Тактика самопрезентации в персональном и институциональном дискурсах тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.02.01, кандидат филологических наук Садыкова, Наиля Альбертовна

• Садыкова, Наиля Альбертовна
• кандидат филологических наук
• 2012

Оглавление диссертации кандидат филологических наук Садыкова, Наиля Альбертовна

Введение

Глава 1. Текст и дискурс как объекты лингвистического исследования 12 1.1 .Текст как единица языка и речи. Основные признаки текста

1.2.Аспекты и способы изучения текста

1.3 .Понятие дискурса. Текст, дискурс и жанр

1.4.Дискурсивный анализ

1.5.Коммуникативные стратегии, тактики и речевые приемы

Выводы к главе

Глава 2. Реализация тактики самопрезентации в персональном и институциональном дискурсах

2.1 .Самопрезентация как речевая тактика

2.2.Типологические особенности текстов самопрезентации

2.3.Брачные объявления, резюме и эргонимы как вид самопрезентации

2.3.1. Жанровая специфика рекламного брачного объявления

2.3.2. Жанровая специфика резюме 80 2.3.3 .Жанровая характеристика эргонимов

2.4. Краткая история текстов самопрезентации 87 2.4.1 .История брачных объявлений 87 2.4.2. История появления резюме в России

2.4.3.Исторические изменения эргонимов в России в 20-21 в.

2.5. Социально-психологическая характеристика коммуникантов самопрезентации

2.5.1. Социально-психологическая характеристика участников брачной коммуникации

2.5.2.Социально-психологическая характеристика участников ситуации трудоустройства

2.5.3 .Социально-психологическая характеристика участников ситуации коммерческо-делового общения

2.6. Лингвистическая характеристика текстов самопрезентации

2.6.1. Типологические особенности текстов самопрезентации

2.6.1.1 .Типология брачных объявлений

2.6.1.2.Типология резюме

2.6.1.3 .Типология эргонимов

2.6.2. Языковые особенности текстов 113 самопрезентации

2.6.2.1. Языковые особенности текстов брачных 113 объявлений.

2.6.2.2.Языковые особенности резюме

2.6.2.3.Языковые особенности эргонимов 131 Выводы к главе 2 154 Заключение 158 Список использованной литературы

2. Сбор материала исследования - речевых произведений, в которых реализована тактика самопрезентации;

3. Систематизация типичных социопсихологических условий создания и реализации стратегии манипулирования и тактики самопрезентации;

4. Сравнительный анализ типичных языковых средств исследуемых текстов, реализующих тактику самопрезентации.

Применяемые в работе методы способствуют реализации этих задач, они базируются на общеметодологических принципах индукции и дедукции. Индукция предполагает обобщение на теоретическом уровне множества единичных фактов одного класса. Этот метод в основном использовался в исследовательско-экспериментальной части второй главы диссертации. Дедукция предполагает выведение нового положения путем логического рассуждения. Этот подход осуществлялся на протяжении всей работы.

Из собственно лингвистических методов мы использовали прежде всего системно-описательный, заключающийся в том, что языковые факты описываются не отдельно сами по себе, а объединенными в классы на основе общих свойств. Описательный метод включает в себя приемы наблюдения, сравнения и обобщения лингвистического материала.

В работе использовались также специальные методы контекстуального анализа. Важным для нашей работы явился дискурс-анализ, включающий в себя в нашем случае анализ 1) внеязыковой ситуации (количество и качество коммуникантов, условия общения и пр., которые обусловили выбор специфических языковых средств); 2) цели общения; 3) специфических языковых приёмов достижения цели общения.

Методологию и технологию работы над лингвистическим материалом позволили осмыслить в первую очередь работы В.Г. Борботько [Борботько 1989; 2006]; Н.С. Валгиной [Валгина 2004]; И.Р. Гальперина [Гальперин 1981]; О. С. Иссерс [Иссерс 2006]; М. Л. Макарова [Макаров 2003] и др.

Материалом для исследования послужили примеры из текстов публицистического и официально-делового стиля, более 500 примеров резюме и брачных объявлений, взятых из региональных периодических изданий, также материалы Информационной Справочной системы 2ГИС по г. Уфе (около 28 000 единиц).

Объектом исследования является речевая тактика самопрезентации, которая, по нашему мнению, составляет самостоятельный коммуникативный феномен.

Предметом исследования являются способы выражения самопрезентации в текстах брачных объявлений, резюме и названий точечных городских объектов.

Научная новизна исследования заключается в следующем:

1. В качестве объекта исследования взят не один тип дискурса, а несколько их разновидностей, объединенных одной целью: привлечение внимания адресата к автору текста и выполнение им определенных действий.

2. Исследовательский материал относится к новейшим образцам русской речи.

3. Впервые осуществлено сопоставление текстов самопрезентации.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что в нем обобщены современные представления о текстах самопрезентации, которые рассмотрены как особый вид текстов, а также в том, что его результаты расширяют научные представления о функционально-прагматических основаниях речевого взаимодействия, о социально-регулятивных функциях языка, что дополняет и конкретизирует общую теорию дискурса. Теоретическая значимость диссертации состоит также в том, что в ней представлена комплексная модель функционально-семантического описания речевых произведений с позиций их применения в речевой стратегии манипулирования, предложены теоретические основания для характеристики высказываний определенного типа, объединенных тактикой самопрезентации.

Практическая значимость работы состоит в возможности применения ее результатов в преподавании курсов по практике речевого общения и спецкурсов по теоретическим основам языка, в курсах стилистики и анализа дискурса. Результаты работы в полной мере могут служить основанием для разработки практических рекомендаций по составлению брачных объявлений, резюме, при выборе названия точечных торговых городских объектов.

Исследование может быть продолжено. Аналогичным образом могут быть рассмотрены другие тексты самопрезентации, например, агитационные материалы предвыборных кампаний. Примененные в нашей работе технологии анализа текста могут быть задействованы в обучении криэйторов — специалистов, отвечающих за разработку, ведение и контроль рекламных проектов.

Само содержание диссертационного исследования послужило основой для спецкурса, читаемого автором студентам вуза на 4 курсе специальности «Реклама и связи с общественностью».

Достоверность результатов диссертационного исследования обеспечена

- обоснованностью исходных методологических позиций: в качестве методологической основы исследования мы использовали достижения лингвистики текста и теории дискурса;

- использованием комплекса научно апробированных методов исследования, соответствующих цели и задачам данной работы, при этом сочетание общенаучных и специальных методов позволило максимально подробно рассмотреть свойства исследуемых единиц языка;

- доступностью материала и повторяемостью результатов исследования, обеспечивающих его верификацию.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Тактика самопрезентации является частью стратегии манипулирования. Тексты самопрезентации рассчитаны на определенную реакцию адресата, которая моделируется речевыми особенностями текстов.

2. Общими для текстов самопрезентации являются временная перспектива, искренность адресата, наличие общих социальных и культурных ценностей у коммуникантов, имиджевый характер образа автора.

3. Брачные объявления, резюме и эргонимы как тексты самопрезентации характеризуются неограниченным количеством адресатов, выраженностью в них общих социальных и культурных ценностей коммуникантов, смешанной стилистической принадлежностью (публицистический и деловой), малым объемом, специфическими языковыми средствами.

Диссертационное исследование прошло апробацию. Отдельные его положения обсуждались на заседании методологического семинара филологического факультета (февраль 2010 г.), а также на 13 международных, региональных и республиканских конференциях.

Всего по теме диссертации опубликовано 18 работ, в том числе 3 публикации в изданиях, рекомендованных ВАК, 1 учебное пособие, 3 статьи в зарубежных изданиях, 1 статья в сборнике научных работ, а также 10 материалов российских конференций разного уровня.

Структура диссертации обусловлена целями и задачами исследования. Она состоит из введения, 2 глав, заключения и списка использованной литературы, который включает 187 наименований.

Глава 1. Текст и дискурс как объекты лингвистического исследования

1.1. Текст как единица языка и речи.

Основные признаки текста

В русской лингвистике первая попытка определить синтаксическую единицу более крупную, чем предложение, принадлежит A.M. Пешковскому. До него встречаются лишь отдельные замечания о существовании такой единицы. A.M. Пешковский сделал попытку конкретизировать её содержание: это сочетание предложений от одной красной строки до другой (абзац) [Пешковский 1938]. Однако, как считает К.З. Закирьянов, он ограничился характеристикой этой крупной единицы «только в интонационном плане, не раскрыв тем самым ни её смысла, ни структуры (правда, указал на некоторые средства, оформляющие связь предложений)» [Закирьянов 1999: 3].

Более конкретное объяснение структуры этой единицы дал Н.С. Поспелов, назвав её сложным синтаксическим целым [Поспелов 1948], хотя многие аспекты этой характеристики остались ещё не освещенными. Вся сложность изучения этой единицы состоит в комплексности средств её организации и в отсутствии единых специальных показателей, которые бы определили её организацию и границы. И как следствие этого объектом изучения синтаксиса является не только предложение, но и более крупная единица, более организованная и более структурированная, которая и получила название текст.

Активное изучение текста как лингвистического явления начинается в 50-ые гг. XX века (см. [Поспелов 1990; Фигуровский 1948, 1974] и др.). В 60-80-ые гг. происходит стремительное развитие лингвистики текста, первая крупная конференция по лингвистике текста состоялась в СССР 1974 г. В лингвистике текста наблюдается переход от разрозненных исследований текста грамматистами, стилистами, психологами и психолингвистами к более синтезированному и организованному исследованию (подробнее о развитии и проблемах лингвистики текста см.: [Лингвистика текста 1974; Гиндин 1977; Зарубина 1981; Синтаксис текста 1979; Лосева 1980; Николаева 1978; Лотман 1998; Москальская 1978, 1981; Рогожникова 1973; Солганик 1991, 1997; Гальперин, 1981] и др.).

Многими лингвистами уже давно признано, что текст едва ли не основная единица коммуникации, ибо, по выражению Г. Байриха, «мы говорим нормально не разрозненными словами, а предложениями и текстами, и наша речь покоится на ситуаци» (цит. по [Автор и текст 1996: 94-95]). В.А. Звегинцев высказал близкое суждение: «мы обмениваемся не словами и значениями, а мыслями, используя слова (как и язык в целом) всего лишь как средство осуществления деятельности общения» [Звегинцев 2001: 168].

Прежде всего нужно определить само понятие текст, его статус как единицы языка и речи, найти общие закономерности построения текста. Для общего понимания природы текста необходимо также определить его функционально-смысловые типы, особенности композиции. Такое детальное изучение текста необходимо потому, что текст сам по себе является центром, соединяющим в себе коммуникативный, содержательный и функциональный подходы к изучению языка. М.Я. Дымарский характеризует текст как «высшую форму речи, но форму обособленную, специфическую, обладающую собственной системностью, собственными категориями и единицами». Он же предостерегает от отнесенности текста исключительно к категории «речь»: «Отождествление текста и речи, которое на каком-то этапе было, может быть, даже продуктивно, сегодня представляется устаревшим и не просто непродуктивным - тормозящим мысль исследователя» [Дымарский 2006: 21-22]. Анализируя точки зрения на природу текста, М.Я. Дымарский замечает, что место текста в дихотомии язык / речь не определено: «Г.А.Золотова и ее соавторы . фактически сводят текст к языку / речи, Б.М.Гаспаров в определенном смысле противопоставляет текст языку» [Дымарский 2006: 26-27].

