Краеведческое движение в Омском Прииртышье, 1930-1960-е гг. тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 07.00.02, кандидат исторических наук в форме науч. докл. Ремизов, Александр Викторович

• Ремизов, Александр Викторович
• кандидат исторических наук в форме науч. докл.
• 1998

Оглавление диссертации кандидат исторических наук в форме науч. докл. Ремизов, Александр Викторович

Актуальность исследования. Современное российское общество, стремящееся нарастить свой духовно-нравственный потенциал, обрести утраченные ценностные ориентиры, найти источники созидательной энергии, необходимой для скорейшего преодоления кризисных явлений и строительства новой государственности, испытывает устойчивую потребность во всемерном упрочении связи со своими историческими корнями, что, в свою очередь, стимулирует различные общественные движения и культурные инициативы. К числу последних, безусловно, относится и краеведческое движение, отличающееся в настоящее время практически повсеместной активизацией. Вместе с тем, одной только общественной потребности для динамичного прогресса российского краеведения недостаточно. Призванное обеспечить обществу своеобразную «корневую подпитку» оно само нуждается в соответствующей поддержке, получить которую возможно лишь посредством изучения и усвоения его собственного исторического опыта, традиций и достижений краеведов прошлого.

Изучение истории отечественного краеведения актуально не только как средство обеспечения связи времен и преемственности поколений в нем самом, но и как способ удовлетворения познавательного интереса в весьма широком спектре вопросов и проблем. Содействуя культурному «укоренению», приобщению народа к истокам своей культуры, краеведение само по себе является уникальным культурным явлением, важной составляющей культурного облика российской глубинки, провинции, с которой связываются сейчас надежды национального возрождения. Краеведение принято считать комплексным научным знанием, наиболее массовым и демократичным, видом науки, своеобразной и действенной общественной инициативой, сферой приложения творческих усилий ярких, неординарных личностей и одновременно специфическим методом научного познания окружающего мира - в этом качестве оно проявляет себя в научно-образовательной сфере.

Таким образом, краеведение может и должно рассматриваться как культурологический, социально-психологический и даже исгорико-антропологический феномен, исследование которого, в том числе и ретроспективное, вызывает закономерный интерес ученых-обществоведов. Проблематика истории.краеведения широка в.силу многомерности самого краеведческого феномена, его малой изученности, принадлежности к со-"иокультурной сфере. Динамика развития последней в XX в. породила делый ряд проблем, которые требуют первостепенного внимания, в их ; меле обнаружение механизма возникновения социокультурных инициа-и формирования своеобразных объединений, накапливающих и рас-раняюшич эти инициативы.

История краеведения, - по выражению С.О. Шмидта. - существуя сфера науки и общественной жизни., без ее освещения история ■ тгвен.ной культуры. и политического бытия общества будут да; от полноты». К сказанном) можно добавить лишь то, что да-от полноты будет .и сама история российского краеведения без должно го освещения всех ее периодов и определения специфики ее локальных (региональных) проявлений.

Объект и предмет исследования. В качестве объекта диссертационного исследования выступает региональное краеведческое сообщество, под которым подразумевается совокупная группа местных краеведов, работавших в государственных учреждениях краеведческого профиля (прежде всего в краеведческих музеях), являвшихся членами краеведческих обществ (их секций, бюро, отделов), входивших в состав самодеятельных инициативных групп, а также формально не состоявших в названных объединениях, но так или иначе (главным образом, посредством личных связей и отношений) сотрудничавших и контактировавших с ними и между собой. Можно и нужно подчеркнуть, что речь идет об открытом сообществе смешанного типа в отношении его социальных, профессиональных и демографических признаков. Представители определенного выше сообщества, занимавшиеся краеведением в рамках государственных учреждений, общественных организаций, неформальных объединений или индивидуально, являвшиеся профессиональными научными работниками или только любителями науки, в равной мере рассматриваются нами в качестве участников местного краеведческого движения.

Под краеведческим движением принято понимать организованную массовую общественную деятельность добровольных объединений граждан, направленную на всестороннее изучение отдельных местностей и популяризацию знаний у них,.иными словами, это краеведческая деятельность общественных краеведческих организаций. По целому ряду признаков и характеристик (массовость, размах, наличие разветвленной организационной структуры, реальной государственной поддержки, идеологического и пропагандистского обеспечения и т.д.) данное понятие, как правило, ассоциируется исключительно с советским краеведением 1920-х гг. При этом упускается из виду, что общественная краеведческая инициатива в нашей стране обозначила себя задолго до начала указанного десятилетия и отнюдь не полностью пресеклась вместе с его концом. Более того, и до и после 1920-х гг. она была организационно оформлена, т.е. представлена теми или иными организациями, в том числе и общественными. Другое дело, что эти организационные формы, равно как и число участников движения, в разное время значительно отличались. Само же краеведческое движение сохраняло, на наш взгляд, сущность самодеятельной инициативы независимо от того, было оно более или менее организованным и массовым.

Вряд ли верна жесткая идентификация участия в краеведческом движении только лишь с общественной краеведческой деятельностью, т.е. деятельностью на общественных началах. В большинстве конкретных случаев, когда рассматривается, к примеру, краеведческая работа ученых, педагогов, музейных и архивных работников, общественную деятельность практически невозможно отделить от профессиональной (служебной). Неправомерно и исключение из числа участников движения тех краеведов, которые работали как раз на общественных началах, но вне рамок каких-либо общественных организаций. Данными соображениями объясняется необходимость несколько иной, отличной от приведенной выше трактовки понятия «краеведческое движение».

Нам представляется, что краеведческое движение являет собою непрерывный процесс всестороннего изучения отдельнШ-^местностей и популяризации полученных знаний, осуществляемый уси.пикци краеведческих сообществ. Местное краеведческое движение есть рёзгюнальный (локальный) краеведческий процесс - деятельность регионального (локального) сообщества краеведов по изучению местного края. Изучение краеведческого процесса восходит к различным" областям специального знания (науковедение, история отдельных отраслей науки, культурология, история культуры и т.д.). Отсюда вытекает необходимость ограничения предмета исследования выяснением основных форм, направлений и конкретного содержания краеведческого процесса в Омском Прииртышье, динамики его активности и региональной специфики, места и роли краеведческого движения в культурной и общественной жизни края.

Цель и задачи исследования. В опубликованных работах автора и в данном научном докладе рассматривается достаточно продолжительный период истории омского краеведения, наступивший вслед за разгромом краеведческого движения во всесоюзном масштабе на рубеже 1920 - 1930-х гг. Тем не менее, краеведческое движение в Омском Прииртышье продолжало существовать и развиваться, оставалось активным и плодотворным. По сути, речь идет об уникальном явлении -расцвете краеведческой активности в отдельном регионе на фоне упадка и деградации краеведческого движения в стране в целом. Исследование данного феномена по основным его параметрам, выяснение причин его устойчивости, факторов, определивших специфику местного краеведческого движения, является нашей главной целью.

Достижение этой цели невозможно без исторической реконструкции краеведческого движения в Омском Прииртышье 1930 - 1960-х гг., что, в свою очередь, предполагает решение ряда конкретных исследовательских задач:

- охарактеризовать основные организационные формы и кадровый состав местного краеведческого движения, выявить их динамику и своеобразие;

- определить основные направления местной краеведческой активности, выяснить их конкретное содержание, показав тем самым реальный вклад краеведов в изучение природных богатств, истории и культуры Омского При иртышья;

- составить научные биографии наиболее активных участников движения, посредством реконструкции их творческой лаборатории выявить основные методы и приемы краеведческого поиска.

Территориальные и хронологические рамки исследования. Изучение краеведческого движения в исследованиях автора и настоящем итоговом докладе ограничено территорией, соответствующей географическому понятию Среднего (Омского) Прииртышья и практически совпадающей с территорией Омской области в ее современных административных границах. Необходимо заметить, что входившие в 1934

1944 гг. в Омскую область территории современных Тюменской области, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов находятся за рамками нашего исследования как неадекватные Омскому Прииртышью в географическом и культурно-историческом плане. Заметим также, что в отдельных случаях территориальные рамки несколько расширялись за счёт сопредельных Омскому Прииртышью территорий (районы Северного и Северо-Восточного Казахстана, Тобольское Прииртышье, Нижнее Приобье) в той мере, в какой они находились в сфере деятельности ряда омских краеведов.

Хронологические рамки исследования охватывают период ¡930 -1960-х гг. Нижняя его граница не требует особых пояснений. Как известно, с концом 1920-х гг. закончилось и т.н. «золотое десятилетие» -совершенно особый этап в истории всего отечественного краеведения, с началом же 1930-х гг. начался новый, качественно иной этап. Что же касается верхней временной границы, то, как было выяснено в ходе конкретных исследований автора, к концу 1960 - началу 1970-х гг. в Омском краеведении произошла заметная смена поколений: ушли из жизни, либо отошли от активной работы многие из тех краеведов, которые не только составляли основу регионального краеведческого сообщества, были своего рода становым хребтом местного краеведческого движения, но и являлись носителями традиций дореволюционного российского родиноведения и краеведения 1920-х гг.

Кроме того, к этому времени значительно возросли образовательный уровень и профессиональная подготовка исследователей края, соответственно повысился и теоретико-методологический уровень краеведческих изысканий, вследствие чего произошло существенное снижение удельного веса и роли любительских занятий краеведением. С другой стороны, профессиональная, научно-исследовательская деятельность, оставаясь краеведческой по тематике работ, зачастую с краеведением уже не идентифицировалась. В 1960-е гг. отчетливо обозначилась тенденция перехода от прежнего краеведческого «энциклопедизма» к более жесткой специализации краеведческого поиска, причем не только по отраслям научного знания, но и применительно к тематике краеведческих работ в рамках той или иной отрасли.

Заметной стала и тенденция отхода от представлений о краеведении как комплексном научном знании. Краеведение все более стало отождествляться лишь с историческим краеведением, которое, в свою очередь, все более интегрйровалось в историческую науку и одновременно выступало в качестве обязательного элемента школьной учебно-воспитательной работы. Указанные перемены, произошедшие внутри местного краеведческого сообщества и оказавшие непосредственное влияние на региональный краеведческий процесс, представляются нам весьма существенными, а их констатация позволяет определить конец 1960-х гг. как верхний предел изучаемого периода.

Степень изученности темы исследования. Определяя степень изученности истории омского краеведения 1930 - 1960-х гг., необходимо предварительно кратко охарактеризовать основные этапы историографии отечественного краеведения в целом. На наш взгляд, таких этапов пять: Дореволюционный, 1920-е гг., 1930-е-конец 1950-х гг., конец 1950-х-середина 1980-х гг. и современный, вбирающий в себя вторую половину 1980-х и 1990-е гг. Данные историографические этапы практически совпадают (как хронологически, так и по существу) с основными периодами истории российского краеведения.

