Психологические особенности и суицидальный риск у пациентов, перенесших первый психотический эпизод тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 00.00.00, кандидат наук Щетинина Евгения Владимировна

• Щетинина Евгения Владимировна
• кандидат наук
• 2026

Оглавление диссертации кандидат наук Щетинина Евгения Владимировна

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ЛИЦ С ПЕРВЫМ ПСИХОТИЧЕСКИМ ЭПИЗОДОМ

1.1. Клинико-психологическая характеристика пациентов шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод

1.2. Характеристика дефицитарной симптоматики пациентов клиники первого психотического эпизода

1.3. Суицидальный риск пациентов, перенесших первый психотический эпизод

1.4. Психосоциальная реабилитация и психотерапия пациентов клиники

первого психотического эпизода

ГЛАВА 2. ОРГАНИЗАЦИЯ, МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

2.1. Организация исследования

2.2. Материал исследования

2.3. Методы исследования

2.3.1. Методы исследования когнитивных функций

2.3.2. Методы исследования эмоционально-личностной и поведенческой сфер

2.3.3. Методы исследования суицидальной активности и мотивации

2.4. Методы математико-статистической обработки данных

ГЛАВА 3. РЕЗУЛЬТАТЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

3.1. Результаты сравнительного исследования пациентов с различным характером негативной симптоматики

3.1.1. Результаты клинико-психологического исследования

3.1.2. Результаты исследования познавательной деятельности

3.1.3. Результаты исследования эмоционально-личностной и поведенческой сфер

3.1.4. Результаты исследования суицидальной активности и мотивации

3.2. Результаты сравнительного исследования пациентов с наличием и отсутствием суицидального риска

3.2.1. Результаты клинико-психологического исследования

3.2.2. Результаты исследования познавательной деятельности

3.2.3. Результаты исследования эмоционально-личностной и поведенческой сфер

3.2.4. Прогностическая информативность психологических характеристик пациентов первого эпизода в отношении суицидального риска: результаты множественного регрессионного анализа

3.3. Результаты исследования суицидальной активности и мотивации в группе пациентов с повышенным риском суицида

3.3.1. Описательные характеристики

3.3.2. «Психологические профили» пациентов с повышенным риском суицида

3.4. Обсуждение результатов исследования

3.4.1. Связь социально-демографических и клинико-психологических параметров со сферой преобладания дефицитарной симптоматики у пациентов с первым психотическим эпизодом

3.4.2. Клинико-психологические и эмоционально-личностные особенности пациентов клиники первого психотического эпизода с суицидальным

поведением. Основные психологические профили суицидентов

3.4.3 Основные направления психореабилитационной работы с пациентами

первого психотического эпизода

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВЫВОДЫ

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ПРИЛОЖЕНИЯ

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Психологические особенности и суицидальный риск у пациентов, перенесших первый психотический эпизод»

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Тяжелые хронические психические расстройства зачастую манифестируют в довольно молодом возрасте; для расстройств шизофренического спектра начальный период, как правило, обозначается возрастным диапазоном от 18 до 30 лет (Костюк Г.П., Шмуклер А.Б., Голубев С.А., 2017). Ранние признаки психического расстройства могут появляться и малозаметно нарастать на протяжении нескольких лет и не представлять значительного дискомфорта, что позволило бы заболевающему человеку своевременно, на начальных этапах, обратиться за специализированной помощью, как минимум, к клиническому психологу. Согласно ряду авторов, первый психотический эпизод и следующие за ним пять лет жизни являются наиболее значимыми в прогностическом и реабилитационном отношении, так как все еще сохраняется максимальная пластичность, гибкость психических процессов (Незнанов Н.Г., Шмуклер А.Б., Костюк Г.П., Софронов А.Г., 2018; Петрова Н.Н., Павлова-Воинкова Е.Е., 2018; Chew-Graham C., Rickett M., Kingstone T. et al., 2024). В связи с этим в последние годы предметом многих научных исследований становится изучение именно ранних признаков психических расстройств еще на продромальном, доманифестном периоде (Сторожакова Я.А., 2000; Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., Дороднова А.С., Мовина Л.Г., 2003; Malla A.K., 2005; Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., 2010; Антохин Е.Ю., 2011; Шашкова Н.Г., Гажа А.К., 2020; Шмуклер А.Б., 2020). Согласно многолетней статистике Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), заболеваемость расстройствами шизофренического спектра, а конкретно - шизофренией, представляет большую социальную угрозу обществу из-за высокого риска инвалидизации пациентов с данным диагнозом. Течение шизофрении приводит к деградации личности и распаду психики больного. В результатах

исследований ряда отечественных специалистов (Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., Дороднова А.С., Мовина Л.Г., 2003; Олейчик И.В., 2012; Скугаревский О.А., 2015; Незнанов Н.Г., Шмуклер А.Б., Костюк Г.П., Софронов, 2018) прослеживается отчетливая связь между длительным периодом нелеченого психоза и низкой эффективностью последующего лечения. Исследовательские работы многих современных научных деятелей были посвящены изучению характера дефицитарной, негативной симптоматики, которую «привносит» болезнь (Морозова М.А., 2007; Гелда А.П., 2009; Харисова Р.Р., 2014; Мосолов Е.В., Ялтонская П.А., 2020; Бархатова А.Н., Кананович П.С., Коляго О.О., 2021; Смулевич А.Б., Лобанова В.М., Воронова Е.И., 2021; Карякина М.В., 2022; Петрова Н.Н., Марарица В.В., 2022; Смулевич А.Б., Воронова Е.И., Солохина Т.А. и др., 2022; Фофанова Ю.С., Никифоров И.А., Костюк Г.П., 2023; Dong F., Mao Z., Ding Y. et al., 2023) и приводятся различные классификации шизофрении и типологии негативной остаточной симптоматики (Kraepelin E., 1913; Фаворина В.Н., 1965; Снежневский А.В., 1969; Поляков Ю.Ф., 1974; Тиганов А.С., 1985; Пантелеева Г.П., Цуцульковская М.Я., Беляев Б.С., 1986; Смулевич А.Б., Воробьев В.Е., 1989). Помимо удручающего социального аспекта болезни в виде высокого риска инвалидизации, заболевание шизофренией влечет за собой высокий риск суицида, что освещено, как в работах отечественных авторов (Иванов О.В., 2010; Вишневская О.А., 2014; Касимова Л.Н., Втюрина М.В., Святогор М.В., 2014; Сырчина Т.Д., Старичков Д.А., Жданок Д.Н., 2014; Журавлева Т.В., Дворянчиков Н.В., 2017; Винникова И.Н., Дмитриев А.С., Положий Б.С., 2019; Иванова Л.А., 2020; Петрова Н.Н., 2021; Суботич М.И., 2023), так и зарубежных авторов (Pompili M., Amador X.F., Girardi R. et al., 2007; Popovic D., Benabarre A., Crespo J.M. et al., 2014; Nordentoft M., Madsen T., Fedyszyn I., 2015; Sinyor M., Schaffer A., Remington G., 2015; Courtet P., 2016; Gentile A., Bonfitto I., Stella E. et al., 2017; Hettige N.C., Bani-Fatemi A., Sakinofsky I. et al., 2018; Sher L., Kahn R.S., 2019; Wasserman D., Carli V., Iosue M. et al., 2021; Chai Y., Tang J.Y., Ma D.C.F. et al., 2024; Tahmazov E., Blachier A., Nabbe R. et al.,

2024). Попытки разработать решение данной проблемы, создать психореабилитационные программы, расширить возможности психосоциального сопровождения и мониторинга пациентов, отнесенных к группе риска суицида, освещается в трудах ряда авторов (Любов Е.Б., Цупрун В.Е., 2013; Чистопольская К.А., Ениколопов С.Н., Магурдумова Л.Г., 2013; Торопова И.А., 2016; Краснов А.А., Синенченко А.Г., Рутковская Н.С., 2021; Wastler H.M., Mengda Y., Pan X. et al., 2024). Перенесенный психоз и следующее за ним длительное лечение влечет за собой ряд прочих психологических проблем для пациента: коморбидность с депрессивными расстройствами (к примеру, постпсихотическая депрессия), переживание стигмы, вынужденный ролевой переход (Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., Лобов Е.Б., 2003; Абрамов В. А., Путятин Г.Г., Абрамов А.В., 2010; Руженкова В.В., 2012; Дмитриева Е.Г., Даниленко О.А., Корнетова Е.Г., 2014; Смулевич А.Б., Дубницкая Е.Б., Лобанова В.М., 2018; Абрамов В.А., 2020; Антохин Е.Ю., 2022; Антохин Е.Ю., Васильева А.В., Болдырева Т.А. и др., 2024). Собственно клинико-психологические особенности, в частности внутренняя картина болезни, особенности адаптации и свойственные пациентам c психотическими расстройствами эндогенной природы копинг-стратегии также являются предметом исследования, результаты представлены в трудах следующих авторов (Антохин Е.Ю., Будза В.Г., Горбунова М.В., 2008; Шлафер А.М., 2010; Кобзова М.П., 2012; Сирота Н.А., Соболев В.А., Давыдова И.А., 2013; Куликова О.С., 2014, 2016; Иванова Д.И., Митина О.В., Ениколопов С.Н., 2015; Лебедева Г.Г., 2017; Коваль А.М., 2019; Пискунова К.В., 2020; Морозова Е.В., Алексанин С.С., 2021; Фролова А.Ю., 2021; Жакун Е.В., 2022; Ловкис А.А., 2023; Макарова А.А., 2024).

Приверженность терапии, комплаентность больных шизофренией, способность выстроить прочный рабочий альянс с лечащим врачом - важная составляющая процесса лечения, попытки исследования данного вопроса отражены в научных работах (Corrigan P.W., 1990; Данилов Д.С., 2008;

Ястребова В.В., 2018; Бурыгина Л.А., Григорьева Д.Д., Голубев С.А. и др., 2023).

Изучение качества жизни пациентов с инвалидизирующим заболеванием, в частности с шизофренией, адаптационных трудностей, и взаимосвязь данного явления с рядом параметров представлена в научных статьях следующих исследователей (Воловик В.М., 1981; Коцюбинский А.П., Зайцев В.В., 2000; Антохин Е.Ю., Будза В.Г., Горбунова М.В., 2010; Степанова А.В., 2015; Ханько А.В., 2018; Леончук С.Л., 2019; Швец К.Н., 2020; Саятова Г.У., 2021; Дубатовская В.М., 2022).

В связи с вышеизложенным, очевидно, что особый интерес и возможности для психофармакологического и психотерапевтического воздействия представляют пациенты с первым психотическим эпизодом, как еще имеющие наибольший и многообразный вектор для последующих изменений: достижения продолжительной ремиссии, сохранения достойного качества жизни и социального функционирования с учетом остаточной дефицитарной симптоматики. В работах следующих авторов предприняты попытки разработок психореабилитационных программ для данной нозологической группы (Голенищенко А.В., 2005, 2007; Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г., Долныкова А.А. и др., 2007; Мардасова Т.А., 2015; Семенова Н.Д., 2018; Таккуева Е.В., 2019; Чернов Н.В., 2019; Митихин В.Г., Солохина Т.А., Кузьминова М.В., 2021; Солохина Т.А., Ошевский Д.С., Кузьминова М.В., 2023; Tschentscher N., Woll Ch.F.J., Tafelmaier Ju.C. et al, 2023; Mayer S.F., Corcoran C., Kennedy L. et al., 2024).

Цель исследования. Изучить психологические особенности и суицидальный риск у пациентов с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод.

Задачи исследования

1. Изучить социально-демографические, клинические, клинико- и индивидуально-психологические характеристики (когнитивные функции,

эмоционально-волевой статус, особенности личности и копинг-стратегии) пациентов, перенесших первый психотический эпизод.

2. Провести сравнительный анализ и определить наиболее информативные социально-демографические, клинические и психологические характеристики пациентов с преобладанием дефицитарности в когнитивной и эмоционально-волевой сферах.

3. В каждой из трех групп пациентов (с преобладанием дефицитарности в когнитивной, в эмоционально-волевой сферах и без отчетливых признаков дефицитарности) провести сравнительный анализ психодиагностических показателей с отечественными нормативными данными (с «тестовой нормой»).

4. На основании изучения анамнеза выявить пациентов с повышенным риском суицидального поведения и провести сравнительный анализ социально-демографических, клинических, клинико- и индивидуально-психологических характеристик пациентов с наличием и отсутствием риска суицидального поведения; выделить наиболее информативные психодиагностические показатели в отношении риска суицида.

5. В группе пациентов с повышенным риском суицида изучить особенности суицидальной мотивации и интенции, антисуицидальной мотивации, а также выделить и описать отдельные «психологические профили» (кластеры) пациентов с повышенным риском суицида.

6. На основании результатов эмпирического исследования разработать основные направления психологической коррекционной и профилактической работы с пациентами, перенесшими первый психотический эпизод, с учетом преимущественной дефицитарности в когнитивной или эмоционально-волевой сфере, а также с учетом степени риска суицидального поведения.

Объект исследования: психологические характеристики и суицидальный риск у пациентов с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод.

Предмет исследования: социально-демографические, клинические, клинико- и индивидуально-психологические характеристики (когнитивные функции, эмоционально-волевой статус, особенности личности и копинг-стратегии) пациентов первого психотического эпизода, их связь со сферой преобладания дефицитарной симптоматики и риском суицида; психологические характеристики, обобщенные «психологические профили», суицидальная мотивация и интенция, антисуицидальная мотивация пациентов первого психотического эпизода с повышенным риском суицидальной активности.

Гипотезы исследования

1. Пациенты с различным характером преобладающей дефицитарной симптоматики (в когнитивной или в эмоционально-личностной сфере) и без таковой различаются между собой по ряду психосоциальных, клинико- и индивидуально-психологических характеристик; их психодиагностические показатели имеют специфические отличия от тестовых нормативных показателей.

2. Пациенты с суицидальным поведением в анамнезе и без такового различаются по ряду психосоциальных, клинико- и индивидуально-психологических характеристик; их психодиагностические показатели имеют специфические отличия от тестовых нормативных показателей и среди них можно выделить наиболее информативные в отношении риска суицидальной активности.

3. В группе больных с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод и имеющих риск суицида, можно выделить и содержательно описать отдельные «психологические профили» (кластеры) для разработки целенаправленных профилактических и реабилитационных программ.

Теоретическую и методологическую основу исследования составили гуманистическая парадигма современной медицины и медицинской

психологии и представления о биопсихосоциальной природе человека, его здоровья и болезни (Леонтьев Д.А., 2007; Вассерман Л.И. с соавт., 2011), принцип комплексного подхода к исследованию человека (Ананьев Б.Г., 1980), концепция личности как системы значимых отношений (Мясищев В.Н., 1960), представления отечественной школы патопсихологии о структуре и динамике нарушений высших психических функций при психических расстройствах (Выготский Л.С., 1934; Лурия А.Р., 1963; Зейгарник Б.Ф., 1968; Рубинштейн С.Я., 1970; Поляков Ю.Ф., 1978). Эклектическая концепция природы суицидального поведения как следствия социально-психологической дезадаптации личности, интегративное представление о биопсихосоциальной природе суицидов взята в первую очередь из научных представлений А.Г. Амбрумовой, и в последующем расширенная представлениями Ю.Р. Вагина (2001) (концепция авитальной активности), В.А. Руженкова (2012), Б.С. Положия (опора на «диатез-стресс» модель).

