомств СССР. Например, СНК - Совет народных комиссаров [Коваленко 1995: URL]. Этот орган создан в 1923 году, основной его задачей являлось восстановление экономики после гражданской войны и создание законодательной базы Советского Союза совместно с НКЮ (Народный комиссариат юстиции) [Коваленко 1995: URL], созданным 27 октября 1917 года, на который была возложена обязанность по

созданию новой правовой системы государства. Эти министерства способствовали «лагерной любви»: «Всесоюзный Указ от 8.7.1944 об укреплении брачных уз сопровождался негласным Постановлением СНК и инструкцией НКЮ от 27.11.1944, где говорилось, что суд обязан по первому желанию вольного советского человека беспрекословно расторгать его с половиной, оказавшейся в заключении (или в сумасшедшем доме), и поощрить даже тем, что освободить от платы сумм при выдаче разводного свидетельства. (И никто при этом законодательно не обязывался сообщать той, другой, половине о произошедшем разводе!)» [Солженицын 2022: URL]. Автор сообщает, проецируя фоновое прецедентное содержание на расширяемый контекстуальный смысл акронимов, что человек, оказавшийся далеко от своего супруга, мог даже и не догадываться, что его семьи больше не существует официально, ведь СНК и НКЮ поощряли односторонние расторжения браков, чтобы о «заложнике» никто не вспоминал. А.И. Солженицын с документальной точностью убеждает читателя в своей правоте, при этом, как установлено Н.М. Щедриной, художественность его произведений, «полностью построенных на документальном материале, кажется, должна отступить под натиском голого факта» [Щедрина 2012: URL].

Состав буквенных аббревиатур в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» не ограничивается общеизвестными акронимами - официальными номинациями. В исправительных лагерях существовали свои управления, которые тоже именовали сокращённо. «Страна ГУЛАГ» - это страна, которая живет своей жизнью, диктует обитателям свои условия и является не только местом отбывания наказания, но действующей на определённых территориях силой общества» [Ананьев 2023: URL]. К таким наименованиям необходимо отнести КВЧ (культурно-воспитательная часть) [Коваленко 1995: URL]: «Принято говорить, что всё возможно в ГУЛАГе. Самая чернейшая низость, и любой оборот предательства, дико-неожиданная встреча, и любовь на склоне пропасти - всё возможно. Но если с сияющими глазами станут вам рассказывать, что кто-то перевоспитался казёнными средствами через КВЧ, - уверенно отвечайте: брехня!» [Солженицын 2022: URL]. Оценочный плеонастический характеризатор самая чернейшая (от

чёрный — в значении «преступный, злой» [БТС: URL]) в форме превосходной степени прилагательного, негативнооценочная метафора оборот предательства (предательство — «любой плохой поступок, совершенный против человека» [БТС: URL]), градуальный эпитет дико-неожиданная (нежданный — «то, чего не ждали» [Горбачевич 2002: URL]) и образная метафора любовь на склоне пропасти («любовь в самых сложных обстоятельствах» [Козинец 2011: URL]) доказывают мысль о том, что в ГУЛАГе могло произойти разное, но не исправление личности осуждённых с помощью КВЧ. Работа культурно-воспитательных частей выполнялась не в должной мере, а лишь формально, это доказывается использованием в роли оценочного предиката сленговой эмоционально окрашенной лексемы брехня («неправильное, некорректное утверждение» [БТС: URL]).

Анализ частоты использования акронимов показал, что одним из самых распространённых сложносокращённых слов при описании мест лишения свободы является КПЗ (камера предварительного заключения» [Коваленко 1995: URL]. В тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» отмечается, что такие помещения были даже на вокзалах: «Столыпин не может идти в пустое место, в конце его назначения всегда есть вокзал, и хоть плохенький городишка, и КПЗ под крышей» [Солженицын 2022: URL]. (Необходимо отметить, что Столыпин - это метонимическое наименование «купейного поезда, переделанного под перевозку заключённых» [БТС: URL].)

Текст романа показал, что в лексическом запасе людей, заключённых в ГУЛАГе, прочно закрепились ещё два сложносокращенных слова: ШИЗО (Штрафной изолятор) и БУР (Барак усиленного режима) [Коваленко 1995: URL].

А.И. Солженицын, говоря о всех видах лишения свободы заключенных, подчёркивает, что зэки несамостоятельны, лишены абсолютно всего и могут оказаться в штрафном изоляторе или в бараке усиленного режима даже без повода: «Третья причина - несамостоятельность заключённых, их неспособность жить без надзирателей, без лагерной администрации, без охраны, без зоны с вышками, без Планово-Производственной, Учётно-Распределительной, без высших лагерных

управлений вплоть до самого ГУЛАГа; без цензуры, без ШИЗО, без БУРа; неспособность передвигаться без конвоя и без собак» [Солженицын 2022: URL]. По нашим наблюдениям, аббревиатуры участвуют в актуализации смыслов 'давление', 'несвобода'.

Самое суровое наказание для заключённого - попасть в ШИЗО, потому что в нём запрещались получение писем и посылок, свидания с родственниками, курение, личные вещи (за исключением предметов первой необходимости). Люди в изоляторе могли находиться до 15 суток. Барак усиленного режима не такое страшное наказание, однако люди боялись попасть в «тюрьму внутри тюрьмы» [БТС: URL]. Поэтому в тексте романа эти аббревиатуры, как и большинство других, имеют негативнооценочную коннотацию.

Необходимо отметить, что буквенные аббревиатуры в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» выполняют следующие функции: мировоззренческую, регулятивную и экспрессивную.

Прочно войдя в лексический запас носителей языка в изображённый период, аббревиатуры проникли в официально-деловую речь, что не мог не отметить А.И. Солженицын. Для обозначения существовавших в ГУЛАГе управлений и структур писателем использовались различные сложносокращённые номинации, создавшие реалистический фон произведения.

Во-первых, УхтПечлаг - Ухто-Печорский исправительно-трудовой лагерь [Коваленко 1995: URL], в котором, по мнению автора романа, были самые жестокие приговоры заключённым: «В УхтПечлаге как из мешка сыпались приговоры на расстрел и на 20 лет: «за подстрекательство к побегу», «за саботаж» [Солженицын 2022: URL]. Выявляет негативную коннотацию слоговой аббревиатуры фразеологизированное сравнение сыпаться как из мешка, причём дистанцированный предикат сыпались в переносном значении подчёркивает, что беззаконие было агрессивным (сыпаться - «обрушиваться во множестве на кого-либо отовсюду, со всех сторон» [БТС: URL]). По жестоким приговорам в УхтПечлаге уничтожали людей и разрушали их жизни.

Во-вторых, необходимо сказать обо одном из самых крупных и известных подразделений ГУЛАГа - БАМЛАГе (Байкало-Амурский исправительно-трудовой лагерь) [Коваленко 1995: URL], который был создан по приказу ОПГУ № 1020/с от 10.11.1932 года. Перед этим управлением была поставлена сложная задача: строительство Байкало-Амурской железной дороги и создание путей на Транссибирской магистрали.

В отношении тяжелого 1937 года А.И. Солженицын в тексте романа замечает, что власть не щадила никого, даже категорию начальников: «1937 год, разя своих, не миновал и его головы: начальник БАМЛАГа, генерал НКВД, он снова в благодарность посажен на уже известную ему Лубянку» [Солженицын 2022: URL]. Ирония создаётся в контексте при помощи слова благодарность в контекстуально обусловленном энантиосемичном значении — «чувство признательности за сделанное добро, оказанную услугу или внимание» [БТС: URL]. Здесь - 'наказание вместо поощрения'.

В-третьих, в ГУЛАГе создавались управления не только для строительства определённых объектов, но и отраслевые, которые были задействованы для добычи и обработки полезных ископаемых. Их номинации нашли своё место в тексте. Упоминаются такие организации, как ГлавЛеслаг (Главное управление лесозаготовки), ГлавПромстрой (Главное управление промышленной стройки), ГУЛГМП (Главное управление лагерей горно-металлургической промышленности) [Коваленко 1995: URL]: «Больше того, идея Френкеля оплодотворяет и само развитие ГУЛАГа: признаётся необходимым и ГУЛАГ построить по отраслевым управлениям. Подобно тому как Совнарком состоит из наркоматов, ГУЛАГ для своей империи создаёт свои министерства: ГлавЛеслаг, ГлавПромстрой, ГУЛГМП (Главное управление лагерей горно-металлургической промышленности)» [Солженицын 2022: URL]. Образ ГУЛАГа становится не только олицетворением чего-то масштабного и ужасного, о чём свидетельствует предикат создаёт (см.: создавать, сов. создать - «основать, организовать» [БТС: URL]), но и своеобразной метафорой, в которой звучит трагедийная нота: сеть

лагерей захватит всю страну, подобно прогрессирующему онкологическому заболеванию.

Аббревиатуры - это одно из средств создания образа ГУЛАГа в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Благодаря их анализу удаётся осмыслить контекст произведения в соотнесении с эпохой, которую оно отображает. Они становятся репрезентантами концепта ГУЛАГ и являются частью его объёмного внутреннего содержания.

Использование А.И. Солженицыным в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» номинаций, созданных на основе разнообразных видов сложения, доказывает мысль о том, что содержание аббревиатур контекстуально обобщается, конкретизируется и служит обозначению тех страданий и зверств, через которые прошли узники лагерей» [Ананьев 2024: 165-173].

Таблица № 2

Использование аббревиатур в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» А.И.

Солженицыным

№ Аббревиатура Количество употреблений

Том 1 Том 2 Том 3 Всего

1. Буквенные аббревиатура

1 МВД 4 28 31 63

2 НКВД 56 28 6 90

3 ГПУ 69 133 2 204

4 ОПГУ 0 0 10 10

5 СНК 7 7 0 14

6 КВЧ 0 48 26 74

7 КПЗ 5 1 2 8

8 НКЮ 0 14 0 14

2. Слоговые аббревиатуры

1 ШИЗО 0 13 0 13

2 БУР 0 0 7 7

3 УхтПечлаг 0 4 0 4

4 Главпромстрой 0 1 0 1

5 Главлесстрой 0 1 0 1

3. Буквенно-слоговые аббревиатуры

1 ГУЛАГ 31 98 30 159

2 БАМЛАГ 0 8 0 8

Всего: 714

3.2. Текстема как средство создания образа

«В нашем исследовании образ и одноимённый концепт, проявивший себя как ядерный в произведении А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», репрезентируется словосочетаниями «Сыны ГУЛАГа» и «Страна ГУЛАГ». В лингвистической науке такое сочетание слов в структуре текста называется текстемой. По Е.Н. Дибровой, это «слово или сочетание слов, встречающихся в произведении писателя в совокупности своих значений: в общеупотребительном прямом и переносном значениях и в собственно авторских, текстовых смыслах. Под авторским смыслом понимается личностное содержание слова или сочетания слов, которое возникает как истолкование предмета, признака, явления под влиянием целеустановок, замыслов, идей, системы взглядов писателя» [Диброва 2014: 16]. Другими словами, текстема является ключевым словом или словосочетанием, которое несёт авторских идейный смысл и обладает значимым текстообразующим потенциалом, важным для понимания произведения. Необходимо отметить, что исследуемые нами текстемы «Сыны ГУЛАГа» и «Страна ГУЛАГ» нельзя не отнести к ключевым в тексте произведения, так как они принадлежат к числу основных репрезентантов концепта и образа, выражают разные типы оценок и передают авторское отношение к изображаемому (события, люди, жизнь страны, лагерей) в романе «Архипелаг ГУЛАГ» [Ананьев 2024: 30].

3.2.1. Текстема «Сыны ГУЛАГ»

«В фондах Национального корпуса русского языка (НКРЯ), как мы установили, словосочетание «Сыны ГУЛАГа» зарегистрировано только как употребляемое в романе А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» [НКРЯ: URL]. Это идиолектема [Леденёва 2022: URL] писателя. В романе частота употребления текстемы «Сыны ГУЛАГа» значительная: нами зафиксировано 13 контекстов с её участием, в которых прозаиком представляются нравы, быт, характеры, предлагается описание облика заключенных. Употребляется эта конструкция только во втором томе произведения. Поэтому рассматривать текстему «Сыны ГУЛАГа» в содержательном аспекте следует как средство, которое является репрезентантом концепта-образа «ГУЛАГ», т.е. в отношениях «общее/ частное» (и концепт, и образ).

Почему А.И. Солженицын выбирает для наименования «обитателей» лагерей и создания обобщённого образа именно такое словосочетание? Как с помощью текстемы вербализируется концепт-образ «ГУЛАГ»? Ответ на эти вопросы можно получить, проанализировав употребление текстемы «Сыны ГУЛАГа» и синтагматических партнёров идиолектемы в качестве средств экспликации значимых содержательных компонентов при концептуализации означаемого текстемой.

Для анализа способов репрезентации концепта «ГУЛАГ» рассмотрим входящую в текстему лексему сын по данным лексикографических изданий: «1. Лицо мужского пола по отношению к свои родителям. 2. Обычно мн. Ближайшие потомки, молодое поколение. 3. Устар. Лицо мужского пола по отношению к своему духовнику. 4. Устар. Лицо мужского пола, принадлежащее к определённому общественному сословию. 5. Кого-чего. Высок. Человек как уроженец, обитатель какой-либо местности или представитель какой-либо национальности» [Евгеньева 1999: URL]. ЛСВ-5 имеет помету высокое, следовательно, привносит в контекст соответствующие коннотации: оттенки

'торжественности', 'риторичности', 'восхищения', 'одобрения', 'высокой оценки' и под. В тексте А.И. Солженицын использует словоформу сыны для отражения содержания 'носитель пафосности' - истинной и ложной, одобрения и иронии, горечи и восхищения мужеством заключённых - порой безвинно страдавших людей.

В романе «Архипелаг ГУЛАГ» с исследуемой текстемой часто коррелируют средства предикации, которые вносят дополнительные смыслы в формирование объёма концепта и образа «ГУЛАГ». Рассмотрим, как создаётся образ в тексте А.И. Солженицына, который, согласно авторской позиции, близок и хорошо известен ему в силу жизненных перипетий.

Писатель создал реалистичное, ощущаемое документальным отражение: «Редкий зэк не побывал на трёх-пяти пересылках, многие припомнят с десяток их, а сыны ГУЛАГа начтут без труда и полусотню. Только перепутываются они в памяти всем своим схожим: неграмотным конвоем; непутёвым выкликанием по делам; долгим ожиданием на припеке или под осеннею морозгою; ещё дольшим шмоном с раздеванием; нечистоплотной стрижкой; холодными скользкими банями; зловонными уборными; затхлыми коридорами; всегда тесными, душными, почти всегда темными и сырыми камерами; теплотой человеческого мяса с двух сторон от тебя на полу или на нарах; почти жидким хлебом; баландой, сваренной как бы из силоса» [Солженицын 2022: URL]. Анализируя контекст, отмечаем, что текстема «Сыны ГУЛАГа» связана с глагольным предикатом начтут (от начесть — «то же, что насчитать во 2 знач. (простореч.») [Евгеньева 1999: URL]. Этот предикат указывает на большое количество перемещений по пути следования для отбывания ссылки в лагерях. Также текстема «Сыны ГУЛАГа» обретает смысловые очертания в связи с описанием особенностей пересылок заключённых, то есть с этапированием, перебрасыванием людей с места на место, в глушь. На это указывает существительное пересылки («разг. устар. Пересыльная тюрьма» [Евгеньева 1999: URL]) и жёсткое, достигающее синестезии в восприятии реципиентом перечисление натуралистических деталей, формирующих образ пересылок - «инструмента» воздействия на души и тела «сынов ГУЛАГа».

Анализируя текст романа Солженицына, отмечаем, что текстема «Сыны ГУЛАГа» выступает и в качестве оценочного предиката, который характеризует статус осуждённых: «Камера воет, бурлит. Седовласый учитель русского языка встаёт на нарах, босой, и как новоявленный Христос простирает руки: "Дети мои, помиримся!.. Дети мои!" Воют и ему: "В Брянском лесу твои дети! Ничьи мы уже не дети! Только - сыновья ГУЛага...» [Солженицын 2022: URL]. Предикат характеризует заключённых как людей, лишённых социального статуса, родственных и профессиональных связей, веса и даже места в обществе, что усиливает тождественную семантику оценочного предиката ничьи не дети с яркой негативнооценочной коннотацией (ср.: ЛСВ-3 дети: «Люди, тесно, кровно связанные с кем-, чем-л., усвоившие характерные чертs породившей их среды, обстановки и т. п.» [Евгеньева 1999: URL]).

Текстема «Сыны ГУЛАГа» тесно связана с лексемами, которые, как контекстуальное окружение, генерируют дополнительные смыслы в её содержании имплицитными семами: «Сыны ГУЛАГа являются и главными носителями традиций и так называемых заповедей зэков. На разных островах этих заповедей насчитывают разное количество, не совпадают в точности их формулировки, и было бы увлекательным отдельным исследованием провести их систематизацию. Заповеди эти ничего общего не имеют с христианством. (Зэки - не только атеистический народ, но для них вообще нет ничего святого, и всякую возвышенную субстанцию они всегда спешат высмеять и унизить. Это отражается ив их языке.) Но, как уверяют сыны ГУЛАГа, живя по их заповедям, на Архипелаге не пропадёшь» [Солженицын 2022: URL]. Писатель ввёл в характеристику такие лексические показатели, которые позволяют осмыслить, что бывалые заключённые живут по определённым правилам и законам, помогающим им выжить в тяжелейших условиях. В значениях положительнооценочных в узусе лексем традиция («исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, нормы поведения, взгляды, вкусы» [Евгеньева 1999: URL]) и заповедь («религиозно-нравственное предписание, запрет» [Евгеньева 1999: URL]) появляется отрицательная коннотация, так как контекстуально они соотносимы со

словоформой зэков (см. негативнооценочное зэк - «то же, что и заключенный» [Евгеньева 1999: URL]). Автором констатируется, что эти люди не только неверующие (атеистический народ), но и вообще не уважающие нравственные законы осудившего их современного общества. Это подчёркивается негативно характеризующим фразеологизмом нет ничего святого в значении «о том, кто лишён нравственных и моральных принципов» [Евгеньева 1999: URL]. А.И. Солженицын подводит к тяжёлой мысли: в реальном мире ГУЛАГа, чтобы выжить, надо стать «сыном ГУЛАГа», который в разлагающих лагерных условиях превращается в личность беспринципную и безнравственную, хотя и страдающую.

