Интертекстосфера П.А. Флоренского (языковые аспекты) тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.02.01, кандидат наук КИЛЬДЯШОВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

• КИЛЬДЯШОВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ
• кандидат наук
• 2016

Оглавление диссертации кандидат наук КИЛЬДЯШОВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 3 Глава 1. История теории интертекстуальности

сквозь языковую призму

1.1. Предварительные замечания

1.2. Протоинтертекстологический период

1.3. Собственно интертекстологический период

1.4. Постинтертекстологический период

1.5. Выводы по главе 1 57 Глава 2. Феномен интертекстосферы в контексте творчества П.А. Флоренского и лингвистической интертекстологии

2.1. Мотивация интертекстологического подхода к наследию П.А. Флоренского

2.2. Лингвистическое осмысление интертекстуальности

2.3. Понятие об интертекстосфере

2.4. Выводы по главе 2 93 Глава 3. Интертекстосфера П.А. Флоренского и когнитивно-интертекстуальный треугольник как языковые объекты

3.1. Понятие о когнитивно-интертекстуальном треугольнике

3.2. Вербальная стратегия

3.3. Образная стратегия

3.4. Идейная стратегия

3.5. Выводы по главе 3 172 Заключение 175 Список использованной литературы

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Интертекстосфера П.А. Флоренского (языковые аспекты)»

ВВЕДЕНИЕ

История гуманитарных наук знает немало примеров, когда те или иные идеи или теории производили буквально научную революцию, определяя развитие целого ряда дисциплин на несколько десятилетий вперед. Таковы, например, психоанализ, экзистенциализм, семиотика.

К подобным революционным идеям относится и теория интертекстуальности, оказавшая значительное влияние на развитие лингвистики во второй половине ХХ века. Окончательно сформулированная французскими структуралистами и постструктуралистами, она вызревала в рамках психологического направления в отечественном языкознании, сравнительно-исторического литературоведения, формальной школы, бахтинологии и московско-тартуской семиотической школы.

Такая обширная предыстория теории интертекстуальности объясняется тем, что интертекст как феномен отражает ключевое свойство языкового сознания и гуманитарного мышления, а именно стремление к выработке нового знания за счет сопряжения уже имеющихся источников информации, что крайне важно и для современного русского языка.

В этом смысле теория интертекстуальности оказывается весьма продуктивно приложима к творческому наследию П.А. Флоренского. Весь жизненный и творческий путь о. Павла стремился к главной цели: постижение окружающего мира во всей полноте знаний о нем - точных, естественных, гуманитарных - а также преодоление границ между названными областями.

Судьба, образование и деятельность П.А. Флоренского убеждают в том, что подобное разрушение сциентивных границ, научный универсализм, а также репрезентация его через язык возможны.

С детства П.А. Флоренский увлекался различными науками, воспитывался в просвещенной семье, члены которой владели несколькими

языками. После окончания физико- математического факультета

Московского университета П.А. Флоренский вопреки желанию семьи не принимает предложение остаться там преподавателем и поступает в Московскую духовную академию.

В дальнейшем все события жизни о. Павла становились определенным этапом к постижению цельного знания: учеба в академии, наставления духовников, сближение с кругом символистов и философов русского духовного Ренессанса, женитьба и выстраивание особой философии рода, преподавание в Московской духовной академии и священнослужение.

После революции 1917 года и закрытия Троице-Сергиевой лавры о. Павел осознанно отказывается от эмиграции и продолжает работать в своем отечестве уже как искусствовед и ученый-естественник: в частности, читает лекции в Высших художественно-технических мастерских и участвует в разработке плана электрификации страны. В 30-е годы, находясь в заключении в Забайкалье, оборудует опытную станцию по изучению вечной мерзлоты и морских водорослей.

После расстрела о. Павла в 1937 году он как ученый и философ был забыт на несколько десятилетий. Постепенное возвращение наследия П.А. Флоренского к читателю совпало с началом постмодернизма на Западе и с периодом в истории СССР, получившим название «второе Крещение Руси» и усилившим интерес к русской средневековой культуре, ее языку и литературе, иконе и архитектуре.