Научная новизна исследования. Результаты проведенного исследования вносят в современную медицинскую психологию ряд новых знаний о психосоциальных и клинико-психологических факторах дефицитарности больных с расстройствами шизофренического спектра. В настоящем исследовании выявлено и доказано методами математической статистики, что пациенты с намечающимся когнитивным дефицитом чаще, чем пациенты с дефицитарностью в эмоционально-личностной сфере, демонстрируют отсутствие критики к своему актуальному состоянию и перенесенному психотическому эпизоду, что негативно сказывается на терапевтическом альянсе с врачом, также эти пациенты чаще имеют значительно более высокий суицидальный риск. Эти результаты позволяют по-новому расставить акценты в разработке программ психологической коррекции и реабилитации пациентов с расстройствами шизофренического спектра с учетом характера постпсихотического дефицита.

Полученные результаты также расширяют знания о психологических особенностях суицидального поведения пациентов, перенесших первый психотический эпизод. Научную новизну представляет сравнение пациентов с высоким суицидальным риском и без такового по 90 параметрам, выделение среди них наиболее информативных в отношении риска суицида. Прицельный анализ особенностей суицидальной интенции и мотивации в группе пациентов повышенного суицидального риска и применение математических методов позволили выделить специфические «психологические профили».

Теоретическая и практическая значимость исследования. В

исследовании впервые представлены результаты изучения основных социально-демографических, клинико- и индивидуально психологических характеристик пациентов с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод. У всех пациентов изучено состояние когнитивных функций, особенности эмоционально-личностной сферы и основные когнитивно-поведенческие стратегии совладания со стрессом. Полученные результаты позволили выделить прогностически значимые факторы в отношении характера постпсихотического развития и дополнить представления отечественной психиатрии и патопсихологии о неблагоприятном, но качественно разном, прогностическом значении нейрокогнитивного дефицита и дефицита в эмоционально-личностной сфере, выявляемых на раннем этапе болезненного процесса. Полученные данные позволяют разработать обоснованные направления психологической коррекционной и профилактической работы с пациентами первого психотического эпизода с намечающимся дефицитом в когнитивной или эмоционально-личностной сфере, а также без такового (клинически не определяемого).

Проведенное сравнение пациентов, перенесших первый психотический эпизод, с наличием и отсутствием суицидального риска по ряду параметров, позволило дополнить знания медицинской психологии и суицидологии о

факторах риска и различных аспектах суицидальной активности и мотивации у лиц с психическими расстройствами. Выделение среди пациентов первого психотического эпизода с суицидальным риском лиц с дезадаптивным и относительно адаптивным «психологическим профилем» позволит усовершенствовать программу ранней профилактики и психокоррекции аутоагрессивного поведения среди пациентов психиатрических больниц.

Материал и методы исследования

Исследовано 139 пациентов: 60 (43,2%) мужчин и 79 (56,8%) женщин; средний возраст 25,65+0,53 лет. Среди этой выборки методом «независимых судей» выделены три группы испытуемых: с преобладанием дефицитарной симптоматики в когнитивной сфере (29 чел.), в эмоционально-волевой сфере (46 чел.) и группа испытуемых без выраженной дефицитарности (64 чел.). На втором этапе исследования по результатам анализа медицинской документации были выделены две группы пациентов: с суицидальным риском (74 чел.) и без суицидального риска (65 чел.).

Сбор эмпирического материала осуществлялся с помощью авторского структурированного интервью, батареи традиционных патопсихологических проб, методов исследования эмоционально-личностной и поведенческих сфер: «Опросника депрессивности» А. Бэка (BDI), тест-опросников «Мини-Мульт» и «Способы совладающего поведения» (ССП), а также методов исследования суицидальной активности и мотивации: теста «Суицидальная мотивация» Ю.Р. Вагина, теста «Противосуицидальная мотивация» Ю.Р. Вагина, Шкалы оценки риска суицида (The SAD PERSONS Scale), Шкалы суицидальных интенций Пирса (Pierce Suicide Intent Scale), опросника суицидального риска в модификации Т.Н. Разуваевой. Математико-статистическая обработка данных проводилась с помощью программ SPSS v. 25.0 и Excel.2010.

Апробация работы. Результаты диссертационного исследования были обсуждены на заседаниях кафедры медицинской психологии и психофизиологии Санкт-Петербургского государственного университета;

представлены в докладах на II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, посвященной 20-летию кафедры психиатрии и психосоматики, г. Курск, 18-19 мая 2023 года; на Всероссийской научно-практической конференции «Реабилитация в психиатрии» 1-2 июня 2023 г., г. Москва; в интерактивной лекции «Эмоционально-личностные особенности пациентов, перенесших первый психотический эпизод», на Всероссийской научно-практическая конференции «Клиническая (медицинская) психология: современные вызовы и новые возможности» 10-11 октября 2024 г., г. Санкт-Петербург.

Структура и завершенность диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, выводов, заключения, списка сокращений, практических рекомендаций, библиографического указателя, включающего 168 источников (из них 34 на английском языке, 1 - на немецком), приложений; содержит 67 таблиц и 1 рисунок. Результаты и основные положения диссертационного исследования опубликованы в 3 научных работах, помещенных в рецензируемых журналах, внесенных в рекомендованный ВАК РФ перечень изданий для опубликования результатов диссертационных исследований. Объем диссертации составляет 167 страниц.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту

1. Пациенты клиники первого психотического эпизода с различным характером негативной симптоматики и без таковой сопоставимы (не отличаются) по основным социально-демографическим характеристикам; также нет существенных различий психометрических показателей эмоционального состояния, личности и копинга. Основные различия между группами проявились в познавательной деятельности, в сферах социальной адаптации и отношения к болезни и лечению: пациенты с клинически определяемым когнитивным дефицитом по сравнению с пациентами других групп имеют худшие показатели преемственности лечению и негативное отношение к настоящей госпитализации, более выраженные нарушения

мышления и ассоциативных процессов, а также имеют более высокий риск суицидального поведения, что делает данную категорию больных наиболее прогностически неблагоприятной.

2. Сопоставляемые клинические группы имеют специфические отличия психодиагностических показателей от нормативных данных. В группе с преобладанием когнитивного дефицита по сравнению с «тестовой нормой» отчетливо преобладают показатели личностной шкалы «шизоидность» и копинг-стратегии «бегство-избегание», отражая черты замкнутости и пассивности. В группе с преобладанием дефицитарности в эмоционально-волевой сфере по сравнению с «тестовой нормой» преобладает показатель личностной шкалы «психастения» и снижены показатели копинга «конфронтация» и «самоконтроль», что характеризует пациентов как более тревожных, неуверенных, зависимых и эмоционально неустойчивых.

3. Для группы лиц суицидального риска, выделенной на основе анализа медицинской документации, по сравнению с группой без суицидального риска, характерны: более молодой возраст (преимущественно от 18 до 23 лет), более низкий уровень образования, чаще встречаются холодные или конфликтные семейные отношения, затяжная психотравмирующая ситуация, низкая социальная активность, своеобразие внешнего вида и следы аутоагрессивного поведения; в познавательной деятельности чаще встречаются снижение и неустойчивость произвольного внимания и эмоциональная насыщенность ассоциаций; в эмоционально-личностной сфере - аффективные (тревога, депрессия, эмоциональная лабильность) и поведенческие (демонстративность, асоциальность) проявления; в структуре копинга - накапливание отрицательных переживаний и фиксация на них (снижение показателей «конфронтация» и «дистанцирование»).

4. По данным множественного регрессионного анализа, наиболее информативным психометрическим предиктором суицидального риска является показатель шкалы «депрессия». В содержательном плане мотивацией к совершению самоубийства наиболее часто выступали потеря смысла жизни

и непереносимость страданий; доминирующими противосуицидальными мотивами являются нарциссические (любовь к себе), этические (чувство долга перед близкими людьми), мотивы когнитивной надежды (надежды как-то найти выход и преодолеть ситуацию), а также убеждение в недопустимости самоубийства, его табуированности.

5. В группе пациентов с повышенным риском суицида с помощью кластерного анализа выделяются два «психологических профиля» -«Дезадаптивный», для которого характерны демонстративность, противоречивое сочетание ощущения собственной несостоятельности и уникальности своей личности, социальный пессимизм, а также «Относительно адаптивный» профиль, отличающийся невысокой истинной суицидальной мотивацией, и напротив, выраженной противосуицидальной мотивацией, отсутствием выраженных деструктивных черт личности и поведения.

Основные научные результаты

1. На основе теоретического анализа современной отечественной и зарубежной научной литературы показано, что повышенное внимание к молодым пациентам, перенесшим первый эпизод психоза, определяется реальной перспективой оказания им эффективной психофармакологической и психореабилитационной помощи. При этом выбор психотерапевтических и реабилитационных программ должен исходить из сферы преобладания дефицитарной симптоматики у конкретного больного и степени его социальной дезадаптации. В связи с этим доказывается, что выделение пациентов, перенесших первый психотический эпизод, в отдельную, приоритетную группу больных продиктовано необходимостью оказания своевременной комплексной медико-психологической помощи с целью профилактики рецидивов болезни, формирования длительной ремиссии, предупреждения нарастания дефицитарной симптоматики (Щетинина Е.В., 2023, с. 49-56).

2. При сопоставлении трех групп пациентов с различным характером негативной дефицитарной симптоматики: в когнитивной (п=29), эмоционально-волевой (п=46) сферах и без отчетливых признаков дефицитарности (п=64), - обнаружен ряд статистически значимых различий клинических показателей, из которых для целей психосоциальной реабилитации и вторичной профилактики наибольшее значение имеет наличие критики к своему актуальному состоянию и перенесенному психотическому эпизоду. Выявлено, что пациенты с преобладанием дефицита со стороны когнитивной сферы чаще демонстрируют отсутствие такой критики, что негативно сказывается на терапевтическом альянсе с врачом. При анализе психосоциальных характеристик выявлено, что пациенты, как с когнитивным, так и с эмоционально-волевым дефицитом, в отличие от пациентов без выраженной дефицитарности, имеют трудности социальной адаптации, т.е. чаще не имеют стабильной работы, удовлетворительных отношений с близкими людьми, не могут найти партнера, имеют трудности с обучением. Сравнительное патопсихологическое исследование познавательной деятельности пациентов трех групп выявило более выраженные нарушения ассоциативных процессов и мотивационной стороны мышления у больных с когнитивным дефицитом; в этой же группе значительно чаще, чем в других группах, отмечалось суицидальное поведение. Получены общие для трех групп и специфические отличия психометрических показателей пациентов от нормативных тестовых показателей, полученных на отечественных выборках (Щетинина Е. В., Щелкова О. Ю., Чернов Н. В., Костюк Г. П., 2024, с. 210-222) (личный вклад автора составляет не менее 80%).

3. На основании анализа медицинской документации 139 пациентов с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод, были выделены две группы - с наличием (п=74) и отсутствием суицидального риска (п=65); группы сопоставлены по ряду клинических, психосоциальных и индивидуально-психологических характеристик. Выявлено, что в группе суицидального риска статистически

значимо чаще, чем в сопоставляемой группе встречаются: более низкий социальный и образовательный статус, нарушенные семейные/партнерские отношения, снижение социальной адаптации в целом, а также нарушения произвольного внимания, аффективные и поведенческие нарушения, деструктивные стратегии копинга. С помощью множественного регрессионного анализа показано, что наиболее информативным психометрическим предиктором суицидального риска у пациентов с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод, является показатель шкалы «депрессия» методики Мини-Мульт (Щетинина Е.В., Щелкова О.Ю., Костюк Г.П., Чернов Н.В., 2024, с. 18-27) (личный вклад автора составляет не менее 80%).

4. Изучена группа пациентов с расстройствами шизофренического спектра, перенесших первый психотический эпизод и имеющих, по данным анамнеза, риск суицидального поведения (п=74). Показано, что мотивацией суицидального поведения чаще всего выступает потеря смысла жизни, а также непереносимость страданий. Доминирующими антисуицидальными мотивами являются: нарциссический (любовь к себе), этический (чувство долга перед близкими людьми) мотивы и мотив когнитивной надежды (надежды со временем найти выход из ситуации). Для потенциальных суицидентов характерен деструктивный личностный профиль, представленный значительно отличающимися от нормативных показателей подъемами по шкалам депрессии (р=0,000), психастении (р=0,000), истерии (р=0,006) и шизоидности (р=0,000). Арсенал копинг-стратегий этой группы пациентов отличается неконструктивностью: по сравнению с нормой преобладают механизмы, направленные на избегание (уклонения) решения проблем (р=0,000), а также еще большего накопления негативного аффекта, на конфронтацию (р=0,004), дистанцирование (р=0,005), в то время как показатели активных и конструктивных копингов снижены. Делается вывод о том, что выявленные психологические особенности и мотивы должны стать «мишенью» психологической работы с данной категорией пациентов

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук Щетинина Евгения Владимировна, 2026 год

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Абрамов В.А. Особенности копинг-стратегий у больных шизофренией с различной выраженностью самостигмы / В.А. Абрамов // Журнал психиатрии и медицинской психологии. - 2020. - № 1(49). - С. 37-42.

2. Абрамов В.А., Путятин Г.Г., Абрамов А.В. Влияние стрессогенных факторов на формирование стигмы у больных с первым психотическим эпизодом // Журнал психиатрии и медицинской психологии. 2010. № 1-2 (2425). С. 3-9.

3. Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А. Суицид как феномен социально-психологической дезадаптации личности // Актуальные проблемы суицидологии: сб. научных трудов Московского НИИ психиатрии. - М., 1978.

- с. 6-26.

4. Ананьев Б.Г. Избранные психологические труды: в 2 т. / Б.Г. Ананьев.

- М.: Педагогика, 1980. - Т. 1. - 232 с.

5. Антохин Е.Ю. Особенности когнитивных и социальных дисфункций у больных шизофренией с первым психотическим эпизодом и подходы к их коррекции / Е.Ю. Антохин // Вестник Санкт-Петербургского университета. Медицина. - 2011. - № 1. - С.71-80.

6. Антохин, Е. Ю. Копинг-структура у больных с постпсихотической депрессией, перенесших первый эпизод шизофрении / Е. Ю. Антохин // Психическое здоровье. - 2022. - Т. 17, № 12. - С. 32-43. - DOI 10.25557/2074-014Х.2022.12.32-43.

7. Антохин Е.Ю., Будза В.Г., Горбунова М.В. и др. Копинг-поведение у больных шизофренией с первым психотическим эпизодом и его динамика в процессе психообразования. Социальная и клиническая психиатрия. 2008. Т. 18. №3. С. 5-12.

