Система тиоредоксина в возрастных изменениях морфологии кожи тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Тасакова Ольга Сергеевна
Тасакова Ольга Сергеевна
кандидат наук
2026
- Специальность ВАК РФ00.00.00
- Количество страниц 114
Оглавление диссертации кандидат наук Тасакова Ольга Сергеевна
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ
§ 1.1. Кожа: морфолого-клиническая характеристика органа
§ 1.2. Морфологические признаки возрастных изменений кожи
человека
§ 1.3. Биологическое значение системы тиоредоксина для
внутриклеточных процессов
§ 1.4. Роль системы тиоредоксина в регуляции возрастных
изменений
§ 1.5. Роль никотинамидадениндинуклеотида в регуляции
возрастных изменений
§ 1.6. Значение системы тиоредоксина в регуляции пролиферации,
апоптоза и клеточного цикла
ГЛАВА 2. МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
§ 2.1. Общая характеристика материала
§ 2.2. Методы забора и первичной обработки материалов
§ 2.3. Методы исследования
2.3.1. Иммуногистохимичеcкий метод
2.3.2. Метод количественного анализа результатов
иммуногистохимической реакции
2.3.3. Окрашивание гематоксилином-эозином
2.3.4. Методы статистической обработки результатов исследования
§ 3.1. Иммуногистохимическое исследование фрагментов кожи человека
3.1.1. Исследование тиоредоксина в дерме кожи человека в
различные возрастные периоды
3.1.2. Исследование тиоредоксин-редуктазы в дерме кожи
человека в различные возрастные периоды
3.1.3. Исследование тиоредоксинсвязывающего протеина в дерме
в различные возрастные периоды
3.1.4. Исследование фибробластов дермы человека в различные
возрастные периоды
3.1.5. Исследование ядерного антигена пролиферирующих клеток
в дерме человека в различные возрастные периоды
§ 3.2. Исследование морфологии кожи при окрашивании
гематоксилином и эозином в возрастном аспекте
ГЛАВА 4. ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ВЫВОДЫ
ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования
В процессе индивидуального развития на коже, являющейся самым большим органом, становятся заметны возрастные изменения. Эти перемены проявляются в формировании морщин, потере эластичности, снижении упругости и ухудшении общего состояния кожи [77; 99; 138]. Процесс обусловлен значительными морфологическими и физиологическими изменениями, преимущественно затрагивающими дерму [45; 68]. В ходе старения наблюдается существенное сокращение количества фибробластов и кровеносных сосудов дермы [51; 75; 99]. Фибробласты - это клетки, которые играют ключевую роль в обновлении внеклеточного матрикса. Его состояние значительно влияет на внешний вид органа. Органогенные элементы, вода и соли поступают в дерму через кровеносные сосуды и могут становиться частью основного вещества. Уменьшение количества фибробластов и сосудов в дерме с возрастом является решающим фактором, определяющим клинические признаки возрастных изменений кожи [51; 77; 91; 99]. Раскрытие закономерностей, детерминирующих возрастные трансформации в популяции фибробластов и микроциркуляторном русле дермы, представляет собой важнейший элемент в понимании механизмов старения кожи. На протяжении десятилетий ученые и практикующие специалисты предпринимают систематические усилия для идентификации этих фундаментальных механизмов. В результате были выявлены и детально охарактеризованы некоторые из ведущих процессов, обусловливающих возрастные изменения в функциональном состоянии фибробластов и сосудистой сети дермы [68; 71; 72; 73; 75; 77]. К сожалению, полностью понять механизмы регуляции возрастных изменений кожи к настоящему времени не удалось [68]. Вопрос предотвращения и лечения этих изменений остается открытым. Существует гипотеза, что старение кожи
обусловлено не только ультрафиолетовым излучением, но и изменениями в работе внутриклеточных регуляторов [138]. Система тиоредоксина может быть одним из факторов, способствующих возрастному снижению количества фибробластов и кровеносных сосудов в дерме [19].
Тиоредоксин - это молекула, которая может передавать электроны и протоны различным белковым субстратам. В результате этого процесса химические и функциональные свойства белков изменяются [158]. Таким образом, тиоредоксин способен принимать участие в нейтрализации активных форм кислорода и изменять структуру и активность множества белков, включая регуляторные. Имеются сведения, указывающие на воздействие тиоредоксина на процессы роста, размножения клеток и их программируемой гибели. Отмечается, что усиленная выработка тиоредоксина типична для злокачественных новообразований (в частности, головного мозга, молочной железы, легких, ротовой полости, языка) [48; 91; 115; 132].
Тиоредоксин подвергается взаимодействию с тиоредоксин-редуктазой, ферментом, обеспечивающим восстановление его функциональности после окислительного повреждения [92]. Дополнительным компонентом тиоредоксиновой системы является тиоредоксинсвязывающий белок, способный к связыванию с тиоредоксином и подавлению его активности [43; 167]. В научной литературе нет данных о содержании тиоредоксинсвязывающего белка в дермальных фибробластах у людей разных возрастных категорий. Протеины тиоредоксиновой системы важны для проявления эффектов тиоредоксина, особенно в контексте возрастного регулирования содержания и размножения фибробластов в дерме. Однако информация о содержании этих белков в фибробластах в зависимости от возраста и о том, как система тиоредоксина влияет на возрастное уменьшение количества фибробластов, в научных публикациях не представлена. Таким образом, общая ситуация свидетельствует о необходимости дальнейшего поиска в этой области.
Степень разработанности темы исследования
Ранее проведенные исследования показали, что содержание фибробластов в дерме кожи человека [29] и лабораторных мышей [111] имеет тенденцию к уменьшению в возрастном аспекте. Сокращение численности фибробластов в дерме в большей степени касается возрастного интервала до 40 лет, после чего данный показатель изменяется не столь выраженно.
Было показано, что важнейшим механизмом уменьшения численности фибробластов при хронологическом старении дермы человека является снижение их пролиферативной активности по направлению от внутриутробного периода к старческому возрасту [11].
Другой механизм прогрессивного уменьшения численности фибробластов в дерме, также изученный в нашей лаборатории, зависит от ухудшения кровоснабжения соединительнотканного слоя кожи при физиологическом старении [30].
Научно обосновано участие некоторых клеточных и внутриклеточных механизмов регуляции численности фибробластов дермы человека в возрастном аспекте, среди которых белки ядерной ламины и связанные с ними белки [5; 30; 71; 72; 73], тканевые факторы [46], регуляторы ангиогенеза [9; 30], рецепторные белки [76] и т.д.
На основе многочисленных литературных данных об участии тиоредоксина, тиоредоксин-редуктазы и тиоредоксинсвязывающего протеина в регуляции пролиферации и апоптоза [35; 51; 70; 83; 144; 160; 167] была выдвинута гипотеза о возможной причастности системы тиоредоксина к внутриклеточным регуляторным путям, обеспечивающим поддержание численности и пролиферации фибробластов в дерме человека при физиологическом старении.
Цель и задачи исследования
Цель данной работы - исследование белков системы тиоредоксина в фибробластах дермы человека от плодного до старческого возраста и оценка их роли в определении возрастного уменьшения численности фибробластов в дерме.
Для достижения цели были поставлены следующие задачи:
1. Изучить распределение фибробластов дермы, иммунопозитивных к тиоредоксину, в период от 20 недель внутриутробного развития до 85 лет. Установить значимость тиоредоксина для возрастных изменений численности фибробластов в дерме человека.
2. Выяснить относительное содержание фибробластов дермы человека, иммунопозитивных к тиоредоксин-редуктазе, начиная от 20 недель внутриутробного развития до 85-летнего возраста. Выявить степень влияния этого фермента на возрастное варьирование численности фибробластов в дерме.
3. Выявить особенности распределения фибробластов, иммунопозитивных к тиоредоксинсвязывающему протеину, от 20 недель внутриутробного развития до 85 лет. Определить, насколько этот белок влияет на возрастные изменения численности фибробластов в дерме человека.
4. Резюмировать значение тиоредоксин-опосредованной регуляции пролиферативной активности фибробластов в дерме человека в процессе физиологических возраст-ассоциированных изменений.
5. Определить возможность применения иммуногистохимической детекции белков системы тиоредоксина в качестве маркеров возрастного уменьшения численности и пролиферативной активности фибробластов в дерме человека.
Научная новизна
Исследование посвящено решению глобальной проблемы возрастных изменений у человека.
Впервые проведено изучение локализации и содержания белков системы тиоредоксина в коже человека. Впервые сделана попытка доказательства гипотезы о влиянии системы тиоредоксина на связанное с возрастом уменьшение численности и пролиферативной активности фибробластов дермы человека.
Показано, что фактор возраста и экспрессия тиоредоксина, тиоредоксин-редуктазы и тиоредоксинсвязывающего протеина в дерме человека достоверно взаимосвязаны.
Возрастные периоды, когда наблюдается наиболее значительный прирост или спад относительного содержания иммунопозитивных к белкам системы тиоредоксина фибробластов в дерме человека, раскрыты и охарактеризованы в ходе исследования.
Получены новые данные о разнонаправленной возрастной динамике изученных параметров: относительное содержание фибробластов с экспрессией тиоредоксина, тиоредоксин-редуктазы и тиоредоксинсвязывающего протеина в дерме в интервале от внутриутробного развития до старческого возраста увеличивается, а общая численность и пролиферативная активность фибробластов уменьшается.
Получены убедительные данные о ключевой роли тиоредоксиновой системы в регуляции клеточного цикла и пролиферативной активности фибробластов дермы человека. Полученные знания могут являться основой для разработки теории возрастных изменений кожи человека и научного клинико -морфологического обоснования методов геронтопрофилактики.
Впервые продемонстрирована возможность применения ИГХ-детекции белков системы тиоредоксина в качестве биомаркеров возрастного уменьшения численности и пролиферативной активности фибробластов в дерме человека.
Теоретическая и практическая значимость
Теоретическая значимость выполненного диссертационного исследования связана с вновь полученными фундаментальными знаниями об изменении
локализации и содержания тиоредоксина, тиоредоксин-редуктазы, тиоредоксинсвязывающего протеина в коже человека на протяжении почти всего онтогенеза. Приоритетную значимость полученные результаты имеют в связи с применением в целях исследования уникального материала - фрагментов кожи плодов и людей разного возраста и пола. Существенное значение имеют данные об отсутствии гендерных отличий в параметрах хронологических изменений дермы на всех сроках исследования.
Установлено, что в плодный период содержание тиоредоксин-позитивных фибробластов в дерме человека минимально. Сразу после рождения наблюдается увеличение количества иммунопозитивных к тиоредоксину фибробластов, которое обратно коррелирует с возрастным уменьшением общей численности фибробластов и их пролиферативной активностью. С 20 недель внутриутробного развития содержание фибробластов с положительной реакцией к тиоредоксин-редуктазе максимально увеличивается вплоть до 20 лет, а к тиоредоксинсвязывающему протеину - до 60 лет. Важнейшее теоретическое значение имеют данные о белках системы тиоредоксина как одном из звеньев внутриклеточной каскадной регуляции пролиферации фибробластов дермы.
С практической точки зрения полученные знания могут стать основой для разработки терапевтических подходов профилактики возрастных изменений кожи. Данные о возрастной активности белков системы тиоредоксина, динамике количества фибробластов, пролиферативной активности фибробластов могут применяться при доклинических исследованиях в дерматологии и геронтологии, а также в качестве биомаркеров возраст-ассоциированных изменений.
Методология и методы исследования
В качестве методологической базы данного диссертационного исследования были избраны принципы целостного подхода, детерминированности хронологических событий морфологических изменений дермы, при этом для
достижения цели и решения задач исследования были применены общеморфологические и иммуногистохимические методы, методы медицинской вариационной статистики, проведен качественный и количественный анализ структур, обладающих иммунопозитивностью к использованным маркерам.