В это время к читателю возвращаются работы о. Павла по языкознанию и литературоведению, философии и богословию, искусствоведению и иконологии, математике, физике и естествознанию.

Сегодня Фондом науки и православной культуры священника Павла Флоренского осуществляется издание полного академического собрания сочинений о. Павла. Запланированные 15 томов включают в себя монографии, лекции, статьи, рецензии, письма, записные книжки, проповеди,

молитвы П.А. Флоренского, большая часть из которых уже опубликована в различных книжных и периодических изданиях.

Наследие П.А. Флоренского убеждает в том, что ученому и философу удалось предвосхитить многие открытия второй половины ХХ века, и в частности, теорию лингвистической интертекстуальности.

И именно корпус текстов мыслителя различной жанровой и дискурсивной природы выступает основным источником настоящего исследования.

Тексты П.А. Флоренского строятся на научно-философском диалоге представителей различных эпох и культурных традиций: Античности и Средневековья, Возрождения и Просвещения, романтизма и модернизма. В качестве «чужого слова» в тексты П.А. Флоренского входят интертекстуальные единицы (интертекстемы) из работ древнегреческих философов и отцов Церкви, представителей немецкой классической философии и «философии жизни», русских религиозных философов рубежа Х1Х-ХХ вв., отечественных и зарубежных поэтов и писателей, ученых из различных отраслей знаний.

Помимо непосредственных цитат с различной степенью атрибуции, в качестве интертекстем в текстах о. Павла выступают заголовки, художественные образы, прецедентные случаи, научные термины и теории.

Следовательно, объектом данного исследования выступают интертекстемы в текстах П.А. Флоренского. Входя в них, интертекстемы становятся генерирующей силой текста и показателем лингвокогнитивных процессов текстообразования, свойственных современному русскому языку

Интертекстемы в наследии П.А. Флоренского не существуют обособленно, а образуют особую интертекстосферу, которая подчиняется определенным интертекстуальным стратегиям о. Павла и в которой происходят конкретные когнитивно-интертекстуальные процессы, являющиеся предметом нашего исследования.

Теоретической базой диссертации стали работы по

интертекстологии как отечественных, так и зарубежных ученых (И.В. Арнольд, Р. Барта, М.Л. Гаспарова, Ж. Женетта, Г.К. Косикова, Ю. Кристевой, Н.А. Кузьминой, А.А. Лоскутовой, Н.С. Олизько, Н. Пьеге-Гро, Э.А. Радь, Ю.С. Степанова, Н.А. Фатеевой, В.Е. Чернявской, У. Эко, М.Б. Ямпольского и др.).

Разумеется, так как интертекст рассматривается нами с точки зрения мыслительных языковых процессов и современного русского языка, методологическим фундаментом нашего исследования послужили также труды представителей когнитивной лингвистики (И.В. Арнольд, Н.Д. Арутюновой, Н.С. Валгиной, Ю.Н. Караулова, И.А. Стернина и др.).

Интертекстуальный анализ работ П.А. Флоренского не возможен без опоры на исследования комментаторов, интерпретаторов, текстологов и исследователей жизни и творчества о. Павла. С точки зрения общего флоренсковедения, посвященного ключевым философским проблемам, охватывающим все области деятельности П.А. Флоренского, особый интерес для нас представляют работы целого ряда современных отечественных философов (игумена Андроника (Трубачева), А.Г. Дунаева, К.Г. Исупова, П.В. Флоренского, А.И. Олексенко, С.С. Хоружего и др.).

Отдельную сферу теоретической базы нашего исследования составили работы по лингвистическому флоренсковедению, в которых рассматриваются проблемы, связанные с аспектами языковой теории П.А. Флоренского, а также с его дискурсом и идиостилем таких исследователей, как Н.К. Бонецкая, О.И. Глазунова, Вяч. Вс. Иванов, Е.В. Лисицина, Н.С. Плотников, А.А. Самойкина, Е.С. Стрелкова и др.