8. Антохин Е.Ю., Васильева А.В., Болдырева Т.А., Антохина Р.И. Индивидуально-психологические характеристики и особенности совладания с

заболеванием у пациентов с первым психотическим эпизодом и постпсихотической депрессией как мишени для психосоциальных интервенций. Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М.Бехтерева. 2024;58(1):78-90. DOI: 10.31363/2313-7053-2024-775

9. Бархатова А.Н., Кананович П.С., Коляго О.О. К вопросу сопряженности депрессивных и негативных расстройств при шизофрении. Журнал «Социальная и клиническая психиатрия». 2021; том 31, № 3, с. 21-26.

10. Блейхер В. М. Клиническая патопсихология: руководство для врачей и клинических психологов / В. М. Блейхер, И. В. Крук, С. Н. Боков. - Москва: Московский психолого-социальный институт, 2002. - 512 с. - (Библиотека психолога).

11. Бурыгина Л.А., Григорьева Д.Д., Голубев С.А., Березанцев А.Ю., Шумакова Е.А. Клинико-социальные характеристики, качество жизни, приверженность терапии пациентов с расстройствами шизофренического спектра: кросс-секционное исследование. Психиатрия. 2023; 21(4):27-41. DOI: 10.30629/2618-6667-2023-21-4-27-41

12. Вагин Ю.Р. Вопросы феноменологической суицидологии // Суицидология. 2011. № 3. с. 3—17.

13. Вассерман Л.И. Медицинская психодиагностика: Теория, практика, обучение / Л.И. Вассерман, О.Ю. Щелкова. - СПб. - М.: Изд. Центр «Академия», 2004. - 736 с.

14. Вассерман Л.И., Абабков В.А., Трифонова Е.А. и др. Психологическая диагностика совладающего со стрессом поведения // Психологическая диагностика расстройств эмоциональной сферы и личности. Коллект. моногр. науч. ред. Л.И. Вассерман, О.Ю. Щелкова. СПб.: Скифия принт. 2014. с. 323345.

15. Вассерман Л.И., Абабков В.А., Трифонова Е.А. Совладание со стрессом: теория и психодиагностика. СПб.: Речь, 2010. 192 с.

16. Вишневская О. А. Суицидальное поведение больных в ремиссии шизофрении / О. А. Вишневская, Н. Н. Петрова // Суицидология. - 2014. - Т. 5, № 1(14). - с. 35-41.

17. Воловик В.М. О приспособляемости больных шизофренией / В.М. Воловик // Реабилитация больных психозами. - Л., 1981. - с. 62-71.

18. Гелда А.П. Дефект при шизофрении: исследование социально-демографических, биологических и клинических характеристик / А. П. Гелда, В. Г. Объедков // Медицинский журнал. - 2009. - № 3(29). - с. 43-47.

19. Голенищенко А.В. Влияние методов психотерапии на формирование у больных шизофренией адаптивных механизмов копинг-поведения и психологической защиты / А.В. Голенищенко, В.Г. Будза // Вопросы подготовки клинических психологов, специалистов по социальной работе и врачей-психотерапевтов: материалы 2 Всероссийского совещания проректоров и заведующих каф. образовательных учреждений высшего и дополнительного образования Министерства здравоохранения и социального развития РФ, Оренбург, 18-20 мая 2005 года / редактор-составитель: В.А. Дереча. - Оренбург: ОГАУ, 2005. - с. 208-210.

20. Голенищенко А.В. Повышение адаптационных возможностей у больных шизофренией с различной степенью дефицитарных расстройств в результате комплексной психотерапии / А.В. Голенищенко // Уральский медицинский журнал. - 2007. - № 4. - с. 40-46.

21. Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., Дороднова А.С., Мовина Л.Г. Клиника первого психотического эпизода (дневной стационар или отделение с режимом дневного стационара, профилированные для помощи больным с первым психотическим эпизодом). Методические рекомендации. - М., 2003. - 23 с.

22. Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., Лобов Е.Б. Клиника первого психотического эпизода (дневной стационар или отделение с режимом дневного стационара, профилированные для помощи больным с первым психотическим эпизодом шизофрении). М., 2003. 23 с.

23. Данилов Д.С. Комплаенс в медицине и методы его оптимизации // Психиатрия и психофармакотерапия. - М., 2008. - №1. - с.13-20.

24. Дубатовская В.М. Взаимосвязь качества жизни и копинг-стратегий больных шизофренией и расстройствами шизофренического спектра / В.М. Дубатовская // Психология XXI века - 2022. Психология в непредсказуемом мире: условия и возможности: Сборник тезисов участников международной научной конференции молодых ученых, Санкт-Петербург, 11-13 мая 2022 года / Под редакцией А.В. Шаболтас. - Санкт-Петербург: ООО "Скифия-принт", 2022. - с. 74-75.

25. Еричев А.Н. Использование когнитивно-поведенческой психотерапии при шизофрении: описание клинического случая // Вестн. психотерапии. 2017. № 61 (66). с. 7-21.

26. Жакун Е.В. Внутренняя картина болезни пациентов с шизофренией, как актуальная проблема клинической психологии / Е.В. Жакун, А.Н. Крутолевич // Психология в меняющемся мире: проблемы, гипотезы, перспективы : Сборник материалов всероссийской научной конференции с международным участием, Челябинск, 12-13 апреля 2022 года / Министерство науки и высшего образования Российской Федерации Южно-Уральский государственный университет Высшая медико-биологическая школа Кафедра психологии управления и служебной деятельности. - Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2022. - с. 93-97.

27. Журавлева Т.В., Дворянчиков Н.В. Клинико-психологические аспекты суицидального поведения лиц с шизофренией // Материалы Межвузовской научно-практической интернет-конференции по юридической психологии. 2017.

28. Зайцев В.П. Русский вариант психологического теста Mini-Mult // Психологический журнал. 1981. Т.2. № 3. с. 118-123.

29. Зейгарник Б. В. Патопсихология. 2-е изд., стер. М.: Академия, 2003. 208 с.

30. Иванов Д.Н., Омельченко М.А. Анализ подходов в психотерапевтическом консультировании юношей из группы риска по развитию шизофрении (обзор зарубежной литературы). Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2021; 1(110): 53-64. DOI: 10.26617/1810-3111-2021-1(110)-53-64

31. Иванов О.В. Клинико-статистический анализ суицидов в популяции психически больных (по данным ПНД) / О.В. Иванов, А.Ю. Егоров // Психическое здоровье. - 2010. - Т. 8, № 1(44). - с. 14-18.

32. Иванова Л.А. Суицидальное поведение при шизофрении и расстройствах шизофренического спектра. Acta biomedical scientifica. 2020; 5(1): 60-64. DOI: 10.29413/ABS.2020-5.1.7.

33. Карякина М.В. Когнитивные нарушения при шизофрении: мнение группы экспертов о современном состоянии проблемы. Социальная и клиническая психиатрия. 2022. Т. 32. № 3. c. 83-90.

34. Касимова Л.Н., Втюрина М. В., Святогор М.В. Оценка факторов суицидального риска у больных шизофренией // Социальная и клиническая психиатрия. 2014. Т.24. № 1. - c. 10-13.

35. Кекелидзе З.И., Незнанов Н.Г. Клинические рекомендации. Диагностика и лечение шизофрении. Москва. 2014. 42 с.

36. Классификация болезней в психиатрии и наркологии. Пособие для врачей. Под ред. М.М. Милевского. М.: Изд. «Триада-Х», 2009. 183 с.

37. Клиническая психология: учебник для студентов учреждений высшего профессионального образования в 4 томах / А.Б. Холмогорова, Н.Г. Гаранян, М.С. Радионова, Н.В. Тарабрина. Том 2. - Москва: Издательский центр "Академия", 2012. - 432 с.

38. Кобзова М.П. Когнитивные нарушения и проблема социальной дезадаптации при шизофрении / М.П. Кобзова // Психологические исследования. - 2012. - № 2(22). - с. 10.

39. Коваль А.М. Исследование внутренней картины болезни и копинг-стратегий у больных шизофренией / А.М. Коваль // Санкт-Петербургские

научные чтения - 2019: Тезисы VIII международного молодежного медицинского конгресса, Санкт-Петербург, 04-06 декабря 2019 года. - Санкт-Петербург: Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. академика И.П. Павлова, 2019. - с. 362.

40. Комплаенс и его влияние на адаптацию пациентов с шизофренией / Е.Г. Дмитриева, О.А. Даниленко, Е.Г. Корнетова и др. // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2014. № 3. с. 18-23.

41. Копинг-поведение у больных шизофренией с первым психотическим эпизодом и его динамика в процессе психообразования / Е.Ю. Антохин, В.Г. Будза, М.В. Горбунова [и др.] // Социальная и клиническая психиатрия. - 2008.

- №3. - с. 5-12.

42. Костюк Г.П., Шмуклер А.Б., Голубев С.А. Эпидемиологические аспекты диагностики шизофрении в Москве // Социальная и клиническая психиатрия. 2017. Т 27, № 3. с. 5-9.

43. Коцюбинский А.П. Суицидальное поведение психически больных: биопсихосоциальный подход. Социальная и клиническая психиатрия. Т. 28. №2. С. 5-11.

44. Коцюбинский А.П., Зайцев В.В. Влияние различных биопсихосоциальных параметров на качество жизни больных шизофренией // Качество жизни в психоневорлогии / Тез. докл. международной конференции.

- СПб., 2000. - с. 67 - 70.

45. Краснов А.А., Синенченко А.Г., Рутковская Н.С. Анализ многопрофильного подхода к лечению психических расстройств, осложненных суицидной попыткой. Вестник психотерапии. 2021;1(79):24-33.

46. Кузьминова М.В., Солохина Т.А., Ночевкина А.И. Нарушения мотивации у больных шизофренией. Психиатрия. 2022; 20(3):85-97. DOI: 10.30629/2618-6667-2022-20-3-85-97

47. Куликова О.С. Когнитивно-стилевые факторы защитного поведения больных шизофренией / О.С. Куликова // Российский психологический журнал. - 2014. - Т. 11, № 4. - с. 104-115.

48. Куликова О.С. Когнитивный стиль и копинг-поведение пациентов на инициальном этапе параноидной шизофрении / О.С. Куликова, Е.Ю. Антохин // Душевное здоровье населения на границе Европы и Азии: Материалы VI Международной конференции, Оренбург, 26-30 октября 2016 года. -Оренбург: Южный Урал, 2016. - с. 97-99.

49. Лебедева Г.Г. Комплексное психологическое исследование пациентов с расстройствами шизофренического спектра / Г.Г. Лебедева, А.В. Степанова, А.П. Коцюбинский // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. - 2017. - № 3. - с. 66-73.

50. Леончук С.Л. Шизофрения как болезнь адаптации / С.Л. Леончук // Академический журнал Западной Сибири. - 2019. - Т. 15, № 6(83). - с. 8-10.

51. Ловкис А.А. Психопатологическая структура личности больных шизофренией и специфическими расстройствами личности / А.А. Ловкис, И.В. Реверчук // Тверской медицинский журнал. - 2023. - № 1. - с. 200-206.

52. Логутенко Р.М. Клинические особенности галлюцинаторно-параноидного синдрома и аутоагрессии на фоне религиозных бредовых идей при параноидной шизофрении» // Академический журнал Западной Сибири. 2013. Т. 9. № 3 (46). с. 61.

53. Любов Е.Б., Цупрун В.Е. Суицидальное поведение и шизофрения: биопсихосоциальный подход в диагностике, лечении и профилактике // Суицидология. 2013. Т.4. № 3 (12). с. 3-16.

54. Макарова А.А. Копинг-стратегии пациентов с шизофренией как способ совладания с болезнью / А.А. Макарова // Психологическая студия: Сборник статей лицеистов, студентов, магистрантов, аспирантов, молодых исследователей кафедры психологии ВГУ имени П.М. Машерова. - Витебск: Витебский государственный университет им. П.М. Машерова, 2024. - с. 129131.

55. Мальцева Е.А. Особенности клинико-психологических характеристик пациентов молодого возраста с параноидной шизофренией / Е.А. Мальцева,

М.В. Злоказова, А.Г. Соловьев // Социальная и клиническая психиатрия. -2014. - Т. 24, № 1. - с. 14-20.

56. Мардасова Т.А. Модели психологической помощи при шизофрении, на примере отечественного и зарубежного подходов в клинической психологии / Т.А. Мардасова, А.Б. Шпанова // NovaInfo.Ru. - 2015. - Т. 2, № 34. - с. 183186.

57. Митихин В.Г., Солохина Т.А., Кузьминова М.В., Тюменкова Г.В., Лиманкин О.В., Бабин С.М. Эффективность психосоциальной реабилитации: инновационный метод оценки результатов. Психиатрия. 2022; 20(2):51-59. DOI: 10.30629/2618-6667-2022-20-2-51-59

58. Морозова М.А. Актуальные проблемы в развитии концепции психического дефекта при шизофрении / М.А. Морозова, А.Г. Бениашвили // Психиатрия. - 2007. - № 4(28). - с. 7-25.

59. Морозова Е.В., Алексанин С.С. Концептуальный подход к разработке проблемы реабилитационной приверженности личности в условиях инвалидизирующего заболевания. Вестник психотерапии. 2021 ;1(80):128-144.

60. Мосолов С.Н., Ялтонская П.А. Развитие концепции, классификация и клиническая дифференциация негативных симптомов при шизофрении. Современная терапия психических расстройств. 2020. № 1. с. 2-14. DOI: 10.21265/PSYPH.2020.15.30.001.

61. Мясищев В.Н. Личность и неврозы / В.Н. Мясищев. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1960. - 224 с.

62. Незнанов Н.Г., Карвасарский Б.Д. Клиническая психотерапия. - СПб: Питер, 2008. - 523 с.

63. Николаева В.В. Влияние хронической болезни на психику: Психологическое исследование. - М., 1987. - 168 с.

64. Николаева Н.В. Варианты реагирования родственников на развитие первого психотического эпизода у пациентов с расстройствами шизофренического спектра / Н.В. Николаева, А.В. Присяжнюк, И.Д. Громыко

// Известия Российской военно-медицинской академии. - 2021. - Т. 40, № S1-3. - с. 228-231.

65. Олейчик И.В. Современные подходы к лечению шизофрении и расстройств шизофренического спектра / И. В. Олейчик, П. А. Баранов // Клиническая фармакология и терапия. - 2012. - Т. 21, № 4. - С. 52-58.

66. Осколкова С.Н. Шизофрения: нарративный обзор этиологических и диагностических проблем // Consortium Psychiatricum. 2022. Том 3. № 3. с. 2035. DOI: 10.17816/CP132

67. Особенности психологической защиты у больных шизофренией / Д.И. Иванова, О.В. Митина, С.Н. Ениколопов, Е.М. Иванова // XVI Съезд психиатров России. Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием "Психиатрия на этапах реформ: проблемы и перспективы": Тезисы, Казань, 23-26 сентября 2015 года / Ответственный редактор Незнанов Н.Г. - Казань: ООО «Альта Астра», 2015. - с. 293.