Были изучены фрагменты кожи младенцев с 20 недель внутриутробного развития до рождения. Также исследована кожа людей, начиная от рождения вплоть до 85 лет. Исследуемые группы формировали с учетом возраста, но без учета гендерного признака. При взятии аутопсийного материала учитывали состояние кожного покрова. Общеморфологические изменения и параметры старения дермы человека от плодного периода до глубокой старости изучали при окрашивании гематоксилином-эозином. На первом этапе исследования оценивали хронологические изменения численности фибробластов дермы человека по результатам реакции на виментин. Иммуногистохимическую реакцию к ядерному антигену пролиферирующих клеток применяли для анализа активности их пролиферации в коже человека в возрастной динамике.
Далее проводили анализ кожных структур. Учитывали клетки и межклеточные структуры, демонстрирующие иммунную реактивность по отношению к белкам тиоредоксиновой системы в возрастном интервале от 20 недель внутриутробного развития до 85 лет. В каждом случае были изучены 124 кожных фрагмента, принадлежащих плодам обоего пола, мужчинам и женщинам, в которых оценивали число фибробластов, имеющих положительное окрашивание, по отношению к числу фибробластов без окрашивания. Долю фибробластов с положительным окрашиванием к тиоредоксину, тиоредоксин-редуктазе, тиоредоксинсвязывающему протеину рассчитывали для каждой из пяти возрастных групп, всего было проанализировано 372 фотослучая для каждого из белков системы тиоредоксина.
Анализ результатов проводили методами вариационной статистики с использованием однофакторного дисперсионного анализа, непараметрического рангового корреляционного анализа Спирмена, ^критерия Стьюдента.
Основные положения, выносимые на защиту
1. На численность фибробластов, содержащих тиоредоксин, тиоредоксин-редуктазу и тиоредоксинсвязывающий протеин, в дерме человека в интервале от 20 недель внутриутробного развития до 85 лет достоверное влияние оказывает возрастной фактор.
2. Возрастное изменение численности фибробластов, иммунопозитивных к тиоредоксину, тиоредоксин-редуктазе и тиоредоксинсвязывающему протеину, достоверно статистически сопряжено с возрастным уменьшением общей численности и пролиферативной активности фибробластов в дерме. Это свидетельствует в пользу причастности белков тиоредоксиновой системы к возрастной регуляции пролиферации фибробластов дермы у человека.
Связь работы с базовыми научными программами
Диссертационная работа выполнена при финансовой поддержке Российского научного фонда. Проект № 22-25-00374, https://rscf.ru/project/22-25-00374/.
Степень достоверности и апробация результатов
При выполнении диссертационной работы неукоснительно соблюдалась процедура получения исходных данных, их регистрации и учета. Тканевые блоки и предметные стекла со срезами содержали информацию с номером образца, но не имели сведений о возрасте или половой принадлежности. Дешифровку образцов проводили после получения количественных и качественных данных. Обоснованность сформулированных по результатам выполненной диссертационной работы положений и выводов подтверждается четким соблюдением методологии исследования и протокола постановки иммуногистохимической реакции. Все гистологические срезы проводили по
этапам ИГХ-реакции одномоментно, уравнивая действие внешних факторов. При исследовании использовали лицензионное программное обеспечение, валидированные методы получения доказательной информации. Все изученные группы содержали достаточное количество образцов кожи для получения репрезентативных результатов, были применены корректные и современные методы медико-биологической статистики.
Апробация диссертационной работы проведена на расширенном заседании кафедр общей и клинической морфологии и судебной медицины, нормальной и топографической анатомии с оперативной хирургией, медицинской биологии с курсом микробиологии и вирусологии медицинского факультета ФГБОУ ВО «ЧГУ им. И. Н. Ульянова», протокол № 13 от 27 июня 2025 г.
Итоги проведенных исследований представлялись и анализировались на ежегодных студенческих научных форумах медицинского факультета ФГБОУ ВО «ЧГУ им. И. Н. Ульянова» (2019-2022 гг.). Кроме того, результаты были освещены на конференции Европейской ассоциации дерматологических исследований (Лондон, 2019), международной научно-практической конференции «Актуальные вопросы современной науки: теория, методология, практика, инноватика» (Уфа, 2023), а также на Всероссийской научной конференции, посвященной гистогенезу, реактивности и регенерации тканей (Санкт-Петербург, 2024), Всероссийской конференции в Санкт-Петербурге (2024), приуроченной к тридцатилетнему юбилею Геронтологического общества при РАН, «Геронтологические подходы к продлению периода активного долголетия».
Публикации по теме диссертации
По проблематике диссертации издано 8 печатных работ. В их числе 2 научные статьи в рецензируемых изданиях перечня, рекомендованного ВАК Минобрнауки России, и 3 статьи, опубликованные в изданиях, индексируемых в международной цитатно-аналитической системе Scopus.
Рекомендованный список диссертаций по специальности «Другие cпециальности», 00.00.00 шифр ВАК
Регуляторные механизмы развития и старения дермы человека2020 год, доктор наук Голубцова Наталья Николаевна
Клетки и кровеносные сосуды дермы человека в онтогенезе2015 год, кандидат наук Петров, Вадим Витальевич
Влияние олигопептида Р199 на функциональную активность дермальных фибробластов кожи человека в эксперименте in vitro2017 год, кандидат наук Кожина, Кристина Витальевна
Исследование биофизических параметров полимерных матриксов для их применения в качестве подложек биоинженерных кожных трансплантатов2023 год, кандидат наук Фильков Глеб Игоревич
Морфогенез и реконструкция кожи и волосяного фолликула с использованием направленной дифференцировки индуцированных плюрипотентных стволовых клеток человека, роль YAP/TAZ сигналлинга2025 год, кандидат наук Рябинин Андрей Александрович
Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Система тиоредоксина в возрастных изменениях морфологии кожи»
Место проведения работы
Научной базой при выполнении исследования являлся ФГБОУ ВО «ЧГУ им. И. Н. Ульянова». Работа выполнена на кафедре общей и клинической морфологии и судебной медицины медицинского факультета с 2018 по 2024 г.
Исследование проведено с соблюдением этических норм, установленных Хелсинкской декларацией Всемирной медицинской ассоциации (WMA, 2013), руководящими принципами Европейской конвенции о правах человека и биомедицине (Овьедо, 1997), а также национальным законодательством и правилами Локального этического комитета ФГБОУ ВО «ЧГУ им. И. Н. Ульянова» (15 ноября 2021 г., протокол № 4).
Структура и объем диссертации
Диссертационная работа имеет традиционное содержание. Структура диссертации включает следующие разделы: введение, глава 1 - литературный обзор, глава 2 - описание материала и методов исследования, глава 3 - результаты иммуногистохимического выявления тиоредоксина, тиоредоксин-редуктазы и тиоредоксинсвязывающего протеина в дерме человека, результаты исследования численности и пролиферативной активности фибробластов дермы человека с описанием хронологических изменений морфологии дермы, обобщением результатов исследования для пяти возрастных групп и заключение.
Диссертация изложена на 114 страницах компьютерного текста, иллюстрирована 38 рисунками и 1 таблицей. Список литературы содержит выходные данные 175 работ, из которых 21 работа отечественных и 154 -зарубежных авторов.
ГЛАВА 1. ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ
§ 1.1. Кожа: морфолого-клиническая характеристика органа
Кожа человека состоит из множества взаимосвязанных компонентов, каждый из которых претерпевает морфофункциональные изменения в течение жизни и выполняет ряд жизненно важных функций в организме [ 97]. Одна из главных функций кожи - защитная, заключающаяся в формировании проницаемого барьера между окружающей и внутренней средой организма [17]. Она обеспечивает защиту организма от повреждающего воздействия механических и химических факторов, патогенных организмов, ультрафиолетового облучения. К другим важным функциям кожи относятся метаболическая, экскреторная, депонирующая, терморегуляторная и рецепторная.
Кожа является крупнейшим органом человека, имеющим площадь 1,52,0 м2. В структуре кожи три слоя: эпидермис, дерма, гиподерма. Эпидермис является наиболее поверхностным слоем и биологически активным из этих слоев, так как базальный слой эпителия постоянно обновляется [141]. Кожа человека состоит из нескольких пластов: базального, шиповатого, зернистого и рогового. Кроме того, в коже, покрывающей ладони и подошвы, присутствует особый слой -блестящий [7].
В эпидермисе представлены разнообразные клеточные диффероны. В их числе кератиноциты, клетки Лангерганса, меланоциты, а также клетки Меркеля.
Наиболее распространенный тип клеток в эпидермисе - это кератиноциты. Они встречаются во всех слоях эпителиальной ткани кожи. При этом стволовые кератиноциты приурочены к ростковой зоне, граничащей с базальной мембраной. Прочное прикрепление базальных кератиноцитов и их динамическая регуляция посредством фокальных адгезий и гемидесмосом необходимы для поддержания
основных процессов кожи, таких как самообновление, барьерная функция и устойчивость к физическим и химическим стрессам [130]. Таким образом, эпидермис кожи стратифицирован, в отличие от других тканей. Клеточные слои прикреплены друг к другу с помощью структур межклеточной адгезии, что обеспечивает прямую межклеточную коммуникацию. В связи с этим кожные эпителиоциты обладают потенциалом как для паракринной, так и для прямой механической сигнализации.
Развитие и гомеостаз кожи регулируются компонентами ниши стволовых клеток, которые создают их микроокружение, включая базальную мембрану, нижележащие мезенхимальные клетки и дифференцированные эпидермальные кератиноциты [54]. Факторы, секретируемые мезенхимальными клетками, включая дермальные фибробласты, жировые клетки, сосудистую сеть, нейроны, иммунные клетки и лимфатическую систему, играют важную роль в регуляции поведения стволовых клеток в коже [119]. Интегрины, с помощью которых базальные стволовые клетки прикрепляются к внеклеточному матриксу, относятся к факторам, влияющим на поддержание пролиферации и предотвращение дифференциации эпидермальных предшественников [54]. Адгезивные интегриновые рецепторы, экспрессируемые эпидермальными клетками, выполняют структурные, сигнальные и механосенсорные функции [130]. Пролиферация базальных клеток также регулируется через механотрансдукцию и зависит от жесткости базальной мембраны [54].
Кератиноциты синтезируют различные структурные белки - кератин, филаггрин, кератолинин, инволюкрин и др., которые защищают кожу от повреждающего воздействия механических и химических факторов. Ламинины, являются наиболее распространенными гликопротеинами внеклеточного матрикса. Благодаря регуляции основных клеточных активностей, таких как адгезия, пролиферация, миграция, апоптоз и дифференциация, ламинины участвуют в реэпителизации кожи и заживлении ран [89]. Источником белка ламинина также являются эпидермальные кератиноциты, однако иммуногистохимическое окрашивание кожи показало, что ламинин был
обнаружен только в самом верхнем слое дермы, что предполагает плотную сборку белка ламинина на дермальной стороне дермально -эпидермального соединения [34].
Также кератиноциты играют важную роль в иммунных процессах. Так, при воздействии патогенных факторов кератиноциты активируются, мигрируют и стимулируют выработку большого количества цитокинов и ростовых факторов, таких как фактор роста фибробластов, инсулиноподобный фактор, эпидермальный фактор роста, а также эндотелин-1 [17]. Кератиноциты способны ингибировать эффекторные функции Т-клеток, секретируя растворимые факторы, такие как TGF-beta1, и экспрессируя иммунные факторы, например человеческий лейкоцитарный антиген G и белок запрограммированной гибели клеток РЭ-1 [79]. Эти свойства кератиноцитов обусловливают их решающее значение в определении степени распространенности воспалительных процессов в коже [96].