Текст является объектом изучения сразу нескольких дисциплин. И в каждой, по мнению И.Ю. Моисеевой, исследователи вкладывают в понятие «текст» свой собственный смысл, дают термину своё собственное толкование исходя из постулатов той науки, представителями которой являются, в соответствии со своей концепцией и пониманием природы языка и человека [Моисеева 2001:9].

Психолингвистика рассматривает текст прежде всего как форму реализации речевой деятельности. Социолингвистика изучает текст как социально-речевое произведение. Семиотика трактует текст как форму коммуникации, последовательность любых знаков, включающий в себя также обряд, танец, ритуал и т.п.

Языкознание же рассматривает текст как последовательность вербальных (словесных) знаков, определенным образом организованную. Изучением этого вопроса занимается специальный раздел науки о языке - лингвистика текста. Это относительно молодая дисциплина, предметом её изучения является построение текста, его конструирующие элементы с точки зрения и формальной, и содержательной структуры формируемого смысла. Таким образом, лингвистика текста ориентируется на понимание текста прежде всего как некоторой структуры.

В литературном творчестве создание определённого образа невозможно без художественного текста. Филологическим изучением текстов традиционно занимается текстология.

Текст рассматривается и в теории коммуникации, где он является основным источником информации и общения.

Поскольку текст является объектом исследования ряда наук, можно сделать вывод о том, что текст представляет собой сложное, многоуровневое и многофункциональное образование, а значит, он вызывает ряд трудностей при его определении. Л.М. Лосева подчеркивала, что «текст - один из сложнейших объектов лингвистического исследования, поэтому наука ещё не выработала приемлемого и общепринятого определения текста» [Лосева 1980: 4]. Наличие разных терминов, считает Н.С. Валгина, говорит не только о неустоявшейся терминологической практике, но и об отражении того, что сам феномен текста предполагает многоаспектность его изучения [Валгина 2004: 4]. Вообще в настоящее время насчитывается более трёхсот определений текста.

Основные словари русского языка определяют текст следующим образом:

1. Толковый словарь русского языка под ред. Д. Ушакова:

Текст, а, м, [латин. 1ехШт, букв, сотканное]. 1. Всякая запечатленная в письменности или прямая речь, написанные или сказанные кем-н. слова, которые можно воспроизвести, повторить в том же виде. 2. Отрывок из какого-н. произведения словесности, предназначенный для учебных целей (школьн.). 3. только ед. Основная часть печатного набора, в отличие от помещаемых на той же странице выносок, рисунков, чертежей, и т.п. 4. только ед. Шрифт размером в 20 пунктов. 5. Слова, на которые написана музыка [Толковый словарь русского языка/ Под ред. проф. Д. Ушакова 1996: 667].

2. Советский энциклопедический словарь:

Текст - (от лат. textus - ткань, соединение).

1. Последовательность предложений, слов (в семиотике - знаков), построенная согласно правилам данного языка, данной знаковой системы и образующая общение. 2. Словесное произведение; в художественной литературе - законченное произведение либо его фрагмент, составленный из знаков естественного языка (слов) и сложных эстетических знаков (слагаемых поэтического языка, сюжета, композиции т. д.). 3. Авторское сочинение без комментариев и приложений к нему. 4. В издании - часть текста, выраженная в словесной форме, в отличие от рисунков, чертежей, формул и т. п. 5. Типографский шрифт, кегль (размер) которого равен 20 пунктам (ок. 7,5 мм) [Советский энциклопедический словарь 1980: 1324].

3. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: Текст, -а, м. 1. Всякая записанная речь (литературное произведение, сочинение, документ, а также часть, отрывок из них). 2. В лингвистике: внутренне организованная последовательность отрезков письменного произведения или записанной либо звучащей речи, относительно законченной по своему содержанию и строению. 3. В полиграфии: основная часть печатного набора (без иллюстраций, чертежей, таблиц) [Ожегов, Шведова 1999: 791].

4. Современный словарь иностранных слов: толкование, словоупотребление, словообразование, этимология:

Текст, -а, м. (2 пол. XVIII в.). 1. Представленные в определенной последовательности слова, предложения, образующие какое-л. высказывание, сочинение, документ или запечатленные в памяти.

2. Отрывок из какого-л. произведения, предназначенный обычно для учебных целей. 3. Основной материал какого-л. сочинения, документа и т. п. в отличие от примечаний, комментариев к нему. 4. Слова к музыкальному произведению. 5. (сер. XX века) В семиотике и лингвистике: последовательность знаков (языка или другой системы знаков), образующих единое целое и составляющая предмет исследования особой науки - лингвистика текста [Современный словарь иностранных слов 2000: 729].

Такие определения, в общем, похожие друг на друга, даёт нам ряд толковых словарей и энциклопедий. Отсутствие единого определения и понимания понятия «текст» объясняется его разноплановостью и многогранностью.

Исходя из самой природы слова текст, Г.Я. Солганик предлагает следующее определение: «Текст (от лат. 1ехШБ - ткань, сплетение, соединение) - объединённая смысловой и грамматической связью последовательность речевых единиц: высказываний, сверхфразовых единств (прозаических строф), фрагментов, разделов и т.д.» [Солганик 1997: 16].

В последние десятилетия двадцатого века, как отмечают лингвисты, возник вопрос о статусе текста, об отношении его к языку и речи, о возможности включения его в перечень единиц языка и признания за ним функции языкового знака. Такие отрасли языкознания, как «теория коммуникации, социолингвистика, психолингвистика, лингвистическая прагматика, функциональная стилистика, а также такие направления, как теория речевых актов, теория референции, теория деятельности, по-новому ориентирующие и лингвистику текста, начинают рассматривать текст не как готовый продукт речевой деятельности, но как процесс, как язык в действии, как составную часть общественной практики», - считают лингвисты [Каримова 1991: 6-8]. Взаимосвязь теории текста с обозначенными науками увеличивает междисциплинарное значение текста, рассматривая его в более широком контексте, определяя новое понимание и новый подход к тексту.

Термин текст употребляется в широком и узком смысле для обозначения различных по объёму объектов. В широком понимании текст рассматривается как целое речевое произведение, не ограниченное по протяжённости и относящееся к определённому жанру или функциональному стилю (макротекст). В таком понимании текстом являются любые композиционно оформленные литературно-художественные произведения (роман, повесть, рассказ, драма, комедия, поэма, стихотворение и др.), научные монографии и статьи, научно-популярные произведения, учебные и учебно-методические тексты, речевые целые образования несюжетного типа (своды правил, объявления, стандартизованные тексты документов и др.) [Николаева 1978; Москальская 1978, 1981]. В таком понимании текст является объектом изучения функциональной лингвистики, стилистики, социолингвистики, теории коммуникации, где текст предстаёт как социально-речевое произведение.

В узком понимании текст трактуется как высказывание, выражающее законченную мысль, состоящее из нескольких предложений, связанных по смыслу и грамматически (микротекст) [Лосева 1980]. Это семантическое и структурное объединение предложений получило название сложного синтаксического целого (ССЦ), или сверхфразового единства (СФЕ), и является объектом изучения синтаксиса текста (синтаксической единицей).

Нет единства мнений и в определении формы реализации текста. Одни лингвисты понимают текст широко, как речевое произведение вообще, независимо от формы речи - устной или письменной, т.е. определяют его как речевое произведение устной и письменной формы [Кожина 1974; Русский язык 1979; Лингвистический энциклопедический словарь 1990; Каримова 1991 и др.]. Ряд же авторов ([Николаева 1978; Гальперин 1981; Лосева 1980] и др.) понимают под текстом только произведение письменной речи. Первая точка зрения получает все более широкое распространение. Такое понимание текста обусловливается «глубинной» общностью устного и письменного текстов: «те и другие реализуются как формирующееся содержание, представляя собой осуществление коммуникативного намерения, коммуникативного замысла говорящего / пишущего» [Каримова 1991: 3]. Кроме того, в психолингвистических и социолингвистических работах текст рассматривается как целостная коммуникативно-познавательная единица, т.е. как единица общения [Дридзе 1980] и как коммуникативно-речевая единица [Леонтьев 1979]. Текст, как отмечают лингвисты, может рассматриваться в динамике (как процесс) и в статике (как продукт речевой деятельности).

Таким образом, текст предстает перед нами как сложное речевое образование и, несмотря на многообразие различных аспектов его рассмотрения, в нем выделяются общие признаки, на основе которых текст можно определить «как целое речевое образование в устной и письменной форме, характеризующееся содержательной и структурной завершенностью, связностью составляющих его единиц и определённым отношением автора к сообщаемому» [Закирьянов 1999: 7]. Л.А. Киселева, развивая точку зрения Ф. Данеша и К. Гаузенбласа в понимании структуры целого с иерархией частей и асимметричным отношением между единицами разных уровней структуры, относит текст к четвертому, высшему ярусу, который, по ее мнению, «составляет семантически и структурно законченное целое». Текст определяется ею как «целостная, сложная структура и система, качественно (не только количественно) новое единство, обусловленное его общим целевым назначением, которому подчиняются частные цели единиц низших ярусов, и единой структурной и семантической организацией, семантико-структурной основой, с которой взаимодействуют единицы низших ярусов» [Киселева 1971: 53].

Попытку отразить в одном определении многоаспектность текста предпринял И.Р. Гальперин, который определил текст как сообщение, «объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» [Гальперин 1981: 18].

Е.В. Ерофеева и А.Н. Кудлаева дают такое определение текста: «Текст является продуктом речевой деятельности, который может быть реализован как в письменной, так и устной форме. Основными свойствами текста являются цельность и связность, которые, с одной стороны, относительно независимы друг от друга, а с другой -предполагают друг друга. Текст всегда имеет тему или несколько тем, которые связаны иерархически. Текст обладает структурой, однако не все элементы его структуры обязательно имеют вербальное выражение, они могут быть оформлены полностью или частично невербально. Такие свойства текста, как его отдельность и завершенность, являются не собственно лингвистическими и обуславливаются непосредственно условиями коммуникации» [Ерофеева, Кудлаева 2003: 31].

Итак, текст определяется как динамическая единица высшего порядка, как речевое произведение, обладающее признаками цельности и связности - в информационном, структурном и коммуникативном планах.

Текст, как отмечают все исследователи, обладает двумя основными свойствами - связностью и цельностью. Связность (когезия) текста - категория лингвистическая и определяется на двух и более последовательных предложениях. Реципиент текста, считает A.A. Леонтьев, использует признаки связности как сигналы объединения соответствующих предложений в семантическое целое (в графике текста часто соответствующее абзацу). Иными словами, предложения, характеризуемые признаками связности, воспринимаются как некое единство. Признаки связности могут быть синтаксическими (синтаксический параллелизм), синсемантическими1 (например, определенные правила употребления местоимений и других замещающих слов), связанными с актуальным членением, фонетическими (интонация начала и конца фразы) и т.д. [Леонтьев 1997: 135]. Связность позволяет определить тему текста.