68. Осокина О.И. Психопатологический анализ и трансформация синдрома психического отчуждения на продромальном этапе шизофрении и этапе первого манифестного приступа // Журнал психиатрии и медицинской психологии. 2010. № 1-2. с. 22-29.

69. Пеккер М.В. Когнитивные корреляты критичности больных параноидной шизофренией: методология и программа исследования / М.В. Пеккер, О.Ю. Щелкова // Психология. Психофизиология. - 2020. - Т. 13, № 3. - с. 44-53. - DOI 10.14529/jpps200305.

70. Пеккер М.В., Гвоздецкий А.Н., Щелкова О.Ю. Экспериментально-психологическая оценка критичности больных параноидной шизофренией на основе изучения когнитивных функций // Клиническая и специальная психология 2022. Т. 11, № 1. с. 164-191. DOI: 10.17759/cpse.2022110108.

71. Первый психотический эпизод (проблемы и психиатрическая помощь) / Под ред. И.Я. Гуровича, А.Б. Шмуклера. М.: Издательский дом «Медпрактика-М», 2010. 543 с.

72. Первый психотический эпизод: эпидемиологические аспекты организации помощи / Н.Г. Незнанов, А.Б. Шмуклер, Г.П. Костюк, А.Г. Софронов // Социальная и клиническая психиатрия. 2018. Т. 28, № 3. с. 5-11.

73. Петрова Н.Н. Качество жизни с позиции биопсихосоциального подхода // Качество жизни в психоневрологии / Тез. докл. международной конференции. - СПб., 2000. - с. 95 - 96.

74. Петрова Н.Н. Факторы риска и превенция суицида при шизофрении: фокус на роли современных инъекционных антипсихотиков-пролонгов // Современная терапия психических расстройств. - 2021. - №3. - с. 31-37. DOI: 10.21265/PSYCH.2021.15.71.003.

75. Петрова Н.Н., Марарица В.В. Нейрокогнитивный дефицит у пациентов с расстройствами шизофренического спектра. Психиатрия. 2022;20(1):67-75. DOI: 10.30629/2618-6667-2022-20-1-67-75

76. Петрова Н.Н., Павлова-Воинкова Е.Е. Терапевтический ответ и прогноз течения у больных с первым эпизодом шизофрении. Социальная и клиническая психиатрия. 2018. Т. 28. № 3. с. 12-17.

77. Петрова Н.Н., Цыренова К.А. Негативная и когнитивная симптоматика на разных этапах течения шизофрении. Социальная и клиническая психиатрия. 2023. Т. 33. № 1. с. 5-11.

78. Пискунова К.В. Особенности психологической защиты и копинг-ресурсы больных шизофренией / К.В. Пискунова, С.В. Есина // Молодой ученый. - 2020. - № 51(341). - с. 341-343.

79. Пичиков А.А., Попов Ю.В. Суицидальный кризис у подростка: принципы проведения клинического интервью и оказания амбулаторной помощи // Диагностика и лечение психических и наркологических расстройств: современные подходы: сб. методических рекомендаций / Сост. Н.В. Семенова; под общ. ред. Н.Г. Незнанова. Вып. 5. СПб.: КОСТА, 2022. с. 343—364.

80. Половые различия в когнитивном функционировании при шизофрении: Методическое пособие / Т.А. Лепилкина, М.А. Морозова, С.Н. Ениколопов,

Г.Е. Рупчев. - Чехов: Центр образовательного и научного консалтинга (Индивидуальный предприниматель Трусова Людмила Александровна), 2016. - 22 с.

81. Положий Б.С. Психопатологические, личностные и ситуационные факторы в структуре механизмов суицидального поведения у лиц с психическими расстройствами / Б. С. Положий, Н. И. Распопова // Российский психиатрический журнал. - 2008. - № 6. - С. 46-50.

82. Поляков Ю.Ф. Патология познавательной деятельности при шизофрении. М.: Медицина, 1974. 167 с.

83. Практикум по патопсихологической диагностике: Учебное пособие / Р.Р. Харисова, Ю.В. Чебакова [Под ред. Ю.В. Чебаковой]. М.: Языки Народов Мира, 2020.

84. Программа тренинга когнитивных и социальных навыков (ТКСН) у больных шизофренией / А.Б. Холмогорова, Н.Г. Гаранян, А.А. Долныкова, А.Б. Шмуклер // Социальная и клиническая психиатрия. - 2007. - Т. 17, № 4. -с. 67-77.

85. Психиатрия: национальное руководство / Под ред. Ю.А. Александровского, Н.Г. Незнанова. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: ГЭОТАР-Медиа, 2018. - 976 с.

86. Пути совершенствования реабилитационной тактики при шизофрении с риском развития негативного симптомокомплекса / Е.Г. Корнетова, Ф.Ф. Микилев, А.В. Семке и др. // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2016. № 3 (92). с. 9-13.

87. Расстройства личности и шизофренический дефект (проблема коморбидности) / А.Б. Смулевич, Э.Б. Дубницкая, В.М. Лобанова и др. // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2018. Т. 118, № 11. с. 414. DOI: 10.17116/|пе^-о20181181114.

88. Рубинштейн С.Я. Экспериментальные методики патопсихологии и опыт применения в клинике (Практическое руководство). М.: Апрель-Пресс, изд-во Института психотерапии, 2004. 224 с.

89. Руженкова В.В. Проблема стигмы в психиатрии и суицидологии / В.В. Руженкова, В.А. Руженков // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Медицина. Фармация. - 2012. - № 4(123). - С. 5-13.

90. Руководство по психиатрии. В 2 томах. Т.1 / А.С. Тиганов, А.В. Снежневский, Д.Д. Орловская и др.; Под ред. А.С. Тиганова. М.: Медицина, 1999. 712 с.

91. Саятова Г.У. Влияние личностно-психологических особенностей больных параноидной шизофренией на их качество жизни / Г. У. Саятова, Н.И. Распопова // Вестник Казахского национального медицинского университета. - 2021. - № 2. - с. 127-132.

92. Семенова Н.Д. Психосоциальная терапия больных шизофренией: мотивация, копинг и психосоциальное функционирование / Н.Д. Семенова // Психическое здоровье человека и общества. Актуальные междисциплинарные проблемы: Научно-практическая конференция. Сборник материалов, Москва, 30 октября 2017 года / Под редакцией Г.П. Костюка. - Москва: КДУ, 2018. - с. 732-740.

93. Скугаревский О.А. Возможности ранней диагностики и профилактики психозов / О.А. Скугаревский, М.М. Скугаревская // Вестник психиатрии и психологии Чувашии. - 2015. - Т. 11, № 2. - С. 10-25.

94. Смулевич А.Б., Воронова Е.И., Солохина Т.А., Лобанова В.М., Ильина Н.А. Некоторые аспекты психопатологии резидуальных состояний при шизофрении (ремиссии по типу «новой жизни» — современные модели). Психиатрия. 2022; 20(1):46-57. DOI: 10.30629/2618-6667-2022-20-146-57

95. Смулевич А.Б., Лобанова В.М., Воронова Е.И. История и современное состояние проблемы негативных расстройств (исследования нозологического периода) // Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова. 2021. Т. 121. № 2. с. 122-130. DOI: 10.17116/jnevro2021121021122

96. Смулевич А.Б., Лобанова И.М., Воронова Е.И. Негативные расстройства: история развития клинических концепций (исследования донозологического периода) // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2021. Т. 121. № 1. с. 84-91. DOI: 10.17116/|пе^о202112101184

97. Совладающее поведение больных шизофренией как стратегия адаптации / дезадаптации к «ситуации заболевания» / Н.А. Сирота, В.А. Соболев, И.А. Давыдова и др. [Электронный ресурс] // Клиническая и медицинская психология: исследования, обучение, практика: электрон. науч. журн. - 2013. - N 2 (2).

98. Солохина Т.А., Кузьминова М.В., Митихин В.Г. Эффективность психообразовательной программы членов семей, осуществляющих уход за больными шизофренией с первым психотическим эпизодом. Психическое здоровье. 2021; 8:13-23. DOI: 10.25557/2074-014Х.2021.08.13-23.

99. Социально-демографические и клинико-психологические особенности пациентов с остаточной шизофренией и направления их психосоциальной реабилитации / Т.А. Солохина, Д.С. Ошевский, М.В. Кузьминова [и др.] // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. - 2023. - Т. 123, № 11. - с. 82-89. - DOI 10.17116/^го202312311182.

100. Степанова А.В. Сравнительный анализ психологической адаптации у больных шизотипическим расстройством и параноидной шизофренией // Учёные записки Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И. П. Павлова. 2015. Т. 22, № 1. с. 47-50. DOI: 10.24884/1607-4181-2015-22-1-47-50.

101. Сторожакова Я.А. Первый психотический эпизод: клинико-социальные и организационные аспекты помощи больным / Я.А. Сторожакова, О.Е. Холодова // Социальная и клиническая психиатрия. - 2000. - Т. 10, №2. - с. 7480.

102. Сторожакова Я.А., Холодова О.Е. Первый психотический эпизод: клинико-социальные и организационные аспекты помощи больным. Социальная и клиническая психиатрия. 2000. Т. 10. № 2. с. 74-80.

103. Структура психологической адаптации у больных шизофренией в зависимости от длительности заболевания / Е.Ю. Антохин, В.Г. Будза, М.В. Горбунова [и др.] // Уральский медицинский журнал. - 2010. - № 1(66). - с. 5964.

104. Суботич М.И. Клинико-психологические и социодемографические факторы суицидального поведения и риска его хронификации: обзор исследований // Консультативная психология и психотерапия. 2023. Том 31. № 1. с. 9-30. DOI: 10.17759/срр.2023310101.

105. Суицидальное поведение как фактор риска социальной опасности пациентов с расстройствами шизофренического спектра / И.Н. Винникова, А.С. Дмитриев, Б.С. Положий [и др.] // Суицидология. - 2019. - Т. 10, № 4(37). - с. 76-84. - DOI: 10.32878/suiciderus.19-10-04(37)-76-84.

106. Суицидальность: результаты новых мета-анализов // Консультативная психология и психотерапия. 2023. Т. 31, №2. с. 171-176. DOI: 10.17759/срр.2023310209.

107. Сырчина Т.Д., Старичков Д.А., Жданок Д.Н. Выявление суицидального риска у больных шизофренией на ранних этапах заболевания. Медицина и образование. 2014. №3. с. 73.

108. Таккуева Е.В. Консолидация достижений организационной и клинической психологии в реабилитации больных шизофренией: интегративная программа мотивационного тренинга / Е.В. Таккуева, А.Б. Холмогорова, А.В. Палин // Современная терапия психических расстройств. -2019. - № 1. - с. 38-48.

109. Тарабрина Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса. СПб.: Питер, 2001. 272 с.

110. Тарантова К.А., Зяблов В.А., Трущелев С.А. Медико-социальная характеристика пациентов клиники первого психотического эпизода. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 2022. Т. 122. № 1-2. с. 35-40. DOI: 10.17116/|пе^-о202212201235

111. Торопова И.А. Суицидальное поведение больных, страдающих шизофренией / И.А. Торопова // Международный студенческий научный вестник. - 2016. - № 2. - С. 63.

112. Фролова А.Ю. Взаимосвязь стратегий копинг-поведения с показателями эмоционального интеллекта и тяжестью заболевания лиц, страдающих шизофренией / А.Ю. Фролова // Психология, образование: актуальные и приоритетные направления исследований: Материалы международной студенческой научно-практической конференции, посвященной 120-летию со дня рождения Л.В. Занкова, Тверь, 22-23 апреля 2021 года. - Тверь: Тверской государственный университет, 2021. - с. 289-294.

113. Ханько А.В. Психологические реакции на болезнь и особенности поведения женщин с первым психотическим эпизодом / А. В. Ханько // Психотерапия и психосоциальная работа в психиатрии, Санкт-Петербург, 2829 июня 2018 года / Под ред. О.В. Лиманкина, С.М. Баби. Том Выпуск V. -Санкт-Петербург: Издательство «Таро», 2018. - с. 74-81.

114. Харисова Р.Р. О некоторых направлениях исследования когнитивного и эмоционального дефектов при шизофрении / Р.Р. Харисова // Наука и образование в XXI веке: сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции: в 17 частях, Тамбов, 31 октября 2014 года. Том Часть 4. - Тамбов: ООО «Консалтинговая компания Юком», 2014. - с. 155-157.

115. Херсонский Б.Г. Метод пиктограмм в психодиагностике. СПб.: «Сенсор», 2000. 125 с.

116. Холмогорова А.Б. Когнитивно-бихевиоральная психотерапия шизофрении: отечественный и зарубежный опыт / А.Б. Холмогорова // Современная терапия психических расстройств. -2007. - №4. - с.14-20. 113.

117. Холмогорова А.Б. Программа тренинга когнитивных и социальных навыков (ТКСН) у больных шизофренией / А.Б. Холмогорова, Н.Г. Гаранян, А.А. Долныкова, А.Б. Шмуклер // Социальная и клиническая психиатрия. -2007. - Т.17. - №4. - с. 67-77.

118. Хритинин Д.Ф., Есин А.В., Сумарокова М.А., Щукина Е.П. Основные модели суицидального поведения. Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2017; 3 (96): 71—77. https://doi.org/10.26617/1810-3111-2017-3(96)-71- 77

119. Чернов Н.В. Психосоциальная реабилитация в Клинике первого психотического эпизода ГБУЗ "ПКБ № 1 ДЗМ" / Н.В. Чернов, О.А. Карпенко // Междисциплинарные подходы к изучению психического здоровья человека и общества: материалы научно-практической конференции, Москва, 29 октября 2018 года. Том Часть 2. - Москва: ООО «Издательский дом КДУ», 2019. - с. 412-415.

120. Чистопольская К.А., Колачев Н.И., Ениколопов С.Н. Вопросы диагностики суицидального риска: где, когда и как проводить оценку? // Консультативная психология и психотерапия. 2023. Том 31. №2. с. 9-32.

121. Чистопольская К.А., Ениколопов С.Н., Магурдумова Л.Г. Медико-психологические и социально-психологические концепции суицидального поведения // Суицидология. 2013. Т. 4. №3 (12). с. 26-36.

122. Шашкова Н.Г., Гажа А.К. Первый психотический эпизод: особенности оказания психиатрической помощи больным в современных условиях // Социальная и клиническая психиатрия. 2020. Т. 30, № 2. с. 80-90.

123. Швец К.Н. Факторы социальной дезадаптации больных шизофренией, перенесших первый психотический эпизод / К.Н. Швец, В.А. Руженков // Современные проблемы науки и образования. - 2020. - № 3. - с. 132. - DOI 10.17513/spno.29898.

124. Шизофренический дефект: понятие и варианты / Ю.С. Фофанова, И.А. Никифоров, Г.П. Костюк [и др.]. - Москва: Постер-М, 2023. - 23 с.

