Проза И. Грековой в контексте литературного процесса 1960 - 80-х годов тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.01.01, кандидат филологических наук Говорухина, Юлия Анатольевна

• Говорухина, Юлия Анатольевна
• кандидат филологических наук
• 2000

Оглавление диссертации кандидат филологических наук Говорухина, Юлия Анатольевна

Введение.

Глава 1. Социокультурная ситуация и основные тенденции развития отечественной прозы 1960-80-х годов.

Глава 2. «Городская проза» и начало пути И.Грековой под знаком аналитизма (1960-е годы).

Глава 3. Движение от аналитизма к синтезу (1970-е годы).

Глава 4. Итоги художественного поиска в контексте «городской прозы»

1980-х годов.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Проза И. Грековой в контексте литературного процесса 1960 - 80-х годов»

Одной из актуальнейших проблем отечественного литературоведения является создание обновленной концепции истории литературы XX века. Для этого необходимо всестороннее объективное изучение литературного процесса, введение в научную сферу имен и литературных произведений, по ряду причин обойденных специальным вниманием литературоведов. И.Грекова - одно из таких имен. Исторически назревшая потребность рассмотреть своеобразие личности и творчества писательницы в контексте тех тенденций, которые определяли развитие литературного процесса 1960-80-х годов, придает избранной теме актуальную значимость. Актуальный аспект исследования определяется использованием сложного методологического комплекса, раскрывающего природу творческого наследия писательницы.

ЦЕЛЬ РАБОТЫ: дать целостный анализ творчества И.Грековой; выявить его динамику, идейно-художественную эволюцию в контексте литературного процесса 1960-80-х годов, определить своеобразие художественной системы И.Грековой.

ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ: исследовать творческую индивидуальность И.Грековой, рассмотреть идейно-тематические, проблемные и структурные аспекты ее творчества; установить основные этапы и динамику творческого развития писательницы; исследовать типологию героев и поэтику произведений И.Грековой; выявить, в какой степени творческие поиски И.Грековой совпали с ос новными тенденциями развития литературного процесса 1960-80-х годов;

НОВИЗНА работы в постановке задачи целостного исследования творче ства И.Грековой на широком фоне развития литературного процесса. Новизн - в преодолении локального изучения произведений писательницы. Творчеств*

И.Грековой не получило исчерпывающего литературоведческого исследования, ряд полемик, возникших в период ее активной творческой работы, оказался незавершенным. Проза И.Грековой никогда не была включена в широкий контекст литературного процесса 1960-80-х годов.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ ОСНОВОЙ работы стало соединение принципа конкретно-исторической детерминированности творчества И.Грековой, позволяющего рассмотреть прозу писательницы в контексте основных тенденций развития литературного процесса 1960-80-х годов, с принципом имманентного анализа произведений автора. В работе используется методология герменевтики, кроме того актуален и принцип типологический, который позволяет рассмотреть творчество И.Грековой в системе, проследить типологию героев.

Теоретической основой исследования послужили положения современного литературоведения о конкретно-историческом и системном изучении явлений искусства в их взаимодействии, работы М.Бахтина, А.Бочарова, С.Бочарова, С.Бушмина, Г.Гачева, Л.Гинзбург, Е.Добренко, В.Ковского, Л.Колобаевой, Н.Лейдермана, Ю.Лотмана, Е.Сидорова, И.Сухих, М.Храпченко.

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ. Диссертация включается в круг работ, посвященных изучению литературного процесса XX века, дополняя их конкретными результатами анализа творчества И.Грековой. Значимость работы определяется тем, что ее материал, отдельные положения могут послужить основой для дальнейшего исследования творчества писательницы. Материалы диссертации могут быть использованы в вузах при чтении курсов по истории советской литературы, для разработки спецкурсов по проблемам литературного процесса XX века.

АПРОБАЦИЯ РАБОТЫ. По теме диссертационного исследования были предоставлены работы на следующих всероссийских и региональных научных конференциях: международная конференция "Новое видение культуры мира в XXI веке". Владивосток, 2000г.; международная конференция. Хабаровск, 2000 г.; межвузовская конференция "Per aspera.". Череповец, 2000 г.; всероссийская научная конференция "Личность в меняющемся обществе". Комсомольск-на

Амуре, 1998г.; 36-я научно-практическая конференция. Комсомольск-на

Амуре, 1997г; 37-я научно-практическая конференция студентов и аспирантов. Комсомольск-на-Амуре, 1998г.; "Вопросы филологии и методики преподавания иностранных языков". Комсомольск-на-Амуре, 1998г.; 38-я научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых. Комсомольск-на-Амуре, 1998 г.;

Проза И.Грековой, на наш взгляд, представляет интерес как явление, органично вписывающееся в основные тенденции развития, созвучное идейным исканиям литературного процесса 1960-80-х годов и в то же время обладающее своей спецификой.

Однако, проанализировав имеющийся объем критических работ, мы столкнулись с парадоксом: при достаточно большом их количестве оказалось невозможным, ознакомившись с ними, получить целостное представление о художественном мастерстве писательницы, месте ее творчества в литературном процессе 1960-80-х годов. И причина этому не в недостаточном профессионализме авторов, среди которых известные исследователи отечественной литературы, а в локальном подходе и разной эстетической ориентации критиков, рождающей пестроту их суждений. В потоке критических исследований творчества

И.Грековой обнаруживается некоторая эволюция, углубление анализа, прослеживается особая динамика. Но при этом критические работы обнаруживают полную противоположность мнений, за которой улавливается неточность интерпретаций произведений писательницы.

Сама И.Грекова писала о том, что признаком "неуспеха" являются не отрицательные отзывы, а отсутствие отзывов. Ни одно из произведений писательницы не прошло в критике без следа (за исключением последнего "Свежо предание.", выдвинутого на премию Букера, но не отмеченного критикой).

Вслед за первым рассказом последовали первые положительные отзывы (Л.Михайловой "Путешествие за проходной"(1962) [190] и Г.Охотиной "Первый рассказ - первый успех"(1963) [196]. Затем мнения исследователей разошлись к противоположным полюсам: резкое осуждение либо признание талантливости. Наличие противоположных оценок, высказываемых с одинаковой силой, вызывало интерес к творчеству И.Грековой и у критиков, и у читателей.

В основу обзора критики, посвященной прозе И.Грековой, мы положили хронологический принцип. Это позволит нам, в первую очередь, проследить динамику развития критики об И.Грековой. Кроме того, мы сможем рассматривать в единстве последовательное развитие и творчества писательницы, и социокультурного процесса. Ведь часто та или иная оценка, замечания, встречающиеся в критических статьях, посвященных творчеству И.Грековой, обусловлены спецификой литературной и общественной ситуации этого времени.

Предваряя анализ критики, отметим следующую особенность. В конце 1960-х, в 70-е годы публикуются работы, содержащие преимущественно субъективную оценку творчества И.Грековой. Далее, в 1980-е, мы констатируем наступление качественно нового этапа в развитии критики. Появляются работы, достаточно глубоко и объективно исследующие поэтику И.Грековой.

Эти наблюдения позволили выделить два направления в критике, посвященной творчеству писательницы. Представители первого, следуя социологическому принципу, подходят к произведениям И.Грековой с точки зрения их соответствия или несоответствия традиционным критериям оценки героя, художественной ценности текста. Создается впечатление, что эта часть критиков "не успевает" за литературным процессом, не осмысливает новые литературные тенденции как качественно новый этап литературного процесса. В их числе Г.Бровман, Л.Плоткин, П.Пустовойт, В.Розанов. Б.Яковлев, И.Андреев. Представители другого направления, далекие от социологической ортодоксии в вопросах интерпретации художественных текстов, улавливают новые веяния в литературном процессе, оценивают их адекватно развитию литературы. В их числе А.Нинов, В.Оскоцкий, А.Латынина, Т.Хмельницкая, Е.Юкина, В.Фальков, Л.Цилевич.

Шестидесятые годы - начало творческого пути И.Грековой. В обществе, литературе, критике - это годы переломные, годы переосмысления, возникновения новых литературных тенденций. Одни критики принимают их, другие ставят в вину. Это определило появление на страницах журналов и газет ряда дискуссий, посвященных тому или иному произведению писательницы.

Одна из них, посвященная рассказу "Дамский мастер"(1963), началась с публикации Г.Бровмана. В своей работе "Проблемы и герои современной прозы" автор исследует принципы построения рассказов писательницы, ее героев, эстетическую ценность произведений, обвиняя писательницу в том, что ее подход к изображению действительности напоминает принцип "потока жизни". Критик оценивает рассказ "Дамский мастер" как "пример того, что без целостной идейно-художественной концепции любая наблюдательность писателя и виртуозность зарисовок не дадут желаемого эстетического результата" [170,269]. Ф.Левин, напротив, в рассказе И.Грековой видит "подлинное художественное произведение, открывающее новый угол жизни. В нем созданы, по крайней мере, два новых образа, к анализу которых бессмысленно подходить со схемами и догмами"[187,335]. Критик намечает иной путь осмысления образа Виталия, предлагая решить вопросы: "откуда берутся" такие люди, "как формируются", "какое место занимают в жизни" [187,336].

Очередная дискуссия возникла в связи с публикацией повести И.Грековой "На испытаниях". По мнению целого ряда критиков, И.Грекова неудачно изобразила армию, обрисовала ее с точки зрения кухни. И.Андреев заявляет о том, что "в повести писательница. не заявила себя ни внимательным исследователем, ни знатоком той среды, которую решила спроецировать на художественное полотно" [165,85]. Более резким было суждение Вл.Розанова: "Вольно или невольно автор оглупил, опошлил и своих героев, и обстановку, в которой они действуют. И никакие намеки на "обстоятельства 1952-го года" не могут служить объяснением и оправданием этой дурно пахнущей карикатуры на военную и техническую интеллигенцию."[201,293]. Абсолютно противоположное мнение высказывает Л.Плоткин в статье "Пути решения военной темы": "Она (И.Грекова - Ю.Г.) видит в своих героях и слабости, и комические черты, и просто недостатки. Но разве люди нашей современной армии - это гомункулусы, некие неземные существа?"[198,174] В дискуссию вступает Б.Леонов. В статье "За и против" (часть, посвященная повести И.Грековой, называется "Что защищает профессор Л.Плоткин?") критик обвиняет писательницу в "разладе с правдой жизни". В художественном исследовании И.Грековой, по его мнению, обнаруживается "взгляд на нашу армию с "черного хода""[189,211]. Думается, что в ходе дискуссии истинная авторская идея произведения не была понята ни одной из спорящих сторон, поскольку главным объектом внимания критиков оказалась жизнь гарнизона, якобы "опошленная" писательницей, а не внутренняя жизнь героев повести. На наш взгляд, именно взаимоотношения героев, их способность к Диалогу, пониманию наиболее важны в повести. Кроме того, никто из критиков не выделил не менее важную проблему противостояния человека и Системы, также имеющую место в повести.