Несмотря на то, что корпус работ, посвященных лингвистическому флоренсковедению, на сегодня уже достаточно велик, что уже неоднократно предпринимались попытки сопоставить идеи П.А. Флоренского с идеями представителей формальной школы и М.М. Бахтина, а также осуществлялись попытки поиска элементов постмодернистского мышления в философии о.

Павла, основательной работы, где был бы доказан тот факт, что идеи П.А. Флоренского сопоставимы с идеями структуралистов и постструктуралистов на данном этапе проделано не было.

Следовательно, актуальность нашей работы обусловлена необходимостью экстраполяции основных положений теории языковой интертекстуальности как на лингвофилософскую систему П.А. Флоренского, так и на языковые принципы генерирования текстов его научных работ.

Цель диссертации состоит в упорядоченном выявлении и анализе процессов и генеративных стратегий в интертекстосфрере П.А. Флоренского путем моделирования когнитивно-интертекстуальной модели данной интертекстосферы.

Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи:

1) установление динамики идеи интертекстуальности от ее зарождения до современности сквозь языковую призму;

2) формулирование ключевых положений теории интертекстуальности, имеющих ярко выраженную языковую основу;

3) поиск точек соприкосновения теории интертекстуальности с лингвофилософией П.А. Флоренского;

4) обнаружение и систематическое рассмотрение элементов интертекстуального мышления в текстах П.А. Флоренского;

5) обоснование возможности существования такого направления, как лингвистическая интертекстология;

6) выработка понятия об интертекстосфере;

7) представление наиболее типичных и показательных примеров интертекстем в текстах П.А. Флоренского;

8) обозначение стратегии выстраивания интертекстосферы П.А. Флоренского;

9) выявление интертекстуальных процессов, происходящих в интертекстосфере П.А. Флоренского;

10) конструирование когнитивно-интертекстуальной

модели интертекстосферы П.А. Флоренского.

Основная гипотеза диссертации такова: интертекстосферу П.А. Флоренского возможно представить в виде когнитивно-интертекстуального треугольника, понимаемого как универсальная модель лингвистической интертекстосферы, отображающая ее генеративные стратегии и репрезентирующая процессы, происходящие в ней.

Положения, выносимые на защиту:

1. В истории теории интертестуальности можно выделить три периода:

- протоинтертекстологический (от работ А.Н. Веселовского, представителей ОПОЯЗа, М.М. Бахтина до введения Ю. Кристевой термина «интертекстуальность» в 1966-1967 гг.);

- собственно интертекстологический (от введения Ю. Кристевой термина «интертекстуальность» до отказа автора от него в 1974 года);

- постинтертекстологический (от отказа Ю. Кристевой от термина «интертекстуальность» и до настоящего времени).

2. Наследие П.А. Флоренского продуктивно экстраполируется на теорию языковой интертекстуальности, благодаря научному энциклопедизму о. Павла и таким лингвофилософским категориям, как:

- гомофония - доминанта одной мысли (идеи, текста) над всеми остальными;

- полифония - взаимоподчинение всех мыслей (идей, текстов) друг

другу;

- гетерофония - свобода всех мыслей (идей, текстов), их единство в противоположность подчинению

- синархия - множественность мыслей (идей, текстов), подчиненных ритмике авторской мысли.

3. В диссертационном исследовании впервые выдвинута и всесторонне обоснована мысль о том, что лингвистическая интертекстология представляет собой самостоятельное направление в рамках теории

интертекстуальности со своими специфическими целями, задачами, проблематикой и методологией.

4. Наследие о. Павла имеет особую интертекстосферу, которую можно определить как совокупность интертекстуальных единиц и процессов их языкового взаимодействия, порождения и считывания.

5. Интертекстосфера может быть представлена в виде универсальной модели лингвокогнитивного треугольника, который трактуется как универсальная модель интертекстосферы, отображающая ее генеративные стратегии и репрезентирующая процессы, происходящие в ней.