125. Шлафер A.M. Структура психологической адаптации у больных шизофренией в зависимости от длительности заболевания / Е.Ю. Антохин, В.Г. Будза, Е.М. Крюкова, М.В. Горбунова, A.M. Шлафер, H.A. Сергеева // Уральский медицинский журнал. - 2010. - № 1. - с. 59-64.

126. Шмуклер А.Б. Клинико-психопатологический подход в системе реабилитации психически больных // Социальная и клиническая психиатрия. - 2020. - №1.

127. Шмуклер А.Б. Комплексная помощь пациентам с впервые возникшим психотическим состоянием // Психическое здоровье человека и общества. Актуальные междисциплинарные проблемы: Материалы научно-практической конференции / Под ред. Г.П. Костюка. М.: «КДУ», 2018. с. 273285.

128. Шмуклер А.Б. Психосоциальная терапия и психосоциальная реабилитация психически больных в современных условиях // Региональный опыт модернизации психиатрических служб: Материалы научно-практической конференции / Под. ред. Г.П. Костюка. Москва: ООО «Издательский дом КДУ». 2017. с. 13-18.

129. Щетинина Е.В. Когнитивный и эмоционально-волевой дефицит как мишени психосоциальной реабилитации пациентов, перенесших первый психотический эпизод // Психология. Психофизиология. 2023. Т. 16, №2. С. 4956. DOI: 10.14529/jpps230205

130. Щетинина Е.В., Щелкова О.Ю., Чернов Н.В., Костюк Г.П. Сравнительный анализ клинико-психологических характеристик пациентов первого психотического эпизода с преобладанием дефицитарности в когнитивной и эмоционально-волевой сферах // СибСкрипт. 2024. Т. 26. №2. С. 210-222. https://doi.org/10.21603/sibscript-2024-26-2-210-222

131. Щетинина Е.В., Щелкова О.Ю., Чернов Н.В., Костюк Г.П. Суицидальная активность и мотивация пациентов, перенесших первый психотический эпизод // Психология человека в образовании. 2025. Т. 7. №2. С. 256-274. DOI: 10.33910/2686-9527-2025-7-2-256-274

132. Щетинина Е.В., Щелкова О.Ю., Костюк Г.П., Чернов Н.В. Факторы суицидального поведения пациентов, перенесших первый психотический эпизод // Вестник психотерапии. 2024. № 90. С. 18-27. DOI: 10.25016/2782-652Х-2024-0-90-18-27

133. Ястребова В.В. Факторные модели комплаентности больных шизофренией / В.В. Ястребова // Психическое здоровье и образование: сборник научных статей по материалам II Конгресса "Психическое здоровье человека XXI века", Москва, 05-07 октября 2018 года. - Москва: Издательский дом "Городец", 2018. - с. 224-227.

134. Beck A.T., Ward C.H., Mendelson M., Mock J., Erbaugh J. An inventory for measuring depression // Archives of General Psychiatry. 1961. Vol. 4. №6.

135. Bleuler, E. (1911) Dementia Praecox: oder Gruppe der Schizophrenien; Franz Deuticke: Leipzig, Germany.

136. Causier C., Waite F., Sivarajah N., Knight MTD. Structural barriers to help-seeking in first-episode psychosis: A systematic review and thematic synthesis. Early Interv Psychiatry. 2024 May; 18(5):293-311. DOI: 10.1111/eip.13497.

137. Chanen A.M., Kerslake R., Berube F.A., Nicol K., Jovev M., Yuen H.P., Betts J.K., McDougall E., Nguyen A.L., Cavelti M., Kaess M. Psychopathology and psychosocial functioning among young people with first-episode psychosis and/or first-presentation borderline personality disorder. Schizophr Res. 2024 Apr; 266:1218. DOI: 10.1016/j.schres.2024.02.010.

138. Chai Y. Tang J.Y., Ma D.C.F., Luo H., Chan S.K.W. Self-Harm and Suicide Rates Before and After an Early Intervention Program for Patients With FirstEpisode Schizophrenia. JAMA Netw Open. 2024 Aug 1;7(8):e2426795. DOI: 10.1001/jamanetworkopen.2024.26795.

139. Chew-Graham C., Rickett M., Kingstone T., Gupta V., Shiers D., French P., Lennox B., Crawford M., Penington E., Hedges A., Ward J. Supporting people in Early Intervention in Psychosis services: the role of primary care. Br J Gen Pract. 2024 Jun 20; 74(suppl 1):bjgp24X737541. DOI: 10.3399/bjgp24X737541.

140. Corrigan P.W. From noncompliance to collaboration in the treatment of schizophrenia [Text] / P.W. Corrigan, R.P. Liberman, J.D. Engel // Hospital and Community Psychiatry. - 1990. - Vol. 9. - Vol. 41, - P. 1203-1211.

141. Crutzen S., Burger S.R., Visser E. et al. Societal recovery trajectories in people with a psychotic disorder in long term care: a latent class growth

analysis. Soc Psychiatry Psychiatr Epidemiol (2024). DOI: 10.1007/s00127-024-02715-0

142. Dong F., Mao Z., Ding Y., Wang L., Bo Q., Li F., Wang F., Wang C. Cognitive deficits profiles in the first-episode of schizophrenia, clinical high risk of psychosis, and genetically high-risk of psychosis. Front Psychiatry. 2023 Dec 11; 14:1292141. DOI: 10.3389/fpsyt.2023.1292141.

143. Ferrara M., Domenicano I., Marchi A., Zaffarami G., Onofrio A., Benini L., Sorio C., Gentili E., Murri M.B., Toffanin T., Little J., Grassi L. First episode psychoses in people over-35 years old: uncovering potential actionable targets for early intervention services. Psychiatry Res. 2024 Jun 16; 339:116034. DOI: 10.1016/j.psychres.2024.116034.

144. Hettige N.C., Bani-Fatemi A., Sakinofsky I., De Luca V. A biopsychosocial evaluation of the risk for suicide in schizophrenia. CNS Spectr. 2018 Aug; 23(4):253-263. DOI: 10.1017/S1092852917000128.

145. Hyatt A., Mullin B., Hasler V., Madore D., Progovac A.M., Cook B.L., DeLisi L.E. Predictors of relapse and engagement in care one year after ending services in an urban safety net coordinated specialty care program for first episode psychosis. Schizophr Res. 2024 Feb; 264:140-146. DOI: 10.1016/j.schres.2023.12.022.

146. Lysaker P.H. Insight in schizophrenia: associations with executive function and coping style / P.H. Lysaker // Schizophrenia Research. - 2003. - №59. - P. 4144.

147. Maas I.L., Bohlken M.M., Gangadin S.S., Rosema B.S., Veling W., Boonstra N., de Haan L.; HAMLETT and OPHELIA Consortium; Begemann M.J.H., Koops S. Personal recovery in first-episode psychosis: Beyond clinical and functional recovery. Schizophr Res. 2024 Apr; 266:32-40. DOI: 10.1016/j.schres.2024.02.005.

148. Mayer S.F., Corcoran C., Kennedy L., Leucht S., Bighelli I. Cognitive behavioral therapy added to standard care for first-episode and recent-onset psychosis. Cochrane Database Syst Rev. 2024 Mar 12; 3(3):CD015331. DOI: 10.1002/14651858.CD015331.pub2.

149. Malla A.K. First-episode psychosis, early intervention and outcome: what have we learned? / A.K. Malla, R.M. Norman, R. Joober // Can. J. Psychiatry. 2005. - Vol. 50, Suppl. 14. - P. 881-891.

150. Neurocognitive Deficits in First-Episode and Chronic Psychotic Disorders: A Systematic Review from 2009 to 2022 / N. Tschentscher, Ch. F. J. Woll, Ju. C. Tafelmaier [et al.] // Brain Sciences. - 2023. - Vol. 13, No. 2. - P. 299. - DOI: 10.3390/brainsci13020299.

151. Nordentoft M., Madsen T., Fedyszyn I. Suicidal behavior and mortality in first-episode psychosis. J Nerv Ment Dis. 2015 May; 203(5):387-92. DOI: 10.1097/NMD.0000000000000296.

152. Olfson M, Stroup TS, Huang C, Wall MM, Crystal S, Gerhard T. Suicide Risk in Medicare Patients With Schizophrenia Across the Life Span. JAMA Psychiatry. 2021 Aug 1;78(8):876-885. doi: 10.1001/jamapsychiatry.2021.0841. PMID: 34037667; PMCID: PMC8156163.

153. Peralta V., de Jalón E.G., Moreno-Izco L., Peralta D., Janda L, Sánchez-Torres A.M., Cuesta M.J.; SEGPEPs Group. Social exclusion as a major outcome domain of psychotic disorders: early predictors, and associations with non-recovery and clinical staging 21 years after a first episode of psychosis. Soc Psychiatry Psychiatr Epidemiol. 2024 May 21. DOI: 10.1007/s00127-024-02650-0.

154. Peralta V., Sánchez-Torres A.M., Gil-Berrozpe G. et al. Neurocognitive and social cognitive correlates of social exclusion in psychotic disorders: a 20-year follow-up cohort study. Soc Psychiatry Psychiatr Epidemiol (2024). DOI: 10.1007/s00127-024-02742-x

155. Petric P.S., Ifteni P., Miron A.A., Sechel G., Teodorescu A. Brain Abnormalities in Schizophrenia: A Comparative Imagistic Study. Medicina (Kaunas). 2024 Mar 29; 60(4):564. DOI: 10.3390/medicina60040564.

156. Pompili M., Amador X.F., Girardi P. et al. Suicide risk in schizophrenia: learning from the past to change the future. Ann Gen Psychiatry 6, 10 (2007). DOI: 10.1186/1744-859X-6-10

157. Popovic D., Benabarre A., Crespo J.M., Goikolea J.M., González-Pinto A., Gutiérrez-Rojas L., Montes J.M., Vieta E. Risk factors for suicide in schizophrenia: systematic review and clinical recommendations. Acta Psychiatr Scand. 2014 Dec; 130(6):418-26. DOI: 10.1111/acps.12332.

158. Sanz P., Tur N., Lana F. Mentalization-based approach for schizophrenia spectrum disorders: a psychotherapeutic proposal for evolved schizophrenic trajectories and serious mental disorders. Front Psychiatry. 2024 May 8; 15:1240393. DOI: 10.3389/fpsyt.2024.1240393.

159. Sinyor M., Schaffer A., Remington G. Suicide in schizophrenia: an observational study of coroner records in Toronto. J Clin Psychiatry. 2015 Jan; 76(1):e98-103. DOI: 10.4088/JCP.14m09047.

160. Suicidal risk during the first psychotic episode. P. Courtet. L'Encéphale. Vol. 44. Issue 6, Supplement, December, 2018. DOI: 10.1016/S0013-7006(19)30078-8.

161. Suicide in the early stage of schizophrenia / A. Gentile, I. Bonfitto, E. Stella [et al.] // Suicidology. - 2017. - Vol. 8, No. 2(27). - P. 20-27.

162. Sher L., Kahn R.S. Suicide in Schizophrenia: An Educational Overview. Medicina (Kaunas). 2019 Jul 10; 55(7):361. DOI: 10.3390/medicina55070361.

163. Tahmazov E., Blachier A., Nabbe P., Guillou-Landreat M., Walter M., Lemey C. Effect of early intervention for early-stage psychotic disorders on suicidal behaviours - a systematic review protocol. Front Psychiatry. 2024 Feb 16; 15:1359764. DOI: 10.3389/fpsyt.2024.1359764.

164. Ventriglo A. et al. Suicide in the early stage of schizophrenia // Front. Psychiatry. 2016. 7. 116. DOI: 10.3389/fpsyt.2016.00116.

165. Ventura J., Subotnik K.L., Han S., Hellemann G.S., Green M.F., Nuechterlein K.H. The relationship between sex and functional outcome in first-episode schizophrenia: the role of premorbid adjustment and insight. Psychol Med. 2023 Oct; 53(14):6878-6887. DOI: 10.1017/S0033291723000442.

166. Wasserman D., Carli V., Iosue M., Javed A., Herrman H. Suicide prevention in psychiatric patients. Asia Pac Psychiatry. 2021 Sep; 13(3):e12450. DOI: 10.1111/appy.12450.

167. Wastler H.M., Mengda Y., Pan X., Bornheimer L.A., Moe A.M., Breitborde N.J.K. Trajectories of suicidal risk among individuals with first-episode psychosis: Relationship to recovery and symptoms. Psychiatry Res. 2024 Aug; 338:115978. DOI: 10.1016/j.psychres.2024.115978.

168. Zhang T., Wei Y., Tang X., Cui H., Hu Y., Xu L., Liu H., Wang Z., Chen T., Hu Q., Li C., Wang J. Cognitive Impairments in Drug-Naive Patients With FirstEpisode Negative Symptom-Dominant Psychosis. JAMA Netw Open. 2024 Jun 3; 7(6):e2415110. DOI: 10.1001/jamanetworkopen.2024.15110.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

(выписка из и/б пациента с преобладанием дефицитарности со стороны

когнитивной сферы)

Б.В.Ю., 21 год

Основной диагноз: Параноидная шизофрения, эпизодический тип течения с выраженными изменениями личности. Перенесла приступ кататоно-бредовой структуры. Становление терапевтической ремиссии. (Р20.014)

Анамнез заболевания

Наследственность психопатологически не отягощена. Ранее развитие без особенностей. В школу пошла с 7 лет. Училась преимущественно на "отлично", закончила школу с 3 "хорошо" по алгебре, геометрии и физике. Увлекалась академическим вокалом, игрой на фортепиано. Во время учебы имела свой круг друзей. Планировала поступать в музыкальное училище, однако родители пациентки настояли на поступлении в Российскую Таможенную Академию. В настоящее время обучается на 3 курсе. В 2018 г. перенесла гайморит в тяжелой форме, провела 4 недели на больничном. После выхода на учебу длительное время не могла сдать задолженности по учебным предметам, 2 раза безуспешно ходила на пересдачи. С того времени начала испытывать страх заболеть, во время занятий отсаживалась от кашляющих и чихающих людей, в помещении старалась находиться подальше от кондиционеров. Тогда же начала испытывать страх перед холодильниками, боясь переохладиться в момент их открытия. Проживала в 1-комнатной квартире с родителями. Настоящее ухудшение в последний год (сентябрь-октябрь 2020 г.), когда без видимых причин начала ограничивать себя в пище, питалась преимущественно гречкой. Объясняла это тем, что организм "избирательно усваивает пищу", при изменении питания отмечала боли в животе и жидкий стул. Стала конфликтовать с родителями из-за того, что они пытались вмешиваться в рацион ее питания, мешали заниматься. Настояла на том, чтобы родители уехали в другую квартиру и оставили ее одну, с тех пор жила одна. В ноябре 2020 г. родители, обеспокоенные состоянием дочери, переехали к ней домой, пытались повлиять на ее питание, жили вместе в течение 2-х месяцев. В итоге пациентка выгнала их в квартиру своей бабушки. Сильно снизился вес (за последние месяцы похудела более чем на 10 кг), после чего пропали менструации, отмечала немотивированную слабость, которая мешала сосредоточиться на учебе, выполнять привычную физическую нагрузку. Испытывала постоянное чувство холода, в зимнее время, перед тем как переобуться в сменную обувь, некоторое время грела ее на батарее. Обращались за помощью к гастроэнтерологам, патологии не обнаружено. В феврале 2021г проходила лечение у дерматолога по поводу микоза, назначено лечение, которое принимала, но повторно на визит не пришла, к доктору ездила одна мать, без пациентки. В последнее время родители обеспокоились сильным снижением ее веса, бледностью, отказом есть иную, кроме гречки, пищу. По инициативе родителей была осмотрена на дому психиатром и доставлена на лечение в психиатрическую больницу.