Заметим, что в период 1960-х годов объектом критики часто становятся не особенности поэтики И.Грековой (о чем с сожалением говорит и сама писательница [22,3]), а те социальные вопросы, которые стоят за ее произведениями. Необходимо отметить, что в работах критиков 60-х годов, к какому бы направлению они не относились, главными объектами исследования становятся герой и тема произведения, а главным критерием художественной ценности -соответствие действительности, "времени и месту". Герой исследуется и оценивается, исходя из следующих критериев: типичность, современность, злободневность, наличие воспитательной функции. Восприятие героя оказывается зачастую "черно-белым". Г.Бровман пишет: "И.Грековой нельзя отказать в остром зрении, цепкой наблюдательности"[ 168,269]. "Цепкость" и "наблюдательность" становятся в 60-е главной заслугой писательницы: "Никто не станет оспаривать таланта И.Грековой: у нее зоркий художнический взгляд, ей присущи великолепное знание материала."[198], "наблюдательность и острота зрения одаренного писателя." [167,199]. Действительно, все эти качества присущи И.Грековой, однако критики не соотносят способность И.Грековой подмечать с талантом художника, мастерски владеющего деталью. Критика 60-х не погружается вглубь текста. Сама писательница, на наш взгляд, весьма точно охарактеризовала состояние критики периода 60-х: "Одним из распространенных недостатков нашей критики является невнимательность к конкретному литературному произведению<.> Другая беда - крайнее невнимание к технологии писательского мастерства. В критических статьях главенствует "что", а не "как"" [22,3].

В этот период впервые возникают попытки включить творчество И.Грековой в литературный контекст. Так, Л.Скворцов произведения писательницы рассматривает в рамках "дамской повести" [202,26]. Главным признаком "дамской повести" он считает развитие любовной линии. На наш взгляд, идея, проблематика, содержание произведения И.Грековой не только не ограничивается любовной линией, но выходит далеко за ее пределы.

Другой пример неадекватного восприятия критикой новых литературных тенденций, воплотившихся в прозе И.Грековой, - обвинение И.Грековой в бытописательстве. В 60-е сильнейшей литературной тенденцией становится обращение писателей к быту. Г.Бровман, Н.Буханцов из тех критиков, которые с пренебрежением относятся к его присутствию в произведении.

Как показывает анализ прозы И.Грековой, эти самые "огорчающие тенденции" и определят то лучшее, что мы находим в ее произведениях. Мы относим творчество И.Грековой к публикуемой, но оппозиционной (официально-оппозиционной) литературе, наряду с которой существовала литература официозная и запрещенная. Еще одну причину несоответствий, парадоксов в потоке критики о И.Грековой, на наш взгляд, следует искать в том, осознает или нет тот или иной критик иную содержательную, концептуальную наполненность, установку этого пласта литературы. Так, П.Пустовойт в отзыве "В поисках деятельной личности" пишет: "Подлинный герой нашей эпохи - человек активного действия, творческой тревоги, борец и гражданин. Его характер формируется. в живом процессе повседневной борьбы за построение коммунистического общества. Автор (речь идет о рассказе "Дамский мастер" - Ю.Г.) допустил просчет, отъединив Плавникова от коллектива. Нет, не получилось активной личности из Плавникова. Не получилось"[200,6]. Эта оценка противоречит сущности художественного видения и мировоззрения художников той незаидеологизированной литературы, которая смогла при всей своей оппозиционности официозу найти выход к читателю.

В.Соловьев в статье "Несоответствия"[204] пишет о тех несоответствиях, которые писательница находит в жизни и которые выливаются в проблемы ее произведений. Перефразировав автора, можно говорить о несоответствиях в критике, посвященной творчеству И.Грековой. Мнение критиков часто не соответствует естественному развитию литературного процесса, не соответствует авторской концепции произведения.

Однако среди множества примеров "несоответствий" в критике 60-х годов выделяются статьи, авторы которых достаточно объективно подходят к интерпретации текстов И.Грековой. В 1969 году выходит сборник "Вопросы сюже-тосложения", в котором помещена статья В.Фалькова и Л.Цилевича "Сюжет и композиция рассказа И.Грековой "Дамский мастер""[207]. Авторы предпринимают попытку объяснить характер Виталия Плавникова - героя, вызвавшего самое большое разночтение среди критиков. Писательница соглашается со многим, следовательно, нам предоставляется возможность опираться в ходе анализа текста на данную интерпретацию образа Виталия как на наиболее объективную и верную. Ценным, на наш взгляд, является исследование А.Нинова "Реальность героя" [193,192], в котором автор рассматривает ранние рассказы писательницы, намечает то общее, что связывает ее творчество с традицией М.Зощенко, с творчеством Д.Гранина, В.Пановой.

В 70-е годы неоднородность критики продолжает иметь место. Однако мы можем говорить об ином ее качестве. Традиционная критика продолжает рассматривать произведение, делая акцент на "ЧТО". Другая же группа критиков, достаточно малочисленная, обращается к вопросу о том, "КАК" сделано произведение. Такие исследования часто, на наш взгляд, неточны, однако факт их появления важен, поскольку представляет ориентир для дальнейшего развития критики. Если главными объектами социологически ориентированной критики 60-х были герой и тема, то в 70-е в рамках второго пласта критики, ориентированного на "КАК", выделяются новые - эстетическая концепция личности писательницы, роль быта в формировании характеров, соотношение быта и бытия.

Разгромных", как выражается сама писательница, рецензий публикуется намного больше. Положительным, объективным отзывам приходится пробиваться на страницы журналов и газет. Причина - в особенностях социокультурной ситуации этого времени. Представители официальной оппозиционной прозы испытывают трудности - невозможность публикаций. И.Грекова в своем письме Цилевичу JI.M. пишет: "Очень-очень я рада, что хоть в урезанном виде, Ваша рецензия все же будет напечатана." [188,275] И далее "Насчет "отдельной книги" для "Хозяйки гостиницы" - пока что ничего не предпринимала, неохота еще раз получить отказ. Один раз мне его уже дали, причем в самой противной форме." [188,276]. Характерны и следующие высказывания писательницы. Первое по поводу публикации новой повести "Кафедра": ".буду отдавать ее в "Новый мир", с которым у меня договор. Почти наверняка они повесть не напечатают, уж очень там резко поставлены некоторые вопросы" [188,278]. Второе связано с публикацией романа "Пороги": "В литературе мои дела также не блестящи: моя последняя большая вещь пролежала в "Новом мире" два с половиной года без всякого решения; наконец, мне предложили ее сократить примерно на 40 процентов; я на это не согласилась, и наши отношения с этим, по-моему, выродившимся журналом окончены" [188,278]. Годы, о которых идет речь - начало 80-х. Сегодня мы воспринимаем отказ в публикации, поток разгромных статей, цензурные нападки на какое-либо произведение тех лет как знак его ценности.

Итак, критика 70-х представлена целым потоком "ругательств" в адрес И.Грековой-писательницы. Что именно возмущает? Остановимся на статье уже упомянутого Н.Буханцова "Эпизоды заскорузлого быта". Уже по названию статьи можно догадаться, что именно претит автору статьи - бытописание (проблема, обсуждавшаяся критикой еще в 60-е годы). Изначально неточно определив авторскую идею повести "Хозяйка гостиницы" (якобы писательница хотела показать, как простая советская женщина, пройдя "адовы испытания" бытом, бытом, осталась верной себе и своим чувствам), Н.Буханцов приходит к выводу о том, что это не удалось автору. «Их (граждански-душевно выкристаллизованные качества - Ю.Г.) обретают на общественной ниве, в тесном общении с рабочими людьми, с трудовым коллективом, а не на кухне с газовой плитой или личном огородном участке»[171,10]. По мнению критика, в повести доминирует «тусклое бытописательство», а выхваченные желания и чувства «не несут в себе общезначимого и общечеловеческого начала» [171,10].

О том же бытописании, но с положительной оценкой пишут другие критики, угадывая развивающуюся в литературе новую, ценную тенденцию. А.Латынина в статье «Свет и тени бытописания» говорит о том, что И.Грекова

- «художник-бытописатель», наделенный «способностью точно схватывать порожденные этой средой характеры, чувствовать волнующие ее проблемы, понимать ее быт»[ 186,47]. Исследовательница обнаруживает, на наш взгляд, одну из главных особенностей стиля И.Грековой: «Позиция всеведующего, объективного повествователя, все знающего обо всех, способного держать в своих руках нити всех судеб, чувствовать все происходящее в душе каждого из героев, - такая позиция явно не дается И.Грековой . Передоверяя повествование персонажу, писательница наилучшим образом использует свой изобразительный дар.» [186,48] Статья А.Латыниной, на наш взгляд, является одной из значимых в потоке исследований творчества И.Грековой.

В.Оскоцкий в статье «Как хороши, как свежи были розы»[195] находит в текстах Грековой своеобразный закон духовности (он первый пишет о проблеме духовности в прозе И.Грековой) - закон «открытой двери» (открытой души). Это замечание критика, на наш взгляд, наиболее точно определяет специфику концепции личности в прозе И.Грековой.

Тему духовной наполненности героев И.Грековой (а как показывает наше исследование, проблема духовности наиболее важная в творчестве И.Грековой), намеченную В.Оскоцким, развивает Н.Орехова: «Образ героини дан в развитии, движении к самой себе. Путь Веры Ларичевой к самопознанию

- это именно путь к людям и открытие в том себя»; «Не только дом, но и мир вот истинный масштаб жизни человека" [194,191] Грековский закон духовности критик формулирует так: отдать себя другим. В этом же направлении ищет основной духовный принцип Е.Добин в повести И.Грековой "Хозяйка гостиницы". Этот принцип - жизнелюбие, которое сродни человечности [174].