Дореволюционное отечественное краеведение развивалось достаточно бурно и динамично. В эпоху потрясиШх страну социальных катаклизмов оно вступило, имея в своем активе значительный исследовательский потенциал и сформировавшиеся на'основе здорового местного патриотизма и бескорыстного служения знанию и просвещению традиции. Одной из таких традиций был устойчивый интерес к собственному историческому опыту, выражавшийся в признании заслуг выдающихся краеведов прошлых лет и находивший свое отражение в различных юбилейных и мемориальных публикациях. Наметилась в дореволюционный период и тенденция к осуществлению некоторых теоретических разработок, в частности, впервые прозвучал и был определен самый термин «краеведение», занявший свое место в ряду таких понятий как мироведение, отчизноведение, родиноведение.

В 1920-е гг. старые родиноведческие традиции, помноженные на известный энтузиазм и демократизм первых послереволюционных лет, вылились в краеведческое движение, отличавшееся небывалой многочисленностью участников и потрясающей масштабностью начинаний и свершений. Эти признаки позволили в свое время С.О. Шмидту назвать 1920-е гг. «золотым десятилетием» советского краеведения. Характерной чертой краеведческого движения тех лет было наличие внушительного числа центральных и местных краеведческих изданий. На их страницах нередко помещались и хроникальные, обзорные, юбилейные, мемориально-биографические материалы, которые можно считать подступами к изучению истории отечественного краеведения.

Усилиями таких известных ученых и одновременно видных краеведов как Н.П. Анциферов, И.М. Гревс, С.Ф. Ольденбург, Н.К. Пикса-нов, Д.О. Святский и др. активно осуществлялась в 1920-е гг. разработка теоретико-методологических основ краеведческого движения. Изложенные в их книгах, статьях и докладах взгляды на край как живое целое, особого рода организм, на краеведение как историко-культурное явление и краеведов как представителей особого типа культурных работников, на любительские занятия наукой, на «областные культурные гнезда» и т.д. по сей день не устарели и находят самый живой отклик в современной историко-культурной среде, а также все чаще именуются культурологическими.

В самом конце 1920-х гг. общественно-политическое положение краеведения существенно изменилось. Как выразился С.О. Шмидт, именно в 1929 - 1930 гг. для краеведения настал «тридцать седьмой год». Тем не менее, краеведческий процесс не остановился. Лишенное государственной поддержки, утратившее массовость и размах, краеведческое движение продолжало существовать, а краеведы 1930-х, 1940-х и 1950-х гг. продолжали, кроме всего прочего, изучать исторический опыт своих предшественников и современников. Результаты этих занятий, не востребованные в свое время обществом, частично отложились в личных краеведческих архивах.

Историографическая ситуация в части изучения истории отечественного краеведения (как и положение дел в самом краеведении) несколько изменилась лишь в конце 1950-начале 1960-х гг., когда прозвучали, в т.ч. и со страниц партийного журнала «Коммунист», призывы к возрождению массового краеведческого движения. В 1960-е гг. в различных изданиях, включая академические, появились краеведческие публикации, стали проводиться научные конференции краеведческой тематики, были учреждены республиканские общества охраны памятников истории и культуры, а в отдельных регионах возникли даже советы краеведения при облисполкомах.

В годы этого своеобразного «нового подъема» появились и первые работы советских историков, в которых предпринимались попытки осветить и осмыслить прошлое. краеведческого движения (например, статья Е.Ф. Курочкиной и В.Л. Соскина о сибирском краеведении 1920 - 1928 гг., опубликованная в 1965 г. в «Известиях СО АН СССР»), Работы эти были немногочисленными, а интересовавший исследователей период времени ограничивался, как правило; только лишь 1920-ми гг. На протяжении 1970-х и первой половины 1980-х гг. количество работ, посвященных подвижникам отечественного краеведения или освещавших историю отдельных краеведческих организаций, несколько возросло, расширились за счет дореволюционного периода хронологические рамки исследований. Главным образом, это были большие или меньшие по объему научные статьи, что же касается монографических работ, то нам известна лишь вышедшая в 1982 г. книга С.Ш. Ахматовой, рассмотревшей развитие исторического краеведения в Казахстане с дореволюционного времени до начала 1930-х гг. и сделавшей важный вывод о единой линии этого развития.

Куда более судьбоносными для истории краеведения как самостоятельного направления исторических изысканий стали вторая половина и особенно конец 1980-х гг. Это время ознаменовалось заметным оживлением краеведческого движения, Краеведение вышло «на передовые рубежи борьбы за демократическое обновление общества» и стало «в высшей степени современной общественной дисциплиной». В 1987 и 1989 гг. соответственно в Полтаве и Пензе были проведены масштабные научные конференции по историческому краеведению, а в 1990 г. в Челябинске прошел краеведческий съезд, учредйвший Союз краеведов России. В принятой этим Союзом комплексной долговременной программе «Краеведение» изучение истории и теории краеведения было обозначено как одно из приоритетных направлений практической деятельности краеведческих организаций. Стало совершенно ясно, что выведение российского краеведения на качественно новый виток развития невозможно без должного осмысления его исторического опыта. Более того, сам краеведческий «ренессанс» конца 1980-начала 1990-х гг. во многом стимулировался живым интересом к непростой судьбе, к прошлому отечественного краеведения.

Разнообразные сведения по истории краеведения, как дореволюционного, так и советского, содержались в звучавших на всесоюзных^ республиканских и региональных научных конференциях докладах, публиковались в сборниках научных статей, на страницах краеведческих журналов и альманахов, издание которых стало почти повсеместным. Среди наиболее значительных публикаций тех лет следует назвать работы известного историка С.О. Шмидта, напечатанные в 19851990 гг. в альманахах «Памятники Отечества», «Отечество» и других: изданиях. С.О. Шмидт рассмотрел историю отечественного краеведения в непосредственной связи со знаковыми событиями новейшей политической истории страны, показал расцвет советского краеведения в период его «золотого десятилетия», охарактеризовал причины и конкретную практику свертывания краеведческого движения в последующие годы, обосновал необходимость его возрождения. Его труды сыграли особую роль как в привлечении внимания профессиональных исследователей к истории краеведения, так и в развитии современного краеведческого движения.

К настоящему времени историками собран достаточно объемный и содержательный массив документальных материалов по истории российского краеведения, ее отдельным периодам и территориальным компонентам. Часть их уже изучена, а результаты исследований опубликованы. Так, некоторые проблемы истории сибирского краеведения нашли отражение в трудах группы новосибирских историков науки и культуры, возглавляемой B.J1. Соскиным, уральскому краеведению посвящены работы H.H. Тагильцевой, краеведческому движению в Томском крае - исследования Н.М. Дмитриенко, Н.Л. Сенюковой. Во многих работах этого плана впервые исполь.зовался широкий круг архивных источников, в частности, документы архивных фондов краеведческих обществ и иных организаций краеведческой направленности. По истории отечественного краеведения защищено уже значительное число диссертаций, в том числе несколько докторских. Увидели свет и первые монографии (Л.И. Зорина, С.Б. Филимонов, Е.А. Флейман и др.). Главным образом, это исследования регионального масштаба (Поволжье, Урал и т.д.), что вполне естественно и закономерно. Заметим также, что хронологически они охватывают дореволюционный период и первые советские десятилетия, их верхняя временная граница не поднимается, как правило, выше 1930-х гг.

В отношении историографии краеведческого движения в Омском Прииртышье можно констатировать практически полное совпадение ее эволюции с описанным выше историографическим процессом. В дореволюционный период литература о местном краеведении была представлена исключительно хроникально-биографическими материалами. В 1920-е гг. в связи с заметной активизацией самого краеведческого движения, появлением новых периодических изданий краеведческой направленности и т.д. существенно возросло и число подобного рода публикаций. В «Известиях ЗСОРГО» (раздел «Хроника краеведения»), журналах «Северная Азия» (тематическая подборка «Краеведческая работа в Сибири и на Урале»), «Сибирская природа»,

Сибиреведение» и других изданиях печатались мемориальные статьи и заметки о видных деятелях местного краеведения, всевозможные краеведческие сводки и отчеты.

В 1927 г. был издан юбилейный (к 50-летию ЗСОРГО) очерк В.Ф. Семенова, годом позже вышел отчет Ф.В. Мелехина о деятельности за

5 лет Западно-Сибирского краевого музея, в конце 1920-х гг. в Сибирской советской энциклопедии были опубликованы так или иначе касавшиеся омского краеведения персоналии и обзорные статьи, написанные П.К. Казариновым. Определенные шаги осуществлялись и в плане разработки на местном уровне теоретических основ и методики краеведческой работы. Так, в «Материалах Омского общества краеведения» (1926 г.), бывших, по существу, материалами I окружной конференции по краеведению (Омск, декабрь 1925 г.), были опубликованы работы A.C. Сливко, Г.Н. Васильева и др., в которых, в частности, декларировалась приверженность производственной направленности советского краеведения.

С наступлением 1930-х гг. подобные форумы, дискуссии, организационное многообразие и бурная издательская деятельность остались в прошлом местного краеведческого движения. Таким образом, говоря

06 историографии омского краеведения уже непосредственно 1930 -1960-х гг., необходимо учесть, что условия для начальной ее стадии были весьма неблагоприятными. Поэтому для 1930-х, 1940-х и большей части 1950-х гг. были характерны лишь небольшие работы исключительно биографического плана, изредка печатавшиеся в местной массовой периодике. Героями юбилейных и мемориальных очерков и заметок В. Лободы, А. Каневской, С. Кочнева, И. Купалова (Коровкина), П. Шуркина и др. были такие деятели омского краеведения изучаемого времени как B.C. Аношин, П.Л. Драверт, И.С. Коров-кин, А.Ф. Палашенков, В.Н. Хитрово, И.Н. Шухов, Н.Ф. Черноков. Авторы писали о них как об интересных увлеченных людях, совершенно не касаясь вопросов исторического опыта и современного состояния местного краеведческого движения.