Жестокость ГУЛАГа реалистически представляется автором не только благодаря описанию условий пребывания на территории («островах») архипелага, но и созданию жёстких, едва ли не натуралистических характеристик персонажей: «А вот старшина Ткач, гроза и помначрежима Экибастузского лагеря, пришёлся к надзорсоставу как влитый, будто от пелёнок он только тут и служил, будто и родился вместе с ГУЛАГом. Это было - всегда застывшее зловещее лицо под чёрным чубом. Страшно было оказаться просто рядом с ним или встретиться с ним на лагерной дорожке: он не проходил мимо, чтоб не причинить человеку зла» [Солженицын 2022: URL]. Глагольный предикат родиться в значении «появиться на свет» [Евгеньева 1999: URL] характеризует командира Ткача как запрограммированного системой наказания в СССР злого человека (его установка - причинять зло). Секундарные предикаты застывший и зловещий с отрицательной коннотацией характеризуют внешний вид - выражение лица помначрежима Экибастузского лагеря. Он помначрежима («помощник начальника режима») и является олицетворением зла системы (надзорсостав - 'власть, начальник').

Характеризатор - предикатная лексема достойный, в узусе имеющая значение «обладающий высокими положительными качествами, уважаемый, почтенный» [Евгеньева 1999: URL], - употреблён в переносном значении с отрицательной коннотацией, чтобы отразить горькую иронию автора по отношению к «сынам ГУЛАГа», воплощающим лагерную идеологию: «Куда девать этот срам, этих мужчин в мешках? Вся поездка Гуманиста потеряет смысл,

если он сейчас увидит их. Ну, конечно, он постарается их не заметить, - но помогите же! Утопить их в море? - будут барахтаться... Закопать в землю? - не успеем... Нет, только достойный сын Архипелага может найти выход! Командует нарядчик: «Брось работу! Сдвинься! Ещё плотней! Сесть на землю!» [Солженицын 2022: URL].

Проанализированный материал помог убедиться в том, что текстема «Сыны ГУЛАГа» в романе А.И. Солженицына окружена лексемами, которые должны характеризовать положительные качества человека, живущего в мире людей. Однако автор придаёт содержанию текстемы, которая фразеологизируется в его произведении, отрицательную коннотацию, чтобы показать обречённость, боль и страдания, духовно-нравственный надлом людей, которые оказались в ГУЛАГе не только узниками, но и (в силу положения) сторонниками власти.

Текстема «Сыны ГУЛАГа» является важной составляющей таких конструкций, которые используются для создания обобщённого образа представителей лагерной жизни. Выявим единицы, с помощью которых его детали формируются автором.

Поведение людей, которые освободились из лагеря, описывается так: «В 1954 году на ташкентском вокзале мне пришлось провести ночь недалеко от группы зэков, ехавших из лагеря и освобождённых по каким-то частным распоряжениям. Их было десятка три, они занимали целый угол зала, вели себя шумно, с полублатной развязностью, как истые дети ГУЛАГа, знающие, почём жизнь, и презирающие здесь всех вольных» [Солженицын 2022: URL]. Характеризатор истый использован автором в значении «такой, какой должен быть на самом деле; настоящий, истинный, подлинный» [Евгеньева 1999: URL; см.: Леденёва 2018]: настоящие «Сыны ГУЛАГа» в обществе ведут себя так же, как вели в неволе, отрёкшись от традиций. Это доказывает их поведение, которое характеризуется лексемой шумно (от шумный - «производящий, создающий много шума» [Евгеньева 1999: URL]), словосочетанием с полублатной развязностью (полублатной - «относящийся к преступному миру» [Евгеньева 1999: URL]; развязность - «непринужденность, отсутствие скованности, связанности в

поведении, обращении» [Евгеньева 1999: URL]). Качества, которые люди приобрели в местах лишения свободы, обозначены писателем при помощи секундарного предиката презирающий - от глагола презирать в значении «относиться с презрением к кому-либо» [Евгеньева 1999: URL]. Такие «Сыны ГУЛАГа» - это конечный продукт обесчеловечивания системой «перевоспитания».

Характеристика «почётного статуса» гулаговцев отражена в следующем фрагменте: «Тот туземец, который наиболее полно совместил и проявил в себе эти племенные качества - жизненного напора, безжалостности, изворотливости, скрытности и недоверчивости, сам себя называет и его называют «сыном ГУЛАГа». Это у них - как бы звание почётного гражданина, и приобретается оно, конечно, долгими годами островной жизни» [Солженицын 2022: URL]. Заключённый ГУЛАГа характеризуется качествами, которые чужды обычному человеку на воле. Солженицын называет их племенными, используя языковую игру. См. дублирование семантики: туземец — «(устар.) Туземный, местный житель (обычно малоцивилизованной страны) в противоп. приезжему, иностранцу» [Евгеньева 1999: URL], ср. племенной - 'обитатель островного племени, племенной', где племя - «разг. Группа, категория людей, объединенных каким-л. общим признаком» (ЛСВ-5) [Евгеньева 1999: URL]. Лексемы безжалостность («жестокость» [Евгеньева 1999: URL]), изворотливость («находчивость, ловкость» [Евгеньева 1999: URL]), скрытность («отсутствие огласки, сохранение в тайне чего-либо» [Евгеньева 1999: URL]) и недоверчивость («склонность к недоверию» [Евгеньева 1999: URL]) характеризуют «гражданина ГУЛАГа» как почётного в значении «пользующийся почётом» [Евгеньева 1999: URL]. В семантике этого слова контекстуально возбуждены локализующие её компоненты 'свой', 'важный в ГУЛАГе'. Однако данная характеристика по отношению к обычным людям имеет отрицательную коннотацию. Усиливает эту характеристику то, что «типичных представителей» А.И. Солженицын изображает как островных жителей («житель местности, расположенной на острове») [Евгеньева 1999: URL]. Это и самохарактеристика типа гулаговца.

Писатель стремится подчеркнуть, что заключённые верят не в справедливость миропорядка, а в силу судьбы (фатализм) и полагаются только на неё, не строят планов на будущее: «Фатализм даже необходим зэку, потому что он утверждает его в его душевной устойчивости. Сын ГУЛАГа считает, что самый спокойный путь - это полагаться на судьбу. Будущее - это кот в мешке, и, не понимая его толком и не представляя, что случится с тобой при разных жизненных вариантах, не надо слишком настойчиво чего-то добиваться или слишком упорно от чего-то отказываться, - переводят ли тебя в другой барак, бригаду, на другой лагпункт» [Солженицын 2022: URL]. В этом фрагменте представлен набор характеристик морально-этической и духовно-нравственной основы жизни «Сынов ГУЛАГа». Фразеологизм полагаться на судьбу в значении «отпустить какую-то ситуацию, пустить все на самотёк» [Федоров 1983: URL] подчёркивает обречённость заключённых и веру в рок. Важная мысль о фатализме (фатализм — «вера в неотвратимость судьбы» [Евгеньева 1999: URL]) и, следовательно, о неверии в собственные возможности подчёркивается фразеологизмом кот в мешке в отношении бесправия, бессилия, невозможности предвидеть будущее (будущее -«время, следующее за настоящим, совокупность предстоящих событий; противоп. прошлое» [Евгеньева 1999: URL]. Указанные компоненты вписываются в смысловой объём понятия «сыны ГУЛАГа» в контексте произведения, составляя каркас обобщённого образа.

Самооценка непроницаемый с помощью связки считать себя при предикате-характеризаторе выдвигается следующим образом: «Сын ГУЛАГа считает себя непроницаемым, но что, напротив, он сам видит окружающих насквозь и, как говорится, на два метра под ними вглубь. Может быть, это и так, но тут-то и выявляется, что даже у самых проницательных зэков - обрывистый кругозор, недальний взгляд вперёд. Очень трезво судя о поступках, близких к нему, и очень точно рассчитывая свои действия на ближайшие часы, рядовой зэк, да даже и сын ГУЛАГа, не способен ни мыслить абстрактно, ни охватить явлений общего характера, ни даже разговаривать о будущем» [Солженицын 2022: URL]. Автор, как видим, указывает на предрешённую обречённость любых действий зэков.

Самооценка заключённых представляется А.И. Солженицыным с помощью средств предикации (связочный компонент считать себя), которыми писатель указывает черты, становящиеся типичным для «сынов ГУЛАГа»: непроницаемый ('действия и мысли которого не понятны другим, скрыты для чужеродных'). Средства предикации указывают на оторванность «сынов ГУЛАГа» от общей жизни и отражают авторскую мысль об их «расчеловечивании», десоциализации, так как заключённый человек не способен мыслить (мыслить - «рассуждать, сопоставлять явления объективной действительности и делать выводы» [Евгеньева 1999: URL]), чтобы охватить (охватить - «понять, разуметь, усвоить (многое)» [Евгеньева 1999: URL]) явления действительности, не способен разговаривать (разговаривать - «вести разговор, беседовать» [Евгеньева 1999: URL]). На эмоционально-оценочном уровне данные языковые средства, однако, передают также и авторское сочувственное отношение к этим людям за счёт имплицитных коннотаций.

О жестоких законах «сынов ГУЛАГа» можно судить по следующему контексту: «Одним словом, дай мне жить, как я хочу, и сам живи, как хочешь, - вот что значит этот завет. Твёрдый жестокий сын ГУЛАГа этим заветом обязуется не применять своей силы и напора из пустого любопытства. (Но одновременно и освобождает себя от каких-либо моральных обязательств: хоть ты рядом и околей - мне всё равно. Жестокий закон, и всё же гораздо человечнее закона «блатных» - островных каннибалов: «подохни ты сегодня, а я завтра». Каннибал-блатной отнюдь не равнодушен к соседу: он ускорит его смерть, чтоб отодвинуть свою, а иногда для потехи или из любопытства понаблюдать за ней.)» [Солженицын 2022: URL]. Бесчеловечность заключённых показана метафорически использованными предикатными адъективными лексемами твёрдый («такой, который устоит, не отступит перед чем-л., останется верным своим убеждениям, целям, намерениям» [Евгеньева 1999: URL]) и жестокий («крайне суровый, безжалостный» [Евгеньева 1999: URL]). Автор использует приём противопоставления, описывая два типа зэков: «Сыны ГУЛАГа» и «каннибал-блатной». Второй тип является более жестоким. На это указывает лексема

каннибал - «крайне жестокий человек» [Евгеньева 1999: URL], эмоционально-образно - 'пожиратель себе подобных'. Характеристика освобождает себя от каких-либо моральных обязательств прямо указывает на жизнь по кодексу безнравственности.

Текстема «Сыны ГУЛАГа» в компонентах характеристики особенностей «типичных представителей» «Страны ГУЛАГ» своим содержанием демонстрирует оценочное отражение А.И. Солженицыным обобщённого образа этих людей. Образ заключённых создается благодаря обнажению таких качеств, как жестокость, безжалостность, изворотливость, неспособность снова жить в социуме по законам общества, моральная деградация. Все эти качества вкладываются как соответствующие компоненты в объём концепта-образа «ГУЛАГ», поскольку любой частный образ - это субконцепт художественного произведения.

«Сыны ГУЛАГа» - это солженицынский правдивый, не гиперболизированный образ людей, которые были обесчеловечены ужасными условиями лагерей, системой. Писатель относился к ним с сочувствием и пониманием, но чётко отграничивал в образной системе произведения от других обитателей. По мнению Л.В. Серебряковой, в этой «Стране ГУЛАГ» наравне с «Сынами» существуют люди, которые не потеряли человеческие качества, и о них Солженицын должен написать как о мучениках, а это и есть цель автора, о которой иными словами сказано: «Главной целью автора оказывается желание донести правду, прославить русского человека, который прошёл через эти муки, создать нравственный образец для читателя» [Серебрякова 2010: URL], [Ананьев 2024: 3039].

3.2.2. Текстема «Страна ГУЛАГ»

При анализе текстемы «Страна ГУЛАГ» мы также обратились к материалам Национального корпуса русского языка (НКРЯ), чтобы проследить наличие и частоту её употребления в других источниках. Удалось установить, что

словосочетание «Страна ГУЛАГ» употребляется только в романе А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» [НКРЯ: URL]. Нами зафиксировано 6 контекстов с её участием, в которых прозаиком представляются нравы, быт, характеры, предлагается описание облика заключённых, процесс этапирования в лагеря. Будем считать текстему «Страна ГУЛАГ» идиолектемой [Леденёва 2022] писателя. Употребляется эта обобщающая номинация только в первом томе произведения.

Проанализируем употребление текстемы «Страна ГУЛАГа», а также исследуем значения и роль её синтагматических партнёров в качестве средств экспликации значимых содержательных компонентов при концептуализации означаемого текстемой.

Для анализа способов создания образа «ГУЛАГа» в тексте рассмотрим лексему страна по данным «Словаря русского языка»: «1. Местность, территория, выделяемая по географическому положению и природным условиям. 2. То же, что и государство. Географическая территория, имеющая определённые границы, пользующаяся государственным суверенитетом или находящаяся под властью другого государства. 3. Перен. Жители, народ страны» [Евгеньева 1999: URL]. Анализируя содержание романа, выделяя синтагматические партнёры текстемы, мы установили, что А.И. Солженицын использует ЛСВ-2 полисеманта, чтобы показать отчуждённость территорий, где содержались заключённые.

В романе «Архипелаг ГУЛАГ» с исследуемой текстемой коррелируют предикаты, которые вносят дополнительные смыслы в содержание создаваемого автором образа «ГУЛАГ». Рассмотрим, как создаётся образ в тексте А.И. Солженицына.

Самой обширной территорией для пребывания заключённых в ГУЛАГе, по мнению писателя, была Колыма (Колымский край) - место, где очень суровые погодные условия. Этот регион включает в себя всю Магаданскую область и часть районов Якутии. По данным РОСГИДРОМЕТЦЕНТРА России, средняя температура в зимние месяцы в этих районах составляет -32°. В этих местах, по данным УФСИН Магаданской области до 1953 года погибло 120-130 тысяч

заключённых, только около 10 тысяч были расстреляны, остальные умерли из-за сложнейших климатических и бытовых условий пребывания [УФСИН по Магаданской области: URL].

А.И. Солженицын подчеркнул: «А Колыма была - самый крупный и знаменитый остров, полюс лютости этой удивительной страны ГУЛАГ, географией, разодранной в архипелаг, но психологией, скованной в континент, -почти невидимой, почти неосязаемой страны, которую и населял народ зэков» [Солженицын 2022: URL]. Оценочные характеристики с помощью слов предикатной лексики самый крупный (купный — «большой по размерам» [БТС 1998: URL]) и знаменитый (в значении «пользующийся чрезвычайно большой известностью» [БТС 1998: URL]) остров при текстеме «Страна ГУЛАГ» свидетельствуют о том, что размеры ГУЛАГа на Колыме огромны и каждый знал об этом. Автор использовал антитезу, противопоставляя размеры и известность ГУЛАГа и людей, населявших «Страну ГУЛАГ», о которой мало знали. Компонент 'неизвестный' в характеристике «страны» вносит предикатная лексема невидимый — «недоступный зрению, незаметный» [БТС 1998: URL] и неосязаемый — «слишком малый, неуловимый» [БТС 1998: URL], 'не ощущаемый', а усиливает признак 'неуловимый' наречие меры и степени почти.

Текстема «Страна ГУЛАГ» связана с особенностями пересылок осуждённых. Автор демонстрирует это. Приезжая к местам заключения, этапируемые замечали заборы с колючей проволокой: «Мы не задумывались - что за ними? Ни глазом, ни разумением мы не пытались за них заглянуть - а там-то и начинается страна ГУЛАГ, совсем рядом, в двух метрах от нас» [Солженицын 2022: URL]. Предикат начинается (от начинаться в значении «иметь в качестве начала, исходной точки, первого, начального элемента» [БТС 1998: URL]) служит точкой построения авторского образа.

Функции наблюдения за «социалистической законностью» выполняло ГПУ (Главное политическое управление) [Коваленко 1995: URL], созданное при НКВД в 1922 году [Постановление ВЦИК СССР от 6 февраля 1922 года]. Эта структура занималась на всесоюзном уровне решением политических проблем и подавлением

контрреволюционных настроений населения. По решениям этой структуры были осуждены тысячи людей, причём некоторые подвергнуты суду на месте (ГПУ обладало таким особым правом). А.И. Солженицын в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» подчеркнул, что бывших сотрудников этого управления не отправляли в лагеря, а лишь конфисковывали у них всё ценное: «Особенность нового "золотого" потока в том, что этих своих кроликов ГПУ, собственно, ни в чем не винит и готово не посылать их в страну ГУЛАГ, а только хочет отнять у них золото по праву сильного» [Солженицын 2022: URL]. Предикаты винить («обвинять, считать кого-либо виновным» [БТС 1998: URL]) и не посылать (посылать - «отправлять куда-либо» [БТС 1998: URL]) подчёркивают, что «политическую расправу» неугодных проводили не одинаково: «своих» не отправляли в лагеря [см.: Ананьев 2024: URL].