6. Интертекстосфера П.А. Флоренского выстраивается по трем стратегиям:

- вербальная: генеративную энергию текста несут в себе цитаты с различной степенью авторской и текстовой атрибуции и различными типографскими ксенопоказателями - кавычками, курсивом, разрядкой;

- образная: генеративную энергию текста несут в себе художественный образ, заголовок текста, конкретная, исторически реальная персоналия или прецедентный случай, вызывающий у читателя ассоциацию с событиями, имевшими место в действительности;

- идейная: генеративную энергию текста несут в себе термины и теории, авторство которых установимо и которые стали неотъемлемым элементом научно-философской системы того или иного исследователя.

3. В интертекстосфере П.А. Флоренского происходят следующие генеративные интертекстуальные процессы:

- апелляция - переход образной стратегии в вербальную;

- имажинация - переход вербальной стратегии в образную;

- цитация - переход идейной стратегии в вербальную;

- вербализация - переход вербальной стратегии в идейную;

- объективация - переход идейной стратегии в образную;

- дессолюция - переход образной стратегии в идейную.

Научная новизна диссертационного исследования

заключается в том, что в нем вводится понятие интертекстосфера, впервые осуществляется анализ интертекстосферы конкретного автора и моделирование универсальной когнитивно-интертекстуальной модели, отображающей языковые стратегии и процессы интертекстосферы.

Теоретическая значимость исследования состоит в следующем: в нем введено и разработано понятие «интертекстосфера», а также представлен и разработан терминологический аппарат для обозначения процессов и стратегий интертекстосферы: апелляция, имажинация, цитация, вербализация, объективация, дессолюция и нек.др.

Практическая значимость исследования, в котором, среди прочего, произведен анализ наиболее показательных интертекстем в интертекстосфере П.А. Флоренского, связана с тем, что материал исследования, а также обобщения, результаты и методология могут быть использованы в преподавании современного русского языка, текстологии, интертекстологии, филологического анализа текста, когнитологии, семиотики, отечественной философии.

Исходя из цели, поставленных задач и специфики анализируемого материала, в работе используется целый ряд методов.

Основным является описательный метод, способствующий анализу исследуемых единиц, их систематизации и группировке, а также выявлению особенностей каждой из интертекстем.

Общенаучный индуктивный метод позволяет через отдельные наиболее показательные и тенденциозные примеры сделать обобщенные выводы, отследить общие тенденции.

Междисциплинарный герменевтический метод направлен на обнаружение интертекстуальных единиц и установление источника «чужого слова».

Метод компонентного анализа призван вычленить из цельного текста необходимые интертекстуальные единицы так, чтобы они не утратили своих свойств и особенностей.

Структура диссертации обусловлена целью, задачами, источником, объектом, предметом и проблематикой исследования. Работа состоит из Введения, трех глав, Заключения и списка использованной литературы.

Во Введении обоснована актуальность выбора темы, определены предмет и объект, актуальность и научная новизна исследования, сформулированы его цель и основные задачи, описаны методы работы, ее теоретическая и практическая значимость, структура, а также апробация.

Глава 1 «История теории интертекстуальности» сквозь языковую призму предлагает периодизацию интертекстологии как науки, отслеживает ее развитие от предпосылок до окончательного научного оформления к современному состоянию новых поисков и решений проблем интертекстологии.

В главе 2 «Феномен интертекстосферы в контексте творчества П.А. Флоренского и лингвистической интертекстологии» дается обоснование интертекстуального подхода к наследию мыслителя, мотивируется возможность существования такой научной отрасли, как лингвистическая интертекстология, а также вводится и анализируется понятие интертекстосферы.

В главе 3 «Интертекстосфера П.А. Флоренского и когнитивно-интертекстуальный треугольник как языковые объекты» на основе богатого источникового материала конструируется универсальная модель интертекстосферы о. Павла, анализируются ее интертекстуальные стратегии и отслеживаются процессы, происходящие в ней.

В Заключении приведены основные выводы исследования и обозначена его перспективность.