Объективный анамнез (со слов матери пациентки)

Госпитализация в психиатрическую больницу первичная. Ранее к психиатрам не обращалась. Наследственность психопатологически отягощена: дед пациентки по линии отца страдал неврозом навязчивых состояний. Отец - преподаватель в школе искусств, мать - сотрудник ФОМС. Отношения в семье всегда были теплыми. Пациентка имеет

единоутробного брата, старше нее на 13 лет, с которым поддерживает доверительные отношения. В настоящий момент проживает одна.

Родилась от второй беременности, на тот момент матери исполнилось 40 лет. Во время беременности отмечалось многоводие. Роды естественным путем, стремительные, произведены раньше срока по желанию матери пациентки. Росла и развивалась соответственно возрасту. В детстве переболела ветряной оспой. По характеру формировалась ранимым, малообщительным ребенком. ДДУ по возрасту. В детском коллективе адаптировалась без проблем, больше предпочитала общаться с мальчиками. В возрасте 6 лет сильно ударилась головой о столб, ЗЧМТ исключили, однако после того случая у пациентки развилось косоглазие. В связи с этим проходила лечение в МНИИ глазных болезней им. Геймгольца. В школу пошла по возрасту. Непродолжительное время занималась балетом, рисованием. В коллективе адаптировалась без проблем, близко ни с кем не общалась, свободное время проводила дома. Друзей не завела. Учиться нравилось, до 8 класса училась на «отлично», в 10-11 классе успеваемость упала по причине большой загруженности. В тот же период по примеру знакомой начала заниматься вокалом, хотела поступать в музыкальное училище. Родители были недовольны выбором дочери, обосновывая это тем, что та никогда не училась в музыкальной школе, обучение в которой необходима для поступления. Тогда пациентка самостоятельно нашла училище в Санкт-Петербурге, куда имела возможность поступить. Позднее, под напором родителей, эту идею оставила. Самостоятельно подготовилась к ЕГЭ. Закончила школу с 3 "хорошо" по алгебре, геометрии и физике. Поступила на экономический факультет Российской Таможенной Академии. Поначалу учеба не нравилась, позднее начала учиться с удовольствием. С обучением справлялась. В 2018 г. перенесла гайморит в тяжелой форме, провела 4 недели на больничном. После выхода на учебу длительное время не могла сдать задолженности по учебным предметам, 2 раза безуспешно ходила на пересдачи. С того времени начала испытывать страх заболеть, во время занятий отсаживалась от кашляющих и чихающих людей, в помещении старалась находиться подальше от кондиционеров. В 2019 г. перенесла операцию по исправлению носовой перегородки в НИКИО им. Свержевского. Проживала в 1-комнатной квартире с родителями, последний год отношения ухудшились из-за того, что по мнению пациентки мешали заниматься, ссорилась с матерью, когда та включала плиту, так как от нее шел жар, при этом не разрешала открывать окна, боясь заболеть. По той же причине стала бояться пользоваться холодильником, открывать его. Во время пандемии родители уехали в другую квартиру по причине ухода за пожилой бабушкой, оставили ее одну. С того момента стала проживать одна. Родители периодически навещали пациентку, наводили порядок в ее квартире, проводили уборку. По причине неумения готовить та со временем начала питаться исключительно гречкой, которую варила в мультиварке. К июню 2020 г. сильно потеряла в весе (около 10 кг). Родители приезжали к ней, привозили приготовленную еду, некоторое время мать жила с пациенткой. От еды отказывалась, ссылаясь на слишком большие порции, а также явления диспепсии после приготовленной матерью пищи. Утверждала, что у нее появилась сыпь после приготовленных котлет. Обращалась за помощью к гастроэнтерологам, патологии не выявлено. В декабре 2020 г после систематических визитов родителей с целью нормализовать ее питание поднялась на 17 этаж, якобы хотела сброситься вниз, но не смогла этого сделать, о чем сообщила брату в СМС. Родители перестали настаивать на питании. Продолжала проживать одна. Сильно снизился вес, после чего пропали менструации, отмечала немотивированную слабость, которая мешала сосредоточиться на учебе, выполнять привычную физическую нагрузку. Испытывала постоянное чувство холода, в зимнее время, перед тем как переобуться в сменную обувь, некоторое время грела ее на батарее. В феврале 2021г вышла на учебу после самоизоляции. Усилилась тревога,

боялась заболеть ОРВИ, пропустить учебу. По дороге домой звонила матери, просила к ее приходу закрыть дома все окна. В тот же период проходила лечение у дерматолога по поводу микоза, назначена терапия, которую принимала, но повторно на визит не пришла, к врачу ездила одна мать, без пациентки. За некоторое время перед госпитализацией родители обеспокоились сильным снижением ее веса, бледностью, отказом есть иную, кроме гречки, пищу. Мать обратилась в Клинику им. Соловьева, рекомендовано стационарное лечение. Осмотрена на дому психиатром ПОНП и доставлена на лечение в ПКБ№1 для госпитализации на платное лечение в КПЭ.

Заключение по результатам экспериментально-психологического исследования

Пациентка контакту доступна в полном объеме. В месте, времени и собственной личности ориентирована правильно. Визуальный контакт удерживает, дистанцию в общении нарушает, держится несколько претенциозно, с раздражением. Внешне неопрятна: одежда надета небрежно, халат накинут на плечи, ладони «греет» подмышками, волосы очень редкие, нерасчесанные, выглядит значительно старше своих лет. На вопросы психолога отвечает крайне обстоятельно, многоречиво, сводя всё к теме физических недугов. Вербальной коррекции поддается с трудом, на непродолжительное время. Выражает раздражение, негодование, повышает голос, продолжает упорно свой обстоятельный монолог. Навязчиво спрашивает время, говорит, что боится опоздать на обед ровно в 13:00. Речь грамматически правильная, в обычном темпе. Голос громкий, гнусавый, маломодулированный. Фон настроения снижен. Предъявляет жалобы на ощущение холода (просит убедиться в этом, потрогав ее ладони), объясняет свое состояние вегетососудистой дистонией. Критика к своему состоянию отсутствует. На момент беседы суицидальные мысли, тенденции отрицает.

Госпитализируется в психиатрический стационар впервые. Ранее за психологической/психиатрической помощью не обращалась. Обвиняет в госпитализации родителей, в частности мать, которую крайне беспокоили пищевые привычки дочери и нарастающий дефицит массы тела. С упоением, обстоятельно, придерживаясь хронологии, с попыткой указать точные даты, излагает череду своих заболеваний. Особо фиксирована на нарушениях со стороны ЖКТ и опасении «застудиться». Настаивает на необходимости придерживаться строгого рациона. Говорит, что гастроэнтеролог прописал ей щадящую диету, меню по которой должна была готовить мать. Накануне госпитализации, со слов пациентки, мать вновь «устроила истерику», кричала на нее, пыталась накормить, пугала ее последствиями такого изнуряющего питания (пациентка есть преимущественно гречку), затем звонила старшему брату пациентки, жаловалась, и по его рекомендации, не поставив в известность дочь, вызвала скорую помощь. Пациентка в беседе делает акцент на том, что родители не соизволили поинтересоваться сроками ее зачетов и курсовых, «учебными субботами», а безвольно ее отправили в больницу. Психически больной себя не считает, досадует на зря потраченное время в больнице, при этом, подумав, признает, что ей свойственна некоторая «одержимость», в настоящее время - это «одержимость не заболеть». При прицельном расспросе удается выяснить, что за этим беспокойством стоит страх пропустить занятия в университете, а также, если пациентка таки вновь окажется чем-то больна, а «иммунитет и так не подготовлен», то это может в целом существенно ухудшить ее физическое состояние и вновь актуализировать проблемы с «носовой перегородкой», оперированной в 2019 году. Считает, что после операции надо бережнее заботиться о своем здоровье, и любое длительное недомогание способно всё вновь обострить.

К ситуации исследования относится нейтрально, но в процессе испытуемая проявляет беспокойство, становится навязчива с вопросами, уточнениями, попытками заранее предугадать и рационализировать свои неудачи. Инструкции к заданиям воспринимает,

усваивает с повторного предъявления, в ходе работы нарушает. На корригирующие замечания психолога реагирует с трудом, к собственным ошибкам некритична. Результатами не интересуется. Темп деятельности замедленный.

Со стороны сенсомоторной сферы нарушения концентрации и распределения внимания не выявлено. Время отыскивания чисел по таблицам Шульте соответствует нормативным значениям и составляет: 1) 37 с; 2) 38 с; 3) 28 с; 4) 41 с; 5) 37 с. Отсчитывание от 100 по 7 выполняет верно. Объем непосредственного механического запоминания сужен, отмечаются признаки нарушения избирательности памяти. Кривая заучивания десяти слов имеет следующий вид: «6-5-7-7-9», при ретенции - 6 слов. Введение опосредующего звена улучшает продуктивность запоминания: из предъявленных 13 слов-стимулов испытуемая верно воспроизвела все.

Ассоциативная сфера представлена преимущественно неадекватными, нестандартными, вычурными, эмоционально обедненными, отдаленными и смещенными по смыслу образами. К примеру, на словосочетание «веселый праздник» рисует человека, палатку и воздушный шар. Дает пояснение: «Человек - это я, я Вероника, значит это «в» -«веселый», палатка - это на букву «п», значит «праздник», и нарисовала две палочки между В и П, они соединяются к воздушному шару, чтобы я поняла, что это праздник». На словосочетание «тяжелая работа» рисует трубу, человека и лопату. Поясняет: «Труба -это «т», значит «тяжелая», лопата - это работа, но я могу не понять, поэтому нарисовала человека, это мой брат Рома, он на «р». На слово «сомнение» рисует знак Зодиака «Рыбы» и дорисовывает сома (по созвучию «сом»), комментирует: «Рыбы: одна плывет в одну сторону, другая в другую, поэтому никогда не могут определиться».

В графическом плане рисунки пронумерованы, лист расчерчен с учетом общего количества слов, которое испытуемая настаивала озвучить, рисунки выполнены с сильным нажимом на карандаш, со штриховкой, множеством эскизных линий. Особое внимание испытуемая уделила рисунку на слово «Я»: рисовала автопортрет, с прорисовкой копны волос, одежды. Вышеописанное проективно может указывать на попытку удержать контроль, педантичность, тревогу, неуверенность, стремление привлечь к себе внимание.

Со стороны мышления выявляются выраженные признаки нарушения операционального и мотивационного компонентов, что выражается в снижении целенаправленности и критичности суждений, актуализации отдаленных, латентных свойств предметов. К примеру, в методике «Исключение предметов», в карточке с изображением гвоздя, осы, самолета и вентилятора исключает гвоздь, так как «всё остальное вращается»; в карточке с изображением письма, гитары, радио и телефона исключает письмо, так как «это бумажный носитель информации, а остальные - звуковые». В методике «Сравнение понятий», в паре слов ось/оса видит сходство в том, что «они обе в форме круга. Не зря говорят «осиная талия»; в паре ветер/соль разницу видит в их «осязаемости». Переносный смысл пословиц, метафор передает правильно.

Личностная сфера представлена выраженными ипохондрическими, истероидными, параноидными, шизоидными чертами, ригидностью аффекта, эмоциональной холодностью, низкой социальной активностью, нарушением мотивационно-потребностной сферы.

Таким образом, по результатам проведенного экспериментально-психологического исследования у пациентки на передний план выступают выраженные нарушения мотивационного и операционального компонентов мышления, что выражается в снижении целенаправленности и критичности мыслительной деятельности, актуализации отдаленных, латентных признаков предметов, а также сужение объема слухоречевой памяти и своеобразие ассоциативной сферы, представленной неадекватными, вычурными, отдаленными по смыслу образами. Личностная сфера представлена выраженными ипохондрическими, истероидными, параноидными, шизоидными чертами, ригидностью

аффекта, эмоциональной холодностью, низкой социальной активностью, нарушением мотивационно-потребностной сферы.

Приложение 2

(выписка из и/б пациента с преобладанием дефицитарности со стороны

эмоционально-волевой сферы)

Ж. К.В., 26 лет

Основной диагноз: Шизотипическое расстройство. Перенес состояние декомпенсации. Становление медикаментозной ремиссии. ^21.8).

Анамнез заболевания

Госпитализация первичная. В поле зрения психиатров с 2014 года. Наследственность психопатологически отягощена - дед по линии отца страдал алкоголизмом. Употребление ПАВ, алкоголя в анамнезе отрицает, ЧМТ отрицает. Воспитывался единственным ребенком в полной семье (у отца от первого брака есть старшие дети, с которыми пациент не общается). Мать по характеру описывает авторитарной, требовательной, активной, гиперопекающей. По профессии - учитель русского языка и литературы в школе. Отношения с ней характеризует доверительными, при этом сообщил, что часто тяготится ее склонностью к активной деятельности, стремлении включать в свои замысли других членов семьи. Отца характеризует конфликтным, напористым, навязчивым, не эмпатичным, склонным к магическому мышлению (религиозен, увлекается экстрасенсорикой, картами Таро). В настоящее время-пенсионер. Отношения с отцом описывает сложными, не понимающими.