Рассмотрение творчества И.Грековой в контексте литературного процесса - явление редкое в критике о писательнице. В этой связи выделяется работа Попова JI. "Поворот темы", в которой автор соотносит повесть "Кафедра" с произведениями производственной темы 70-х, обнаруживая новаторство писательницы: "У Грековой производственный сюжет лишь в конце обозначается" как одна из граней развития действия [199,193], а также отмечая новое решение "производственной" темы и новый взгляд на "рядового" человека. Л.Попов указывает и на особое внимание писательницы к духовной, нравственной природе героя. "Вся поэтика повести, ее публицистический пафос оказываются ориентированными на этот круг идей" [199,193].

Намечает (однако, весьма абстрактно) некоторые вопросы, касающиеся контекста творчества И.Грековой, в своей работе и С.Боровиков: "Повесть "Кафедра" продолжает ряд произведений, в которых на научном, производственном фоне ставятся проблемы личной жизни" [168,177]. В этой же работе автор пишет: "Кафедра" дает еще один вариант примелькавшейся в литературе схватки честных ученых с жуликами от науки"[168,176]. Повторимся, подобные высказывания лишь намечают проблему контекста.

Развитие критики 80-х годов идет по пути выработки новых эстетических принципов в исследовании художественных текстов, возникших на совершенно новом материале действительности. Позади остается социологическая точка видения текста, подчиняющая себе весь анализ, определяющая критерии художественной ценности произведения. Вместе с тем активно развивается и обогащается второе направление, ориентированное на анализ поэтики.

Так, в статье И.Питляра рассматривается язык произведений И.Грековой. По отношению к слову критик соотносит героев (например, Эн-Эна и Матвея). И.Питляр выделяет такие особенности стиля писательницы, как метафоричность, контрастное соединение высокого и низкого слога, способ характеристики человека при помощи его речи.

Работа Т.Хмельницкой "Мера человечности" [208] представляет пример объективного, глубокого исследования поэтики И.Грековой. Критик обращается к проблеме духовного контакта героев у И.Грековой, упоминавшейся в критических работах В.Оскоцкого[195], Н.Ореховой[194], А.Латыниной [186]. Т.Хмельницкая исследует этот аспект в рамках повести "Вдовий пароход". Выходя, однако же, к обобщению эстетической концепции И.Грековой, она формулирует авторский нравственный закон - меру человечности.

В один ряд с работой Т.Хмельницкой ( ее критерии: объективность, установка более на "КАК", чем на "ЧТО") можно поставить исследование Е.Юкиной "Испытания" [214], которое также позволяет проследить, каким образом меняется взгляд критиков на проблемы, связанные с творчеством И.Грековой.

Хотелось бы отметить, что именно эта исследовательница наиболее близко подошла к авторской идее романа "Пороги", к проблеме духовности. Она выявляет нравственно-философскую проблематику романа: вопросы о смысле жизни, возможности понимания Другого. Е.Юкина обращает наше внимание на "собирательного героя" - коллектив отдела НИИ и испытание, которому он подвергается: "Техническая проблема (диалог машины с человеком) оказывается своеобразной метафорой другой проблемы - этической: возможность перевода языка человеческого на человеческий" [214,48].

Роман "Пороги", нужно отметить, вызвал полемику. Так, работа Е.Юкиной полемична статье К.Кедрова [180]. В ответ на негодования критика по поводу "ложных интриг" в романе, Юкина высказывает идею об опыте "антидетектива" в творчестве И.Грековой. Е.Юкина, на наш взгляд, верно формулирует специфику романа - его двуплановость. "Внутренний стержень сюжета - спор Гана с Нешатовым о бессмертии человеческой души. Внешняя, событийная основа романа - борьба отдела с анонимками" [214,48]. "Основной принцип сцепления сюжетных звеньев: жизнь - последовательность порогов, которые мы преодолеваем, переступая прежде всего через самих себя" [214,49].

Особенностью критической работы Е.Юкиной является не только глубина выводов исследовательницы, но и сам подход (сравнительный) к анализу произведений И.Грековой. Исследовательница, сопоставляя два разных в жанровом отношении произведения ("Пороги" и "Фазан"), приходит к выводам о специфике героя, о проблематике произведений писательницы середины 80-х гг.

А.Арьев в статье "Жажда открытости" продолжает развивать идею А.Латыниной о неоднозначности трактовок текстов И.Грековой. "Непредсказуемость, невычисляемость житейских ситуаций, отношений между людьми, цветущее многообразие самого бытия - вот та материя, из которой скроены произведения Грековой.Проза Грековой допускает многозначность толкований избранных сюжетов. В ней всегда присутствует множественность точек зрения и на сюжет, и на самих персонажей" [167,14]. Именно в этой статье проявлен характерный для криткГки 80-х подход к анализу произведения.

На наш взгляд, критика 80-х дает и наиболее интересные замечания о проблеме контекста. Мы имеем в виду, прежде всего, заключительную статью И.Дедкова к сборнику "Последний этаж". Анализируя произведения, составившие сборник, И.Дедков отмечает, что " в них как бы пересматриваются устоявшиеся возможности признанной прозы 70-х и представлена менее организованная, вызывающе заземленная и стихийная картина действительности" [173,421]. И.Дедков ставит такое произведение И.Грековой, как "Хозяева жизни", в ряд произведений, в которых читателю открывается человек, ничему не удивляющийся, все терпящий - маленький человек. Но это не тот тип героя, который был представлен литературой 19 века. Произошла метаморфоза. Теперь это герой, открывающий "трагедию повседневности, серой обыденности" [173,420]. Именно эта трагедия выходит на первый план в текстах Л.Чуковской "Софья Петровна", И.Грековой "Хозяева жизни", М.Кураева "Капитан Дик-штейн", С.Каледина "Смиренное кладбище" и других, вошедших в сборник.

Наряду с отмеченными нами критическими исследованиями в 80-е годы имеют место статьи, страдающие излишней субъективностью оценок, невыяв-ленностью авторской концепции в рассматриваемых произведениях

Так, И.Кузьмичев, возвращаясь к опыту Л.Скворцова, рассматривает произведения писательницы в рамках "дамской повести" [183], по его мнению, распространенной в литературе 70-80-х. ""Дамская повесть" в конце 50-х-начале 60-х занимала, - пишет критик, - отдельные разрозненные островки в литературе, теперь образовала целый архипелаг. И.Грекова - один из мастеров бытописания такого рода"; " Свое искусство подражания этому жанру она доводит до блеска"[183,144]. По категоричности этой работе близка статья Е.Шкловского "По верхнему слою" [212]. Здесь автор отмечает, что проблема отношений человека и коллектива в сложной ситуации, заявленная в романе "Пороги", не рассматривается автором настолько глубоко, чтобы исчерпать все возможности жанра. "Как искажаются человеческие отношения в результате нелепости - показывает И.Грекова. Но этого мало для уяснения природы конфликтной ситуации. Исследования природы, причины в романе нет. Явление остается нераспознанным. <.> От литературы мы вправе ждать более глубокого художественного познания реальности и энергии мысли" [212,27].

Похожие выводы встречаем в отзыве на роман "Пороги" К.Кедрова "Откровение или откровенность?", в которой слышен призыв автора создавать Ге-роев[ 180,4]. Позиция И.Грековой принципиально отлична: "Нервные призывы критиков создать образ положительного героя современности в значительной мере бесплодны. Важна живая жизнь, которую писатель смог вдохнуть в него"[19, 36]. Сюжет романа "Пороги" К.Кедров называет "бурей в стакане". Автор отзыва имеет в виду фигуру Нешатова, впоследствии оказавшегося честным работником и автора анонимки, которых оказалось двое. К.Кедровым упущено главное - процесс "воскрешения" души Нешатова - то главное, что позволяет говорить, напротив, о художественной и идейной ценности произведения.

В 90-е годы, как мы отметили, обнаруживается резкий спад потока критики об И.Грековой. Однако упомянем о работе В.П.Куликовой [184], в которой произведение И.Грековой ("Без улыбок") послужило материалом для лингвистического анализа текста.

Незамеченным критикой остался лишь роман "Свежо предание.", опубликованный в 90-х годах. Нами обнаружены и изучены лишь работа С.Костырко [182] и послесловие к роману Р.Зерновой [176].

Анализ работ, посвященных творчеству И.Грековой, позволил сделать следующие выводы. Выделяются два направления в критике об И.Грековой: опирающееся на социологический принцип в интерпретации текста и ориентированное на исследование поэтики. Работы второго типа представляются нам особенно ценными в потоке литературной критики. В них находим попытки исследования поэтики, аргументации, а не декларирования.

На основе рассмотренных нами работ можно выявить динамику в развитии критики об И.Грековой. Нам видится, что это движение идет от описания субъективных впечатлений к более объективному, аналитическому взгляду на текст; от называния, выявления основных особенностей поэтики И.Грековой до попыток их разностороннего осмысления; от однозначных оценок и интерпретаций до многозначности трактовок, выхода на философское содержание проблем. Причем первое характерно для критики 1960-70-х, второе - для 80-х годов. Это подтверждает и последовательное изменение объектов критического внимания: от героя и темы (их актуальности) - к анализу сюжетных, композиционных компонентов текста.

Динамика развития критики, посвященной прозе И.Грековой, может быть рассмотрена и в ином плане. Начало творческого пути писательницы (а это 60-е годы) было отмечено всплеском критики. Затем, в 70-е, спад и новая волна интереса в 80-е. Иссякнув к 90-м, поток критики представляет собой ту динамику, которая очередной раз явилась примером извечного закона перехода количества в качество.

Кроме того, большую часть исследований творчества И.Грековой представляют работы, посвященные отдельным текстам писательницы. Причем в большинстве своем это рецензии, отзывы или статьи. Сегодня, когда последнюю публикацию И.Грековой и наше исследование отделяет достаточная временная дистанция (десятилетие), позволяющая обобщить, осмыслить особенности литературного процесса, особенности развития критики, посвященной творчеству И.Грековой, сами произведения писательницы, возникает потребность определить концепцию всего творчества И.Грековой рассмотреть его в контексте литературного процесса 1960-80-х годов.

Заключение диссертации по теме «Русская литература», Говорухина, Юлия Анатольевна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное выше исследование позволяет сделать вывод об органичном включении прозы И.Грековой в контекст литературного процесса и в то же время об особом положении ее творчества в рамках «городской прозы» мы наблюдаем в прозе И.Грековой основные тенденции, характерные для литературного процесса 1960-80-х годов и для «городской прозы» в частности. Это, прежде всего, тенденции, связанные с движением отечественной прозы от аналитизма к синтезу. Оппозиционность социологизированному канону официальной литературы, ориентация на деидеологизацию, обращение к внутренней духовной жизни человека, художественное выявление ситуации кризиса, психологических метаморфоз, проникновение во взаимоотношения людей, поиски нравственной опоры в ситуации «дефицита человечности», философизация прозы, углубление ее психологизма, поиски адекватных этому форм поэтики, особая актуализация проблемы повествовательной инстанции, нарратива в прозе - то, что объединяет творчество И.Грековой с «городской прозой» 1960-80-х годов, объясняет его эволюцию.