Дендритные клетки, находящиеся в коже, представляют собой большое семейство антигенпрезентирующих клеток [10], начиная от долгоживущих клеток Лангерганса в эпидермисе и заканчивая различными подгруппами классических дендритных клеток в дерме. Клетки Лангерганса, представляющие собой популяцию дендритных клеток, также имеют важное значение в поддержании иммунного гомеостаза в коже [98]. В ходе недавних исследований иммунных клеток кожи мышей было обнаружено, что в отличие от других дендритных клеток клетки Лангерганса не мигрируют в лимфатические узлы [64]. Их количество уменьшается при различных кожных заболеваниях, старении кожи, облучении ее ультрафиолетовыми лучами. В литературе имеют место данные о том, что клетки Лангерганса играют потенциальную роль в поддержании и восстановлении целостности эпидермального барьера [60].
Эпидермальные меланоциты отвечают за пигментацию кожи, защищают кожу от ультрафиолетового излучения [80]. Апоптоз кератиноцитов может лишить меланоциты факторов роста, включая фактор стволовых клеток и другие меланогенные стимулирующие факторы, которые необходимы для функции меланоцитов. Кроме того, кератиноциты контролируют фазы
подвижности/стабильности меланоцитов с помощью матричных металлопротеиназ и ремоделирования базальной мембраны [104]. Недавно была раскрыта активная роль меланоцитов в кожном иммунном ответе [10]. Как и кератиноциты, эти пигмент-продуцирующие клетки могут как сами синтезировать разные биологически активные соединения, так и реагировать на них [23]. Меланоциты продуцируют ряд цитокинов, которые выступают в роли медиаторов дермального и эпидермального воспалительного процесса. Они могут экспрессировать различные интерлейкины, например: ГЬ-1, ГЬ-3, ^-6, ^-8. Имеют место данные об активном участии меланоцитов в образовании келоидов [62].
Клетки Меркеля играют ключевую роль в механорецепторных, нейроэндокринных и ноцицептивных реакциях. Они экспрессируют мембранный гликопротеин ОХ-2 (CD200), жизненно важный для воспалительных реакций и иммунной толерантности [28].
Базальная мембрана является фундаментом эпителиального пласта и якорным слоем, который прочно связывает эпидермис с нижележащим интерстициальным внеклеточным матриксом. Дермо-эпидермальное соединение играет несколько ролей в гомеостазе и функционировании кожи. Среди важнейших функций - усиление адгезии и физического сцепления слоев, создание ниши для эпидермальных стволовых клеток, регуляция клеточной микросреды и обеспечение физического пограничного слоя между фибробластами и кератиноцитами [143]. Этот анатомический барьер состоит из четырех категорий белков внеклеточного матрикса: коллагена IV, ламинина, нидогена и перлекана [37]. Биохимически базальная мембрана строится совместно эпидермальными кератиноцитами и дермальными фибробластами [112]. Состав и архитектура базальной мембраны специализированы для отдельных межтканевых взаимодействий, включая взаимодействия эпителий -фибробласты, эпителий - мышцы и эпителий - нервы [103]. Компоненты базальной мембраны играют ключевую роль в сохранении пула стволовых клеток и установлении сигналов полярности клеток, обеспечивающих
асимметричные деления клеток, что приводит к переходу от пролиферативного базального слоя клеток к супрабазальным клеткам [ 130].
Создана модель мыши шГищ2-Со14а1, которая позволяет проводить визуализацию развития базальной мембраны млекопитающих в реальном времени [32].
Кожа состоит из множества внеклеточных компонентов матрикса и различных клеток (фибробласты, макрофаги, плазматические и тучные клетки, а также гранулоциты и лимфоциты, временно присутствующие и происходящие из крови). Клетки гематогенного происхождения мигрируют в дерму из кровеносной системы. Кожа мышей и человека содержит большое количество регуляторных Т-клеток, которые играют важную роль в установлении и поддержании иммунной толерантности [25], способствуют заживлению ран за счет повышенной экспрессии рецептора эпидермального фактора роста [49]. Регуляторные Т-клетки, которые находятся в коже, преимущественно локализуются вокруг волосяных фолликулов [105].
Характерной чертой, отличающей дерму от других тканей в организме, выступает существенный перевес объема межклеточного вещества над количеством входящих в ее состав клеток [16]. Эта особенность характеризует строение как сосочкового слоя, образованного рыхлой неоформленной соединительной тканью, так и сетчатого слоя, представленного плотной неоформленной соединительной тканью.
В сосочковом (папиллярном) слое дермы, где соединительная ткань характеризуется рыхлостью, волокнистой структурой и отсутствием четкой организации, доминирует аморфное межклеточное вещество. Оно почти полностью (90%) состоит из воды и включает в себя белки (гликопротеины и протеогликаны, а также белки, подобные альбумину, глобулину и фибриногену, поступающие из крови), липиды, углеводы и неорганические соли [1; 14]. Сосочковый слой содержит большое количество кровеносных и лимфатических сосудов, нервных окончаний, а также иммунных клеток. Ключевыми клетками сосочкового слоя дермы являются: фибробласты на разных стадиях
дифференцировки; сформировавшиеся фибробласты; фибробласты, участвующие в восстановлении тканей; миофибробласты; фиброкласты и фиброциты [б]. Фибробласты были впервые упомянуты в 1800-х гг., сначала Вирховым Р., который описал их как «веретенообразные клетки соединительной ткани», а затем Циглером К. В., который был первым, кто использовал термин «фибробласт» для описания клеток, которые откладывают новую соединительную ткань в ранах [173]. Морфологически фибробласты обычно представляют собой удлиненные веретенообразные клетки, но при активации могут распластываться и становиться звездчатыми [78]. Универсальных маркеров фибробластов не выявлено, хотя некоторые маркеры считаются «типичными» для данных клеток (например, виментин или цепь проколлагена 1а2) [173].
Зрелые фибробласты - дифференцированные клетки, самые активные в функциональном отношении, в значительной степени ценятся за их роль в поддержании архитектуры соединительной ткани, формировании рубцов [67], за резорбционную и регуляторную функции при обновлении или ремоделировании тканей [173]. Они синтезируют белки волокон (эластин, коллаген), компоненты межклеточного матрикса (фибронектин, гликозаминогликаны) [13; 102]. Как в физиологических условиях, так и при восстановлении тканей/фиброзе фибробласты не только секретируют, но и непрерывно обновляют и ремоделируют внеклеточный матрикс посредством продукции ферментов, которые сшивают (например, лизилоксидаза), способствуют или ингибируют деградацию (например, матриксные металлопротеиназы или тканевые ингибиторы металлопротеиназ соответственно) белков внеклеточного матрикса [135].
Фибробласты демонстрируют значительную фенотипическую и функциональную изменчивость между тканями и даже внутри них [69; 170]. Дермальные фибробласты могут быть сгруппированы в две основные линии: верхняя, прилегающая к эпидермису линия, которая дает начало папиллярным фибробластам, и нижняя линия, которая дает начало ретикулярным фибробластам и адипоцитам [56]. Дермальные фибробласты не строго распределены в
пространстве, поскольку клетки, демонстрирующие профибротический фенотип миофибробластов, можно обнаружить как в верхних, так и в нижних слоях дермы [53], а перифолликулярные фибробласты и муральные клетки, вероятно, представляют собой уникальные состояния дифференциации фибробластов [50].
Фибробласты фолликулярного сосочка и соединительнотканной волосяной сумки играют важнейшую роль в регулировании роста волос, следовательно, они представляют собой отдельные популяции фибробластов с уникальными профилями экспрессии генов [ 174]. Считается, что фибробласты дермы играют роль в регуляции меланогенеза в коже [ 116], а фибробласты дермального сосочка регулируют пигментацию волосяного фолликула [ 139].
Ключевым событием при репаративной регенерации тканей является активация фибробластов. Как следствие изменения свойств фибробластов после травматического повреждения и нарушенных процессов восстановления развивается фиброз органов [145]. Фибробласты играют ключевую роль в процессах регенерации кожи, контролируя их и регулируя возрастные изменения, связанные с количеством, пролиферативной активностью и биосинтетической способностью этих клеток [1]. Многочисленные исследования in vitro позволили установить причастность фибробластов к врожденной иммунной защите [40; 65]. Во врожденном иммунном ответе кожи ведущая роль отводится иммуноактивным фибробластам [i; 10].
При развитии патологических процессов, таких как рак, фибробласты имеют значимую роль. Они являются частью опухолевой стромы и синтезируют различные факторы роста и цитокины. Эти соединения активно воздействуют на разрастание опухоли и содействуют процессу ее метастазирования [94; 148].
Фибробласты дермо-эпидермального соединения имеют самую низкую способность к пролиферации и клоногенности среди трех популяций фибробластов в условиях двухмерного культивирования [66].
Гиподерма - самый глубокий слой кожи, состоящий из рыхлой соединительной ткани и адипоцитов. Гиподерма играет важную роль в жировом гомеостазе и особенно богата рецепторами, связанными с G-белком, которые
регулируют липолиз, секрецию адипонектина и лептина [141]. Также участвует в терморегуляции, выполняет функцию амортизации.
В здоровой коже головы человека примерно 90% волосяных фолликулов находятся в стадии анагена, которая обычно длится до 8 лет и приводит к появлению длинных волос, каждый из которых проходит свой цикл независимо от других [113]. Ежедневно выпадает около 100 волосков [74], а средний волосяной фолликул за всю жизнь проходит 10-30 циклов роста [172].
В целом, следует заключить, что большинство работ представляют собой всесторонний и подробный анализ морфолого-клинических параметров фибробластов человека на уровне отдельных клеток, а не в составе ткани.
§ 1.2. Морфологические признаки возрастных изменений
кожи человека
Старение - процесс, при котором клетки перестают делиться и переходят в состояние постоянной остановки роста, - было признано ключевым признаком старения [142]. Старение кожи - сложный комплексный процесс [2; 131; 134], который включает в себя взаимодействие различных механизмов и множественных причинных процессов, таких как повреждение ядерной ДНК [88], избыточное образование активных форм кислорода (АФК) и дисфункция митохондрий [106].
При хронологическом старении значительные уровни АФК обнаружены в старых фибробластах человека in vitro [69] и в старой коже крысы in vivo [140].
Стареющий фибробласт вызывает необратимую остановку пролиферации, хотя клетка продолжает быть метаболически активной и выделяет белки, связанные со старением кожи [137], которые могут оказывать вредное воздействие на соседние клетки [172]. Маркером старения является p16 INK4a. Количество p16 ШК4а-положительных клеток также коррелирует с образованием морщин и эластичными морфологическими изменениями. Другие классические биомаркеры старения, такие как p21 CIP1, p53 и Р-галактозидаза (SA-P-gal),
активируются, а ламин В1 снижается в старых или облученных УФ-излучением фибробластах [41].
Выделяют два основных механизма старения кожи: внешний (преждевременное старение) и внутренний (естественное старение). К внешним факторам старения относят солнечное излучение, курение, загрязнение окружающей среды, нерациональное питание, стресс и др. Генетическая предрасположенность, скорость метаболизма, а также эффективность функционирования нервной, гормональной и иммунной систем организма являются основными факторами, обусловливающими старение изнутри [150].
Естественное физиологическое старение кожи проявляется истончением и потерей эластичности. Кожа утрачивает здоровый цвет, приобретает морщины, гиперпигментированные и кератинизированные области, становится дряблой. Нарушается продукция эпидермальных липидов, а значительное снижение их количества приводит к развитию сухости кожи, несмотря на то, что толщина рогового слоя и его гидратация остаются практически неизменными [107]. Истончение эпидермиса (на 10-50% в возрасте от 30 до 80 лет) происходит в основном за счет миграции базальных кератиноцитов, утративших пролиферативный потенциал, в шиповатый слой.