В 1929-30 гг. в «Страну ГУЛАГ», по мнению писателя, попали многие люди, о чём он с использованием гиперболизации образно сказал: «Так пузырились и хлестали потоки - но черезо всех перекатился и хлынул в 1929-30 годах многомиллионный поток раскулаченных. Он был непомерно велик, и не вместила б его даже развитая сеть следственных тюрем, но он миновал её, он сразу шёл на пересылки, в этапы, в страну ГУЛАГ» [Солженицын 2022: URL]. Автором гиперболизированно людские массы представлялись потоками (поток -«перен. постоянное перемещение кого-либо в определённом направлении» [БТС 1998: URL]).

Текстема «Страна ГУЛАГ» репрезентирована различными по семантике группами предикатов. Оценочные метафорические глагольные предикаты пузырились (пузыриться — «раздуваться, становиться больше» [БТС 1998: URL]) и хлестали (хлестать — «проявляться с новой силой» [БТС 1998: URL]) свидетельствуют в романе о том, что «Страна ГУЛАГ» быстро и постоянно наполнялась новыми заключёнными. Предикаты перекатился (перекатиться -«переместиться куда-либо» [БТС 1998: URL]) и хлынул (хлынуть - «перен. устремиться куда-либо большой массой» [БТС 1998: URL]) метафорически демонстрируют масштаб наполнения ГУЛАГа раскулаченными крестьянами

(раскулаченный - от раскулачить в значении «лишить кулака средств производства и земли в процессе ликвидации кулачества как класса» [БТС 1998: URL]). Количественная оценка выселения на Колыму подчёркнута предикатными лексемами многомиллионный («количеством во много миллионов» [БТС 1998: URL]) и велик (в значении «превышающий обычную меру, очень большой» [БТС 1998: URL]), содержащими градосему (термин Колесниковой С.М.).

Автор с надеждой на огласку зверств, происходивших в «Стране ГУЛАГ», писал: «Но и когда уже будет написано, прочтено и понято всё главное об Архипелаге ГУЛАГе, - ещё поймут ли: а что была наша воля? Что была та страна, которая десятками лет таскала в себе Архипелаг?» [Солженицын 2022: URL]. На это указывают предикаты написано (от написать — «нанести на какую-либо поверхность графические символы» [БТС 1998: URL], прочтено (от прочесть — «ознакомиться с какой-либо информацией» [БТС 1998: URL]) и понято (от понять — «уяснить себе смысл, сущность, содержание чего-либо» [БТС 1998: URL]). Отметим авторскую иронию, репрезентированную глагольным предикатом с отрицательной коннотацией таскала (таскать — «носить с собой, иметь при себе» [БТС 1998: URL]), который актуализирует имплицитную сему 'тяжёлый', имеет градационный компонент.

Текстема «Страна ГУЛАГ», благодаря компонентам характеристики особенностей лагерной тюремной системы Советского Союза контекстуальными партнёрами, своим содержанием демонстрирует оценочное отражение А.И. Солженицыным обобщённого образа системы лагерей, тюрем. Исследование показало, что текстема «Страна ГУЛАГ» является одним из средств создания образа «ГУЛАГа» в романе А.И. Солженицына, прежде всего, раскрывая суровость, жесткость жизни и страшные нравы, отражая масштаб репрессий.

3.3. Идейно-эстетически нацеленный отбор автором средств предикации как

главный способ создания образа ГУЛАГа

3.3.1. Глагольные ресурсы предикатной лексики как средство создания

образа ГУЛАГа

По данным картотеки исследования, глагольные ресурсы широко использовались А.И. Солженицыным в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ». Они разнообразны по экспрессивной и стилистической нагрузке. Необходимо отметить, что значение глагольных предикатов точно установить получится только в контексте: «Для глагольного слова характерна свёрнутость информации, имплицитность многих сем, которые выявляются лишь контекстуально» [Леденёва 2022: 358].

Рассмотрим и проанализируем, как глагольные средства предикации в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» способствуют созданию образа ГУЛАГа и вербализации декларируемого и воплощаемого автором наполнения концепта в связи с темой лжи, разоблачения лжи - лейтмотивом во всем его творчестве. Семантический компонент 'отсутствие правды' репрезентирован А.И. Солженицыным в афористической форме: «А правды - никогда в ГУЛАГе не было и не будет» [Солженицын 2022: URL].

Каждого жителя Советского Союза старались учить тому, что должен уметь делать порядочный гражданин: «Нас просвещают и готовят с юности - к нашей специальности; к обязанностям гражданина; к воинской службе; к уходу за своим телом; к приличному поведению; даже и к пониманию изящного (ну, это не очень). Но ни образование, ни воспитание, ни опыт ничуть не подводят нас к величайшему испытанию жизни: к аресту ни за что и к следствию ни о чем» [Солженицын 2022: URL]. Мысль о правильном воспитании преподносится через использование предикатов конкретного действия просвещают (глагол интеллектуальной деятельности просвещать в значении «сообщать кому-либо знания, распространять образование, культуру») [БТС 1998: URL]) и готовят

(глагол решения готовить - «перен. подготавливать кого-либо к какому-либо роду деятельности, образу жизни» [БТС 1998: URL]). Однако эти глаголы называют действия, которые не оправдываются в жизни заключенных.

Характеристика недоговорённости и стремления умолчать о том, за что люди могли попасть в ГУЛАГ, передана глагольными предикатами в следующем фрагменте: «Романы, пьесы, кинофильмы (самим бы их авторам испить чашу ГУЛАГа!) изображают нам тех, кто может встретиться в кабинете следователя, рыцарями истины и человеколюбия, отцами родными. - О чем только не читают нам лекций! и даже загоняют на них! - но никто не прочтёт лекции об истинном и расширительном смысле уголовных кодексов, да и сами кодексы не выставлены в библиотеках, не продаются в киосках, не попадаются в руки беспечной юности» [Солженицын 2022: URL]. Семантика лжи передана глаголом изображения объекта изображают (от изображать в значении «показывать, создавать, воспроизводить образ, подобие кого-либо, чего-либо художественными средствами» [БТС 1998: URL]) и глаголом приближения встретиться - «увидеть кого-либо на пути» [БТС 1998: URL].

Также эта мысль подтверждается употребленными А.И. Солженицыным метафорическими перифразами, которые характеризуют нереальные образы порядочных следователей: рыцари истины и человеколюбия и отцы родные. Однако использованная писателем антитеза свидетельствует о том, что вся просветительская и воспитательная деятельность не была ориентирована на честность правоохранительной системы СССР, поэтому авторская субъективная оценка происходившего транслируется с помощью предикатов с отрицательной семантикой: не читают (читать - «разг. вести лекционный курс, излагать устно слушателям» [БТС 1998: URL], не прочтёт (прочесть - 'воспроизвести слушателю текст'), не продаются (продаваться - 'быть в продаже'), не попадаются (попадаться - «встречаться кому-либо, наблюдаться» [БТС 1998: URL]), не выставлены (от выставить - «поместить для обозрения, показа, ознакомления» [БТС 1998: URL]). А.И. Солженицын говорит о лживости системы пропаганды,

советского искусства - всех каналов и средств воздействия на массовое сознание, когда транслируются идеальные образы, но игнорируется правда.

Процесс этапирования А.И. Солженицыным описан в следующем фрагменте: «В годы, когда арестантские дела не имели конечных назначений, пересылки превратились в невольничьи рынки. Желанные гости на пересылках стали покупатели, слово это все чаще слышалось в коридорах и камерах безо всякой усмешки. Как везде в промышленности неусердно стали ждать, что пришлют по развёрстке из центра, а надобно засылать своих толкачей и дёргателей, так и в ГУЛАГе: туземцы на островах вымирали; хоть и не стоили ни рубля, а в счёт шли, и надо было самим озаботиться их привозить, чтобы не падал план» [Солженицын 2022: URL]. Люди становились, по утверждению писателя, товаром, который являлся хорошей рабочей силой, нужной для производства. Места скопления заключённых при этапировании именуются автором фразеологизмом невольничьи рынки, то есть места, где торговали людьми. Это характеризует связка превращения превратились (от превратиться в значении «принять иную форму, перейти в иное состояние или изменить свою сущность» [БТС 1998: URL]). По мнению писателя, специальные лагеря, где требовалась рабочая сила, отправляли «своих людей» на «пересылки», чтобы они забрали лучших работников. Это характеризуется при помощи глагольных предикатов пришлют (присылать - «направлять куда-либо, явиться с какой-либо целью» [БТС 1998: URL]) и засылать (в значении «разг. отправить куда-либо, послать куда-либо с какой-либо целью» [БТС 1998: URL]).

Анализ контекстов демонстрирует мнение писателя о том, что человеческая жизнь в ГУЛАГе была ничтожна. Об этом свидетельствует фразеологизм не стоили ни рубля и предикат лишения жизни вымирали (вымирать - «исчезать вследствие массовой гибели, смерти» [БТС 1998: URL]). Автор сравнивает «толкачей и дёргателей» с надсмотрщиками ГУЛАГа, которые забирали на «невольничьих рынках» «остатки», чтобы пополнить лагеря, и о чём свидетельствует использование А.И. Солженицыным глагольных предикатов шли (идти - в значении «использоваться, употребляться для чего-либо» [БТС 1998: URL]) и падал (план) (падать в значении «становиться хуже, меньше» [БТС 1998: URL]).

Мысль о 'масштабах наполнения' ГУЛАГа новыми арестантами передана в следующем фрагменте: «В согласии с Вышинским, Архипелаг очень укрепился: резко умножилось его население» [Солженицын 2022: URL]. Глагольные характеризующие предикаты укрепился (укрепиться - «перен. стать более сильным, могущественным, большим» [БТС 1998: URL]) и умножилось (умножиться - «увеличиться в числе, количестве» [БТС 1998: URL]) свидетельствуют о резком увеличении контингента в тюрьмах СССР вследствие политике Вышинского. А.И. Солженицын писал: «Обращались в зэков «спец переселенцы». Это был отжёв коллективизации и раскулачивания, те, кто смогли выжить и в тайге, и в тундре, разорённые, без крова, без обзавода, без инструмента. И вот «спецпосёлки» высланных теперь перестали такими быть - но не за счёт того, чтоб их распустили в прежние места или на волю, нет, их целиком включали в ГУЛАГ. Такие посёлки обносились колючей проволокой, если её ещё не было, и стали лагпунктами (весь Норильский комбинат возник таким образом)» [Солженицын 2022: URL].

Называющий невыполненные обязательства и потому актуализирующий сему 'ложь' глагольный предикат распустили (распустить - «отпустить, освободить от обязанностей» [БТС 1998: URL]) подчёркивает важность компонента 'отсутствие свободы' в объёме концепта «ГУЛАГ». Результатом такой деятельности стали «спецпосёлки», которые позже вошли в состав ГУЛАГа, что сообщается автором с помощью глагольного предиката 'включения объекта в состав чего-нибудь' включали (от включать - «присоединять к чему-либо» [БТС 1998: URL]). Такими «приёмами», основанными на нарушениях, бесчеловечной эксплуатации заключенных, создавалась промышленность в Советском Союзе, что характеризуется вставной конструкцией, в составе которой предикат 'осуществления' возник (от возникнуть - «проявляться, начинаться, создавать» [БТС 1998: URL], передающий вывод автора об образовании Норильского комбината.

Матвей Берман - начальник ГУЛАГа, по мнению А.И. Солженицына, являлся «главным надсмотрщиком Беломора и наёмным убийцей под

руководством Сталина» [Ивкин 1999: 221-222]: «Безудержные похвалы выстилаются начальнику ГУЛАГа Матвею Берману» [Солженицын 2022: URL]. Высокий пост в ГУЛАГе являлся залогом успеха, хотя достигался он зверскими поступками. Эта мысль доказывается использованием автором в роли предиката глагола в метафорическом значении с отрицательнооценочной коннотацией выстилаются (выстилаться - «перен. распространять что-либо на кого-либо» [БТС 1998: URL]), который указывает на замешанное на лжи подхалимство в иерархической системе управления.

По данным картотеки исследования, о семантике ужаса от процветания бесправия и беззакония свидетельствует характеристика пищи, которую готовили для осуждённых в разных котлах «по заветам Френкеля», который, по определению А.И. Солженицына, считал: «От заключенных нам надо взять всё в первые три месяца, а потом он нам не нужен!» [Солженицын 2022: URL]. Поэтому людей делили по признаку «нужности/ненужности», ведь по норме всех накормить не получится: «Тут-то и запускается в кипящий котёл сатанинская мешалка Френкеля: накормить одних работяг за счёт других. «Котлы» разделяются» [Солженицын 2022: URL]. О реальной профанации с организацией питания (мешалка Френкеля - 'механизм обворовывания') сообщают глагольные предикаты запускается (от запускаться в значении «приводить что-либо в движение, действие» [БТС 1998: URL]), накормить («обеспечить кому-либо возможность поесть до насыщения» [БТС 1998: URL]) и глагол 'распределения' разделяются (котлы) (разделяться - «распределяться по различным группам, разбиться на части» [БТС 1998: URL]), фразеологизм за счёт других в значении «использовать чужое в своих целях для чего-либо» [БТС 1998: URL]). Эти средства указывают на неравные для зэков и потому вдвойне жестокие условия пребывания в ГУЛАГе, организованные руководством.

В ходе анализа контекстов отмечена семантика отрицания института брака передана в следующем фрагменте: «Забывать о супружестве, да, но инструкции внутри ГУЛАГа осуждали и любовный разгул как диверсию против производственного плана. Ведь, разбредясь по производству, эти бессовестные

женщины, забывшие свой долг перед государством и Архипелагом, готовы были лечь на спину где угодно - а план срывался! а пятилетка топталась на месте! а премии гулаговским начальникам не шли!» [Солженицын 2022: URL].

Наблюдения показывают, что обесчеловечивание любви характеризуется глагольными предикатами забывать - глагол 'познания' в значении «утрата или отсутствие памяти о ком-либо или о чём-либо» [БТС 1998: URL] и осуждать -глагол 'эмоционально-оценочного значения' - «высказывать резкие, отрицательные суждения о ком-либо или о чём-либо, руководствуясь нравственными или иными основаниями» [БТС 1998: URL]. Горькая авторская ирония по поводу невыполнения плана и лишения премий вербализована предикатами срывался (срываться - «не выполняться, не удаваться, оканчиваться неудачно» [БТС 1998: URL]) (о плане), а также фразеологизмом топтались на месте в значении «оставаться на прежнем уровне, не развиваться» [БТС 1998: URL] (о пятилетке).

Ироническое отношение к позиции властей передают также характеризующий женщин как символ порочности эпитет бессовестные (бессовестный - «нечестный, наглый» [БТС 1998: URL]) и секундарный предикат забывшие (долг).

В ходе анализа было установлено, что семантический компонент 'экономия' репрезентирован в следующем фрагменте: «Наверно, в ГУЛАГе посчитали однажды и убедились, что гораздо дешевле допустить в год утечку какого-то процента зэка, чем устанавливать подлинно строгую охрану всех многотысячных островков» [Солженицын 2022: URL]. Глагольные предикаты 'интеллектуальной деятельности' посчитали (посчитать - «произвести подсчёт, сосчитать кого-либо или что-либо» [БТС 1998: URL]), 'понимания' убедились (убедиться - «на основании опыта приобрести уверенность в чём-либо» [БТС 1998: URL]), 'разрешения и запрещения' допустить («ослабив контроль, позволить произойти чему-либо» [БТС 1998: URL]) и устанавливать («оборудовать определённым образом» [БТС 1998: URL]) характеризуют невозможность обеспечить должную

охрану заключённым, несмотря на то, что среди них было и немало настоящих преступников, которые могли совершить новые правонарушения.

Демонстрируется авторская ирония: попустительство руководителей лагерей ради экономии может привести к новым преступлениям. Однако, чтобы стимулировать отрицательное отношение граждан к заключённым, попавшим в ГУЛАГ, власть проводит работу по политическому воспитанию. Люди, которые нашли беглых и доставили в колонии, щедро награждались: «Власти не скупились награждать поимщиков (это к тому же было и политическим воспитанием). И народности, населявшие места вокруг ГУЛАГа, постепенно привыкали, что поймать беглеца - это праздник, обогащение, это как добрая охота или как найти небольшой самородок» [Солженицын 2022: URL]. А.И. Солженицын с выстраданной прямотой указывает на воспитание бесчеловечного, равнодушного отношения и, таким образом, сокрытие правды о лагерях: ловля беглецов оказалась способом заработка. Это характеризуется глагольными предикатами привыкали (привыкать, несов. к привыкнуть - «получить привычку к чему-либо» [БТС 1998: URL], поймать - «задержать кого-либо, разыскать скрывающегося » [БТС 1998: URL] и найти - «отыскать утерянное» [БТС 1998: URL]. Искажение гуманитарного сознания характеризуется предикатом праздник («торжественное, радостное событие» [БТС 1998: URL]) с имплицитными семами 'непонимание', 'равнодушие', 'ложь'.

Картотека исследования демонстрирует, что концепт-образ ГУЛАГ связан с отображением в романе непосильной работы заключённых. Компонент 'тяжёлый труд' представлен в подобных оценках автора: «А выход был - поднагрузить всё тех же заключённых работяг, да немножко обмануть ГУЛАГ, да немножко -производство. Для больших внутризонных работ, какой-нибудь постройки -можно было заставить всех заключённых проработать в воскресенье или вечерком после рабочего (10-часового) дня» [Солженицын 2022: URL]. Нагрузки в рабочие и нерабочие дни характеризуются автором с помощью глагольных предикатов поднагрузить («разг. нагрузить в достаточной мере работой» [БТС

1998: URL]) и обмануть («ввести в заблуждение» [БТС 1998: URL]), осложнённых семантикой 'принуждения': заставить проработать.