В то же время существует особая внутренняя динамика развития творчества писательницы, которая, с одной стороны, социально и литературно детерминирована, а с другой, - может быть рассмотрена имманентно как выражение своеобразия ее художественной системы. Подвижность художественной системы И.Грековой обусловила необходимость поиска источника ее изменений. В ходе исследования в качестве такого источника мы выявили движение к онтологическому видению действительности, вызвавшему углубление проблематики в творчестве писательницы и динамику ее поэтики.

Главная проблема, объединяющая произведения И.Грековой, на наш взгляд, - проблема духовности, духовного контакта, отношений человека с миром. Под «духовностью» мы понимаем прежде всего внутреннюю субстанцию личности, ее нравственную суть и ориентируемся на интерпретацию этого понятия, представленную в философских трудах

М.Шелера и В.Франкла. «Открытость» кроме прочего предполагает i i способность к соприсутствию», которое может быть реализовано через сочувствие, сострадание, сопереживание. Такой человек, по мнению В.Франкла, может считаться «открытым» Другому, который способен поставить себя на место этого Другого, понять его мысли, проникнуться его чувствами. О духовности в этом смысле мы говорим, формулируя проблематику творчества И.Грековой. Такая интерпретация понятия «духовность», включающая в себя проблему интерсубъективности, делает возможным обратиться к понятию Диалога, понимаемого широко, в философско-эстетическом плане. На наш взгляд, именно проблема Диалога организует художественную систему И.Грековой, а углубление ее делает эту систему подвижной.

Проблема Диалога в творчестве И.Грековой имеет три основных аспекта:

- Диалог, взятый в своей конкретной реализации в рамках коммуникативной ситуации, предполагающий «открытость» Другому и самому себе;

- Диалог, понимаемый как тип мироотношения. В этом значении он ближе всего к понятию «духовности», «открытости» миру. Точнее употреблять в этом случае понятие «диалогичности» как свойства личности;

- Диалог, предполагающий общение с читателем (этого вопроса мы лишь касаемся в исследовании, но он видится нам достаточно перспективным, связанным с рецептивной эстетикой).

И.Грекова постепенно открывает в своем творчестве все новые грани проблемы Диалога, усложняя художественно-исследовательскую задачу. В произведениях 60-х годов (а в большинстве своем это рассказы) внимание писательницы было приковано к конкретной ситуации коммуникации, взаимопонимания, к процессу выстраивания диалога как средства взаимного духовного контакта. И.Грекова исследует различные его варианты: диалог ролей («Лето в городе», «На испытаниях»). Она вводит в тест нарочитое разноречие («За проходной»), исключающее точки духовного соприкосновения. Взаимопонимание оказывается возможным лишь в момент предельной искренности, «открытости» Другому. В каждом произведении 60-х показаны подобные прорывы к пониманию, духовному контакту, «проглядыванию» сквозь роль, маску. Особенно явно это прослеживается в рассказах «Хозяева жизни», «Летом в городе», в повести «На испытаниях».

В период 70-х писательница продолжает разрабатывать проблему Диалога в названном аспекте, однако сама ситуация Диалога усложняется. Теперь точнее говорить о диалогичности как жизненном принципе. По отношению к нему выстраивается контрастная система персонажей в произведениях 70-х годов. И.Грекова показывает различные жизненные позиции, облаченные в конкретные человеческие судьбы и характеры, выявляет меру их открытости миру и Другому и меру замкнутости, «монологичности». В 80-е наблюдаем новый исследовательский подход. Актуальной становится ситуация перелома, провоцирующая движение героя к самому себе, осознанию себя, к особому Диалогу, процессу перестройки сознания, переходу к иному качеству.

В 60-е годы в произведениях писательницы функционируют типы героев, которые уже сложились как диалогические или монологические. Так, изначально естественны, духовно открыты Лида Ромнич («На испытаниях»), Марья Владимировна («Дамский мастер»); замкнуты, ограничены ролью, монологичны Вовка-критик («За проходной»), Виталий («Дамский мастер»). В ходе повествования герои не меняют своего «амплуа», нам не показан процесс изменения их мироотношения. Не случайно в этот период в творчестве И.Грековой преобладает рассказа, в рамках которого писательница лишь намечает типы своих героев.

В 70-е годы исследовательскую задачу писательницы можно определить следующим образом: выстроить процесс духовной эволюции героя. Именно выстроить, поскольку в 70-е годы, в повестях, И.Грекова акцентирует внимание на этапах этого процесса, на появляющихся новых качествах души героя («Хозяйка гостиницы», «Вдовий пароход»). В этот период внимание писательницы сосредоточено на идее «множественности точек видения мира», i I видения чужими глазами», непосредственно соотносящейся с проблемой духовности, Диалога.

В 80-е годы мы наблюдаем углубление заявленной проблематики, исследование самих переходов, малейших сдвигов сознания героя на пути к гармонизации отношений с миром, движению к максимальной «открытости миру». В произведениях этого периода особенно ощутимо философское видение проблемы Диалога как способа духовного самоопределения личности. Проблема восстановления-создания диалогических связей с миром (открытость и способность понять, включить в себя Другого) одновременно сочетается с новой - проблемой установления Диалога с самим собой, гармонизации собственной души. В основе психологизма в этот период лежит интерес к переломному состоянию души, сосредоточенности на моментах психологической ломки. Уже названия, минитекст, дающий представление о произведениях 80-х, фиксируют критичность ситуации - «Пороги» «Перелом».

Усложнение исследовательской задачи, переход от анализа конкретной коммуникативной ситуации, выстраивания Диалога с Другим, а затем и с миром, к показу диалога с самим собой отражается на всей художественной системе И.Грековой, которая приобретает характер глубокого художественного синтеза, особую емкость, художественную концентрацию, высокую меру обобщенности и философичности. В поэтике происходит активизация новых приемов или изменение качества ставших традиционными. Рассмотрение основных этапов в творчестве И.Грековой, отражающих то или иное состояние художественной системы писательницы, позволяет выявить ее динамику, подвижность ее поэтики.

Так, расширением проблематики, углублением психологизма в прозе И.Грековой объясняется постепенное ослабление позиции автора в тексте, выдвижение на первый план рефлексирующего героя, постепенная субъективация повествования, введение нарратора. Позиция авторского всеведения сменяется активизацией позиции героя, выраженной в форме несобственно-прямой речи, а затем и доминирующим в повествовании голосом персонажа. В 60-е годы мы «не слышали» внутреннего голоса героя, нам не был показан поток его сознания, попытка осмысления прошлого или настоящего. Если голос героя порой и доминирует, то объясняется это его функцией наблюдателя, свидетеля событий. В 60-е годы образ рассказчика в большинстве случаев очень близок автору. Это и проводник из рассказа «За проходной», и Марья Владимировна из «Дамского мастера». Мы полностью доверяем их характеристикам, их мнению. В остальных произведениях ведущий голос принадлежит имплицитному автору, чьи оценки также воспринимаются как объективные, точные.

В 70-е встречаются эти вида типа повествователя, однако появляется еще один тип нарратива - рассказчик-герой, осмысливающий свою жизнь, происходящие в нем самом перемены. Философски размышляющий Завалишин - не близкий автору рассказчик, не констататор, не носитель объективной информации о других, как и Флерова из «Вдовьего парохода». Завалишин сосредоточен на погружении в себя, в свои мысли об отношениях с миром. Перед нами его записки, дневник. Таким образом, обнаруживается явная динамика в исследовании психологии героя, выражающаяся в своего рода «приближении» к его сознанию, установке на чужое слово, чужую точку видения жизни. 80-е годы в этом смысле - кульминационный период. Доминируют формы «необъективного» субъективированного письма. Роман «Пороги» включает главы, в которых звучит внутренний голос персонажа. Но уже в «Фазане» и «Переломе» нам представлено сознание Азанчевского и Киры Петровны « в чистом виде» в ситуации «автокоммуникации». Таким образом, вполне отчетливо прослеживается тенденция к воспроизведению непосредственного потока сознания персонажа, субъективация повествования, приближение к «чужому кругозору».

Однако обращение к сознанию героя часто не может объяснить те или иные действия героев. Внешне немотивированные, они обретают логику при привлечении сферы подсознательного, функция которого меняется на протяжении всего творчества И.Грековой. Начало творческого пути отмечено вниманием писательницы к ситуации, когда героем владеет безотчетное i чувство страха («Первый налет»), вины («Под фонарем»), которое в ходе произведения вдруг в силу ряда причин обретает ясность. В произведениях следующего периода И.Грекова обращается к герою, которым владеет длительное, неосмысливаемое, но остро ощущаемое дисгармоническое состояние души («Маленький Гарусов», «Хозяйка гостиницы», «Кафедра»). И уже в 80-е можно говорить об особой «логике» бессознательного, субъективного, которой следуют герой Аазанчевский («Фазан»), Нешатов («Пороги»). Усиление внимания к сфере подсознательного, четко выявляемое в творчестве И.Грековой и соотносимое с углублением проблемы Диалога, позволяет сделать вывод о специфике художественного метода писательницы, не ограничивающейся приемами только реалистического письма, приближающейся к границам экзистенциализма.

Стилистической реализацией Диалога в текстах И.Грековой является «разноречие», но Диалог только в том случае можно считать истинным, если он подкреплен духовной связью. В противном случае разноречие оборачивается в тестах И.Грековой разномыслием, «разночувствованием», настолько увеличивающим дистанцию между участниками диалога, что о взаимопонимании говорить невозможно.

В каждый новый период творчества писательницы «введение разноречия» соотносится с тем или иным доминирующим аспектом проблемы Диалога. Так, в 60-е годы, когда, как мы отметили, И.Грекова исследует Диалог в рамках коммуникативной ситуации, разноречие, будучи подкрепленным или нет особой духовной связью, выступает своего рода критерием истинности диалога. Отсюда возможно типологическое выделение ситуаций состоявшегося Диалога («Хозяева жизни») и несостоявшегося (разговор корреспондента и Вовки-критика в рассказе «За проходной», Гиндина и Сиверса в столовой, Скворцова и Лиды Ромнич в начале повести «На испытаниях»).