С возрастом происходят изменения в популяции меланоцитов: снижается их функциональная активность, уменьшается их количество на 20% каждые 10 лет, увеличивается их гетерогенность. Появляется все больше доказательств важнейшей роли стареющих фибробластов и связанного со старением секреторного фенотипа в меланогенезе [63; 127]. Взаимодействия между меланоцитами и стареющими фибробластами в процессе старения играют важную роль в стимуляции меланогенеза и связанной со старением пигментации [134].
Эпидермальная базальная мембрана изменяется с возрастом. Старение кожи связано с истощением гемидесмосом, которые обеспечивают важную основу для поддержания популяции стволовых клеток. Их истощение коррелирует с потерей характерной структуры базальной мембраны. Методами атомно-силовой микроскопии показано, что увеличение жесткости тканей, наблюдаемое при
старении, запускает механические сигналы, которые изменяют структуру базальной мембраны и уменьшают степень базального закрепления кератиноцитов, заставляя их дифференцироваться [52]. Реконструкция базальной мембраны способствует секреции тромбоцитарного фактора роста, состоящего из двух субъединиц, Р-эпидермальными кератиноцитами, что приводит к повышению экспрессии коллагена в сосочковом слое дермы [123].
Изменения кожи носят атрофический характер - возникает птоз тканей. Количество фибробластов в соединительной ткани дермы снижается. Сглаживается эпидермально-дермальное соединение. В коже появляются признаки разрушения коллагенового белка и эластина [20], уменьшается количество гиалуроновой кислоты [з]. У женщин в возрасте от 19 до 81 года в коже головы описаны аналогичные структурные изменения, в их числе потеря ретикулярных гребней, дезорганизация коллагена и усиление солнечного эластоза [172].
Атомно-силовая микроскопия показывает, что дермальные коллагеновые фибриллы в молодой дерме организованны, не повреждены, многочисленны и плотно прилегают друг к другу, в то время как в стареющей коже они дезорганизованны и фрагментированны, а эластин аномален [172]. В коже молодых людей соотношение коллагена I и коллагена III составляет 80% к 15%, однако с возрастом это соотношение меняется и процентное содержание коллагена III по отношению к коллагену I увеличивается [21; 172].
Происходят значительные изменения микроциркуляции: количество функционирующих капилляров уменьшается, их расположение становится беспорядочным, ток крови замедляется, повышается вероятность развития стазов, уменьшается количество резервных капилляров [5]. Возрастные преобразования микроциркуляторного русла в кожных покровах являются выраженными и системными. Они приводят к нарушению обмена веществ и диффузии кислорода в коже. Так выглядит один из основных механизмов развития инволютивных изменений. Уменьшение толщины кожного покрова и потеря капиллярной сети ведут к ослаблению сосудистого ответа на температурные колебания [20].
Изменяется проницаемость сосудов, особенно в поверхностных слоях дермы. Снижается регенеративная способность кожи.
При гистологическом исследовании зрелой кожи отмечается уплощение границ между дермой и покровным слоем, сглаживание дермальных сосочков с гипотрофией дермы, снижение числа меланоцитов, клеток Лангерганса, нарушение структур, качественных характеристик и функций дермального внеклеточного матрикса, что приводит к нарушению функционирования дермальных фибробластов, атипическому истончению и фрагментизации эластических волокон [107].
Появление морщин является одним из наиболее частых видимых признаков старения кожи. В среднем, первые признаки морщин начинают проявляться в возрасте 26-30 лет. Они располагаются преимущественно в верхней части лица. Изначально они представляют собой едва заметные линии, которые с течением времени становятся более выраженными и превращаются в глубокие складки. Гистологический анализ морщинистой кожи демонстрирует изменения в структуре эпидермиса и верхних слоев дермы [47]. Наблюдается снижение активности белков филаггрина, трансглутаминазы I и десмоплакина, что приводит к уменьшению толщины эпидермиса. Нарушается нормальный процесс десквамации клеток, вследствие чего уплотняется самый верхний слой кожи. В месте соединения дермы и эпидермиса будет снижено производство коллагена IV и VII типов. В сосочковом слое дермы отмечается уменьшение количества хондроитинсульфата - вещества, обеспечивающего удержание влаги. Страдают перпендикулярные волокна окситалановой сети, причем непосредственно под морщиной они полностью отсутствуют. Также нарушено типичное упорядоченное строение коллагеновых волокон в области образования морщины. Коллагеновые волокна выстраиваются параллельно границе морщины, повторяя ее контуры, однако под самой морщиной их направление изменяется, становясь перпендикулярным [133]. Под морщиной также наблюдается атрофия дермы [87]. При использовании высокочастотного ультразвукового сканирования морщины проявляются в виде клиновидного углубления на поверхности кожи. Толщина
эпидермального слоя в области морщины варьируется: чаще всего дно складки характеризуется утолщением, тогда как края имеют склонность к истончению. Дегенеративные явления дермы под морщиной проявляются в нарушении структуры коллагеновых волокон и хаотичном изменении эхогенности верхних и нижних уровней дермального слоя. В пределах участка повышенной эхогенности наблюдается уплотнение коллагеновых волокон, формирующих выраженные пучки. Подобные преобразования в глубинных слоях дермы обусловлены длительным и повторяющимся воздействием на ткани сокращений мимических мышц. Таким образом, анализ всех изученных зон кожного покрова указывает на общую закономерность: возрастное уменьшение толщины дермального слоя [4].
Фотостарение связано с влиянием внешних экологических факторов. Особое значение при этом имеет УФ-излучение. Наиболее подвержены фотостарению открытые участки кожи лица, конечностей. Следует помнить, что при интенсивной естественной инсоляции или при использовании искусственных источников УФ-излучения развитие признаков фотостарения возможно на любом участке кожного покрова [12]. УФ-лучи провоцируют образование активных форм кислорода, что приводит к изменениям в эпидермисе и дерме - нарушается структура ДНК, повреждаются митохондрии, активируются сигнальные пути, вызывающие деградацию коллагена. При длительном УФ-облучении происходит истощение антиокислительных и антиоксидантных систем кожи [100]. Оно приводит к снижению доли коллагена примерно на 20%. Разрушает нормальный эластин, но в то же время фибробласты начинают синтезировать патологический эластин. Развивается эластоз кожи, который сопровождается нарушением в соединительной ткани дермы [126]. В этом случае кожа будет утолщена, с желтоватым оттенком и выраженными глубокими морщинами [20].
Похожие диссертационные работы по специальности «Другие cпециальности», 00.00.00 шифр ВАК
Клеточные и молекулярные механизмы репаративной регенерации кожи живота и спины на модели полнослойной эксцизионной раны2025 год, кандидат наук Кананыхина Евгения Юрьевна
Клинико-иммунологическая эффективность различных методов антивозрастной терапии2023 год, доктор наук Кузнецова Евгения Константиновна
Влияние пептидов на фибробласты кожи человека при репликативном старении2021 год, кандидат наук Фридман Наталья Владимировна
Коррекция возрастных изменений кожи лица комбинированным высокоинтенсивным лазерным излучением2019 год, кандидат наук Шанина Наталья Александровна
"Пилинг с ретиноидами в коррекции возрастных изменений кожи"2020 год, кандидат наук Шепилова Инна Александровна
Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Тасакова Ольга Сергеевна, 2026 год
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Алексеева, Н. Т. Роль клеток фибробластического дифферона в процессе заживления ран / Н. Т. Алексеева, А. А. Глухов, А. П. Остроушко // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2012. - Т. 5, № 3. - С. 601-608.
2. Альбанова, В. И. Роль наружных ретиноидов в устранении признаков старения кожи / В. И. Альбанова // Вестник дерматологии и венерологии. - 2021. -Т. 97, № 4. - С. 60-70.
3. Андреева, М. Кожа и ее придатки / М. Андреева // Les Nouvelles Esthetiques. - 2013. - № 5. - С. 14-22.
4. Безуглый, А. П. Высокочастотное ультразвуковое исследование маркеров старения кожи / А. П. Безуглый, Р. Н. Волошин, П. А. Белков // Торсуевские чтения: научно-практический журнал по дерматологии, венерологии и косметологии. - 2020. - № 1(27). - С. 72-85.
5. Бородина, К. М. Исследование возрастных изменений кожи / К. М. Бородина // Региональный вестник. - 2019. - № 20(35). - С. 8-9.
6. Гетлинг, З. М. Ультраструктурное исследование дермы / З. М. Гетлинг // Эстетическая медицина. - 2002. - Т. 1, № 4. - С. 315-322.
7. Гущин, Я. А. Сравнительная морфология кожи человека и лабораторных животных (краткое сообщение) [Электронный ресурс] / Я. А. Гущин, М. А. Ковалева // Лабораторные животные для научных исследований. - 2019. -№ 2. - URL: https://doi.org/10.29296/2618723X-2019-02-06 (дата обращения: 17.01.2025).
8. Голубцова, Н. Н. Регуляторные механизмы развития и старения дермы человека : дис. ... д-ра биол. наук / Голубцова Наталья Николаевна. - Санкт-Петербург : Автономная научная некоммерческая организация высшего образования Научно-исследовательский центр "Санкт-Петербургский институт биорегуляции и геронтологии", 2020. - 231 с.
9. Изменение содержания регуляторов ангиогенеза DLL4 И JAG-1 в дерме человека в онтогенезе / Н. Н. Голубцова, О. В. Васильева, В. В. Петров, А. Г. Гунин // Морфология. - 2016. - Т. 149, № 1. - С. 48-52.
10. Кожа и иммунная система (обзор литературы) / Ю. А. Кузьмин, Ж. Б. Испаева, Г. Н. Маемгенова [и др.] // Вестник КАЗНМУ. - 2019. - № 2. -С. 296-300.
11. Кровеносные сосуды в дерме человека в процессе старения / А. Г. Гунин,
B. В. Петров, О. В. Васильева, Н. Н. Голубцова // Успехи геронтологии. - 2014. -Т. 27, № 1. - С. 54-61.
12. Кубанов, А. А. Фотостарение кожи: механизмы развития, особенности клинических проявлений / А. А. Кубанов, М. Б. Жилова, А. А. Кубанова // Вестник дерматологии и венерологии. - 2014. - № 5. - С. 53-59.
13. Морфофункциональная характеристика дермы кожи и ее изменения при старении (обзор литературы) / С. С. Целуйко, Е. А. Малюк, Л. С. Корнеева, Н. П. Красавина // Бюллетень физиологии и патологии дыхания. - 2016. - № 60. -
C. 111-116.
14. Мяделец, О. Д. Морфофункциональная дерматология / О. Д. Мяделец,
B. П. Адаскевич. - М.: Медицинская литература, 2006. - 752 а
15. Система тиоредоксина в регуляции пролиферации клеток линии MCF-7 при модуляции редокс-статуса / Е. А. Степовая, Е. В. Шахристова, Н. В. Рязанцева [и др.] // Сибирский онкологический журнал. - 2016. - Т. 15, № 4. - С. 50-55.
16. Соболева, М. Ю. Морфологическая характеристика кожи при термической травме у детей / М. Ю. Соболева // Журнал анатомии и гистопатологии. - 2017. - Т. 6, № 2. - С. 108-114.
17. Современные представления о структуре и функциях эпидермиса /
C. Л. Кузнецов, В. Л. Горячкина, Д. А. Цомартова [и др.] // Российский журнал кожных и венерических болезней. - 2013. - Т. 16, № 2. - С. 26-32.