Апробация работы. Основные теоретические положения и материалы диссертации обсуждались на заседаниях и научно-методических семинарах

кафедры теории и истории языка ПСТГУ, включались в научные доклады на: II Международной научно-практической конференции «Литературный текст: проблемы поэтики» (Челябинск, 2009), Межрегиональной научно-практической конференции «Славяне в этнокультурном пространстве Оренбургского края» (Оренбург, 2011), V Международных Лазаревских чтениях «Лики традиционной культуры» (Челябинск, 2011); II Рождественско-Богородинские чтениях (Оренбург, 2011), XXXI научно-практической конференции преподавателей и аспирантов ОГПУ (Оренбург, 2011), V Международной научной конференции «Языки профессиональной коммуникации» (Челябинск, 2011), XXIV Ежегодной международной богословской конференции ПСТГУ (Москва, 2014), V Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте» (Москва, 2014).

Кроме того, ключевые выводы исследования и его материал использовались при разработке учебных курсов «Церковнославянский язык», «Культура речи», «Диалог культур», «Пропедевтика культурологии», «Экология культуры», «История русской литературы» на кафедре теории и истории культуры Оренбургского государственного педагогического университета; «Основы интегрированных коммуникаций», «Теория и практика связей с общественностью» в Оренбургском филиале Приволжского государственного университета телекоммуникации и информации; «История иконописи», «Православная антропология», «Церковное искусство» в Оренбургской духовной семинарии.

Основные положения диссертационного исследования отражены в 17 публикациях:

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. О термине «интертекстосфера» применительно к изучению русского философского дискурса (на материале творчества П.А. Флоренского)// Вестник Челябинского государственного университета. Серия «Филология. Искусствоведение». Челябинск, 2011. № 24 (239). Вып. 57. - С. 76-79.

2. Экстраполяция идеи интертекстуальности на наследие П.А. Флоренского// Проблемы истории, филологии, культуры. М. - Магнитогорск - Новосибирск, 2012. № 2. - С. 244-248.

3. Теория интертекстуальности (лингвистический аспект)// Вестник Московского государственного университета культуры и искусства. - М., 2015. № 12. - С. 38-45

Статьи, опубликованные в научно-методических журналах, сборниках

научных трудов:

4. Миф как текст в рамках семиотики// Русский язык как средство коммуникации и консолидации современного общества: материалы международной научно-практической конференции. Оренбург, 6-7 ноября

2007 г. В 2 т. Т. 2. - Оренбург, 2007. - С.99-102.

5. Семиотическая текстология (на материале иконописи на сюжет Благовещения)// «Слава вам, братья, славян просветители!»: материалы научно-практической конференции. - Оренбург, 2008. - С.177-183.

6. Поэтика сборника стихов П. Флоренского «В вечной лазури» в контексте поэзии Серебряного века// Авторское книготворчество в поэзии: материалы Международной научно-практической конференции, 19-22 марта

2008 г. В двух частях. Ч. 1. - Омск, 2008. - С.96-100.

7. Интертекстуальное присутствие Ф.М. Достоевского в творчестве П.А. Флоренского// Литературный текст: проблемы поэтики: материалы II международной научно-практической конференции. - Челябинск, 2009. -С.109-114.

8. Об одном способе интертекстуального восстановления Библии// Наука и образование: исследования молодых ученых: сборник статей аспирантов ОГПУ. - Оренбург, 2010. - С.90-95.

9. «Тревожная и метущаяся душа»: об интертекстуальном присутствии М.Ю. Лермонтова в наследии П.А. Флоренского// Альманах современной науки и образования. № 2. (33). В двух частях. Ч. 2. - Тамбов, 2010. - С.73-74.

10. Вклад формальной школы в историю идеи интертекстуальности// Тенденции развития социокультурного пространства. - Оренбург, 2010. -С.163-176.

11. Реабилитация цитаты в теории интертекстуальности// Лингвистические параметры художественного текста: межвузовский сборник научных статей. - Оренбург, 2010. - С.21-27.