Родился от первой, нормально протекавшей беременности и родов от матери 36 лет, естественным путем, в срок. Раннее развитие без особенностей. ДДУ посещал с 3-летнего возраста. В коллективе держался обособленно. В психомоторном развитии опережал сверстников, избегал общения со ними из-за отсутствия общих тем для беседы. Во время общих игр читал в одиночестве в углу игровой комнаты. В дошкольном возрасте страдал от лунатизма, периодически разговаривал во сне. В возрасте 6,5 лет поступил в школу, в которой работала мать. Места обучения не менял. В классе держался обособленно, боялся заводить друзей. Старался поддерживать близкое общение с 2 одноклассниками, однако вскоре разорвал с ними отношения, так как ревновал их к другим детям. Учился на «отлично», имел высокие показатели по всем предметам. С 9 лет посещал музыкальную школу по классу виолончели, самостоятельно учился игре на гитаре. Около 1 года посещал секцию по дзюдо, бросил занятия из-за буллинга со стороны более старших ребят. До 7 класса участвовал в городских и всероссийских олимпиадах по математике, физике, информатике, русскому языку и лингвистике, занимал призовые места. В подростковом возрасте еще больше замкнулся в себе. С 14 лет стал размышлять о смысле жизни, читал работы различных философов. В старших классах стал испытывать скуку при выполнении домашнего занятия, стал получать «четверки». Тогда же увлекся компьтерными играми, стал заполнять ими свое свободное время - играл по нескольку часов в сутки. Быстро пресыщался игрой в одну и ту же игру, высоких достижений в играх не имел. Посещал туристический клуб, ходил в водные и пешие походы, тяготился необходимостью пребывания в обществе молодых людей, увлекающихся спортом. Испытывал романтические чувства к нескольким одноклассницам, стеснялся признаваться в своих чувствах. Окончил 11 классов в 2012 году. По результатам олимпиады по физике поступил в МФТИ на бюджетное отделение. Стал проживать в студенческом общежитии. Первые несколько месяцев учебы время за компьютером не проводил, учился на «отлично». Тем не менее, к концу I семестра быстро потерял интерес к учебе. Друзей среди одногруппников не завел. Тогда же обратил внимание на то, что соседи по комнате в общежитии активно играют в компьютерные игры. Возобновил свое увлечение компьютером. При этом успешно сдал 1-ю сессию. На зимних каникулах играл по 35 часов без перерывов, после

чего 15 часов отсыпался. Тогда же стал отмечать проблемы со сном, снижение настроения. Ощущал себя «хорошо» только после выигрышей в игре. Во 2-й учебный семестр втянуться не смог, стал пропускать учебу. Суммарно во 2 семестре 1 курса пропустил около 50% занятий, перестал читать учебную литературу. В конце 1 курса (2013 год) одногруппница пациента рассказала его матери о пристрастии сына к компьютерным играм и проблемах с учебой, в связи с чем мать пациента посоветовала ему оформить академический отпуск. Во время академического отпуска время проводил дома, продолжая играть в компьютерные игры. В 2014 году был восстановлен в университете на 2 семестр, однако втянуться в учебный процесс не смог, продолжал отлынивать от учебы. Менее чем через полгода был отчислен из университета. Пребывал в стабильно сниженном настроении, стал отмечать нежелание что-либо делать. По инициативе матери в том же году был госпитализирован в психиатрическую больницу. После выписки наблюдался в дневном стационаре, принимал терапию, в том числе кветиапин, без существенного эффекта. Под натиском матери записался на курсы английского языка. После того, как занятие совпало с посещением дневного стационара, самовольно прекратил посещение врача и прием лекарственных препаратов. Продолжил проживать вместе с родителями, все время проводил время за компьютером. Играл преимущественно в командные игры («Дота», «Лига Легенд»,Planet Side»). Спокойно ощущал себя во время общения с членами команды, так как состав ее каждый раз менялся, а также из-за отсутствия необходимости видеть лица игроков. Периодически задумывался о получении профессии разработчика компьютерных игр, однако не имел сил на осуществление задуманного.

В том же году по настоянию матери пытался пойти в армию, однако призван не был из-за диагностированной болезни Шамберга. По инициативе отца обращался за помощью к экстрасенсам, на протяжении 2 месяцев проживал при монастыре «Оптина Пустырь» в качестве трудника. За время пребывания там желание играть в компьютер не испытывал, однако периодически играл в игры на телефоне. Относился к проживанию в монастыре равнодушно, при этом в религии полностью разочаровался. После конфликта с другим трудником был забран родителями домой. Дома продолжал играть в компьютерные игры, периодически конфликтовал с родителями из-за их требований устроиться на работу или возобновить учебу. Так, в 2015 оду устроился работать программистом в сферу тестирования программного обеспечения, зарабатывал около 15 тыс.руб. в месяц. Заработанные деньги тратил на "прокачку" компьютерных игр. Там завел знакомство с несколькими коллегами со схожими интересами из-за чего работу посещал с удовольствием. Исправно исполнял рабочие обязанности, пользовался авторитетом у начальства. Однако по ночам продолжал играть в компьютерные игры. В 2016 году перевелся в другую компанию с более высокой заработной платой. В том же году по все еще действующим результатам ЕГЭ поступил на заочное отделение в МГУПИ. Поначалу успешно справлялся с совмещением работы и учебы. В середине 2017 года стал отмечать, что «выгорел» на работе, стал исполнять рабочие обязанности неохотно, некачественно, стал отставать по учебе. В 2018 году по инициативе матери стал посещать ПНД, принимал назначенную терапию, названия препаратов не помнит, без существенного эффекта. Параллельно посещал гештальт-терапевта. Проходил МРТ-обследование, по которому было выявлена невыраженная гидроцефалия. Зимой 2018 года «завалил» зимнюю сессию, оформил академический отпуск. Спустя несколько месяцев признался психологу в том, что не испытывает интереса к работе, по его совету уволился по собственному желанию. Оставшиеся заработанные деньги (около 100 тыс. руб) потратил на компьютерные игры. Спустя несколько месяцев предпринял попытку выйти из академа, однако не имел сил на закрытие долгов, пропускал пересдачи, в итоге был отчислен практически сразу после окончания академического отпуска. Проживал с родителями, все свободное время играл с компьютерные игры, периодически безуспешно пытался заводить общение с людьми по социальным сетям. С того же времени перестал строить планы на будущее. Вся деятельность ограничивалась компьютерными играми. В зависимости от исхода игры

отмечал прилив сил или сильное снижение настроения. Так после «особенно унизительных» проигрышей бился головой о стену, думал о совершении самоубийства. После побед - пребывал в ровном настроении. В непродолжительных промежутках между играми ощущал «дикую, болезненную скуку», бесцельно сидел в интернете, ходил туда-обратно по комнате. В 2019 году на протяжении 3 месяцев лечился в Реабилитационном центре от «игровой зависимости», проходил программу «12 шагов». Там не имел никаких средств связи, к чему отнесся равнодушно. Был выписан без эффекта. Далее по инициативе матери наблюдался у разных частных психиатров, принимал препараты, название которых не помнит, без существенного эффекта. Периодически конфликтовал с матерью из-за ее желания найти для пациента новый метод лечения, упреков по поводу работы и учебы.

Последние 1,5 года проживает отдельно от родителей - отец проживает на даче, мать - в другой квартире, периодически посещает пациента. С бытовыми обязанностями справляется, гигиенические процедуры соблюдает. Свою жизнь в последнее время характеризует цитатой, прочтенной некогда у одного из философов, имеющей приблизительный смысл «стоит положиться на судьбу...в жизни от человека ничего не зависит.. .имеет смысл не предпринимать никаких шагов, так как все управляется судьбой и нейрохимическими механизмами. стоит быть просто сторонним наблюдателем». Последняя увлекающая игра - «Лига Легенд», симпатизирует соревновательный компонент, уникальные персонажи. Все свободное время проводит за компьютерными играми, играет в том числе по ночам, из-за чего сильно нарушил режим сна - бодрствования. В день госпитализации по инициативе матери обратился за помощью в ПКБ1, был госпитализирован в КПЭ.

Заключение по результатам экспериментально-психологического исследования

Пациент контакту доступен в полном объеме. В месте, времени и собственной личности ориентирован правильно. Внешний вид своеобразный: волосы длинные, не причесаны, собраны в хвост. В поведении упорядочен, спокоен. Мимика монотонная. В беседу с психологом вступает охотно, на вопросы отвечает в плане заданного, развернуто, нить повествования удерживает, обдумывает ответы. Речь грамматически правильная, в обычном темпе. Голос умеренной громкости, модулированный. Фон настроения ближе к ровному. При расспросе предъявляет жалобы на сонливость, связывает это с приемом лекарственных препаратов. Критика к своему состоянию формальная. На момент беседы суицидальные мысли, тенденции отрицает. Употребление ПАВ отрицает, алкоголь -регулярно вплоть до ежедневного приема (пиво, вино).

Госпитализируется впервые. Ранее, в 2013 году, проходил стационарное лечение по причине депрессии. Сообщает, что на протяжении многих лет страдает игровой зависимостью: по 12 часов в день играет в компьютерные игры в ущерб учебе и прочим аспектам жизни. По этому поводу неоднократно лечился в частных клиниках, а также в частной наркологической клинике, неоднократно посещал психологов. Эффект от психотерапии был слабый и непродолжительный. Предполагает, что с того же периода, около 8 лет назад, «заболел вялотекущей шизофренией». Относится к этому спокойно. Говорит, что читал в интернете симптомы и во многом узнавал себя. Говорит, что перестал чувствовать эмоции, перестал стремиться к общению, нарастала апатия, снижалась мотивация и воля что-либо делать за исключением компьютерных игр, редко покидал пределы квартиры («только когда на это есть причина»). Отмечает прогрессирование расстройства за последние 10 лет. Добавляет: «Я вундеркинд был в детстве, видимо, это тоже как-то связано». Суицидальные мысли периодически посещали пациента, однако никогда не принимали оформленный характер, не было попыток уйти из жизни или самоповреждения. Задумавшись, добавляет, что порой, в те моменты, когда он проигрывает в игре, у него возникает неудержимая ярость к себе, тогда начинает биться головой об двери («я будто испытываю физическую боль от поражения и хочу ее усилить»). Сообщает, что

согласился на очередное лечение по настоянию мамы. К факту пребывания в психиатрическом стационаре относится спокойно, соблюдает режим отделения, послушно посещает все проводимые психореабилитационные мероприятия, однако не стремится к общению с другими пациентами, предпочитает оставаться в одиночестве.

К ситуации исследования относится спокойно. Мотив экспертизы формируется. Предложенные экспериментальные задания выполняет старательно, инструкции к заданиям воспринимает, усваивает с первого предъявления, в ходе работы удерживает. На корригирующие замечания психолога реагирует адекватно, к собственным ошибкам критичен. Темп деятельности умеренный, ровный. Результатами не интересуется.

Со стороны сенсомоторной сферы признаков нарушения концентрации и распределения внимания не выявлено. Время отыскивания чисел по таблицам Шульте соответствует нормативным показателям и составляет: 1) 22 с; 2) 24 с; 3) 28 с; 4) 26 с; 5) 34 с. Отсчитывание от 100 по 7 испытуемый выполняет безошибочно. Объем непосредственного механического запоминания в пределах нормы. Кривая заучивания десяти слов имеет следующий вид: «6-8-9-10-10», при ретенции - 10 слов. Введение опосредующего звена не влияет на продуктивность запоминания: из предъявленных 17 слов-стимулов испытуемый верно воспроизвел все.

Ассоциативная сфера представлена преимущественно адекватными, стандартными, конкретными образами, однако в отдельных случаях испытуемый применял вычурные, выхолощенные, отдаленные по смыслу образы. К примеру, на слово-стимул «разлука» рисует пустыню и солнце, поясняет: «Это напомнит мне первый куплет песни из фильма «Белое солнце пустыни»; на слово «обман» рисует геометрический символ и цифру 1, объясняет: «Здесь математическая логика: первый знак - это символ отрицания, а 1 - это истина на языке программирования». В графическом плане рисунки эмоционально обедненные, выполнены со слабым нажимом на карандаш, что проективно может указывать на депрессивный фон настроения, астеничность испытуемого.

При диагностике мыслительной деятельности пациент при выполнении заданий любой сложности демонстрирует высокий уровень интеллекта, что проявляется в выполнении всех предъявляемых заданий на высоком уровне обобщения. В единичных случаях испытуемый прибегал к усложненным формулировкам и сверхобобщениям. Так, в методике «Сравнение понятий», в паре слов ботинок/карандаш находит сходство в том, что это «человеческие артефакты».

Эмоционально-личностная сфера характеризуется выраженными шизоидными и депрессивными чертами, низкой социальной активностью, сочетанием повышенной чувствительности с эмоциональной холодностью и отчужденностью в межличностных отношениях, пассивностью, трудностями дифференциации эмоций и действий другого человека, трудностями адаптации к новым, изменяющимся условиям, нерешительностью, быстрой пресыщаемостью какой-либо деятельностью, крайней узостью и обедненностью мотивационно-потребностной сферы, снижением энергетического потенциала, нарушением волевого компонента на фоне достаточной интеллектуальной сохранности.

Таким образом, по результатам проведенного экспериментально-психологического исследования у пациента на передний план выступают особенности эмоционально-личностной сферы, представленной выраженными шизоидными и депрессивными чертами, низкой социальной активностью, сочетанием повышенной чувствительности с эмоциональной холодностью и отчужденностью в межличностных отношениях, пассивностью, трудностями дифференциации эмоций и действий другого человека, трудностями адаптации к новым, изменяющимся условиям, нерешительностью, быстрой пресыщаемостью какой-либо деятельностью, крайней узостью и обедненностью мотивационно-потребностной сферы, снижением энергетического потенциала, нарушением волевого компонента на фоне достаточной интеллектуальной сохранности. При исследовании мышления испытуемый демонстрирует высокий интеллект, доступность выполнения всех заданий любого уровня сложности. Однако в ассоциативной сфере

отмечаются отдельные случаи использования пациентом вычурных, выхолощенных, эмоционально обедненных образов.

Приложение 3

(Выписка из и/б пациента из группы суицидального риска)

А.Д.А., 22 года

Заключительный диагноз: Шизотипическое расстройство. Перенес состояние декомпенсации. Становление медикаментозной ремиссии. (F21.8)

Анамнез заболевания

Госпитализация первичная. Ранее в поле зрения психиатров не попадал. Наследственность психопатологически отягощена - дед по линии матери страдал болезнью Альцгеймера. Травмы головы, ЧМТ отрицает. Воспитывался единственным ребенком в полной семье. Мать по профессии - старший специалист в паспортном столе МФЦ, отец-редактор в "Московском Комсомольце". Отношения с родителями характеризует доверительными, любящими. В настоящее время проживает один на съемной квартире, работает грузчиком гробов.