В 70-е годы (период повести) когда обнаруживается тенденция к усложнению характеров, когда актуализируется новый аспект проблемы I

Диалога (диалог как тип мироотношения), разноречие, вводимое в текст, начинает выполнять новую функцию - отражать, реализовывать диалог сознаний, диалог «кругозоров», отвлекаясь порой от конкретной коммуникативной ситуации. Примеры тому мы видим в «Кафедре» (отношения Завалишин - Асташова, Дарья Степановна - Завалишин и др.), в «Хозяйке гостиницы (Ларичева - Смолина), во «Вдовьем пароходе» (Флерова - Анфиса).

В последних произведениях разноречие выписано особенно тонко, поскольку «Я» рассказчика принадлежит одному человеку и в то же время разным позициям, разным характерам: в диалог вступают два типа сознания, принадлежащие одному субъекту - до некоего перелома и после.

Меняет свое качество и художественный прием психологизации, используемый И.Грековой достаточно часто - прием параллельного психологического исследования двух субъектов сознания. В 60-е он использовался, чтобы показать или постепенно движение к Диалогу его участников, «открывание» себя Другому или же отчуждение, создание контраста между психологическими портретами героев, между разными несовмещяющимися психологическим состояниями и нравственными ориентирами. В 70-е годы прием параллельного психоанализа усложняется за счет постоянных «возвращений» от одного исследуемого объекта к другому. Психологические параллели автор провидит постоянно, корректируя прежние представление новыми фактами (особенно ярко это прослеживается в «Хозяйке гостиницы»)

В 80-е психологические параллели проводит сам герой, соотнося свое прошлое с настоящим, меняя свои прошлые оценки. Работа сознания героя, показанная непосредственно, построенная на параллелях, позволяющих соотнести, осознать прошлое с настоящим, с его истинными ценностями, реализуется в форме потока сознания. i

В качестве часто используемого И.Грековой приема мы также отмечаем изображение окружающего мира через доминирующее чувство, которым охвачен герой. И если в произведениях 60-х подобное описание ограничивалось моментом жизни, а в 70-е постоянно сопутствовало герою в настоящем, то в 80-е писательница показывает процесс трансформации доминирующего чувства, изменение восприятия мира. Кроме того, в последних повестях вся прошлая жизнь видится и осмысливается героями сквозь устойчивую эмоцию (к примеру, в «Фазане» это эмоция вины и ужаса растраты, духовного банкротства).

Использование ретроспективного повествования также меняет свое качество на протяжении творчества писательницы. В 60-70-е годы обращение к прошлому выполняло функцию предыстории героя, мотивирующей его психологическое настоящее («Дамский мастер», «Хозяйка гостиницы», «Вдовий пароход», «Под фонарем»). В 80-е ретроспективный план непосредственно связывается с настоящим, накладывается на него, он не только фиксируется, он психологизируется, осмысляется. Роль связи играет сознание самого героя, постоянно «возвращающегося» из прошлого в настоящее, делая иные акценты, давая иные характеристики, переосмысливая произошедшее.

Итак, художественная система И.Грековой, достаточно подвижная, позволяет выявить специфичное движение творчества писательницы к художественному синтезу, к нарастающей глубине и емкости художественного исследования проблемы духовности и Диалога, связанной с концепцией личности и мира, с идеей ответственности человека за свою судьбу, свой нравственный выбор. Усложнение проблематики, поэтики позволяют сделать вывод о высокой интенсивности художественных поисков И.Грековой, что дало ей возможность «не затеряться» среди известных представителей «городской прозы»: Ю.Трифонова, В.Маканина, А.Битова, сосредоточивавших внимание на вине обстоятельств. Необходимо отметить, что проблема Диалога так или иначе стоит в творчестве всех представителей «городской прозы», но в прозе I названных авторов акцентируется прежде всего ситуация невозможности Диалога из-за дефицита «человечности» или рокового действия обстоятельств. Проза И.Грековой выделяется пафосом возможной гармонии, духовного самоопределения, Диалога с миром.

Объединяет указанных писателей общая эстетическая установка, позволяющая говорить о развитии «неоклассического течения» в рамках «городской прозы». Понятие «неоклассической прозы» заимствовано нами из работы Г.Нефагиной «Русская проза второй половины 80-х - начала 90х годов XX века», посвященной современной прозе. Исследовательница наряду с названным течением выделят следующие: условно-метафорическая проза, «другая», постмодернизм. Однако хотелось бы отметить слишком общий характер формулировки «неоклассическое». Ддумается, что было бы логичнее назвать это направление «неореалистическим», актуализировав соотнесенность этой прозы с эстетикой реализма. Ведь и сама Г.Нефагина, говоря о неоклассическом течении в современной прозе, в качестве генезиса называет классическую реалистическую литературу: «. наследуя «учительскую» и «проповедническую» направленность русской классической литературы», «неоклассическая проза не может обойти те «последние» вопросы о «смысле жизни», о добре и зле, об абсолютных и относительных критериях их разграничения», которые ставились в творчестве Л.Толстого и Ф.Достоевского», «в неоклассической прозе даже усилились в сравнении с литературой XIX века родовые черты русского реализма» [72,21].

Творчество Ю.Трифонова, В.Маканина, А.Битова, И.Грековой действительно ориентировано на эстетические принципы русской классики, примененные к новому материалу, реалиям 60-80-х годов. И для их творчества характерны проблема «поиска смысла жизни», устойчивая общественная иерархия ценностей, стремление понять диалектику души, с одной стороны, и жизнь социума, - с другой.

Проза И.Грековой, на наш взгляд, принадлежит к потоку несоциологизированного реализма, который отличается онтологическим видением жизни и создает неореализм конца XX века. Неореализм сохраняет основной принцип реализма - детерминированность изображения характеров, сохраняется конкретика обстоятельств реальной жизни. Но в то же время он насыщается онтологической, бытийной емкостью, обращением к философским проблемам жизни и смерти, смысла и назначения человеческого бытия, истинного и ложного в нравственных ориентирах, к проблеме духовных поисков и диалогических контактов с миром и человеком.

Неореализм И.Грековой отличается поэтикой центростремительного сюжетостроения, поэтикой психологизированной прозы. Переходя от малых жанров к романизированной повести и роману, И.Грекова углубляет обращенность к духовной сфере, подключая к психологизму анализ компонента подсознательного начала, развертывая «диалектику души», психологическую нюансировку потока сознания, внутренний диалог с самим собою. В результате возникает особая повествовательная инстанция внутритекстовой коммуникации. Нарратор обращается к внутреннему адресату, к себе самому как собеседнику.

И.Грекова создает прозу духовного зрения, связанную с гуманистическими традициями русской классики, утверждающей самоценность человеческой личности, несущей ответственность за свои духовные ориентиры, вступающей в Диалог с реальностью.

В качестве особенности неоклассической прозы Г.Нефагиной называется ее связь с литературой соцреализма, проявляющаяся в некоторой нормированности темы, идеи, героя, конфликта, в предсказуемости. Данное утверждение отрицать полностью нельзя. Однако на наш взгляд, эстетика ( а не черты нормативности) соцреализма в какой-то мере проглядывается в прозе И.Грековой. Ее влияние проявилось в особенностях концепции личности в творчестве писательницы. Герои И.Грековой - носители активной жизненной позиции. Это в какой-то степени сближает их с героями соцреализма, с его культом героя-энтузиаста, оптимиста. Но активная жизненная позиция персонажей И.Грековой сосредоточена на внутренних духовных поисках, на I устройстве своей души, а не внешнего мира. I

Анализ творчества И.Грековой позволил выявить типологию ее героев. i t

Доминирующий тип героя И.Грековой отличается душевной открытостью, активной позицией по отношению к обстоятельствам, часто враждебным. Ему присуща, применяя терминологию А.Ухтомского, «доминанта на другое лицо». Это и Просто Вовка («За проходной)» с его принципом «открытой двери-души», и Мария Борисовна Крицкая («Маленький Гарусов»), лекции которой превращаются в открытый поток общения, и Лида Ромнич («На испытаниях» с ее естественностью, искренностью, простотой, и Ган («Пороги») с его философией «бессмертия души».

В.Хализев, размышляя о ценностной ориентации персонажей, опирается на поиски «ядра личности» (М.Бахтин), выявление ее «доминанты», связанной с «отправными интуициями» (А.Ухтомский). Утверждая бесконечное разнообразие персонажей, В.Хализев в то же время выявляет их типологию, характеризует некие «сверхтипы - надэпохальные и интернациональные», i зависящие от ценностной ориентации героя, от «ядра личности». Опираясь на М.Бахтина и Е.Мелетинского, В.Хализев характеризует сверхтип авантюрно-героический», переходит к «житийно-идиллическому» и «отрицательному» сверхтипу, «антигерою».

В качестве предположения выскажем следующее суждение о причастности героев «городской прозы» к эпохальным сверхтипам.

Авантюрно-героический сверхтип не актуален для «городской прозы», да и для литературного процесса конца XX века. В большей же степени «городской розе» присущ антигерой. Оговоримся, «антигерой» как сверхтип предстает не только как воплощение отрицательных черт, но и как образ несостоявшейся, подавленной личности. Это не только герой, у которого отсутствуют ценностные ориентиры, но и такой, у которого они пошатнулись, только наметился «дефект человечности». У героя прозы Ю.Трифонова, В.Маканина, А.Битова отсутствует прочный нравственно-духовный стержень, позволяющий противостоять обстоятельствам, разрушающим личностное начало.

Тенденцию развития литературы В.Хализев склонен видеть в движении «ко все более ясному разумению и образному воплощению ценностей житийно-идиллических». Он опирается на суждение современного немецкого философа Ю.Хабермаса, утверждающего, что «инструментальное действие, ориентированное на успех, со временем уступает место коммунникатив ному (разрядка наша - Ю.Г.), направленному на установление взаимопонимания и устремленному к единению людей [101,167]. Герои житийно-идиллического сверхтипа характеризуются, по мнению В.Хализева, «неотчужденностью от реальности и причастностью к окружающему, их поведение является творческим при наличии «родственного внимания к миру» (М.М.Пришвин). «Герои этого типа «открыты миру окружающих, способны любить и быть доброжелательными к каждому другому, готовы к роли «деятелей связи и общения» [101,165]. Думается, что герои И.Грековой могут быть соотнесены с этим типом — житийно-идиллическим, хотя термин нам кажется недостаточно точным. Но явление всегда «богаче закона».