12. Интертекстосфера как источниковедческий вопрос// Актуальные вопросы филологии и методики преподавания иностранных языков: материалы второй международной научно-практической конференции. -СПб., 2010. - С. 340-346.

13. Об интертекстуальности одного слова Ф.М. Достоевского в творчестве П.А. Флоренского// Славяне в этнокультурном пространстве Южно-Уральского региона. - Оренбург, 2011. - С.62-65.

14. М.В. Ломоносов, В.И. Даль и П.А. Флоренский как пассионарии своего века// Научное наследие М.В. Ломоносова в подготовке современного учителя. - Оренбург, 2011. С.57-60 (в соавторстве с Н.С. Сербиной; авторский вклад - 70%).

15. Духовные основы сотворчества в педагогике рода о. Павла Флоренского// Педагогика сотворчества: содержание и перспективы. - М., 2012. - С. 72-75 (в соавторстве с О.М. Мокшениновой; авторский вклад -70%).

16. Проблема войны и идея культурной эктропии в философии П.А. Флоренского// Россия в Отечественных войнах. Четвертые Всероссийские

историко-краеведческие чтения памяти профессора П.Е.

Матвиевского. 5-6 апреля 2012 г. - Оренбург, 2012. - С. 142-144.

17. Интертекстосфера в парадигме «сферического» мышления// XXIV Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. - М., 2014. - С.273-274.

Глава 1. ИСТОРИЯ ТЕОРИИ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ СКВОЗЬ

ЯЗЫКОВУЮ ПРИЗМУ

1.1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

История науки знает немало примеров, когда системное теоретическое осмысление какого-либо явления происходило гораздо позже его возникновения и формирования в обособленную дисциплину со своими целями и задачами, объектом и предметом исследования, парадигмой и методологией. Так, всемирное тяготение И. Ньютон не открыл, а лишь сформулировал как закон. Гиппократовская симптоматика как индикатор болезней, пиктография и алфавит, геральдика и нумизматика вошли в обиход задолго до того, как были осмыслены и подведены под общий знаменатель такой дисциплиной, как семиотика. Человеческий организм, устройство различных механизмов, исторический и образовательный процесс позиционировались как система еще до внедрения в активный научный оборот синергетики.

Подобно приведенным примерам, историю идеи интертекстульности несправедливо отсчитывать с момента введения самого термина «интертекстуальность» Ю. Кристевой в 1966 году, так как во всем предшествующем этой терминологической дефиниции корпусе разнородных текстов мы найдем неисчислимое количество примеров «чужого» слова.

Так, например, использование параллельных мест в синодальном переводе Библии уже говорит о том, что внутри этого текста происходила интертекстуальная циркуляция идей (а порой и дословных выражений без прямых отсылок) из составляющих ее книг. Данный факт говорит о том, что язык является уникальным конденсатором, аккумулятором и генератором культурного наследия человечества, бесконечным хранилищем информации,

не поддающимся удалению. Наряду с этим интертекстуальная природа языка свидетельствует: в лингвокультурной базе не существует текстов с нулевой степенью чужого слова, то есть у всякого текста существует свой претекст.

В этой связи можно утверждать, что интертекстуальность - свойство языка, присущее не только эпохе постмодерна, а характерное для языка в принципе, в независимости от эпохи, коммуникативной стратегии, дискурсивной практики или поэтики художественной литературы. Задаваясь вопросом о том, насколько применим интертекстуальный анализ к текстам эпох, предшествующих постмодернизму, А.А. Лоскутова предостерегает, главным образом, от подмены данного анализа поиском аллюзий и реминисценций: «Проводя «интертекстуальный» анализ и интерпретацию текстов, не имеющих отношения к постмодернизму, исследователи и профанируют саму концепцию интертекстуальности, дискредитируя и выхолащивая ее методологический потенциал, и одновременно спекулируют на ней - точнее, на ее терминологии»1. Гарантом правомочности интертекстуального анализа становится присутствие в тексте элементов постмодернистского мышления, при котором «"свое" складывается из взаимного перемножения/деления "чужого" и где "свое" есть не текст, а принцип "складывания", текстуализация, текстуальная практика»2, то есть текст в данном случае не должен становиться эклектичной суммой входящих в него элементов: А+В дает в итоге не АВ, а некое самостоятельное C.

