Техника живописи Казимира Малевича и эволюция его живописного метода: На базе коллекции Стеделийк Музеум и Фонда Харджиева-Чаги, Амстердам тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 17.00.04, кандидат искусствоведения Халтурин, Юлиан Александрович

• Халтурин, Юлиан Александрович
• кандидат искусствоведения
• 2006

Оглавление диссертации кандидат искусствоведения Халтурин, Юлиан Александрович

Вводная часть 1 Предпосылки развития художественной практики в начале XX века

Казимир Малевич. Ранний период

Первая «крестьянская серия» и начало кубизма

Кубофутуризм и «заумный реализм»

Супрематизм

Заключение диссертации по теме «Изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура», Халтурин, Юлиан Александрович

Заключение

До создания супрематической системы живописный метод Малевича эволюционировал в целом предсказуемо и в рамках общего для художественной практики начала XX века направления. Становление манеры художника и формирование ее принципиальных черт пришлось на время, когда объект реальности во множественности своих характеристик был все еще в центре внимания живописного творчества. Вопрос состоял только в том, какого рода ассоциативный ряд выбирал тот или иной художник для создания своей системы образов. Это могли быть слегка смазанная, сдвинутая в гранях плоскостей, но основательная фигуративность Сезанна, многословная дробность Пикассо или Брака, или же, наконец, увязанное в единый ритм движение знаков и символов Кандинского.

В этом ряду Малевич всегда тяготел к формам ясным, четким, все более приобретающим свойства геометрических плоскостей. Однако он пошел дальше. Еще в ранних произведениях художника заметно его все более нарастающее стремление не только преобразовывать предметную среду в новых формах, используя их как элементы оформления, меняя лишь внешний рисунок привычных сущностей. Он заставляет свое изображение существовать по законам конструкции, превращая ее в системно действующий механизм, изменяя таким образом само содержание среды. В этой системе, которая не ограничивается лишь образным рядом, но включает и саму манеру исполнения, раз за разом утверждается ряд тем, которые могли быть подспудно скрыты за условной жанровостью фигуративных композиций, более определенно сформулированы в кубистических работах и приведены к четкому определению в супрематических.

Повторяемость, постоянство или, наоборот, смешение, целенаправленное движение - все эти мотивы обнаруживаются в самых разных работах, достаточно вспомнить «Жницу», «Англичанина в Москве», «Гвардейца» и многие другие. В супрематизме Малевич пришел к созданию почти идеального организма живописного произведения, где исполнительская и содержательная части построены по единым законам и неразрывно связаны.

В этом смысле вполне оправдан взгляд на Малевича как на исследователя в первую очередь, а уж во вторую - художника. По складу характера Малевич, безусловно, был прежде всего изыскателем. Вполне возможно, что его в большей степени привлекала идея выявить механизмы происходящих явлений, нежели возможность эмоционально реагировать на окружающую действительность средствами живописи. Этим свойством, вероятно, объяснялся характер эволюции Малевича как художника -фактически один, но мощный качественный скачок, когда в супрематизме он нашел способ превратить живопись из средства отображать реальность и реагировать на нее эмоционально в метод ее конструирования.

Очень многие современники гораздо сильнее и интереснее Малевича в колористическом видении, в силе образного воздействия, в умении выстроить сложную композицию - то есть в живописных качествах. Однако Малевич превосходит большинство других мастеров в характеристике движения, возведении его в ранг закономерности и на этой основе -строительства систем бытия.

Основное качество живописного метода Малевича, на мой взгляд, заключается в том, что в отличие от многих, кто мыслил в формах экспрессионизма, кубизма, футуризма, он сам способ своего мышления превратил в форму. Путем долгого труда, возвращения к пройденному, расширения своего творческого «поля» художник добился создания действующей модели не частного явления, но суммы больших категорий. В этом его подлинное новаторство.