В ходе анализа романа нами отмечен семантический компонент 'моральное изменение человека', который представлен автором в следующем фрагменте: «Перевоспитываются в ГУЛАГе все, перевоспитываются под влиянием друг друга и обстоятельств, перевоспитываются в разных направлениях - но ни один ещё малолетка, а тем более взрослый не перевоспитался от средств КВЧ» [Солженицын 2022: URL]. Повторяющийся характеризующий предикат - глагол 'изменения качественного признака' - перевоспитываются (перевоспитываться в значении «усваивать иное воспитание, изменяться путём воспитания» [БТС 1998: URL]) указывает на изменения людей, попавших в ГУЛАГ. Однако это происходит не вследствие работы, проводимой со стороны колоний, что репрезентирует глагольный предикат не перевоспитался с отрицательной частицей не, изменяющей семантику высказывания на противоположную, а по причине тяжёлых испытаний в лагерях.

Таким образом, А.И. Солженицын выбирал в качестве основных языковых средств для характеристики ГУЛАГа как страшного, бесчеловечного места, где искажена действительность, отсутствует правда и любовь, а жестокость разрушает личности и охраняющих, и охраняемых, глагольные предикаты, которые характеризуют все стороны жизнедеятельности людей, попавших в ГУЛАГ, передают эксплицитную и имплицитную авторскую оценку изображаемого с реалистической точностью. Писателем активно использовались глагольные ресурсы, мы выявили предпочтительные, которые можно объединить в следующие лексико-семантические группы (ЛСГ):

1) ЛСГ-1: название физических действий (встретиться, выставить, готовить, найти, накормить, подводить, поймать, и др.);

2) ЛСГ-2: названия действий, касающихся морально-этической сферы, духовной жизни человека (выстилаться, забыть, обмануть, осуждать, простить, скупиться, срываться и др.);

3) ЛСГ-3: название действий в социальной сфере (достичь, награждать, перевоспитать, проработать, просвещать, устанавливать и др.).

3.3.2. Имена прилагательные и причастия в роли предикатов

Проанализировав фонд языковых средств, использованных А.И. Солженицыным в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ», мы отобрали контексты, в которых в качестве средства предикации автором были избраны имена прилагательные и причастия. Анализ показал, что они выполняют, главным образом, характеризующую функцию, благодаря которой создаётся образ ГУЛАГа в идиостиле писателя. Д.Н. Шмелёв считал, что словосочетание прилагательное + существительное содержит скрытую предикацию: «возможность включения в высказывание единиц скрытой («уже осуществлённой») предикации является одной из самых существенных особенностей языка» [Шмелев 1976: 71]. Наблюдение над спецификой использования прилагательных и причастий в контекстах А.И. Солженицына показало, что они связаны с категорией личности, то есть характеризуют субъект, а также с категорией описываемых событий в ГУЛАГе, конкретизируют «черты» этого образа.

Единицы предикатной лексики со значением 'качества' могут быть сгруппированы в соответствии с дифференциальными семами, формирующими характеризацию в контексте. Семантическое наполнение предикатов и слов предикатной лексики позволяет А.И. Солженицыну дать объ\мное представление образа ГУЛАГА, как единицы его творческого сознания и главного героя романа, по следующим признакам.

1. Морально-этические свойства

Семантический компонент 'жестокость': «Утром на вахте, слыша жалобы на холод, начальник ОЛПа отвечает им с гулаговским остроумием: - У меня вон гусь всю зиму босой ходит и не жалуется, правда ноги красные. А вы все в чунях» [Солженицын 2022: URL]. Определение гулаговский в отношении «остроумия»,

основанного на жестоком обращении с людьми, характеризует бесчеловечный мир ГУЛАГа, когда очевидное - сильный мороз и холод - не принимается в расчёт при назначении на работы необутых людей.

Семантический компонент 'страдание': «Так названы были на языке ГУЛАГа те несчастные недобитыши 1937-го года, кому удалось пережить невозможные, непереживаемые десять лет и вот теперь, в 1947-48 годах, измученными и надорванными, ступить робкою ногою на землю воли - в надежде тихо дотянуть недолгий остаток жизни» [Солженицын 2022: URL]. Жесточайшие условия пребывания в тюрьмах вербализируют слова предикатной лексики с отрицательнооценочным компонентом, градационной семой, указывающей на высокую степень признака: невозможный в значении «нестерпимый, невыносимый» [БТС 1998: URL], непереживаемый (ср. пережить) в значении «отсутствие нормальных условий для жизни» [БТС 1998: URL].

Семантический компонент 'справедливость': «Для такой бригады и для такой роли должен быть и бригадир подходящий: в меру жестокий; хорошо знающий все безнравственные законы ГУЛАГа; проницательный и справедливый в бригаде; со своей отработанной хваткой против начальства - кто хриплым лаем, кто исподтишка; страшноватый для всех придурков, не пропускающий случая вырвать для бригады лишнюю стограммовку, ватные брюки, пару ботинок» [Солженицын 2022: URL]. Характеристика жестокого, но представляющегося справедливым бригадира репрезентирована словами предикатной лексики с ингерентной пейоративной оценкой: подходящий -«соответствующий чему-либо, тот, что нужен» [БТС 1998: URL], жестокий -«крайне суровый, безжалостный, беспощадный» [БТС 1998: URL], безнравственный - «наущающий правила нравственности, противоречащий им» [БТС 1998: URL], проницательный - «наблюдательный, много замечающий, предвидящий, угадывающий заранее» [БТС 1998: URL], страшноватый -«немного страшный» [БТС 1998: URL], справедливый - «действующий в соответствии с истиной» [БТС 1998: URL], не пропускающий (от пропускать в значении «позволять пройти чему-либо мимо» [БТС 1998: URL] в сочетании с

отрицательной частицей не, которая изменяет семантику высказывания на противоположную).

Семантический компонент 'становление личности': «Так готовились маленькие упрямые звери совместным действием сталинского законодательства, гулаговского воспитания и воровской закваски. Нельзя было изобрести лучшего способа оскотинения ребёнка! Нельзя было плотней и быстрей вогнать все лагерные пороки в неокрепшую узкую грудь!» [Солженицын 2022: URL]. Единицы предикатной лексики маленький - «малолетний, невзрослый, ребёнок» [БТС 1998: URL], упрямый - «крайне неуступчивый, стремящийся добиться своего, хотя бы вопреки необходимости, здравому смыслу» [БТС 1998: URL], сталинский - «то, такой, что было при Сталине» [БТС 1998: URL], гулаговский - «связанный с ГУЛАГом, относящийся к нему» [БТС 1998: URL]; 'из ГУЛАГа', воровской -«преступный, противозаконный» [БТС 1998: URL], лагерный - «относящийся к пребыванию в тюремных лагерях» [БТС 1998: URL], неокрепший (от окрепнуть) -«недостаточно крепкий, не ставший таким, каким нужно» [БТС 1998: URL]. Слова и ЛСВ характеризуют отрицательно становление личности ребёнка под прессом государственного режима и ГУЛАГа.

Семантический компонент 'обесчеловечивание': «В первые же соловецкие часы, быть может, испытает на себе новичок и соловецкую приёмную банную шутку: он разделся, первый банщик макает швабру в бочку зелёного мыла и шваброй мажет новичка; второй пинком сталкивает его куда-то вниз по наклонной доске или по лестнице; там, внизу, его, ошеломлённого, третий окатывает из ведра, и тут же четвёртый выталкивает в одевалку, куда его «барахло» уже сброшено сверху как попало» [Солженицын 2022: URL]. Этот компонент эксплицируется единицами предикатной лексики соловецкий - «относящийся к Соловецким островам, связанный с ними» [БТС 1998: URL]; 'соответствующий жестокой традиции унижения и обезличивания', ошеломленный - «сильно впечатленный чем-либо» [БТС 1998: URL], здесь - 'потерявший ориентиры в необычной жизненной ситуации помещения в лагерь, в стрессе', сброшено (от сбросить -

«небрежно кинуть», проявив презрение и равнодушие к человеку [БТС 1998: URL]).

2. Социальные свойства объекта

Семантический компонент 'особое (отрицательное) отношение': «Надо напомнить, что глава эта отнюдь не пытается перечесть ВСЕ потоки, унавозившие ГУЛАГ, - а только те из них, которые имели оттенок политический» [Солженицын 2022: URL]. Действительное причастие прошедшего времени унавозившие (от унавозить в значении «загрязнить, испачкать навозом» [БТС 1998: URL]), являющееся разговорным словом, характеризует презрительное отношение к осуждённым (это 'навоз, отбросы'), передаёт отрицательную оценку, транслирует коннотации грубости, уничижения, отражая гулаговское презрение к людям. Единица предикатной лексики политический в значении «осуждённый по статье закона, связанной с политикой» [БТС 1998: URL] усиливает в смысловом содержании концепта-образа компонент 'отсутствие прав / бесправие'.

Семантический компонент 'опасение': «В какой-то тюрьме труп священника выдали на волю для похорон? Да вы с ума сошли, вы даёте повод для антисоветских демонстраций. За это - наказать примерно! Разъяснить: трупы умерших принадлежат ГУЛАГу, а могилы - совершенно секретны» [Солженицын 2022: URL]. Характеризаторы антисоветский («направленный против коммунизма» [БТС 1998: URL]) и секретный («такой, который держится в секрете, не подлежит оглашению» [БТС 1998: URL]) вносят объяснение в отношении причин запретов на распространение любой информации о жизни в ГУЛАГе -опасение утечки правды о бесчеловечности происходящего на его «островах».

Семантический компонент 'культура': «Такие крепостные театры были на Воркуте, в Норильске, в Соликамске, в Магадане, на всех крупных гулаговских островах. Там эти театры становились почти городскими, едва ли не академическими, они давали в городском здании спектакли для вольных» [Солженицын 2022: URL]. А.И. Солженицыным субъективно оценивалась такого рода деятельность. Это выражено ироническим уподоблением крепостные театры, где слово предикатной лексики крепостной («относящийся к

общественному строю, при котором помещик распоряжается личностью, трудом принадлежащего ему человека; состоящий из крепостных» [БТС 1998: URL]) подчёркивает подневольное положение артистов-заключенных. Такие театры, как подчеркнул писатель, были в каждой крупной тюрьме (см.: крупный - «большой по размерам, величине» [БТС 1998: URL]); и парадоксальным является то, что играли заключенные, как пишет А.И. Солженицын, для вольных горожан (см.: вольный -«свободный, независимый» [БТС 1998: URL], т. е. не находящийся в заключении, в ГУЛАГе).

Семантический компонент 'экономия': «Государству тоже выгодно отправлять осуждённых в лагерь прямым маршрутом, не загружая городских магистралей, автотранспорта и персонала пересылок. Это давно понято в ГУЛАГе и отлично освоено: караваны краснух (красных телячьих вагонов), караваны барж, а уж где ни рельс, ни воды - там пешие караваны» [Солженицын 2022: URL]. Краткими причастиями, употреблёнными в роли предикатов, характеризуется экономия как позиция с бесчеловечным отношениям к людям: понято (от понять в значении «достигнуть понимания чего-либо» [БТС 1998: URL]) и освоено (от освоить - в значении «приобрести определенные знания в чем-либо, постичь, усвоить» [БТС 1998: URL]).

Семантический компонент 'масштаб': «Одна из истин, в которой убеждает тебя тюрьма, - та, что мир тесен, просто очень уж тесен. Правда, Архипелаг ГУЛАГ, раскинутый на все то же пространство, что и Союз Советов, по числу жителей гораздо меньше его» [Солженицын 2022: URL]. Языковой игрой с использованием фразеологизма мир тесен, в рамках которой предикат тесен (от тесный - «недостаточный по пространству, непросторный» [БТС 1998: URL]) вступает в отношения контраста с семантикой секундарного предиката раскинутый (от раскинуть - «разместить, расположить на большом пространстве» [БТС 1998: URL]), автор создаёт не только антитезу, но и намекает, что в лагерях было много родственников или людей, работавших совместно на воле (фразеологическая единица мир тесен сообщает «о неожиданной встрече

знакомых» [ФСРЯ 249]), оказавшихся в ГУЛАГе, который охватил территорию СССР, благодаря чему характеризуется масштаб репрессий.

Таким образом, в ходе исследования нами установлено, что А.И. Солженицыным продуктивно используются единицы предикатной лексики, создающие образ ГУЛАГа и репрезентирующие одноименный концепт. Они вербализируют разнообразные качества жизни на «архипелаге», его обитателей, условия пребывания в ГУЛАГе и другие аспекты. Благодаря таким ресурсам языка концепт-образ ГУЛАГа обрастает новыми смыслами, расширяется объём концептуального содержания за счет индивидуально-авторских оценок. Семантические компоненты 'обесчеловечивание', 'жестокость', 'отсутствие прав', 'опасение', 'особое (отрицательное) отношение', 'культура' (негативная коннотация), 'экономия', 'масштаб' позволяют концептуализировать идею неприятия системы угнетения одних и растления других в ГУЛАГе и прагматическую установку автора на выработку негативного отношения к этой бесчеловечной системе, к создавшей её власти у адресата текста.

Выделим предпочитаемые автором лексико-семантические группы имён прилагательных и причастий:

1. ЛСГ-1: средства характеристики внутренних качеств человека (несчастный, измученный, надорванный, жестокий, безнравственный, проницательный, справедливый, страшноватый, упрямый, неокрепший, ошеломленный и др.);

2. ЛСГ-2: средства характеристики социальных реалий, гулаговской жизни (гулаговский, политический, привилегированный, сталинский, воровской, лагерный, соловецкий, антисоветский, крепостной, городской, вольный и др.);

3. ЛСГ-3: средства характеристики внешних признаков (тесный, босой, красный, подходящий, непропускающий, маленький, узкий, сброшенный и др.).

3.3.3. Имена существительные в роли предикатов

Анализ картотеки исследования показал, что имена существительные в роли предикатов используются А.И. Солженицыным в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» достаточно широко.

По мнению В.В. Виноградова, предикаты-существительные выражают значение предметности, которое «служит тем семантическим средством, с помощью которого из названий единичной вещи возникает обобщённое обозначение целого класса однородных вещей или выражения отвлечённого понятия» [Виноградов 1972: URL]. Кроме того, ученый отметил, что «имя существительное, употреблённое главным образом в функции сказуемого, выражает не столько предметность, сколько качественную характеристику или состояние» [Виноградов 1972: URL]. Для анализа образа ГУЛАГа важна характеризация, осуществлённая с помощью ресурсов средств предикатции, так как она способствует экспликации авторского отношения и оценки: «Употребление существительных в роли предиката усиливает весомость того или иного признака» [Савельева 2015: URL].

Существительные в роли предикатов нередко являются частью структуры бисубстантивных предложений (термин был введен Н.А. Герасименко в 90-е гг. XX века). В своих исследованиях Наталья Аркадьевна определила бисубстантивные предложения как «самостоятельный тип двусоставных неглагольных предложений, предикативное ядро которых организовано двумя именами существительными» [Герасименко 1999: 7]. В конструкциях такого типа позицию подлежащего занимает существительное в именительном падеже, «в позиции же сказуемого может выступать существительное в любой падежной или предложно-падежной форме, способной выполнять функцию предиката» [Герасименко 2022: 5]. Бисубстантивные предложения выражают оценку персонажа, характеристику различных событий и явлений, что важно для анализа образа ГУЛАГа в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

Рассмотрим и проанализируем, как в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» писателем создавался концепт-образ «ГУЛАГ» именами существительными в роли предикатов в бисубстантивных предложениях.

Предикаты со значением «характеристика» могут быть сгруппированы в соответствии с дифференциальными семами, формирующими характеризацию в контексте. Семантическое наполнение предикатов позволяет А.И. Солженицыну квалифицировать образ ГУЛАГа в бисубстантивных предложений по следующим признакам.

1. Характеристика лица

Семантический компонент 'стойкость': «Для читателя с горьким гулаговским прошлым это - образец следовательской неповоротливости: Юлия не умерла под пытками и не была доведена до сумасшествия, а просто через месяц живехонькая отпущена!» [Солженицын 2022: URL]. Коллокация образец неповоротливости в составе бисубстантивного предложения с семантикой отождествления даёт ироническую оценку счастливого человека, которому случайно, по-видимому, удалось избежать заключния и ссылки в лагеря.

Семантический компонент 'оторванность от свободы': «Это был отжёв коллективизации и раскулачивания, те, кто смогли выжить и в тайге, и в тундре, разорённые, без крова, без обзавода, без инструмента» [Солженицын 2022: URL]. Предикат отжёв (от отжевать) в переносном значении «отделённые, оторванные от свободы люди, оказавшиеся в ГУЛАГе в силу действия механизма раскулачивания» [значение дано автором на основе анализа контекста] является окказиональным словом в составе бисубстантивного предложения с семантикой отождествления. Семантика этого предиката-существительного, основанного на метонимии ('продукт деятельности'), носит эмоционально-оценочный характер.

Семантический компонент 'отчаяние': «Но мужики - народ бессловесный, бесписьменный, ни жалоб не писали, ни мемуаров» [Солженицын 2022: URL]. Предикат народ бессловесный, бесписьменный за счет характеризаторов-конкретизаторов бессловесный («перен. неспособный говорить, постоять за себя» [БТС 1998: URL]) и бесписьменный («неспособный писать» [БТС 1998: URL], т. е.

'жаловаться, добиваться правды'), при семантически опустошённом народ, характеризует не только неспособность мужиков постоять за себя, но и содержит имплицитный компонент 'отчаяние', указывает на безысходность положения заключённых крестьян.

Семантический компонент 'совместное угнетение': «Может быть, до 1932 года, пока лагерная санитария ещё подчинялась Наркомздраву, врачи могли быть врачами. Но в 1932 они были переданы полностью в ГУЛАГ - и стала их цель помогать угнетению и быть могильщиками» [Солженицын 2022: URL]. Предикат-существительное в творительном падеже могильщиками (могильщик — «перен. тот, кто несёт гибель кому-либо или чему-либо, уничтожает кого-либо» [БТС 1998: URL]) в составе бисубстантивного предложения характеризует роль дегуманизированных врачей в ГУЛАГе. Семантика этого предиката-существительного носит эмоционально-оценочный характер, пейоративные коннотации.