Мартин Бубер, известный философ XX века, в работе «Я и Ты» пишет о том, что диалог бывает двух типов: Я-Ты и Я-Оно. «Мир как опыт принадлежит основному слову Я-Оно. Основное слово Я-Ты создает мир отношения» [30,18]. И.Грекова провозглашает ценность Диалога Я-Ты, при котором задействованным оказывается непременно все существо, вся его духовная субстанция. Личность героя у писательницы всегда диалогичная, поскольку способная видеть мир глазами Другого, ориентироваться на камертон, на звучание другой души. В этой вере в личность, пафосе утверждения личности духовной, вере в возможность Диалога - специфика эстетической позиции И.Грековой, позволяющая оценивать ее творчество как особое явление в контексте «городской прозы» 60-80-х годов, явление, сопричастное, в известной мере, общим процессом мирового развития литературы.

Список литературы диссертационного исследования кандидат филологических наук Говорухина, Юлия Анатольевна, 2000 год

1. Художественные тексты

2. И.Грекова. Без улыбок // На испытаниях: Повести, рассказы. М.:Сов.писатель,1990. С.434-467

3. И.Грекова. Вдовий пароход // Пороги. М.:Сов. писатель, 1986. С.270-401

4. И.Грекова. Дамский мастер // На испытаниях: Повести, рассказы. М. :Сов.писатель, 1990. С.554-602

5. И.Грекова. За проходной // На испытаниях: Повести, рассказы. М. :Сов.писатель, 1990. С.400-433

6. И.Грекова. Кафедра//Новый мир. 1978. №9. С.10-168.

7. И.Грекова. Летом в городе // На испытаниях: Повести, рассказы. М. :Сов.писатель, 1990. С.468-493

8. И.Грекова. Маленький Гарусов // Звезда. 1970. №9. С. 119-156

9. И.Грекова. На испытаниях // На испытаниях: Повести, рассказы. М.:Сов.писатель,1990. С.241-386

10. И.Грекова. Первый налет // На испытаниях: Повести, рассказы. М. :Сов.писатель, 1990. С.494-505

11. Ю.И.Грекова. Перелом // На испытаниях: Повести, рассказы.

12. М.:Сов.писатель, 1990. С.103-240 П.И.Грекова. Под фонарем // На испытаниях: Повести, рассказы.

13. М.:Сов.писатель, 1990. С.533-553 12.И.Грекова. Пороги //Пороги: Роман, повести. М.:Сов.писатель,1986. С.3-269 1 З.И.Грекова. Свежо предание: Роман. М. «Текст», 1997. 255 с.

14. И.Грекова. Фазан //На испытаниях: Повести, рассказы. М.:Сов.писатель, 1990. С.5-102

15. И.Грекова. Хозяева жизни // На испытаниях: Повести, рассказы. М.:Сов.писатель, 1990. С.603-622

16. И.Грекова. Хозяйка гостиницы // Звезда.1976. №9.С.7-123.

17. И.Грекова о художественном творчестве

18. И.Грекова. Живая сила «подробностей» //Литературная газета. 1985. №44. С.10

19. И.Грекова. Замысел: зарождение и воплощение //Литературная Россия. 1982. №28. С.11

20. И.Грекова. Заставить задуматься // Литературное обозрение. 1986. №9. С.36-37

21. И.Грекова. Надежда на земные побеги //Литературная газета. 1989. №14. С.З

22. И.Грекова. Не говоря лишних слов //Литературная газета. 1983. №3. С.6

23. И.Грекова. Не только «что», но и «как» (Литературный процесс: писатели о критике) // Литературная газета. 1986. №37. С.З

24. И.Грекова. Растрата//Литературная газета. 1985. 18 сент. С.4

25. И.Грекова. Слово, образ, мысль //Литературная газета. 18 мая. №20. С.5

26. И.Грекова. Черты современной научной жизни // Вопросы философии. 1976. №10-11

27. Трифонов Ю. Вера и Зойка //Советский рассказ. Т.2.БВЛ. М.: Худ. Лит., 1975. С.519-533

28. Трифонов Ю. Время и место //Дружба народов. 1981. №9-10

29. Трифонов Ю. Московские повести. М.: Сов. Россия, 1988.- 480 с.

30. Трифонов Ю. Опрокинутый дом.//Новый мир. 1981. №7. С.58-87

31. Трифонов Ю. Отблеск костра. Старик. М.: «Известия», 1989. 336 с.

32. Трифонов Ю. Утоление жажды. М.: Сов. писатель, 1970. 375 с.

33. Ю.Трифонов о художественном творчестве

34. Трифонов Ю. Выбирать, решаться, жертвовать // Вопросы литературы. 1972. №2. С.62-65

35. Трифонов Ю. Продолжительные уроки. М.: Советская Россия,1975. 103 с.

36. Трифонов Ю. Роман с историей //Вопросы литературы. 1982. №5. С.66-77

37. Маканин В. Избранное. М.: Прогресс, 1987. 541 с.

38. Маканин В. В большом городе: повести. М.: Современник, 1980. 335 с.

39. Маканин В. Один и одна: повести. М.: Современник, 1988. 317 с.

40. Маканин В. Отставший. Повести и рассказы. М.: Худ. лит,1988. 431с.

41. Битов А. Дни человека: повести. М.: Молодая гвардия,1976. 350 с.

42. Битов А. Воскресный день: рассказы, повести, путешествия. М.: Советская Россия, 1980 -448 с.

43. Битов А. Пушкинский дом. М.: «Известия», 1990. -416 с.

44. Битов А. Улетающий Монахов: Роман-пунктир. М.: Молодая гвардия,1990. -150 с.

45. Битов А. Человек в пейзаже //Новый мир. 1987. №3. С.64-99

46. Битов А. Записки из-за угла (дневник писателя)// Новый мир. 1990. №2.

47. Исследования о литературном процессе

48. Абрамов Ф. Выступление на 7-м съезде писателей СССР //Литературная газета. 1981. 8 июля.

49. Айтматов Ч. Шести десятилетий переклички (анкета «Юности») //Юность. 1978. №5. С.68-69

50. Айтматов Ч. Все касается всех //Вопросы литературы. 1980. №12. СЗ-14

51. Акимов В. Человек и время. «Путевая проза», «деревенская проза»: открытия и уроки. Л.: Сов.писатель,1986. 248 с.

52. Алейников В. Имя времени //Новое литературное обозрение. 1998. №29. С.223-256

53. Алексанян Е. Углубление психологизма // Вопросы литературы. 1983. №12. С.31-61

54. Анастасьев Н. Продолжение диалога. Советская литература и художественные искания XX века. М.: Сов. писатель, 1987- 431 с.

55. Андреев Ю. В поисках закономерностей. О современном литературном развитии. JI.: Сов. писатель, 1978. 398 с.

56. Андреев Ю. Волшебное зрение: специфика литературы в современных преломлениях. JL: Сов. писатель, 1990. 432 с.

57. Аннинский JI. Локти и крылья: литература 80-х: надежды, реальность, парадоксы. М.: Сов. писатель, 1989. 320 с.

58. Аннинский Л. Тридцатые семидесятые: литературно-критические статьи. М.: Современник, 1977 - 271 с.

59. Аннинский Л. Шестидесятники, семидесятники, восьмидесятники. (к диалектике поколений в русской культуре) // Литературное обозрение. 1991. №4. С. 10-14

60. Антипьев Н. Откровенность: Сборник литературно-критических статей. М.: Современник, 1984 208 с.

61. Антопольский Л. Нужное слово // Вопросы литературы. 1975. №10. С. 100

62. Апухтина В. Современная советская проза: 60-70-е. М.: Высш. школа, 1984. -272 с.

63. Архангельский А. У парадного подъезда. М.: Сов. писатель, 1991. -330 с.

64. Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М.: Советская Россия, 1979. -320 с.

65. Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М.: Худ. лит, 1975.-504 с.

66. Бачинин В. «За человека страшно мне.» (Искусство перед реальностью духовного кризиса). М.: Знание, 1991. 64 с.

67. Белая Г. К проблеме романного мышления // Советский роман. Новаторство. Поэтика. Типология./Отв. Ред. Г.И.Ломидзе, С.М.Хитарова. М.: Наука, 1978. С. 129-190

68. Белая Г. Перепутье // Вопросы литературы 1987. №12. С.75-103

69. Блок А. Крушение гуманизма // А.Блок. Собрание соч. в 6 тт.Л. Худ. Лит.,1982. Т.4 С.327-347

70. Бондарев Ю. Выступление на 7-м съезде писателей СССР //Литературная газета. 1981. 8 июля

71. Бондарев Ю. О настроении, сюжете и языке //Вопросы лит. 1959. №11

72. Борщуков В. История литературы и современность. Методологические проблемы изучения истории русской советской литературы. М.: Наука, 1972. -338 с.

73. Боффа Дж. История Советского Союза. В 2-х тт. М.: Международные отношения, 1994. Т.2 632 с.

74. Бочаров А. Бесконечность поиска. М.: Сов. писатель, 1982. 423 с.

75. Бочаров А. Время кристаллизации // Вопросы литературы. 1976. №3

76. Бочаров А. По строгому счету // Новый мир. 1985. №7

77. Бочаров А. Требовательная любовь: концепция личности в современной советской прозе. М.: Худ. лит, 1977 368 с.

78. Бочаров А. Чем жива литература?. М.: Сов. писатель, 1986. 400с.

79. Бубер М. Я и Ты // Два образа веры. М.: Республика, 1995. С. 15-92

80. Буртин Ю. Власть против литературы (60-е годы) // Вопросы литературы. 1994. №2. С.223-306

81. Бушмин С. Преемственность литературного развития //Историко- литературный процесс. Проблемы и методы изучения. JL: Наука, 1974. 274 с.

82. В начале 70-х: литература наших дней. Л.: Лениздат, 1973. 304 с.

83. Великая Н. Воскреснуть, вернуться в Россию.: Проза русского зарубежья. Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1996. 68 с.

84. Воронов В. Художественная концепция. М.: Сов. писатель, 1984. 384 с.

85. Галина М. Литература ночного зрения (малая проза как выразитель мифологической системы) // Вопросы литературы. 1997. №5. С.3-21

86. Гачев Г. Неминуемое: ускоренное развитие литературы. М.: Худ. Лит.,1989 -431с.