Цельность же в противоположность связности является характеристикой текста как смыслового единства и определяется на всем тексте или значительных по объему фрагментах, законченных в смысловом отношении. Цельность - явление психолингвистическое. В отличие от связности, цельность может быть большей или меньшей. «Суть феномена цельности - в иерархической организации планов (программ) речевых высказываний, используемых реципиентом при восприятии данного текста» [там же: 91]. Признаки цельности позволяют реципиенту, прогнозируя возможные границы, объем и содержательную составляющую текста, использовать эти элементы для облегчения индивидуального восприятия, не дожидаясь полного восприятия текста. Важным свойством текста является соотнесенность с ситуацией, которую лингвисты рассматривают как непременное условие цельности текста (например, [Штерн 1991]).

1 От syn - совместно и semeion - значение

Цельный текст можно проверить процедурой сжатия, которую предлагают И.Н. Горелов и К.Ф. Седов. «Цельный» текст - это такой текст, который при переходе от одной ступени сжатия к другой, «более глубокой, каждый раз сохраняет для реципиента смысловое тождество по центральным смысловым компонентам, «лишаясь» лишь периферийных, необязательных, менее важных компонентов» [Горелов, Седов 2001]. Такой текст иногда в лингвистике, по мнению И.Н. Горелова и К.Ф. Седова, называется «хорошим»; текст же, «ведущий себя» иначе, - «плохим». Однако, «оптимальность» построения текста с точки зрения цельности весьма относительна: для разных категорий реципиентов «хорошими» и «плохими» являются разные тексты [там же].

Единицами текста, как отмечает Н.С. Валгина, на семантико-структурном уровне являются высказывание (реализованное предложение), межфразовое единство (ряд высказываний, объединенных семантически и синтаксически в единый фрагмент). Межфразовые единства в свою очередь объединяются в более крупные фрагменты-блоки, обеспечивающие тексту целостность. На композиционном уровне выделяются единицы качественно иного плана - абзацы, параграфы, главы, разделы, подглавки и т.д., к которым применим также термин текст. То есть можно говорить о тексте главы, параграфа, тексте введения, заключения т.д. [Валгина 2004: 12]. Таким образом, единицы текста находятся в отношениях иерархической зависимости.

Единицы структурного и композиционного уровня находятся во взаимосвязи и взаимообусловленности, в частном случае они даже в «пространственном» отношении могут совпадать, накладываясь друг на друга, например, межфразовое единство и абзац, хотя при этом они сохраняют свои собственные отличительные признаки, как утверждает Н.С. Валгина [Валгина 2003: 23].

Любой текст представляет собой совокупность предложений-высказываний, которые, на основе смысловых и структурных межфразовых связей, группируются и объединяются в более крупные единицы текста, такие как межфразовые единства и целое речевое произведение (см. например [Ворожбитова 2005: 234]). Высказывание -это единица речи или реализованное предложение, которое служит достижению конкретной коммуникативной цели. Количество событий, отраженных в его содержании формируют высказывания однообъектные и разнообъектные.

Композиционная завершенность текста предполагает определенную логику разворачиваемого речевого произведения. С этой категорией связано представление о психолингвистической норме текстовости, т.е. оптимальной структуре текста, которая соответствует возникновению речевого произведения в языковом сознании [Горелов, Седов 2001].

Прагматическая установка автора обусловливает композиционное членение текста. Н.С. Валгина определяет абзац как композиционно-стилистическую единицу членения текста, отмечая, что абзац - это часть текста, заключенная между двумя отступами. Стержневая фраза абзаца может стоять в начале абзаца, в конце абзаца или сама выступать в роли отдельного абзаца. Объем и структура абзаца всецело связаны с волей автора, его установкой (с ориентацией на видовые и жанровые признаки текста), его личными пристрастиями, особой манерой письма. В отличие от межфразового единства абзац не синтаксичен, не имеет способности объединиться в сложные предложения при помощи знаков препинания. Один абзац может состоять из одного предложения или двух и более сложных синтаксических целых, когда отдельные микротемы связываются друг с другом, в результате чего границы абзаца и межфразового единства не всегда совпадают. Соответственно, композиционное членение текста (абзацное), качественное отлично от семантико-синтаксического членения. Главное различие - доля субъективности и объективности в членении текста: абзацы более связаны с авторской волей, поэтому один и тот же текст может быть по-разному разбит на абзацы. В семантико-структурном плане текст имеет единицы - высказывание, межфразовое единство [Леонтьев 1976: 136].

Ю.М. Лотман усматривает в тексте определенную форму организации, которая создает систему отношений составляющих его единиц. Текст с формальной точки зрения можно разделить на уровни, между которыми устанавливаются дополнительные структурные связи. По мнению Ю.М. Лотмана, «текст раскладывается на подтексты (фонологический уровень, грамматический уровень и т. п.), из которых каждый может рассматриваться как самостоятельно организованный. Структурные отношения между уровнями становятся определенной характеристикой текста в целом» [Лотман 1998: 62].

Текстообразующую роль выполняет также порядок слов -расположение членов предложения. В русском языке существует относительно свободный порядок слов. Но он приемлем лишь для некоторых словесных комплексов. Предлоги, союзы, частицы всегда имеют определенное место в предложении. Другие слова допускают некоторую свободу в размещении, однако варианты их расположения также не беспредельны. Как считает З.Я. Тураева, эти ограничения связаны со структурной связанностью компонентов высказывания в пределах межфразового единства и их смысловой значимостью [Тураева 1986].

Важным свойством текста является то, что он имеет определенную тему. В тексте может быть представлено и несколько тем, одна из которых является основной - общей, а другие представляют собой ряд частных подтем, которые, в свою очередь, организованы иерархически. Допустимо появление подтем, не относящихся напрямую к данной общей теме текста, но сопровождающих ее.

Наконец, в числе особенностей текста лингвисты называют отдельность или отграниченность каждого текста от других текстов. С этим связана проблема цельнооформленности речевого произведения, т.е. «наличие у текста начала и конца, позволяющих ему функционировать отдельно в законченном виде» [Штерн, 1991: 115116], а также проблема его завершенности / незавершенности. Считается, что завершенность текста имеет отношение к функции замысла, она определяется лишь у целого текста.

В качестве основных признаков текста Ю.М. Лотман предлагает выделять выраженность, отграниченность и структурность. Под выраженностью текста Ю.М. Лотман понимает материальное воплощение его средствами знаковой системы - естественного языка. Под отграниченностью им понимается противостояние всем остальным материально воплощенным знакам и «всем структурам с невыделенным признаком границы». Конкретизируя понятие отграниченности, Ю.М. Лотман вводит понятие границы текста: «Это начало и конец текстов со структурой, развертываемой во времени». И, наконец, под структурностью им понимается то, что «текст не представляет собой простую последовательность знаков в промежутке между двумя внешними границами. Тексту присуща внутренняя организация, превращающая его на синтагматическом уровне в структурное целое» [Лотман 1998: 61].

1.2. Аспекты и способы изучения текста

Текст как объект лингвистического исследования привлекает внимание исследователей в различных аспектах. Эти аспекты взаимосвязаны, и развитие одного стимулирует развитие другого аспекта. Стилистика изучает тексты с точки зрения стилистических (экспрессивных) эффектов, которые в свою очередь достигаются автором при помощи различных лексических и грамматических элементов языка.

Функциональный аспект в изучении текста рассматривает его прежде всего как единицу динамическую, организованную в условиях реальной коммуникации и, следовательно, обладающую экстра- и интралингвистическими параметрами. В тексте заключена речемыслительная деятельность пишущего (говорящего) субъекта, рассчитанная на ответную деятельность читателя (слушателя), на его восприятие.

Текст можно рассматривать:

- с точки зрения заключенной в нем информации (прежде всего учитывается, что текст - это прежде всего информационное единство);

- с точки зрения психологии его создания, как творческий акт автора, вызванный определенной целью (в этом случае текст - это продукт речемыслительной деятельности субъекта);

- с позиций прагматических (текст - это материал для восприятия, интерпретации);

- и, наконец, текст можно характеризовать со стороны его структуры, речевой организации, его стилистики (сейчас появляется все больше работ такого плана, например, стилистика текста, синтаксис текста, грамматика текста; шире - лингвистика текста).

Поскольку текст является многоаспектной единицей, то и рассматривать его можно тоже с разных сторон. A.A. Ворожбитова отмечает, что в настоящее время в науке выделяют три основных направления лингвистического исследования текста: лингвистику текста, грамматику текста и стилистику текста, каждое из которых по-разному понимает объект своего изучения. Первая (лингвистика текста) рассматривает текст как структуру, обладающую рядом специфических категорий, её путь - "от целого к части"; вторая (грамматика текста) анализирует текст в направлении "от части к целому", исследуя сверхпредложенческие единства, образующие особый -суперсинтаксический - уровень языка; третья (стилистика текста) рассматривает в качестве своего объекта функционально-смысловые и композиционно-смысловые типы речи. При этом отмечается возможность взаимодополняемости результатов исследований в рамках данных текстовых концепций [Ворожбитова 2005: 19].

Текст сам по себе является объектом исследований различных областей знаний (ниже назовем основные науки, занимающиеся более детальным и конкретным его изучением). Стоит отметить, что еще не установилось употребление самого термина, называющего науку, которая исследует текст. Науки, изучающие текст, называются по-разному: кроме «теории текста» используют термины «герменевтика» (теория и методология истолкования текстов), «лингвистика текста», «структура текста», «грамматика текста».

Теория текста, по определению данному в «Лингвистическом энциклопедическом словаре», - это филологическая дисциплина, возникшая во второй половине XX века на пересечении текстологии, лингвистики текста, поэтики, риторики, прагматики, семиотики, герменевтики и обладающая, несмотря на обилие дисциплинарных пересечений, собственным онтологическим статусом. Исследования по теории текста обычно направлены на два основных свойства текста: связность и цельность. Функциональный анализ текста учитывает предварительную обусловленность свободы авторского выбора тех или иных средств выражения смысловой структуры; этим теория текста отличается от стилистики, изучающей обусловленность языковых приёмов и единиц требованиями стиля, и от грамматики, предполагающей обязательность соблюдения кодовых норм [ЛЭС 1990: 508].

В тексте выделяются пласты его организации: от общих правил связности любого текста до уникальных особенностей художественного текста. В авторском тексте, отмечает A.A. Ворожбитова [Ворожбитова 2005], возможно и присутствие других текстов, вводимых различными способами. Можно сказать, что уже сформировалась теория интертекстуальности, которая изучает разновидности и функциональную роль «чужого» текста (см.: [Шаадат 1995; Фатеева 1997, 1998 и др.]). Теория интертекстуальности, скорее всего, может считаться составной частью общей теории текста.

Текстология рассматривает вопросы об идентичности текста, его канонической форме. Термин «текстология» впервые введён Б.В. Томашевским и быстро распространился среди литературоведов благодаря его книге «Писатель и книга. Очерки текстологии» (1-е издание вышло в свет в 1928 г.). Основной метод текстологии -филологический анализ текста, опирающийся на своеобразие литературы как явления исторического и как вида искусства. Основные требования к текстологическому исследованию - историзм; прослеживание связи произведения с социально-исторической обстановкой, культурным и историко-литературным контекстом; изучение всех изменений текста [Томашевский 1928].