18. Тасакова, О. С. Тиоредоксин-редуктаза в фибробластах дермы человека в процессе старения / О. С. Тасакова, Н. Н. Голубцова, А. Г. Гунин // Успехи геронтологии. - 2023. - Т. 36, № 4. - С. 584-591.
19. Тиоредоксин в фибробластах дермы человека в процессе старения / А. Г. Гунин, Н. Н. Голубцова, В. Ю. Емельянов [и др.] // Успехи геронтологии. -2022. - Т. 35, № 3. - С. 341-350.
20. Цепколенко, А. В. Механизмы старения кожи (обзор литературы) /
A. В. Цепколенко // Дерматовенерология. Косметология. - 2018. - Т. 4, № 3. -С. 309-323.
21. Шепитько, В. И. Возрастные аспекты строения кожи лица человека /
B. И. Шепитько, Г. А. Ерошенко, О. Д. Лисаченко // Мир медицины и биологии. -2013. - Т. 9, № 3-2 (40). - С. 91-97.
22. 6-Shogaol as a novel thioredoxin reductase inhibitor induces oxidative-stress-mediated apoptosis in HeLa cells [Электронный ресурс] / S. Peng, S. Yu, J. Zhang, J. Zhang // Int. J. Mol. Sci. - 2023. - Vol. 24, № 5. - P. 4966. - URL: https://doi.org/10.3390/ijms24054966 (дата обращения: 10.01.2025).
23. A cytokine-to-chemokine axis between T-lymphocytes and keratinocytes can favor Th1 cell accumulation in chronic inflammatory skin diseases / C. Albanesi,
C. Scarponi, S. Sebastiani, A. Cavani // J Leukocyte Biol. - 2001. - № 70. - РР. 617-623.
24. A Derivative of piperlongumine and ligustrazine as a potential thioredoxin reductase inhibitor in drug-resistant hepatocellular carcinoma [Электронный ресурс] / J. Qian, Z. Xu, P. Zhu [et al.] // J. Nat. Prod. - 2021. - Vol. 84. - PP. 3161-3168. -URL: https://doi.org/10.1021/acs.jnatprod.1c00618 (дата обращения: 10.11.2024).
25. A wave of regulatory T cells into neonatal skin mediates tolerance to commensal microbes / T. C. Scharschmidt, K. S. Vasquez, H.-A. Truong [et al.] // Immunity. - 2015. - Vol. 43, № 5. - PP. 1011-1021.
26. A wide scan of plasma proteins demonstrates thioredoxin reductase 1 as a potential new diagnostic biomarker for hepatocellular carcinoma [Электронный ресурс] / R. Zenlander, C. Fredolini, J. M. Schwenk [et al.] // Scand. J. Gastroenterol. - 2023. -Vol. 58, № 9. - PP. 998-1008. - URL: https://doi.org/10.1080/00365521.2023.2194008 (дата обращения: 28.12.2024).
27. Abdellatif, M. NAD+ Metabolism in Cardiac Health, Aging, and Disease / M. Abdellatif, S. Sedej, G. Kroemer // Circulation. - 2021. - Vol. 144, № 22. -РР. 1795-1817.
28. Abraham, J. Merkel Cells: A Collective Review of Current Concepts / J. Abraham, S. Mathew // Int J Appl Basic Med Res. - 2019. - Vol. 9, № 1. - PP. 9-13.
29. Age-related changes in angiogenesis in human dermis / A. G. Gunin, V. V. Petrov, N. N. Golubtzova [et al.] // Exp Gerontol. - 2014. - № 55. - PP. 143-151.
30. Age-related changes of angiomotin and endostatin content in human skin / N. N. Golubtsova, O. V. Vasilieva, V. V. Petrov [et al.] // Adv Gerontol. - 2016. - Vol. 6, № 2. - PP. 153-159.
31. Alshehri, S. A. Cutaneous Malignant Melanoma Presenting as an Isolated Splenic Metastasis: An Update / S. A. Alshehri, T. M R A Hussein, M R A Hussein // World J Oncol. - 2023. - Vol. 14, № 1. - PP. 21-25.
32. An mTurq2-Col4a1 mouse model allows for live visualization of mammalian basement membrane development / R. A. Jones, B. Trejo, P. Sil [et al.] // J Cell Biol. -2024. - Vol. 223, № 2. - P. e202309074.
33. Anti-inflammatory effect of dimethyl fumarate associates with the inhibition of thioredoxin reductase 1 in RAW 264.7 cells [Электронный ресурс] / R. Yang, S. Sun, Y. Guo [et al.] // Molecules. - 2022. - Vol. 28, № 1. - P. 107. -URL: https://doi.org/10.3390/molecules28010107 (дата обращения: 23.11.2024).
34. Anti-Wrinkle Benefits of Peptides Complex Stimulating Skin Basement Membrane Proteins Expression / S. Jeong, S. Yoon, S. Kim [et al.] // Int J Mol Sci. -2019. - Vol. 21, № 1. - P. 73.
35. Apigenin alleviates endoplasmic reticulum stress-mediated apoptosis in INS-1 beta-cells [Электронный ресурс] / S. A. Ihim, Y. K. Kaneko, M. Yamamoto [et al.] // Biol. Pharm. Bull. - 2023. - Vol. 46, № 4. - PP. 630-635. - URL: https://doi.org/10.1248/bpb.b22-00913 (дата обращения: 15.10.2024).
36. Arner, E. S. J. Effects of mammalian thioredoxin reductase inhibitors [Электронный ресурс] / E. S. J. Arner // Handb. exp. Pharmacol. - 2021. - Vol. 264. -
PP. 289-309. - URL: https://doi.org/10.1007/164_2020_393 (дата обращения: 12.01.2025).
37. Aumailley, M. Laminins and interaction partners in the architecture of the basement membrane at the dermal-epidermal junction / M. Aumailley // Exp Dermatol. -2021. - Vol. 30, № 1. - PP. 17-24.
38. Bradshaw, P. C. Cytoplasmic and Mitochondrial NADPH-Coupled Redox Systems in the Regulation of Aging / P. C. Bradshaw // Nutrients. - 2019. - Vol. 11, № 3. - P. 504.
39. Budak, B. Antiproliferative, antimigratory, and apoptotic effects of diffractaic and vulpinic acids as thioredoxin reductase 1 inhibitors on cervical cancer [Электронный ресурс] / B. Budak, S. N. Kalin, O. E. Yapca // Naunyn Schmiedebergs Arch. Pharmacol. - 2023. - Vol. 397. - PP. 1525-1535. - URL: https://doi.org/10.1007/s00210-023-02698-w (дата обращения: 18.12.2024).
40. Cavagnero, K. J. Essential immune functions of fibroblasts in innate host defense / K. J. Cavagnero, R. L. Gallo // Front Immunol. - 2022. - Vol. 13. -P. 1058862.
41. Cellular senescence and chronological age in various human tissues: A systematic review and meta-analysis / C. S. L. Tuttle, M. E. C. Waaijer, M. S. Slee-Valentijn [et al.] // Aging Cell. - 2020. - Vol. 19, № 2. - P. e13083.
42. Chlorophyllin inhibits mammalian thioredoxin reductase 1 and triggers cancer cell death [Электронный ресурс] / S. Sun, Y. Zhang, W. Xu [et al.] // Antioxidants (Basel). - 2021. - Vol. 10. - P. 1733. - URL: https://doi.org/10.3390/antiox10111733 (дата обращения: 01.12.2024).
43. Choi, E. H. TXNIP: A key protein in the cellular stress response pathway and a potential therapeutic target [Электронный ресурс] / E. H. Choi, S. J. Park // Exp. Mol. Med. - 2023. - Vol. 55, № 7. - PP. 1348-1356. - URL: https://doi.org/10.1038/s12276-023-01019-8 (дата обращения: 14.12.2024).
44. Chu, X. Regulation of NAD+ metabolism in aging and disease / X. Chu, R. P. Raju // Metabolism. - 2022. - Vol. 126. - P. 154923.
45. Connective tissue and fibroblast senescence in skin aging [Электронный ресурс] / M. Wlaschek, P. Maity, E. Makrantonaki, K. Scharffetter-Kochanek // J. Invest. Dermatol. - 2021. - Vol. 141. - P. 985-992. - URL: https://doi.org/10.1016/j.jid.2020.11.010 (дата обращения: 24.12.2024).
46. Connective tissue growth factor (CTGF) in the human dermis through ontogenesis / O. V. Vasilieva, N. N. Golubtzova, F. N. Filippov, A. G. Gunin // Russian Journal of Developmental Biology. - 2016. - Т. 47, № 2. - С. 63-68.
47. Contet-Audonneau, J. L. A histological study of human wrinkle structures: comparison between sun-exposed areas of the face, with or without wrinkles, and sun-protected areas [Text] / J. L. Contet-Audonneau, C. Jeanmaire, G. Pauly // Br. J. Dermatol. - 1999. - Vol. 140, № 6. - PP. 1038-1047.
48. Cui, X. Y. Auranofin inhibits the proliferation of lung cancer cells via necrosis and caspase-dependent apoptosis [Электронный ресурс] / X. Y. Cui, S. H. Park, W. H. Park // Oncol. Rep. - 2020. - Vol. 44. - PP. 2715-2724. - URL: https://doi.org/10.3892/or.2020.7818 (дата обращения: 14.12.2024).
49. Cutting Edge: Regulatory T Cells Facilitate Cutaneous Wound Healing [Электронный ресурс] / A. Nosbaum, N. Prevel, H.-A. Truong [et al.] // J Immunol. -2016. - Vol. 196, № 5. - PP. 2010-2014. - URL: https://doi.org/10.4049/jimmunol.1502139 (дата обращения: 24.12.2024).
50. CXCL12+ dermal fibroblasts promote neutrophil recruitment and host defense by recognition of IL-17 / K. J. Cavagnero, F. Li, T. Dokoshi [et al.] // J Exp Med. - 2024. - Vol. 221, № 4. - P. e20231425.
51. Dagdeviren, S. Physiological and pathophysiological roles of thioredoxin interacting protein: A perspective on redox inflammation and metabolism [Электронный ресурс] / S. Dagdeviren, R. T. Lee, N. Wu // Antioxid. Redox Signal. -2023. - Vol. 38, № 4-6. - PP. 442-460. - URL: https://doi.org/10.1089/ars.2022.0022 (дата обращения: 23.12.2024).
52. Dermal stiffness governs the topography of the epidermis and the underlying basement membrane in young and old human skin / E. Roig-Rosello, G. Dayan, S. Bovio [et al.] // Aging Cell. - 2024. - Vol. 23, № 4. - P. e14096.
53. Different gene expression patterns in human papillary and reticular fibroblasts / D. G. Janson, G. Saintigny, A. van Adrichem [et al.] // J. Invest. Dermatol. - 2012. -Vol. 132. - PP. 2565-2572.
54. Differentiated Daughter Cells Regulate Stem Cell Proliferation and Fate through Intra-tissue Tension / W. Ning, A. Muroyama, H. Li, T. Lechler // Cell Stem Cell. - 2021. - Vol. 28, № 3. - РР. 436-452.
55. Disequilibrium in the thioredoxin reductase-1/thioredoxin-1 redox couple is associated with increased T-cell apoptosis in children with autism [Электронный ресурс] / S. Alshehri, A. Nadeem, S. F. Ahmad [et al.] // Metabolites. - 2023. - Vol. 13, № 2. - P. 286. - URL: https://doi.org/10.3390/metabo13020286 (дата обращения: 17.12.2024).
56. Distinct fibroblast lineages determine dermal architecture in skin development and repair / R. R. Driskell, B. M. Lichtenberger, E. Hoste [et al.] // Nature. - 2013. -Vol. 504, № 7479. - PP. 277-281.