2. Характеристика состояния

Семантические компоненты 'удар', 'разлом', 'резкое воздействие': «Арест! Сказать ли, что это перелом всей жизни?»; «Арест - это мгновенный разительный переброс, перекид, перепласт из одного состояния в другое»; «Арест - это вспышка и удар, от которых настоящее разом сдвигается в прошедшее, а невозможное становится полноправным настоящим» [Солженицын 2022: URL]. А.И. Солженицын характеризовал изменения в жизни героев после ареста предикатами перелом («перен. резкое изменение в каком-либо процессе, изменение состояние чего-либо или кого-либо» [БТС 1998: URL]), переброс (перен. от перебросить - «переместить(ся) через что-либо или куда-либо» [БТС 1998: URL], перекид (перен. от перекинуть / перекидывать - «перемещать кого-либо или что-либо в другое место» [БТС 1998: URL]), перепласт (перен. от перепластать -'перекроить', «разрезать на части» [Даль 1989: URL], вспышка («кратковременное проявление чего-либо» [БТС 1998: URL]) и удар («тяжёлое потрясение, неожиданная беда» [БТС 1998: URL]) с негативнооценочнами коннотациями в составе бисубстантивных предложений, где семантика этих предикатов-

существительных проявляет эмоционально-оценочный характер, указывая не резкость и неожиданность перемен (актуализированы и подчёркнуты значимым повтором префикса пере- компоненты 'внезапный', 'неожиданный', 'изменяющий' жизнь поворот судьбы) вследствие ареста. Ср. парадоксальную оценку чувств арестованного, получившего какое-либо определение, стабильность, как подтверждение дестабилизирующей роли ареста в судьбе человека: «Иногда главное чувство арестованного - облегчение и даже радость...» [Солженицын 2022: URL].

Семантический компонент 'признак': «Я не знал ещё, что такое же точно выражение есть национальный признак островитян ГУЛАГа. Особи с мягким уступчивым выражением быстро умирают на островах» [Солженицын 2022: URL]. Бисубстантивное предложение с семантикой отождествления, в составе которого предикат признак в значении «показатель, черта, знак, примета, по которым можно узнать, определить что-либо» [БТС 1998: URL], характеризует заключённых.

Семантический компонент 'скрытность': «Важнейшим условием успеха в жизненной борьбе является для островитян ГУЛАГа их скрытность. Скрытность - едва ли не самая характерная черта зэковского племени. Зэк должен скрывать свои намерения, свои поступки и от работодателей, и от надзирателей, и от бригадира, и от так называемых «стукачей»» [Солженицын 2022: URL]. Предикат черта («перен. характерный признак, отличительная особенность кого-либо или чего-либо» [БТС 1998: URL]) квалифицирует одно из главных внутренних морально-нравственных качеств заключённых - скрытность.

Наблюдения показали, что А.И. Солженицын использует разнообразные по семантике существительные в роли предикатов. Удалось установить предпочитаемые автором лексико-семантические группы предикатов-существительных, благодаря которым создаётся образ ГУЛАГа в тексте романа и расширяется содержание данного концепта, раскрывается его объём в индивидуально-авторской концептосфере:

ЛСГ-1. Характеристика качеств людей, оказавшихся в ГУЛАГе (упорство, скрытность, отжёв, невежа, поток, чудак, студент, интеллигент и др);

ЛСГ-2. Характеристика людей, обеспечивающих надзор (придурки, могильщики, унтеры и др);

ЛСГ-3. Характеристика реалий ГУЛАГа (расстрел, столица, символ, тайга и др.).

3.3. Роль персонификации в создании образа ГУЛАГа

«В отечественной лингвистике в последние годы активно исследуется персонификация, благодаря которой может отражаться важная сторона национальной языковой картины мира; учёные обращаются к языковому материалу, характеризующему персонификацию в различных языках и конкретных идиолектах [Соловьева 2022: URL; Карпенко 2021: URL; Юэ 2021: URL; Агапкина 2022: URL; Сефербеков 2005: URL]. Активно этот вопрос рассматривается также в отношении языка рекламы [Назарова 2008: URL; Самусевич 2008: URL].

Рассмотрим значение исследуемой дефиниции. В словаре лингвистических терминов находим: «Персонификация - олицетворение, наделение животных, предметов, явлений природы человеческими свойствами, а также выражение отвлечённых понятий в образе человека» [Жеребило 2010: URL]. По мнению С.П. Белокуровой, персонификация - это «полное уподобление неодушевлённого предмета человеку, при котором предмет наделяется не частными признаками человека, а приобретает все человеческие черты, часто человеческий облик» [Белокурова 2005: URL]. Необходимо отметить, что персонификация и олицетворение различаются по средствам вербализации. При олицетворении, как метафоре, используются субъектные глаголы, которые «своим прямым номинативным значением выражают действие, обозначая состояние, движение, процессы и события, охватывающие субъект» [Уфимцева 2005: URL].

По итогам анализа дефиниций мы выявили, что если номинация неодушевлённого предмета или явления используется в сочетании с глаголами или глагольными формами, обозначающими психическое состояние или физическое

действие, которое характеризует человека, то возникает олицетворение. Однако если такое уподобление становится системным, то есть служит текстообразующим средством, если предмет или явление «приобретает все человеческие черты» [Белокурова 2005: URL], то можно с уверенностью говорить о персонификации.

Подтверждая теоретические положения С.П. Белокуровой и А.А. Уфимцевой, Е.И. Свиридова отмечает, что глаголы - это «ядерное средство обозначения бытийности» [Свиридова 1992: URL]. Следовательно, они относятся к наиболее продуктивным ресурсам языка, используемым для выражения персонификации в тексте. Это мнение также подтверждается исследованиями иных отечественных лингвистов. В.В. Виноградов писал: «Глагол является наиболее сложной грамматически организованной, отвлеченной, но в то же время и наиболее насыщенной, то есть непосредственно отражающей действительность, категорией современного русского языка» [Виноградов 2001: URL]. У глагола важнейшая роль в предложении: он является связующим звеном между волей и представлением, которое, по мнению А.М. Пешковского, «рождает мысль» [Пешковский 1956: URL].

Глагольная персонификация, чтобы стать текстообразующим средством, должна обозначать деятельность, относящуюся только к человеку. Такие глаголы становятся «косвенными выразителями антропонимичности, что обусловлено их лексическим значением» [Серебрякова 2010: URL]. Для нашего исследования персонификация интересна тем, что благодаря этому приёму уподобления создаётся образ «ГУЛАГ» и расширяется объём соответствующего концепта в тексте романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Анализ персонификации дал возможность оценить объём концепта, рассмотреть, какие оценки выражает его аксиологический пласт, осмыслить авторское отношение к изображаемому в романе как к сложному художественному образу.

При анализе языкового материала мы установили, что глагольная персонификация является одним из основных инструментов для создания образа «ГУЛАГа». Рассмотрев её использование в тексте, мы установили, что глаголы-персонификаторы выступают в четырёх основных значениях: 1) «действие» в

разных сферах ('процессуальность'); 2) «душевное состояние»; 3) «модальные» глаголы; 4) выражение «мысли». Проанализируем глагольную персонификацию с учётом семантики слов, реализуемых в качестве контекстуальных партнёров в синтагмах при экспликации значимых содержательных компонентов в процессе концептуализации названия лагерной системы в романе А.И. Солженицына -ГУЛАГ, опираясь на выявленные семантические группы использованных писателем глаголов - средства предикации.

При описании административного устройства ГУЛАГа автор использует глагольную персонификацию: «Больше того, идея Френкеля оплодотворяет и само развитие ГУЛАГа: признаётся необходимым и ГУЛАГ построить по отраслевым управлениям. Подобно тому, как Совнарком состоит из наркоматов, ГУЛАГ для своей империи создаёт свои министерства: ГлавЛеслаг, ГлавПромстрой, ГУЛГМП (Главное Управление Лагерей ГорноМеталлургической Промышленности)» [Солженицын 2022: URL]. Предикат конкретного действия создаёт (создавать) употреблен в значении «основать, организовать» [БТС 1998: URL].

По нашим наблюдениям, образ ГУЛАГа ассоциируется у писателя с масштабными, но ужасными событиями ХХ века. В контексте звучит трагедийная нота: сеть лагерей захватит всю страну. В военные годы управлением системы ГУЛАГов занимались эвакуированные министерства карательных органов СССР. А.И. Солженицын использует глагол с семантикой разрушительного процесса распадаться: «Связь между провинциальными городами уже не так надёжна, как радиальная из Москвы, и на всю первую половину войны ГУЛАГ как бы распадается: он уже не управляет всем Архипелагом, а каждая окружная территория Архипелага достаётся в подчинение тому Управлению, которое сюда эвакуировано» [БТС 1998: URL]. Значения персонификаторов распадаться («утратить целостность, разделиться на отдельные части» [БТС 1998: URL]) и управлять («регулировать действия, контролировать» [БТС 1998: URL]) с отрицательной частицей не показывают, что ГУЛАГ был не всегда целостной структурой и грамотно организованной системой управления.

Одним из важнейших языковых средств выступает просторечная лексика, которая создаёт истинный образ народа. При характеристике питания заключённых автор возмущённо описывает отношение к людям. Это репрезентируется предикатом с отрицательной частицей - не видать: «В рабочий день - три фунта хлеба и 48 золотников (200 граммов) мяса - да не выше ли нашего фронтового армейского пайка? У них баланду и кашу целыми ушатами арестанты относили надзирательским свиньям, размазню же из гречневой (! - ГУЛАГ никогда не видал её) каши П. Якубович нашёл «невыразимо отвратительной на вкус» [Солженицын 2022: URL]. Просторечный глагол-персонификатор использован в значении «с оттенком удивления, возмущения, негодования» [БТС 1998: URL], а помета указывает на специфику языка заключённых.

При анализе средств предикации удалось выявить, что последовательный выбор А.И. Солженицыным глаголов в качестве синтагматических партнеров номинанты ГУЛАГ продолжает содействовать персонификации этой ключевой единицы текста романа: «Осиротел при таких посадках и ГУЛАГ» [Солженицын 2022: URL]. При помощи констатирующего ситуацию предиката осиротеть (к несов. перен. «пустеть, оставаться без кого-либо» [БТС 1998: URL]) создаётся метафора, в центре которой остается идея 'человека'. А.И. Солженицын также использует предикат-персонификатор изнемогать при описании бытовых условий в лагерях: «Я не вижу здесь невозможного: это была логичная инструкция, потому что не хватало ни жилья, ни одежды, ни еды. ГУЛАГ изнемогал» [Солженицын 2022: URL]. Персонификатор в значении «потерять силы, ослабевать» [БТС 1998: URL] добавляет образу ГУЛАГа черту 'потребителя', у которого не остается необходимого для существования: еды, одежды и жилья.

Нами установлено, что ГУЛАГ способен создавать что-то новое, точнее — слово: «. и сам ГУЛАГ родил звонкое нахальное слово: малолетка!» [Солженицын 2022: URL]. При помощи предиката родить, переносное значение которого «дать начало чему-то новому» [БТС 1998: URL], автор создал имплицитное указание на то, что обитателями ГУЛАГа были понимающие суть вещей, отнюдь не примитивные, прямые в оценках личности.

В тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ», как показал анализ, автор использовал модальные глаголы для создания персонификации: «Молодые пополнения послевоенных лет тоже не сразу стали такими, как хотел ГУЛАГ» [Солженицын 2022: URL]. Говоря о «новом» поколении осуждённых, Солженицын использует персонификатор хотеть в значении «испытывать желание, охоту, ощущать потребность, необходимость в чём-либо» [БТС 1998: URL]. Семантика предиката доносит мысль о том, что молодые люди, которые оказались в ГУЛАГе, всё равно станут такими, какими лагерная система планирует и должна их сделать, ведь им придётся подчиниться правилам пребывания в «исправительном» учреждении.

Обратимся к другому языковому примеру: «Но угрызений совести не знает Архипелаг ГУЛАГ!» [Солженицын 2022: URL]. Глагольный предикат с отрицательной частицей не знать (угрызений совести) употреблён в противоположном значении, (преобразует его негатор - частица не) «понимать, осознавать, давать отчёт в чём-либо» [БТС 1998: URL]. Персонификатор в рамках контекстуального окружения показывает, что в ГУЛАГе нет никаких морально-нравственных норм, ведь он не обладает самым главным качеством человеческой души - совестью, которая может «испытывать угрызения», т.е. благодаря ей человек способен страдать и стремиться к правде. Значение фразеологической единицы угрызения совести («терзания себя вследствие своего неправильного поступка, чувство стыда или раскаяния» [БТС 1998: URL]) доказывает эту мысль. Смыслы, создающие представление о ГУЛАГе и оформляющие детали его образа, обнажают главную проблему системы лагерей - отсутствие всего человеческого по отношению к осуждённым людям.

Глагольная персонификация - это текстообразующее средство, которое позволяет А.И. Солженицыну дать оценочное отражение обобщённого образа тюремной системы СССР в ХХ веке. Благодаря анализу авторской оценки образа ГУЛАГа средствами персонификации, удалось выяснить, какими качествами обладает этот объект. Это такие качества, как жестокость, обреченность, смирение, моральная деградация и изворотливость» [Ананьев 2023: URL].

3.4. Выводы по III главе

1. Аббревиация в романе «Архипелаг ГУЛАГ» выполняет следующие функции: мировоззренческая, заключающаяся в формировании языковой картины мира людей, прочитавших роман; регулятивная; экспрессивная и коммуникативная. Функции аббревиатур проявляются прежде всего в решении авторской прагматической задачи оказать воздействие на людей через призму текста и обеспечить диалог между писателем и читателями романа, выстроить временной коридор для связи поколений. Исследование функционально -стилистической функции роли аббревиатур в тексте романа показало, что обилие акронимов (714 употреблений) позволяет создать жесткий образ эпохи и помогает реализовать мотив сокращаемой жизни.

2. Текстемы «Страна ГУЛАГ» и «Сыны ГУЛАГа» являются одним из главных репрезентантов концепта «ГУЛАГ» в тексте романа А.И. Солженицына, служат наименованием самостоятельного субконцепта и становятся ключевым средством при создании образа заключённых, отражают авторские и вызывают сильные читательские эмоциональные переживания в процессе ментальной укладки понятие 'ГУЛАГ'. Текстема - одно из средств воплощение текстового концепта, для оценки контента которого важен также и ассоциативный план.

3. Предикатная лексика выполняет оценочную функцию, благодаря которой можно проанализировать грани образа и проследить авторскую позицию в отношении концептуализированного представления языковой личности писателя о ГУЛАГе. Исследование показало, что А.И. Солженицыным использованы в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» семантические группы слов предикатной лексики, которые являются характеризаторами и вербализаторами образа ГУЛАГа и актуализируют семантические компоненты: 'жестокость', 'страдание', 'справедливость', 'становление личности', 'обесчеловечивание', 'особое отношение', 'опасение', экономия', 'масштаб'.

4. При исследовании роли предикатов, выраженных глагольными средствами, выявлены лексико-семантические группы слов, предпочитаемые

автором для характеризации внутреннего и внешнего состояния героев, поступков, совершённых персонажами, а также для создания образа ГУЛАГа: глаголы изображения объекта, интеллектуальной деятельности, включения объекта в состав чего-нибудь, осуществления деятельности по достижению цели, физиологического действия, распределения, познания, понимания, изменения количественного признака, эмоционально-оценочного значения. Благодаря исследованию контекстуального окружения глаголов-предикатов разной семантики выявили семы, передающие компоненты ядра концепта мыслимого А.И. Солженицыным: 'недоговорённость', 'неволя', 'масштаб', 'ужас', 'отрицание традиционных ценностей', 'экономия', 'тяжёлый труд', 'моральное изменение человека', 'ложь'.

5. Имена существительные в роли предикатов используются А.И. Солженицыным в тексте романа «Архипелаг ГУЛАГ» в составе бисубставнтивных предложений. Установлено, что бисубстантивные предложения с семантикой отождествления, являются продуктивным способом выражения авторской характеристики, оценки персонажей и ГУЛАГа. Выявлено 2 основные группы предикатов со значением «характеристика»: характеристика лица и характеристика состояния. Анализ употребления существительных как предикатов показал, что они вносят в семантику концепта-образа важные для интерпретации компоненты: 'стойкость', 'оторванность от свободы', 'отчаяние', 'совместное угнетение', 'удар', 'разлом', 'резкое воздействие', 'скрытность'.

6. Оценка выявленных семантических компонентов концепта «ГУЛАГ» и одноимённого образа показывает интенцию А.И. Солженицына в выборе языковых средств, характеризующих лагерную систему Советского Союза как абсолютное зло.

7. Глагол как средство персонификации в тексте романе А.И. Солженицына выступает инструментом предикатной оценки формируемого в тексте романа образа ГУЛАГа. Глагольная персонификация позволяет донести идею автора до читателей: ГУЛАГ - это мощная сила, которая делает из людей рабов без собственного мнения и лица, создаёт и поддерживает те законы и традиции, из-за которых человек никогда не будет прежним, свободомыслящим, высоким духовно,

если не сможет пройти тяжкий путь заключённого, не лишившись своих положительных морально-этических качеств.

ГЛАВА 4. КОНЦЕПТ «ГУЛАГ» КАК КОНСТАНТА ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА

Концепт-образ «ГУЛАГ» вне художественного пространства является константой, то есть устоявшимся, сложившимся в МЛК языковой личности феноменом языковой картины мира А.И. Солженицына. К данному заключению приходит П.Г. Паламарчук, заметивший «идейное единство» во всём творчестве автора [Паламарчук 1991:40], а также Н.М. Щедрина, которая сделала вывод о целостности авторского взгляда на действительность: «Программные идеи крупных произведений писателя неразрывно связаны с публицистикой и получили в ней продолжение» [Щедрина 2011: 149]. Задачи, решаемые в данной главе, связаны с подтверждением этого положения с опорой на проанализированные тексты выступлений писателя на конференциях, его беседы с журналистами из разных стран и тексты писем, публицистический материал.