Одним из факторов, определивших такое положение дел, было, на наш взгляд, отсутствие в те годы собственно краеведческой региональной периодики (журнал «Омская область» и литературный «Омский альманах», хотя и публиковали краеведческие материалы, таковой все же не являлись). Вторая половина 1950-х гг., напротив, была отмечена выходом в свет первых выпусков «Известий» возрожденного в 1947 г. Омского отдела Географического общества СССР. В конце 1950 - начале 1960-х гг. (время относительного оживления краеведческого движения в стране в целом) на страницах этого издания были опубликованы мемориальные статьи о П.Л. Драверте и В.Н. Хитрово (1956 г.), написанный А.Ф. Палашенковым некролог «Памяти И.Н. Шухова» (1957 г.), а также достаточно объемные и информативные юбилейные очерки, посвященные научно-краеведческой деятельности А.Ф. Палашенкова (1960 г.) и С.Р. Лаптева (1963 г.). Примечательно, что творчество этих краеведов прослеживалось на довольно значительных отрезках времени, определялись основные направления и конкретное содержание их деятельности. .отчасти /рассматриваемой уже в контексте истории омского краеведения. '■■•■'

Уже в самой первойчкнижке «Известий» за 1956 г.-бШи -напечатаны подготовленные С.Р;-Лаптевым годовой отчет Омского отдела ВГО, краткий отчет о деятельности этой организации за период 1947 -1956 гг. и справка «Краеведческая работа юных натуралистов». Годовые отчеты за подписью ученого секретаря Отдела С.Р. Лаптева регулярно публиковались и в последующих выпусках «Известий». Перу этого краеведа принадлежат также и самые первые работы по истории омских краеведческих организаций изучаемого времени - это статьи «Омский отдел Географического общества» (1967 f.) и «Из истории музейно-краеведческой работы в Омске» (1968 г.). Разумеется, указанные труды не были в полном смысле историческими исследованиями, поскольку содержали скорее свидетельства участника и очевидца, нежели размышления историка. Однако заслуживает внимания сам факт значительного расширения интересующей нас тематики, выхода ее за персонально-биографические рамки:

В период конца 1950-х - середины 1980-х гг. продолжали публиковаться, причем в значительном количестве, и биографические, посвященные омским краеведам материалы. В их числе можно назвать газетные очерки и заметки А. Александрова, Е. Беленького, И. Бродского, В. Гагарина, Г. Конева, И. Коровкина, А. Лейфера, В. Рычкова, Н. Смирнова, Г. Трухина и др. о B.C. Аношине, IIJL.Драверте, С.Р. Лаптеве, А.Ф. Пала-шенкове, H.A. Плотникове, И.Н. Шухове, Н.Ф: Чернокове. Отдельные материалы о краеведческой деятельности А.Ф. Палашенкова были напечатаны также в смоленских и павлодарской газетах, а очерк Н. Тюриной «Ищу Коровкина» - в «Комсомольской правде».

Характерной особенностью данного периода стало появление, начиная со второй половины 1960-х гг., историко-биографических материалов об омском краеведении исследуемого' бремени на страницах книг краеведческого содержания. Так, в работе А.Ф. Палашенкова «Памятники и памятные места Омска и Омской области» (1967 г.) помещены очерки о П.Л. Драверте и И.Н. Шухове. В 1979 г. увидела свет книга А.Э. Лейфера «Сибири не изменю!.» о П.Л. Драверте, а в 1983 г. в одном из томов «Судеб, связанных с Омском» был опубликован его большой очерк «Фонд Палашенкова». Немало сведений по истории омского краеведения, как интересующего нас времени, так и предшествующих десятилетий, имеется также и в книге А.Э. Лейфера «Прошлое в настоящем» (1984 г.).

Весьма важным представляется то обстоятельство, что названный автор, работая в жанре документальной прозы, впервые достаточно широко использовал наряду с мемуарными источниками документы личных архивных фондов П.Л. Драверта, А.Ф. Палашенкова. С.Р. Лаптева и И.С. Коровкина. Отмечая определенную актуализацию внимания к недавнему историческому прошлому омского краеведения, необходимо в то же время указать, что внимание это было присуще, главным образом, самим краеведам, литераторам, журналистам, но не профессиональным историкам. Публикация же в сборнике научных статей работы об археологической деятельности А.Ф. Палашенкова (1979 г.), написанной археологом А.И. Петровым в соавторстве с Н.М. Столповской, была в этом смысле исключением из правила.

Существенно более продуктивными в отношении изучения истории краеведческого движения в Омском Прииртышье стали вторая половина 1980-х и, особенно, 1990-е гг. История краеведения стала одним из важных направлений работы Совета краеведения (председатели В.И. Матющенко, П.П. Вибе), возникшего в 1988 г. при Омском отделении Советского фонда культуры, и созданной тогда же в местном педагогическом вузе историко-краеведческой лаборатории (заведующий П.П. Вибе). Рубрика «История краеведения» стала постоянной в «Известиях Омского государственного историко-краеведческого музея», возобновивших в 1993 г. свой выход после перерыва в шесть с лишним десятилетий. Открылась она статьей Н.М. Пугачевой «Сибирское краеведение в 1920 - 1930-е-гг.», в которой существенное внимание уделялось краеведческому движению в Омском Прииртышье, исследовались его организационное оформление и кадровый состав, выяснялись характерные черты и основные тенденции его развития в указанный период. В 1996 г., опять-таки после четвертьвекового перерыва, увидел свет и очередной номер «Известий Омского отдела РГО», на страницах которого были помещены материалы об омских ученых-краеведах В.В. Берникове, А.Д. Колесникове, B.C. Мезенцеве, Д.Н. Фиалкове.

В эти годы были опубликованы научные работы Л.В. Колупанко,

A.Е. Плотникова, С.Н! Поварцова, Н.М. Пугачевой, A.B. Ремнева,

B.Г. Рыженко, И.А. Скалабан, в которых освещалась деятельность краеведческих организаций дореволюционного времени и 1920-х гг. (Общество исследователей Западной Сибири, ЗСОИРГО, Омско'е общество краеведения, местное отделение ОИС). Научные и популярные публикации О.П. Вутын, И.Г. Девятьяровой, A.A. Жирова, A.B. Жука, H.A. Захаровой, А.Э. Лейфера, A.M. Лосунова, В.Г. Рыженко, А.П. Сорокина, И.В. Спириной и др. посвящались жизни и деятельности ярких представителей дореволюционного омского краеведения (Г.Е. Катанаев, А.Н. Седельников (младший), М.М. Сиязов, А.И. Сулоцкий, П.Б. Яшеров) и активистов 1920-х гг. (Е.А. Клодт, Ф.В. Мелехин, А.Н. Седельников (старший)).

В отмеченных публикациях поднимались вопросы генезиса местного краеведческого движения, логики и диалектики развития локального краеведческого сообщества, выявлялись, в частности, особенности рмского краеведения 1920-х гг., негативное влияние антикраеведческой практики рубежа 1920 - 1930-х гг. и т.д. Существенно, что большинство этих работ было выполнено на представительной источ-никовой базе - материалах архивов краеведческих организаций и личных фондов краеведов. Краеведческое движение в Омском Прииртышье 1930-1960-х гг. получило тогда определенное освещение в работах по истории музейного дела в регионе Ю.А. Макарова, H.A. Томилова, М.И. Санькова, В.В. Симонова и др. В статьях названных историков и краеведов речь шла о возникновении областного и некоторых районных краеведческих музеев, рассматривалась деятельность музеев по изучению природы и истории края, в частности, его этнографии и археологии, подчеркивалась роль энтузиастов омского краеведения в организации и функционировании региональной музейной сети.

В статьях об историческом опыте местного юннатского движения и школьного краёвёдения (Г.Я. Воинова, Ф.И. Новиков) показывались, в частности, педагогическая деятельность, краеведов Омского Прииртышья и вклад, внесенный ими в становление и развитие указанных направлений краеведческой работы. Некоторые сведения о деятельности омских краеведов в изучаемый нами период содержатся также й в специальных работах археологов (A.B. Жук, Б.А. Коников, В.И. Матющенко, Б.В. Мельников), этнографов (В.Б. Богомолов, И.В. Захарова, H.A. Томилов), фольклористов (Т.Г. Леонова, Р.П. Матвеева), географов (В.И. Балошенко, A.A. Кожухарь), музейных работников (С.Д. Авербух, И.В. Бекишёва, И.В. Евсюкова, Т.В. Кошелева, Л.Н. Медведчикова, Т.М. Назарцева и др.). Главным образом, мы сталкиваемся здесь лишь с упоминанием отдельных фактов краеведческой деятельности, прежде всего поисковой и собирательской, хотя в некоторых публикациях были весьма обстоятельно освещены, например, археологические изыскания краеведов, в контексте истории местной археологической науки исследовалась творческая лаборатория омских краеведов - археологов.

Отдельным сторонам деятельности (спасение и охрана культурных ценностей; изучение природных богатств края, пропаганда краеведческих знаний и f.д.), либо в целом творчеству таких краеведов как A.B. Ваганов, ПЛ. Драверт, С.Р. Лаптев, А.Ф. Палашенков, H.A. Плотников, И.Н: Шухов посвящены исследования И.Е. Бродского, П.П. Вйбе, И.Н. Донйной, A.A. Жирова, Н.Ф. Климовой, A.M. Лосу-нова, Л:М. Трибухиной, М.В. Штергер и др. Биографические справки об указанных выше и многих других омских краеведах, равно как и сведения о местных краеведческих организациях и краеведческой литературе, в т.ч. изучаемою нами периода, содержатся в «Омском исто-рико-краеведческом-словаре» П.П. Вибе, А.П. Михеева и Н.М. Пугачевой (1994 г:). Настоящее издание наряду с «Известиями ОГИКМ» не только существенно удовлетворило общественный интерес, к истории местного'краеведческого движения, но и значительно способствовало дальнейшей стимуляции этого интереса.

В течение 1990-х гг. был опубликован и ряд научных работ автора, явившихся результатом изучения широкого круга источников, прежде всего документальных материалов личных архивных фондов омских краеведов и архивов местных краеведческих организаций, и посвященных как отдельным представителям омского краеведения 1930 - 1960-х гг. (A.B. Ваганов, П.Л. Драверт, И.С. Коровкин, С.Р. Лаптев. М.В. Мальцев, А.Ф. Палашенков, H.A. Плотников. Н.Ф. Чер-ноков. В.Н. Хитрово. И.Н. Шухов; см. «Список трудов.»,№№ 2-10, 13-23, 25-32, 36. 38. 39). так и в целом освещавших историю краеведческого движения в Омском Прииртышье в указанный период (№№ 11, 12,24,33.34.37,40).