57. Effect of chronic administration with human thioredoxin-1 transplastomic lettuce on diabetic mice / R. Watanabe, H. Ashida, M. Kobayashi-Miura [et al.] // Food Sci Nutr. - 2021. - Vol. 9, № 8. - РР. 4232-4242.
58. Effect of smoking on skin elastic fibres: morphometric and immunohistochemical analysis / M. Just, M. Ribera, E. Monso [et al.] // Br J Dermatol. -2007. - № 156. - PP. 85-91.
59. Effect of verapamil on pancreatic beta cell function in newly diagnosed pediatric type 1 diabetes: A randomized clinical trial [Электронный ресурс] /
G. P. Forlenza, J. McVean, R. W. Beck [et al.] // JAMA. - 2023. - Vol. 329, № 12. -PP. 990-999. - URL: https://doi.org/10.1001/jama.2023.2064 (дата обращения: 20.12.2024).
60. Epidermal Barrier Function Is Impaired in Langerhans Cell-Depleted Mice /
H. J. Lee, T. G. Kim, S. H. Kim [et al.] // J Invest Dermatol. - 2019. - Vol. 139, № 5. -PP. 1182-1185.
61. Evolutionarily conserved role of thioredoxin systems in determining longevity [Электронный ресурс] / A. Alokda, J. M. Van Raamsdonk // Antioxidants (Basel). -
2023. - Vol. 12, № 4. - P. 944. - URL: https://doi.org/10.3390/antiox12040944 (дата обращения: 15.01.2025).
62. Exosomes released by melanocytes modulate fibroblasts to promote keloid formation: a pilot study / Z. Shen, J. Shao, J. Sun, J. Xu // J Zhejiang Univ Sci B. - 2022. -Vol. 23, № 8. - P. 699-704.
63. Factors secreted by irradiated aged fibroblasts induce solar lentigo in pigmented reconstructed epidermis / M. Salducci, N. André, C. Guéré [et al.] // Pigment Cell Melanoma Res. - 2014. - Vol. 27, № 3. - PP. 502-504.
64. Fate mapping analysis reveals a novel murine dermal migratory Langerhans-like cell population / J. Sheng, Q. Chen, X. Wu [et al.] // Elife. - 2021. - Vol. 26, № 10. -P. e65412.
65. Fibroblasts as immune regulators in infection, inflammation and cancer / S. Davidson, M. Coles, T. Thomas [et al.] // Nat. Rev. Immunol. - 2021. - Vol. 21, № 11. - PP. 704-717.
66. Fibroblasts from the Human Skin Dermo-Hypodermal Junction are Distinct from Dermal Papillary and Reticular Fibroblasts and from Mesenchymal Stem Cells and Exhibit a Specific Molecular Profile Related to Extracellular Matrix Organization and Modeling / V. Haydont, V. Neiveyans, P. Perez [et al.] // Cells. - 2020. - Vol. 9, № 2. - P. 368.
67. Fibroblasts: Origins, definitions, and functions in health and disease / M. V. Plikus, X. Wang, S. Sinha [et al.] // Cell. - 2021. - Vol. 184, № 15. - PP. 38523872.
68. Franco, A. C. Skin senescence: mechanisms and impact on whole-body aging [Электронный ресурс] / A. C. Franco, C. Aveleira, C. Cavadas // Trends Molec. Med. -2022. - Vol. 28. - P. 97-109. - URL: https://doi.org/10.1016/j.molmed.2021.12.003 (дата обращения: 20.12.2024).
69. Functional interplay between mitochondrial and proteasome activity in skin aging / R. Koziel, R. Greussing, A. B. Maier [et al.] // J Invest Dermatol. - 2011. -Vol. 131, № 3. - PP. 594-603.
70. Garcia-Hernandez, B. Txnip expression promotes JNK-mediated neuronal death in response to reactive oxygen species [Электронный ресурс] / B. Garcia-
Hernandez, J. Moran // Front. Mol. Neurosci. - 2023. - Vol. 16. - P. 1210962. - URL: https://doi.org/10.3389/fnmol.2023.1210962 (дата обращения: 18.12.2024).
71. Golubtsova, N. N. Age-Related Changes in Serine-Arginine Protein Kinase 1 (SRPK1) Content in the Human Dermis // N. N. Golubtsova, N. K. Kornilova, A. G. Gunin // Advances in Gerontology. - 2018. - Т. 8, № 2. - С. 147-152.
72. Golubtsova, N. N. Age-Related Changes in the Content of Sirtuin 1 in Human Dermal Fibroblasts / N. N. Golubtsova, F. N. Filippov, A. G. Gunin // Advances in Gerontology. - 2017. - Т. 7, № 4. - С. 302-306.
73. Golubtsova, N. N. Lamin A and lamin-associated polypeptide 2 (LAP-2) in human skin in the process of aging / N. N. Golubtsova, F. N. Filippov, A. G. Gunin // Adv Gerontol. - 2016. - Vol. 29, № 4. - PP. 577-585.
74. Goodier, M. Normal and aging hair biology and structure 'aging and hair' [Электронный ресурс] / M. Goodier, M. Hordinsky // Curr Probl Dermatol. - 2015. -Vol 47. - PP. 1-9.
75. Gunin, A. G. Aryl hydrocarbon receptor in human dermal fibroblasts in the aging process [Электронный ресурс] / A. G. Gunin, N. K. Kornilova // Adv. Geront. -2021. - Vol. 11, № 2. - PP. 139-144. - URL: https://doi.org/10.1134/S2079057021020053 (дата обращения: 20.12.2024).
76. Gunin, A. G. Thyroid Hormone Receptors in Human Skin during Aging / A. G. Gunin, N. N. Golubtsova // Advances in Gerontology. - 2018. - Т. 8, № 3. -С. 216-223.
77. Hallmarks and biomarkers of skin senescence: An updated review of skin senotherapeutics [Электронный ресурс] / D. Bulbiankova, R. Diaz-Puertas,
F. J. Alvarez-Martinez [et al.] // Antioxidants (Basel). - 2023. - Vol. 12, № 2. - P. 444. -URL: https://doi.org/10.3390/antiox12020444 (дата обращения: 23.12.2024).
78. Heterogenecity of fibroblasts / M. Ravikanth, P. Soujanya, K. Manjunath [et al.] // J Oral Maxillofac Pathol. - 2011. - Vol. 15, № 2. - PP. 247-250.
79. Human Keratinocytes Inhibit CD4+ T-Cell Proliferation through TGFB1 Secretion and Surface Expression of HLA-G1 and PD-L1 Immune Checkpoints /
G. Mestrallet, F. Auvre, C. Schenowitz [et al.] // Cells. - 2021. - Vol. 10, № 6. - P. 1438.
80. Human melanocyte development and melanoma dedifferentiation at single-cell resolution / R. L. Belote, D. Le, A. Maynard [et al.] // Nat Cell Biol. - 2021. -Vol. 23, № 9. - PP. 1035-1047.
81. Human papillomavirus16 E6 but not E7 upregulates GLUT1 expression in lung cancer cells by upregulating thioredoxin expression [Электронный ресурс] / Z. Y. Gao, N. J. Gu, M. Z. Wu [et al.] // Technol. Cancer Res. Treat. - 2021. - Vol. 20. - PP. 1-7. -URL: https://doi.org/10.1177/15330338211067111 (дата обращения: 20.12.2024).
82. Identification of diagnostic biomarkers in Alzheimer's disease by integrated bioinformatic analysis and machine learning strategies [Электронный ресурс] / B. Jin, X. Cheng, G. Fei [et al.] // Front. Aging Neurosci. - 2023. - Vol. 15. - P. 1169620. -URL: https://doi.org/10.3389/fnagi.2023.1169620 (дата обращения: 11.11.2024).
83. Identification of thioredoxin-1 as a biomarker of lung cancer and evaluation of its prognostic value based on bioinformatics analysis [Электронный ресурс] / X. Liu, X. Dong, Y. Hu, Y. Fang // Front. Oncol. - 2023. - Vol. 13. - P. 1080237. - URL: https://doi.org/10.3389/fonc.2023.1080237 (дата обращения: 04.01.2025).
84. Ikeno, Y. Thioredoxin-a magic bullet or a double-edged sword for mammalian aging? / Y. Ikeno // Aging Pathobiol. Ther. - 2021. - Vol. 3, № 2. - PP. 17-19.
85. Imai, S. I. It takes two to tango: NAD+ and sirtuins in aging/longevity control / S. I. Imai, L. Guarente // NPJ Aging Mech Dis. - 2016. - Vol. 2. - P. 16017.
86. Imai, S. NAD+ and sirtuins in aging and disease/ S. Imai, L. Guarente // Trends Cell Biol. - 2014. - Vol. 24, № 8. - PP. 464-471.
87. In the shadow of the wrinkle: theories [Text] / P. Humbert, C. Viennet, K. Legagneux [et al.] // J. Cosmet. Dermatol. - 2012. - Vol. 11, № 1. - PP. 72-78.
88. In vivo role of checkpoint kinase 2 in signaling telomere dysfunction / M. Garcia-Beccaria, P. Martinez, J. M. Flores, M. A. Blasco // Aging Cell. - 2014. -Vol. 13, № 5. - PP. 810-860.
89. Iorio, V. Laminins: Roles and Utility in Wound Repair / V. Iorio, L. D. Troughton, K. J. Hamill // Adv. Wound Care. - 2015. - Vol. 4, № 4. - PP. 250-263.
90. Iqbal, J. Extracellular NAD+ metabolism modulates osteoclastogenesis / J. Iqbal, M. Zaidi // Biochem Biophys Res Commun. - 2006. - Vol. 349, № 2. -PP. 533-539.
91. Isodeoxyelephantopin inactivates thioredoxin reductase 1 and activates ROSmediated JNK signaling pathway to exacerbate cisplatin effectiveness in human colon cancer cells [Электронный ресурс] / L. Hong, J. Chen, F. Wu [et al.] // Front. Cell. Dev. Biol. - 2020. - Vol. 8. - P. 580517. - URL: https://doi.org/10.3389/fcell.2020.580517 (дата обращения: 12.12.2024).
92. Jastrz^b, A. Thioredoxin-dependent system. Application of inhibitors / A. Jastrz^b, E. Skrzydlewska // J Enzyme Inhib Med Chem. - 2021. - Vol. 36, № 1. -PP. 362-371.
93. Kalin, S. N. Effect of evernic acid on human breast cancer MCF-7 and MDA-MB-453 cell lines via thioredoxin reductase 1: a Molecular approach [Электронный ресурс] / S. N. Kalin, A. Altay, H. Budak // J. Appl. Toxicol. - 2023. - Vol. 43, № 6. -URL: https://doi.org/10.1002/jat.4451 (дата обращения: 23.11.2024).
94. Kalluri, R. The biology and function of fibroblasts in cancer / R. Kalluri // Nat. Rev. Cancer. - 2016. - Vol. 16. - PP. 582-598.
95. Karlenius, T. C. Thioredoxin and Cancer: A Role for Thioredoxin in all States of Tumor Oxygenation / T. C. Karlenius, K. F. Tonissen // Cancers (Basel). - 2010. -Vol. 2, № 2. - PP. 209-232.
96. Keratinocytes Regulate the Threshold of Inflammation by Inhibiting T Cell Effector Functions / P. Seiringer, S. Eyerich, K. Eyerich [et al.] // Cells. - 2021. -Vol. 10, № 7. - P. 1606.
97. Kremer, M., Aging Skin and Wound Healing / M. Kremer, N. Burkemper // Clin Geriatr Med. - 2024. - Vol. 40, № 1. - PP. 1-10.