4.1. Прагматика публицистических текстов А.И. Солженицына - особая

установка на диалог с читателем

Статьи, выступления, беседы с журналистами, лекции А.И. Солженицына -это один и самых ярких образцов публицистики второй половины ХХ-начала XXI века. Конечно, исследователи не могли обойти стороной этот богатый языковой материал и начали изучать его ещё при жизни писателя. В 1960-1970-е гг. появляются первые работы, посвящённые исследованию публицистики А.И. Солженицына [Михайлов 1964; Плетнев 1974; Штурман 1965 и др.]. Д.М. Штурман отмечал, что талант писателя «побуждает делить и делить с читателем непосредственные впечатления от его публицистических монологов», добавляя, что аудитория откликается на публицистическую деятельность автора живо: «Голоса современников не звучали бы так разноречиво и неравнодушно, если бы публицистика А.И. Солженицына не была столь впечатляющей по её литературному уровню и накалу искренности» [Штурман 1988: 3].

В начале XXI вв. в России к текстам А.И. Солженицына обращаются многие лингвисты. Выходят в свет и исследования, которые посвящены публицистике автора: Л.В. Лукьяновой [Лукьянова 2002: URL]; Т.Д. Куликовой [Куликова 2004: URL]; А.Г. Маняева [Маняев 2004: URL].

Стоит отметить, что все исследователи показывали, что выступления А.И. Солженицына были резко полемичными: «Он никогда не выступает с простой констатацией фактов. Он полемизирует, оценивает, предлагает, советует, аргументируя свою позицию» [Кормилицына 2004: 245]. А.С. Немзер указывает на единство идиостиля автора как языковой личности с определёнными прагматическими установками, утверждает, что «в публицистических выступлениях Солженицын опознается по нескольким строкам (если не словам). Выверенность, смысловая многомерность и могучая энергия его речи сохраняются и в статьях, заметках...» [Немзер 2012: 5]. Публицистский стиль А.И. Солженицына отличается экспрессией, которая создаётся при помощи «яркой эмоциональности, часто употребляемых антитез и гипербол» [Пищулина 1998: 57].

Публицистика А.И. Солженицына как форма диалога с читателем является предметом внимания многих лингвистов настоящего периода её осмысления и актуальным материалом для исследований: С.В. Цынк обращается к изучению оценочных прилагательных и диалектизмов в публицистике А.И. Солженицына [Цынк 2020, 2022: URL]; Л.П. Громова, К.А. Кулько в сопоставительном аспекте анализируют публицистику А.И. Солженицына и Ф.М. Достоевского, выявляя основные идеи православия, воплощённые авторами [Громова, Кулько 2023: URL], [Кулько 2021: URL]; Е.С. Степашкина изучает функционирование окказионализмов в языке публицистики А.И. Солженицына [Степашкина 2014: URL]; Г.Л. Алтынбаева рассматривает Нобелевскую лекцию А.И. Солженицына с позиции эстетического кредо автора [Алтынбаева 2022: URL]; Ю.Г. Бит-Юнан исследует воплощение образа В.С. Гроссмана в публицистике А.И. Солженицына 1970-х годов [Бит-Юнан 2017: URL] и др.

По мнению А.С. Саповой, публицистика А.И. Солженицына обладает рядом признаков, которые мы относим к проявлениям авторской интенции,

обусловленной прагматическими установками этой самобытной языковой личности с критическим типом мировидения: 1) документализм; 2) актуальность; 3) оперативность (понимается отклик автора на произошедшие события); 4) диалогичность; 5) открытость авторской позиции; 6) демонстративность; 7) интерактивность (понимается обратная связь с аудиторией по вектору «адресант -адресат») [см.: Сапова 2015: URL]. Данные черты прослеживаются и в художественных произведениях писателя, что даёт нам основание считать, что А.И. Солженицын придерживается единых правил и приёмов построения текстов, которые отражают авторскую языковую картину мира (ЯКМ). Однако необходимо отметить, что А.С. Сапова выделяет признаки, которые присущи публицистике любого автора, не конкретизирует их.

В результате анализа текстов Александра Исаевича нам удалось выявить ещё несколько особенностей, не затронутых другими исследователями, изучавшими язык и стиль Солженицына. Во-первых, дидактичность, проступающая в связи с прагматическими установками на поучение общества: писатель не просто говорит о проблеме, которая его волнует, а старается показать, к чему может привести коммунистический строй в любой стране. Адресатом предпринимается некое «поучение» адресанта. Во-вторых, назидательность, проступающая в виде интенции назидания, открытой демонстрации важности обретённого опыта и личных знаний: публицист стремился донести мысль о том, что ГУЛАГ нельзя замалчивать, оправдывать и допускать образование лагерей снова. В-третьих, единые установки публицистики (критика, разоблачение лагерной системы СССР и коммунистического строя). В-четвертых, в текстах А.И. Солженицына особый адресат - жители стран, не входящих в коммунистический блок, так как эти тексты не были доступны им. В-пятых, стоит добавить, что признак «актуальность» важен для самого автора, а не только для адресата.

А.С. Сапова справедливо отметила, что публицистический текст является «результатом отражения реальности, творчески осмысленной и преподнесённой автором аудитории читателей, так как является непосредственно продуктом субъективного восприятия действительности» [Сапова 2015: URL], поэтому его

нужно рассматривать с разных позиций. В связи с этим очевидно, что публицистика А.И. Солженицына несёт не только определённую информацию, но и авторскую оценку в трактовке явлений, которыми интересовался автор, а это важно для анализа концепта-образа «ГУЛАГ» в индивидуально-авторской ЯКМ: «Автор-коммуникатор актуализирует те темы, которые наиболее волнуют общественное мнение, активизируя при этом уже имеющиеся у читательской аудитории знания» [Сапова 2015: URL].

Материалом для данной главы нашего диссертационного исследования служат тексты трёхтомника, который составила и издала жена писателя -Н.Д. Солженицына в 1995-1997 гг.: «Александр Солженицын. Публицистика» [Солженицына 1995-1997: URL]. По мнению Наталии Дмитриевны, статьи и выступления, которые собраны в этом трёхтомнике, «позволяют проследить гражданскую, историческую и государственную мысль А.И. Солженицына за почти треть столетия» [Публ.2 1995: 2], что представляется достоверным.

Рассмотрим, какими ресурсами идиолекта и идиостиля писателя создаётся образ ГУЛАГа и репрезентируется питающий его ментально одноимённый концепт в публицистике А.И. Солженицына.

4.2. Образ ГУЛАГа - константа идиостиля А.И. Солженицына в отражении публицистическими текстами: к идеологическим основаниям устойчивости смыслового содержания

В представленном разделе будут проанализированы публицистические тексты А.И. Солженицына, созданные в период с 1974 по 1983 годы. Среди них статьи, интервью, лекции, пресс-конференции: «Иметь мужество видеть» (1980); «Чем грозит Америке плохое понимание России» (1980); «Размышления над февральской революцией» (1980-1983); «Черты двух революций» (1984); лекция в Стокгольме 12 ноября 1974 г.; пресс-конференция в Париже 10 апреля 1975; интервью британскому телеканалу «Би-би-си» 16 мая 1983 г.; интервью 1 ноября

1983 парижской газете «Либерасьон». Исследование этих материалов в хронологическом порядке свидетельствует о том, что образ «ГУЛАГа» и содержание одноимённого концепта остаются константами для языковой личности автора. Благодаря анализу средств предикации удаётся проследить смысловые приращения, которыми обрастает концепт-образ в публицистике А.И. Солженицына.

12 января 1974 года в Стокгольме А.И. Солженицын говорил об идейных «основаниях» ГУЛАГа: «Так же и Троцкий обогатил Сталина главными идеями: насильственными трудармиями, сверхиндустриализацией (подавлением жизненных нужд населения), угнетением крестьянства как главного внутреннего врага, «завинчиванием гаек» в профсоюзах. Единственно, что Сталин сделал самостоятельно, - расправился с собственной партией, за что одно его и клянут. А Сталин шёл именно тем путём, чтобы выполнить ленинские заветы» [Публ.2 1996: 179]. Александр Исаевич использует предикат конкретного действия обогатить в значении «сделать более развитым, увеличить опыт, запас знаний» [БТС 1998: URL] с негативной коннотацией, которая мотивирована тем, что Троцкий дал Сталину идеи ужасающего управления государством, в результате чего пострадали многие. Эта мысль подчёркивается использованием автором ряда однородных членов, представленных негативноокрашенными лексемами: существительного угнетение в значении «приведение в угнетённое, подавленное состояние» [БТС 1998: URL]; трансформированного фразеологизма завинтить гайки (ср.: закрутить гайки) в значении «принять суровые меры; ужесточение дисциплины, режима, увеличение строгости к кому-либо» [Евгеньева 1999: URL], прилагательного насильственный в значении «осуществляющий насилие / осуществлённый путём насилия, угнетения» [БТС 1998: URL] в сочетании с существительным трудармия («революционная армия труда» [БТС 1998: URL]).

Глагол 'повреждения тела одушевлённого существа', предикат конкретного действия расправиться в значении «учинить расправу над кем-либо» [БТС 1998: URL] доказывает, что, по мысли Солженицына, эти концепции действительно отличаются крайней жестокостью, ведь, согласно фактам истории, Сталин

уничтожил всех неугодных однопартийцев. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» актуализирован компонент 'жестокость'.

На пресс-конференции в Париже 10 апреля 1975 года А.И. Солженицын говорил о том, что в ГУЛАГе оказывались не только политические заключённые, но и люди, которые относились к определённой национальности, испытавшей холокост, а это, по мнению писателя, отвечает части идей Троцкого и Ленина: «Ну я, конечно, воспользовался этим материалом, я просто привёл всех, кто руководил в те годы всем ГУЛАГом, и Беломорканалом, производством работ. Не моя вина, что они оказались евреи. Здесь нет никакой искусственной подборки моей, так показала история. В своём споре с коммунистической властью я всякий раз им отвечал: не тогда надо стыдиться преступлений, когда о них пишут, а - когда их делают, и дело историка - привести то, как оно было» [Публ. 1996: 256]. В качестве предиката использован глагол с эмоционально-психологической семантикой стыдиться в значении «испытывать стыд» [БТС 1998: URL], который имеет этическую нагрузку, доказывает авторскую мысль: нельзя совершать преступления против своего народа, чтобы потом не испытывать чувство вины за совершённое. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» проявлен компонент 'вина'.

В феврале 1980 года в американском журнале «Foreign Affairs» вышла статья А.И. Солженицына «Чем грозит Америке плохое понимание России», в которой писатель прямо говорил: «Я, по авторской скромности, не смею просить и надеяться, чтобы профессор Таккер прочёл хотя бы 1-й том «Архипелага ГУЛага», а лучше бы все три. Это, может быть, освежило бы у него в памяти, что коммунистический полицейский аппарат, промоловший потом 60 миллионов жертв, создали Ленин, Троцкий и Дзержинский, сперва в виде ЧК» [Публ.1 1995: 343]. Секундарный предикат промоловший (от промолоть в метафорическом значении к узуальному «переработать, уничтожив, приведя в негодность» [БТС 1998: URL]) с выраженной градосемой в сочетании с числительным 60 миллионов показывает масштаб злодеяний и жёсткость в ГУЛАГе. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ», по данным текстов публицистики, актуален компонент 'масштабность'. В этой же статье автор прямо указывает на виновников, которые

создали и развивали лагерную систему в Советском Союзе: «Что Ленин собственным пером сформулировал 58-ю статью уголовного кодекса, на которой и был основан весь сталинский ГУЛАГ. И весь красный террор, и

миллионные подавления крестьянства сформулированы Лениным и Троцким. Вот эти инструкции Сталин и выполнял честно, лишь ограниченно по своим умственным возможностям» [Публ.1 1995: 343]. Использование автором предикатов конкретного действия сформулировать - глагола 'интеллектуальной деятельности' - в значении «чётко и ясно выразить словами» [БТС 1998: URL] и выполнять - глагола 'осуществления' - в значении «проводить в жизнь» [БТС 1998: URL] служит для указания на действия людей, построивших страшную модель управления местами заключения, подавления народа.

Вступая в полемику с западным профессором Таккером, А.И. Солженицын в статье «Иметь мужество видеть» в июле 1980 года подчёркивает, что идейным вдохновителем создания ГУЛАГа являлись Троцкий и Ленин, это доказывает использование автором констатирующего предиката принадлежать в значении «быть свойственным, исходящим от кого-либо или чего-либо» [БТС 1998: URL]: «Что коммунизм первых лет был такой же грязной, коварной, жестокой, бесчеловечной системой. Как потом и сталинский. Что заслуга изобретения многомиллионного насильственного ГУЛАГа принадлежала Троцкому (принудительные «трудармии»), и ему же - бессмертное изобретение первых «газовых камер» (баржи, потопляемые в море с сотнями людей), и ему же -массовые расстрелы собственных военнообязанных, не идущих воевать за большевиков. И народный геноцид на Дону - расстрел более 1 миллиона 200 тысяч гражданского казачьего населения - принадлежит тем же двум бессмертным авторам» [Публ.1 1995: 389]. Ряды однородных членов, употребляемые автором для нагнетания обвинительного тона заключения, представлены коллокациями негативноокрашенных прилагательных с существительными, называющими страшные «деяния» политиков (насильственного ГУЛАГа, бессмертное изобретение, массовые расстрелы, народный геноцид), которые помогают создать и транслировать миру образ жестокого ГУЛАГа как воплощения продуманной

системы давления на народ. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» актуализирован компонент 'ужас'.

16 мая 1983 года А.И. Солженицын дал интервью британскому телеканалу «Би-би-си», в котором говорил: «Но мне кажется, большинство людей считает, что ГУЛАГ отошёл в прошлое, кончено с этим. По-моему - вовсе не кончено, и то, что происходило раньше, происходит и сейчас» [Публ.1 1995: 474]. По мнению писателя, лагеря продолжают существовать: это доказывается использованием повторяющегося предиката происходить - глагол осуществления события - в значении «иметь место» [БТС 1998: URL]. Говоря о своём романе «Архипелаг ГУЛАГ», Александр Исаевич акцентирует внимание слушателей на том, что эпоха лагерей ещё не закончена, используя предикат - глагол с семантикой 'понимания' - воспринимается (восприниматься - «понимать что-либо в единстве в результате размышлений» [Бабенко 1999:311]), указывающий на отношение к его публикации: «У нас в Советском Союзе книга об Архипелаге ГУЛАГе воспринимается как книга о сегодняшнем дне» [Публ.1 1995: 474]. У писателя была надежда, что репрессии прекратятся, это подчёркивается использованием предиката исчезать -глагола 'исчезновения' - в значении «прекращать существование» [БТС 1998: URL]: «Был момент в нашей истории, когда казалось, что Архипелаг ГУЛАГ начнёт исчезать. И то - момент этот был очень короткий и обманчивый. Архипелаг ГУЛАГ существует в сегодняшнем Советском Союзе. В смысле жестокости он не изменился. А вот в смысле объёма - Архипелаг всё же уменьшился» [Публ.1 1995: 474]. Как можно отметить, в тот период А.И. Солженицын считал, что ГУЛАГ существует и по сей день, причём нисколько не изменился в своей жёсткости. Это вывод основан на том, что автором был использован экзистенциальный предикат существовать - глагол 'собственно бытия' - в значении «быть в действительности, иметься, наличествовать» [БТС 1998: URL] и глагол 'изменения качественного признака' измениться в значении «стать иным» [БТС 1998: URL] с отрицательной частицей не (негатора - «употр. при придании значения полного отрицания слову, к которому относится» [Ефремова 2000: URL]), которая изменяет семантику высказывания на

отрицательную. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» проявлен экзистенциальный компонент 'бытие' и 'существование'.

В интервью парижской газете «Либерасьон» 1 ноября 1983 года А.И. Солженицын, говоря о хронотопе «Красного колеса», коснулся истории ГУЛАГа, заявляя о последствиях революции: «Должна бы она дойти до 1922 года, когда все последствия революции уже закованы в железные колеи, когда социальная динамика кончилась и начинается уже качение по этим жестоким рельсам. Но боюсь, что мне жизни не хватит довести до конца. Дело в том, что я всю жизнь должен был отвлекаться на другие работы. Мой собственный жизненный опыт, особенно тюрьма и лагерь, уводили меня на эпопею о ГУЛАГе» [Публ.3 1997: 194]. С помощью секундарного предиката закованы (от заковать -«надеть на кого-то кандалы» [БТС 1998: URL]) в переносном метафорическом значении, базовых для демонстрации фазы действия экзистенциальных (подполе 'бытия') глаголов кончиться - глагол 'прекращения бытия' (в значении «прийти к концу, прекратиться» [БТС 1998: URL]) и начинаться - глагола 'начала события, действия' (в значении «начинать существовать» [БТС 1998: URL]) в метафорическом осмыслении автор указывает на то, что к 1922 году достижения социалистической революции, главнейшим из которых была свобода, оказались замороженными и превратились в свою противоположность - «железные оковы», социально-политическим воплощением которых стал ГУЛАГ. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» актуализированы компоненты 'заточение' / 'отсутствие свободы' и 'ложь'.