Риторика изучает текст как средство убеждающей коммуникации, здесь рассматриваются закономерности порождения, передачи и восприятия хорошей речи и качественного текста. В риторике большое внимание уделяется этапам создания текста, композиции и выбору языковых средств выразительности. В риторике разработаны жанры как разные формы речевого произведения и условия общения, определяющие выбор речевых средств.

Лингвистика текста выявляет и изучает направления лингвистических исследований, объектом которых являются правила построения связного текста и его смысловые категории, выражаемые по этим правилам. Она входит в состав филологических направлений, изучающих текст. На первом этапе своего развития, в 60-е гг. XX века, лингвистика текста в основном изучала способы сохранения связности и понятности текста, методы передачи кореференции (кореферентность - отношение между компонентами высказывания (обычно именными группами), которые обозначают один и тот же внеязыковой компонент или ситуацию, т.е. имеют один и тот же референт) лица и предмета, распределение темы и ремы высказывания в соответствии с требованиями актуального членения предложения. Лингвистика текста опиралась на классические труды A.M. Пешковского, Л.В. Щербы, В.В. Виноградова, А. Вейля, В. Матезиуса, Ш. Балли, 3. Харриса и др. Вообще лингвистика текста изучает содержательную направленность выбора одной какой-либо из двух равновозможных в тексте; именно этим лингвистика текста отличается от грамматики, предписывающей одну возможную форму, и от стилистики, определяющей наиболее подходящую единицу для данного стиля, от риторики, ищущей оптимальную форму убеждения (см.: [ЛЭС 1990: 267]).

Несмотря на разные названия, все эти научные отрасли имеют общий объект - текст. «Необходимо признать, - пишет Ц. Тодоров, что в действительности есть лишь единое поле исследования, которое в настоящее время безжалостно разделено между семантиками и филологами, социо- и этнолингвистами, специалистами по философии языка и психолингвистики» (цит. по [Борботько 2006: 12-13]).

В теории текста существует много нерешенных проблем. Для их решения необходимо прежде всего изучение разных типов и жанров текста и при таком детальном исследовании важно обратить внимание не только на то, из чего состоит текст, но и на то, как он сделан, т.к. текст - это цельное произведение. Необходимо также обратить внимание на вопросы текстообразования и текстопонимания.

По мнению Н.С. Валгиной, соотношение «автор-текст-читатель» занимает далеко не последнее место в теории текста. Она отмечает двунаправленность текста как результата деятельности (для автора) и как материал для деятельности (для читателя), раскрывает специфику организации текста и его функционирования [Валгина 2004: 3]. В тексте заключена речемыслительная деятельность пишущего (говорящего) субъекта, рассчитанная на ответную реакцию читателя (слушателя), на его восприятие. Так рождается взаимосвязанная триада: АВТОР (производитель текста) - ТЕКСТ (материальное воплощение речемыслительной деятельности) - ЧИТАТЕЛЬ (интерпретатор). В таком случае текст оказывается одновременно и результатом деятельности (автора) и материалом для деятельности (читателя-интерпретатора). Особенно велика роль читателя при восприятии художественной литературы. Ю.М. Лотман подчеркивал: «Без дополнительной классификации в аспекте «адресант - адресат» определение художественного текста не может быть полным» [Лотман 1998: 65].

Один из дискуссионных вопросов, интересующих нас в отношении данной работы, - это вопрос о минимальном объеме текста.

Например, можно ли считать текстом, в частности, одну коммуникативную реплику. Большинство исследователей считает, что одно предложение, даже очень распространённое, сложное, текстом назвать нельзя, поскольку одним из признаков текста является то, что его можно расчленить на самостоятельные предложения, а части предложения сочетаются по законам синтаксиса сложного предложения, а не текста. Поэтому текст состоит минимум из двух или нескольких предложений. Так, О.Г. Почепцов понимает под текстом «языковое строение надпредложенческого уровня». По его мнению, «текстом минимального объема является текст, состоящий из двух предложений» [Почепцов 1981: 27].

Той же точки зрения придерживается Е.С. Кубрякова. «Рассматривая .мини-тексты, разумно поставить вопрос о том, что же все-таки превращает слово или краткую последовательность слов в текст и не может ли быть текст равен отдельно взятому слову. Можем ли мы, например, считать, что надпись типа "Вход" или "Гастроном" -это тоже текст? Думается, что признание таких надписей (однословных, во всяком случае) текстом вряд ли целесообразно», - считает она [Кубрякова 2001: 74].

Наоборот, некоторыми исследователями замечено, что текст может состоять и из одного предложения, даже если оно простое распространенное или нераспространенное неосложненное предложение. Так, информативностью (одним из главных признаков текста) обладают предложения-заголовки (например, «Снег»), поэтому они являются текстами. Такие тексты-примитивы Л.В. Сахарный считает простейшим видом текстов. Текст-примитив обладает цельностью (и потому входит в соответствующую парадигму текстов) и максимально простым комплексом средств связности [Сахарный 1991: 223]. В.Г. Костомаров отмечает, что «обязательные признаки семантически организованной последовательности знаков, смысловой завершенности, коммуникативной значимости можно узреть в надписях вроде «Посторонним вход запрещен» или «По газонам не ходить!», даже содержащих один элемент - «Вход», «М» как обозначение станции метрополитена. A.A. Потебня видел во «внутренней форме» слова редуцированный миф, художественное повествование, а знаменитый философ А.Ф. Лосев - «концентрированное предложение»» [Костомаров 2005: 37-38].

На богатую информативность слова обратил внимание еще A.A. Потебня. В своей работе «Мысль и язык» он неоднократно подчеркивал, что содержание слова близко по смыслу к предложению: «Слово, независимо от своего сочетания с другими, взятое отдельно в живой речи, есть выражение суждения, двучленная величина, состоящая из образа и его представления. Если, например, при восприятии движения воздуха человек кажет: «ветер!», то это одно слово может быть объяснено целым предложением: это (чувственное восприятие ветра) есть то (т.е. тот прежний чувственный образ), что мне представляется веющим (представление прежнего чувственного образа)» [Потебня 1993: 72]. Основой рассуждений A.A. Потебни является представление о том, что слово является результатом обобщения восприятия, что оно является знаком готовой мысли, слово «может, следовательно, одинаково выражать и чувственный образ, и понятие» [там же: 83]. Многомерность значения слова позволяет ему выполнять не только номинативную функцию, являться именем предмета, свойства или действия, но выражать более сложные отношения, будучи включенным в соответствующий контекст.

К проблеме минимального объема текста обращались и известные психолингвисты И.Н. Горелов и К.Ф. Седов: «Ничего не сказано, например, о величине текста: предложение - это текст или еще «не текст»? А слово - оно может быть текстом? Напрашивается ответ отрицательный. Но верен ли он? Видим перед собой табличку: «Выхода нет». Вроде бы предложение, да еще очень пессимистичное. Но табличка эта висит перед лестницей в метро. Получается, что никакому пессимизму автор не предавался - просто указал, что именно в этом месте из метро выйти нельзя, надо искать место с табличкой «Выход». Казалось бы - одно слово, а содержит всю необходимую нам для данной ситуации информацию. Это - текст, как и многие другие тексты: «Осторожно!», «Не входить!» (текст понятен, если словесная часть как бы слита с несловесным фрагментом действительности, - газоном или клумбой), «Продуктовый магазин», «Цветы», «Зоопарк». Несомненными текстами (в более широком смысле, но более близком к общепринятому, чем картина) являются и буквы «Т», «А», «М» (метро, например)» [Горелов, Седов 2001: 38-39].

Многих исследователей текста, отмечает Н.С. Валгина [Валгина 2004: 6], например, П. Хартмана, С. Якобсона, Г. Ейгера, В. Звегинцева, М. Гвенцадзе, О. Коменскую и др., интересуют прежде всего типы текстов, и именно потому в качестве первой важной цели перед исследователями стоит разработка самих принципов классификации текстов.

Проблема выделения типов текстов актуализирует различение языковой и коммуникативной компетенции. Языковая компетенция предусматривает способность построения грамматически правильных предложений и их понимания, а коммуникативная компетенция в свою очередь предполагает способность понимания и правильного построения разных типов текстов, принимая во внимание каждую конкретную речевую ситуацию.

По общему мнению, полная и единая классификация текстов, которая отвечала бы всем требованиям, ещё не создана. Н.С. Валгина отмечает, что, интуитивно выделить типы текстов гораздо легче, чем подвести под их классификацию теоретическую базу, хотя «образцы текстов» вполне социально осознанны, например, легко различаются художественный текст и текст официального письма. Прежде всего исследователи делят текст на устный и письменный - по форме своего воспроизведения [Валгина 2003: 7-8].

Для правильного восприятия текста необходим некий «коммуникативный фон», который обеспечивает текстообразование. В этом контексте уместно употребить понятие пресуппозиция (лат. ргае -впереди; supposition - предположение, презумпция). Пресуппозиция -это компонент смысла текста, который не выражен словесно, это то предварительное знание, которое дает возможность адекватно воспринимать текст. Такое предварительное знание еще называют фоновым знанием. Для полного понимания того или иного текста необходим общий для пишущего и читающего фонд знаний. О внеязыковых компонентах, о фоновых знаниях пишут М.Н. Кожина, В.Я. Шабес и др.

Еще A.M. Пешковский отметил, что естественная речь «по своей природе эллиптична», что мы всегда не договариваем своих мыслей, опуская из речи все, что дано обстановкой, или «предыдущим опытом разговаривающих». Этот предыдущий опыт и есть невербализованное, фоновое знание.

Принимая во внимание необходимость и возможность многоаспектного изучения текста, Н.С. Валгина в своей работе по теории текста говорит о необходимости выделения основных аспектов (функционального и прагматического), связанных с характеристикой текста как цельного произведения, как динамической коммуникативной единицей высшего уровня [Валгина 2004: 9].

Н.С. Валгина утверждает, что «функциональный анализ позволяет выйти за пределы собственно языковых характеристик текста и перейти к анализу понятийных категорий. Именно функциональный анализ помогает выявить значимость этих категорий в тексте. Функциональный анализ даёт возможность реконструировать тексты, устанавливать их авторство». Прагматический анализ (от греч. pragmatos «дело, действие») текста вытекает из функционального, логически продолжает и развивает его. Это область науки (семиотики, языкознания), в которой изучается функционирование языковых знаков в речи. В лингвистическую прагматику включаются вопросы, связанные с субъектом (автором текста), адресатом (читателем) и с их взаимодействием в акте коммуникации.

1.3. Понятие дискурса. Текст, дискурс и жанр

Понятие дискурс начинает активно функционировать в российской лингвистике в то же самое время, когда в языкознании основным становится вопрос о законах функционирования текста, о его ведущей роли в системе коммуникации, в связи с чем возникает необходимость чёткого разграничения понятий и областей применения терминов дискурс и текст.