При такой постановке проблемы из рассуждений А.А. Лоскутовой логично вытекает вопрос об «исторических границах постмодернизма»3. Культуролог и философ М.С. Каган утверждал, что всякая без исключения

1 Лоскутова А.А. Поэтика протоинтертекстуальности// Литературный текст: проблемы и методы исследования: «Свое» и «чужое» слово в художественном тексте. Вып. 5. - Тверь: Издательство ТГУ, 1999. - С. 103.

2 Там же. С. 104.

3 Там же. С. 105.

культурная эпоха в своей финальной стадии проходит фазу

постмодернизма как стадию финала, излета, всплеска последних энергий4.

Отсюда вполне возможно искать приметы постмодернистского сознания в различных исторических эпохах и их проявление в языке, отчего «широта постановки вопроса раздвигает хронологические границы постмодернизма и самого феномена интертекстуальности: различные варианты последнего могут складываться и действительно складываются в различных хронологических вариантах того, что условно можно назвать протопостмодернизмом»5. Соответственно, всякое проявление интертекстуальности в протопостмодернизме получает название «протоинтертекстуальности».

Но при этом существует опасность впасть в такую псевдонаучную крайность, как конъюнктурное спекулирование модной терминологией. Подробную характеристику данной тенденции относительно «интертексуальности» применительно к литературе и языку дал И.О. Шайтанов: «Терминологический язык создает иллюзию причастности говорящего к научному сообществу, то есть его информированности, а для его текста - научности, то есть информативности»6.

Список литературы диссертационного исследования кандидат наук КИЛЬДЯШОВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ, 2016 год

- 306 с.

196. Виноградов В.В. Из истории изучения поэтики (20-е годы)// Известия АН СССР. Серия литературы и языка. 1975. Т. 34. № 3. - С. 259272.

197. Гадамер Х.-Г. Деконструкция и герменевтика// Герменевтика и деконструкция. - СПб.: Издательство СПбГУ, 1999. - С. 243-254.

198. Гилева А. Посметь сказать о себе правду// http://www.vodennikov.ru/press/razgovorchiki.htm (дата обращения: 15 апреля 2014 года).

199. Григорий Палама, свт. Полемика с Акиндином. - Святая гора Афон: Пустынь Новая Фиваида, 2009. - 268 с.

200. Гулыга А. В. Творцы русской идеи. - М.: Молодая гвардия, 2006. -337 с.

201. Гумилев Л.Н. Этносфера: история людей и история природы. - М.: Экопрос, 1993. - 544 с.

202. Даль В.И. Пословицы русского народа. - Севастополь: Эллис Лак, 2008. - 320 с.

203. ДелёзЖ. Различие и повторение. - М.: Петрополис, 1998. - 384 с.

204. Деррида Ж. Различение// Деррида Ж. «Голос и феномен» и другие работы по теории знака Гуссерля. - СПб.: АЛЕТЕЙЯ, 1999. - С. 168-208.

205. Дидро Д. Письмо о слепых, предназначенное зрячим// Дидро Д. Сочинения. В двух томах. Т. 1. - М.: Мысль, 1986. - С. 275-321.

206. Дюпрелъ К. Загадочность человеческого существа. - М.: Либроком, 2010 - 130 с.

207. Жирмунский В.М. К вопросу о формальном методе// Жирмунский В.М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. - Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1977. - С. 94-106.

208. Зенъковский В.В. История русской философии. - М.: ЭКСМО-Пресс, Фолио, 2001. - 896 с.

209. Зернов Н.М. Русское религиозное возрождение ХХ века. - Париж: YMCA-Press, 1991. - 367 с.

210. Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. - М.: Интрада, 1996. - 252 с.