98. Langerhans Cells-Programmed by the Epidermis / K. Clayton, A. F. Vallejo, J. Davies [et al.] // Front. Immunol. - 2017. - Vol. 8. - P. 1676.
99. Lee, H. Structural and functional changes and possible molecular mechanisms in aged skin [Электронный ресурс] / H. Lee, Y. Hong, M. Kim // Int. J. Molec. Sci. -
2021. - Vol. 22. - P. 12489. - URL: https://doi.org/10.3390/ijms222212489 (дата обращения: 13.01.2025).
100. Levine, R. L. Oxidative modification of proteins during aging / R. L. Levine, E. R. Stadtman // Exp Gerontol. - 2001. - Vol. 36, № 9. - PP. 1495-1502.
101. Liu, Z. Antioxidant activity of the thioredoxin system [Электронный ресурс] / Z. Liu // Biophys. Rep. - 2023. - Vol. 9, № 1. - PP. 26-32. - URL: https://doi.org/10.52601/bpr.2023.230002 (дата обращения: 14.01.2025).
102. Lynch, M. D. Fibroblast heterogeneity: implications for human disease / M. D. Lynch, F. M. Watt // J Clin Invest. - 2018. - Vol. 128, № 1. - PP. 26-35.
103. Mapping the molecular and structural specialization of the skin basement membrane for inter-tissue interactions / K. Tsutsui, H. Machida, A. Nakagawa [et al.] // Nat Commun. - 2021. - Vol. 12, № 1. - P. 2577.
104. Melanocyte-keratinocyte cross-talk in vitiligo / A. A. Touni, R. S. Shivde,
H. Echuri [et al.] // Front Med (Lausanne). - 2023. - Vol. 10. - P. 1176781.
105. Memory regulatory T cells reside in human skin / R. S. Rodriguez, M. L. Pauli,
I. M. Neuhaus [et al.] // J. Clin. Invest. - 2014. - Vol. 124, № 3. - PP. 1027-1036.
106. Mitochondrial common deletion mutation and extrinsic skin ageing in German and Japanese women / N. Kaneko, A. Vierkoetter, U. Kraemer [et al.] // Exp Dermatol. - 2012. - 21 Suppl 1. - PP. 26-30.
107. Molecular Mechanisms of Changes in Homeostasis of the Dermal Extracellular Matrix: Both Involutional and Mediated by Ultraviolet Radiation / A. Zorina, V. Zorin, D. Kudlay, P. Kopnin // J. Mol. Sci. - 2022. - Vol. 23, № 12. -P. 6655.
108. NAD+ metabolism and its roles in cellular processes during ageing / A. J. Covarrubias, R. Perrone, A. Grozio, E. Verdin // Nat Rev Mol Cell Biol. - 2021. -Vol. 22, № 2. - PP. 119-141.
109. NAD+ metabolism: pathophysiologic mechanisms and therapeutic potential / N. Xie, L. Zhang, W. Gao [et al.] // Signal Transduct Target Ther. - 2020. - Vol. 5, № 1. -P. 227.
110. Novel TrxR1 inhibitors show potential for glioma treatment by suppressing the invasion and sensitizing glioma cells to chemotherapy [Электронный ресурс] / M. Jovanovic, M. Dragoj, D. Zhukovsky [et al.] // Front. Molec. Biosci. - 2020. -Vol. 7. - P. 586146. - URL: https://doi.org/10.3389/fmolb.2020.586146 (дата обращения: 07.12.2024).
111. Number, proliferative activity, and expression of thyroid hormone receptors in dermal fibroblasts in mice with changed thyroid status / A. G. Gunin, N. N. Golubtsova, A. S. Subbotkin [et al.] // Bulletin of Experimental Biology and Medicine. - 2019. -Т. 166, № 6. - PP. 797-801.
112. Nystrom, A. Reversion for correction: fibroblasts to the rescue! / A. Nystrom, D. Kiritsi // Br J Dermatol. - 2019. - Vol. 181, № 6. - PP. 1123-1124.
113. Paus, R. The biology of hair follicles / R. Paus, G. Cotsarelis // N Engl J Med. - 1999. - Vol. 341, № 7. - PP. 491-497.
114. Pietras, K. Hallmarks of cancer: Interactions with the tumor stroma / K. Pietras, A. Ostman // Exp. Cell Res. - 2010. - Vol. 316. - P. 1324-1331.
115. Plasma thioredoxin reductase as a potential biomarker for gynecologic cancer [Электронный ресурс] / Y. Zhu, Y. Hu, J. Shi [et al.] // Technol. Cancer Res. Treat. - 2023. - Vol. 22. - P. 15330338231184995. - URL: https://doi.org/10.1177/15330338231184995 (дата обращения: 13.11.2024).
116. Precise role of dermal fibroblasts on melanocyte pigmentation / Y. Wang,
C. Viennet, S. Robin [et al.] // J Dermatol Sci. - 2017. - Vol. 88, № 2. - PP. 159-166.
117. Proteome analysis of dermal fibroblasts cultured in vitro from human healthy subjects of different ages [Электронный ресурс] / F. Boraldi, L. Bini, S. Liberatori [et al.] // Proteomics. - 2003. - Vol. 3. - PP. 917-929. - URL: https://doi.org/10.1002/pmic.200300386 (дата обращения: 17.01.2024).
118. Radenkovic, D. Clinical Evidence for Targeting NAD Therapeutically /
D. Radenkovic, Reason, E. Verdin // Pharmaceuticals (Basel). - 2020. - Vol. 13, № 9. -P. 247.
119. Raja, E. Matricellular Proteins in the Homeostasis, Regeneration, and Aging of Skin / E. Raja, M. T. R. D. C. Clarin, H. Yanagisawa // Int J Mol Sci. - 2023. - Vol. 24, № 18. - P. 14274.
120. Rajman, L. Therapeutic Potential of NAD-Boosting Molecules: The In Vivo Evidence / L. Rajman, K. Chwalek, D. A. Sinclair // Cell Metab. - 2018. - Vol. 27, № 3. -PP. 529-547.
121. Redox homeostasis and cell cycle activation mediate beta-cell mass expansion in aged, diabetes-prone mice under metabolic stress conditions: Role of thioredoxin-interacting protein (TXNIP) [Электронный ресурс] / R. Kehm, M. Jahnert, S. Deubel [et al.] // Redox Biol. - 2020. - Vol. 37. - P. 101748. - URL: https://doi.org/10.1016Zj.redox.2020.101748 (дата обращения: 20.12.2024).
122. Redox-dependent and independent effects of thioredoxin interacting protein [Электронный ресурс] / X. Cao, W. He, Y. Pang [et al.] // Biol. Chem. - 2020. - Vol. 401. - PP. 1215-1231. - URL: https://doi.org/10.1515/hsz-2020-0181 (дата обращения: 17.01.2025).
123. Regeneration of collagen fibrils at the papillary dermis by reconstructing basement membrane at the dermal-epidermal junction / S. Iriyama, Y. Ogura, S. Nishikawa [et al.] // Sci Rep. - 2022. - Vol. 12, № 1. - P. 795.
124. Relation of redox and structural alterations of rat skin in the function of chronological aging [Электронный ресурс] / A. Jankovic, L. Saso, A. Korac, B. Korac // Oxid. Med. Cell. Longev. - 2019. - Vol. 2019. - P. 2471312. - URL: https://doi.org/10.1155/2019/2471312 (дата обращения: 28.12.2024).
125. Research progress of TXNIP as a tumor suppressor gene participating in the metabolic reprogramming and oxidative stress of cancer cells in various cancers [Электронный ресурс] / Y. Chen, J. Ning, W. Cao [et al.] // Front. Oncol. - 2020. -Vol. 10. - P. 568574. - URL: https://doi.org/10.3389/fonc.2020.568574 (дата обращения: 14.01.2025).
126. Rittie, L. Natural and sun-induced aging of human skin / L. Rittie, G. J. Fisher // Cold Spring Harb Perspect Med. - 2015. - Vol. 5, № 1. - P. a015370.
127. Role of fibroblast-derived growth factors in regulating hyperpigmentation of solar lentigo / D. Kovacs, G. Cardinali, N. Aspite [et al.] // Br J Dermatol. - 2010. -Vol. 163, № 5. - PP. 1020-1027.
128. Role of thioredoxin-1 and its inducers in human health and diseases [Электронный ресурс] / Y. Liu, N. Xue, B. Zhang [et al.] // Europ. J. Pharmacol. -2022. - Vol. 919. - P. 174756. - URL: https://doi.org/10.1016/j.ejphar.2022.174756 (дата обращения: 14.01.2025).
129. Rossler, O. G. Specificity of stress-responsive transcription factors Nrf2, ATF4, and AP-1 / O. G. Rossler, G. Thiel // J. Cell. Biochem. - 2017. - Vol. 118, № 1. -PP. 127-140.
130. Rousselle, P. The basement membrane in epidermal polarity, sternness, and regeneration / P. Rousselle, C. Laigle, G. Rousselet // Am J Physiol Cell Physiol. - 2022. -Vol. 323, № 6. - PP. C1807-C1822.
131. Russell-Goldman, E. The pathobiology of skin aging: new insights into an old dilemma [Электронный ресурс] / E. Russell-Goldman, G. F. Murphy // Amer. J. Pathol. - 2020. - Vol. 190. - PP. 1356-1369. - URL: https://doi.org/10.1016Zj.ajpath.2020.03.007 (дата обращения: 10.11.2024).
132. Schroder, J. Thioredoxin interacting protein (TXNIP) is differentially expressed in human tumor samples but is absent in human tumor cell line xenografts: implications for its use as an immunosurveillance marker [Электронный ресурс] / J. Schroder, U. Schumacher, L. C. Bockelmann // Cancers (Basel). - 2020. - Vol. 12. -P. 3028. - URL: https://doi.org/10.3390/cancers12103028 (дата обращения: 28.11.2024).
133. Scott, I. Textbook of Cosmetic Dermatology / I. Scott, M. R. Green // Taylor &Franci. - N.Y., 2004. - PP. 277-282.
134. Senescent fibroblasts drive ageing pigmentation: A potential therapeutic target for senile lentigo / J. E. Yoon, Y. Kim, S. Kwon [et al.] // Theranostics. - 2018. -Vol. 8, № 17. - PP. 4620-4632.
135. Shaw, T. J. Dissecting Fibroblast Heterogeneity in Health and Fibrotic Disease / T. J. Shaw, E. Rognoni // Curr Rheumatol Rep. - 2020. - Vol. 22, № 8. - P. 33.
136. Simulated Galactic Cosmic Rays Modify Mitochondrial Metabolism in Osteoclasts, Increase Osteoclastogenesis and Cause Trabecular Bone Loss in Mice / H. N. Kim, K. K. Richardson, K. J. Krager [et al.] // Int J Mol Sci. - 2021. - Vol. 22, № 21. - Р. 11711.
137. Single-cell transcriptomes of the human skin reveal age-related loss of fibroblast priming / L. Sole-Boldo, G. Raddatz, S. Schütz [et al.] // Commun Biol. -2020. - Vol. 3, № 1. - Р. 188.
138. Skin aging risk factors: A nationwide population study in Mongolia risk factors of skin aging [Электронный ресурс] / T. Nanzadsuren, T. Myatav, A. Dorjkhuu [et al.] // PLoS One. - 2022. - Vol. 17. - P. e0249506. - URL: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0249506 (дата обращения: 10.12.2024).
139. Slominski, A. Melanogenesis is coupled to murine anagen: toward new concepts for the role of melanocytes and the regulation of melanogenesis in hair growth / A. Slominski, R. Paus // J Invest Dermatol. - 1993. - Vol. 101 (1 Suppl). - PP. 90S-97S.