Поскольку текст оказался в поле зрения разных дисциплин, в языкознании возникла необходимость осмыслить заявивший о себе новый предмет. Было констатировано расширение границ лингвистических исследований за пределы предложения - на уровень дискурса [Бенвенист 1966: 129]. Высказывалась также идея о создании грамматики дискурса как нового раздела языкознания [Колшанский 1980:21].

Лингвистический статус дискурса сначала некоторое время вызывал сомнения. Так, Р. Годель писал в 1966 году, что «дискурс довольно опасное слово для использования в лингвистических определениях, так как оно подразумевает и мышление и речь (la parole)» (цит. по: [Слюсарева 1981: 61]). В то же время Э. Бенвинист, оперируя понятием дискурса, противопоставлял его как процесс системе: «вместе с предложением мы покидаем область языка как системы знаков и вступаем в другой мир, мир языка как орудия общения, выражением которого является дискурс» [Бенвенист 1966: 129-130]. Развивая мысль о процессуальном характере дискурса, он писал, что высказывание есть «индивидуальное преобразование языка в дискурс», причем производится именно «высказывание, но не текст высказывания». Тем самым было проведено различие между процессом реализации языковой системы - дискурсом, и результатом этого процесса -текстом, считает В.Г. Борботько [Борботько 2006: 11].

Несмотря на это, термин «текст» не утрачивает своих позиций и оказывается более широким по сфере своего применения, чем термин «дискурс».

Вот как определяют дискурс словари:

1. «Большой толковый социологический словарь. Т. 1 (А-О)»:

Дискурс - (Discourse (англ.) многозначный широко употребляемый термин, определяемый, в частности, как «совокупность вербальных манифестаций, устных или письменных, отражающих идеологию или мышление определенной эпохи». Более узкое значение -научный или профессиональный язык, а также выражаемые идеи и социальные результаты, которые, согласно М. Фуко, должны считаться главным явлением социальной власти, а не просто способом описания мира. Например, в медицинском и научном дискурсе понятия сексуальность или безумие в XX столетии по сравнению с предшествующим "ненаучным периодом" значительно изменились, соответственно изменился социальный подход к ним [Большой толковый социологический словарь, 1999].

2. «Современный словарь иностранных слов: толкование, словоупотребление, словообразование, этимология».

Дискурс, -а, м. 1. (нач. XVIII в.) Устар. Разговор, беседа; публичное выступление, прения, спор. «Дискурс, который господин Делилъ на бывшей ассамблее имел, будет напечатан» (Материалы для истории имп. Академии наук. 1716-1750). 2. (2 пол. XX в.) Лингв. Реальная речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания. Теория дискурса. «Изучение дискурса, живого потока речи, привлекает всё большее внимание ученых-лингвистов» (газ.) [Современный словарь иностранных слов 2000: 218].

Дискурсный, -ая, -ое.- франц. discourse - речь, разговор < лат. discursus - беседа, разговор <= букв, бегание туда-сюда, бестолковая беготня, суета, от discurrere - рассказывать, излагать <= букв. Бегать в разные стороны, от dis- - раз- и currere - бежать, спешить [там же].

3. «Советский энциклопедический словарь».

Дискурсивный - (от позднелатинского discursus - рассуждение, довод), рассудочный, понятийный, логический, опосредованный (в отличие от чувственного, созерцательного, интуитивного, непосредственного). [Советский энциклопедический словарь 1980: 400].

4. Dubois J., Giacomo М., et al. «Dictionnaire de linguistique». Авторы французского лингвистического словаря дают дискурсу следующее определение: «В современной лингвистике термин дискурс означает всякое высказывание, превышающее по объёму фразу, рассматриваемое с точки зрения связывания последовательности фраз между собой. В противоположность подходу, согласно которому предложение является терминальной единицей языка, дискурсивный анализ открывает новые перспективы лингвистического исследования». [Dubois J., Giacomo М., et al. 1973: 156].

Исследования внутренней организации дискурса, по мнению лингвистов, начались на рубеже 50-х годов XX века. Именно в этот момент появились работы, полностью посвященные конструкциям, состоящим более чем из одного предложения - «сложным синтаксическим целым» и «сверхфразовым единствам». В отечественной лингвистике исследовались главным образом логико-грамматические отношения между связанными по смыслу высказываниями, которые и образуют в речи сверхфразовое единство [Фигуровский 1974: 109]. А термин «сложное синтаксическое целое» употреблял еще JI.B. Щерба по отношению к единому комплексному высказыванию, сочетающему в себе различные виды синтаксической связи компонентов [Щерба 1974: 97]. М.Я. Дымарский отмечает, что «именно на русском материале . была впервые поставлена проблема сложного синтаксического целого, то есть, в сущности, проблема грамматической единицы текста» [Дымарский 2006: 9].

Синтаксические регулярности в организации дискурса в зарубежной лингвистике были открыты в начале 50-х годов Зеллигом Харрисом, «который установил факт повторяемости морфем и синтаксических конструкций в смежных высказываниях, а также смысловую эквивалентность различных выражений, попадающих в идентичное окружение» [Борботько 2006: 10].

Позже, в 60-70-е годы, дискурс трактовали как связанную и согласованную последовательность предложений или речевых актов. Современная наука определяет дискурс как сложное коммуникативное явление, включающее в себя как сам текст, так и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата), которые необходимы для понимания текста. Этого понимания дискурса придерживаемся и мы в данной работе.

В дальнейшем дискурс понимается еще шире. Так, А.К. Михальская [Михальская 1992] говорит о том, что дискурс есть поток речевого поведения (вербального, акустического, жестово-мимического, пространственного). Применительно к общественно-политическим аспектам исследования языка термин «дискурс» используется и как обозначение ментального мира, мировоззренческого универсума, например «советский дискурс» как особый способ употребления русского языка (см. [Серио 1993; Степанов 1996] и др.). Соответственно текст понимается как знаковая фиксация дискурса в письменной форме. Отметим, что утверждавшийся за рубежом в 70-е гг. термин «дискурс» употреблялся в значении, близком к понятию «функциональный стиль, речи (языка)», но в русской традиции означал особый тип текста и изучался в рамках стилистики. Позднее на Западе стали подчеркивать, что «дискурс» - это не только данность текста, но и некая стоящая за этой «данностью» система, прежде всего грамматика.

Г.А. Орлов рассматривает дискурс как категорию естественной речи, материализуемой в виде устного или письменного речевого произведения, относительно завершённого в смысловом и структурном отношении, длина которого потенциально вариативна: от синтагматической цепи свыше отдельного высказывания (предложения) до содержательно цельного произведения (рассказа, беседы, описания, инструкции, лекции и т. п.) [Орлов 1991]. «Дискурс с социальной точки зрения - это общение людей, рассматриваемое с позиций их принадлежности к той или иной общественной группе или применительно к той или иной типичной речеповеденческой ситуации», - утверждает В.И. Карасик [Карасик 2000: 279].

Понятие «дискурс» обладает всеми свойствами текста -завершенностью, цельностью, связностью и пр., предстает перед нами как процесс создания и как результат, в виде фиксированного текста. Процесс создания включает в себя ряд факторов - коммуникативно-ситуативных, экстралингвистических, социокультурных.

В науке о дискурсе, отмечают A.A. Кибрик и П.Б. Паршин, выделяются различные группы работ:

- те, которые исследуют построение дискурса (например, выбор лексического средства при назывании некоторого объекта);

- те, которые исследуют понимание дискурса адресатом (например, вопрос о том, как слушающий понимает редуцированные лексические средства типа местоимения и соотносит их с теми или иными объектами);

- рассмотрение процесса языкового общения с позиций самого текста, возникающего в процессе дискурса (например, местоимения в тексте можно рассматривать безотносительно к процессам их порождения говорящим и пониманием адресатом, просто как структурные сущности, находящиеся в некоторых отношениях с другими частями текста) [Кибрик, Паршин. Онлайн Энциклопедия. Сетевой ресурс].

Согласно Т. ван Дейку, дискурс - это существенная составляющая социокультурного взаимодействия, характерные черты которого -интересы, цели и стили [Дейк ван 1989].

Т. А. ван Дейк определяет дискурс следующим образом:

- как комплексное коммуникативное событие (в широком смысле), происходящее между говорящим, слушающим (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определённом временном, пространственном и прочем контексте. Это коммуникативное действие может быть речевым, письменным, иметь вербальные и невербальные составляющие. Типичные примеры -обыденный разговор с другом, диалог между врачом и пациентом, чтение газеты;

- как текст или разговор (в узком смысле). Как правило, выделяют только вербальную составляющую коммуникативного действия и говорят о ней далее как о «тексте» или «разговоре». В этом смысле термин дискурс обозначает завершенный или продолжающийся «продукт» коммуникативного действия, его письменный или речевой результат, который интерпретируется реципиентами. Т.е. дискурс в самом общем понимании - это письменный или речевой вербальный продукт коммуникативного действия;

- как конкретный разговор: и широкое и узкое понимание дискурса включают в себя то, что употребление понятия дискурс всегда касается каких-то конкретных объектов в конкретной обстановке и в конкретном контексте: «этот дискурс», «его дискурс», «эти дискурсы»;

- как жанр: понятие дискурс используется для обозначения того или иного жанра - «научный дискурс», «новостной дискурс», «политический дискурс»;

- как социальная формация: это наиболее абстрактный смысл понятия дискурс, когда оно относится к специфическому историческому периоду, социальной общности или целой культуре, например, «коммунистический дискурс», «советский дискурс» [там же].

Важность совместного анализа особенностей общения и текста подчеркивается в одной из работ Ю. Кристевой: «термин "дискурс" обозначает всякий процесс говорения, включающий в свои структуры говорящего и слушающего вместе с желанием первого воздействовать на второго. Таким образом, дискурс становится удобным полем применения психоанализа» [Кх^еуа 1981: 17] (цит. по [Борботько 2006: 13]).

Н.С. Валгина предлагает свое определение термина дискурс: дискурсом (от франц. discourse - речь) в настоящее время считается связный текст в совокупности с экстралингвистическими факторами -психологическими, социокультурными и др. Дискурс - это текст, взятый в событийном аспекте как социально направленное «действо» [Валгина 2003: 11].

Так же, как при изучении текста, прежде всего встаёт вопрос о типологии дискурса. В.Е. Чернявская видит два основных типа дискурса: 1) «конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определённом когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве», 2) «совокупность тематически соотнесённых текстов» [Чернявская 2007: 52]. В.И. Карасик предлагает другие основания для типологии дискурсов. Он выделяет два основных типа дискурсов: персональный (личностно-ориентированный) и институциональный [Карасик 2002]. Более подробную классификацию находим у Г.Г. Почепцова, который классифицирует типы дискурса с позиций особенностей речи, особенностей знакового отражения реальной ситуации этим дискурсом и особенностей коммуникативной ситуации. Им выделяются следующие типы дискурса: теле- и радиодискурс, газетный, театральный, кинодискурс, литературный, дискурс в сфере "паблик рилейшнз", рекламный, политический, тоталитарный, неофициальный, религиозный, и т.д. [Почепцов 1999: 75-100]. Г.М. Яворская типологизирует дискурсы исходя из: 1) сферы функционирования (научный, политический дискурс), 2) ситуации общения (диалог экзаменационный, телефонный), 3) принципов строения сообщения (нарративный дискурс), 4) прагматических целей (инструкции, законы, дидактический дискурс) и др. [Яворская 2000: 14].