211. Каган М.С. Введение в историю мировой культуры. Кн. 1. - СПб: ООО «Издательство «Петрополис», 2003. - 672 с.

212. Капп Э., Кунов Г., Нуаре Л., Эспинас А. Роль орудия в развитии человека. - Л.: Прибой, 1925. - 168 с.

213. Курицын В.Н. Время множить приставки. К понятию постпостмодернизма// Октябрь. 1997. № 6. - С. 92-105.

214. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. - М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: АЛЕТЕЙЯ, 1998. - 164 с.

215. Лихачев Д.С. Гомосфера - термин наших дней// Огонек. 1984. № 36. - С. 17-19.

216. Лосев А.Ф. В поисках смысла // Вопросы литературы. 1985. № 10. -С. 205-231.

217. Лосев А.Ф. Русская философия// Лосев А.Ф. Страсть к диалектике. -М.: Советский писатель, 1990. - С. 68-102.

218. Лосский Н.О. История русской философии. - М.: Советский писатель, 1990. - 474 с.

219. Лотман Ю.М. Асимметрия и диалог// Лотман Ю.М. Избранные статьи. В трех томах. Т. I. Статьи по семиотике и топологии культуры -Таллин: Александра, 1992. - С. 46-57.

220. Лотман Ю.М. Семиосфера: Культура и взрыв, Внутри мыслящих миров. Статьи, исследования, заметки. - СПб.: Искусство-СПб, 2001. - 704 с.

221. Лотман Ю.М. Текст в тексте// Труды по знаковым системам. XIV. Ученые записки Тартуского университета. 1981. Вып. 567. - С. 3-18.

222. Менъковская Н. Б. Эстетика постмодерернизма. - СПб.: Алетейя, 2000. - 347 с.

223. Ронен О. Поэтика Осипа Мандельштама. - СПб.: Гиперон, 2002. -240 с.

224. Розанов В.В. В мире неясного и нерешенного. - М.: Республика, 1995. - 463 с.

225. Тодоров Ц. Наследие Бахтина// Вопросы литературы. 2005. № 1. - С. 87-108.

226. Топоров В.Н. Петербургский текст. - М.: Наука, 2009. - 820 с.

227. Тынянов Ю.Н. Литературный факт// Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. - М.: Наука, 1977. - С. 255-269.

228. Тынянов Ю.Н. О литературной эволюции// Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. - М.: Наука, 1977. - С. 270-281.

229. Тынянов Ю.Н. Проблема изучения литературы и языка// Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. - М.: Наука, 1977. - С. 282-283.

230. Федоров Н. Сочинения. - М.: Мысль, 1982. - 711 с.

231. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. - СПб.: А-cad, 1994. - 408 с.

232. Чупринин С.И. Русская литература сегодня: Жизнь по понятиям. -М.: Время, 2007. - 768 с.

233. Шайтанов И.О. Классическая поэтика неклассической эпохи. Была ли завершена «Историческая поэтика»?// Вопросы литературы. 2002. № 4. -С. 145-162.

234. Шопенгауэр А. О четверояком корне закона достаточного основания// Шопенгауэр А. Сочинения. В двух томах. Т. 1. - М.: Наука, 1993. - С. 5-125.

235. Эйхенбаум Б.М. Теория "формального метода"// Эйхенбаум Б.М. О литературе. Работы разных лет. - М.: Советский писатель, 1987. - С. 375 -408.

236. Эко У. Заметки на полях «Имени розы» - СПб.: Симпозиум , 2000. -92 с.

237. Эпштейн М.Н. Постмодернизм в России. Литература и теория. - М.: Издание Р. Элинина, 2000. - 368 с.

238. Юнг К. Г. Архетип и символ. - М.: Ренессанс, 1991. - 304 с.

239. Якобсон Р. Избранные труды. - М.: Прогресс, 1985. - 460 с.

240. Якобсон Р. Работы по поэтике. - М.: Прогресс, 1987. - 464 с.

241. Якобсон Р. Формальная школа и современное литературоведение. -М.: Языки славянских культур, 2011. — 280 с.