В указанных работах приведены ранее неизвестные или малоизвестные данные воссозданных автором научных биографий активных участников краеведческого движения, определены и конкретизированы основные направления их деятельности, методы и приемы краеведческой работы, вклад в изучение Омского края, проанализированы происходившие в 1930 - 1960-е гг. подвижки в кадровом корпусе и организационной структуре регионального краеведческого движения (№№ 33, 37), а сам этот период впервые обозначен в качестве особого этапа истории омского краеведения (№ 34). Существенное внимание уделено и таким вопросам как соотношение профессионального и любительского начал в местном краеведении (№ 11), принадлежность краеведов к особому типу провинциальных культурных работников (№ 8, 12) и т.д. В 1998 г. систематизированные и обобщенные результаты исследования автором данной проблематики были опубликованы в виде монографии «Омское краеведение 1930 -1960 годов. Очерк истории» (№1).

Таким образом, можно констатировать, что ограниченный 1930 -1960-ми гг. период истории российского краеведения вообще и омского в частности является пока недостаточно изученным. В последнем случае он отражен в многочисленных, но далеко не исчерпывающих данную тему статейных публикациях и в книге автора - единственной на сегодняшний день монографической работе по истории омского краеведения, являющейся, кстати, единственной и в рамках общероссийской историографии отечественного краеведения обозначенного периода. В то же время выявленный исследователями пласт местного конкретно-исторического материала свидетельствует как о весьма бурном и продуктивном развитии регионального краеведческого движения в эти годы, так и о наличии присущих таковому не только известного своеобразия, но и уникальных черт. Данным обстоятельством, на наш взгляд, проблемы, составляющие предмет настоящего исследования еще более актуализируются.

Источниковая база исследования являет собою достаточно обширный и представительный комплекс как опубликованных, так и неопубликованных источников. К большой группе опубликованных источников относятся печатные труды деятелей краеведческого движения в Омском Прииртышье изучаемого периода, опубликованные мемориально-биографические и хроникально-отчетные материалы, а также воспоминания.

Печатные работы омских краеведов 1930 - 1960-х гг. представлены, главным образом, небольшими по объему и достаточно разнообразными по тематике материалами региональной периодической печати - областных («Омская правда», «Молодой большевик (сталинец, сибиряк)», «Ленинские внучата») и некоторых районных массовых газет, а также журналов («Омская область») и альманахов («Омский альманах», «Литературный Омск»), Существенно меньшую в количественном отношении. но, вместе с тем, в большей степени характеризующую научную деятельность участников местного краеведческого движения группу публикаций составляют статьи, помещенные в собственно краеведческих изданиях, как периодических («Известия» Омского отдела ВГО). так и иных материалы краеведческих конференций, тематические сборники). То же относится и к трудам краеведов, опубликованным в виде отдельных изданий, как правило, популярных книг и брошюр.

Что касается мемориально-биографических публикаций, они, как это уже отмечалось выше, помещались как в массовой, так и (особенно) в краеведческой периодике. Отчеты же о работе краеведческих организаций, таких, как Омский отдел ВГО, областная станция юных натуралистов, равно как и хроникальные материалы, представлены исключительней йубликациям и в издававшихся с 1956 по 1972 гг. «Известиях» Отдела. Некоторые сведения о деятельности краеведческих организаций 1930-х гг. удалось обнаружить в сводках и обзорах центральной краеведческой периодики, в частности, журнала «Советское краеведение».

Особую группу опубликованных источников составляют печатные работы мемуарного характера. Воспоминания эти, в большинстве своем персонифицированные, т.е. посвященные-кйзни и деятельности того или иного краеведа, время от времени публиковались в омских газетах. Так, в конце 1960-х - 1980-е гг. в «Омской правде», «Вечернем Омске», газете Омского сельскохозяйственного института «Кировец» были напечатаны воспоминания П.К. Бадаевой, В. Бахолдина, В.В. Берникова, И.С. Коровкина, В.Г. Уткова о П Л. Дразверте, Е.Д. Логачева об И.Н. Шухове. В первой половине 1990-х п. когда заметно возрос интерес к истории местного краеведения, увидели свет газетные публикации М.Е. Бударина и E.H. Евсеева об А.Ф. Палашенкове, В. Емельянова (В.Е. Шрама) о С.Р. Лаптеве, представлявшие собою либо воспоминания, либо публицистические заметки с существенным мемуарным компонентом. Показательно, что в 1995 г. в альманахе «Омская старина» были опубликованы достаточно пространные мемуарные очерки Д.Н. Фиалкова и Ю.А. Макарова, посвященные краеведческой деятельности А.Ф. Палашенкова. Примечательно также, что названные выше мемуаристы в большинстве своем сами более или менее активно участвовали в местном краеведческом движении.

Завершая обзор опубликованных источников, заметим, что местные краеведческие издания, предназначенные для публикации трудов самих краеведов, материалов о них и отчетов краеведческих организаций, характерны лишь для второй половины изучаемого периода. Выход краеведческих работ отдельными изданиями вообще был явлением достаточно редким, публикации же в массовой периодике со свойственной им заданностью тематики не способны осветить направленность и представить результаты краеведческой деятельности их авторов во всей возможной полноте. Данным обстоятельством обусловлено то, что основу источниковой базы настоящего исследования составляют неопубликованные, главным образом, архивные материалы, сосредоточенные в хранящихся в ГАОО личных фондах омских краеведов и фондах местных краеведческих организаций.

Особое значение для изучения краеведческого движения имеют архивные фонды личного происхождения, из которых, по выражению С.О. Шмидта, можно извлечь многое неизвестное, забытое, иным путем невосстановимое, что принесет существенную научную пользу и позволит отдать долг памяти подвижникам краеведения. В ходе исследования были фронтально изучены документальные материалы личных фондов омских краеведов С.Р. Лаптева (Ф. 2118, 51 ед. хр.), И.Н. Шухова (Ф. 347, 2 ед. хр.; Ф. 2037, 21 ед. хр.), А.Ф. Палашенкова (Ф. 2200, 2832 ед. хр.), И.С. Коровкина (Ф. 1405, 502 ед. хр.), В.Н. Хитрово (Ф. 2095, 164 ед. хр.). В них содержится огромный массив самых разнообразных документов. Это личные документы краеведов,; черновые варианты и законченные тексты их трудов, по большей части не изданных, дневники (в т.ч. полевые дневники краеведческих поездок и экспедиций), собранные материалы о местном крае (газетные вырезки и выписки из литературы, записи местного фольклора и рассказов старожилов, описания населенных пунктов, дорог, природно-географических объектов, исторических памятников, памятных мест и т.д.), разного рода коллекции и многое другое.

Большой интерес вызывают отложившиеся в личных архивах сведения о деятельности краеведческих организаций, их взаимоотношениях с органами государственной власти, заметки и воспоминания о краеведах - друзьях и коллегах того или иного фондообразователя, а также обширные эпистолярии, входящие в состав практически каждого личного архивного фонда. Все эти документы позволили воссоздать творческие биографии ряда омских краеведов, либо уточнить таковые, дополнить их неизвестными ранее фактами и эпизодами, охарактеризовать основные формы, методы и конкретное, содержание их краеведческой активности, выявить связи и контакты, осуществлявшиеся в рамках местного краеведческого сообщества. Сведения, представлявшие несомненную ценность для настоящего исследования, были извлечены также из личных архивов (или их уцелевших фрагментов) A.B. Ваганова, H.A. Плотникова и Н.Ф. Чернокова, не состоящих на государственном хранении.

Как уже отмечалось, в работе достаточно широко использовались и хранящиеся в ГАОО архивные фонды местных краеведческих организаций, а именно фонд Омского отделения Всесоюзного географического общества АН СССР (Ф. 1075) и фонд Омского областного краеведческого музея (Ф. 1076), в котором, в частности, был обнаружен такой оригинальный источник как «Музейная летопись», содержащий интереснейшую информацию о краеведческой деятельности областного музея и жизни музейного коллектива в конце 1940-х - 1950-е гг. Особое место в группе неопубликованных источников занимают материалы, хранящиеся в личном архиве автора. Это записи бесед, произведенные в ходе личных встреч с рядом деятелей омского краеведения 1930 - 1960-х гг. (М.Е. Бударин, E.H. Евсеев, А Д. Колесников, H.A. Плотников, Н.М. Столповская, Д.Н. Фиалков, М.К. Юрасова и др.), а также переписка с родными и знакомыми омских краеведов тех лет (В.А. Ваганова, Е.Д. Логачев, М.И. Лощинина, Р.Г. Круссер, H.H. Чернокова. Ю.И. Шухов, Н И. Шабалина и др.). В некоторых случаях подобные материалы способствовали выяснению неизвестных ранее фактов и подробностей.

Комплексное изучение всех охарактеризованных выше источников по истории омского краеведения 1930 - 1960-х гг. позволило решить поставленные исследовательские задачи и с достаточно высокой степенью точности и полноты осуществить историческую реконструкцию местного краеведческого процесса. , Методологическую основу исследования составляют общенаучные принципы, главными из которых являются системный подход, принцип историзма и локальный метод. Системный подход базируется на представлении об обществе как о сложной саморазвивающейся системе, состоящей из самых разнообразных компонентов. К их числу относятся и различные общественные движения, в частности, краеведческое. Последнее, в свою очередь, также рассматривается как сложный системный объект, своего рода подсистема, и должно изучаться комплексно, т.е. во всем многообразии его проявлений и форм.

Рассмотрение же краеведческого движения в данное время и в данном месте исторически означает.подход к таковому как к временному и территориальному звену в единой цепи исторического развития отечественного краеведения, а также подразумевает всесторонний анализ условий, в которых существовало и эволюционировало изучаемое явление. Следование принципу историзма предопределило использование целого ряда частных исследовательских методов. Так, посредством сравнительно-исторического метода краеведческое движение в Омском Прииртышье 1930 - 1960-х гг. рассматривалось в сравнении с современными ему краеведческими процессами в других регионах страны и, напротив, с омским же краеведением, но другого времени, что, собственно, и позволило выявить его своеобразие.

Применение ретроспективного метода позволило наряду с отмеченным своеобразием увидеть в омском краеведении изучаемого периода некоторые традиционные элементы, присущие более ранним этапам его исторического развития, и сделать вывод о преемственности в краеведческом движении и единой линии его эволюции. Наряду с вышеуказанными в ходе исследования 'использовались также биографический, типологический и некоторые другие методы.

Научная новизна работы в значительной мере обусловлена самой темой исследования. Впервые в историографии российского краеведения региональное краеведческое движение рассмотрено на протяжении достаточно продолжительного и насыщенного периода времени, наступившего после той метаморфозы, которую отечественное краеведение претерпело на рубеже 1920 - 1930-х гг. В этой связи была дана новая трактовка самого понятия «краеведческое движение», выявлена и показана свойственная последнему историческая преемственность, обнаружено и объяснено уникальное своеобразие омского краеведения 1930 - 1960-х гп Наряду и в равной мере с культурно-историческим было рассмотрено естественнонаучное или природно-географическое краеведение, что расширило представление о краеведении как комплексном знании. Кроме того, в научно-краеведческий оборот был введен значительный массив нового конкретно-исторического материала.