Как видим, у разных авторов типы дискурса представлены с разной степенью детальности, их количество и разновидности частично совпадают (например, практически все выделяют политический и религиозный дискурсы), но чаще расходятся. Основания для классификации также берутся разные, что приводит к различным классификациям. Приходится констатировать, что на настоящий момент всеми принятой классификации типов дискурсов, так же, как и классификации типов текстов, не существует. Тем не менее, общепринято выделять устный дискурс, письменный дискурс и мысленный дискурс - это самое распространенное разграничение. Первые два типа связаны с разными каналами передачи информации: акустическим и визуальным. Третий тип дискурса не имеет материального вербального воплощения, при этом одно и то же лицо является и говорящим, и адресатом.

Одной из важных проблем является разграничение таких близких понятий, как текст и дискурс. Различия между ними видят в противопоставлении следующих критериев: структурность -функциональность, продукт - процесс, статичность - динамичность, виртуальность - актуальность. Соответственно различаются текст как продукт и дискурс как процесс, как «творимый в речи связный текст» [Конецкая 1997:106].

В большинстве исследований делается попытка осмысления взаимосвязи этих понятий. В определения дискурса часто включается термин текст. Так, Т. ван Дейк видит различия в понятия дискурс и текст в том, что дискурс - это актуально произнесённый текст, а «текст» - это абстрактная грамматическая структура произнесённого. Дискурс - это понятие, которое касается речи, актуального речевого действия, тогда когда «текст» - это понятие, которое касается системы языка или формальных лингвистических знаний, лингвистической компетенции [Ван Дейк 1998: 127].

По Н.Д. Арутюновой, дискурс - это «связный текст в совокупности с экстралингвистическими (прагматическими, социокультурными, психологическими и др.) факторами; текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитивных процессах). Дискурс -это речь, "погруженная в жизнь"» [Арутюнова 1990: 136-137]. Поэтому термин "дискурс", в отличие от термина "текст", считает В.Н. Ярцева, «не применяется к древним и другим текстам, связи которых с живой жизнью не восстанавливаются непосредственно» [Большой энциклопедический. 1998: 136].

Ю.С. Степанов называет дискурс "явлением" и разъясняет его так: «дискурс - это "язык в языке", но представленный в виде особой социальной данности. Дискурс существует прежде всего и главным образом в текстах, но таких, за которыми встает особая грамматика, особый лексикон, особые правила словоупотребления и синтаксиса, особая семантика, - в конечном счете - особый мир. В мире всякого дискурса действуют свои правила синонимичных замен, свои правила истинности, свой этикет. Это - "возможный (альтернативный) мир" в полном смысле этого логико-философского термина. Каждый дискурс -это один из "возможных миров". Само явление дискурса, его возможность, и есть доказательство тезиса "язык - дом бытия"» [Степанов 1995: 43-44].

В этой же работе Ю.С. Степанов приводит определения дискурса, представленное в трудах отечественных лингвистов, в которых также понятие дискурс определяется через понятие текст [там же: 36-37]. Так, Т.М. Николаева в своем «Словарике терминов лингвистики текста» писала: «Дискурс — многозначный термин лингвистики текста, употребляемый рядом авторов в значениях, почти омонимичных (т.е. даже не синонимичных. - Ю.С.). Важнейшие из них: 1) связный текст; 2) устно-разговорная форма текста; 3) диалог; 4) группа высказываний, связанных между собой по смыслу; 5) речевое произведение как данность - письменная или устная» [Николаева 1978: 467]. В.З. Демьянков определяет дискурс как «.произвольный фрагмент текста, состоящий более чем из одного предложения или независимой части предложения» [Демьянков 1982: 39].

П. Серио, отмечая что термин дискурс получил множество применений, отмечает, что «понятие дискурса открывает трудный путь между чисто лингвистическим подходом, который основывается на признанном забвении истории, и подходом, который растворяет язык в идеологии» [Серио 2001: 550].

Действительно, как видим, эти термины называют смежные понятия, по сути они именуют один и тот же объект, представленный с разных точек зрения. По мнению В.И. Карасика, «основные две линии в понимании категорий текста (и дискурса) состоят в том, что отправным пунктом в моделировании этих категорий может выступать текст как таковой либо текст в ситуации общения» [Карасик 1998: 191].

В начале XXI в. взаимоотношения двух терминов также до конца не определены. В работе В.Г. Борботько дискурс, так же как и текст, рассматривается в статике и динамике: он считает, что дискурс есть текст, но такой, который состоит из коммуникативных единиц языка -предложений и их объединений в более крупные единства, находящиеся в непрерывной смысловой связи, что позволяет воспринимать его как цельное образование. Это «конечная совокупность высказываний, объединенных общим отношением порядка как предшествования / следования» [Борботько 2006: 88].

В.Г. Борботько подчеркивает несимметричные отношения между этими понятиями, утверждая, что текст как языковой материал не всегда представляет собой связную речь, то есть дискурс. Текст - более общее понятие, чем дискурс. Дискурс всегда является текстом, но обратное неверно. Не всякий текст является дискурсом. Дискурс - частный случай текста. «Текст, - считает В.Г. Борботько, - позволяет сделать дискурс обозримым, а работу с ним - неограниченно продолжительной» [Борботько 2006: 12, 204].

В конце 70-х - начале 80-х гг. наметилась тенденция к дифференциации понятий «текст» и «дискурс». Под текстом понимают преимущественно абстрактную, формальную конструкцию, под дискурсом - различные виды её актуализации, рассматриваемые с точки зрения ментальных процессов и в связи с экстралингвистическими факторами (Ван Дейк)» [ЛЭС 1990: 137]. Вместе с тем, отмечает Е.С. Кубрякова, «нет таких текстов, которые не явились бы также конечным итогом дискурсивной, т.е. социально ориентированной и социально обусловленной коммуникативной деятельности. . С когнитивной и языковой точек зрения понятия дискурса и текста связаны, помимо прочего, причинно-следственной связью: текст создается в дискурсе и является его детищем» [Кубрякова 2001: 76]. В более поздней работе Г.В. Бобровской дискурс прямо определяется как коммуникативное событие, в котором создается текст [Бобровская 2011]. По мнению A.A. Кибрика, понятие дискурс понимается как единство двух сущностей - процесса языковой коммуникации и получающегося в ее результате объекта, т.е. текста [Кибрик 2009: 2]. «Дискурс, - как определяют И.Н. Горелов и К.Ф. Седов, - это текст, опрокинутый в жизнь, речевое произведение в многообразии его когнитивных (познавательных) и коммуникативных функций. Это текст, вписанный в реальную культурно-коммуникативную ситуацию.

Обычно, когда речь идет о тексте, имеют в виду внутреннее строение дискурса; когда же используется слово дискурс, подчеркивается связь речевого произведения с языковым сознаем, речевым контекстом, с неязыковыми сторонами жизни слова» [Горелов, Седов 2001: 39-40]. В.И. Карасик полагает, что между дискурсом и речевым поведением не может быть знака равенства, дискурс -это явление промежуточное: «Дискурс представляет собой явление промежуточного порядка между речью, общением, языковым поведением, с одной стороны, и фиксируемым текстом, остающемся в «сухом остатке» общения, с другой стороны» [Карасик 2002: 276].

Л.О. Геливера [Геливера 2007: 122], обобщая результаты сопоставления понятий дискурс и текст, предлагает следующую схему:

Текст

Лингвистические Результаты Формальная характеристики речемыслительнои конструкция речевого деятельности поведения

Дискурс

Лингвистические и экстралингвистические факторы

Процесс и результат речемыслительной деятельности

Реализация формальной конструкции речевого произведения

Для нашей работы существенным является противопоставление, предложенное В.И. Карасиком, личностно-ориентированного (персонального) и статусно-ориентированного (институционального) дискурса. Еще Э. Бенвенист считал, что существенной чертой дискурса, понимаемого им в широком смысле, является соотнесение дискурса с конкретными участниками акта, то есть говорящим и слушающим, а также с коммуникативным намерением говорящего каким-либо образом воздействовать на слушателя. Сама структура дискурса предполагает наличие двух ролей - говорящего и адресата, поскольку сам процесс языкового общения может рассматриваться в этих двух перспективах. Моделирование процессов построения (порождения, синтеза) дискурса - не то же самое, что моделирование процессов понимания (анализа) дискурса. В первом случае (личностно-ориентированный дискурс) в общении участвуют коммуниканты, хорошо знающие друг друга, раскрывающие друг другу свой внутренний мир, во втором случае (статусно-ориентированный) общение сводится к диалогу представителей той или иной социальной группы [Карасик 2002: 277].

Личностный дискурс, по В.И. Карасику, представлен двумя основными разновидностями: бытовой и бытийный дискурс. Бытовой дискурс сводится к поддержанию контакта и решению обиходных проблем. Обиходно-ориентированное общение направлено на удовлетворение практических потребностей говорящего, оно, представляя собой разновидность действия, перформативно по своей сущности и поэтому стремится к наиболее экономному - стандартному (и в значительной степени клишированному) - выражению. Этот вид речевой коммуникации является дополнением к жесту, невербальному действию. В бытийном дискурсе В.И. Карасик выделяет политический, административный, юридический, военный, педагогический, религиозный, мистический, медицинский, деловой, рекламный, спортивный, научный, сценический и массовый дискурсы [Карасик 2002: 279].

Статусно-ориентированный дискурс, считает В.И. Карасик, представляет собой институциональное общение, т.е. речевое взаимодействие представителей социальных групп или институтов друг

Соотнесение В.И. Карасиком видов дискурса с типами коммуникации важны для нашей работы в том отношении, что это позволяет увидеть коммуникативную направленность самого дискурса. Еще М.М. Бахтин определил, что диалогичность - широкое понятие, включающее в себя диалогические отношения самого разного рода: «между языковыми стилями, социальными диалектами». «диалогические отношения возможны и к своему собственному высказыванию в целом, к отдельным его частям и к отдельному слову в нем, если мы как-то отделяем себя от них, говорим с внутренней оговоркой, занимаем дистанцию по отношению к ним, как бы ограничиваем или раздваиваем свое авторство» [Бахтин 1979: 212214]. В такой «вписанности» текста или речи в культурный контекст проявляется ее изначальная диалогичность. В нашем исследовании (см. гл. 2) представлен диалог в широком смысле этого слова.

Трудности разграничения понятий текст и дискурс связаны еще и с тем, что к обоим применимо понятие жанр. Этот термин, первоначально используемый литературоведами (жанр эссе, повесть и пр.), в середине XX в. ряд исследователей, прежде всего М.М. Бахтин в своей знаменитой работе «Эстетика словесного творчества» (1953 г.), предложили распространить на другие речевые произведения. Понятие жанра в применении к дискурсу используется достаточно широко, являясь синонимом к термину тип дискурса. Общепринятой классификации жанров дискурса, как и жанров текста, не существует. В качестве примеров называют бытовой диалог (беседу), рассказ (нарратив), инструкцию по использованию прибора и т.д.