Родился от первой, нормально протекавшей беременности, родов естественным путем, в срок. Раннее развитие без особенностей. ДДУ посещал с 3-летнего возраста, охотно общался со сверстниками, играл с ними в подвижные игры, был заводилой в компании. Снохождение, сноговорение, энурез в детском возрасте отрицает. С дошкольного возраста отмечал кошмарные повторяющиеся сновидения, после которых просыпался в холодном поту. В школу пошел в 7 лет. За время обучения сменил 2 школы (до 9 класса учился в одной школе, с 10 класса - в другой). В начальных классах охотно общался со сверстниками, учился преимущественно на "хорошо" и "удовлетворительно". В возрасте 8 лет пытался "выйти в окно", чтобы привлечь внимание родителей. В подростковом возрасте стал расторможенным, бил стекла в окнах, конфликтовал с учителями, стал хуже успевать по учебе. Несмотря на это успешно изучал физику, участвовал в Российской олимпиаде по данному предмету. Тогда же увлекся буддизмом, стал рассуждать о смысле жизни, об устройстве Вселенной. Впервые попробовал крепкий алкоголь (водку) в возрасте 14 лет, периодически алкоголизировался в компании одноклассников. В возрасте 15 лет комплексовал по поводу прыщей, просил мать, работавшую тогда в компании «Mary Key», привозить ему косметические средства. В 9 классе в связи с плохой успеваемостью и дисциплинарными нарушениями был поставлен перед выбором директором школы - быть отчисленным из школы или перевестись в 10 класс другой школы. В итоге 10 и 11 класс заканчивал в другой общеобразовательной школе. Там перестал изучать физику, так как конфликтовал с преподавателем по данному предмету, увлекся изучением истории. Родители за конфликты в школе не ругали, изредка лишали мобильного телефона или ноутбука на непродолжительный срок, однако чаще связывали все это с "обычным подростковым возрастом". С 16 до 19 лет ежедневно курил марихуану, эпизодически употреблял слабоалкогольные напитки. И в первой, и во второй школе активно заводил отношения с противоположным полом. Расставания переносил тяжело - часто бил кулаками в стены, плакал по нескольку дней. Самые продолжительные отношения - 8 месяцев. С 17-летнего возраста стал набивать себе разные татуировки, сделал пирсинг брови. Окончил 11 классов с "тройками", поступил в РГГУ на исторический факультет, но, проучившись полгода, обучение прекратил, так как потерял интерес к учебе. На протяжении следующего полугодия работал кальянщиком, после чего был призван в армию. Отслужил в ВС, демобилизовался на общих основаниях в 2019 году. За время службы не смог завести с сослуживцами доверительные отношения, считал их "околозверьми". За время службы дважды пытался выстрелить в себя, однако испугался, не смог этого сделать. После демобилизации работал полгода в полиции заведующим секцией на складе технического обеспечения, получил звание сержанта. Спустя полгода работы понял, что устал от

высокого уровня ответственности, военной "закалки". С конца 2019 года стал проживать у бабушки. Летом 2020 года с компанией одноклассников устроился работать "грузчиком гробов", получал заработную плату, которой был доволен.

Впервые отметил снижение настроения в декабре 2020 года, когда стал тяготиться устройством жизни, своей работой, стал раздумывать о лишении себя жизни, написал список дел, которые должен совершить до самоубийства. Так съездил в Пятигорск, где поднимался на горы, посетил крестную дочь, проживающую с семьей в Сочи. После приезда из Сочи написал предсмертную записку для своих друзей. Тогда же предпринимал попытки вернуть себе смысл жизни, обращался к психологу, так как пытался "найти себя", "понять, что происходит в жизни". Трижды посетил психотерапевта, однако решил, что "это бессмысленная трата денег и времени". Для осмысления мира читал Хемингуэя, Паланика, Стругацких. В том же году набил себе многочисленные татуировки, в том числе с нецензурными выражениями. За 4 месяца до госпитализации стал проживать отдельно от родителей на съемной квартире.

Настоящее ухудшение психического состояния - на протяжении последнего полугода, когда спал по 3-4 часа в сутки, так как не мог уснуть из-за наплывов мыслей о смысле жизни. В день госпитализации на станции метро Павелецкая спрыгнул с платформы и побежал навстречу поезду. Движение было перекрыто. Пациент был задержан сотрудниками полиции, в комнате полиции станции метро Павелецкая осмотрен дежурным психиатром, доставлен в приемное отделение психиатрической больницы.

Оценка суицидального риска (I этап)

Пациент контакту доступен в полном объеме. В месте, времени и собственной личности ориентирован правильно. Визуальный контакт удерживает, стремится к сокращению дистанции в общении. Вежлив, услужлив, доброжелателен, послушен, при этом может употреблять нецензурную лексику. Мимика несколько обеднена. Внешний вид своеобразный: пирсинг в брови, семь крупных татуировок на теле: черепа, сюжеты известных фильмов, нецензурные надписи. В беседу с психологом вступает охотно, на вопросы отвечает многоречиво, но нить повествования удерживает. Суждения зачастую амбивалентные, паралогичные. Речь грамматически правильная, в обычном темпе. Интонационная окраска речи соответствует теме беседы. Настроение приподнятое. Жалоб по существу не предъявляет. Критика к своему состоянию снижена.

Госпитализируется в психиатрический стационар впервые, в связи с суицидальной попыткой (прыжок под поезд в метро). Сообщает о в общей сложности четырех попытках самоубийства, последняя из которых послужила основанием для госпитализации в психиатрическую больницу. В возрасте 19-20 лет пациент проходил службу в вооруженных силах, служил в военно-космических войсках. Срок службы - 1 год. Сообщает, что было тяжело выносить строгую дисциплину с элементами «дедовщины», так как он человек «свободолюбивый». Поэтому дважды намеревался выстрелить себе в голову из автомата, но не смог, затем была попытка повеситься, но «порвался шнурок». Вернувшись из армии, некоторое время чувствовал себя «хорошо», но с января этого года стал отмечать ухудшение психического состояния, что характеризует, как «депрессию»: апатию, отсутствие воли, мотивации, невозможность испытывать радость, нарушение сна и аппетита, актуализацию суицидальных мыслей и намерений. Написал «список последних дел», в рамках чего слетал в Сочи, где повидался с друзьями, рассказал им о своих планах. Вернувшись из Сочи, доехал до вокзала на аэроэкспрессе, спустился в метро на станции «Павелецкая» и внезапно понял, что самый «верный и смертельный» вариант - это совершить суицид «сегодня», прыгнув под поезд, и тут же импульсивно спрыгнул с платформы и побежал навстречу подходящему поезду. Машинист успел нажать на стоп-кран, и поезд остановился перед пациентом. Были вызваны сотрудники полиции, произведен осмотр дежурным психиатром, пациент был направлен в психиатрическую

больницу. Мотив самоубийства объясняет очень высокопарно и вместе с тем нелепо: «Мне не нравится обстановка в мире: люди, законы, порядки, морали». И тут же паралогично, непоследовательно заявляет, что «безумно любит Россию» и «не имеет ничего против Правительства».

Не отрицает возвращение суицидальных мыслей и тенденций в будущем, в настоящий момент заявляет, что такого рода переживаний нет из-за воздействия лекарств («Чувствую белый шум»), но и планов на жизнь нет. К факту пребывания в психиатрическом стационаре относится спокойно, свой неудавшийся суицид расценивает, как «божественное провидение».

По результатам проведенной диагностики выявлен высокий уровень суицидального риска. Согласно Шкале оценки суицидального риска (The Sad Persons Scale, Patterson) испытуемый отвечает 6 критериям, что соответствует высокому уровню суицидального риска и предполагает госпитализацию в психиатрический стационар. Шкала суицидальных интенций Пирса (Pierce Suicide Intent Scale, Pierce) обнаруживает высокий уровень интенций (14 баллов). По Шкале депрессии Бека (BDI, Beck s Depression Inventory) выявлена легкая депрессия (11 баллов). По опроснику «Суицидальная мотивация» Ю.Р. Вагина у испытуемого умеренно выражена анестетическая мотивация (невыносимость страдания; 9 баллов), поствитальная (надежда на что-то лучшее после смерти; 7 баллов) и анемическая мотивация (потеря смысла жизни; 7 баллов).

Оценка суицидального риска (проведение II этапа диагностики)

Пациент контакту доступен в полном объеме. В месте, времени и собственной личности ориентирован правильно. Визуальный контакт, дистанцию в общении удерживает. Вежлив, доброжелателен. Мимика и жестикуляция несколько обедненные. На вопросы психолога отвечает в плане заданного, по существу. Речь грамматически правильная, в обычном темпе. Голос умеренной громкости. Настроение ровное. Жалоб не предъявляет. Отмечает значительное улучшение своего состояния на фоне проводимого лечения. С достаточной критикой относится к прежним болезненным переживаниям и попытке самоубийства, воспринимает их как проявления психического расстройства. Заявляет, что, если в будущем возникнет нечто подобное, он обратиться за помощью к психиатрам. На момент беседы суицидальные мысли, тенденции отрицает. Делится планами на ближайшее будущее: посещать дневной стационар, сменить работу, устроиться на первое время курьером.

Личностная сфера представлена незрелостью, эмоциональной лабильностью, импульсивностью, склонностью к рассуждательству и формированию сверхценных идей, обедненностью мотивационно-потребностной сферы, ригидностью аффекта.

По результатам проведенной диагностики у пациентки выявлен незначительный риск угрозы суицида. По Шкале оценки суицидального риска (The Sad Persons Scale, Patterson) испытуемый отвечает 2 критериям, что указывает на низкий уровень суицидального риска. По шкале депрессии Бека (BDI, Beck's Depression Inventory) депрессивных симптомов не выявлено (4 балла). По опроснику «Суицидальная мотивация» Ю.Р. Вагина у испытуемого суицидальной мотивации не выявлено. Согласно опроснику «Противосуицидальная мотивация» Ю.Р. Вагина у пациента превалирует нарциссическая мотивация (любовь к себе; 14 баллов), этическая мотивация (чувство долга перед близкими людьми; 13 баллов) и мотивация когнитивной надежды (надежда как-то разрешить ситуацию, найти выход; 13 баллов). По опроснику суицидального риска Т.Н. Разуваевой у испытуемого выявлено наличие антисуицидального фактора, снижающее глобальный риск суицидального поведения.

Таким образом, по результатам проведенного тестирования, клинической беседы и данных экспериментально-психологического исследования у пациента выявлен незначительный уровень суицидального риска. Предикторами суицидального поведения в будущем могут выступить неоднократные попытки суицида в анамнезе, а

также эмоционально-личностные особенности пациента, а именно инфантильность, эмоциональная лабильность, импульсивность.

Заключение по результатам экспериментально-психологического исследования

Пациент контакту доступен в полном объеме. В месте, времени и собственной личности ориентирован правильно. Визуальный контакт удерживает, стремится к сокращению дистанции в общении. Вежлив, услужлив, доброжелателен, послушен, при этом может употреблять нецензурную лексику. Мимика несколько обеднена. Внешний вид своеобразный: пирсинг в брови, семь крупных татуировок на теле: черепа, сюжеты известных фильмов, нецензурные надписи. В беседу с психологом вступает охотно, на вопросы отвечает многоречиво, но нить повествования удерживает. Суждения зачастую амбивалентные, паралогичные. Речь грамматически правильная, в обычном темпе. Интонационная окраска речи соответствует теме беседы. Настроение приподнятое. Жалоб по существу не предъявляет. Критика к своему состоянию снижена.

Госпитализируется в психиатрический стационар впервые в связи с суицидальной попыткой (прыжок под поезд в метро). Сообщает о в общей сложности четырех попытках самоубийства, последняя из которых послужила основанием для госпитализации в ПКБ. В возрасте 19-20 лет пациент проходил службу в вооруженных силах, служил в военно-космических войсках. Срок службы - 1 год. Сообщает, что было тяжело выносить строгую дисциплину с элементами «дедовщины», так как он человек «свободолюбивый». Поэтому дважды намеревался выстрелить себе в голову из автомата, но не смог, затем была попытка повеситься, но «порвался шнурок». Вернувшись из армии, некоторое время чувствовал себя «хорошо», но с января этого года стал отмечать ухудшение психического состояния, что характеризует, как «депрессию»: апатию, отсутствие воли, мотивации, невозможность испытывать радость, нарушение сна и аппетита, актуализацию суицидальных мыслей и намерений. Написал «список последних дел», в рамках чего слетал в Сочи, где повидался с друзьями, рассказал им о своих планах. Вернувшись из Сочи, доехал до вокзала на аэроэкспрессе, спустился в метро на станции «Павелецкая» и внезапно понял, что самый «верный и смертельный» вариант - это совершить суицид «сегодня», прыгнув под поезд, и тут же импульсивно спрыгнул с платформы и побежал навстречу подходящему поезду. Машинист успел нажать на стоп-кран, и поезд остановился перед пациентом. Были вызваны сотрудники полиции, произведен осмотр дежурным психиатром, пациент был направлен в психиатрическую больницу. Мотив самоубийства объясняет очень высокопарно и вместе с тем нелепо: «Мне не нравится обстановка в мире: люди, законы, порядки, морали». И тут же паралогично, непоследовательно заявляет, что «безумно любит Россию» и «не имеет ничего против Правительства».

Не отрицает возвращение суицидальных мыслей и тенденций в будущем, в настоящий момент заявляет, что такого рода переживаний нет из-за воздействия лекарств («чувствую белый шум»), но и планов на жизнь нет. К факту пребывания в психиатрическом стационаре относится спокойно, свой неудавшийся суицид расценивает, как «божественное провидение».

К ситуации исследования относится спокойно. Мотив экспертизы формируется. Предложенные экспериментальные задания выполняет старательно, инструкции к заданиям воспринимает, усваивает с первого предъявления, в ходе работы удерживает. На корригирующие замечания психолога реагирует адекватно, к собственным ошибкам по большей части критичен. Реакция на успех/неуспех присутствует. Темп деятельности ускоренный. Результатами интересуется.

Со стороны сенсомоторной сферы нарушений произвольного внимания не выявлено. Время отыскивания чисел по таблицам Шульте соответствует нормативным значениям и составляет: 1) 41 с; 2) 36 с; 3) 28 с; 4) 38 с; 5) 33 с. Отсчитывание от 100 по 7 выполняет безошибочно. Объем непосредственного механического запоминания в пределах нормы.

Кривая заучивания десяти слов имеет следующий вид: «5-7-9-9-9», при ретенции - 6 слов. Введение опосредующего звена улучшает продуктивность запоминания: из предъявленных 16 слов-стимулов испытуемый верно воспроизвел 15.

Ассоциативная сфера представлена преимущественно эмоционально обедненными, нестандартными, в отдельных случаях своеобразными и вычурными образами. К примеру, на слово-стимул «я» рисует бутылку яда, поясняет: «Это бутылка яда без последней буквы». На словосочетание «темная ночь» рисует месяц и перечеркнутый овал, поясняет: «Луна ночью отражает свет, но свет перечеркнут, типа «темная». В графическом плане рисунки хаотично разбросаны на листе, крупного размера, с элементами аффективной логики.

При диагностике мыслительной деятельности у пациента выявлены признаки нарушения мотивационного и операционального компонентов мышления по типу искажения процесса обобщения. К примеру, в методике «Исключение предметов», в карточке с изображением штопора, пилы, топора и шурупа исключает штопор, так как все остальное «связано с деревом». В методике «Сравнение понятий», в паре слов дождь/снег видит разницу в том, что «один теплый, другой холодный». В методике «Классификация предметов» на финальном этапе создает две группы: «то, что сделано человеком» и «то, что человеком не сделано». Переносный смысл пословиц, метафор передает верно.

Личностная сфера представлена незрелостью, эмоциональной лабильностью, импульсивностью, склонностью к рассуждательству и формированию сверхценных идей, ригидностью аффекта, отсутствием критики к своему состоянию.

Таким образом, по результатам проведенного экспериментально-психологического исследования у пациента выявлено своеобразие ассоциативной сферы, представленной нестандартными, вычурными образами, а также признаки нарушения мотивационного и операционального компонентов мышления, что выражается в снижении целенаправленности и критичности суждений, актуализации малозначимых, латентных признаков предметов. Личностная сфера представлена незрелостью, эмоциональной лабильностью, импульсивностью, склонностью к рассуждательству и формированию сверхценных идей, ригидностью аффекта, отсутствием критики к своему состоянию.