Практическая значимость работы вытекает из потребности современного краеведческого движения в Омском Прииртышье в собственном историческом опыте. Исторические сведения о формах и направлениях местного краеведческого движения 1930 - 1960-х гг., о тематике и приемах работы подвижников краеведения тех лет будут полезны как современным краеведческим организациям, так и отдельным краеведам, причем не только омским. Результаты исследования могут быть использованы в региональном музейном и архивном строительстве, организации экспозиционной и экскурсионной работы, в преподавании ряда специальных курсов в вузах и школах, в кружковой работе. Выявленные архивные данные о природе, истории и культуре Омского Прииртышья, как правило, ранее не известные, либо малоизвестные, но отнюдь не устаревшие, будут полезны профессионалам и любителям, занимающимся сейчас всесторонним изучением местного края. Результаты исследований автора представляются значимыми также и в плане подготовки трудов по истории российского краеведения в целом, разработки проблем истории науки и культуры российской провинции, составления биобиблиографических словарей и энциклопедий.

Апробация результатов исследования проводилась в ходе трех международных, десяти всероссийских и девяти региональных научных и научно-практических конференций, прошедших в 1992 - 1998 гг. в Новосибирске, Омске, Тюмени, Шадринске, а также на отчетной сессии Омского филиала Объединенного института истории, филологии и философии СО РАН. Разработка автором теоретико-методологических и конкретно-исторических аспектов изучаемой проблемы отражена в 40 научных публикациях, включая монографию по истории омского краеведения 1930 - 1960-х гг.

Структура работы. Диссертация в виде научного доклада состоит из вводной части, двух разделов, заключения и списка авторских публикаций.

II. Основное содержание работы

Раздел I. Организационное оформление и кадровый потенциал местного краеведческого движения 1930-1960-х гг.

В годы, непосредственно предшествовавшие изучаемому периоду, краеведческое движение в Омском Прииртышье осуществлялось, главным образом, в рамках трех краеведческих организаций: ЗСОРГО, возникшего еще в 1877г., и созданных в середине 1920-х гг. Омского общества краеведения и Омского бюро ОИС. Такое относительное многообразие организационных форм было обусловлено, на наш взгляд, наличием, по крайней мере, двух основных векторов, направлявших в то время развитие не только омского, но и всего отечественного краеведения. Направления эти существенно различались, поскольку представлены были с одной стороны носителями старых, еще дореволюционных, краеведческих традиций, а с другой - приверженцами нового, советского краеведения, исповедовавшими безусловный приоритет практических задач социалистического строительства.

Последние находили дореволюционное краеведение «страдавшим» разрывом с практикой, излишним академизмом и элитарностью (в смысле неучастия в нем широких масс), да и вообще называли его краеведением с большими оговорками. Новой генерации краеведов орган и-; зации, подобные ЗСОРГО, представлялись своего рода анахронизмом. Данная позиция находила живой отклик и в местных властных структурах, нередко переводивших свое негативное отношение к «старорежимному» Отделу в конкретную плоскость административных решений. Так, например, в 1921 - 1923 гг. СибОНО развернул настоя-' щую «антиотдельскую» кампанию, закончившуюся для ЗСОРГО изъятием из его ведения библиотеки, музея и прочего имущества.

Вполне понятное желание наиболее активной части краеведов «нового образца» организационно противопоставить себя Отделу, стремление как * то компенсировать утраченную отделившимся от ЗСОРГО музеем былую тесную связь с местной научно-краеведческой общественностью и, что'самоё-существенное, объективная потребность в новой краеведческой организации, которая в наибольшей степени отвечала бы идеологии массового краеведческого'1 движения, имели результатом создание в мае 1925г. Омского общества краеведения. Показательно, что среди секций общества (социально-экономическая, культурно-историческая, экскурсионно-музейная и т.д.) наибольшей активностью и работоспособностью отличалась секция школьного краеведения, поскольку основной костяк новой организации составляла уже не вузовская интеллигенция, как это было в ЗСОРГО, а педагоги школ и учащаяся молодежь.

Уже в декабре 1925 г. Омское общество краеведения провело I окружную конференцию по краеведению, в ходе которой чётко обозначило производственную направленность своей деятельности. Однако означенная направленность не была абсолютно чужда в те годы и ЗСОРГО, несмотря на известную альтернативность этой организации. Нельзя забывать, что последняя при всем ее'п иетете по отношению к старым родиноведческим традициям существовала и развивалась уже в совершенно новых социально-политических и экономических условиях, оказывавших на нее безусловное влияние. Мало гоз о. что ряд активных работников Отдела сотрудничал с краевым музеем и Обществом краеведения, ЗСОРГО в целом достаточно хорошо вписывался в систему советского краеведения и неоднократно прйнимая живое участие в проводимых под эгидой ЦБК общегосударственных краеведческих мероприятиях. Весьма красноречив и тот факт, что актив ЗСОРГО и состав Омского бюро ОИС, явно «производственной» краеведческой организации, за которой I сибирский научно^-исследовательский съезд, состоявшийся в Новосибирске в декабре 1926 г., закрепил функции всесибирского координационного центра краеведческой работы, были представлены практически одними и теми же лицами.

Явное родство этих организаций было учтено новосибирскими и омскими чекистами, начавшими в конце 1930 г. следствие по т.н. «делу ОИС». ставшему одной из множества антикраеведческих репрессивных акций, прокатившихся по стране в конце 1920 - начале 1930-х гг. «Дело ОИС», по существу, преследовало целью прежде всего разгром ЗСОР-ГО - практически все арестованные по этому делу были либо руководителями, либо активистами старейшей в регионе краеведческой организации. Несмотря на то, что большинство их в конце 1931 г. было выпущено из новосибирского политизолятора, т.к. «вредительство» их было признано «объективным», состоявшим всего лишь в пресловутом отрыве старых специалистов от практики, основная цель данной акции была достигнута. Произошло объединение ЗСОРГО, Омского бюро ОИС (последнее, получившее уничижительный ярлык «общества по изучению купеческих могил», было упразднено еще в апреле 1931 г.) и Омского общества краеведения в рамках Омского районного оргбюро краеведения или общества по изучению края, означавшее фактическую ликвидацию всех трех вышеперечисленных организаций.

Несмотря на кажущееся торжество новой линии в развитии краеведения, олицетворявшейся Омским краеведческим обществом, по существу, была ликвидирована и эта подлинно советская организация. Новые формирования типа Омского и Тарского РБК (создано в том же 1931 г.), являвшиеся структурными подразделениями ЗСКБК, были уже далеко не столь демократичными и самодеятельными. Напротив, они отличались значительно большей управляемостью и подконтрольностью, что полностью отвечало произошедшим в общественно-политической жизни государства переменам. В 1935 г. в связи с образованием Омской области сформировались Омское областное бюро краеведения, включившее в себя более двух десятков районных бюро, около сотни первичных организаций и объединившее, таким образом, в своих рядах до трех тысяч местных краеведов. Омское ОБК, его секции (промышленная, культурно-историческая, гидрометеорологическая, учета и библиографии и др.) и бригады достигли в своей практической деятельности несомненных успехов. Областное бюро было достаточно многочисленной и широко разветвленной организацией, продолжавшей так или иначе традиции местного краеведения и создававшей, вопреки отмеченным выше негативным факторам, относительно благоприятные условия для работы омских краеведов, многие из которых участвовали еще в дореволюционном краеведческом движении и были активистами краеведения 1920-х гг.

Конец Омского ОБК, как .и подобных организаций в других регионах, был предопределен логикой проистекавших в государстве процессов, нацеленных на ликвидацию всех общественных организаций, не отвечавших тоталитарной политической модели. В исполнение правительственного постановления «О реорганизации краеведческой работы в центре и на местах», предусматривавшего, в частности, ликвидацию ЦБК, приказом по Омскому ОблОНО от 7 августа 1937 г. функции местного ОБК были переданы областному наробразу. Таким образом, прекратила свое существование последняя в Омском Прииртышье общественная краеведческая организация, что, безусловно, оказало негативное влияние на региональный краеведческий процесс.

В конце 1930 - начале 1940-\ гг. краеведческая деятельность в Омском Приитртыщье осуществлялась в рамках ряда госбюджетных учреждений: Омского областного и Тарского районного краеведческих музеев, областной и районной ДТСХС, на базе которых работали краеведческие лаборатории и кружки. Омский областной краеведческий музей хотя и являлся по своему статусу головной местной краеведческой организацией, лишь в незначительной мере компенсировал ставшее результатом ликвидации Омского ОБК отсутствие регионального центра общественной краеведческой активности. Данная ситуация существенно изменилась с приходом к руководству областным музеем А.Ф. Палашенкова (1943 г.). Постепенно ему удалось не только поставить музейную работу на невиданную доселе высоту (расширение музейной сети, очевидные успехи в экспедиционной, собирательской и экспозиционной работе), но и превратить музей из формального краеведческого учреждения в подлинный центр местной краеведческой активности, обеспечивший омским краеведам живое общение и творческое сотрудничество.

В «палашенковские» годы вокруг музея сформировался мощный и многочисленный краеведческий актив, включавший профессуру местных вузов, деятелей культуры и искусства, писателей и журналистов, ветеранов революционного подполья и школьников. Как свидетельствует «Музейная летопись» все они были не только частыми гостями музея, но и настоящими его друзьями и помощниками в краеведческой работе. А.Ф. Палашенков сумел не только объединить усилия практически всех более или менее активно работавших местных краеведов, но и вовлечь в краеведческое движение тех, кто не был ранее к нему при-частен. Вовлечение это происходило не только посредством личного примера и в результате личных отношений. Сам высокий уровень му-зейно-краеведческой работы объективно способствовал кадровому приросту местного краеведческого движения в те годы.

Не удивительно, что именно в стенах Омского областного краеведческого музея вызрела идея возрождения в Омске отдела Географического общества, что и было достигнуто в 1947 г. Таким образом, группировавшийся вокруг музея местный краеведческий актив получил дополнительное организационное оформление. Центр регионального краеведческого движения стал в некотором роде двойным (Омский областной музей - отдел ВГО), причем двойственность эта обусловливалась скорее формальными признаками, нежели содержательно. Актив и даже руководство Отдела и музея состояли в большинстве своем из одних и тех же лиц. Достаточно сказать, что директор музея А.Ф. Палашенков и его заместитель по научной работе С.Р. Лаптев занимали соответственно посты заместителя председателя и ученого секретаря Отдела.