Жанры, по М.М. Бахтину, - это «определенные относительно устойчивые тематические, композиционные и стилистические типы высказываний» [Бахтин 1979: 241-242]. М.М. Бахтин считает необходимым опираться в классификации жанров на сферы человеческой деятельности, что сближает термины «жанр» и «дискурс». М.М. Бахтин видит прямую связь жанров и стилей, считает, что у языковых стилей жанровая природа, разграничивая тем самым языковую природу стилей и речевую - жанров.

Результативным явилось разграничение М.М. Бахтиным первичных и вторичных речевых жанров. К первичным он относил определенные типы устного диалога - салонного, фамильярного, кружкового, семейно-бытового, общественно-политического, философского и др., а к вторичным - литературные, публицистические, научные [там же: 242-243].

Как мы видим, четкого и общепризнанного определения термина «дискурс», которое охватывало бы все стороны его функционирования и применения, до сих пор нет, нет и четкого разграничения дискурса и текста. Возможно, именно это и способствует широкой популярности, приобретенной термином «дискурс» в последние десятилетия. Одной из граней многозначности этого термина является неустоявшееся ударение в этом слове: как на первом, так и на втором слоге, в работах лингвистов встречаются производные прилагательные дискурсный и дискурсивный. Более популярным является вариант дискурсивный.

1.4.Дискурсивный анализ

Дискурсивный анализ (discourse analysis), или дискурсивное исследование (discourse studies), является междисциплинарным направлением, изучающим дискурс. В последнее время дискурсивный анализ становится одним из важных разделов лингвистики, а само формирование дискурс-анализа относится к 70-м годам прошлого века. Дискурсивный анализ использует подходы как смежных, так и далеких друг от друга научных дисциплин: психологии и психолингвистики,

В работе JI. Филлипса и М.В. Йоргенсена «Дискурс-анализ. Теория и метод» в качестве предмета дискурс-анализа предлагается некий континуум, в котором общие структуры позиционируются, являя собой дискурсы разной степени абстракции. Разные цели предполагают разные виды анализа:

Бытовой дискурс Абстрактный дискурс

Дискурсивная Критический дискурсивный Теория дискурса психология анализ Лакло и Муфф

Л. Филлипс и М.В. Иоргенсен считают, что различия подходов отражают различия в теоретическом акценте: «Дискурсивная психология гораздо большее внимание уделяет активному творческому использованию дискурса как источника социальных действий в определенном взаимодействии. Теория дискурса Лакло и Муфф большее внимание уделяет тому, как дискурсы . ограничивают наши возможности для действия» [Филлипс, Иоргенсен 2004: 42].

П. Серио предметом дискурсивного анализа считает в основном высказывания, т.е. тексты в полном смысле этого термина, тексты, произведенные в институционных рамках, которые накладывают сильные ограничения на акты высказывания; наделенные исторической, социальной, интеллектуальной направленностью [Серио 2001: 551]. По мнению П. Серио, основной метод дискурс-анализа имеет целью привести к позиционному единству рассеянное множество высказываний, привязанных к месту акта высказывания: «Не проповеди как проповеди и не политические листовки интересуют А.Д. (анализ дискурса). В А.Д. исследуется совокупность проповедей или листовок в том смысле, в котором они указывают в социальном плане на определенную идентичность в процессе высказывания, исторически очерчиваемую. Чаще всего дискурсная формация соответствует не одному единственному жанру, а объединяет несколько жанров (листовки, манифесты, газетные статьи.)» [Серио 2001: 551-552].

Насколько применимы в дискурс-анализе традиционные методы и приемы, например, анализ текста? Е.С. Кубрякова считает, что лингвистические методы анализа текста естественно дополняются дискурсивными: «Сегодня предпочитается дискурсивный анализ, при котором то же семантическое пространство рассматривается как связанное тысячью нитей с условиями его создания, целями и задачами данного текста в связке с аналогичными для него текстами и т.п., что, собственно, и отражается в понятии интертекстуальности» [Кубрякова 2001: 77]. С другой стороны, П. Серио считает «опасным» для дискурсивного анализа обращение к социальным и психологическим категориям, минуя «хитроумный» анализ языка, с одной стороны, а с другой - так же опасно механически применять лингвистические понятия и методы [Серио 2001: 554-555].

Таким образом, в дискурсивный анализ входит наряду с собственно лингвистическими приемами анализа текста и предложения рассмотрение социальных и психологических условий создания языковых единиц, политической и культурной ситуации, в которой они функционируют.

1.5. Коммуникативные стратегии, тактики и речевые приемы

Дискурс включает в себя понятие «прогнозирование текстовой информации», а в свою очередь планирование текста определенного типа подразумевает представление об особенностях речевого акта, о коммуникативном взаимодействии говорящего и слушающего, о целях коммуникации и пр. Любая деятельность, в том числе и речевая, представляет собой процесс, побуждаемый и направляемый нашими потребностями. A.A. Леонтьев указывает: «Если понимать общение как деятельность, . аксиомой являются, во-первых, его интенциональность (наличие специфической цели, самостоятельной или подчиненной другим целям; наличие специфического мотива); во-вторых, его результативность - мера совпадения достигнутого результата с намеченной целью; в-третьих, нормативность, выражающаяся, прежде всего, в факте обязательного социального контроля за протеканием и результатами акта общения» [Леонтьев 2005: 27].

Эти представления, по мнению О.С. Иссерс, «обусловливают стратегический выбор значимых единиц разных уровней и способов их организации, то есть конструирование связного текста, оптимального для решения коммуникативной задачи говорящего» [Иссерс 2006: 9596]. Коммуникативная стратегия, таким образом, представляет собой когнитивный план общения, посредством которого контролируется оптимальное решение коммуникативных задач говорящего. Стратегия -это некоторая последовательность речевых действий, организованных в зависимости от целей взаимодействия. Коммуникативная (или дискурсивная) стратегия, по мнению лингвистов, - универсальное понятие, так как нестратегическое общение невозможно. Тем не менее, в некоторых случаях можно усмотреть нестратегические речевые акты: приказ, объявление, - те тексты, в которых нет интерпретации в мотивирующей части. Общение может происходить при автоматическом использовании речевых навыков, что не исключает наличие стратегии в его основе. О.С. Иссерс считает, что «по своей сути речевые стратегии связаны с типичными мотивами человеческого поведения: уберечься от плохого, сохранить хорошее, добиться лучшего.» [Иссерс2006: 103].

Коммуникативная стратегия в работах отечественных ученых понимается как осознание ситуации в целом, как сверхзадача речи, идущая от адресанта, направленная на достижение коммуникативной или практической цели и рассчитанная на определенный перлокутивный эффект [Попова 2002: 277]. И.Н. Борисова понимает стратегию как «способ организации речевого поведения в соответствии с замыслом, интенцией коммуникантов» [Борисова 1999:85].

Общепринятой типологии речевых стратегий в настоящий момент нет в силу их многообразия. В частности, в уже упомянутой книге О.С. Иссерс разделяются общие и частные стратегии, аналог этой классификации она видит в типологии речевых актов и речевых жанров. Трудность заключается в том, что «всегда найдется пример речевых действий (и не один), с трудом подводимый под какой-либо тип речевого акта либо речевого жанра» [там же: 105]. Тем не менее, исследователи выделяют общие стратегии дискредитации, подчинения и др. [Иссерс 2006: 104-108]; диктальную, модальную и регулятивную как базовые стратегии в сфере массовой коммуникации [Борисова 1999: 81-97], стратегию манипулирования [Степанова 2010], в устном политическом дискурсе - стратегии самопрезентации, дискредитации, нападения, самозащиты и др. [Паршина 2005]. Внутри общих выделяются частные стратегии. Например О.С. Иссерс в стратегии дискредитации выделяет обвинение, оскорбление, насмешку.

Стратегия манипулирования неоднократно привлекала внимание психологов и лингвистов. Под манипуляцией понимается психологическое воздействие, под влиянием которого у другого человека появляются новые намерения. Манипулировать можно как массовым, так и индивидуальным сознанием. Манипулирование получило двоякую оценку у лингвистов. Как отмечает Е.С. Попова, «взгляд ученых на манипуляцию изменяется в зависимости от того, какой речевой материал лежит в основе их исследования» [Попова 2002: 276].

Е.И. Доценко выделил следующие признаки манипуляции: 1) родовой признак - психологическое воздействие; 2) отношение к объектам манипулирования как средству достижения собственных целей; 3) стремление получить односторонний выигрыш; 4) скрытый характер воздействия (как самого факта воздействия, так и его направленности); 5) использование (психологической) силы, игра на слабостях (использование психологической уязвимости); 7) мастерство и сноровка в осуществлении манипулятивных действий [Доценко 1997: 59]. Г.В. Грачев и И.К. Мельник определяют манипуляцию по-другому, как процесс использования различных способов изменения поведения человека или его целей, намерений, установок и других его психологических характеристик в интересах субъекта воздействия. Эти изменения могли бы не произойти, если бы адресат знал, какие способы применялись по отношению к нему или в каких целях они использовались [Грачев, Мельник 2002: 112-113].

Все эти определения манипуляции подчеркивают ее насильственный, отрицательный, конфликтный характер. Но это не единственное понимание манипуляции. К.Ф. Седов противопоставляет конфликтной манипуляции продуктивную, которая часто встречается в повседневном общении. Цель такой манипуляции - «расположить к себе коммуникативного партнера, используя его слабости, но не вызывая у него синдрома фрустрации» [Седов 2003: 23-24]. О.Н. Паршина считает, что «в обыденной жизни многие из нас выполняют роль невольных манипуляторов без цели причинить зло. Манипуляции даже могут быть направлены, с нашей точки зрения, на благо «жертвы», конечно, не в соответствии с ее желаниями, но, по крайней мере, не во вред ей» [Паршина 2005: 15].

Самопрезентацию ученые определяют по разному: как общую стратегию ее рассматривает О.С. Иссерс [Иссерс 2006: 73], а как частную Я-стратегию (стратегию самопрезентации, создания виртуального образа) наряду с Ты-стратегией и Мы-стратегией выделяет У Баоянь [У Баоянь 2008].

Речевая стратегия накладывает определенные ограничения на выбор средств речи говорящего. Это приводит к использованию клише, маркированных языковых оборотов, позволяющих «адекватно интерпретировать высказывание и в то же время овладеть приемами свободного конструирования этих языковых единиц в соответствии с интенцией и ситуацией общения. Некоторые показатели (лексические, грамматические) будут служить маркерами и речевого акта, и речевого жанра, и речевой стратегии (тактики)» [Иссерс 2006: 77]. В задачу анализа того или иного дискурса входит исследование таких средств речи.

Основными средствами реализации стратегий являются речевые тактики. Под речевой тактикой подразумевается одно или несколько речевых действий, которые способствуют реализации стратегии [Иссерс 2006: 110]. Авторы «Коммуникативной грамматики русского языка» под тактикой понимают комплекс языковых и речевых приемов построения текста, анализом текста выявляемых [Золотова и др. 1998: 446]. Речевые тактики определяют приемы соединения языковых единиц в рамках данного дискурса. По мнению авторов «Коммуникативной грамматики русского языка», «чем адекватнее анализ тактики текста, тем достовернее понимание стратегии автора» [там же].