В статье «Размышления над февральской революцией» (1980-1983) А.И. Солженицын описывал, сравнивал жизнь до и после революции: «Ото всего того произошло бы вооружённое столкновение в Петрограде? Если бы восставшие не разбежались - да. Но отдалённейше не было бы оно похоже на трёхлетнюю кровавую гражданскую войну по всем русским просторам, чекистский бандитский разгул, тифозную эпидемию, волны раздавленных крестьянских восстаний, задушенное голодом Поволжье - и полувековой адовый скрежет ГУЛАГа потом» [Публ.1 1995: 474]. Последствием смены политического строя в России, по мнению

писателя, стал ГУЛАГ. Доказывает эту мысль использование автором эмоционально окрашенных характеристик, созданных словами предикатной лексики - прилагательными полувековой в значение «длительностью около 50 лет» [БТС 1998: URL] и адовый в значении «чрезмерный, трудный, тяжёлый» [БТС 1998: URL], которые создают образ уничтожающей машины давления в сочетании с метафорой скрежет («резкий скрипучий звук, возникающий при сильном трении каменных, металлических и иных предметов» [БТС 1998: URL]). К смысловому объёму концепта-образа «ГУЛАГ» добавляется компонент 'долговечность', актуализируются - 'жестокость' и 'страх'.

В 1984 году выходит статья А.И. Солженицына «Черты двух революций», в которой автор продолжил говорить о жёсткости становления системы правосудия после революции в Советском Союзе: «И обвиняемые сперва лишаются права иметь защитников, затем даже и права самим возражать на обвинения: «Возражения обвиняемых мешают правильному течению заседания», от частичных запретов защищаться переходят и к полному. Всё это мы видим и в раннем развитии большевистского ГУЛАГа» [Публ.1 1995: 528]. Глаголы 'утраты объекта' лишаться («переставать владеть чем-либо» [БТС 1998: URL]), 'речевого сообщения' возражать («заявлять о своём несогласии» [БТС 1998: URL]), 'сопротивления' мешать («создавать препятствия» [БТС 1998: URL]), 'изменения признака' переходить («преобразовываться во что-то другое» [БТС 1998: URL]) доказывают мысль автора о том, что человек, оказавшийся на скамье подсудимых, был полностью бесправным, так как жестокая система всячески содействовала этому. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» актуализируются компоненты 'бесправие', 'жестокость'; последний - константа, отражающая объективность мировидения писателя.

Такое ведение следствия заимствовано у якобинцев - это участники французского политического клуба эпохи Великой французской революции, которые считали, что применение насилия в интересах государства необходимо [Генифе 2000: URL]: «Сама форма трибунала взята большевиками у якобинцев, но значительно развита, у якобинцев перенято ещё прежде того - обвинение целых

сословных групп» [Публ. 1995: 528]. Использование автором синонимичных секундарных предикатов взята (от взять в значении «брать» [БТС 1998: URL]) и перенято (от перенять в значении «подражая, усвоить, заимствовать» [БТС 1998: URL]) свидетельствует об авторской уверенности в том, что большевистская судебная система была создана не самостоятельно, а заимствована у французских революционеров, также проявлявших крайнюю жестокость к противнику.

Таблица № 3.

Значения, вносимые в ядерную смысловую структуру концепта

№ Семантическая группа предикатов Смыслы, вносимые в ядерную структуру концепта

1 конкретного действия: выполнять, лишаться, мешать, обогатить, переходить, происходить, расправиться, сформулировать 'бесправие', 'жестокость', 'отсутствие свободы', 'развитие', 'смерть', 'страх', 'уничтожение', 'ужас', 'указание на виновных'

2 секундарные: взята, закованы, перенято, промолвивший 'заимствование', 'заточение', 'масштабность', 'отсутствие свободы'

3 характеризующие: адовый, полувековой, стыдиться 'стыд', 'вина', 'ложь', 'страх', 'долговечность'

4 экзистенциальные: кончиться, начинаться, существовать 'бытие', 'долгое существование', 'создание'

4.3. Языковые средства экспликации вопроса о необъективности оценок

феномена ГУЛАГа в мировом сообществе

«В данном параграфе будут проанализированы публицистические тексты А.И. Солженицына, созданные в период с 1974 по 1982 гг. «Среди них статьи, интервью, лекции, материалы пресс-конференций: «Иметь мужество видеть» (1980); «Коммунизм: у всех на виду - и так не понят» (1980); «Наши плюралисты» (1982); интервью в Цюрихе 17 января 1974 года; пресс-конференция в Цюрихе 16 ноября 1974 года; интервью французской газете «Франсуа Суар» 10 марта 1976 года; лекция «На приёме в Гуверском университете» 24 мая 1976 года; интервью прессе по поводу суда над Александром Гинзбургом 8 июня 1978 года; лекция «Свободному Китаю» в октябре 1982 года. Исследование этих материалов в хронологическом порядке позволило нам сделать заключение о том, что характер образа «ГУЛАГа» и наполнение одноимённого концепта остаются, по мнению А.И. Солженицына, неизменными в общественном сознании (у зарубежной аудитории), на что указывает специфика отбора средств характеризации при обсуждении проблемы ГУЛАГа автором. Благодаря анализу ресурсов, выступающих средствами предикации, удаётся проследить черты, которыми обладает концепт-образ «ГУЛАГ» в публицистике А.И. Солженицына.

Прецедентными для формирования и экспликации определённых смыслов являются следующие факторы. В 1926 Созерко Мальсагов сбежал из Соловков и написал первую книгу про лагерь «Адский остров», опубликованную в том же году в Англии [Созерко 1926]. После этого на Западе был издан ряд произведений, которые описывали состояние жизни в ГУЛАГе. Однако никакого отклика английской общественности, эмигрантов и мирового сообщества в целом онт не получили. Почему же? Спустя большой промежуток времени на это вопрос смог ответить преподаватель исторических наук НИУ ВШЭ Владислав Стаф в интервью газете «Реальное время». По мнению исследователя, никакого мирового резонанса не было, потому что «люди просто не верили», что ГУЛАГ существует, или «не

хотели верить» [Стаф 2019: URL]. На замалчивание проблемы мировым сообществом указывал и сам А.И. Солженицын в беседе с западным журналистом: «Так, блистательная западная наука 55 лет не знала о ГУЛАГе, не представляла его масштабов, не верила, что он существует» [Публ. 1995: 489-499]. Очевидно, что Александр Исаевич не мог остаться в стороне от освещения этой проблемы, поэтому часто обращался к ней в публицистике.

Говоря о мировой угрозе ГУЛАГа в телеинтервью компании CBS 17 июня 1974 года в Цюрихе, А.И. Солженицын предупреждал мировое сообщество: «Да, я считаю, что советские репрессии по своему значению совсем не есть внутреннее дело Советского Союза, советские репрессии представляют собой опасность для международного мира» [Публ.2 1996: 103]. Характеризующий предикат опасность в значении «возможность возникновения ситуации, при которой можно понести ущерб или вред кому-либо или чему-либо» [БТС 1998: URL] свидетельствует о том, что ГУЛАГ может грозить всему миру, если не будут предприняты меры по его афишированию. Таксономическая связка представляет собой в сочетании с предикатом формирует оценочное значение, на что указывает Н.А. Герасименко: «В художественной речи эти связки приобретают переносное значение в сочетании со словами-классификаторами, и бисубстантивное становится оценочным» [Герасименко 2014: URL].

Публицист отмечает: «ГУЛАГ продолжается, но продолжается в новых формах, которые ждут своего летописца» [Публ.2 1996: 103]. Предикат продолжаться - глагол 'собственно бытия' - в значении «длиться, развиваться, не останавливаясь» [БТС 1998: URL] выступает в роли персонификатора, который доказывает, что ГУЛАГ не закончился, а существует в новых формах.

Кроме того, А.И. Солженицын призывал мировое сообщество не замалчивать репрессии, которые происходили в Советском Союзе, и считал, что недоговоренность о ГУЛАГе - это форма лжи: «Как я сказал: освещены наши дела плохо, западные наблюдатели не видят в глубину, нужно иметь советский опыт. Объём Архипелага сейчас уменьшился: это, конечно, уже не те 15 миллионов, какие были, а вот, в оценке Сахарова, - 1,5 миллиона. Возможно, так. Объём

уменьшился. Жестокость? - нет» [Публ.2 1996: 103]. Секундарный предикат (освещены от осветить в переносном значении «изложить, дать истолкование чему-либо, рассказать о чем-либо» [БТС 1998: URL]) в сочетании с наречием с отрицательной семантикой плохо («не так, как надо, нежелательным образом» [БТС 1998: URL]) служит для выражения авторского видения проблемы.

16 ноября 1974 года в Цюрихе состоялась пресс-конференция о сборнике «Из-под глыб». В ходе с беседы с журналистами А.И. Солженицын вновь критиковал слепоту и необъективность Запада к проблеме существования и распространения сведений о ГУЛАГе: «Сочувствуют идеологии, настолько сочувствуют идеологии, что предлагали не раз забыть об Архипелаге ГУЛАГе, простить ГУЛАГ!» [Публ.2 1996: 160-161]. Предикаты, указывающие на действия, а именно глагол 'интеллектуальной деятельности' забыть (в значении «перестать помнить» [БТС 1998: URL]) и релятивный простить (в значении «извинить» [БТС 1998: URL]) в сочетании с не раз («часто») свидетельствуют о том, что неоднократно некоторые политические режимы способствовали замалчиванию политических репрессий в Советском Союзе. В смысловом содержании концепта-образа «ГУЛАГ» актуализированы компоненты 'ложь', 'замалчивание'.

26 февраля 1976 года А.И. Солженицын был приглашен в Лондоне на английское радио для беседы. Писатель заявил, что мир совершенно не знаком с ГУЛАГом, ведь знаменитый ирландский писатель Бернард Шоу, путешествуя по Советскому Союзу, не увидел ничего плохого: «В России - голод? Никогда я не обедал столь сытно и вкусно, как переехав советскую границу» [Публ.1 1995: 289]. Ложь и парадоксы обличаются публицистом твердо, с эмоциональным давлением на реципиента: «Ваши правители, парламентарии, ораторы, публицисты, писатели, властители ваших дум умудрялись десятилетиями не замечать 15-миллионного ГУЛАГа!» [Публ. 1995: 289]. При помощи характеризующих результаты ментальных действий констатирующего предиката умудряться («разг. оказываться в состоянии, в силах (несмотря на трудности) делать что-либо; ухитряться» [БТС 1998: URL]) и глагола 'восприятия' в роли предиката замечать

в значении «обнаруживать что-либо и уделять этому внимание» [БТС 1998: URL] с отрицательной частицей не, которая изменяет семантику высказывания на отрицательную, прослеживается авторская интенция неприятия ситуации и негодование писателя. Вся Европа восхищалась передовыми экспериментами в СССР, но, по мнению А.И. Солженицына, никто не видел, как «душили раковые метастазы Архипелага и зимой отправляли в тайгу миллионы самых трудолюбивых крестьян» [Публ.1 1995: 389].

Автор, используя метафоризацию, сравнивает ГУЛАГ с тяжёлым заболеванием, которое прогрессирует метастазами («вторичные очаги раковых клеток, которые располагаются на удалении от первичной опухоли» [Советский энциклопедический словарь 1988: URL]). При помощи образно переосмысленных предикатов в прямых значениях называющих физическое воздействие, 'удаление / уничтожение объекта', а именно душить с семантикой «убивать» [БТС 1998: URL] и отправлять в значении «посылать что-либо в определенное место» [БТС 1998: URL], создается ужасающий образ ГУЛАГа - убийцы. В этом же интервью писатель говорит о том, что западная демократия слепа и не замечает, что «по всей планете наливаются силою тирании», используя оксюморон «социалистическая демократия» [Публ.1 1995:301], который отражает негодование и иронию автора. Авторская метафора наливаются силой тирании введена для доказательства того, что проблема ГУЛАГа возможна не только в СССР, но и во многих других странах. В содержании объёма концепта-образа «ГУЛАГ» ярко проявляют себя смысловые компоненты 'долговечность', 'жестокость' и 'ложь'.

Семантический компонент 'признание' возбуждён в следующем фрагменте: «Не согласна, а почему же она продолжает носить то же имя, как и палачи ГУЛАГа? Как же она может ездить на одни конгрессы с палачами ГУЛАГа?» [Публ.2 1996: 413]. Авторская обобщающая метафора палачи ГУЛАГа и модальный предикат не согласна (ср.: согласиться) в отрицательном, благодаря частице не, значении к «выражающий единомыслие, сходный во взглядах» [БТС 1998: URL] транслирует авторскую интенцию, то есть писательское изъявление воли, мыслей,

чувств, связанное с прагматикой творчества, движущее личностью и запечатлённое текстом.

24 мая 1976 года А.И. Солженицын выступил в Гуверском институте с лекцией «Слово на приёме в Гуверском институте», в которой вновь обличал мировое сообщество в том, что люди не принимают истины: «И так искажение русской исторической ретроспективы, непонимание России Западом, выстроилось в устойчивое тенденциозное обобщение - об «извечном русском рабстве», чуть ли не в крови, об «азиатской традиции», - и это обобщение опасно заблуживает сегодняшних исследователей, мешая им понять социалистическую природу и суть происходящего в СССР» [Публ.1 1995: 301]. Глагол 'бытия-существования в определённом времени и пространстве' выстроилось в значении «процесс выстраивания определённой цепи причинно-следственных связей» [БТС 1998: URL] доказывает мысль об устоявшейся, постоянной лжи, которую, по мнению А.И. Солженицына, читали и слышали всюду жители Запада. Эта же мысль справедливо доказывается употреблением автором просторечного слова заблуживает (от заблуживать - «обманывать кого-либо» [БТС 1998: URL]). Для писателя, как можно судить по текстам, был очевиден тот факт, что ложь порождалась силою: «Протянуты были легенды, целая цепь мифов, приправлены даже безответственными цифрами» [Публ. 1995: 301]. Использование секундарных предикатов протянуты ^от протянуть в значении «просуществовать, прожить в течение какого-либо времени» [БТС 1998: URL]) и приправлены (от приправить - «перен. дополнить, сопроводить чем-либо» [БТС 1998: URL]) в метафорическом авторском употреблении доказывает, что ложь обличается. В содержании смыслового объёма концепта-образа «ГУЛАГ» актуализированы компоненты 'долговечность' и 'ложь'.

В пресс-конференции 8 июня 1978 года по поводу суда над Александром Гинзбургом за антисоветскую пропаганду А.И. Солженицын заявил миру: «Господа! В сегодняшний прекрасный университетский праздник я хотел бы напомнить, что Архипелаг ГУЛАГ продолжает глотать людей - и глотает их буквально в эти самые Дни, когда мы здесь собрались» [Публ.2 1996: 481]. Образ

живого, действующего и ужасного ГУЛАГа писателем создается при помощи метафорического персонификатора продолжает глотать (продолжать - «вести начатое дальше, не останавливаясь», глотать - «перен., разг. поглощать, пожирать» [БТС 1998: URL]). Автор с большим сожалением отмечал, что ГУЛАГ продолжал существовать и являлся угрозой для мира. К содержанию объёма концепта-образа «ГУЛАГ» добавляются смысловое компоненты 'долговечность', ' существование'.

Статья А.И. Солженицына «Коммунизм: у всех на виду - и так не понят» [Публ.1 1995: 377], которую увидел свет в феврале 1980 года в британском журнале «Time», произвела фурор. В ней Александр Исаевич критиковал западные страны, так как они замалчивали проблему ГУЛАГа, отвлекая своих читателей другими темами, создавая отвлечённость от проблемы: «Но нас, проживших суровые годы, оскорбляет получать от прессы подробности, что у бывшего британского премьера оперировано не что-нибудь, а именно яичко, и какое одеяло у Жаклин Кеннеди, и какой напиток предпочитает певица дешёвых песен» [Публ.1 1995: 377]. Глагол 'приведения в эмоциональное состояние' оскорблять в значении «задевать чью-либо честь, наносить обиду, оскорбление или унижение» [БТС 1998: URL] и глагол 'получения в своё распоряжение' получать в значении «принимать посланное каким-либо объектом» [БТС 1998: URL] в роли предикатов использованы автором для характеризации эмоционального состояния людей, знавших правду. А.И. Солженицын не мог молчать, поэтому заявил: «Да, я добивался права всему миру знать: об Архипелаге ГУЛАГе, о народном сопротивлении, о миллионах умерших, о голоде 1933 года и предательстве 1945» [Публ.1 1995: 377]. Использованный автором ряд однородных членов предложения представляет возможность проследить авторскую критическую интенцию: критикуется мировая отвлечённость от животрепещущей темы.

В июле 1980 года в американском журнале «Foreign Affairs» выходит статья А.И. Солженицына «Иметь мужество» [Публ.1 1995: 380], в которой он вступил в полемику по поводу ГУЛАГа и репрессий в Советском Союзе с западными журналистами, учёными и мыслителями. Так, Роберт Таккер оправдывал ГУЛАГ,

заявляя, что ничего ужасного там не было. Однако автор ответил профессору Таккеру твёрдо и доказательно: «...и отрицает принудительность труда в ленинских концлагерях, и даже оправдывает их тем, что в них заключались будто бы лишь «противники большевистской власти», - а не просто подряд все яркие личности и кто не нравился большевикам по происхождению и личному поведению» [Публ.1 1995: 388]. Глаголы 'речевого сообщения' отрицать («отвергать существование чего-либо» [БТС 1998: URL]) и оправдывать (сов. «снять с кого-либо обвинение» [БТС 1998: URL]) в роли предикатов характеризуют ложь и парадоксы в масштабах и жестокости репрессий в Советском Союзе. В содержании объёма концепта-образа «ГУЛАГ» актуализирован смысловой компонент 'замалчивание'.