Так обстояли дела вплоть до ухода А.Ф. Палашенкова из музея в 1957 г. С тех пор и до конца изучаемого периода краеведческое движение в Омском Прииртышье развивалось, главным образом, в рамках местного отдела Географического общества СССР, особенно в конце 1950 - первой половине 1960-х гг;. когда работа Отдела по изучению Омского края и сопредельных территорий (в частности, экспедиционная и издательская деятельность) была особенно активной и плодотворной. Краеведческую работу вел, разумеется, и областной музей,; однако новое его руководство явно не ставило своей задачей тесное сотрудничество с краеведческой общественностью, что в известной мере оттолкнуло последнюю от музея. Между тем общественная, краеведческая активность в омском регионе оставалась весьма высокой и, в частности, находила свое выражение в. деятельности по созданию и становлению общественных (народных) музеев в населенных пунктах, на предприятиях, в учреждениях и т.д. Так, в 1960 г. возник народный краеведческий музей в Большеречье, в 1968 г. общественностью г. Та- s ры был возрожден после 15-летнего небытия Тарский районный краеведческий музей.

Подвижки в организационном оформлении регионального краеведческого процесса были, на наш взгляд, самым непосредственным образом связаны с динамикой кадрового состава местного краеведческого движения. Наиболее существенные перемены в кадровом корпусе омского краеведения происходили на протяжении 1930-х гг. Выразились они, в частности, в отходе от активной деятельности целого ряда видных представителей местного краеведческого движения. За пределы Омского региона выехали освобожденный в 1929 г. от должности директора краевого музея Ф.В. Мелехин (в 1932 - 1933 гг. он покинул Тару, где успел положить начало местному РБК и районному музею), активист Омского общества краеведения, экономист-географ и педагог А.Н. Седельников (старший), член ЗСОРГО, профессор математики A.JT. Иозефер. В 1934 г. был арестован и на многие годы лишен свободы историк сибирского сепаратизма Г,В. Круссер. Отразились произведенный в 1937 г. арест и непродолжительное заключение и на деятельности бывшего председателя Омского общества краеведения A.C. Сливко. В 1930-е гг. прекратили свои занятия краеведением, либо заметно снизили их активность такие члены ЗСОРГО как его последний председатель, ботаник и географ В.Ф. Семенов, энтомолог и зоогеограф С.Д. Лавров, геоботаники и почвоведы В.И. Баранов и М.Д. Спиридонов, метеоролог В.Д. Дудецкий, минералог и геолог М.И. Крот, ботаник Г.Г.Петров, миколог и фитопатолог К.Е. Мурашкин-ский, биохимик В.Н. Ручкин, статистик - экономист и археолог-любитель Т.П. Белоногов, педагог-зоолог К.Н. Москаленко и др.

Кадровые потери в результате политических репрессий, вынужденной миграции, неблагоприятной общественной атмосферы в целом или же обычной естественной убыли, безусловно, ослабляли местное краеведческое движение. Последнее, тем не менее, продолжало в 1930-е и последующие годы существовать и развиваться, чему, разумеется, были свои причины. Во-первых, отход от краеведческого движения активных его участников при всей его масштабности все - таки не был тотальным. Достаточно сказать, что такие видные омские краеведы, как минералог и метеоритовед П.Л. Драверт. охотовед-орнитолог И.Н. Шухов, геоботаник H.A. Плотников, известный почвовед К.П. Горшенин, почвовед и лесовод В.В. Берников, энтомолог и библиофил М.В. Мальцев, метеоролог В.К. Иванов, агроном М.С. Каргаполов и др. активно участвовавшие в краеведческом движении 1920-х гг. (а некоторые - еще в дореволюционном краеведении), и далее продолжали свою весьма продуктивную деятельность по изучению местного края.

Во-вторых, наряду с потерями имело место и постоянное пополнение кадрового корпуса омских краеведов. Так, только в 1930-е гг. в краеведческую работу включились первый директор Тарского краеведческого музея A.B. Ваганов, увлекшийся сперва экономическим, а позже историческим краеведением статистик из Большеречья B.C. Аношин, сельский учитель-словесник И.С. Коровкин, литераторы JI.H. Мартынов и В.Г. Утков, книговед и фольклорист Н.Ф. Черноков и многие другие. Не все из них оставались омскими краеведами в течение всего изучаемого нами периода, но в большинстве своем они были активнейшими участниками регионального краеведческого движения 1930 - 1960-х гг. Наконец, в те же годы, когда отдельные омские краеведы вынужденно покидали Прииртышье, сюда (как правило, столь же вынужденно) прибывали «иногородние» краеведы. Влияние, оказанное ими на омское краеведение трудно переоценить.

Одним из них был приехавший в 1932 г. из Свердловска С.Р. Лаптев (тогда еще Лаптев-Зенковский), ставший к тому времени весьма заметной фигурой в уральском краеведении, состоявший в руководстве Уралмузея, УОБК и УОЛЕ. Вскоре по приезде в Омск, он вошел в руководящий состав Омского ОБК и до конца своей жизни оставался одним из ярчайших представителей омского краеведения. В середине 1930-х гг. в Омской области поселился профессор В.Н.Хитрово, бывший член ЦБК, основатель Муратовской ботанической базы, осуществлявшей комплексное изучение Орловского края. Краевед-натуралист сразу же и весьма активно включился в местное краеведческое движение. Если причиной приезда С.Р. Лаптева была неблагоприятная обстановка в уральском краеведении, то В.Н. Хитрово покинул Орлов-щину вследствие ликвидации в 1930 г. созданного им в Муратово краеведческого центра.

Арестованный в 1931 г. за «украинский национализм» историк и писатель Н.В. Горбань отбывал ссылку в Алма-Ате и Тобольске, после чего в 1937 г. прибыл в Омск, где жил и работал до 1960 г., успев немало сделать для местного исторического краеведения. Крупнейший смоленский краевед-музейщик, историк-археограф А.Ф. Палашенков, напротив, был арестован в 1933 г. по обвинению в «великодержавном шовинизме». После заключения в КарЛАГе он поселился в Тюмени, в 1936 г. переехал в Омск, где был первоначально научным сотрудником областного музея, а затем стал его директором. Выше уже отмечалась особая роль А.Ф. Палашенкова в организации и активизации краеведческого движения в Омском Прииртышье, в частности, в сплочении вокруг областного музея и местного отдела ВГО как «старых», так и «новых» краеведческих кадров.

Во второй половине 1940-х начале 1950-х гг. к краеведческой деятельности приобщился целый ряд омских ученых (садовод А.Д. Кизю-рин, зоологи A.B. Федюшин и М.М. Садырин, ботаник К.Г. Ренард. гидролог B.C. Мезенцев, гидротехник-мелиоратор С.П. Залыгин, геодезист Д.Н. Фиалков, историки А.Д. Колесников,,и ,М.Е. Бударин, профессор медицины М.С. Рабинович и др.),- а, также,преподаватель школы милиции С.А. Огурцов, работник Омскоблсправки К.И. Иоффе, военнослужащий, а затем журналист С.И.: Веремей,,ци<:ательница М.К. Юрасова и др. Многие из них поддерживали с областные музеем и его директором А.Ф. Палаш^нковым самые тесные связи. : ,.

Таким образом, динамика организационного оформления краеведческого движения в Омском Прииртышье в изучаемый период представляется следующей: в 1931 - 1937 гг. и с 1947 до конца 1960-у,тт. региональный краеведческий процесс развивался преимущественно в рамках общественных организаций (краеведческих обществ): Омского ОБК и Омского отдела ВТО. В течение десяти лет (1937 - 1947 гг.) общественных краеведческих организаций в Омской области не существовало. Краеведческую работу вели госбюджетные учреждения (музеи, станции юннатов), причем с середины 1940-х и почти до конца 1950-х гг. Омский областной музей выполнял также роль неформального центра притяжения местной краеведческой общественности, компенсируя тем самым отсутствие в регионе краевсдчсског о общества (до 1947 г.) или сосуществуя с таковым почти как единое целое (в 1947 -1957 гг.). В целом краеведческое движение в Омском Прииртышье было, на наш взгляд, достаточно организованным на протяжении почти всего изучаемого периода.

Необходимо отметить, что с началом 1930-х гг. движение утратило свою былую массовость, понесло не только количественные, но и качественные кадровые потери, выразившиеся в отходе от краеведения видных его деятелей. В то же время в местный краеведческий процесс включались крупные краеведы - выхоДцы из других регионов. С учетом данного обстоятельства и принимая во внимание, что отдельные «старые» омские краеведы, несмотря ни на что, продолжали активно работать, а также бывший постоянным приток в краеведение свежих местных сил, можно говорить не только об известной компенсации потерь, но даже и об определенном качественном росте омских краеведческих кадров. Организованность и значительный кадровый потенциал обеспечили динамичное развитие местного краеведческого, движения и несомненные успехи, достигнутые краеведами 1930 - 1960-х гг. во всестороннем изучении Омского Прииртышья.

Раздел II. Основные направления краеведческой деятельности по изучению Омского Прииртышья в 1930 - 1960-е гг.

1. Естественно-научное краеведение

Естественные ресурсы и природные особенности Омского Прииртышья традиционно привлекали исследовательское внимание местных краеведов-натуралистов. Не был исключением в этом смысле и изучаемый период. В 1930 - 1960-е гг. осуществлялись комплексные оСпце-географическиij исследования, занимавшие существенное место как в деятельности краеведческих организаций, так и в творчестве отдельных омских краеведов, например, С.Р. Лаптева, собравшего значительный массив материалов по географии Прииртышья и частично обобщившего их в неопубликованном труде «Природные условия Омской области», И.Н. Шухова, уделявшего существенное внимание общегеографическим наблюдениям в своей экспедиционной работе, и др.

Столь же традиционно интересовались омские краеведы редкими и периодическими природными явлениями. В составе Омского ОБК, а затем местного отделения ВАГО действовала возглавляемая ПЛ. Дравертом метеоритная комиссия. Ее руководитель, один из корифеев отечественной метеоритики, внес значительный вклад в развитие данной области знания и в краеведческом аспекте. Член Омского отдела ВГО

A.B. Борисов изучал явления космической и метеоритной пыли, а широко эрудированный ученый-краевед В.Н. Хитрово осуществил в Омске научные наблюдения солнечного затмения 1936 г. Им были составлены также фенологические наблюдательные журналы («Фенология г. Омска» и др.). Фенологией Прииртышья занимались С.Р. Лаптев, И.Н. Шухов и другие краеведы.