87. Гинзбург Л. Литература в поисках реальности: статьи, эссе, заметки. Л., 1987 397 с.

88. Гинзбург Л. О литературном герое. Л.: Сов. писатель, 1979. 222 с.

89. Глушко А. Характер и конфликт в современном советском рассказе // Современный литературный процесс и критика. М.: Мысль, 1975. 295 с.

90. Голубков М. Литературные алгоритмы // Москва. 1992. №2-4

91. Горбачев М. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М.: Политиздат, 1987. 270 с.

92. Гусев В. В предчувствии нового М.: Сов. писатель, 1974. 328 с.

93. Дедков И. Живое лицо времени. М.: Сов. писатель, 1986. 392с.

94. Добренко Е. К вопросу об эволюции романного мышления в советской прозе 60-80-х годов //Проблемы литературных жанров: Материалы межвузовской научной конференции. Томск: Изд-во ТГУ,1990. С. 156

95. Добренко Е. Кризис романа// Вопросы литературы. 1989. №6. С.3-34

96. Ершов Л. История русской советской литературы. М.: Высш. шк, 1982. -343 с.

97. Залыгин С. Черты документальности //Вопросы литературы. 1970. №2. С.41

98. Зарев П. К вопросу о структуре литературного процесса //Вопросы литературы .1982. №4. С. 15-2896.3олотусский И. Познание настоящего //Вопросы литературы. 1975. №10.

99. Исмайлов X. «Изъятая» литература как феномен литературного процесса// Вопросы литературы. 1991. №1. С.77-100.

100. Историко-литературный процесс: проблемы и методы изучения/ Под ред. А.С.Бушмина.Л.: Наука, 1974. 274с.

101. История русской советской литературы. 40-80-е гг: Учебник для студентов пед. институтов./ Под ред. А.И.Метченко, С.М.Петрова.- 2-е изд., испр. М.: Просвещение, 1983. 544 с.

102. Кабаков И. Семидесятые годы// Искусство. 1990. №1. С.6-14

103. Кардин В. Обретение: Литературные портреты. М.: Худ. Лит., 1989. -399 с.

104. Ковский В. В масштабе целого //Вопросы литературы. 1982. №10. С.70-109

105. Ковский В. Литературный процесс 60-70-х годов (динамика развития, проблемы изучения современной советской литературы). М.: Наука, 1983. -336 с.

106. Колобаева Л. Концепция личности в русской литературе рубежа XIX -XX вв. М.: Изд-во МГУ,1990. 336 с.

107. Кондаков Б. «Застой» и историко-литературный процесс // Проблемы литературных жанров: Материалы межвузовской научной конференции. Томск: Изд-во ТГУ, 1990

108. Коробков Л. Проза быта и бытие дела //Знамя. 1986. №8. С.147-155

109. Краткий очерк истории русской советской литературы (1918-1980)/ Под ред. Ковалева В.А. Л.: Лениздат, 1984 414 с.108. «Круглый стол»: XX век как литературная эпоха// Вопросы литературы. 1993. №2. С.3-85

110. Лавров В. Человек. Время. Литература. Концепция личности в многонациональной советской литературе: монография. Л.: Худ. лит,1981. 224 с.

111. Лакшин В. Пути журнальные. М.: Сов. пис.,1990. 432 с.

112. Латынина А. За открытым шлагбаумом. М.: Сов. писатель, 1991. 335с.

113. Лейдерман Н.Л. Движение времени и законы жанра: жанровые закономерности развития советской прозы в 60-70-е годы. Свердловск: Средне-уральское книжное изд-во, 1982. — 256 с.

114. Лившиц Р.Л. Духовное самоопределение личности: лекции по спецкурсу. Комсомольск-на-Амуре: Изд-во КГПИ, 1999. 98 с.

115. Липовецкий М. Диапазон «промежутка» (эстетические течения в литературе 80-х гг.)// Общественные науки и современность. 1993. №1. С.51-57

116. Лотман Ю. Внутри мыслящих миров. Человек текст - семиосфера — история. М.: «Языки русской культуры», 1996. - 464 с.

117. Лысенко В. «. Читая жизнь мою» //Лит. обозрение. 1982. №3. С.31

118. Марков М. Искусство как процесс. Основы функциональной теории искусства. М.: Искусство, 1970. 239 с.

119. Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М.: Госполитиздат, 1956. -689 с.

120. Минеева С.В. Истоки и традиции русского агиографического жанра //Вестник МГУ. 2000. №1

121. Нефагина Г. Русская проза второй половины 80-х начала 90-х годов XX века. Минск: Экономпресс, 1998. - 231 с.

122. Огнев. А. О периодизации русской советской литературы (полемические размышления)//Вопросы литературы. 1982. №4. С. 154-167

123. Огнев А. Русский советский рассказ 50-х 70-х годов. М.: Просвещение,1978. - 208 с.

124. Орлова Р., Копелев Л. Мы жили в Москве. 1956-1980. М.: Книга,1990. -445 с.

125. Ортега-и-Гассет X. Дегуманизация искусства. М.: Радуга, 1991. 639 с.

126. Панков А. Вечное и злободневное. Современная проза: конфликты, темы, характеры. М.: Сов. писатель, 1981. — 367 с.

127. Панков А. Время и книги. М.: Современник, 1987. 319 с.127. ; Пархоменко М. Роман 70-х. М.: Худ. лит., 1987 -332 с.

128. Погрибный А. Приметы, которым веришь //Литературное обозрение.1981. №3. С. 19-22

129. Проблемы русской советской литературы. 50-70-е годы. /Под ред. Ковалева В.А. Л.: Наука, 1976 324с.

130. Проблемы художественной формы социалистического реализма. М.: Наука, 1971.-421 с.

131. Рассказ сегодня //Вопросы литературы. 1969. №7

132. Рыбальченко Т. Бесфабульный рассказ 60-х годов и развитие современной повести //Проблемы литературных жанров: Материалы 2-й научной межвузовской конференции. Томск: Изд-во ТГУД975. С. 180-181

133. Рыбальченко Т. Проблема романного героя в прозе 50-80-х // Проблемы литературных жанров: Материалы межвузовской научной конференции. Томск: Изд-во ТГУД990

134. Селезнев Ю. Вечное движение (искания современной прозы 60-х начала 70-х годов). М.: Современник, 1976. - 237с.

135. Сидоров Е. Время, писатель, стиль. О прозе и критике наших дней. М.: Сов. писатель, 1983 320 с.

136. Сидоров Е. На пути к синтезу // Вопросы литературы. 1975. №6. С.97-124

137. Сидоров Е. О стилевом многообразии современной советской прозы. М.: Знание, 1977 62 с.

138. Сидоров Е. Продолжение следует //Вопросы лит. 1976. №6. С.33-49

139. Сидоров Е. Утверждение идеала // Вопросы литературы. 1982. №9. С.42

140. Скобелев В. Поэтика рассказа. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та,1982.- 155 с.

141. Современный герой, каков он? (обсуждаем пьесу И.Дворецеого «Человек со стороны»//Вопросы литературы. 1972. №8.

142. Созонова И. Внутри круга //Литературное обозрение. 1976. №5. С.53-55

143. Соколов В. Расщепление обыденности //Вопросы лит. 1972. №2. С.31

144. Суровцев Ю. Литературный процесс и его периодизация //Вопросы литературы. 1983. № 10 С.113-144

145. Суровцев Ю. Роман философствует//Вопросы литературы. 1982. №9

146. Сухих И. Откуда и куда? Литературные итоги и перспективы // Нева. 1992. №1. С.273

147. Федь. Н. Диалектика русской литературы (1922-1995) // Молодая гвардия. 1995. №9. С.253-319 '

148. Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990. 366 с.

149. Фролов И. О человеке и гуманизме. М.: Изд-во полит, лит,1989. 559 с.

150. Хализев В.Е. Теория литературы. М.: Высш. шк., 1999. 398 с.

151. Хмельницкая Т. В глубь характера. Л.: Сов. пис., 1988. 256 с.

152. Храпченко М. Размышления о системном анализе литературы // Контекст -1975. М.: Наука,1977. С.37-58

153. Храпченко М. Творческая индивидуальность и развитие литературы М.: Сов. пис., 1975.-408 с.

154. Чудакова М. Заметки о языке современной прозы //Новый мир. 1972. №Ю. С.212-245155. ' Чупринин С. Непрошедшее время // Вопросы литературы. 1989. С.3-23.

155. Шелер М. Избранные произведения. М.: «Гнозис»,1994. 490 с.

156. Шкловский Е. Из немоты //Литературное обозрение. 1989. №11.С.8-17

157. Шкловский Е. Человек среди людей (о социально этических проблемах в современной прозе). М.: Знание,1987. 64 с.

158. Штут С. Рассуждения и описания // Вопросы литературы 1975. №10. С.38-72

159. Шубин Э. Жанр рассказа в литературном процессе //Русская литература. 1965. №3. С.27-52

160. Шукшин В. Вопросы самому себе: Сборник. М.: Молодая гвардия, 1981 -256 с.

161. Шукшин В. Нравственность есть правда //Искусство нравственное и безнравственное. М.: Искусство, 1969. С.143-144

162. Эсалнек А. Своеобразие романа как жанра. М.: Изд-во МГУ, 1978. 78 с.

163. Критические работы о творчестве И.Грековой

164. Алиева С. «Сердце свое я держу, как свечу.» (по страницам современной женской прозы). М.: Знание, 1991. 61 с.

165. Андреев И. Неправда крупным планом //Коммунист Вооруженных Сил. 1969. №18. С.85-92

166. Андрианов А. Удары счастья //Литературная газета. 1987. №41. С.4

167. Арьев А. Жажда открытости //Литературная Россия 1987. №12. С. 14

168. Боровиков С. Мы только знакомы (женщина и проблема семейного счастья в двух журнальных повестях) // Наш современник. 1979. №12. С. 172177

169. Бровман Г. Гражданское чувство и характер современника (из критического дневника) // Москва. 1966. №4. С. 197-203

170. Бровман Г. Проблемы и герои современной прозы. М.: Худ. лит,1966. -311с.