У Е.С. Поповой речевая тактика представлена «как некое речевое действие, направленное на решение одной задачи в рамках одной стратегической цели. Достижение этой цели осуществляется через решение определенной совокупности задач, т.е. через использование целого ряда тактик». В целом отношения между целью общения, речевыми стратегией и тактикой и перлокутивным эффектом Е.С. Попова видит следующим образом: «Цель > Стратегия > Тактика > Перлокутивный эффект» [Попова 2002: 277].

А.П. Сковородников определяет соотношение интересующих нас понятий следующим образом: «Регулятивная речевая (коммуникативная) стратегия - это общий план, или «вектор», регулятивного речевого поведения, выражающийся в выборе системы продуманных говорящим/пишущим поэтапных регулятивных речевых действий; линия регулятивного речевого поведения, принятая на основе осознания коммуникативной ситуации в целом и направленная на достижение конечной коммуникативной цели (целей). Каждая регулятивная речевая (коммуникативная) стратегия характеризуется определенным набором регулятивных речевых тактик, представляющих собой конкретный регулятивный речевой ход (шаг, поворот, этап) в процессе осуществления стратегии; регулятивное речевое действие, соответствующее тому или иному этапу в реализации регулятивной речевой стратегии и направленное на решение частной коммуникативной задачи этого этапа» [Сковородников 2004: 7].

Место самопрезентации среди типов стратегий и тактик определяется по-другому в работе Г.В. Бобровской. Она считает, что стратегия представляет собой определенный когнитивный ход, макроцель, глобальное намерение, детерминирующее характеристики речи. А тактика - способ решения конкретной коммуникативной задачи, задаваемой стратегией дискурса. В частности, она выделяет, вслед за

JI.A. Фирстовой и др., тактики информирования, иллюстрирования, оценивания, критики и др., а также тактику самопрезентации [Бобровская 2011: 14-15].

В данной работе мы опираемся на следующее положение: тактика самопрезентации включается в стратегию манипулирования, которая присуща нескольким видам персонального и институционального дискурсов, рассматриваемых в гл. 2.

Самопрезентация предполагает представление субъекта речи в определенном свете, привлечение на свою сторону собеседника, манипулирование им, выражение своего отношения к окружающему миру с присущей субъекту речи системой ценностей. По своей сути, тактика самопрезентации «в той или иной степени реализуется практически в любом речевом действии» [Иссерс 2006: 73], что позволяет отнести ее к глобальным. Так, Р.Клакр и Дж. Делия утверждают, что говорящий имеет всегда три цели: инструментальную, интеракциональную и самопрезентацию [Clark and Delia 1979] (цит. по [Иссерс 2006: 74]). Это сближает понятие тактики самопрезентации с понятием интент-анализа. Методика интент-анализа предполагает трактовку предметной направленности субъекта, проявляет глубинное психологическое содержание речи, которое, по мнению Н.Д. Павловой, непосредственно связано с целями деятельности и «видением мира» субъектом, его желаниями, нуждами, установка ми [Павлова 2008: сетевой ресурс].

Речевая стратегия предполагает реализацию разными способами: вербальным и невербальным. Вербальные средства включают в себя все богатство языка, невербальные используются в печатной, фото- и видеорекламе. Для осуществления выбранной стратегии автор текста использует, с учетом ситуации общения, разные приемы. Это тропы и фигуры речи, языковая игра, синтаксические средства и пр.

Е.С. Попова рассматривает отношения между речевой тактикой и речевыми ходами (приемами) отношения инвариантно-вариантные. Она считает, что «сама по себе тактика невербальна, но она вербализуется на поверхностном (текстовом) уровне. Тактика - это план содержания, который манифестируется в плане выражения, т.е. тактика обретает свою форму с помощью приема, который связан с огромными возможностями языковой системы и потенциальными возможностями иллюстраций, элементов видеоряда. Прием определяет использование вербальных и невербальных средств для выражения инвариантного тактического смысла» [Попова 2002: 278]. По мнению Е.С. Поповой, соотношение между тактикой и приемом характеризуется как асимметричное: «с одной стороны, один и тот же прием может подчиняться разным тактикам, т.е. одна структурная единица может передавать разные смыслы, а с другой - одна манипулятивная тактика может вербализоваться с помощью разных приемов» [там же]. Уделяя в своей работе «Структура манипулятивного воздействия в рекламном тексте» большое внимание соотношению тактики и приема в рамках стратегии манипулирования, она предлагает следующее представление их взаимосвязи:

Общерекламная цель > Манипулятивная стратегия > Манипулятивная тактика > Манипулятивный прием > Перлокутивный эффект [там же].

Таким, образом, стратегии, тактики и речевые приемы взаимодействую для достижения определенной коммуникативной цели, которая лежит в основе общения.

Выводы к главе

1 .Текст как самостоятельная составляющая языка и речи является центром, соединяющим в себе коммуникативный, содержательный и функциональный подходы к изучению языка. Являясь объектом изучения сразу нескольких дисциплин, понятие «текст» имеет свой собственный смысл в каждой из областей филологии. Принимая во внимание многообразие различных аспектов рассмотрения текста, в своей работе мы опираемся на понимание текста как сообщения, оформленного в виде устной речи или письменного документа; текст -это обработанное в соответствии с типом этого документа произведение, состоящее из ряда единиц, объединенных разными типами связи: лексической, грамматической, логической, стилистической, текст имеет определенную целенаправленность и прагматическую установку.

2. Текст характеризуется необходимым набором свойств, среди которых связность, соотнесенность с ситуацией, структура, наличие определенной темы и цельнооформленность. Любой текст по своей природе диалогичен. Вслед за М.М. Бахтиным мы считаем, что основой общения в культуре является диалог, мы опираемся на его идею скрытого адресата или оппонента в тексте, без которого смысл текста неясен. Единицами текста, по мнению Н.С. Валгиной, на семантико-структурном уровне являются высказывание (реализованное предложение), межфразовое единство (ряд высказываний, объединенных семантически синтаксически в единый фрагмент). Нерешенным остается вопрос об объеме текста. Большинство ученых считают несколько предложений необходимым минимальным объемом. Но к тексту, вслед за Л.В. Сахарным и В.Г. Костомаровым, мы относим слова-предложения, или тексты-примитивы.

3. Понятие «текст» связано с понятием «дискурс». Большинство исследователей определяют дискурс как связанную и согласованную последовательность предложений или речевых актов. Мы в диссертационном исследовании придерживаемся следующего понимания дискурса, опираясь на современные подходы к его определению: дискурс - это сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста.

4. Ряд исследователей (В.Е. Чернявская, В.И. Карасик, Г.Г. Почепцов, Г.М. Яворская) предлагают свои классификации типов дискурса. Основания для классификации берутся разные, что приводит к разным классификациям. На сегодняшний день всеми принятой классификации типов дискурсов, так же как и классификации типов текстов, не существует. Но важным для нашего диссертационного исследования является то, что В.И. Карасик предлагает выделять два основных типа дискурса: персональный (личностно-ориентированный) и институциональный.

5. Трудности разграничения понятий текста и дискурса заключаются в их объективной взаимосвязи. Дискурс определяется учеными как процесс реализации языковой системы, а текст является результатом этого процесса (Г.В. Борботько). Текст рассматривают как продукт, а дискурс как процесс, создаваемый в речи связный текст. Таким образом, можно сказать, что языковые характеристики текстов дискурсивно обусловлены.

6. К тексту и к дискурсу применимо понятие жанр. В отношении дискурса понятие жанр часто используется в значении «тип дискурса». В настоящее время общепринятой классификации жанров дискурса не существует.

7. Важным понятием в изучении дискурса является «прогнозирование текстовой информации», что подразумевает представление об особенностях речевого акта, о коммуникативном взаимодействии говорящего и слушающего, о целях коммуникации, способах воздействия и пр. В этом случае необходим стратегический выбор значимых единиц для наиболее эффективного воздействия на собеседника. Речевая стратегия ограничивает выбор средств речи говорящего, что приводит к использованию клишированных, маркированных оборотов. Стратегия представляет собой определенный когнитивный ход, макроцель, глобальное намерение автора. Исследователи выделяют общие стратегии дискредитации, подчинения и др. (О.С. Иссерс); диктальную, модальную и регулятивную как базовые стратегии в сфере массовой коммуникации (И.Н. Борисова), стратегию манипулирования (Е.В. Степанова 2010). Речевые тактики же способствуют реализации стратегий и определяют приемы соединения языковых единиц в рамках конкретного дискурса. Среди тактик выделяют тактики информирования, иллюстрирования, оценивания, критики и др., а также тактику самопрезентации (Г.В. Бобровская). В силу многообразия отмечаемых в научной литературе стратегий и тактик, единая типология их не представлена. Так, например, самопрезентация в разных работах представлена то как стратегия, то как тактика.

8. Самопрезентация рассматривается лингвистами как глобальная тактика, которая реализуется практически в любом речевом действии. В работах используют разные термины для ее наименования: самопрезентация, самореклама, самопредъявление, самовосхваление, Я-стратегия (наряду с Ты-стратегией и Мы-стратегией). В нашем исследовании мы определяем взаимоотношения стратегий и тактик в исследуемых текстах вслед за Г.В. Бобровской следующим образом: тактика самопрезентации включается в стратегию манипулирования, которая присуща как персональному, так и институциональному дискурсам, рассмотренным нами в гл.2.

Глава 2. Реализация тактики самопрезентации в персональном и институциональном дискурсах

2.1. Самопрезентация как речевая тактика

Единого общепринятого определения саморекламы (самопрезентации) не существует. По толковому словарю С.И. Ожегова, самореклама означает рекламирование, восхваление самого себя. Заниматься саморекламой - значит вызывать интерес к своей личности и/или личностным качествам с определенной целью в самых разных областях [Ожегов 1999: 695]. Это может быть не только реклама какого-то конкретного человека, часто она выглядит как реклама от имени продукта, товара, организации, региона и т.п.

Понятие самопрезентация происходит от английского «self presentation», то есть представление себя другим людям. В английском энциклопедическом словаре оно дословно характеризуется как «управление впечатлением о себе у других людей с помощью бесчисленных стратегий поведения, заключающихся в предъявлении своего внешнего образа другим людям» [Oxford English Dictionary, OED/ сетевой ресурс: http://www.oed.com/]. В американской традиции самопрезентация рассматривается как проявление демонстративного поведения в межличностном общении, а само демонстративное поведение - как одна из форм социального поведения.

Большинство исследователей, работающих в этом направлении, придерживаются определения самопрезентации, данного Ж. Тедеши и М. Риесом. По мнению этих авторов, самопрезентация - это намеренное и осознаваемое поведение, направленное к тому, чтобы создать определённое впечатление у окружающих. В.М. Шепель определяет самопрезентацию как умение подавать себя, привлекая к себе внимание, актуализируя интерес людей к каким-то своим качествам [Шепель 2002: 11-12]. В литературе часто встречаются следующие синонимы самопрезентации: управление впечатлением, самоподача и самопредъявление, самореклама.