Омские краеведы проводили и метеорологические наблюдения, изучали климатические особенности региона. Регулярные и непрерывные на протяжении нескольких десятилетий метеорологические наблюдения вел И.Н. Шухов. В 1950 г. С.Р. Лаптев организовал для наблюдений такого рода специальный пункт в областном музее. В 1937 г.

B.Н. Хитрово был написан «Агроклиматический очерк г. Омска», тогда же увидела свет книга В.К. Иванова «Климат Омской области». На стыке климатологии и гидрологии работал другой активный краевед, крупный специалист в области сельскохозяйственной гидромелиорации B.C. Мезенцев.

Одним из магистральных направлений в деятельности омских краеведов-испытателей природы было изучение водных ресурсов (рек, озер, подземных вод и т.д.) региона. Особо следует выделить работы в сфере комплексного озероведения. В 1930-е гг. в Омском ОБК действовала бригада по изучению озер. В те же годы гидрохимик-лимнолог

C.Р. Лаптев принял активное участие в составлении водного кадастра СССР, совместно с биологом-фаунистом И.Н. Шуховым, научным руководителем упомянутой бригады, провел комплексное обследование горько-соленого озера Эбейты, разработал методику паспортизации озер. Позже совместно с учеными Свердловского НИИ курортологии (В.В. Эпштейн и др.) краевед неоднократно выезжал на минерализованные озера Омской области для выяснения их бальнеологического потенциала. Другим известным ученым-краеведом Д.Н. Фиалковым на территории Омска были открыты целебные минеральные воды. Заметим также, что водными артериями и озерами Омского Прииртышья интересовался и краевед-историк А.Ф. Палашенков.

Не менее интенсивной и продуктивной была деятельность участников местного краеведческого движения по разведке и изучению залежей полезных ископаемых. Известный минералог и геолог П.Л. Дра-верт, возглавлявший секцию полезных ископаемых ОБК, произвел в 1930-е гг. разведку фосфоритов в Омско-Тарском Прииртышье, обнаружил ванадий и никель в осадочных породах, обследовал прииртыш-ский буроугольный бассейн. В годы войны краевед был занят поисками местного известкового и минерального сырья, изучал глины, начал работу над фундаментальным трудом «Минералы и полезные ископаемые Омской области». Геологом-любителем A.B. Вагановым в конце 1930-х гг. были обнаружены Тарские мергели, вивианиты, битумы, залежи фосфоритов и минеральных красок, запасы торфа и выходы горючего газа. Начало целенаправленным поискам месторождений нефти и газа в Омской области было положено краеведом-геодезистом Д.Н. Фиалковым, много сделавшим также и для изучения движения земной коры, формирования современного рельефа Прииртышья. Геологией так или иначе интересовались С.Р. Лаптев, В.Н. Хитрово и другие омские краеведы.

В изучение почвенного покрова Омского Прииртышья наиболее существенный вклад внес активный деятель местного краеведения К.П. Горшенин, опубликовавший в 1939 г. книгу «География почв Сибири», а позже составивший сибирскую почвенную карту. Профессионально занимались почвоведением, либо интересовались им краеведы В.В. Берников, В.Н. Хитрово, С.Р. Лаптев и др. Традиционно привлекали омских краеведов и ботанические изыскания. Изучением флоры Омского края занимались на протяжении изучаемого периода А.Д. Кизю-рин (плодовое садоводство), К.Г. Ренард (декоративное садоводство и цветоводство), В.В. Берников, H.H. Смирнов, Г.И. Конев (лесоводство). Растительный мир Прииртышья и сопредельных территорий исследовали геоботаник - флорист H.A. Плотников, специалист по кормовым растениям и экотипам трав В.Н. Хитрово, ботаники-любители A.B. Ваганов, занимавшийся краеведческой гербаризацией и выяснением перспектив выращивания масличных и технических культур, И.Н. Шухов, изучавший местные лекарственные растения, а также С.Р. Лаптев и др.

Среди омских краеведов-исследователей животного мира следует особо отметить орнитолога и охотоведа И.Н. Шухова, интересовавшегося также ихтиологией, гельминтологией, эпидемиологией, энтомологией и т.д. Участником местного краеведческого движения был известный учШый-зоолог A.B. Федюшин, отличавшийся широким спектром научных интересов - от прудового рыбоводства до природно-очаговых инфекций. Значительный вклад в изучение фауны Омского Прииртышья внесли также М.В. Мальцев (энтомология), М.М. Сады-рин (пчеловодство), А.Н. Каденации (гельминтология и паразитология), специалист по мягкотелым беспозвоночным В.Н. Дроздов и др. Во второй половине 1940-х гг. областным музеем была предпринята удачная попытка каталогизации местной фауны, были, в частности, опубликованы каталоги жесткокрылых и чешуекрылых насекомых (Е.Д. Логачев), а также рыб, амфибий, рептилий и млекопитающих (И.Н. Шухов).

Изучалась местным и краеведами и ископаемая фауна Прииртышья. Живо интересовались краеведческой палеонтологией П.Л. Дра-верт. И.Н. Шухов', A.B. Ваганов. М.В. Мальцев. B.C. Аношин и др. В

1951 г. экспедицией юннатов под руководством С.Р. Лаптева были сделаны уникальные палеонтологические находки - более 500 отпечатков плиоценовых рыб. Увлекался палеонтологией и А.Ф. Палашенков. В конце 1940-х гг. краевед составил и разослал по районам области вопросник для регистрации находок костей ископаемых позвоночных животных, а в 1956 - 1957 гг. опубликовал материалы к палеонтологическим картам г. Омска и Омской области, учтя тем самым все известные находки костных остатков крупных четвертичных млекопитающих. Эти любительские по существу работы А.Ф. Палашенкова получили в свое время достаточно высокую оценку ученых-палеонтологов. С учетом того, что в изучаемый период в регионе не было профессионалов, специализировавшихся в данной отрасли естествознания, палеонтологическую деятельность краеведа следует признать весьма значительной.

Роль подобных любительских изысканий (геологические и ботанические работы A.B. Ваганова, метеорологические и фенологические наблюдения С.Р. Лаптева и т.д.) в процессе познания природы Омского края вообще была достаточно заметной. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что естественно - научное краеведение в Омском Прииртышье в 1930 - 1960-е гг. традиционно развивалось в тесной связи с профессиональной наукой и осуществлялось преимущественно силами ее представителей. В целом же в изучаемый период активистами местного краеведческого движения, среди которых были как профессиональные естествоиспытатели, так и натуралисты-любители, посредством природоведческих экскурсий и наблюдений, естественно - научного коллекционирования, сбора, анализа и систематизации разнообразных сведений о природе края был внесен существенный вклад в изучение Омского Прииртышья в общегеографическом, геолого-минералогическом, гидрологическом, климатологическом, фенологическом, почвоведческом, ботаническом, зоологическом и палеонтологическом отношениях.

2. Культурно-историческое краеведение

Одной из характерных черт данного направления краеведческой деятельности был устойчивый интерес омских краеведов к древнейшему прошлому родного края. В 1930-1960-е гг. непосредственно занимались археологией Прииртышья, либо так или иначе были причастны к археологическим изысканиям многие видные участники местного краеведческого движения. Так, интересовался археологией Омского края П.Л. Драверт, начавший свою археологическую деятельность еще в 1920-е гг., ряд уникальных археологических памятников был открыт другим краеведом-натуралистом И.Н. Шуховым. В ходе своих экспедиций производил фиксацию древних памятников С.Р. Лаптев, в Тар-ском Прииртышье активно занимался археологическими разведочными работами и раскопками краевед A.B. Ваганов, особенно в 1930-х и 1960-х гг. Применительно к 1950-1960-м гг. практически то же самое можно сказать и о большереченском краеведе B.C. Аношине.

Наиболее весомый вклад в местную краеведческую археологию был внесен А.Ф. Палашенковым, бывшим в 1930-1960-е гг. единственным в регионе исследователем, работы которого в данной области максимально приближались к профессиональному уровню. В 19381939 гг. краевед изучал археологические памятники севера Омской оласти (в административных границах тех лет), позже тесно сотрудничал с академическим Институтом материальной культуры (в частности, с московским археологом В.Н. Чернецовым), читал курс археологии в омском педагогической вузе. Колоссальная работа была проведена А.Ф. Палашенковым по учету уже известных и регистрации новых, открытых в ходе собственных краеведческих поездок по Омской области археологических памятников. Результатом ее стали составленные краеведом археологические карты г. Омска и Омской области, материалы к которым, частично опубликованные, по сей день не утратили большого информативного значения.

Изучение местными краеведами Омского Прииртышья в этнографическом отношении, напротив, было менее интенсивным и результативным. Вместе с тем, среди деятелей омского краеведения, внесших определенный вклад в краеведческую этнографию, можно назвать И.Н. Шухова и А.Ф. Палашенкова, работавших на стыке археологии и этнографии, а также С.Р. Лаптева, собравшего, к примеру, интересные материалы по этнографии казахов в ходе предпринятой им в 1949 г. поездки по южным районам Омской области и сопредельным территориям Северо-Восточного Казахстана. Оценивая этнографическую деятельность краеведов, равно как и археологическую, необходимо помнить, что в интересующий нас период среди омских ученых-профессионалов представителей этих областей научного знания, по существу, не было, что объективно повышает значение сделанного местными любителями археологии и этнографии. Вместе с тем нельзя не заметить, что археологические и этнографические работы омских краеведов ограничивались в основном поиском и коллекционированием предметов материальной культуры, разведкой и реже раскопками археологических памятников, записями собственных наблюдений и сведений, полученных от других Лиц, т.е. оставались по существу сбором эмпирических материалов, не поднимаясь, как правило, на уровень их анализа и тем более научных обобщений.

Собственно исторические исследования активных участников местного краеведческого движения 1930 - 1960-х гг. отличались достаточно широким спектром направлений. Из всего их многообразия можно выделить несколько, пользовавшихся в краеведческой среде наибольшей популярностью. Прежде всего это изучение истории населенных пунктов - городов, сел и деревень Омской области, которым занимались почти все местные краеведы, включая многих из тех, кто, в принципе, не был ориентирован на историческое краеведение. К примеру, сведения по истории отдельных населенных пунктов (путевые впечатления, рассказы старожилов и т.п.) в большом количестве отложились в краеведческом архиве С.Р. Лаптева, а И.Н. Шухов, написавший. главным образом, на основе личных впечатлений свои «Картины старого Омска», по праву считался знатоком истории города, его «живой летописью».