140. Tahara, S. Age-related changes in oxidative damage to lipids and DNA in rat skin [Электронный ресурс] / S. Tahara, M. Matsuo, T. Kaneko // Mech Ageing Dev. -2001. - Vol. 122, № 4. - РР. 415-426. - URL: https://doi.org/10.1016/s0047-6374(00)00257-8 (дата обращения: 12.12.2024).
141. The dynamic anatomy and patterning of skin / R. Wong, S. Geyer, W. Weninger [et al.] // Exp Dermatol. - 2016. - Vol. 25, № 2. - PP. 92-98.
142. The hallmarks of aging / C. Lopez-Otin, M. A. Blasco, L. Partridge [et al.] // Cell. - 2013. - Vol. 153, № 6. - PP. 1194-1217.
143. The Importance of Mimicking Dermal-Epidermal Junction for Skin Tissue Engineering / M. Aleemardani, M. Z. Trikic, N. H. Green, F. Claeyssens // A Review. Bioengineering (Basel). - 2021. - Vol. 8, № 11. - P. 148.
144. The importance of thioredoxin-1 in health and disease [Электронный ресурс] / T. Oberacker, L. Kraft, M. Schanz [et al.] // Antioxidants (Basel). - 2023. -Vol. 12, № 5. - P. 1078. - URL: https://doi.org/10.3390/antiox12051078 (дата обращения: 12.12.2024).
145. The inflammatory speech of fibroblasts / R. Schuster, J. S. Rockel, M. Kapoor, B. Hinz // Immunol Rev. - 2021. - Vol. 302, № 1. - PP. 126-146.
146. The involvement of thioredoxin and thioredoxin binding protein-2 on cellular proliferation and aging process / T. Yoshida, H. Nakamura, H. Masutani, J. Yodoi // Ann N Y Acad Sci. - 2005. - Vol. 1055. - PP. 1-12.
147. The NRF2, thioredoxin, and glutathione system in tumorigenesis and anticancer therapies [Электронный ресурс] / M. Jaganjac, L. Milkovic, S. B. Sunjic, N. Zarkovic // Antioxidants (Basel). - 2020. - Vol. 9. - P. 1151. - URL: https://doi.org/10.3390/antiox9111151 (дата обращения: 28.12.2024).
148. The PDGF pathway in breast cancer is linked to tumour aggressiveness, triple-negative subtype and early recurrence / S. Jansson, K. Aaltonen, P. O. Bendahl [et al.] // Breast Cancer Res Treat. - 2018. - Vol. 169, № 2. - PP. 231-241.
149. The role of thioredoxin system in cancer: strategy for cancer therapy / J. J. Jia, W.-S. Geng, Z.-Q. Wang [et al.] // Cancer Chemother Pharmacol. - 2019. - Vol. 84, № 3. -PP. 453-470.
150. The Specific Contributions of Seven Factors Involved in Health and Beauty / V. Gabriel Clatici, D. Racoceanu, C. Dalle [et al.] // Maedica (Bucur). - 2017. - Vol. 12, № 3. - PP. 191-201.
151. The Thioredoxin System of Mammalian Cells and Its Modulators / A. A. Hasan, E. Kalinina, V. Tatarskiy, A. Shtil // Biomedicines. - 2022. - Vol. 10, № 7. - P. 1757.
152. The thioredoxin-1 inhibitor, PX-12, suppresses local osteosarcoma progression [Электронный ресурс] / H. Kinoshita, O. Shimozato, T. Ishii [et al.] // Anticancer Res. - 2021. - Vol. 41. - PP. 6013-6021. - URL: https://doi.org/10.21873/anticanres.15420 (дата обращения: 10.01.2025).
153. Thimerosal, a competitive thioredoxin reductase 1 (TrxR1) inhibitor discovered via high-throughput screening [Электронный ресурс] / Y. Ni, Z. Luo, Y. Lv [et al.] // Biochem. Biophys. Res. Commun. - 2023. - Vol. 650. - PP. 117-122. - URL: https://doi.org/10.1016/j.bbrc.2023.02.014 (дата обращения: 24.12.2024).
154. Thioredoxin 1 and thioredoxin reductase 1 redox system is dysregulated in neutrophils of subjects with autism: In vitro effects of environmental toxicant,
methylmercury [Электронный ресурс] / S. Alshehri, S. F. Ahmad, N. A. Albekairi [et al.] // Toxics. - 2023. - Vol. 11, № 9. - P. 739. - URL: https://doi.org/10.3390/toxics11090739 (дата обращения: 15.01.2025).
155. Thioredoxin 1 supports colorectal cancer cell survival and promotes migration and invasion under glucose deprivation through interaction with G6PD / F. Lu, D. Fang, S. Li [et al.] // Int J Biol Sci. - 2022. - Vol. 18, № 14. - PP. 5539-5553.
156. Thioredoxin and aging: What have we learned from the survival studies? / M. G. Roman, L. C. Flores, G. M. Cunningham [et al.] // Aging Pathobiol Ther. -2020. - Vol. 2, № 3. - PP. 126-133.
157. Thioredoxin interacting protein inhibitors in diabetes mellitus: A critical review [Электронный ресурс] / A. Kar, B. Paramasivam, D. Jayakumar [et al.] // Curr. Drug Res. Rev. - 2023. - Vol. 15, № 3. - PP. 228-240. - URL: https://doi.org/10.2174/2589977515666230214101808 (дата обращения: 15.12.2024).
158. Thioredoxin reductase 1 inhibitor shikonin promotes cell necroptosis via SecTRAPs generation and oxygen-coupled redox cycling [Электронный ресурс] / Y. Zhang, S. Sun, W. Xu [et al.] // Free Radic. biol. Med. - 2022. - Vol. 180. -PP. 52-62. - URL: https://doi.org/10.1016/j.freeradbiomed.2021.12.314 (дата обращения: 24.12.2024).
159. Thioredoxin reductase 1 regulates hepatic inflammation and macrophage activation during acute cholestatic liver injury [Электронный ресурс] / C. T. Shearn, A. L. Anderson, C. G. Miller [et al.] // Hepatol. Commun. - 2023. - Vol. 7, № 1. -P. e0020. - URL: https://doi.org/10.1097/HC9.0000000000000020 (дата обращения: 25.12.2024).
160. Thioredoxin reductase as a novel biomarker for the diagnosis and efficacy prediction of gastrointestinal malignancy: A large-scale, retrospective study [Электронный ресурс] / Y. Hu, Y. Zhu, W. Nie [et al.] // Int. J. Clin. Oncol. - 2023. -Vol. 28, № 7. - PP. 880-892. - URL: https://doi.org/10.1007/s10147-023-02350-w (дата обращения: 18.11.2024).
161. Thioredoxin reductase-1 as a potential biomarker in fibroblast-associated HCT116 cancer cell progression and dissemination in a Zebrafish model [Электронный
ресурс] / T. Muangthong, P. Chusangnin, A. Hassametto [et al.] // Cancers (Basel). -2022. - Vol. 15, № 1. - P. 56. - URL: https://doi.org/10.3390/cancers15010056 (дата обращения: 21.12.2024).
162. Thioredoxin regulates the DNA binding activity of NF-kappa B by reduction of a disulphide bond involving cysteine 62 / J. R. Matthews, N. Wakasugi, J. L. Virelizier [et al.] // Nucleic Acids Res. - 1992. - Vol. 20, № 15. - PP. 3821-3830.
163. Thioredoxin secreted upon ultraviolet A irradiation modulates activities of matrix metalloproteinase-2 and tissue inhibitor of metalloproteinase-2 in human dermal fibroblasts [Электронный ресурс] / J-H. Oh, A-S. Chung, H. Steinbrenner [et al.] // Arch. Biochem. Biophys. - 2004. - Vol. 423. - PP. 218-226. - URL: https://doi.org/10.1016/j.abb.2003.12.026 (дата обращения: 01.12.2024).
164. Thioredoxin-interacting protein deficiency protects against severe acute pancreatitis by suppressing apoptosis signal-regulating kinase 1 [Электронный ресурс] / Y. Liu, M. Li, C. Mei [et al.] // Cell Death Dis. - 2022. - Vol. 13, № 914. - URL: https://doi.org/10.1038/s41419-022-05355-x (дата обращения: 13.02.2025).
165. TXNIP contributes to induction of pro-inflammatory phenotype and caspase-3 activation in astrocytes during Alzheimer's diseases [Электронный ресурс] / J. Kim, J. Lim, I. D. Yoo [et al.] // Redox Biol. - 2023. - Vol. 63. - P. 102735. - URL: https://doi.org/10.1016/j.redox.2023.102735 (дата обращения: 11.12.2024).
166. TXNIP Exacerbates the Senescence and Aging-Related Dysfunction of ß Cells by Inducing Cell Cycle Arrest Through p38-p16/p21-CDK-Rb Pathway / Y. Li, W. Deng, J. Wu [et al.] // Antioxid Redox Signal. - 2023. - Vol. 38, № 7-9. - PP. 480-495.
167. TXNIP loss expands Myc-dependent transcriptional programs by increasing Myc genomic binding [Электронный ресурс] / T. Y. Lim, B. R. Wilde, M. L. Thomas [et al.] // PLoS Biol. - 2023. - Vol. 21, № 3. - P. e3001778. - URL: https://doi.org/10.1371/journal.pbio.3001778 (дата обращения: 17.01.2025).
168. TXNIP overexpression in mice enhances streptozotocin-induced diabetes severity [Электронный ресурс] / M. R. Schneider, S. Zettler, B. Rathkolb, M. Dahlhoff // Mol. Cell. Endocrinol. - 2023. - Vol. 565. - P. 111885. - URL: https://doi.org/10.1016/j.mce.2023.111885 (дата обращения: 13.11.2024).
169. TXNRD1 knockdown inhibits the proliferation of endothelial cells subjected to oscillatory shear stress via activation of the endothelial nitric oxide synthase/apoptosis pathway [Электронный ресурс] / L. Pu, Q. Meng, S. Li [et al.] // Biochim. Biophys. Acta. molec. Cell. Res. - 2023. - Vol. 1870, № 4. - P. 119436. -URL: https://doi.org/ 10.1016/j.bbamcr.2023.119436 (дата обращения: 13.01.2025).
170. Understanding the impact of fibroblast heterogeneity on skin fibrosis / M. F. Griffin, H. E. desJardins-Park, S. Mascharak [et al.] // Dis Model Mech. - 2020. -Vol. 13, № 6. - P. dmm.044164.
171. Walls, A. F. Detection of mast cells and basophils by immunohistochemistry / A. F. Walls, C. Amalinei // Methods in molecular biology (Clifton, N.J.). - 2014. - № 1192. - PP. 117-134.
172. Williams, R. Getting under the skin of hair aging: the impact of the hair follicle environment / R. Williams, A. D. Pawlus, M. J. Thornton // Exp Dermatol. -2020. - Vol. 29, № 7. - PP. 588-597.
173. Wound healing, fibroblast heterogeneity, and fibrosis / H. E. Talbott, S. Mascharak, M. Griffin [et al.] // Cell Stem Cell. - 2022. - Vol. 29, № 8. - PP. 11611180.
174. Yang, C. C. Review of hair follicle dermal cells / C. C. Yang, G. Cotsarelis // J Dermatol Sci. - 2010. - Vol. 57, № 1. - PP. 2-11.
175. YAP/miR-524-5p axis negatively regulates TXNIP expression to promote chondrosarcoma cell growth [Электронный ресурс] / R. X. Liu, W. Tang, B. Y. Zheng [et al.] // Biochem. Biophys. Res. Commun. - 2022. - Vol. 590. - PP. 20-26. - URL: https://doi.org/10.1016/j.bbrc.2021.12.052 (дата обращения: 16.01.2025).
Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания. В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.