12 октября 1981 года А.И. Солженицын беседовал на американском телевидении с конгрессменом Лебутийе об американском радиовещании в СССР. Говоря о свободе, Александр Исаевич заявил, что рабы - это не люди, оказавшиеся в ГУЛАГе, а это те, кто не способен противостоять решениям правительства и сам «благословляет постройку тюрем своим молчаливым согласием» [Публ.2 1996: 556]. Доказывалась эта мысль автором примером приезда американского дипломата Хейга в Западную Германию: «Рабы - те в Западной Германии, кто сегодня пошли демонстрировать против приезда Хейга, вот это рабы, они сегодня протягивают свои руки под советские кандалы, они хотят добровольно отправиться на ГУЛАГ, вот это рабы!» [Публ.2 1996: 556-557]. Смысловой компонент 'непонимание' актуализируется использованием составного глагольного сказуемого хотят отправиться (где модальный компонент хотеть -«иметь желание, намерение», желаемое действие - отправиться («поехать, пойти, направиться в путь» [БТС 1998: URL]), конкретизирован наречием добровольно («по собственному желанию, без принуждения» [там же]). Указанное намерение полностью противоречит существу ГУЛАГа, куда человека направляли против воли, помимо его желания, поэтому характеризующий предикат рабы (раб -«человек, лишённый всех прав, зависимый, угнетённый» [БТС 1998: URL] в составе бисубстантивного предложения [Герасименко, 2022] носит эмоционально-

оценочный характер, отражает несогласие и непонимание автором таких желаний. Подчёркивает негодование А.И. Солженицына использование восклицательной конструкции: «...вот это рабы!» [Публ.2 1996: 557].

В статье 1982 года «Наши плюралисты» А.И. Солженицын призывает весь западный мир не лгать, используя риторические восклицания: «Господа, опомнитесь! В своём недоброжелательстве к России какой же вздор вы несёте Западу? Зачем же вы его дурачите?» [Публ.1 1995: 410]. Глагол 'поступка и поведения' в роли предиката дурачить в значении «обманывать в расчёте на чью-либо глупость, наивность» свидетельствует о прямом указании автора на осмысленную им ложь.

В октябре 1982 года А.И. Солженицын посетил Китай. В Тайбэе он выступил с лекцией «Свободному Китаю», в которой заявил, что ни один народ, живущий в тирании, никогда не получит мировой поддержки: «Я часто с болью думаю об анонимных узниках китайского ГУЛАГа, которые сумеют рассказать о себе, может быть, только в XXI веке» [Публ.3 1997: 101]. Глагол 'говорения (речи/мысли)' рассказать («словесно изложить, сообщить о чем-либо» [БТС 1998: URL]) в роли предиката, благодаря модальному акцентированию с семантикой «суметь», характеризует семантический компонент 'надежда на будущее'.

Таким образом, проанализировав публицистику А.И. Солженицына в плане оценки освещения в ней проблемы существования ГУЛАГа в Советском Союзе, за рубежом, можем сделать вывод о том, что автором активно используются языковые средства, которые помогают обличить ложь и парадоксы отношения Запада. Публицист создаёт образ жестокого ГУЛАГа и репрезентирует одноименный концепт с помощью предикатов различной семантики, использования метафоризации. Примечательно, что для обличения лжи и замалчивания репрессий в Советском Союзе публицист использует лексику тех же ЛСГ, что и при создании концепта-образа ГУЛАГа в романе. Смысловые компоненты, отражающие в концептосфере автора ядерную структуру концепта, свидетельствуют о единстве концепта-образа ГУЛАГа в прозе и публицистике (см.: Таблица № 4)» [Ананьев 2025:15-21].

Таблица № 4

Смысловые компоненты, входящие в структуру концепта-образа «ГУЛАГ» в публицистических текстах А.И. Солженицына

№ Группа предикатов Актуализируемые смыслы в содержательном объеме концепта

1 характеризующие: выстраиваться, заблуживать, рабы, умудряться и др. 'долговечность', 'жестокость', 'критика', 'обман', 'опасность', 'постоянное развитие', 'постоянство', 'прогресс', 'существование', 'страх'

2 секундарные: освещены, приправлены, протянуты 'долговечность' 'замалчивание', 'ложь'

3 конкретного действия: отправлять, оправдывать, оскорблять, получать, послать и др. 'замалчивание', 'жестокость', 'ложь', 'обман', 'оскорбление', 'отверженность', 'развитие', 'смерть', 'ужас'

4 восприятия, реляционные, речи/мысли, модальные: говорить, замечать, отрицать и др. 'единомыслие', 'отсутствие свободы', 'правда'

4.4. Языковые средства создания эмоционального ореола концепта-образа

«ГУЛАГ»: лексемы с семантикой 'ужас'

В данном параграфе будут проанализированы публицистические тексты А.И. Солженицына, созданные в период с 1974 по 1994 гг. Среди них статьи, интервью, лекции, беседы и выступления: пресс-конференция о сборнике «Из-под глыб» (1974); 12 октября 1974 года пресс-конференция в Стокгольме; декабрьская

пресс-конференция в Стокгольме 1974 года; 20 марта 1976 года выступление по испанскому телевидению; предисловие к американскому изданию третьего тома романа «Архипелаг ГУЛАГ» (1977); статья «Наши плюралисты» (1982); 16 мая 1983 года телеинтервью каналу «Би-би-си» («ВВС»); беседа со студентами Итонского колледжа 17 мая 1983 года; лекция в американском городе Темплтон (1983); письмо послу России в США 4 марта 1993 года; статья «Русский вопрос» (1994). Исследование этих материалов в хронологическом порядке позволило установить, что образ «ГУЛАГ» и одноименный концепт транслируются как не изменяющиеся, константные для идиостиля и МЛК автора. Благодаря анализу средств предикации удаётся выявить приращения дополнительных смыслов, расширяющих объём концепта ГУЛАГ в публицистике А.И. Солженицына.

Во время пресс-конференции о сборнике «Из-под глыб». А.И. Солженицын сказал, что если проблема лагерной системы будет освещаться, то больше никто не пострадает от ГУЛАГа: «Меня спросили: «Не будет ли большего кровопролития от дискуссии?» Большего кровопролития, чем было от нашей покорности, не произойдёт никогда. Мы потеряли 40 - 45 миллионов только на Архипелаге ГУЛАГе» [Публ.2 1996: 150]. Автор с сожалением говорит о людях, которые стали жертвами тюрем и лагерей, на это указывает их предполагаемое число 40-45 миллионов и глагол 'отделения от объекта' потерять в значении «утратить что-либо или кого-либо» [БТС 1998: URL] в роли предиката.

12 октября 1974 года на пресс-конференции в Стокгольме А.И. Солженицын говорил о том, что зверства ГУЛАГа пережили не только граждане Советского Союза, но жители других стран: «Это только показывает, однако, величину Архипелага ГУЛАГа и сколько в нём потаённых, скрытых мест. Есть много таких тайных мест, куда изолируют навсегда, чтобы слух оттуда не потёк, чтобы не знали о таких людях. Мне пришлось встречаться с другим скандинавом, который назвал себя Эриком Арвидом Андерсеном (я об этом пишу в «Архипелаге»)» [Публ.2 1996: 169]. Предикат с семантикой 'отделения' изолировать в значении «лишить свободы, поместить в тюрьму» [БТС 1998: URL] и ментальный - знать в значении «иметь сведения» [БТС 1998: URL] с

отрицательной частицей не, которая изменяет семантику высказывания на отрицательную, фразеологизм слух не потёк - представленные языковые единицы подтверждают мысль автора о запрете распространения информации о заключённых.

На декабрьской пресс-конференции в Стокгольме 1974 года А.И. Солженицын сравнил существование двух государственных режимов в России: царский и советский: «Царский режим был в ряду авторитарных систем, которыми полны много столетий во всех странах. А советский режим - в ряду тоталитарных идеологических систем, которые в XX веке появились, которые представляют собой несравнимое давление и ужас для человека. Потому что они уничтожают людей в огромных количествах и, кроме того, вырывают душу нашу. Они хотят душу нашу подчинить, не только тело» [Публ.2 1996: 197198]. Таксономический фразеологизм-связка представлять собой в значении «быть кем-то, являться» [Ефремова 2000: URL] в сочетании с характеризующими предикатами давление в значении «перен. принуждение, насилие» [БТС 1998: URL] и ужас в значении «чувство сильного страха» [БТС 1998: URL] вносит в содержание концепта оценку социалистического режима как негативного, следствием которого стал ГУЛАГ. По мнению писателя, узники лагерей морально и физически разлагаются. Эта мысль обосновывается использованием в качестве предикатов глагола с семантикой 'отрицательного воздействия на субъект' уничтожать («прекращать существование кого-либо или чего-либо» [БТС 1998: URL]), глагола 'отчуждения' вырывать («отнять, удалить» [БТС 1998: URL]) и глагола 'подчинения' подчинить («сделать зависимым, поставить в зависимость от кого-н., заставить действовать сообразно чему-н.» [БТС 1998: URL]) в рассуждении о разрушении «души», т.е. национальной самобытности народа. В смысловом объёме концепта-образа «ГУЛАГ» актуализированы компоненты 'уничтожение', 'отчуждение', 'подчинение'.

20 марта 1976 года в выступлении по испанскому телевидению публицист вновь обратился к статистическим данным: «У нас только расстреливали в год — по миллиону!» [Публ.2 1996: 450]. Глагол с семантикой 'отрицательное

воздействие на субъект' в роли предиката расстреливать в значении «уничтожать кого-либо или что-либо с короткой дистанции» [БТС 1998: URL] в сочетании с синтагматическими партнерами - словоформами, указывающими на время (в год) и число жертв (по миллиону), - доказывают авторскую мысль о том, что лагерная система Советского Союза была очень жестока.

Говоря о долгом, непрерывном существовании ГУЛАГа, А.И. Солженицын снова приводил статистические данные: «Не говорю уже о том, что непрерывно существовал Архипелаг ГУЛАГ, 12-15 миллионов человек сидели за колючей проволокой» [Публ.2 1996: 450]. Фразеологизм сидеть за колючей проволокой в значении «находиться в тюремном заключении» [Евгеньева 1999: URL] подводит к количественным свидетельствам о масштабах ГУЛАГа.

В предисловии к американскому изданию третьего тома романа «Архипелаг ГУЛАГ» в 1977 году А.И. Солженицын писал, что люди в Советском Союзе пытались бороться с жестоким режимом: «Тайну этой борьбы советская система хранит ещё сокровенней, чем тайну своих мучительств и миллионных уничтожений: коммунистический режим более всего страшится открыть, что против него борются, и борются с невиданной силой духа - известной не всем» [Публ.3 1997: 502]. Ужасы лагерной системы вербализируются существительными мучительство («причинение мук, страданий кому-либо» [БТС 1998: URL]) и уничтожение в значении 'процесса' - «разрушать, прекращать что-либо» [БТС 1998: URL]. Стремление к свободе показано употреблением глагола 'социальной деятельности' в роли предиката бороться в значении «активно действовать, выступая против чего-либо» [БТС 1998: URL]. Автор отмечал: «В лагерной среде, растлённой по советскому образцу, пронизанной доносчиками, борьба начиналась - увы, не могла начаться иначе - с террора. Террор - ужасное средство, но порождён он был несравненным сорокалетним советским государственным террором. Это яркий пример, как зло порождает зло и как зло сверхчеловеческих размеров оставляет даже вырваться из себя только путями зла» [Публ.3 1997: 502-503]. Семантический компонент 'насилие' проявляется введением прецедентной фразы зло порождает зло. Однако

публицист отмечает: «Террористы в советских лагерях 50-х годов избирательно убивали доносчиков и предателей, чтобы сохранить глоток воздуха» [Публ.3 1997: 503]. А.И. Солженицын убеждён: «Но никакой террор не украсил XX век, а сделал его - из самых позорных веков человечества» [Публ.3 1997: 503]. Употребление писателем отрицательной формы глагола 'собственно покрытия объекта' украсить в значении «придать кому-либо или чему-либо красивый вид» [БТС 1998: URL] и характеризующего предиката позорный в значении «крайне неудачный, вызывающий насмешку, презрение» [БТС 1998: URL] добавляет к смысловому содержанию концепта-образа «ГУЛАГ» в публицистике компоненты 'стыд', 'обесчеловечивание', которые ярко выражены в тексте романа.

В статье «Наши плюралисты» (1982) А.И. Солженицын вступил в полемику с Г.С. Померанцем, который, по мнению писателя, оправдывал коммунистический режим. Александр Исаевич указывал на масштабы и жёсткость системы лагерей и призывал к адекватной её оценке: «Изо всех обращусь лишь к тому, от кого нельзя было ожидать. Григорий Соломонович! Ведь Вы призываете, чтобы даже в разоблачении ГУЛАГа, миллионных коммунистических уничтожений, не было бы «пены на губах»» [Публ.1 1995: 439]. Автором использованы синтагматические партнёры, создающие жестокий образ ГУЛАГа: прилагательные миллионный в значении «равный нескольким миллионам» [БТС 1998: URL] и коммунистический («свойственный коммунизму» [БТС 1998: URL]) подчёркивают характер трагедии - уничтожение народа (отглаг. сущ. от уничтожить - «разрушить, прекратить существование чего-либо или кого-либо» [БТС 1998: URL]). В содержательном объёме концепта-образа «ГУЛАГ» актуальным и в данной статье стал компонент 'уничтожение' как проявление жестокости.

16 мая 1983 года А.И. Солженицын дал телеинтервью каналу «Би-би-си», в котором говорил, что жестокость ГУЛАГа является крайней степенью проявления насилия тоталитарной системы: «Можно ли себе представить, что эта страшная вещь, это гулаговское насилие, было бы изъято из советской жизни? Видите, не один ГУЛАГ выражает всю насильственную природу коммунистического тоталитаризма» [Публ.3 1997: 138]. По мнению писателя, тоталитарный режим

всегда приносит только боль и страдания. Эта мысль доказывается использованием автором персонификатора выражать в значении «являться отражением, обозначением чего-либо» [БТС 1998: URL].

В интервью французскому телевидению 31 октября 1983 года писатель говорил о том, что посвятил всю жизнь борьбе с тоталитаризмом и освещению этой проблемы в мире: «И я говорю о России, что есть и как было, я посвятил этому жизнь. Ну, значит, надо меня травить... вплоть до такой глупости: сижу годами, пишу - это психический сдвиг, это ГУЛАГ» [Публ.3 1997: 185 -186]. В роли характеризующего предиката выступает коллокация психический сдвиг в значении «изменение в чем-либо» [БТС 1998: URL], здесь - в психике (см. психический в значении «свойственен тем, кто болен душевно» [БТС 1998: URL]). Ценно отметить использование в автохарактеристике предиката ГУЛАГ, оценивающего состояние А.И. Солженицына и отношение к нему как травлю, имплицитно свидетельствующего о чувстве огорчения от уничижения. В оценке личностных изменений автора психический сдвиг и ГУЛАГ эквивалентны.

В 1983 году А.И. Солженицын выступил с лекцией в американском городе Темплтон, в которой тоже говорил о зверствах ГУЛАГа: «И тот же замысел душевного разврата распростирался над зверским Архипелагом ГУЛАГом, где людям указывалось выжить за счёт смерти других» [Публ.1 1995: 451]. Метафора душевный разврат в сочетании с глаголом 'изменения количественного признака' распространиться («расширить круг своего действия» [БТС 1998: URL]) в роли предиката с синтагматическим партнёром зверский в значении «свойственный зверю» [БТС 1998: URL] указывает на жестокость происходящего в ГУЛАГе. Субъективная оценка автором ГУЛАГа выражена негативнооценочным существительным развращение - «доведение до морального разложения» [БТС 1998: URL] с синтагматическим партнёром большевистский («имеющий отношение к большевизму, относящийся к большевикам» [БТС 1998: URL]). В содержательном объёме концепта-образа «ГУЛАГ» проявляется значимость компонента 'широкая зона влияния'.

В ответном письме послу России в США В.П. Лукину 4 марта 1993 года А.И. Солженицын заявил: «Да ещё стала носиться в воздухе, о чём Вы пишете, и бредовая идея о возврате коммунизма - того самого, который уничтожил внутренним террором 50-60 миллионов наших соотечественников» [Публ.3 1997: 391]. Глагол с семантикой 'отрицательное воздействие на субъект' в роли предиката уничтожить в значении «прекратить существование чего-либо или кого-либо» [БТС 1998: URL] характерен для публицистических текстов автора, а в сочетании с синтагматическими партнёрами - устойчивой коллокацией внутренний террор, числительным 50-60 (миллионов соотечественников), где соотечественник - «человек, имеющий общее отечество с кем-либо», проводит мысль писателя о том, что жесткость по отношении к собственным гражданам, которые подверглись репрессиям, была масштабна. По мнению публициста, к коммунизму идти нельзя: «Да если бы коммунизм, не дай Бог, вернулся - он только растянет наши мучения ещё на лишние годы, подавит всё живое, а сам всё равно же через несколько лет в конвульсиях домрёт» [Публ.3 1997: 391].

Опасение автора в отношении возврата к тоталитарному режиму выражено фразеологизмом не дай Бог («разг. выражение опасения, неодобрения чего-либо» [Евгеньева 1999: URL]).

Глагол 'изменения количественного признака' растянуть («продлить время совершения чего-либо» [БТС 1998: URL]) как предикат в сочетании с синтагматическим партнером мучение («очень сильная боль, крайне болезненное ощущение» [БТС 1998: URL]), предикат конкретного действия подавить с отрицательной коннотацией в значении «насильственно, при помощи вооружённой силы, положить конец чему-либо» [БТС 1998: URL] в сочетании с существительным живое в значении «обладающий жизнью, не мёртвый» [БТС 1998: URL] свидетельствуют о тех ужасных последствиях, которые могут возникнуть при возврате к коммунизму.

Исследование показало, что семантика 'ужаса' транслируется при помощи различных языковых средств, среди которых большей частотой обладают глаголы-предикаты, которые вносят дополнительные коннотации, характеризующие

ГУЛАГ (см.: Таблица № 5). Кроме того, особую роль играют персонификаторы (ГУЛАГ выражает), метафоры, фразеологизмы, благодаря которым автору удаётся передать отрицательнооценочное отношение к отражаемому, создаваемому обобщённому образу лагерной системы СССР - к ГУЛАГу.

Таблица № 5

Значения, вносимые в ядерную семантическую структуру концепта в

публицистических текстах