171. Буханцов Н. Эпизоды заскорузлого быта // Литературная Россия. 1977. №16. С.10

172. Воронов В. Понять человека //Знамя. 1989. №1.С.232-233

173. Дедков И. Метаморфозы маленького человека, или трагедия и фарс обыденности // Последний этаж: сборник современной прозы. М.: Кн. палата, 1989. С.417-429

174. Добин Е. Рецензия на повесть «Хозяйка гостиницы» И.Грековой //Литературное обозрение. 1977. №10. С.39

175. Дымшиц А. За масштабность писательского мышления. Раздумья о двух новых повестях//Москва. 1971. №1 С. 203-207

176. Зернова Р. Долгожданная встреча // И.Грекова Свежо предание. М.: «Текст», 1997 С.248-254

177. Иванов Д. День недавний // Огонек. 1979. № 16. С.14-15

178. Ильин JI. Догадывайся, как можешь // Литературная Россия. 1964. 26 июня. С.11

179. Камянов В. Служба памяти // Новый мир. 1971. №5. С.270-275

180. Кедров К. Откровение или откровенность?// Литературная газета. 1985. №5. С.4

181. Киреев Р. Без имени // Знамя. 1987. №4. С.227-229

182. Костырко С. Кривая Пиано // Новый мир. 1998. №6

183. Кузьмичев И. О литературе необязательной // Волга. 1982. №4. С.144

184. Куликова В. Агентивные субстантивы в рассказе И.Грековой «Без улы-бок»//Слово в синхронии и диахронии. Тверь: Изд-во ТГУ,1993. С.78-86

185. Лакшин В. Писатель, читатель, критик //Новый мир. 1965. №4

186. Латынина А. Свет и тени бытописания //Литературное обозрение. 1979. №1. С.47-49

187. Левин Ф. Открытие // Литература и современность: статьи о литературе 1964-65 гг. Сб.6. М.: Худ. лит,1965. С.328-335

188. Левитан Л., Цилевич П. Диалог с писателем. //Вопросы литературы. 1998. №4. С.260-289

189. Леонов Б. Что защищает профессор Л.Плоткин? (За и против) //Москва. 1969. №5. С.210-215

190. Михайлова Л. Путешествие -за проходной // Литературная газета 1962. 13 сентября. С.4

191. Мотяшов И. «Охота на зайцев» и новый человек // Подъем. 1964. №4. С.121

192. Наумова Н. Черты современной героини //Нева. 1978. №10. С.175-182

193. Нинов А. Реальность героя (заметки о современном рассказе)// Звезда. 1967. №7. С.192-202

194. Орехова Н. Дом души //Нева. 1977. №6. С.191-192

195. Оскоцкий В. Как хороши, как свежи были розы//Дружба народов. 1977. №4. С.272-275

196. Охотина Г. Первый рассказ первый успех //Молодая гвардия. 1963. №1. С.304-308

197. Питляр И. Доброе слово это доброе дело // Дружба народов. 1981. №11. С.252

198. Плоткин Л. Пути решения военной темы // Нева. 1968. №6. С.170-174

199. Попов Л. Поворот темы// Нева. 1979. №5. С.193-194

200. Пустовойт П. В поисках деятельной личности // Литературная Россия. 1964. 15 мая. С.6

201. Розанов В. Проза с запахом // Молодая гвардия. 1968. №1

202. Скворцов Л. В жанре «дамской» повести (о языке и стиле повести И.Грековой «На испытаниях») // Русская речь. 1968. №1. С.26-35

203. Соколова Н. Умение видеть // Литературная газета. 1964. 7 янв.

204. Соловьев В. О несоответствиях // Звезда. 1966. №7. С.209-212

205. Старцева Н. Сто лет женского одиночества //Дон. 1989. №3. С. 158-165

206. Суровцев Ю. В 70-е и сегодня. М.: Сов. пис,1985. 574 с.

207. Фальков В., ЦилевичЛ. Сюжет и композиция рассказа И.Грековой «Дамский мастер». Рига,1969. С.61-73.

208. Хмельницкая Т. Мера человечности // Нева. 1982. №2. С.169-171

209. Хмельницкая Т. Предостережение//Нева. 1986. №6. С. 164-165

210. Шеховцова Н. Тайны писателя И.Грековой //Аргументы и факты. 1998. №33. С. 11

211. Шкловский Е. О сущем и должном //Вопросы литературы. 1986. №10. С.3-40х

212. Шкловский Е. По верхнему слою //Литературное обозрение. 1985 №7. С.27-33

213. Эльяшевич А. Человек в масштабе времени (раздумья о типизации и типическом)//Звезда. 1982. №5. С.166-183

214. Юкина Е. Испытания// Литературное обозрение. 1986. №4. С.48-50

215. Яковлев Б. По эту сторону проходной //Литературная газета. 1968. 17 янв с.4

216. Критические работы о творчестве Ю.Трифонова

217. Аннинский Л. Рассечение корня // Дружба народов. 1985. №3. С.239-246

218. Белая Г. Неповторимое однажды. Философско-этическая тема в прозе Ю.Трифонова //Литературное обозрение. 1983. №5. С.7-12

219. Бочаров А. Листопад //Литературное обозрение. 1883. №3. С.45-48

220. Воздвиженский В. Простор трифоновской прозы //Вопросы литературы. 1986. №1. С.245-253

221. Дедков И. Вертикали Ю.Трифонова//Новый мир. 1985. №8 С.220-235

222. Еремина С., Пискунов В. Время и место прозы Ю.Трифонова //Вопросы литературы. 1982. №5 С.34-65

223. Иванова Н. Проза Ю.Трифонова. М.: Сов. пис.,1984 294 с.

224. Кардин В. Легенды и факты //Новый мир. 1966. №2. С.237

225. К.де Магд-Соэп. Юрий Трифонов и драма русской интеллигенции. Екатеринбург: Изд-во уральского ун-та, 1997

226. Кожинов В. Проблема автора и путь писателя (на материале двух повестей Ю.Трифонова) // Контекст. 1977. М.: Наука,1978. С.23-47

227. Кузнецов Ф. Быть человеком // Октябрь. 1975. №2. С. 193-203

228. Никольская Т. Ю.Трифонов: рассказы и повести //Звезда. 1973. №2. С.215-216

229. Перцовский В. Испытание бытом //Новый мир. 1974. №11 С.236-251

230. Синельников М. Испытание повседневностью: некоторые итоги //Вопросы литературы. 1972. №2. С.46-62

231. Соколов В. Расщепление обыденности // Вопросы литературы. 1972. №2 С. 31-45

232. Суханов В.А. Принципы воплощения авторского сознания в романе Ю.Трифонова «Время и место» //Проблемы метода и жанра: Сб.ст. Томск: Изд-во ТГУ,1990. Вып. 16. С.252-263

233. Фельдман Д. Ошибка автора или ошибка героя? // Литературная учеба. 1987. №6. С.169-174

234. Шкловский Е. Феномен жизни //Литературное обозрение. 1986. №4. С.66-69

235. Критические работы по творчеству В.Маканина

236. Агеев А. Истина и свобода // Литературное обозрение. 1990. №9. С.25-33

237. Аннинский Л. Локти и крылья: литература 80-х: надежды, реальность, парадоксы. М.: Сов. пис.,1989. 320 с.

238. Аннинский. Л. Структура лабиринта. В.Маканин и литература «серединного» человека//В.Маканин. Избранное. М.: Прогресс, 1987. С. 3-18

239. Бондаренко В. «Московская школа» или эпоха безвременья. М.: «Столица», 1990. 272 с.

240. Бочаров А. Восхождение // Октябрь. 1975. №8. С.203-211

241. Бочаров А. Листопад //Литературное обозрение. 1982. №3. С.45-48

242. Иванова Н. Очень предварительные итоги //Литературное обозрение. 1981. №1. С.118

243. Казинцев А. Игра на понижение //Литературное обозрение. 1983. №10 С.29-32

244. Латынина А. Форма парадоксального // Литературное обозрение. 1983. №10. С.32-36

245. Липовецкий М. Против течения: Авторская позиция в прозе В.Маканина //Урал. 1985. №12. С.148-158

246. Марченко А. Запах своей тропы //В.Маканин. Отставший. Повести и рассказы. М.: Худ. Лит.,1988. С. 423-431

247. Пискунова С., Пискунов В. Все прочее литература // Вопросы литературы. 1988. №2. С.38-77

248. Рябчук М. Синдром Башилова //Литературное обозрение. 1984. №11. С.43-45

249. Шкловский Е. Разрушение дома // Литературное обозрение. 1987. №7. С.46-48

250. Критические работы о творчестве А.Битова

251. Аверин Б. История моего современника А.Г.Битова //Звезда. 1996. №1. С192-198

252. Бочаров h. Страсть борьбы и игрушечные страсти // Литературное обозрение. 1978. №10. С.64-67

253. Бурсов Б. Вст. ст. к сб. А.Битова «Воскресный день». М.: Сов. Россия,1980. С.5-6

254. Возникновение культуры (беседа А.Битова и А.Михайлова) // Литературная учеба. 1989. №1. С.84-90

255. В поисках реальности: беседа Е.Шкловского с А.Битовым // Литературное обозрение. 1988. №5. С32-38

256. Генис А. Беседа 4-я: пейзаж зазеркалья // Звезда. 1997. №5. С.229

257. Гусев В. Совесть и дни человека //А.Битов. Дни человека. М.: Молодая гвардия,1976. С.347-350

258. Дедков И. Сладкие, сладкие слезы //Литературное обозрение. 1977. №1.

259. Ерофеев В. Памятник прошедшему времени // Октябрь. 1988. №6. С.203-204

260. Иванова Н. Судьба и роль // Дружба народов. 1988. №3. С.244-255

261. Киле П. О «парадоксальных» героях и тайне иронии // Нева. 1984. №11.

262. Кузнецова И. А.Битов: серебряная ложка в птичьем гнезде // Знамя. 1998. №2. С.206-212

263. Кузьмичев И. В работе, в поисках пути // Нева. 1987. №5. С165-168

264. Оскоцкий В. Алексей Монахов на рандеву //Литературное обозрение. 1977. №.1. С.55-56

265. Роднянская И. Художник в поисках истины. М.: Современник, 1989.

266. Синельников М. Познать человека, познать время //Вопросы литературы. 1979. №9. С. 26-52

267. Толстая Т., Степанян К. «.Голос, летящий в купол» // Вопросы литературы. 1988. №2. С.78-105

268. Фридман Д. Ветру нет указа (размышления над текстами романов «Пушкинский дом» А.Битова и «Школа для дураков» С.Соколова) // Литературное обозрение. 1989. №12. С.14-16

269. Эпштейн М. Постатеизм, или бедная религия //Октябрь. 1996. №9

270. Эпштейн М. Время самопознания // Дружба наро . №8. С.276-2801. С.55-571. С.153-163384 с.