Вполне естественно, что особое внимание прошлому населенных пунктов Омского Прииртышья уделяли краеведы культурно-исторического профиля. Так, И.С. Коровкинмым деятельным образомбирал и публиковал материалы по историил и деревень Лю-бинского и Тюкалинского районов Омской области. Аналогичныеоры проводил Н.Ф. Черноков, знатокбирской «ямской гоньбы», увлеченный бытописательаринных притрактовыхл, в частности, родного ему Красноярского. Краевед B.C. Аношин, опубликовавший в 1968 г. на основебранных им за многие годы материалов первую в регионе книгу по «районной» истории, заслуженно пользовался репутацией «большереченского летописца». A.B. Ваганов на протяжении всего исследуемого периодабирал разнообразныеедения по истории Тарского края и, прежде всего,мой Тары. В 1930-1940-е гг. подобными изысканиями занимался называевский краевед Я.А. Сла-винский. В 1950-1960-е гг. определенный вклад в изучение прошлого населенных пунктов региона внеслиециалист в области исторической демографии П.Т. Сигутов, занимавшийся исторической топонимикой С.А. Огурцов, автор работ об основании и основателе Омской крепости Д.Н. Фиалков, написавшая ряд книг по истории Омска, Тары и других городов края М.К. Юрасова. Историей отдельныхл и районных центров занимались также В.М. Самбурский, К.И. Шабалин, А.И. Крылов и целый ряд других краеведов.

Трудно переоценить сделанное А.Ф. Палашенковым как в изучении истории отдельных населенных пунктов, так и вообще исторического прошлого Омского Прииртышья. Краевед сосредоточил в своем архиве огромный массив материалов по истории Омска, Тары, Тюка-линска, других городов и сел, а также крепостей, форпостов и редутов старинных оборонительных линий, изучал историю путей сообщения, например, старинных дорог и в том числе участков Московско-Сибирского тракта, занимался составлением краеведческой хроники,' собирая с этой целью данные старой периодики, записывая собственные наблюдения местной повседневности (происшествия, курьезы и даже городские слухи). Нельзя не упомянуть и собранные краеведом сведения об уроженцах и выдающихся деятелях Омского края для задуманного им «Словаря Омской области». Подготовительные материалы к этой своеобразной краеведческой энциклопедии составляют более двух тысяч единиц хранения его личного архивного фонда.

Интерес А.Ф. Палашенкова к историческому прошлому региона перекликался с его активной памятныко-охранительной деятельностью: Краевед был автором нескольких работ о местных памятниках истории и культуры, а также первой в сибирском регионе книги «Памятники и памятные места Омска и Омской области». Хорошо известны деятельное участие А.Ф. Палашенкова в спасении ряда омских исторических памятников (Никольский казачий собор, сооружения на территории второй Омской крепости и т.д.). его работа по увековечению памяти замечательных земляков, изучение омских некрополей.

Собранные краеведом материалы о Бутырском, Казачьем, Шепелев-ском и других старых омских кладбйщах, сейчас уже не существующих, позволяют считать его основоположником местной пекрополи-стики.

Необходимо заметить, что А.Ф. Палашенков; пристальное внимание уделял также и памятникам революции и гражданской войны в Омском Прииртышье. Историко-революционное краеведение вообще было на протяжении изучаемого периода одной из наиболее важных составляющих деятельности омских краеведов. Та к, например, в 1936] 937 гг. краеведы Тарското РБК активно занимались сбором воспоминаний участников партизанского движения в таежном крае, в дальнейшем в русле историко-революционной тематики работали многие омские краеведы - историки, литераторы, художники (С.И. Веремей, Д.И. Логачев, И.Ф. Петров, М.К. Юрасова и др.). Уже в годы Великой Отечественной войны обозначилось в качестве одного из приоритетных военно-патриотическое направление краеведческого поиска. Наряду с историко-революционным оно нашло отражение не только в деятельности большинства представителей омского исторического краеведения, но и в собирательской и экспозиционной работе государственных и общественных музеев региона.

Существенное внимание уделяли краеведы истории местного народного хозяйства. Так, А.Ф. Палашенков собирал сведения о старейших в регионе промышленных предприятиях (екатерининский каторжный завод, омская суконная фабрика и т.д.), С.Р. Лаптев и A.B. Ваганов интересовались историей медеплавильного и стекольного производств в Тарском крае. Традиционно привлекала омских краеведов история местного хлебопашества, садоводства, огородничества, пчеловодства и прочих видов хозяйственной деятельности (материалы и печатные работы А.Ф. Палашенкова, М.В. Мальцева, И.С. Коров-кина, М.С. Каргаполова и др.).

Изучение истории науки и культуры в Омском Прииртышье также входило в сферу деятельности омских краеведов. И.С. Коровкин, к примеру, собирал материалы о пребывании в Омске академика Н.В. Цицына, а А.Ф. Палашенков - о посетивших Омск знаменитых ученых-путешественниках XVIII - XIX вв. Показательно, что многие активные участники местного краеведческого движения проявляли значительный интерес к историческому опыту омского краеведения. Сведения о краеведах прошлого и коллегах-современниках собирал А.Ф. Палашенков, историей местного краеведения занимались также И.С. Коровкин, В.К. Иванов, С.А. Огурцов, М.М. Садырин и др., в работах которых нашло отражение творчество М.В. Певцова, А.Н. Седельни-кова (младшего), ПЛ. Драверта, А.Ф. Палашенкова, И.Н. Шухова, Н.Ф. Чернокова.

Если основу естественно - научного краеведения в Омском Прииртышье традиционно составляла деятельность профессиональных ученых, то в отношении исторического краеведения таковая становится заметной лишь в самом конце 1930-х гг. и, главным образом, во второй половине изучаемого периода. В числе первых омских историков - профессионалов, обратившихся к краеведению, следует назвать Н.В. Горбаня, научно-краеведческая деятельность которого по изучению истории классовой борьбы в дооктябрьский период (например, антифеодального крестьянского протеста), выборов в органы местного самоуправления в старом Омске и т.д. строилась на широком использовании архивных источников, причем с хотя бы фрагментарной их публикацией.

В середине 1940-х гг. к сбору материалов о крестьянской колони-, зации Прииртышья приступил А.Д. Колесников, известный своими трудами по истории земледельческого освоения Западной Сибири и исторической географии Омского края. В 1950 - 1960-х гг. существенный вклад в разработку историко-революционной проблематики (история трех российских революций и гражданской войны) в ее краеведческом аспекте был внесен историками М.Е. Будариным, М.С. Колмогоровым, Б.В. Кондриковым, И.Е. Молоковым, И.Н. Новиковым, В.М. Самосудовым, Н.Б. Хайруллиным и др. Ближе к концу рассматриваемого времени занялся исследованием обстоятельств основания Омской крепости и других событий и явлений локальной истории архивист E.H. Евсеев.

Приход в омское историческое краеведение историков - профессионалов существенно способствовал его качественному росту. Стала заметной тенденция перехода от простого собирательства к научному осмыслению исторического прошлого края. Более четко обозначились приоритеты в тематике историко-краеведческих работ, одновременно происходила все большая их специализация, существенно расширилась, главным образом, за счет архивных материалов источниковая база исследований. В 1950 - 1960-х гг. была, в частности, проведена значительная работа по составлению и изданию сборников документальных краеведческих материалов преимущественно историко-революционного содержания. Господствовавшие ранее описательные методики все более вытеснялись методами научного анализа. Так, в работе с историческими источниками метод их научной критики пришел на смену широко практиковавшемуся ранее способу прямого заимствования. В конце изучаемого периода, на наш взгляд, стала фактом частичная интеграция омского исторического краеведения в профессиональную науку.

Среди участников местного краеведческого движения, занимавшихся литературным краеведением в первую очередьедует назвать И.С. Коровкина,здавшего в Большемогильном школьный литературно-краеведческий музей. Краевед изучал и популяризировал творчество таких омских литераторов как П. Васильев, И. Голошубин, И. Ливертовский, Л. Мартынов, Е. Минин, Я. Озолин, А. Сорокин и др.,вместноB.C. Аношиным выяснял подробности посещения Омского края А.П. Чеховым. Литературное краеведение входило также и веру интересов А.Ф. Палашенкова, особое внимание уделявшего выяснению обстоятельств пребывания на омской каторге Ф.М. Достоевского и приложившего немалол кзданию в Омске литературного музея имени великого писателя.

Названные выше исследователи края занимались и краеведческой фольклористикой. И.С. Коровкин, бывший одним из наиболее увлеченных и деятельных омских фольклористов 1930 - 1960-х гг., составил уникальное собрание произведений устного народного творчества, главным образом, песен-частушек и сказок. В 1950 - 1960-х гг. некоторая часть собранных краеведом-фольклористом материалов была опубликована в сборниках «Частушки колхозной молодежи», «Сибирские частушки», «Сказки Омской области». А.Ф. Палашенков, начинавший свою научно-краеведческую деятельность как смоленский фольклорист, отчасти продолжал интересоваться фольклором и в течение омского периода своей жизни: В частности, в 1944 г. им был издан небольшой фольклорный сборник «Песни советской девушки в дни Великой Отечественной войны».

Омский фольклор в интересующий нас период собирали и изучали филолог В.А. Василенко, журналист B.C. Веремей, отставной офицер П.П. Павлов. Особо значимой была деятельность краеведа-фольклориста Н.Ф. Чернокова. Ее итогом стали тысячи записей народных игровых и проголосных песен, частушек, сказок, бывальщин и многого другого, вплоть до знахарских заговоров и «подоконных» причитаний. В поисках фольклорных памятников Н.Ф. Черноков совершил множество походов и поездок по старожильческим деревням и казачьим станицам Омского края, будучи авторитетным специалистом в области песенной и танцевальной народной культуры, стоял у истоков Омского русского народного хора. Краевед являлся также выдающимся знатоком и любителем сибирской народной старины, сосредоточившим в своем архиве уникальные данные о быте и нравах старой сибирской деревни.

Культурно-историческое направление региональной краеведческой активности в 1930 - 1960-е гг. было, таким образом, представлено деятельностью местных краеведческих организаций (прежде всего различного уровня краеведческих музеев) и целой плеяды местных краеведов, осуществлявших сбор, обобщение и популяризацию сведений по археологии и этнографии края, по истории революций и войн, населенных пунктов, путей сообщения, хозяйственных и культурных инициатив, литературного и художественного творчества, а также активно участвовавших в работе по выявлению, регистрации и охране памятников истории культуры, в музейном строительстве. Как удалось выяснить, данное направление по интенсивности и результативности научно-краеведческого поиска нисколько не уступало в эти годы местному естественно - научному краеведению и получило существенно большее развитие, нежели в предшествовавшие исследуемому периоду десятилетия.